Автор :
Жанр : фэнтази

Звездный мост.

К.В.Асмолов (Makkawity)

Введение в структурную вампирологию

Ч.1. Проблема и ее историография.

"Из всех монстров фэнтези наиболее популярным является вампир". Про него создано 254 фильма и написано более тысячи письменных произведений, и редкая ролевая игра, что по фэнтези, что по современности, обходит этого монстра и не включает его в список тех, с кем должны сражаться ее герои.

Эта серия статей не привязана к какой-то конкретной системе. В ней, помимо рассказа о истоках образа вампира, будут даны история появления этого монстра и анализ этого понятия в различных игровых системах с тем, чтобы Мастера, применяющие это существо, делали бы это с большим его пониманием или логической простроенностью.

Первая статья выполнена в духе предисловия к диссертации и содержит определение вампира как предмета исследования и очерк изучения этой проблемы до момента написания этого текста.

Вторая содержит очерк фольклорных монстров, в той или иной мере связанных с вампиром - от русского упыря до китайского прыгающего умертвия. Так сказать, исследование фольклорных корней монстра.

Третья анализирует ту составляющую мифа, которая имеет некое отношение к реальности - болезни, которые принимали за вампиризм, роль крови в мистических практиках и феномены гематомании и гемосексуальности.

Четвертая занимается собственно вампиром каким мы его знаем, анализируя формирование его образа и его эволюцию как в литературе, так и в наиболее известных РПГ.

Пятая как бы подводит итоги, разбирая все известные типы происхождения и особенностей вампира. Там же рассматриваются причины популярности вампирского образа и дается очерк его психологии как субъекта РПГ.

Естественно, материал не претендует на абсолютно полное освещение темы - чем больше я пытаюсь проникнуть вглубь, тем более выясняю, как обширна эта тема, и сколько монографий было уже написано и сколько достойных книг или фильмов (без которых анализ мог бы считаться неполным) я еще не прочитал.

Поэтому упомянутое в тексте далеко не всегда значит прочитанное мной. Но даже этот небольшой текст, как кажется автору, является хорошим ликбезом на тему вампиров как литературного образа или монстра той или иной РПГ.

В общем, ожидаю указания на неточности и благодарю Другого Макса (отдельное спасибо за подробный очерк Маскарада как системы и ее истории), Никки (который, собственно и вдохновил меня на написание данной статьи), Майка, Сканди, Олорина, Пашу и Юлю Тринчер (за вагон книг и кассет)

Мьюонга, Неффа и Чи за оказанную помощь.

Ах да! Автор пребывает в глубокой уверенности, что вампиров не бывает.

Причины столь глубокой задвинутости на данной теме будут рассмотрены в ходе исследования, но именно то, что по своему характеру я абсолютно не гот, и позволяет мне "быть буддологом, н становясь буддистом".

Статья первая. Oпределение понятия "вампир" и историографический очерк проблемы

Уж коли наша работа начинает напоминать диссертацию, начнем ее с того, с чего принято начинать научные работы.

Определение предмета исследования

Вампирообразных существ существует много, но предметом нашего исследования является не любое существо, сосущее кровь (типа ламии, асуанга или чупакабры), и не любая нежить или бестелесный неупокоенный дух, наподобие revenant-а, мстящего за свою смерть конкретным лицам. Потому начнем с определения понятия "вампир".

Онлайновая "Мифологическая энциклопедия" трактует это как "нежить, которая встает из могил по ночам для того чтобы пить кровь живых". Согласно мнению оксфордского словаря вампир - "сверхъестественное существо злобной природы, выглядящее обычно как труп и питающееся кровью спящих". В другом словаре Коллинза это - "существо из фильмов ужасов, которое согласно поверью покидает могилы и пьет кровь живых". У Даля это название "придается сказочному оборотню, который по смерти летает кровососом, загрызая людей" и является разновидностью заложного покойника. Иные определения называют его "немертвым кровососом, нападающим на живых" или "мертвым телом, которое продолжает жить в могиле".

Здесь, однако, следует отметить, что в русском языке слов для обозначения этого монстра несколько больше - в Европе в понятие vampire входил почти любой оживающий мертвец. Там нет разделения на понятия вампира и упыря, которое есть у нас и которым мы будем пользоваться, отделяя ожившего мертвеца из фольклора от аристократического монстра в плаще с высоким воротником - того образа, который появляется в нашем сознании при слове "вампир".

Но кроме бледного лица, манер и зубов, есть нечто еще - определение должно быть относительно научно. Мы определяем вампира как совокупность следующих признаков. Существует множество "живых мертвецов", множество "монстров, пьющих кровь" и множество "похитителей жизненной энергии" - исследуемый нами образ вампира как бы лежит на пересечении нескольких множеств и представляет собой человека который после смерти или некой странной трансформации не оканчивает свое существование, а продолжает "жить", питаясь жизненной энергией окружающих, преимущественно, в форме крови.

Понятно, что даже это определение относительно условное, так как в последнее время образ вампира несколько вышел за эти рамки - представления о вампирах как иной расе или варианты вампира, которые питаются не кровью.

Но эти нововведения отталкиваются все же от уже сформированного образа и потому являются не исключениями, а дополнениями к нему.

Теперь немного о происхождении терминов и о том, что мы будем под ними понимать. "Упырь" или "Вупир" - ливонское слово, имевшее хождение и затем прижившееся в Великом Княжестве Литовском. Первое появление этого слова встречается в 1047 и касается некого русского князя, названного "Upir Lichy", или "упырь лихой". Для меня он обозначает фольклорный вариант монстра, являющийся как бы предком вампира классического.

Слово "вампир" венгерское, но западнославянского или цыганского происхождения и распространилось по Европе в переводах немецких записей о случаях вампирской истерии. Первое использование этого слова в английском языке относится к 1732, когда в журнальной статье, посвященной финансовым вопросам, "политическими вампирами" назывались жадные должностные лица, стремящиеся своей налоговой политикой иссушить общественные доходы.

"Кровопивцы буржуазии", иначе говоря.

Румынское "носферату", второй по распространенности термин для обозначения этого монстра, воспринимаемый как "более высокий стиль" считается произошедшим от греческого nosophoros ("несущий чуму"). Представление о том, что оно связано с латинским "немертвый" неверно, - латинское "фералис" означает "похоронный, погребальный", и "пагубный, губительный" и сочетание этого слова с отрицательной частицей не дает нужного смысла.

Вампирология в Средние Века до середины 18 века

Так как христианская мифология и ее система строения души и тела не оставляет места для существования живого мертвеца, систематического исследования проблемы не велось, разве что разрозненные хроники периодически включали в себя рассказы о вампироподобных существах. Это - работа Уолтера Мэпа "De Nagis Curialium" (1190), или "Хроники" (1136 - 1198) Вильяма Ньюбургского. Эти работа включали рассказы о нескольких существах (включая нечестивого священника) действовавших в рамках поведения классического упыря, включая вытягивание сил из представителей своей семьи и распространение болезней, однако для их обозначения использовалось слово "revenant". После этого живой мертвец пунктирно мелькает в текстах 12-ого - 13-ого столетия, а затем практически исчезает, появляясь снова уже под воздействием рассказов времен 18-ого столетия с востока Европы.

Первый труд непосредственно посвященный вампирам - "De Graecorum hodie quirundam openationabus", был закончен в 1645 г. Его автор Леоне Алацци (Лео АллациусЛев Аллатий) - хранитель библиотеки папы Александра Шестого, грек по национальности. В его труде анализируются в основном греческие вриколкас и вампироподобные сущности типа каллакинцаров, которые по сути куда ближе к гоблинам. У него впервые появляется идея о вампире худом до тех пор, пока он не испил крови, и румяном и сытом, с глазами наполненными кровью. Французский автор Франсуа Ришар в работе "Рассказ о том, что произошло на Архипелаге, на острове Сан-Эрини" (1657) касается вампиризма, но связывает его и колдовство.

Первое произведение на немецком языке на эту тему - Masticatione Mortuorum, (О Мертвом Жевании), было написано в 1679 Филиппом Рором (Rohr). Эта работа отметила начало немецкого вклада в развитие легенды, поскольку ряд псевдонаучных трактатов о вампиризме был выпущен учеными в Лейпциге, и считается, что тк Рор не был священником, этой публикацией вампир был принят в научный мир.

Книга была названа так оттого, что по мнению автора хрюкающие и чавкающие звуки, доносившиеся из могилы указывали на вампира в ней. По словам Рора, вампир пережевывает собственную плоть или зловонную землю, и готовится таким образом сеять чуму: "Во время чумных эпидемий дьявол предается ужасным играм в глубине могил; тогда замечают, что губы мертвых, особенно женщин, издают хрюканье вроде того, с каким свиньи поглощают корм; от этого хрюканья зараза распространяется далеко; как только оно послышится, чума начинает свирепствовать с удвоенной силой; обычно она уносит женщин одну за другой".

Немного занимался вампирами и Парацельс. Вампиры, по его мнению, являются астральными телами людей, живых или мертвых (обычно - мертвых). Они стремятся продлить существование в физической плоскости, отнимая у живых людей их жизненную энергию и используя ее для собственных целей.

Новый виток интереса к вампиризму случился в конце 17-го - первой половине 18-го века и был вероятно связан с серией эпидемий, гулявших по Европе в тот момент, а также с тем, что в ходе войн с турками в Европейскую ойкумену влился новый кусок Балкан, с мифологией которых появился шанс познакомиться. Кроме того, 18 век - переломный в развитии европейской культуры: она открыла для себя всю прелесть народных суеверий. Устные предания стали активно записывать и издавать. Рассказы о вампирах появлялись не только в сборниках народных преданий, но и в газетных новостях и официальных донесениях. Собственно, большинство "задокументированных" данных об упырях относится именно к этому времени.

Следствием этого стали вспышки "вампирской истерии", которые сводились к поискам и уничтожению упырей - в 1710-1725 они отмечались в Пруссии, в 1725-30 в Венгрии, в 1725-32 в Австрийской Сербии и так далее. К концу 18-ого столетия слухами о вампирах были охвачены Польша, Венгрия, Сербия, Силезия, Румыния.

Особенное внимание стоит обратить на истории Арнольда Паоле (Павле) и Петра Плодогоевица (Благоевича). Случай Арнольда Павле - возможно наиболее часто цитируемое сообщение "реального" вампиризма из-за сравнительно детального исследования и документации сообщенных событий. Именно этот случай, больше чем любой другой, принес легенду о вампире в научные и литературные круги и вдохновил академическое исследование вопроса.

Арнольд Павле был солдатом в Австрийской Сербии в начале 1700-ых и утверждал, что был атакован вампиром на турецком фронте. Он верил этому настолько полностью, что, для того чтобы противодействовать инфекции, ел грязь из могилы. Когда Павле умер от сломанной шеи после падения с фургона сена, он стал появляться возле дома, где жила вдова, нападал на людей и скот и высасывал кровь. Его соседи в деревне Медведия неподалеку от Косова были столь обеспокоены, что подали официальный рапорт, и в декабре 1731 Австрийское правительство было вынуждено начать расследование под руководством(направлением) полкового полевого хирурга Йоханнеса Флукингера, итогом был доклад, в котором указывалось, что Арнольд Павле действительно был вампир.

Согласно докладу, "когда тело указанного Павле извлекли из земли на третий месяц после захоронения, то означенное тело было не тронутым тлением, а глаза были заполнены свежей кровью, которая также текла из его ушей и носа. Лицо же умершего отличалось противоестественной красотой. По решению деревенского старосты указанный Павле был пронзен колом, причем голова его была отрублена...". На этом беды не кончились, потому что и вдова Павле, и другие его родные, и даже те, кому случилось есть мясо "испорченной" им скотины, стали в свою очередь вампирами, и их гробы тоже пришлось раскапывать. В результате в 1732 году среди солдат австрийской армии, находившихся в районе Сербии, распространили письмо, где сообщалось об участившихся случаях вампиризма и давались рекомендации по мерам безопасности. Правда, если учитывать, что цель вампирической шумихи состояла в том, чтобы получить от начальства разрешение покинуть небезопасную для австрийских солдат деревню, то я не до конца уверен в том, что составители доклада не сгустили краски.

Похожая ситуация была и с Благоевичем, который был крестьянином в деревне Kisilova, в Сербии.. После его смерти в сентябре 1725, начались слухи о том, что покойник посещал членов семьи, требуя в том числе еды и ботинок, и погубил массу народа, которая успела перед смертью рассказать, что им во сне явился вампир. Официальные власти молчали, и местное население само нашло священника и потребовало чтобы тот отправился с ними и присутствовал при эксгумации. Согласно отчету священника, на теле продолжали расти волосы и ногти и отсутствовал трупный запах. Этого было достаточно, чтобы тело проткнули колом и сожгли.

Другой достаточно широко распространенный отчет "уничтожения вампира" был сделан в 1717личным ботаником Людовика XIV Жозефом Питтоном Турнефором во время его пребывания в 1702 на острове Миконос в ходе "путешествия в Левант", где он собирал редкие растения. Тон этого отчета отличен от австрийских и окрашен сухой иронией, сарказмом и презрением к крестьянским суевериям.

Турнефор описывает "вспышку вампирской истерии", случившуюся после того, как некий крестьянин, естественно злобный и склочный еще при жизни, был убит, а двумя днями спустя его похорон, начал доставлять еще большее раздражение его соседям, "предпринимая насилие против людей и собственности". К десятому дню такого поведения, было решено, что необходимо следовать предписанным правилам и удалить у монстра его сердце люди эксгумировали труп и вызвали местного мясника.

Турнефор не без черного юмора описывает некомпетентного и стареющего мясника без знания человеческой анатомии, неуклюже ищущего на трупе сердце, исходящую от трупа вонь, мешающуюся с запахом ладана и общую истерию народа. С его точки зрения тело было вполне мертво, но даже после сожжения сердца бесчинства продолжились, и после долгих дебатов тело сожгли совсем.

Все эти истории, не только подстегнули охоту на упырей, но вдохновили появление новой литературы, включая Masticatione Mortuorum in Tumulis, или Что Мертвые Люди Жуют в их Могилах, написанной Майклом Ранфтом (не путать с похоже звучащей работой Рора) или Dissertatio de Cadaueribus Sanguensugis Джона Кристиансона. Эти "научные" исследования того времени наподобие работы Джона Хайнриха Zophius van Dalen-а (Dissertatio de uampirus Sreuiensibus, Duisburg 1733) являют собой исследования об появлении и проявлении вампиров в связи со сверхъестественными сущностями вообще. Так, для того же ван Далена основным типом вампира является не упырь, а "мара" как монстр, нападающий на спящих, вследствие чего автор работы роднит его с суккубом. Научное же сообщество, особенно Сорбонна, открыто выступило против такой шумихи и, в особенности, против осквернения тел людей, которые считались вампирами.

Автор "Размышлений о вампирах" (Dissertazione sopra i vampiri, Неаполь, 1744) Джузеппе Даванцатти, кардинал, иезуит и архиепископ Трани, писал ее по прямой просьбе папы в качестве полузакрытого текста для служебного пользования, и оттого эта работа менее известна. Даванцатти естественно относит вампиров к козням дьявола, но при этом отделяет факты от фантазии а самих вампиров - от призраков, а также критикует невнимательных "охотников на нежить".

Но наиболее подробной и интересной работой того времени, также вдохновленной данными случаями, была работа французского бенедиктинского монаха и ученого Дома Августина Калмэ "Диссертация о появлении ангелов, демонов и призраков, а также о появлении вампиров в Венгрии, Моравии и Силезии" ("Dissertations sur les Apparitions des Anges des Demons et des Espits, et sur les revenants, et Vampires de Hundrie, de boheme, de Moravic, et de Silesie."), изданная в 1746.

Хотя Калмэ известен и как автор ряда работ по изучении Библии, этот труд сделал из него самого известного вампиролога 18-о века. Как и его итальянского коллегу Даванцатти, на изучение вампиризма его подвигла волна сообщений о вампирах, поступавших из Германии и Восточной Европы. Будучи потрясен детальными и убедительными доказательствами случаев вампиризма, поступающими из Восточной Европы, он считал, что было бы неразумным просто так отмести их. В дополнение, как богослов, он признавал, что существования и действия подобных вновь вернувшихся существ, сосущих кровь, могут оказать важное влияние на различные богословские заключения относительно природы существования после жизни.

Калмэ определял вампиров как людей, которые умерли, а затем вернулись из могилы, чтобы тревожить живущих, пить их кровь или даже стать причиной их смерти, собрал много записей о вампиризме, используя всевозможные источники - официальные отчеты, газеты, свидетельства очевидцев, записки путешественников и критические замечания своих ученых коллег (большую часть его опубликованной работы составляла антология всех собранных им данных), проанализировал все существовавшие толкования этого феномена, включая местный фольклор, принял во внимание естественные, но мало известные перемены, происходящие с телом после смерти, и последствия преждевременного погребения.

Затем Калмэ предложил свою интерпретацию этих сообщений. Он осудил истерию, которая последовала за несколькими случаями вампиризма и поддержал осуждение Сорбонной надругательств над телами, но оказался неспособен сделать окончательный вывод и оставил вопрос открытым. Впрочем, он скорее склонялся к идее существования вампиров, замечая, что "кажется невозможным не присоединиться к вере в то, что эти призраки действительно приходят из могилы и что они способны на те ужасные действия, которые им так широко и вполне определенно приписывают"...

Книга Калмэ стала бестселлером. Она выдержала три переиздания во Франции:

1746, 1747 и 1748 годах. В Германии вышла в 1752 году и в Англии - в 1759 году (повторно выходила в 1850 году как ''Мир призрака''), и целый ряд вампирологов последующего времени, в том числе и Монтегю Саммерс, использовал работы Калмэ как основной источник своих исследований. Часть ее переведена на русский язык и находится здесь:

http://vamps.narod.ru/x/vampires/kalmet.htm.

Охота на упырей была остановлена только скептически настроенной императрицей Марии-Терезии, которая, когда в Силезии случился очередной всплеск вампиризма, направила туда для исследования этого вопроса своего личного врача. Он составил отчет, разоблачая это происшествие как сверхъестественную чушь, и осудил надругательства над телами. В ответ на это в 1755 и 1756 году Мария-Терезия издала законы с целью остановить распространение вампирической истерии, включая прекращение дел, связанных со случаями вампиризма, которыми занималась церковь, и передачу их гражданским властям.

Новейшее время и современные тенденции

В 19 веке вампирология не получила особенного развития, но постдракулический бум конца века сформировал интерес к вампиру не только как к литературному герою, а как к феномену, который нуждается в изучении.

Среди работ начала ХХ века выделяется значительные по объему труды Монтегю Саммерса (Montague Summers "Вампир и его родичи" и "Вампир в Европе"

опубликовано в двух книгах в1928-29, переиздано одной книгой в 1995) - одна из немногих западных книг, которую я имел возможность проработать действительно внимательно. У Саммерса вампир - любой злонамеренный кровососущий дух, вследствие чего его работа включает очерк "вампиров китайских, малайских и ассирийских". С другой стороны, он стремится проанализировать социальные истоки образа, и оттого касается и каталепсии, и людоедства, и некрофилии, и многочисленных маньяков от сержанта Бертрана до "ганноверского мясника" Хаарманна. Саммерс исследует не столько фольклорную традицию и способы народной борьбы с вампиром, сколько эволюцию образа в литературе прошлого века, приводя множество полезных примеров.

В то же время были написаны и иные работы, но "Вампиры и вампиризм" Дудли Райта 1914 года сильно отдает попсой и напоминает наши статейки на эту тему в желтой прессе. Именно Самммерс стал основой для работ большинства современных авторов, разрабатывающих вампирскую тему в нескольких направлениях.

Начиная с 60-х годов, в Европе и США начинают расти как грибы разнообразные общества, поначалу более похожие на фэн-клуб - Лос-Анджелеское "Общество графа Дракулы" (Дональд Рид, 1962), "Клуб поклонников графа Дракулы" (Джин Янгсон, 1965), или "Общество изучения вампира" (Шон Манчестер, 1970).

Заметной датой в вампирологии стал 1972 год, в котором произошло сразу три заметных события. Раймонд Т. Макнелли и Раду Флореску выпустили "в поисках Дракулы" - первый большой труд, посвященный историческому Владу Тепешу, который практически сразу был дополнен "Мечтой Дракулы" Леонарда Вольфа.

Эти книги не могли не привлечь внимание к теме вампира.

Другой книгой были "Истинные вампиры в истории" Дональда Глата - первая попытка собрать все записи обо всех исторических фигурах-вампирах.

Наконец, Стивен Каплан основал "Центр исследования вампира", посвященый не изучению литературного героя, а выявлению людей с физиологическими отклонениями.

После этой даты сообщество вампирологов переключается на более серьезный анализ проблемы. В 1977 Мартин В. Риккардо основывает "Общество изучения вампиров", член которого Дж. Гордон Мелтон, выпустил сперва "Хронологию Вампиров", а затем или "Справочник по вампирам (The Vampire Book)", считающуюся наряду с "Энциклопедией вампиров (The Vampire Encyclopedia)"

Мэтью Бансона наилучшей научно-популярной работой (жаль что пока я их еще не видел).

В 1978 Эрик Хельд и Дороти Никсон основали "Общество по обмену информацией о вампирах", а в 1980, в Дублине, было основано Общество Брема Стокера. На текущий момент организаций этого типа насчитывается около сотни.

Многие работы часто используют методику психоанализа. Атаки подсознательно связывались с половым насилием, а страх перед вампирами и одновременно их притяжение выводили из физических ощущений. Поскольку вампиры часто нападают на спящих в постели людей, первыми жертвами вампиры часто выбирают своих возлюбленных, а действия типа покусывания, поцелуя и сосания тесно связаны с сексуальными переживаниями, простора для таких трактовок много, ибо если идти строго по Фрейду, вампир воплощает Эрос и Танатос в чистом виде.

Хорошим представителем данной школы является Лоуренс А. Рикельс, преподаватель Калифорнийского университета, чья книга, "Лекции по вампирам" была построена на основе спецкурса, который он читал на кафедре в течение нескольких лет. Курс охватывал большой объем информации - от древних антивампирских похоронных обрядов до использования вампирской эстетики современными деятелями массовой культуры - типа Мэрилина Мэнсона и во многом был построен на анализе подсознательных значений тех или иных образов и влияния философии Маркса, Фрейда и Ницше.

Нина Ауэрбах в ее книге "Наши вампиры, мы" - воспринимает их, наоборот, в социополитическом аспекте. По ее словам, вампиризм вышел не из паранойи или ксенофобии, а наоборот, из человеческой щедрости и энтузиазма, и его вкус неотделим от тех естественных импульсов, которые делают нас людьми.

Она видит увлечение образом вампира как проявление естественного протеста и отчасти как образ мужчины в зеркале американского феминизма. Ауэрбах также связывает изменения концепции вампира и идеологию власти и исследует возрождение образа в гомоэротической традиции, отчасти вызванное тем, что под некоторым давлением феминизма вампир стал изображаться существом исключительно мужского рода, но его жертвами становились уже отнюдь не только девушки.

Среди представителей "антропологического подхода" отметим "Сборник данных по вампирам (The Vampire: A Casebook)" под редакцией Алана Дандеса (Alan Dundes), который объединяет 11 эссе, касающихся истории понятия "вампир", типажи вампира в Румынии, Сербии и Греции, а также особенности их способностей, технику вампироубийства и восприятие вампиров с точки зрения психоанализа.

Отдельно стоит отметить большое число работ по "вампирскому кино".

В связи со славным столетием в конце 1997 года наблюдался настоящий бум вампиромании. Возникли новые ассоциации последователей Дракулы, специализированные журналы, открылись новые музеи, магазины, продающие все, что имеет отношение к "теме.

А что на эту тему написано у нас, не считая статей в желтой прессе?

Большинство русскоязычных текстов в современном интернете представляют собой смесь представлений о вампирах, собранных из современных игр или фильмов о них, как бы являясь вторичным пластом по отношению к литературе и фольклору. При этом большинство авторов придерживаются веры в их существование на самом деле, споря только о том, является вампир живым мертвецом, представителем иной расы или результатом магических практик. В результате в массовом сознании авторов таких сайтов и их аудитории формируется далекий от истоков микст-образ, который скорее затуманивает понимание, чем дает знания. Преодолевая эту завесу, я и намерен писать свой труд (оригинал см. на:

http://www.rolemancer.ru/sections.php?op=viewarticle&artid=1255 ).

ч. 2: Фольклорные корни вампира

кратко о вампироподобных разных стран и народов.

Сущность эта встречается почти во всех мифологических традициях, и хотя значительное количество причисляемых к упырям или вампирам, не соответствует всему набору предъявляемых нами критериев, в этом тексте мы постараемся пройтись по всем тем существам, которых склоняют на разные лады зарубежные вампирологи, методично двигаясь от региона к региону.

Общие представления об упырях

Ближайший предок "современного" вампира - живой мертвец, известный как упырь (слово "вурдалак" по ошибке ввел Пушкин), который встает из могилы, чтобы есть мясо или пить кровь живых. Происхождение упыря может быть самым разным, но обычно сводится к трем основным причинам:

"Неправильное погребение", то есть оставление тела без погребения или погребение не "по правилам", без должных обрядов, - будь то ошибка или постороннее вмешательство в похоронный ритуал. Даже если покойный был хорошим человеком и умер спокойно в своей постели, он мог стать вампиром, если через его труп перепрыгнула кошка или перелетела курица, если гробом случайно задели о косяк двери, если на гроб попали капли дождя или град.

Даже похороненный по всем правилам мог превратиться в упыря, если родные слишком горевали о нем, называли его по имени, то есть фактически звали его.

"Неправильная смерть" - в первую очередь смерть неестественная. Вампиром мог стать тот, кто умер ночью, наложил на себя руки или замерз в поле.

Часто упыри - это мертвые, чье убийство не было отомщено: любой, кто погиб насильственной смертью, мог выйти из могилы и восстановить справедливость (хотя для такой сущности предпочитаю термин "ревенант").

"Неправильная жизнь" - наделяются способностью вставать из могилы и те, кто был при жизни как-то заметен. Отмеченность эта может быть как наследственной - дети, родившиеся "в сорочке", в результате кровосмешения, пятые сыновья в семьях, где одни мальчики, а также - появившиеся на свет уже с зубами. Согласно румынским легендам, незаконнорожденные или некрещеные дети, ведьмы, колдуны и седьмые сыновья седьмых сыновей, обречены стать вампирами. В некоторых районах восточной Германии было поверье, что ребенок, однажды отнятый от груди станет вампиром и сначала будет есть мясистые части груди, а затем продлит свою жизнь за счет своего живущего родственника.

В славянских странах потенциальными упырями часто считали рыжих (считается, что рыжим был и Иуда), в Греции, где люди в основном темноглазые, вампирами считались те, кто с голубыми глазами. Характер и образ жизни человека тоже могли привести к тому, что после смерти ему не лежалось спокойно в могиле: вампирами становились люди сердитые и раздражительные, постоянно чем-то озабоченные, не отдающие долги и не исполняющие обещанное.

В славянских странах считали, что потенциальными вампирами могут оказаться злые и жестокие люди, или же занимающиеся черной магией, а также самоубийцы, клятвопреступники, проклятые своими родителями, трупы умерших во грехе. В тот же список входят грешники, отлученные от церкви.

В большинстве фольклорных историй живой мертвец не атакует всех - как правило, его гнев направлен на конкретных лиц - будь то его убийцы или родственники, допустившие ошибку в похоронном ритуале. Как правило, упыри охотятся на членов своей семьи: мужья - жен, жены - мужей. Молодые девушки разыскивают бывших женихов. Жертва упыря очень часто сама становится упырем. Иногда достаточно простого укуса, иногда требуется время, и мертвец встает уже из могилы.

"Некоторые вампиры имеют неприятную привычку стучаться у дверей, садиться за стол, и объявлять о смерти кого либо из находящихся с ним в одном помещении. Никогда не надо отказывать вампиру в пище: голодный и оттого обозленный, он может набросится на собственных детей и тотчас их съесть..." Это подтверждает отрывок из "Еврейских писем", приведенный Калмэ.

Ситуация отлична там, где причиной вампиризма может быть сговор с нечистой силой. В этом случае упырь не нежить как нечто умершее и выкопавшееся, а превращенный или превратившийся колдун, и необходимость пить кровь просто является платой или кормлением демона, который сидит внутри него и является его источником силы. Жив он при этом или мертв, не столь и важно.

Такой упырь отличается большей социальной активностью, нападая не только на родственников и вредя сообществу вообще. Впрочем, это, как и оборотничество, которое такой колдун часто приобретает в ходе сделки, является следствием modus operandi чернокнижника.

Как упырь покидает могилу? он наделен сверхчеловеческой силой и при желании может приподнять могильную плиту. Но в ночь накануне Святого Андрея у молдаван его могут заставить носить на голове собственный могильный камень. Некоторым упырям не нужно прорывать выход на поверхность. Они могли ''просочиться'' наверх сквозь землю и, оказавшись на поверхности, принять прежнюю форму...

Монтегю Саммерс описывает собирательный образ европейского упыря так: Он ни мертв, ни жив, но живет в смерти. Он - аномалия; андрогин в мире призраков, пария среди чудовищ. Наяву он тощий и волосатый, а когда насосется, становится таким жирным, что едва не лопается от сытости.

Свежая кровь сочится у него изо рта, носа, и ушей. Его тело всегда остается ледяным; дряблая кожа всегда хранит мертвенно - бледный и фосфоресцирующий оттенок; но губы у него красные и чувственные, и между ними сверкают выпирающие острые клыки. Ногти, загнутые, словно когти хищной птицы, грязны и сочатся кровью; его чудовищно зловонное дыхание распространяет запах тления, гниющей плоти. Наконец, волосы у него рыжие, как у Каина и Иуды.

Следует, однако, отделять упыря от трупоеда. Тип монстра, который ест трупы (и неясно, является ли при этом нежитью сам), встречается в самых разных регионах вплоть до Чукотки, где подобное существо называется тугныгак.

Лирическое отступление о некромантии

А как же разница между оживленными и самоожившими? - скажет человек, привыкший к фэнтези. Вот тут следует сделать некоторое отступление, касающееся истории некромантии в том смысле как ее принято понимать в фэнтези.

В средние века некромантия была не более чем некромантией, то есть гаданием по внутренностям мертвых, и ее приверженцы подвергались преследованиям по тем же причинам, что и средневековые врачи, которым тоже запрещалось вскрывать для опытов человеческие тела. Кроме взрезания трупов и гадания по их внутренностям (что и означает слово "некромантия", к ней часто относили духовидство как искусство вызывания духов умерших, обычно только для того, чтобы получить от них какую-то информацию.

Было известно использование чужих жизненных сил для продления собственной жизни (этот сюжет применялся и на Западе, и на Востоке) или Малефициум как наведение на врага порчи или болезни, тоже косвенно связанное с манипуляцией жизненной энергией (хотя можно привести и иное объяснение, например воздействие на судьбу), но два этих метода, характерных для некромантов в РПГ тоже как бы существовали отдельно друг от друга. Да и сам термин "жизненная энергия" появляется в Европе только при определенном уровне развития медицины.

Что же до оживления трупов, то напомню, что в христианстве отсутствует метафизическая возможность анимации как таковой, ибо согласно его канону энергией творения обладает только бог, а вернуть в мертвое тело душу - вообще понятие затруднительное. Средневековые "аниматоры"

экспериментировали не с трупами, а с конструктами (голем), и даже монстр доктора Франкенштайна был не анимированным трупом, а собранным из нескольких тел конструктом. Аниматор не встречается даже у Говарда (в позднейшей конанологии естественно, уже да), а классический подниматель кладбищ появляется впервые только у Кларка Эштона Смита, не переведенного пока на русский язык, но часто цитируемого авторами ДД-шного справочника по таковым. Так что образ "некроманта", по сути, сформировался еще позже чем образ вампира.

Древность

Собственно, идея о том, что обиженный покойник может вернуться и наказать, очень стара - большинство похоронных обрядов было нацелено на то, чтобы мертвец не вернулся. Вспомним, что еще неандертальцы калечили ноги трупа чтобы он не мог встать. Даже традиция размещения краеугольного камня имеет более прикладное значение чем просто установка памятника - тяжелый камень был предназначен, чтобы покойник не смог прокопаться Не говоря уже о кремации или похоронах на перекрестке дорог - чтобы мертвец не знал, в какую сторону ему идти.

Ассирийские Екимму, которых считают первыми вампирами являются все же неупокоенными мертвецами, цель появления которого состояла в том, чтобы найти жертву и заставлять его чувствовать мучение, которое испытывал рассерженный дух.

Более интересна древнегреческая ламия или эмпуза, впервые упомянутая Филостратом в "Житии Аполлония Тианского" (200 - 245) как существо, напавшее на одного из учеников философа. В греческой мифологии Ламия была королевой Ливии, прекрасной женщиной, у которой были дети от Зевса. Но когда Гера, жена Зевса, узнала об этом, то превратила ее в монстра и убила ее потомство. Кроме того, она наложила на нее проклятье, из-за которого Ламия не могла сомкнуть глаз, в которых всегда стояли убитые дети. Когда Зевс узнал об этом, он мог только наделить ее способностью вынимать глаза из орбит и отдыхать ничего не видя. Однако зависть к счастливым матерям превратила Ламию в монстра, похищающего детей. Перед тем, как высосать кровь, она разрывала их похожими на когти ногтями. Со временем этим именем стали называть колдуний, воровавших детей, а также демониц, которые, обернувшись красавицами, соблазняли случайных мужчин. И только после того, как те выплескивали страсть, Ламии высасывали из них кровь, а затем и жизнь. Позднее ламия превратилась в звероподобного монстра (змею с человеческой головой и грудями), и в популярных РПГ часто фигурирует уже в этом качестве.

Римская Империя имела развитую традицию успокоения неупокоенных духов (пресловутая Лемурия) и наиболее близкое к вампиру существо было стрикс, - смертные ведьмы, использовавшие кровопитие как деталь магической практики.

Однако именно от этого слова произошли позднейшие термины стригои и стирги, которые затем использовались для обозначения целого ряда вампироподобных существ (вспоминаем АДД-шных "гигантских комаров").

Средневековье

При анализе образа вампира в средние века надо помнить, что христианская парадигма попросту исключает саму возможность существования вампира или оживления мертвеца вообще. После смерти человеческая душа немедленно отправляется на суд божий, а затем в Рай или Ад, тело же является прахом, и судьба его особенно никого не волнует. Оживление встречается только в варианте воскрешения как возвращения души в тело. Единственный аналог вампира в христианском мифе - суккуб, и то весьма условный.

В результате такого давления религиозной парадигмы фольклорные упыри ушли в низшую мифологию и были распространены преимущественно там, где позиции церкви были слабы и она более активно взаимодействовала с фольклорными поверьями. Потому большинство известных нам легенд о живых мертвецах происходят не из западной или центральной Европы, где католическая религия была прочна, а из восточной Европы или балканского региона, где православие (по сравнении с католицизмом) гораздо более толерантно относилось к местной традиции.

В 1213 в энциклике папы Иннокентия Третьего церковь официально признала существование живых мертвецов наряду с суккубами, падшими ангелами и иными слугами сатаны, но не уточнила статус, - вампиры были упомянуты "в связи с" и всерьез вера в вампиров начала оказывать влияние на умы только в Эпоху Возрождения, кстати одновременно с охотой на ведьм.

С другой стороны, тема крови занимает в христианской мистике определенное значение - слова Иисуса "сие есть тело мое и кровь моя" придали образу крови дополнительное мистическое осмысление и породили интересное поверье:

православный, отрекшийся от своей веры (чаще всего принявший католичество), непременно становится вампиром. Вполне вероятно, возникновение этого верования обусловлено механизмом своеобразной "компенсации": переходя в католичество, православный, хотя и сохранял право на причащение Телом Христовым, отказывался от причастия Кровью, поскольку у католиков двойное причастие - привилегия клира.

Соответственно, вероотступник должен был стремиться компенсировать "ущерб", а коль скоро измена вере не обходится без дьявольского вмешательства, то и способ "компенсации" выбирается по дьявольской подсказке - вместо крови Христовой отступник пьет кровь человеческую.

Вампира считали не разносчиком вампирической "эпидемии" (который, в свою очередь, был ранее заражен другим вампиром), но колдуном, заключившим союз с дьяволом ради благ мирских и использовавшему кровь для совершения магических обрядов. Это представление наложило отпечаток на образ достаточно большого числа фольклорных упырей.

Любопытная параллель есть и в русской литературе: колдун-оборотеньвероотступник из повести Н. В. Гоголя "Страшная месть".

Западные и Восточные славяне

Восточнославянский упырь в чистом виде - скорее не живой мертвец, а "злой колдун". Процесс его вампиризации происходит самопроизвольно, по причине его предыдущего существования. Не случайно в центральной России упыря чаще называют "еретиком", объясняя его трансформацию отказом от правильной веры. Сами по себе "посмертные хождения" объясняются по разному: или этих людей "не принимает земля" или, заключив договор с нечистой силой и померев раньше срока, человек встает из могилы, как бы доживая остальные годы в качестве живого мертвеца. Днем упырь как правило спит в своей могиле, просыпаясь в полночь. Он сосет кровь спящих и повергается в ужас криком петуха, и действуя до указанного времени. Свет не является для него смертельным, но заставляет бежать в убежище.

Как правило, восточнославянские упыри не обладают обширным арсеналом сверхспособностей - разве что наделены длинными острыми зубами, "сокрушающими сталь", иногда имеют зооморфные черты, способность стремительно "бежать наравне с лошадью" (часто не разжимая сложенных крестом на груди рук), или приносить за собой эпидемию (следствием этого и была идея о заразности укуса вампира). Хотя согласно "Новой Абевеге русских суеверий", "еретик железнозубый" мог выпивать дождь из облаков. И именно засуха часто заставляла общину искать могилу подобного еретика.

У западных славян упырь - скорее мертвец, чем колдун, хотя каждой стране его облик и способности немного отличались. В Польше считали, что упырь не кусает, а имеет раздвоенный кончик языка, которым он и протыкает кожу.

Болгарские вампиры имели только одну ноздрю, заостренный язык и выводились из строя размещением роз вокруг их могил. У сербских вампиров встречается превращение в туман.

Большинство упырей не являются исключительно кровососами: они именно "едят свои жертвы (хотя могут питаться и чем-то еще), а также пьют кровь". Их период активности может варьироваться - часто от полдня до полночи, и более напоминал распорядок дня обычного человека. Некоторые, спят в гробу, наполненном кровью, но это не всегда кровь жертв. Некоторые в критической ситуации превращаются в стаю крыс или иных мелких отвратительных существ (личинки и т.п.), которая разбегалась в разные стороны, и для того чтобы его убить, надо было уничтожить всех.

Другой монстр, послуживший источником образа вампира - мара. Сей злобный дух не всегда понятного происхождения (у славян это - дух некрещеной девушки), который проникает в дома, нападает на спящих, обычно - беззащитных женщин или детей, в результате чего им всю ночь снятся кошМАРЫ (наше "морок" и английское nightmare того же происхождения), от которых жертва постепенно чахнет и умирает. Именно этот образ ответственен за вход вампира внутрь помещения (упырь действует скорее вне его, подстерегая на дорогах но не входя в дом), а также - за способность превращаться в туман или летать.

В "мифологической энциклопедии" упоминается, что мара могла иметь облик гигантской моли, а ее укус похищал душу, которая могла быть возвращена только если мара убита ударом кола в сердце или вытаскиванием на свет ее волос. Мара или Марище в России, она известна как Мора в Польше или Морава в Болгарии, заставляя вспомнить и слово "мор".

Германия и Западная Европа

Именно в Германии появился термин "возвращенец", означающий неупокоившегося. Так называемые видергенгеры (от немецкого глагола "возвращаться") обычно пугали людей самим своим появлением или же изредка пытались заманить на кладбище и разорвать на части или удушить.

Из немецких вампирообразных отметим альпа, хотя это тоже скорее дух недавно умершего родственника. Дети могут стать альпом, когда мать использует гриву лошади, чтобы освободиться от беременности. Альп может превращаться в животных (кота, собаку, свинью), но во всех проявлениях носит шляпу. Он пьет кровь людей и детей, но предпочитает молоко женщин.

Португальская брукса, обликом сильно похожая на бабу-ягу - хороший пример ведьмы-оборотня вообще, и вампиризм там просто прилагается. Кстати, сведения о акустической атаке, которой она обладает у Сабковского, в фольклоре не имеются.

Цыгане

Многое в легенды об упырях внесли цыгане, которые распространились в Европе в 14-16 веках. К тому времени, когда Европа была христианизирована, они гораздо больше сохранили свои традиционные верования, в том числе и культ предков, предполагающий возможность так называемого мулло.

Цыганский живой мертвец имел конечное время на то, чтобы совершить зло, но мог иметь облик как человека, так и чудовища, а также - превращаться в животных (в некоторых случаях даже в птиц и лошадей). Он мог становиться невидимым, появляться в любое время дня или ночи и часто, подобно суккубам, посещал своих живых возлюбленных, высасывая из них силы.

Цыгане полагали, что такие союзы могли производить детей, и ребенок мулло был известен как дхампир Эти "дети вампиров" были способны распознавать их, видеть даже в невидимости и часто были охотниками на таковых, ибо даже простое оружие в их руках способно поражать вампира.

Греция

Интересна трактовка вампира греческой ортодоксальной церковью - в противовес римской католической церкви, чья доктрина утверждала, что гниению не подвержены освященные тела, там бытовало поверье, что тело того, кто отлучен от церкви, не разлагается после смерти до тех пор, пока ему не будет даровано отпущение грехов. Заметим при этом, что вулканическая почва региона имеет тенденцию замедлять процесс разложения и давать тем самым массу поводов для усиления слухов.

Ранние греческие упыри - тимпаниос являются обычными неупокоенными, которые блуждают среди живых и считались относительно безопасными, способными рождать детей. Единственное их отличие - похожая на барабан кожа, издающая при ударе такой же звук (отсюда, собственно и название).

Более опасными считались вриколкас - не духи умерших, а дьявольские духи, поселяющиеся в теле, когда душа отлетает от него. Вера греков в вриколкас была так сильна, что греки препятствовали проникновению вриколкас, хороня покойников с оболом во рту или закрепляя к устам умершего восковой крест, и даже в XIX веке тела усопших выкапывали через три года, чтобы удостовериться, что они обратились в прах.

Этот же термин применялся для обозначения тех, у кого вампиризм был аналогом проклятия - после смерти мертвец нападал на тех, кого при жизни более всего любил

Еще один греческий монстр - мормо, относится к типу "кошмаров".

Румыния и Венгрия

На территории встречалось несколько разновидностей живых мертвецов.

Во-первых, были морои - те, кто предрасположен к вампиризму после смерти, обычно в результате особенности рождения, или умер неженатым. Как правило, они имели опознаваемые характеристики - рыжие волосы или красное лицо, полное телосложение. После смерти этот тип назывался стригой.

Мертвый стригой встает, выбираясь через отверстие в могиле,часто имеет зооморфные черты, а его особенный тип, дождевой стригой, может вызывать засуху. Так как стригой, как и русский еретик, суть немертвое состояние прирожденного колдуна, то и при жизни он наводит порчу на людей скот и урожай.

Другой тип вампира назывался варколак или прикулич. Днем эти вампиры выглядели как привлекательные люди с бледной и сухой кожей, а ночью - как черные собаки-вампиры. Варколакам приписывалась и способность вызывать лунные и солнечные затмения, что было очень удобно для ночного монстра.

Кроме того, варколак, который действительно находится как бы посередине меж вампиром и оборотнем, мог вести за собой волчью стаю.

А "носферату", в отличие от его кинематографических потомков, означал "ублюдка" как жертву незаконной любовной связи, в идеале - незаконного ребенка тех, кто сам был рожден вне брака. Кроме жажды крови, носферату отличался нечеловеческим уровнем развратности и способностью плодить детей, становящихся морои. С другой стороны, он мог и насылать бесплодие.

Есть и змиулан или збурэтор - прекрасный юноша, демонический любовник, сосущий из девушек жизнь и появляющийся как в образе дракона, так и в виде огненного шара

Кстати, последнее сообщение из Румынии о протыкании колом предполагаемого упыря относится к 1974 г.

Кельты

Большинство кельтских вампирообразных не являются нежитью за исключением ирландского Dearg-due (не уверен в правильной транскрипции и потому привожу латинское название), чье имя означает " Красный Кровосос".

Несколько раз в год она выходит из могилы, используя сво„ умение, чтобы соблазнить человека и убить его. Dearg-Due может быть убит путем построения определенного символа из камней на могиле, подозреваемой в том, что она является его жилищем. Однако более известен не он, а шотландский Баваан Ши (baobhan sidhe), который выглядит как красивая молодая женщина и танцует с мужчинами, пока те не выдыхаются, а затем нападает на них.

Похожим существом является Линаун Ши, которая использует свою невероятную красоту, чтобы соблазнить людей и затем иссушать их жизнь через истощающие занятия любовью.

Мусульманский Восток

Арабский гуль является разновидностью джинна и как правило - существо женского пола. Фольклорные гули часто принимали облик дев-соблазнительниц, и значительная часть сюжетов связана с женитьбой героя на гуле. Гуль не столько вампир, сколько некрофаг, предпочитающий разрывать могилы и питаться трупами. То, что потом в АДД этим термином назвали немертвого монстра-трупоеда, значительно запутало ситуацию, ибо это значение слова "гуль" сейчас популярнее оригинала.

Кровопийцы были известны также практическим всем тюркским и поволжским народам. Казанские татары называли их убырами или, а татары западносибирские - мяцкаями. Похожие мертвецы именовались у чувашей вупарами, у карачаевцев - обурами Но хотя убыр и напоминает по названию упыря, он не нежить, а злой дух, вселяющийся в тело колдуна (называемого убырлы кеше) и замещающий собой его душу. Посмертная жизнь тела есть чистой воды следствие этого. Убыр как пьет кровь, так и ест мясо людей, насылает болезни и кошмары, может принимать различные облики (людей, животных, огненного змея или шара) и даже нападает на светила, отчего бывают затмения. Убыры похищали неродившихся младенцев из материнской утробы и выпивали воду из туч, отчего случалась засуха. Убивали его, вонзив в его ступню иглу или пробив могилу дубовым колом.

Индия

Большая часть индийских или дальневосточных монстров (гаки, бхуты, пишачи)

суть обитатели нижнего мира (сферы голодных духов) и хотя представляют собой реинкарнации наказанных таким образом людей, не являются живыми мертвецами европейского типа. Кроме того, хотя они могут и пить кровь людей, в основном они трупоеды.

Бенгальский хордева не столько вампир, сколько злой дух, который высасывает жизненную силу из больных или умирающих. Имея облик черной кошки с особым мяуканьем, он появляется в таких домах и или ест пищу предназначенную для больного или садятся ему на грудь, похищая душу.

Ветала или байтал, обитающий в Индии или Непале, иногда рисуется как нежить, иногда как помесь человека и летучей мыши, способный вселяться в тела. Этот тип известен достаточно рано по средневековой повести "Волшебный мертвец, или 25 рассказов веталы" По типу они напоминают что-то вроде "Декамерона" или "1001 ночи", и ветала, которого главный герой должен добыть, ни сказав ни слова, выступает скорее как расказчик,, чьи истории вынуждают человека "прокомментировать" их хотя бы фразой "вот это да!", после чего мертвец улетает, и его приходится ловить снова. "

Дальний Восток

Что же касается Дальнего Востока, то хотя там достаточно давно возникла идея подпитки от чужой жизненной силы, вампиров как кровопийц там почти не встречается. Связано это с тем, что мистическая составляющая жизненной силы связывалась не с кровью, а с семенем - и тамошние вампирообразные иссушают свои жертвы иным способом, чаще всего в ходе сексуальных практик.

С другой стороны, "китайские привидения" - наиболее древний аналог вампира как существа, пьющего жизненные силы своей жертвы и поддерживающего жизнь таким образом. Хотя вообще неупокоенные духи Дальнего Востока не вызывают отрицательной реакции - с подобными духами общаются, а сами духи более активно помогают людям, встречаются с ними, и чуть ли не мучаются совестью по поводу своих способностей. У Пу Сун-Лина масса историй о любовных связях людей и привидений, при этом встречаются и гомосексуальные варианты ("Нежный красавец Хуан Цзю"). Духи могут вселяться в людей или временно принимать чей-то облик, а также насылать болезнь, хотя в корейской традиции опасным для человека является касание любого духа - именно потому культ предков направлен на то, чтобы почитать уважаемых родственников, но не допускать того, чтобы они появлялись в Этом мире.

Как правило, неупокоенный дух появляется тогда, когда погребение было проведено не по правилам или прервалась линия потомков, хотя особо злобный колдун может стать таковым и просто после смерти. Дух существует как сам, так и во вселенной форме, в которой он может делать что-то плотное. Есть два типа вселения -при первом дух именно входит в тело, при втором он как бы стоит сзади за человеком, так что руки его двигают руками, а ноги стоят на ногах духа - отчего можно заметить, что контролируемый двигается как зомби и стоит на цыпочках. Встречается вариант, когда колдун может вселить духа в труп и нацелить получившееся на конкретного человека, вернее, на человека с конкретными признаками (например, в даосской робе).

К вампирическим сущностям часто относят (многохвостых) лис-оборотней, проживших 100 и больше лет, которые питаются жизненной силой, но это прост подтверждает распространенность представлений о подобных техниках.

Иногда к вампирообразным относят "летающие черепа" или "прыгающее умертвие" - то самое, которое двигается только по прямым линиям с выставленными перед грудью когтистыми руками. Прыгающие умертвия - неупокоенные трупоеды, но могут превращать свои жертвы в себе подобных - это аналог яда или проклятия.

Единственный действительный аналог вампира - упоминаемый де Гроотом цзян ши ("неподвижный труп"), появился несколько позже иных типов призраков и отличается от них контролем за своим неразложившимся телом и употреблением в пищу крови. У цзян ши длинные распущенные седые волосы - признак человека необычного, но асоциального, и длинные когти-ногти, что тоже является косвенным указанием на аристократизм. С возрастом им уже не нужен гроб, они начинают испускать свет и перемещаются по воздуху подобно призракам. Цзян ши боятся грома, и потому считается, что их можно было убить из ружья. Помимо силы и скорости, цзян ши опасны тем, что могут владеть магией или могут убить ядовитым дыханием. Их альтернативная форма - сфера света, очень похожая на блуждающие огни. Одна из легенд о них говорит, что они появляются когда кошка перепрыгивает труп.

Юго-Восточная Азия

Известных широкой публике вампирообразных там достаточно много. Наиболее известен из-за определенной стильности индонезийский пенанггалан - он выглядит как летающая женская голова, за которой иногда тянется хвост кишок. Им можно стать и в результате колдовской трансформации. Понтианак также имеет отстреливающуюся голову, которая преследует жертву по аналогии с китайскими черепами.

Часто упоминается малайский Лангсуир, являющийся духом мертворожденного или умершего при родах. Лангсуир нападает в основном на детей и выглядит как женщина с когтями вместо ногтей. Согласно легендам, она имеет вторую пасть на затылке, может превращаться в сову, совокупляться и контролировать охмуренных ею людей.

Второй представитель малайских вампирообразных - баджанг. Он, наоборот, всегда мужского пола и представляет собой скорее нечто вроде демона, который появляется из заговоренного тела мертворожденного ребенка. Баджанг имеет вид дикого или лесного кота и часто передается из поколения в поколение. Он может насылать болезни, и владелец такого демона может послать его своему врагу, который вскорости умирает после, однако если не кормить его и не давать ему охотиться, он может обернуться против хозяина.

Кстати, монстры такого типа встречаются и в Африке (импундулу).

Филиппинский асуанг был красивой представительницей женского пола днем и внушающим страх летящим чудовищем ночью. По поверьям, в течение дня асуанг может жить нормальной жизнью. Ночью однако, оно залетает в дома жертв в виде ночной птицы или нападает на путников, оставляя обескровленные тела висящими на деревьях вниз головой. Питание - всегда кровь, особенно детская, и после еды существо выглядит как беременное. Если он облизывает тень людей, это означает, что человек скоро умрет.

История асуанга известна в связи с операциями ЦРУ США, которое использовало легенду для того, чтобы очистить район острова от антиамерикански настроенных мятежников. Спецкоманда убила несколько партизан и развесила их тела на деревьях в полном соответствии с легендой о монстре, и напуганный враг бежал.

Вообще интересно, что и в ЮВА, и в Африке, легенды о лесных вампирах распространены там, где водится такой хищник, как леопард. Охотится он в основном ночью из засады и убивает укусом в шею кроме того, он пьет кровь жертвы и убегает если спугнуть, оставляя следы, которые могут быть приняты за деятельность вампира.

Иные регионы

Адзе или Адже принадлежит к мифологии племен, обитающих в юго-восточной части Ганы и южного Того в Африке. Обычно он существует в форме "летящего огня", но, если его поймают, принимает человеческий облик. Он пьет кровь, сок пальмы и кокосовое молоко, а также охотится на детей.

Асанбосам, известный среди Ашанти южной Ганы, Берега Слоновой Кости и Того - по поверьям, жил в глубоких лесах внутри деревьев, и наиболее часто сталкивались с ним проходившие мимо охотники. Он похож на человека (некоторые биологи до сих пор считают его чем-то вроде йети), но зубы у него из железа, а ноги имеют крюкообразные придатки. И кусают они не в шею, а за большой палец.

Нанайский бусиэ - дух человека, умершего неестественной смертью, может как вселяться в человека, так и глодать кости на кладбище. Если он нападает на человека, то кроме крови высасывает глаза и мозг.

Бразильский Жаракакас имел облик змеи, и кормился на груди молодой матери, отодвигая ребенка и засовывая хвост в его рот, отчего тот задыхался.

Вампиризм как продолжение колдовства присутствует у атцекских Чиуатетео, которые находятся под покровительством бога Тескатлипоки, скитаются по лесам и при случае принимают облик волка.

Профилактика против упырей

К превентивным мерам относится "отчитывание", то есть чтение вслух Святого Писания возле гроба умершего в течение трех ночей после смерти (то, чем занимался Хома Брут). Чтобы покойник не стал вампиром, ему под язык клали клочок пергамента с написанным на нем отрывком текста Евангелия от Луки.

На территории Европы считалось, что нежить не может приблизиться к церкви на то расстояние, н котором слышен колокольный звон, а сам звон наносит ему вред или обращает в бегство.

Масса мер предосторожности предпринималась при собственно похоронах - ведь малейшая ошибка могла вызвать гнев покойника, не говоря уже о черной кошке, перепрыгнувшей через гроб. Если из гроба раздавался какой-либо непонятный шум или над ним внезапно пролетала птица, или даже вдруг открывалось веко покойного, то тело начинали обрабатывать "впрок". Часто в качестве противоядия в гроб клали веточку боярышника, а если ее не было под рукой, то зубок чеснока Викинги забивали землей ноздри и рты покойникам, "чтобы не чавкали". Так же было заведено втыкать ножи в землю, под которой ''покоились'' предполагаемые вампиры, окуривать могилы серой и дымом от лимонного дерева.

Другой вариант - уродование покойника. Венгры и румыны хоронили покойников с серпами у шеи: если труп захочет подняться из могилы, он сам срежет себе голову. Некоторые наиболее рьяные добавляли еще и серп у сердцаспециально для тех личностей, которые при жизни не были женаты и поэтому подвергались большему риску превратиться в стригоев. Болгары и сербы помещали возле пупка ветки боярышника и обривали все тело, за исключением головы. Кроме того, разрезали подошвы ног и клали ноготь позади головы.

Хорваты дробили ступни и колени. Финны связывали руки и ноги трупов или же втыкали в могилы колья, чтобы пришпорить тело к земле. Кроме того, можно было разрезать пятки покойного и сунуть под кожу иглу или иной острый предмет, чтобы ему было сложно ходить по земле. В ранних славянских захоронениях ступни вообще могли отрубить и захоронить в другом месте.

Распространенным считался способ опять же занять вампира, не дать ему возможности покинуть могилу или дойти до дома своих жертв. В гроб клали немного земли от порога дома, чтобы вампир поверил, будто он не двигался с места. Так же клали в гроб просо в надежде, что вампир станет пересчитывать зернышки, или цепями, чтобы он год за годом расцеплял звенья. Семена, зерна горчицы или маковое семя, разбрасывали по дороге от кладбища до дома или на полу спальни - при виде таковых упырь мгновенно принимается их считать и настолько увлекается, что забывает обо всем вплоть до рассвета. На Дальнем Востоке для той же цели применялись рисовые зерна.

Почти каждый упырь имеет определенные табу. Живые мертвецы часто не способны перейти через текучую воду, не могут приехать на новое место жительства без предварительного их туда приглашения. А вампир суринамских негров не может пересечь лежащую вдоль порога метлу...

Достаточно часто говорят о серебре или серебрянных пулях, но на классического западнославянского упыря действовало не серебро (традиционно работающее по оборотням), а железо. Оттого использовались его различные формы - от подковы или просто железного ножа или колокольчика до металлических ножниц под колыбелькой ребенка или ожерелья с железным гвоздем, носимого на шее.

Часто упырь отгонялся каким-то растением. Наиболее распространен был чеснок - как зубчики, так и ожерелья из цветков. В Восточной Европе вывешивали на окнах и дверях ветви крушины и боярышника - последний считался кустарником, которым был украшен венец Иисуса(идея пришла от цыган), - вампир напорется на его колючки и не пойдет дальше. В русских поверьях упырь боится лутошки (свежесрезанная липовая палка, очищенная от коры), ладана, травы "чертогона". От румынских стригоев помогала зелень - любисток, шиповник, крапива. Большой популярностью пользовались распятия из веток боярышника, терна или можжевельника, которые как бы комбинировали два типа воздействия.

Многие думали, что противоядием против вампиров может послужить их собственная кровь. Отсюда - заговоренное тесто, где муку смешивали с кровью, вытекавшей из тела вампира. В Польше и Пруссии предпочитали смочить платок в крови из трупа и поить ею всех родственников - или в чистом виде, или подмешивая понемногу в питье. В других местах ели землю с могилы упыря или смазывали грудь его кровью.

Естественно, почти везде упыри боялись огня и сгорали в пламени.

Способы обнаружения упырей

Существовала масса способов распознавания вампира, кроме опознания по предрасположенности - в различных версиях они не отражались в зеркалах, не отбрасывали теней и не могли войти в дом без разрешения владельца. Кроме того, вампиров видели те, кто родился в субботу.

Если же это не помогало, упыря начинали искать, выслеживая его могилу.

Если не было видно характерных дыр в земле, то приходилось выкапывать всех покойников. Тот, чье тело выглядело здоровым и неразложившимся, являлся упырем. Если он недавно утолил свою жажду, то тело его должно было быть раздуто, как у пиявки, или гроб забрызган кровью.

Калмэ рассказывает о безотказном венгерском способе распознавания могилы вампира: ''Надо выбрать мальчика в таком возрасте, чтобы он еще не знал плотских деяний, иначе говоря - девственного. Его надо посадить нагишом на некастрированного коня, ни разу не покрывавшего кобылу, и притом вороной масти, без единого пятнышка; отвести коня на кладбище и провести над всеми могилами; там, где конь откажется идти, как бы его ни хлестали, лежит вампир; когда откроют такую могилу, труп в ней окажется гладким и свежим, словно спящий мирным и безмятежным сном человек. Надо перерубить ему горло заступом, и оттуда польется яркая красная кровь, и в большом количестве, как если бы зарезали совершенно здорового человека. После этого могилу следует засыпать, и тогда можно рассчитывать на то, что зло пересечется, и ко всем пораженным им мало - помалу вернуться силы, как бывает с людьми, выздоравливающими после долгой изнурительной болезни.'' Более простым способом было выпустить на кладбище белого племенного жеребца, который ни разу не спотыкался. Считается, что лошадь перешагнет через все могилы, кроме ''нечистой''.

В Сербии же могилами вампира считались любые провалившиеся от старости захоронения.

Способы уничтожения упырей

Отыскав жилище вампира, можно было применить несколько способов, чтобы навсегда покончить с ним: выстрелить в него освященной серебряной пулей или же связать в гробу специальными узлами. Покойников поворачивали ниц, дополнительно уродовали или приваливали большим камнем. В странах Восточной Европы могилу подозреваемого в вампиризме набивали соломой, протыкали тело колом, а потом поджигали. В голову мертвеца, который мог оказаться вампиром, вбивали гвоздь или втыкали спицу, чтобы уничтожить или прогнать темную душу, гнездящуюся там. Сербские вампиры могут быть убиты обрезанием их пальцев ног или сквозным ударом гвоздем через шею.

Часто голову вообще отделяли от трупа, используя для этого лопату могильщика, заступ или серебряный топорик. Голову затем помещали у ног покойника, или возле таза и для надежности отгораживали от остального тела земляным валиком..

Среди экзотических способов вампироубийства был и такой - похитить его левый носок, набить камнями и бросить в реку. =Уничтожить крышку гроба - тогда под воздействием воздуха тело быстро разложится.

Но самым верным и испытанным способом был следующий: в сердце вампира одним ударом втыкали деревянный кол. Кол совсем не обязательно должен был быть именно осиновым (другими вариантами были клен, терн, дуб или крушина), или должен войти в сердце с первого удара. После этого голову обычно отсекали (церковным мечом или лопатой могильщика), а затем все части тела вампира вместе с опоганенным колом сжигали, а пепел рассеивали по ветру. Реже тело хоронили на неосвященной земле, далеко от кладбища.

Соломенная веревка (кстати, видел такие в этнографической деревне) четко является стационарной оградой против китайских умертвий всех типов, а накинутая на тело, она как бы удерживает духа в нем, после чего, например, тело с духом можно сжечь. Его можно заморозить, прилепив на лоб бумажную полоску с иероглифическим талисманом или держа на третьем глазе кисть с тушью, которой талисманы делают. Петушиная кровь жжет как святая вода - и вообще на духов в бестелесной форме действует много священных предметов - вплоть до даосской плетки-мухобойки, которая их рубит. Есть техники улавливания духа в тыкву-горлянку или глиняный горшок (кстати, в Болгарии упыря тоже можно было поймать в бутыль), отпугивания их зеркалом или табличкой с именами предков и т. п.

Профессиональных охотников на нежить фольклорная традиция в основном не знает. Даже цыганские дхампиры не занимались профессионально истреблением своих полупредков. Венгры вреде бы нанимали специальных людей, именуемых "тэлбос" ("талтос"?) или "кресник", чья единственная цель состояла в том, чтобы защитить поля от вампиров, но подтверждения этого я пока не нашел. В русских сказках упыря изгоняет даже приказной чиновник, пугая его бумагой с печатью.

Перечень этот далеко не полон, но создает впечатление о том, насколько разнообразен живой мертвец и насколько он непохож на того вампира, к образу которого мы привыкли.

Клинические корни вампиризма будут освещены в следующей статье серии (http://www.rolemancer.ru/sections.php?op=viewarticle&artid=1262).

ч. 3: Клинические корни вампира, или о болезнях, маньяках и жертвенной крови.

В предыдущей статье мы рассмотрели фольклорных вампироподобных существ.

Стремление найти корни вампиризма в реальности идет по двум направлениям.

Первое пытается искать клинические корни вампиризма как болезни, второе отталкивается от образа жертвенной крови и его вероятного применения в оккультной практике.

Существующие болезни как потенциальный источник легенды о вампирах Феномен вампиризма может иметь своим источником несколько заболеваний.

Начнем того, что, раздутое тело в гробу и следы крови во рту и в носу сегодня считаются обычными признаками разложения примерно через месяц после смерти - а как раз именно в этот период большинство трупов подвергалось эксгумации с целью выявления вампиров.

Наиболее известной болезнью, связываемой с вампирами, является порфирия.

Это - редкая (известно всего лишь 60 случаев подобного заболевания)

наследственная болезнь, жертва которой не может произвести сама красные кровяные тельца. Даже в настоящее время это редчайшее заболевание, поражающее в среднем одного человека на сто тысяч, с трудом поддается лечению: химиотерапия и частые переливания крови не всем по карману.

При этом страшном генетическом заболевании в крови и тканях человеческого организма нарушается пигментный обмен, а под воздействием солнечного ультрафиолетового излучения начинается частичный распад гемоглобина.

Одновременно его небелковая часть - гем - превращается в токсичное вещество, которое разъедает подкожные ткани. По мере развития жуткого недуга кожа больного начинает приобретать коричневый оттенок, становиться все тоньше и при длительном пребывании на солнечном свете лопается и начинает гнить, издавая тошнотворный запах. В процессе болезни деформируются сухожилия, что приводит к самопроизвольному скручиванию конечностей и пальцев. В тяжелой форме заболевание сопровождается жесточайшими болями и изменениями в психике: пораженный человек начинает есть сырое мясо, высасывая из него кровь, которая требуется больному организму для уменьшения болей и восстановления кровяного баланса.

Канадский биохимик Д. Дольфин считает вампиризм следствием такого генетического сбоя, так как одна из форм порфирии приводит к появлению еще больших "вампироподобных" симптомов: заостренных зубов (ужесточение кожи вокруг губ и десен делало резцы более выдающимися) и чрезмерной волосатости. Причина возникновения этой болезни до сих пор изучена недостаточно, но в большинстве случаев она возникает в результате инцеста, а иначе говоря, кровосмешения между близкими родственниками. Этим и объясняется столь широкое распространение заболевания в горных районах Трансильвании, населенных людьми со специфическим жизненным укладом.

Однако порфирия слишком редка чтобы отталкиваться только от нее. Начнем с каталепсии и кататонии, при которой дыхание, пульс, и другие функции организма снижены до такой степени, что на первый взгляд, кажется что человек умер. Учитывая то, что перед лицом эпидемий покойников закапывали немедленно после смерти, лица, страдающие от каталепсии, могли быть объявлены мертвыми и похоронены. Нетрудно предположить, какой ужас охватывал людей того времени, когда затем, вскрывая могилу, они видели кровь под ногтями или во рту трупа, разинутом в последнем крике. А если гроб открывали, когда тело еще подавало признаки жизни, все показатели вампиризма были налицо.

Не забудем и анемию, признаки которой которой включают бледность, слабость, усталый вид и проблемы с пищеварением - общество легко верило в то, что эти симптомы являются следствием посещения вампира, а не болезни.

Многие вещи связанные с вампиром соотносятся с симптоматикой чумы - из-за высокой температуры больной большую часть времени лежит пластом не сильно отличаясь от трупа, а способность передвигаться происходит только при уменьшении температуры тела, которая обычно происходит ночью. В состоянии горячки больной часто царапается и кусается- при этом укус больного чумой особенно л„гочной формы влеч„т за собой заражение. Добавим к этому уродства вызванные воспалением лимфатических узлов, и мы получим нечто похожее на носферату. Тем более, что пики вспышек вампирской истерии пришлись как раз на пики эпидемий чумы.

Легенду о вампирах можно объяснить и болезнью бешенства, как это сделал один из испанских неврологов Хуан Гомес Алонсо после изучения антропологических данных и старинных медицинских рукописей. Так, приблизительно 25 % страдающих бешенством кусают других людей, многие из них не выносят зеркал и сильно пахнущих веществ. Вампиры, как известно, не выносят дневного света, и страдающие бешенством также нередко бродят по ночам. Вампиры имеют ненормальную тягу к представителям противоположного пола, а бешеные из-за поражения болезнью мозговых центров, контролирующих эмоции и поведение, имеют повышенную сексуальную активность. Изо рта людей, умерших от бешенства, кровь может идти еще долго после смерти. А если закопать тело в холодном и влажном месте, то оно может сохраниться в хорошем состоянии еще на протяжении многих месяцев или даже лет.

Теперь о маньяках

К болезням отчасти относится и "клинический вампиризм" или гемосексуальность, которая определяется как получение сексуального возбуждения и удовольствия от вида (и вкуса) крови и может сопровождаться актом пития крови из объекта (обычно объекта любви). Подобное извращение было характерно для целого ряда сексуальных маньяков нашего времени.

Россиянам в первую очередь известны Андрей Чикатило, который (напомню) не насиловал свои жертвы, а получал оргазм, онанируя над истерзанным телом, и людоед Николай Джумагалиев, считавший, что поедание человеческого мяса и питие крови помогает ему сохранить силу и молодость. В одном ряду с ними стоят Фриц Хаарманн, Ричард Чейз, Александр Хейг и Петер Куртен. Про людоеда императора Бокассу тоже, скорее всего, читали все.

Самый ранний известный случай свидетельствует о человеке по имени Зоргель, который в XIX веке встретил в лесу человека и выпил всю его кровь, пытаясь излечить себя от эпилепсии. В результате он помещен в приют для душевнобольных. После казни мозг Зоргеля был исследован патологоанатомами.

Известнейший случай касался и сержанта Франсуа Бертрана (1824-1849), который был арестован в 1849 году в Париже за то, что разрывал могилы и поедал плоть трупов.

Фриц Хаарман (1879-1924) - самый знаменитый в Европе убийца-вампир, получил эту известность во многом из-за своей сексуальной ориентации. Он специализировался по молодым людям, которых заманивал на квартиру, насиловал и убивал - часто перерезая или перегрызая горло и испытывая в этот момент состояние близкое к трансу. На завершающем этапе своей преступной деятельности он даже продавал мясо убитых жертв в мясной лавке.

Ко времени своего ареста и казни в 1924 году в Ганновере, он убил и съел более 20 человек.

В одно время с Хаарманом действовал Питер Кюртен (1889-1931), также в Германии. В Дюссельдорфе Убивал он в основном молодых женщин и детей, также выпивая горла. Его возбуждение во время убийства, фиксировалось не на насилии, а на виде крови. Он начал пить кровь своих жертв, продолжая даже тогда, когда его уже тошнило от употребленной крови. В одном случае, он откусывал кусочки мяса и пил кровь из раны. Свою потребность в питии крови он сравнивал с алкоголизмом и дурной наследственностью - его отец был алкоголиком.

Ричард Чейз (1950-1980) действовал в Сакраменто, штат Калифорния, в декабре 1977 года, когда он застрелил человека. Он убивал животных и выпивал их кровь в надежде, что ему удастся поправить свое физическое состояние.

Для нас же самым интересным примером является Александр Хейг, который убил десять женщин и пил их кровь. Хейг был выходцем из набожной семьи, принадлежащей к ультрафундаменталистской протестантской секте Плимутских Братьев. Кстати, к этой же общине вырос и небезызвестный Алистер Кроули.

Молодой Хейг был человеком впечатлительным, с большим успехом выступал перед членами религиозной общины и даже опубликовал в 18 лет статью "Об упадке человечества".Фантазии, связанные с кровью страдающего Христа и дающей жизнь крови, беспокоили его давно, но до 1944 года Хейг мог контролировать свое подсознание но в это время он с одной стороны получил травму головы, а с другой, впервые почувствовал вкус собственной крови, облизывая пораненный палец. По словам самого Хейга, "Тот случай, отбросив века цивилизации, возвратил меня к легендарным временам, когда в человеческой крови черпали силу. Я понял, что принадлежу к роду вампиров".

Идея крови как основы жизни окончательно подчинила его, и создав дома тайную лабораторию, он стал пить кровь для того чтобы продлить свою жизнь в ходе самопридуманного обряда, напоминающего религиозный ритуал.

Заманивая жертвы в свой лондонский дом, он убивал их, выпивал их кровь, а затем бросал тела в чан с серной кислотой. За день до казни Хейг писал о том, что стоит неизмеримо выше всех людей, что он движим божественной силой, что с детства ощущал в мистических и кровавых снах свое мессианское предназначение.

Как правило большинство гемосексуалов стали таковыми НЕ под влиянием вампирского мифа и не занимались осознанной имитацией образа. Там, где эта тема присутствовала, маньяками были несовершеннолетние. История Сальваторе Агрона, 16-летнего жителя Нью-Йорка, который в 1959 был приговорен к смерти за несколько убийств, которые совершал по ночам, одевшись в костюм от Бела Лугоши, и заявил в суде, что является вампиром, менее типична.

Похожий пример - случай Джеймса П. Рива, который в 1980 застрелил свою бабушку, пил кровь, текущую из раны, а на следствии показал, что несколькими годами ранее о начал слышать голоса вампиров, которые, в конечном итоге, сказали ему, что делать, и обещали вечную жизнь. Тресси Виггинтон из Брисбейна, Австралия(1991), осужденная за убийство человека, чью кровь она затем выпила, постоянно утверждала, что она вампир, и регулярно пила кровь у своих друзей.

"Образ крови" и ее потребление в ритуальных целях

История Хейга заставляет нас вспомнить о том, какую роль играет кровь в оккультной традиции вообще. Связи крови с жизненной силой очень наглядна - при ране она вытекает из человека как бы вместе с силой и здоровьем.

Именно потому в качестве "ценного магического сырья" кровь использовалась в очень многих магических традициях - от кельтов (вспомним песню "На берегах Ярроу") до китайцев. Кровью активизировали некоторые руны и магические талисманы, писали колдовские книги и подписывали договор с дьяволом, она является компонентом магических зелий и элементом жертвоприношения - еще души в Аиде надо было поить кровью, чтобы они говорили.

Смешивание крови считалось сильнейшей клятвой дружбы. Поедание сердца, печени, крови поверженного врага или раскрашивание себя его кровью - частым способом заимствования его силы. А корейский полководец Квак Чеу, прозванный "полководцем в красном одеянии", звался так потому, что носил одежду, пропитанную менструальной кровью, которая считалась настолько ярким воплощением Инь, что должна была отражать пули, которые воспринимались как средоточие Ян. Именно потому чудовище, похищающее кровь, считается таким страшным.

Естественно, с распространением христианства те, кто вместо крови господней потребляли кровь иных существ воспринимались как язычники и чернокнижники. Например, знаменитый Жиль де Ре (кстати, современник Дракулы) обвинялся не только в зверских убийствах, но и тем, что, будучи магом, он использовал кровь и внутренности жертв. Более того, питие крови или использование ее стало одной из неотъемлемых черт образа европейского колдуна - на этом основывается и классический слух о злобных жидомасонах, добавляющих в мацу кровь христианских младенцев, и патологическая любовь авторов фэнтези к крови девственниц как ценному сырью для производства маткомпонентов...

Пользоваться кровью рекомендовали самые различные оккультисты. Известный итальянский философ Марсилио Фичино, живший в XIV веке, настоятельно рекомендовал "отсасывать кровь у молодых девушек или юношей, как делают пиявки". Фичино утверждал, что это помогает предотвратить наступление старости и болезней. Некоторые каббалисты считали, что в крови растворены два низших уровня души и тот, кто ее пьет, потребляет жизнь в жидком виде и обретает новые свойства. Например, его сны становятся четкими, и он может "входить" в них по желанию.

Наконец, можно просто вспомнить все русские словосочетания типа "родная кровь", "кровная месть", или "кровопийцы-помещики" чтобы окончательно понять, какое место она занимает в мифологическом сознании. Очевидно, верой в чудодейственную силу крови объясняется и наличие в национальных меню многих народов кушаний, приготовленных из крови животных, сырого мяса, а также полупрожаренных бифштексов.

Самый известный пример ритуального потребления крови - венгерская графиня Эржбет (Элизабет) Батори, наиболее близким аналогом которой является наша Салтычиха (вплоть до любви к серебряным пыточным щипцам). Об этой жестокой помещице известно, что в своем стремлении омолодиться она принимала ванны из крови специально убитых для этого случая молодых девушек, - образ, потом неоднократно использованный многими - от ведьм темных эльфов Вар Хаммера до некоторых деталей "Крови на Снегу"

А в более позднее время питие крови в ритуальных целях приписывали такой одиозной и небезынтересной личности, как барон Унгерн фон Штернберг.

Белогвардейский офицер, считавший себя реинкарнацией Чингисхана, потомок очень древнего рода, "знавший час своей гибели", человек, на короткое время ставший правителем Монголии, был назван за жестокость "безумным бароном".

В апреле 1911 года в стремлении к бессмертию "недозволенными средствами"

был уличен один из великих магистров ложи "Золотой Рассвет" - Сэмуэль Мазерс. Лондонский суд счел доказанным случай потребления человеческой крови с его участием. Юрий Воробьевский в своей статье "Пир Вампиров"

упоминает о том, что психиатры, проверявшие Джумагалиева определили, что на его представления серьезное влияние оказал перевод древней инкунабулы "Черный туман". В ней говорится, что кровь девственницы наделяет мужчину магическими возможностями и дает ему продолжение жизни.

Питие крови поверженного врага в качестве жеста устрашения тоже практиковалось достаточно часто по всей Европе. Разбойник и кондотьер Гаэтано Маммоне, описанный у Дюма в "Луизе де Сан-Феличе", пил в целях устрашения кровь побежденных врагов. В России это встречалось вплоть до середины 19-го века (у украинских казаков), хотя на ум пастух Махаз из рассказа Фазиля Искандера, описавшего ситуацию 30-х годов ХХ века. Убив соблазнителя своих дочерей, он выпил крови негодяя в качестве подтверждения совершенной мести.

В определенных кругах специфические проблемы крови изучались. В начале века огромную популярность среди европейской интеллигенции приобрели лекции мистика Рудольфа Штайнера. В своей работе "Основы оккультной медицины" автор утверждал, что в крови есть некие пластины, записывающие информацию о внешнем мире и работе самого организма. Они несут ее к сердцу. Именно в нем перерабатываются информационные потоки, формирующие индивидуальное человеческое "Я"., которое меняется с каждым ударом сердца.

Сейчас эти пластины соотносят с эритроцитами и соглашаются с тем, что кровь несет гораздо больший заряд информации, чем принято считать.

Среди слушателей Штайнера были Максимилиан Волошин, Владимир Ульянов, Феликс Дзержинский... С особым вниманием лекции о магической медицине слушал Александр Богданов, который, явно под влиянием услышанного, написал в 1908 году роман-утопию "Красная звезда". В нем рассказывалось о марсианской цивилизации, где построен своего рода биологический коммунизм.

Каждый там делится капелькой крови с каждым. Так достигается всеобщее братство и всеобщее бессмертие.После революции, когда в Москве был создан первый в мире Институт переливания крови, Богданов возглавил его и проводил там небезынтересные эксперименты типа полного переливания крови от одного человека другому, после которого реципиент вроде бы заимствовал какие-то черты сложения или характера донора. Умер Богданов, проводя загадочный эксперимент над самим собой.

Гематомания по Стефану Каплану

В завершение темы пьющих кровь в реальной жизни и тех, кто ее изучает, отметим специальный научный центр, занимающийся изучением жизни "вампиров", а также их переписью. Он называется Vampire Research Center, находится в Нью-Йорке и является детищем покойного университетского профессора Стефана Каплана.

Каплан изучал вампиров не столько как культурологический феномен, сколько искал проявления вампиризма в реальной жизни. Путем долгих изысканий в разных странах он выявил слой людей, страдающих отклонениями психики, которые просто не могут жить без "живой крови". При этом речь идет не о повернутой крыше, а о расстройствах физиологического порядка, - в психическом отношении эти люди абсолютно нормальны. Каплан ввел даже специальное название этой болезни - гематомания.

Как ученый, Каплан стремился отделить настоящих гематоманов от психов, притворщиков и шарлатанов, и составил специальный вопросник, позволяющий их отсеять - например, если заполняющий анкету пишет, что ему несколько сотен лет, такой кандидат сразу же отпадает. Также отсеиваются те, кто в ответ на вопрос"Как часто вы подпитываетесь и какова ваша обычная доза?"

пишут, что им просто необходим целый литр теплой красной жидкости в день.

Настоящим гематоманам нужно совсем немного - граммов 20 - 30, да и то два-три раза в неделю.

Отпадают и те, кто, согласно своей профессии, работает на свежем воздухе.

Например, каменщик не может быть вампиром - ему непременно приходится проводить много времени под прямыми лучами солнца. Те, кто работает ночами, тоже отпадают: это время суток настоящие вампиры любят проводить в одиночестве или с себе подобными. Сотрудники института Каплана не проявляют никакого интереса к военным и вообще ко всем тем, кто должен находиться в непосредственном контакте с другими людьми круглые сутки.

Согласно анкете, чрезвычайно важно учитывать соотношение между весом и ростом. Вампир не может быть толстым, он должен быть прям и поджар, молчалив и бледен. Часто обладает красивыми чертами лица, привлекает женщин магнетическим взглядом выразительных глаз. Бережет свое здоровье, не принимает лекарств - химия вредна. Не курит, не потребляет наркотиков.

Обычно выглядит значительно моложе своих лет - живая кровь помогает не стареть и предохраняет от болезней. Естественно, гематоманы не боятся ничего, связанного с религией и совершенно нормально относятся к чесноку.

Хотя на три сотни претендентов только один проходит тест на вампиризм, утверждается, что Капланом выявлены полторы тысячи " природных вампиров".

Их имена есть в картотеке института, но доступ к этой информации закрыт во избежание возможных осложнений в отношениях этих людей с соседями или местными властями.

"Последователем Дракулы" невозможно стать в результате контакта или по желанию: им надо родиться. Кровь обычно берут из пальца, прокалывая его иглой, или делают аккуратный надрез бритвой. Чтобы обеспечить нужную дозу, гематоманы никогда не прибегают к насилию. Иногда расплачиваются с "донорами" деньгами, но чаще обращаются к друзьям и знакомым, которые в курсе их пристрастий. Сама процедура возбуждает обоих, доставляет физическое наслаждение, но не сопровождается сексуальным контактом.

Гематоманы лишены зова пола. Желающие проверить себя могут ответить на краткий тест, составленный на основе анкеты центра:

Вы худощавы?

Вы бледны?

Часто пользуетесь солнцезащитными очками и кремами от загара?

Предпочитаете свечи электричеству?

Чувствительны к изменению температуры?

Выглядите значительно моложе своего возраста?

У вас проникновенный, магнетический взгляд?

Вы редко болеете, избегаете лекарств?

Осуждаете тех, кто курит и потребляет наркотики?

Вам приятно ночное одиночество?

Вам неприятна сама мысль о воинской службе?

Любите сырое мясо?

Не очень интересуетесь сексом?

Нравится заниматься оккультными науками?

Любите одеваться в черное?

Если вы ответили "да" на 12 вопросов, то, по мнению Каплана сотоварищи, вы хорошо замаскированный вампир!

В следующей статье (http://www.rolemancer.ru/sections.php?op=viewarticle&artid=1272) мы расскажем об эволюции образа вампира.

ч. 4: Эволюция образа вампира в литературе и РПГ, или

О том, как складывался тот вампир, которого мы знаем

Проанализировав корни, на которых возник образ вампира, приступим теперь к основному блоку материалов, рассказывающему о том, как появился и развивался "собственно вампир".

Первые шаги

Как можно было заметить по тексту о упырях, классический образ вампира, так плотно засевший в нашем массовом сознании и столь популярный в РПГ и фэнтези-литературе, является достаточно поздним по своему происхождению.

Упырь как живой мертвец средневекового фольклора не был ни красив, ни соблазнителен и представлял собой труп крестьянина, абсолютно лишенный куртуазности и того лоска, который всегда отличал вампира стандартного. К тому же упырь был существом не из легенд, а из деревенских сказок.

существовавшим в народном, а не аристократическом фольклоре, где артистическое или литературное изображение смерти или немертвых было скорее связано с образом Grim Reaper-а, который есть классическая "Смерть с Косой". Просвещенные писатели воспринимали его или как бабушкины сказки, или как монстра недостаточно эпичного для роли противника благородного героя.

Прыжок образа вампира из народных сказаний в "большую литературу" начался с конца 18 - начала 19 века и произошел по нескольким причинам. Во-первых, в это время начинается фольклористика как целенаправленное изучение народных сказаний и писатели-аристократы просто получают возможность узнать о таковых, обращаясь к новому источнику сюжетов, которые они естественно начинают активно эксплуатировать.

Во-вторых, это время окончательного высвобождения литературы из-под влияния церкви. Для нас это важно тем, что допустимость того, что после смерти душа человека не устремилась в Рай или Ад, а каким-то образом осталось в теле, появляется только тогда, когда общее давление церкви ослабевает. Ранее нежить воспринимается как невозможное нарушение естественного порядка и появляется лишь тогда, когда в голове возникает предположение о том, что порядок в принципе может быть нарушен.

В-третьих, образ вампира оказался связан с распространением жанра романтизма, для которого характерны личностный взгляд на вещи, отчасти свободный от общих штампов и первая попытка создать врага не столько инфернального и лишенного положительных черт, сколько романтизированного, с человеческим лицом, врага, которого можно понять и воспринять не как лубочное зло, а как по-своему трагическую фигуру.

Так как большинство работ по вампирам конца 18 века было написано в Германии, их выход не остался без внимания литературных кругов, и потому первые рассказы и стихи участием упырей появились в Германии.

Самая ранняя поэма этого периода, где фигурирует вампирообразная сущность - "Невеста Коринфа" Г„те 1797 года издания. Это римейк древнегреческого рассказа о молодой невесте, которая возвращается к мужу в качестве упыря и живет с ним, пока не обнаруживается ее немертвая природа. О живых мертвецах писали и Оссенфельдер, и Бюргер, чья поэма "Ленора" была рано переведена на английский и оказала заметное влияние и на Колдриджа, чья "Крисабель" вышла в 1798-1800 и стал первой поэмой о вампирах в Англии,, и на творчество молодого Шелли. Впрочем, имя Леноры попадается, заметим, и у Эдгара По.

Примерно одновременно с работой Колриджа появляется поэма Роберта Соута "Талаба Разрушитель. (1801)" Эпический стихотворный роман был написан в стиле Арабских ночей и посвящен борьбе героя со злыми магами, но на пути его приключений Талабе встречается упырь его невесты, которого герой поражает копьем. Впоследствии Соут пояснял, что образ он лепил на материале заметок Турнефора и отчета о вскрытии Арнольда Павле.

В 1800 в Mилане по матриалам работы Даванцатти была поставлена опера Сильвестро Пальма "Я - Вампири", но ничего кроме факта постановки оперы мне не известно, равно как и о поэме Джога Стагга 1810 года.

В 1813, в поэме лорда Байрона "Гяур" появляется первое описание вампиризма как проклятия, которое я позволю себе процитировать на двух языках..

But first, on earth as Vampire sent,

Thy corpse shall from its tomb be rent:

The ghastly haunt thy native place,

And suck the blood of all thy race;

There from thy daughter, sister, wife,

At midnight drain the stream of life;

Yet loathe the banquet which perforce

Must feed thy living livid corpse.

Thy victims as they yet expire

Shall know the demon for their sire,

As cursing thee, thou cursing them,

Thy flowers are withered on the stem.

Но перед этим из могилы

Ты снова должен выйти в мир

И, как, чудовищный вампир,

Под кровлю приходить родную,

И будешь пить ты кровь живую

Своих же собственных детей.

Во мгле томительных ночей,

Судьбу и небо проклиная,

Под кровом мрачной тишины

Вопьешься в грудь детей, жены...

Когда с кровавыми устами,

Скрежеща острыми зубами,

В могилу с воем ты придешь,

Ты духов ада оттолкнешь

Своею страшною печатью

Неотвратимого проклятья...

(Пер. С. Ильина)

По тексту более-менее понятно, что, описывая вампира, Байрон отталкивался в основном от греческой версии.

В 1819-20 Джон Китс пишет "Ламию" по мотивам рассказа Филострата и представлений 17 века о способности ламии принимать облик прекрасной девы.

В его поэме жертва спасена от сверхъестественной соблазнительницы, но все равно умирает от тоски по ней.

Лорд Ратвен как первый литературный вампир

Однако это все еще упоминания о вампире как упыре. Первая серьезная попытка "привнести образ классического вампира в современную мифологию"

была сделана не столько собственно лордом Байроном, сколько его врачом Джоном Полидори, который после смерти своего пациента и любовника обработал его черновики и издал в апрельском выпуске литературного журнала "Нью Мансли мэгэзин" от 1819 года повесть под названием "История Вампира (Vampyre. A tale)". Во вступлении к повести давался рассказ о вампирах Греции, указывалось, что "это очень распространенный миф" и приводился отчет о вскрытии Павле.

Краткое содержание истории вампира от Полидори таково. В Лондоне появляется странный человек по имени лорд Ратвен - классический байроновский типаж демонического соблазнителя, притягивающий и отталкивающий одновременно. Собственно, этот образ (включая хохот и пронзительный взгляд мертвых серых глаз) писался с Байрона, который четко держал репутацию мрачного аристократа-декадента, которая старательно подпитывалась слухами о том, что Байрон ежедневно пил уксус дабы поддерживать бледный и трупоподобный цвет лица, или убил одну из своих любовниц и пил ее кровь из кубка, сделанного из ее черепа.

Ратвен привлекает к себе внимание главного героя, молодого аристократа который после смерти родителей живет с сестрой, и невзирая на предостережения друзей, они вместе путешествует по Италии и Греции. По пути герой знакомится с мифом о вампире как существе, которое для продления своей жизни раз в год должно погубить невинную девушку и выпить ее кровь, и именно так при странных обстоятельствах гибнет греческая девушка, которую он полюбил.

Однажды в схватке с горными разбойниками Ратвен получает смертельную рану и просит не хоронить его, а оставить его на скале так, чтобы первый луч лунного света упал бы на его тело. Взяв с героя клятву никому не говорить об этом событии в течение одного года и одного дня, лорд "умирает", но когда наутро его тело собираются похоронить, обнаруживается только одежда и ножны от кинжала, которым была убита возлюбленная героя, который начинает догадываться, что с Ратвеном что-то не то.

По возвращении в Англию молодой человек, подхвативший в пути горячку, обнаруживает, что Ратвен под иным именем флиртует с его сестрой, добиваясь свадьбы (естественно, день свадьбы - последний день срока "неразглашения"). Потрясенный юноша встречается с ним и требует оставить девушку в покое, но тот в ответ шантажирует его, утверждая что если он предаст огласке факт его смерти, девушка тем более будет опозорена - их отношения зашли слишком далеко. Сцена, однако проходит когда герой уже находится в полубреду, и понять, умер Ратвен или все ему пригрезилось, неясно. Вскоре юноша умирает, но после его смерти его друзья, которым тот открыл тайну, уже после свадьбы врываются в дом жениха - чтобы выяснить, что Ратвен исчез, а сестра героя "утолила жажду вампира (без комментариев, поясняющих, каким именно способом)"

Как можно было заметить, лорд Ратвен далек от вампира в современном понимании. Он абсолютно нормально чувствует себя на свету, и его ночной образ жизни вызван исключительно вредными привычками. Он не пьет кровь постоянно - во всяком случае на процессе питания не делается акцента. Но именно этим произведением была проведена грань меж вампиром и упырем.

Упырь - уродлив, и почти везде его или наделяют зооморфными чертами, или он отчасти разложился и его нельзя спутать с живым. Ратвен, наоборот, красив и изыскан. Упырь относился к низшей мифологии и ими обычно становились крестьяне или люди, находящиеся как бы на периферии общества.

Ратвен - аристократ, и после появления этого образа вампир же стал четко соотноситься с правящими классами.

Можно сказать, что Полидори как бы наложил образ встающего из могилы на уже бытовавший образ демонического (в прямом или переносном смысле)

соблазнителя, обладающего сверхъестественными способностями продлевать себе жизнь и красоту за счет соблазненных и покинутых жертв - вспомним некоторые варианты легенды о бессмертном дон Жуане. Эта чувственность особенно наложилась на пуританскую мораль викторианской Англии с ее "леди не двигаются" - мечты о запретном сексе, естественно носящие демонический оттенок, идеально наложились на архетип достокеровского вампира. В этом качестве вампир как бы вытеснил суккуба, занимавшего ранее эту "нишу".

Сюжет оказался очень популярен - в течение второй половины Х!Х века по мотивам Полидори было поставлено несколько спектаклей, которые шли с аншлагом. Ратвен возвращался в многих обликах, становясь вымышленной знаменитостью не меньшей, чем затем Влад Дракула и фигурируя даже в водевилях и комедиях. Мода была распространенна не только в Англии, но и во Франции, где на эту тему писали даже Александр Дюма и Шарль Нодье, не говоря о менее известных драматургах.

Только в 1820 году по мотивам повести было написано три пьесы: "Лорд Ратвен и вампиры" анонимно выходит в Париже. "Вампир" Шарля Нодье (очень известный автор любовных пьес и романов), ставится в театре Де ла Порт Сен-Мартен, тоже в Париже, а ее перевод Джеймсом Р. Планше под названием "Вампир, или Невеста островов", ставится в Лондоне. В 1829 на основе истории Нодье в Лейпциге ставится опера Генриха Маршнера "Вампир".

Пьесы заимствовали или имя, или линию сюжета, хотя из соображений единства места и действия первый раз Ратвена обычно убивали не разбойники, а сам герой, заставший его на месте преступления, но вынужденный выполнить последнее желание умирающего джентльмена. Естественно, кровопитие четко связали с продлением жизни и ввели мотив срока, до которого вампир обязательно должен напитаться.

Интересно рассмотреть то, что сделал с вампиром уже стареющий Александр Дюма, написавший свою пьесу в 1823. Действие перенесено в Италию и Испанию, при этом кроме Ратвена, в истории встречаются гули арабского типа, одна из которых влюбляется в героя настолько, что, заплатив своей жизнью, рассказывает герою, как именно можно убить Ратвена (освятив меч особым образом), в результате чего в отличие от оригинального сюжета "наши победили". Вел Ратвен при этом себя как и любой герой Дюма, так что тема "черного плаща" вероятно появилась уже в это время.

В других версиях события разворачивались в Шотландии или Венгрии, а в финале тело Ратвена просто замуровывали в глубокой пещере так, чтобы свет луны просто не мог его достать.

Между Ратвеном и Дракулой

Следующая заметная дата в эволюции образа вампира - 1897 год, когда Брэм Стокер создал графа Дракулу, однако пространство между этими событиями не было пустым. Под влиянием Полидори было написано множество "бульварных романов" вампирскую тему, из которых стоит особенно отметить два: серия покетбуков общим объемом на 868 страниц "Варней-вампир, или Пир крови", написанная в 1846-47 Томасом Прескеттом Престом (автором целой группы "шокирующих" бульварных "романов с продолжением", посвященных маньякам, людоедам, "черным перчаткам" и т. п.), и "Кармилла" Дж. Шеридана ле Фану образца 1872 года.

Как и лорд Ратвен, сэр Френсис Варней (Уорни), венгерский граф, тоже специализировался в соблазнении и кровопитии невинных молодых женщин викторианской эпохи, хотя своими выпирающими клыками, скелетными когтями и оловянным взглядом мертвых металлических глаз, более напоминал чудовище чем аристократа. Добавим к этому его лунатизм и привычку издавать ужасные сосущие звуки при "питании" и чудовищные вопли при охоте, и мы получим куда менее социально приемлемое существо чем большинство его братьев.

Тем не менее modus operandi и специфическая форма бессмертия, которой обладал Варней следовали образцу, установленному Ратвеном. Он мог быть убит, но мистические лучи лунного света, падающие на его труп, снова и снова оживляли его - для героя серии карманных изданий это было очень удобно, ведь главные гады, не менее, чем главные герои не умирают, а появляются в продолжениях. Кончилась его история, однако, тем, что в приступе меланхолии он прекратил свое существование, бросившись в огонь Везувия.

История Кармиллы была отчасти возвращением к корням вампира как хищника.

Исследование Фану сексуальных элементов легенды было весьма откровенно для его времени, внимание Кармиллы к рассказчице истории содержит много романтичного, а описание вампиризма содержит наиболее сжатый modus operandi современного вампира. Кармилла, точнее, Миркалла Камштайн (никому ничего не напоминает) выглядела на 19, но была штирийской графиней, умершей 150 лет назад. Ее основным типом добычи были молодые девочки, в дома которых она попадала под маской "девушки в беде". Нападала она во время сна, принимая форму большой кошки для того, чтобы оставаться неузнанной. По сравнению с иными вампирами она поддерживала больше признаков жизни - не только свободно функционировала днем (хотя вставала поздно), но даже имела пульс. Правда, она должна была каждый день проводить некоторое время в гробу, точнее - гроб или пригоршню земли заменял собой саван.

Уничтожают Кармиллу достаточно стереотипично - рассказчица и ее отец сталкиваются с дядей одной из других жертв, ставшим охотником на нежить и знающим истинное имя Кармиллы. Та бежит, но напрасно - ее прослеживают до полного крови гроба, в котором обнаруживают неразложившееся тело. Затем - протыкание, сожжение и развеяние пепла по ветру.

Романов было много, и почти каждый интересен особыми деталями. "Четыре деревянных кола" Виктора Романа - любопытной инверсией, где вампиризм стал следствием укуса американской летучей мыши-кровососа. "Викрам и Вампир "

Ричарда Бертона (1870) был насыщен индийской экзотикой - на героя напустили веталу, несколько адаптированного к европейскому пониманию. У графа Стейнбока, предметом "домогательства" вампира графа Вардалека был попавший под его оккультное влияние молодой человек, а высасывание жизни производилось не укусом, а поцелуем. Почти везде вампир охотится исключительно на близких или членов семьи, а бой с ним не представляет особой сложности - герои днем приходят в склеп, обнаруживают неразложившийся труп и без особых проблем протыкают его. Типичный пример этой истории - роман Ф. Марион Кроуфорд - "Ибо кровь есть жизнь" где погибшая невеста после смерти посещает своего парня, а его друзья узнают тайну и уничтожают тело.

Другой распространенный сюжет - вампир в поисках невесты, обычно чистой молодой девушки, кровь которой и придаст ему сил на то, чтобы прожить новый десяток лет ( самый типичный пример - фон Оберфельс из романа Смита Аптона "Последний вампир"). В этом случае достаточно часто вампир имеет вполне человеческий облик и близок к чернокнижнику. Тема невесты фигурирует во многих произведениях, как трагедийных (смерть в первую брачную ночь) так и фарсовых (решение отравить вампира, подсунув ему "использованный товар").

Конкретный образ вампира как существа, обладающего набором определенных признаков, тогда еще не оформился, но мода породила достаточное количество рассказов на околовампирскую тематику, где фигурировали не только кровососы или растения-убийцы ("Цветение странной орхидеи" Герберта Уэллса 1894 г. или "Розовый ужас" Фреда Уайта в 1899), но и разнокалиберные существа, питающиеся жизненной силой (прообраз "вампира энергетического", первый тип которого появился в 1896 г.). К таким типам относится героиня романа Реджинальда Ходдера "Вампир" - глава кружка оккультистов, которая при помощи некого артефакта использует жизненные силы других для поддержания своей молодости. Другой пример -"Некромант" Г. В. М.

Рейнольдса 1857 года (кстати, первое упоминание термина "Necromancer"), где тоже эксплуатировалась идея использования жизненной энергии чужих для продления собственной жизни.

Вампирской темы касались и Бодлер, и Киплинг, и Конан-Дойль, - я имею в виду не историю из рассказов о Шерлоке Холмсе о вампире в Сассексе (как мы помним, там укус вампира имитировали), а повесть "Паразит", хотя там речь шла о вампиризме психическом. На российской почве этим отличился Алексей Толстой, чьи рассказы "Семья вурдалака" и "Упырь" появились в 1841 г. - до распространения у нас вампирской моды. И хотя в одном упырь так и не проявляется, а другой повествует о классических упырях, они являются заметной вехой.

Сюда же можно отнести и разнообразные журналистские истории, которые, хотя и выдавались за репортаж о реальных фактах, тоже были выдумками на жареную тему. Многие такие истории, однако, послужили очень хорошей отправной базой для литературных сюжетов.

Распространенной была, например, история о вампире из Croglin Grange.

События вроде бы имели место в Англии в начале 19 века, однако места с таким названием в Англии нет. Некая семья из двух братьев и сестры, поселилось в означенном поместье. Однажды вечером сестра увидела два пылающих огня, движущиеся к окну ее спальни. Постепенно она поняла, что эти огни - злобно пылающие глаза некого человекоподобного существа. Когда это приблизилось, она смогла увидеть его скелетную форму, клыки и когти.

Братья сбежались на крик, но было уже поздно...

Когда молодая леди поправилась, семья снова появилась в поместье - существо тоже появилось снова, но на сей раз сестра была менее парализована страхом и закричала раньше. Браться, которые спали с пистолетами под рукой начиная с первого дня, появились и отогнали чудовище, прострелив ему ногу. Затем они начали преследование монстра, которое привело их к наследственному склепу. Внутри все было в беспорядке, за исключением одного гроба, открытие которого обнаружило там вампира с поврежденной ногой, какового немедленно сожгли.

Дракула Брэма Стокера

Появлением того образа вампира, который мы теперь привыкли воспринимать как эталон, мы в основном обязаны Абрахаму (Брэму) Стокеру, первая публикация романа которого случилась в 1897 г.

Впрочем, Дракула не был Дракулой с самого начала. Изначально действие романа планировалось не в Трансиьвании, а в Штирии (там, откуда была Кармилла). Смену декораций связывают с знакомством Стокера с путешественником и востковедом Арминием Вамбери, рассказавшим ирландцу историю транисльванского князя Влада Дракулы и упоминаемым в романе в качестве знакомого и консультанта ван Хельсинга. Засев после этого в своем загородном доме в Уитби (это место тоже описано в романе), Стокер начинает активно изучать материалы по трансильванскому фольклору типа "Земля за Лесами. Трансильванские Суеверия" Эмили Жерар (1888), где приводилась достаточно подробная история Влада Дракулы, или работу У. Уилкинсона, бывшего консула в Бухаресте "Account of the Principalities of Wallachia, Moldavia, etc.". Результатом было соединение образа демонически немертвого соблазнителя с такой колоритной самой по себе личностью, как Влад Тепеш.

Скажем потому пару слов об историческом аналоге главного героя романа. О Владе Цепеше ("Владов Дракул" было два - сам "сажатель на кол" Влад Третий и его отец, а "Дракул" вообще - около шести) написано много, и в этой статье я воздержусь от приведения его полной исторической биографии, обратив внимание лишь на некоторые моменты. По мнению ряда специалистов, в румынской истории Влад является примерно тем же, кем для русской является Александр Невский. Этот государь первым дал отпор агрессии как с Севера (Венгрия) так и с Юга (Турция) и первый сделал это успешно. Однако своих хроник валахи не вели, и все, что мы знаем о Дракуле, мы знаем от его исторических противников, не поленившихся расписать его кровожадность. Не сохранилось даже его настоящего изображения, - ни один из двух портретов Дракулы не аутентичен - все они сделаны с рисунков на памфлетах того времени.

Историческая традиция не связывает кровожадность Влада Дракулы и вампиризм. В "Сказании о Дракуле", датированном 16-м веком и изучаемом в качестве учебного пособия студентами некоторых филфаков (к примеру, Киевского) его называют продавшим душу дьяволу, но не упоминают ни того, что он пил человеческую кровь, ни того, что после своей смерти покойник продолжал активные действия - образ властителя-кровопийцы был чисто переносным. Более того, - в одном из памфлетов того времени Влада сравнивали с кровососом, но не с монстром, а с вошью, которая присосалась к здоровому телу Европы и паразитирует на ее доверии и необходимости защищаться от турок. Тем не менее это не важно- подобно Владимиру Красну Солнышку или Ивану Грозному, образ Влада во многом мифологизировался. Пил ли он кровь, нет ли, однако образ его со временем обрастал вс„ новыми жуткими подробностями, и народная молва наделяла его вс„ более жуткими мистическими возможностями. Со временем грань между реальным и нереальным персонажем становилась вс„ тоньше, и, наконец, ст„рлась совсем.

Но вернемся к Стокеру, который был первым автором, создавшим сагу о трансильванском графе по мотивам переработанного им народного эпоса.

Правда, разрабатывая легенды, он намешал в одну кучу все - даже превратил валаха в трансильванского венгра-секлера. В фольклоре, к примеру, оборотень и живой мертвец отличны друг от друга, но когда этот фольклор начинают обрабатывать и писать нечто "по мотивам", типажи достаточно сливаются - отсюда способность превращаться, которой обладал Дракула и которой теперь обладает изрядное число вампирских типажей. Меж тем цыгане Косова, к примеру, полагают, что вампиры обречены скитаться по земле, до встречи с волком, который разорвет их - оборотень противопоставлен мертвецу.

Говорят, что сам типаж лица и пластики Стокер писал с Ференца Листа, который, будучи безумно талантливым дирижером, обладал характерной внешностью. Оказал влияние и театр того времени - Стокер был менеджером театра Lyceum и хорошим другом его руководителя Генри Ирвинга. Плащ и многие детали образа были украдены у Мефистофеля, а кордебалет из трех вампирок - помощниц напоминает многим трех ведьм из Макбета.

Стокер как бы канонизировал образ вампира, закрепив его облик и дав совокупность признаков. Устами Ван Хельсинга (так было положено и начало тенденции создавать охотников на вампиров с голландскими фамилиями) автор описал как набор сверхспособностей вампира (управление мертвыми, вызывание тумана и грозы, превращение в животных, просачивание и превращение в туман), так и набор слабостей, включая запрет на вход без разрешения, страх бегущей воды, слабость на свету, неотражение в зеркале и неприятие распятия или причастия.

Заметим, что хотя на свету Дракула был слаб, солнечные лучи его не жгли - под ним он просто не отличается от обычного человека и может применять свои способности лишь вблизи ящиков (кстати - в самой книге это именно ящики а не гробы!) с родной землей, от которых он "подзаряжается". Он отгоняется народными средствами типа чеснока, но о серебре прямого упоминания нет, и основным оружием против него в ночное время служат предметы культа - Стокер писал как христианин и пуританин.

Однако были и некоторые нововведения. Первая касается происхождения вампира - четкое отделение жизни от смерти, в результате которого в некоторых РИ вампира не относят к нежити столь безаппеляционно. Упырь романов до Стокера - безусловно оживший или оживающий (подобно Ратвену или Уорни) покойник. Влад Тепеш - непонятно, ибо в отличие от своих наложниц, мучивших Харкера в его отсутствие и убитых по классической процедуре, сам Дракула не умирал и восставал из гроба. И хотя убивают его в подражание классике ударами в горло и сердце, оружие это не серебряное и не магическое - по сравнению с Ратвеном или Уорни граф куда менее неуязвим.

Стокер не дает безусловной причины вампиризма Дракулы, но устами своих геров говорит, что Дракулу никто не кусал, и он получил это как часть Тайного Знания (наряду с пониманием языка зверей) в некоей "шоломанче"

(школе Соломона), где наставником был сам дьявол, который раз в сто лет "выбирает себе Ученика и сажает его на Дракона". Школа эта фигурирует в книге Эмили Жерар.

Вторым важным моментом был переезд вампира, который как бы окончательно подчеркнул его переход из хтонических монстров в "современную мифологию".

Вначале граф живет, как и полагается хтоническому монстру, в отдаленном замке на краю цивилизованного мира, а потом переезжает в Лондон, где активно приобщается к современной культуре. Стокер несколько видоизменил традицию, согласно которой упырь не мог отдаляться от своего захоронения, обойдя это путешествием в гробу с родной землей (эта идея тоже получила дальнейшее развитие позже). С той поры вампир окончательно превратился в монстра Большого Города.

Вообще же роман Стокера, как и "Франкенштейн", стоит рассматривать как произведение, сочетающее черты романа ужаса и научной фантастики, сюжет которого есть столкновение современной техники и древних сил. В свое, викторианское время он воспринимался как роман о будущем, фантастика, равная Жюлю Верну, когда гальванизм и опыты по оживлению лягушачьей лапки под действием тока вызывали не меньше шума чем современные разговоры о клонировании. Ведь в нем показано очень много технических достижений того времени - путешествия на паровозах, кинематограф, куда ходят Дракула и Мина, новейшие техники переливания крови, звуковые дневники и тп. Даже метод написания "отрывками из писем и дневников" создавал ощущение ритма века и взгляда с разных ракурсов, делающий его как бы более кинематографичным.

Третьим отличием был процесс творения вампира - именно Стокер был первым, кто заставил жертву пить кровь вампира. Правда, этот момент несколько затушеван, и несколько непонятно, и симптоматика Люси чуть отлична от того, что происходило с Миной.

Граф был также первым вампиром, способным ползать вертикально по стенам подобно ящерице и превращаться в летучую мышь. Этот зверек ассоциируется с нечистью достаточно давно - странный образ ночного животного и зверя-птицы со странно искаженным лицом и тонким голосом. Не случайно почти все летающие монстры перепончатокрылы. Правда, кровососущую летучую мышь назвали вампиром уже потом, причем со второй попытки - большие и страшно выглядящие листоносы оказались мирными вегетарианцами, а истинный вампир по размерам равен воробью.

Сейчас книга Стокера является неофициальной "Библией вампиров". О причине такой популярности романа существует несколько версий, ибо с литературной точки зрения он достаточно затянут и местами нуден. Многие считают, что дело не в привлекательности книги, а в глубинных образах, затронутых Стокером чуть более серьезно чем в совсем бульварном жанре. В условиях викторианской Англии Дракула (роман писался на фоне процесса Оскара Уайльда,кстати, хорошего знакомого Стокера) стяжал славу как выразитель темных инстинктов в противовес сентиментальным женским образам, особенно Мины. Кроме того, сочетание образа упыря и реальной исторической личности сделало образ как бы более объемным и отчасти поставило его в один ряд с приключенческими романами-путешествиями, ибо для англичанина конца 19 века Карпаты были экзотикой не меньшей, чем Индия.

Учитывая профессию Стокера (театральный менеджер), роман был быстро поставлен. Первым актером, сыгравшим Дракулу, был Гамильтон Дин, давний друг семейства Стокеров. Трагик и специалист по персонажам типа Мефистофеля, он естественно перенес многое из своего амплуа и на образ вампира. В 20-х годах пьесы по мотивам романа уже шли в обоих полушариях, а лондонский спектакль 1927 года выдержал 250 представлений.

Интерпретация Дина окончательно закрепила образ вампира-красавца, моложавого, чисто выбритого, в черном плаще и вечернем костюме, хотя в самой книге Стокера он старик, и Харкер специально обращает внимание и на странные манеры, и на неприятное дыхание, и на волосатые ладони, и на гуцульские усы.

Книга, кстати, наложила отпечаток не только на самого Дракулу, но и на его родину, которая была увековечена в целой серии РПГ - Сильвания в Warhammer, Валачан в Ravenloft или Трансполония на Анакене. А сейчас на его родине в Сегишоаре строится Дракулалэнд...

Эволюция образа после Графа. Вампир в кино, на ТВ и комиксах

Наложение легенд об упырях на легенду о Дракуле придало новообразованию изрядную долю эпичности и, кстати, закрепило написание термина через i.

Как и Ратвен, Влад Тепеш вырвался за рамки одного автора и стал героем не одного романа. Понятно, что в разных пьесах или экранизациях Дракула стал обладать разным набором способностей, как бы став воплощением образа вампира вообще. За графом пошли косяком его жены, дети и вдовы (закрепившие в кино типаж женщины-вамп), с другой - появилось еще некоторое число графов - Мора, Алукард, Иорга Блэкула...

Хорошим (действительно хорошим) примером вампирской бульварной литературы постдракулического типа начала ХХ века является повесть "Вампиры"

скрвышегося под псевдонимом Б. Олшеври.

Хотя история вампиров у Олшеври связана с домом Дракула, от Стокера осталось только имя. В остальном присутствуют классические для того времени образы таинственного замка с семейными тайнами или развязывание сюжета посредством вставления в текст дневников или писем.

Вампир по Олшеври является опасны противником - оба раза попытки его победить по сути терпят крах или заканчиваются только временной иммобилизацией. В повести много и идей технических - способность вселения вампиров в свои портреты и попытка связать их с культом Кали. Дана там и попытка более серьезно описать процесс "засасывания", есть понятие о существовании вампирской структуры, хотя она только намечена.

Получившийся образ обновленного вампира получился очень кинематографичен, и потому уже в фильмах начала ХХ века эта тема начала занимать изрядное место. Современная фильмография одного Дракулы насчитывает 161 фильм ужасов о нем или его потомках, и потому остановимся на тех картинах, про которые я могу хоть что-то сказать.

Первый кинофильм о вампирах, "Тайны Дома Номер 5", был произведен в Великобритании в 1912 году. В 1920 в России, как говорят, сняли первый фильм о Дракуле, но ни одной копии не осталось в живых. Звучит странновато, и потому проще представить себе, что первый фильм, основанный на романе, был сделан в Венгрии в 1921.

В 1922 немецкая компания Prana Films сняла знаменитого "Носферату", известного образом вампира в исполнении Макса Шрека - лысого уродца с оттопыренными острыми ушами. Сюжет этого фильма, запомнившегося замечательным для того времени видеорядом и режиссурой Фрица Мурнау, был настолько скалькирован с стокеровского, что вдова Стокера успешно предъявила иск, чтобы заиметь и уничтожить все копии фильма, но к счастью поклонников этого фильма ужаса, дело ограничилось тем, что героев переименовали в стокеровские, хотя действие по-прежнему разворачивалось не в Лондоне, а в Бремене, где с приездом вампира начинается чума.

Вампир в исполнении Макса Шрека был возвращением к более древнему образу вампира как существа несущего смерть и болезнь, связанного более с паразитами типа крыс чем с волком или летучей мышью, а созданный типаж был настолько жуток и естественен, что даже вызвал своеобразный римейк - фильм "Тень вампира", в котором обыгрывается история настоящего вампира, приглашенного на роль в кино реалистичности для.

Кстати, вроде бы именно в этом фильме вампир впервые красиво сгорел под лучами солнца. До того пассажи "и не может он вынести света дня"

воспринимались как указание на то, что свет пугает или ослабляет вампира, делая его существом ночи и сумерек, но тот же Дракула вполне передвигался по Лондону облачными вечерами. Однако и здесь носферату сгорел не оттого что попал под солнечные лучи, а оттого что сбылось условие - девушка, чистая душой, сама предложила чудовищу свою кровь и продержала его у своего ложа до петушиного крика.

Другой известный исполнитель роли вампира - Бела Лугоши, который снялся в четырех фильмах на вампирскую тематику, в том числе в полупорнографической "Дочери Дракулы", и во многом отвечает за тот образ аристократа со странным акцентом, который застрял в массовом сознании (его фразы типа "Доб-брый веч-чер", или "Я никогда не пью (пауза) вина", стали классикой).

Впервые Лугоши начал играть вампира на американской театральной сцене в 1927 году, как раз тогда, когда Тодд Браунинг снял первый полнометражный звуковой фильм на вампирскую тематику - "Лондон после полуночи" (в главной роли Лон Чейни). Он же сняли и американскую киноверсию Дракулы с "настоящим трансильванцем" в главной роли. Картина вышла на экраны в 1931 Изображение Лугоши было настолько эффективно, что он так и не вырвался из этого амплуа и остался в истории кино как актер игравший вампиров, лишь иногда перемежая их ролями безумных ученых. ("Plan 9 From Outer Space"

1959 - его последний фильм).

В 1932 вышел кинофильм "Vampyr", представленный Карлом Теодором Дрейером, который был посвящен не Дракуле, а Кармилле, в 1936 Universal Pictures выпустила "Дочь Дракулы". В 1943 вышли "Возвращение вампира" Л. Лендерса и "Сын Дракулы" от тех же Universal Pictures с Лоном Чейни-младшим в главной роли. В 1944 - "Ужас Дракулы" с Джоном Каррадином.

До конца Второй мировой войны образ вампира в европейской культуре был достаточно статичен и варьировался от произведения к произведения в рамках ограниченного набора черт В это время определенного упадка романтической тенденции вампирская тема тоже стала сказочно-попсовой и существовала преимущественно в комиксах или дешевых кино- и телепродукции. В основном она развивалась по принципу "Дракула здесь, Дракула там (амурно-гастрономические похождения графа в Турции, Испании и Мексике, и стала настолько избита, что в 1954 г "Кодекс Комиксов" даже принял специальное решение о том, чтобы вампирическая тема перестала их заполнять).

Тем не менее создавалась не только попса. В 1942 появился "Asylum (Убежище)" А. Ван Вогта - первая история о вампире иноземного происхождения, а в 1954 Ричард Матесон, представил в "Я - Легенда"

вампиризм, как болезнь, которая изменяет тело, отказавшись от трактовки вампира как нежити. Иной формой жизни вампиры являются и в "Они жаждут"

Боба МакКаммона. Этот момент достаточно важен, ибо такая версия вампира могла принадлежать не только сказочной, но и научной фантастике, где тема чудовища-мутанта достаточно часта. Рамки существенно расширились, и в 1957 Роджер Корман снимает фильм "Неземной" - первый фильм о вампире в жанре научной фантастики.

В шестидесятых и семидесятых, возрождение серьезного кино о вампирах было вызвано деятельностью Британской компании Хаммер Фильмз, которая подняла новую волну интереса к вампирам своим первым фильмом о Дракуле, выпущенном в США как "Ужас Дракулы (режиссер Теренс Фишер)". Компания произвела шесть картин про Дракулу плюс достаточное число фильмов на вампирские сюжеты (звездой которых был Кристофер Ли, снявшийся затем в целом ряде вампирских фильмов), включая экранизацию "Кармиллы" ле Фану. Кажется, ей же сделано и нечто вроде документального фильма "Знаменитые монстры киностраны", который ознаменовал всплеск интереса к фильмам ужасов в США вообще.

В это же время сериалы с участием вампиров появляются на телевидении.

Первая телепьеса появилась в 1956. Затем последовали первые комедии ужасов с персонажами - вампирами, - "Семья Аддамсов" и Манстеры" (Munsters), по материалам которых была создана первая серия книг комиксов, отображающих персонажа-вампира после снятия запрета с вампирской темы. В 1966 на телевидении Эй-би-си в дневное время дебютировали "Темные тени". Этот длинный сериал абсолютно неизвестен у нас, однако на Западе он считался культовым, породил море фэн-клубов и конвенций и потому не может не быть упомянут. В 1969 появилась "Вампирелла" - один из самых длинных серий комиксов, а Би-би-си делает первый полнометражный телефильм (в главной роли Денхольм Эллиот). В 1971 выпускает первую книгу комиксов "Могила Дракулы" такая компания, как "Марвел комикс". Вампирская тема снова занимает в них достаточное место вплоть до 1983, когда некий ас-оккультист "убивает всех вампиров в мире "супергероев Марвел", таким образом убирая их из этого издания на последующие 6 лет.

Дальше можно продолжать и продолжать, перечисляя названия фильмов и имена актеров. "Ночной сталкер" с Даррином Макгэвином (1972), "Дракула" "Дан Куртис Продакшн" (1973), с Джеком Паланса в главной роли, сделанная специально для телевидения. "Вампиры" Ненси Гарден того же года, которые начали новую волну литературы на эту тему для детей и юношества, трехчасовая версии книги Брема стокера на Би-би-си (1977), "Дракула"

"Юнив„рсал Пикчерз" (1979) с Фрэнком Лангелла в главной роли, "Носферату - призрак ночи" Вернера Герцога того же года, и множество современных фильмов - "Потерянные Мальчишки/ Lost Boys", "Дракула Брэма Стокера"

(1992), поставленный Френсисом Фордом Копполой, "Интервью с вампиром (1994), "Дракула. Мертв и доволен этим" (1996), "Вампиры Джона Карпентера", "Ночь страха", "Бал вампиров" Романа Полански, где была сделана первая попытка связать всех знаменитых вампиров в один сюжет, "Revenant" Р. Эльфмана и снятый в подобной эстетике "Блэйд", "Дракула-2000" и "Вампир в Бруклине" последний как пример сюжета, на полностью афроамериканском материале. Из недублированного у нас- Near Dark, Subspecies, Nadja, The Addiction и The Hunger, а также "вампирское"

кун-фу гонконгского производства, где фольклорные мотивы смешались с пришедшими с запада штампами (например, у цзян ши появились клыки). Под занавес - гомосексуальное вампирическое шоу "Сосет Дракула ли на самом деле?" (или "Дракула и ребята").

Вообще же в роли вампиров отличилось немалое количество звезд кино - Крис Сарандон, Клаус Кински, Кристофер Ли, Том Круз, Стив Бартон. Нельзя не отметить Удо Кира, хотя большая часть фильмов с его участием не отличалась высоким общим качеством ("Кровь для Дракулы"). Из молодых актеров это Том Круз, Каспар ван Дин, Брэд Питт, Уэсли Снайпс, Эдди Мерфи и Антонио Бандерас.

Прорыв последней четверти ХХ века

Но вернемся к литературе. В середине 1970-х годов вампирская тема как бы пережила своеобразный ренессанс, заключающийся в попытке переосмыслить образ вампира и уйти от комиксового образа "любовничка с зубами"

Во многом это произошло благодаря книгам Энн Райс, первая книга которой, "Интервью с вампиром" вышла в 1976 и была экранизирована в 1994, хотя в этот период были написаны и другие, не менее известные на Западе произведения - " Гостиница Трансильвания " Квинна Ярбро (1978), "Дракула (запись Дракулы)" Фреда Саберхагена, где Влад Тепеш показан более как герой, нежели как злодей, или "Салимов Удел" Стивена Кинга. Тем не менее, решающий вклад внесла, конечно, Райс, автор достаточного количества романов как о вампирах, так и на другие "готические" темы. Ее главный герой, Лестат Лайонкур, является антигероем, непохожим на более раннего вампира.

Как рассказывала она в одном из интервью, свой роман она писала в тяжелой депрессии, вложив туда очень много личных переживаний. Например, девочка-вампир - в действительности ее рано умерший ребенок, Лестат - то, кем она бы хотела быть, а Луи - тот кто она есть. Именно потому в дальнейших хрониках, вышедших со значительным интервалом ("Вампир Лестат"

выходит в свет только в 1985) получилось много непоследовательного - например, превращение Лестата, который вначале был примером прекрасного зла, в чистого и хорошего, кормящегося только злыми.

Снятый фильм врезается в память гораздо сильнее не только благодаря звездному актерскому составу, но нас, интересует скорее то, что нового в образе вампира появилось после "Интервью". Главным было именно то, что Райс дала вампирам историю, уходящую по времени за Влада Тепеша и представила вампира не как монстра-одиночку. Именно у нее появилась идея вампирского сообщества, давно существующего параллельно людям и имеющего достаточное количество правил функционирования, за нарушение которых вампира может даже ждать смерть на солнце.

Райс - это и попытка написать альтернативную мифологию, а также посмотреть на мир взглядом иного существа. Дракула назван "бредом сумасшедшего ирландца", а большинство "патентованных" народных средств в действительности бессильны. Что же до психологии, то Лестат и Ко все же достаточно очеловечены, и в этом смысле следующий шаг был сделан Хэмбли в "Тhosе who hunt the night" - там неплохо показана именно психология существа уже не являющегося человеком, а равно хорошо подмечены некоторые проблемы долгоживущего существа вообще.

Вторым моментом было усложнение процесса творения вампира второго порядка и введения принципа обмена кровью, когда именно выпитая жертвой кровь вампира инициировала превращение.

Вампирская сексуальность стала более андрогинна и приобрела даже некоторые гомоэротические черты (в фильме это правда, выражено сильнее чем в книге).

Конечно, у Райс вампир укусил представителя своего пола не впервые, но до того вампиры все время кусали исключительно девушек, что подсознательно вкладывало сексуальную начинку... Райс же отделила процесс кровопития от сексуального возбуждения, оставив дружбу или иные чувства, но подчеркнув асексуальность вампиров.

"Хроники" повлияли на большинство позднейших интерпретаций вампира.

Творчество Энн Райс стимулировало не только новую волну книг и фильмов на вампирскую тему, но и появление такого вида неформалов, как готы, которых иногда сравнивают с романтиками типа Байрона и Шелли в современной интерпретации этого архетипа. Можно сказать, что отчасти готы в том виде, в котором существуют сейчас, возникли благодаря вампирской эстетике.

Считается, что основной толчок развитию гот-культуры дала композиция 1979 года "Bela Lugosi's Dead" группы Bauhaus вышедшая в саундтрэке фильма "The Hunger", а затем готический имидж (бледные лица, круги под глазами) и эстетика формировались под сильным влиянием вампирского образа. Среди готов культовую популярность приобрели многие вампирские фильмы и романы.

Пик популярности готов пришелся на середину 90-х, и хотя сейчас они уже представляют из себя феномен, о котором знают все, и их не так уж много, посеянные ими всходы в виде книг, фильмов или ролевых игр активно растут.

В России, правда, готы и ролевики пересекаются куда меньше. Возможно, это вызвано тем, что к моменту проникновения готической моды в СНГ их место в тусовке оказалось занято мелькоропоклонниками. Ниенна стала известна до бума на Анну Райс.

В конце века вампир подвергся новому преобразованию. Множество фильмов, романов и игр представляет вампира как "панка", одетого в черную кожу - такие вампиры существуют в мире сумерек вне предписанного социального порядка и несут угрозу не только отдельным людям, но и обществу. Подобный образ "вампира на байке" появился после фильмов с Кристофером Ли и встречается и в "Потерянных мальчишках", и в "От заката до рассвета", и в "Блэйде", где, невзирая на наличие более цивильных вампиров, Дикон Фрост относится к этой группе. Впрочем, по отношению к герою ван Дина он несколько вторичен.

Нельзя не отметить и такую интересную тенденцию, как попытки связать в один сюжет вампиров "из разных сказок". Помимо фильма Полански, интересной попыткой создать литературно-теоретический альманах на эту тему была Mammoth book of Vampires 1991 года, в которой почти каждый отличившийся на ниве вампирологии написал рассказ или короткую повесть. Еще более удачным вариантом была книга Кима Ньюмана "Анно Дракула", где "в одном флаконе"

действуют не только Дракула и Ратвен, но и доктор Джекиль, доктор Моро, инспектор Лестрейд и совсем молодой Лестат.

Вампиры в РПГ

Другим кирпичом в закрепление образа вампира было появление РПГ, в первую очередь D&D и АD&D, образ вампира в каковых тоже следует проанализировать.

Как известно, авторы D&D, вышедшей в 1973-76 гг (АD&D, напомню, появились в 1978) писали свою монстрологию не на базе фольклора, а на базе разнообразного фэнтези, далеко не все из которого до сих пор доступно нашим читателям. Именно потому пока я затрудняюсь сказать, какой именно вампир послужил основным прототипом для монстра с этим названием в данной системе. Во всяком случае, идея немертвого колдуна вернулась в образе лича как отдельного монстра, созданного мифологией АD&D и разошедшегося по прочим системам.

Следует, однако, отметить несколько важных моментов. D&D-шный вампир, безусловно, - нежить. Более того, он настолько сильно связан с тьмой, что солнечный свет убивает его наповал. Это является очень важным отличием РПГшного вампира. Кроме того, вместо крови вампир сосет абстрактную жизненную энергию, что могло быть воспринято как попытка свести в одну кучку все типы вампирообразных существ или как стремление привязать его способности к особенностям системы. Жертва вампира, убитая им, обязательно встает как вампир некоторое время спустя.

Наряду с вампиром в рамках системы присутствовали и различные типы менее крутой нежити, родственные упырю - это как wight, которые тоже пьет жизненные силы, но в меньшем объеме и имеет вид разложившегося трупа, так и монстр-трупоед, почему-то названный гулем.

Значительное количество более поздних вариантов вампира уже отталкивались от этого шаблона, перекочевавшего из D&D в иные РПГ,хотя не следует думать, что D&D-шная трактовка вампира была единственной. В системе RIFTS, не уступающей АD&D по общей древности, вампиры являются просто иной формой жизни и расой, которой можно играть наравне с эльфами или киборгами.

Впрочем, АD&D как система не стояла на месте, и в качестве ответа на появление готов в ней появился Равенлофт, - сеттинг, который был создан не столько под героическую фэнтези, сколько под готический роман ужасов, где задачей партии приключенцев является не столько победить зло, сколько сохранить себя, не превратившись в монстра. Среди Правителей Доменов присутствуют не только существа из пласта фэнтези, но и чуть отредактированные под мир Франкенштейн, Доктор Джекиль, Доктор Моро и т.

п. Кстати, "исторический" Влад Цепеш присутствует в Равенлофте под именем "Влад Драков", но вообще не является сверхъестественным существом.

Сеттинг возник из красивого модуля, (написанного, кстати, парой Вэйс и Хикман) в котором "главным гадом" является граф Страд фон Зарович, сейчас входящий в первую пятерку самых известных и популярных среди ролевиков вампирских образов.

Впрочем, образ фон Заровича тоже строился в несколько этапов. Вначале был модуль (1976), главный гад которого отличался как грамотно прописанной тактикой, так и красивой легендой. Затем про популярного антигероя было написано несколько книг, где этот образ получил дальнейшее развитие. С точки зрения эволюции образа Страд - синтез Дракулы и путаницы образов вампира из литературы конца 19-ого - первой половины 20-ого веков. Отсюда, например, возвращение к тематике поиска невесты (хотя уже без цели продления жизни) или идея обретения вампиризма как темного договора.

Согласно легенде (которая правда сформировалась после появления образа и написания сеттинга), Страд стал вампиром в результате сделки с Смертью, причем превращение было несколько растянуто во времени и завершилось когда он свершил братоубийство.

Дальнейшее развитие вампирологии в D&D проходило в основном в рамках Равенлофта или его исторической проекции "Маски красной смерти", хотя очень во многом речь шла не о шлифовке образа, а о манипуляциях с ТТХ монстра. Первый "справочник ван Рихтена" описывает исключительно классический тип, предполагающий невесту, поискам которой посвящен особый раздел, и во многом пляшет от Страда или Стокера. Но развитие на этом не остановилось, и почти каждый новый монстрятник для этого сеттинга содержал 2-3 типа новых вампиров, которых ван Рихтен не рассматривал. Первая череда дополнительных вампиров представляла собой вампиров различных рас(вплоть до вампирических кендеров), что по сути было забавно, но малоинтересно.

Затем начались более интересные наработки типа психического вампира (Доктор Доминиани), или появились "вампир через У" как представитель иной расы и "носферату", который непосредственно пил кровь. Урик фон Харьков, второй по стильности вампир Равенлофта после Страда - интересное скрещение образа такого типа вампира с дополнительными элементами - он превращается не в волка, а в пантеру.

В "Маске Красной смерти", рассчитанной на аналог игры по современности, вампиры-таки начались с графа Дракулы, который является гибридом D&D-шного носферату и классического вампира.

Несколько интересных вампирообразных было изобретен для Dark Sun, хотя никто из них не является мертвецом и не пьет кровь, высасывающий из человека воду при помощи присосок н кончиках пальцев. Thrax - достойный аналог вампира, тем более что переживший его атаку может мутировать вслед за ним.

Кроме того, в контексте принятой там концепции Погружения появилось утверждение, что в вампира можно превратиться самостоятельно, минуя укус, и что вампир такого типа может обладать иным набором признаков - однако новой книги о вампирах, обобщающей эти наработки и представляющей единый принцип вампиротворчества, у них так и не вышло, и дальнейшее развитие это получило только в моих наработках по Погружению, являющихся темой отдельного материала. Хотя такой вариант вампиризма как Темного Благословения встречался в D&D и до этого, даже до Равенлофта - отметим Закату "Tomb of the Lizard King", где означенный ящер был еще и вампиром.

Третья редакция не внесла ощутимых перемен. С одной стороны, появились более точные правила создания вампира из иного персонажа, с другой, создатели не смогли полностью уйти от идеи "дрейнания уровней", в результате чего вампир и вытягивает жизненные силы, и впивается в горло, высасывая вместе с кровью единицы Сложения.

Перейдем к иным системам. Здесь в первую очередь вспоминается Warhammer - во многом благодаря тому, что его вампиры, как и в АD&D, отражены не только в играх, но и в созданной по мотивам игровых сюжетов художественной литературе.

Основная версия происхождения вампиров этой системы - плоды некромантического эксперимента. Детали образа варьировались от редакции к редакции, но последняя версия заключается в том, что первая в мире вампирша получилась, выпив некромантический эликсир бессмертия и красоты, у которого был побочный эффект - для поддержания жизни в неживом теле (сердце ее остановилось, как только она выпила эликсир) постоянно была необходима свежая человеческая кровь. В более ранних их впрямую вывели, но затем они как бы откололись от создателя. В результате вампир не является нежитью и как бы занимает пограничное положение. Он уязвим для серебра и чеснока, но не для солнечного света, хотя предпочитает вести ночной образ жизни. Являясь магическим существом, он способен трансформировать полученную жизненную силу в магическую энергию. Среди прочих способностей присутствуют в основном повышенные сила и скорость - остальному надо специально учиться, в том числе смене облика.

Понятно, что на неуязвимость к свету повлияла и направленность на соединение в рамках одной системы РПГ и варгейма, битвы которого происходят в основном днем.

Внутри команды создателей системы вампирская тема по сути была отданa на откуп Киму Ньюману (писал под псевдонимом Джек Еовил), который создал как систему вампиризма, отличную от D&D-классики или разработок Райс, так и образ Женевьевы Дьюдонне, который популярен на Западе более, чем образ фон Заровича. Во многом это было связано с тем, что Женевьева была первой попыткой как посмотреть на мир глазами вампира, так и первым отходом от образа злого кровопийцы..

Женевьева, точнее, ее аналог в нашем времени, фигурирует и в романе Ньюмана "Анно Дракула", которую я считаю одной из лучших произведений на вампирскую тему наряду с "Теми, кто охотится в ночи" и "Империей ужаса".

Хотя действие этого романа разворачивается в альтернативной викторианской Англии, где Дракулу не убили и он стал принцем-консортом со всеми вытекающими последствиями, система функционирования вампира там та же.

Кроме того, там ранее, чем в D&D, начали процесс диверсификации образа и разделения вампиров по типам. Еще Женевьеве принадлежала фраза : "за всю свою жизнь я не встречала двух одинаковых вампиров" - Ньюман ввел систему линий крови как расширенного варианта вампирской семьи - все потомки и потомки потомков ее основателя обладали сходным набором способностей.

Затем, при написании их Книги Армий, вампиров окончательно поделили сперва на 4, а затем на 5 кланов. Фон Карштайны являются классическим образом готического вампира по Стокеру. Грозные воители "Кровавые Драконы" более напоминают исторического Влада Тепеша. Некрархи, явно выглядящие как нежить, являются стереотипичным "вампиром фэнтезийной РПГ". Ламии несут образ женщины-вамп, способной обратить противника прямо на поле боя. Позже к ним добавились Стригои, напоминающие вампира-мутанта и более похожи на упыря.

В GURPS практически сразу отказались от единой трактовки вампира, разделяя нежить, людей-мутантов и существа нечеловеческого происхождения. Их справочник на эту тему GURPS Bloodtypes содержал неплохой исторический очерк и представлял несколько трактовок этого монстра, предоставляя каждому Мастеру создать на базе приведенных комбинаций способностей свой вариант вампира, подходящий под конкретный сеттинг. Несколько позже в качестве параллельной версии под механику этой системы был отконвертирован и Маскарад, о котором речь пойдет позже.

Нечто подобное присутствует в Бюро-13, где среди противников Отдела приведены четыре различных типа вампира (в том числе "американский реформированный", который устрашается гамбургером), каждый из которых имеет свой набор способностей и уязвимостей. Вопросам происхождения вампов при этом особого внимания не уделялось.

Большинство систем, рассчитанных на Альтернативное Настоящее или Темное Будущее, но желающих включить в игру вампира, делают из него генную мутацию или, что чаще- вирусную инфекцию. Из игр, популярных у нас, данной традиции следует Эра Водолея, хотя ничего нового в трактовке вампиризма авторы не изобрели.

"Маскарад", или Вампир от первого лица

Венцом вампирской темы в РПГ стали Vampires: the Masquerade, где впервые в ролевой системе живой мертвец стал не монстром, с которым сражаются игроки, а персонажем игрока.

Маскарад - система, построенная на взгляде на мир глазами вампира - "играя монстра, значительно проще понять, что есть Человеческое". Считается, что одним из источников идеи послужили ранние пьесы Вацлава Гавела, но пока я не знаю, верно ли то, что идея понимания сути человечности через бытие чудовищем впервые появилась там. К тому же эта РПГ появилась не из военно-стратегической игры или "бросьте кубик и передвиньте фишку", а из попыток "оцифровать" словесные игры кабинетного типа. Отсюда - куда большее внимание к отыгрышу, стремление использовать игру как способ постановки и решения психологических проблем и концентрация не на попытках как можно более реалистично отобразить боевку и прочие области жизни, а на стиле и своем мире, очень сильно напоминающим наш, но куда более мрачном, где церковь по-прежнему грозная сила, корпорации бездушны в лучшем духе киберпанка, а среди людей ходят вампиры.

С точки зрения концепта образа вампира авторы Маскарада во многом отталкивались от Райс - оттуда была взята и идея сообщества, и уходящая в библейские времена история, предполагающая наличие Древнейших, и происхождение вампиров как следствие изначального проклятия (точнее - наложенной кары), и усложненный процесс создания вампиром своего потомка, включающий обмен кровью. Глобализация вампиров сыграла, правда, с ними злую шутку - локального по сути монстра пришлось распространять и в пространстве, и во времени - в вампиры записали даже Ганнибала и Елену Троянскую.

В связи с этим вампир окончательно осовременился и перестал по умолчанию реагировать на большинство фольклорных раздражителей (серебро, крест, чеснок), хотя гибкая механика системы позволяет создать вариант, приближенный к тому или иному классическому типу.

Создатели Маскарада озадачились и попыткой разобраться в ксенопсихологии вампира, хотя и там многое было связано именно с тем, что за вампиров будут играть. Именно этим, как мне кажется, объясняется система кланов, отражающих не столько различные подтипы вампиров по фольклору или поведению (как в ВарХаммере), сколько типы восприятия вампира или 7 социальных ролей, в которые идеально вписывались бы основные разновидности потенциальных игроков. Разделение вампиров по психотипу того, кто будет ими играть.

Игра появилась в начале девяностых годов, когда рынок был завален системами толщиной с математический справочник (GURPS, AD&D 2nd edition со своими расширениями, Rolemaster, Runequest) и благодаря простоте системы послужила струей свежего воздуха. Благодаря несложным правилам в игру влилась масса народа, для которого важнее был не точный расчет попадания с множеством формул и таблиц, а отыгрыш драмы.

Стиль игры был куда мрачнее, ибо финал был ведом. В любой системе персонажи с возрастом крутели, обзаводились друзьями и богатствами, и спасали уже не деревню, а целый мир. Но в Маскараде конечный результат был заявлен сразу - ты сойдешь с ума, будучи поглощен Зверем. Это может случиться завтра, может случиться через сто лет, может через тысячу, но результат известен.

Выход Маскарада оказал влияние и на иные РПГ - разделение вампиров ВарХаммера на кланы и создание альтернативных вампиров в АD&D произошло уже после ее появления, в качестве своеобразного ответа.

Вторая редакция Вампиров последовала вскоре после первой, не принесла в систему никаких радикальных изменений, но была более направлена не только на личный отыгрыш, поддерживать который не всегда было просто, но и на политику и стратегию - в городе есть три-четыре десятка вампиров, они манипулируют смертными, строят козни, и так далее. Несмотря на очень красиво прописанный мир, механика системы по-прежнему вызывала множество нареканий, - Дисциплины были очень сильными даже на начальных уровнях, а система нанесения повреждений позволяла персонажам принимать на грудь множество ударов или вообще игнорировать их, иногда тратя чуток крови на то, чтобы подлечиться.

К сожалению, Маскарад не избежал некоторых процессов, характерных для большинства РПГ. Второе издание начало расти и пухнуть - новые книги появлялись как на дрожжах, часто не задумываясь о том, как они сочетаются с остальной системой (напрашивается аналогия с АD&D). Так появились такие "шедевры" как "Грязные Секреты Черной Руки", перевернувшие весь сеттинг с ног на голову, и с той поры сильно замалчиваемые и отрицаемые. Шабаш, который изначально являл собой плохих парней-антагонистов, был подробно освещен, с упором, сделанным на демонические сущности, полностью загрязнившие великую и чистую идею. Появлялись и новые игры в том же сеттинге - вервольфы, маги, призраки и феи.

Третья редакция слегка переиначила правила, попытавшись улучшить баланс боевой части игры, распутала узлы некоторых сюжетов, а также повысила общую напряженность, выведя скорую Геенну на передний план. Вышли книги по всем кланам, несколько пособий, продвигающих сюжетную линию мира (метаплот), и книг по различным местам Мира Тьмы. Она представляет собой закономерное расширение и углубление игры, которая переросла времена ношения черных плащей и сидения по углам, строя козни и вздыхая о утерянной человечности. Впрочем, есть и критика. Дескать, под влиянием молодежи, для которой Маскарад был просто очередной РПГ, в которой начинающий игрок был на порядок круче обычного новичка, игра расширилась и в чем-то потеряла свой стиль, превратившись в "супергероев с клыками", а готичности стало значительно меньше. С моей точки зрения, это спорно.

Немного выводов об эволюции образа

Подведем итог и выделим основные тенденции модификации образа вампира "от лорда Ратвена до Дигона Фроста".

Первая вытекает из рационализма второй половины ХХ века, стремящегося подвести под любой феномен минимальное логическое обоснование. Это стремление проявляется в желании обосновать существование вампира не только мистическими, но и физиологическими причинами, как бы вытянув его из фантастики мистической в фантастику квазинаучную, для которой образ мутанта более естественен чем образ живого мертвеца. Внешний облик вампира и его привычки при этом стараются сохранить без изменений.

Естественно, каждый автор пытался написать свое "научное обоснование существования вампиров" из которых наиболее стильной мне представляется "вирусная теория", описанная Б. Хэмбли в "Те, кто охотится в ночи". Не менее достойна "Империя ужаса" Брайана Стэйблфорда, интересная сочетанием средневекового фона и физиологической версии, выписанной с достоверностью специалиста по социологии и биохимии. В ней причиной вампиризма была иная ДНК (отчего вампиризм передавался не столько с кровью, сколько со спермой).

Рационализм повлиял и на попытку описать психологический рисунок поведения вампира, чего фольклорный монстр был совершенно лишен - ведь большая часть мифологических сущностей являются не столько сформировавшимися личностями, сколько носителями архетипов. Они лишены логики, психологии и мотивации поведения в человеческом понимании этих слов. "Придет серенький волчок и ухватит за бочок" - для фольклора абсолютно неважно, почему он хватает за бок, а не за шею, за которую ухватить удобнее; как он оказывается рядом с кроватью, на которой спит лежащий на краю, если все двери закрыты; наконец, что он делает в свободное от кусаний за бок время. С точки зрения фольклора, вс„ это абсолютно неважно - не ложись на краю, а то придет и укусит.

Однако сознание ХХ века требует понять, почему он кусает и что он при этом думает, - тем более что понимая противника, от него легче обороняться. В особенности это, естественно, касается существ человекообразных и мыслящих. В случае с вампиром внешняя демонизация образа стала уступать место психологическим проблемам, в результате чего вампир как бы становится существом, имеющим более одной мотивации, будь то страсть или голод. Внутри тенденции выделилось два направления -или вампир просто разрывается меж новым для него Голодом и своим человеческим прошлым, или присутствует попытка правильно расписать его психологию, отталкиваясь от таких особенностей жизни и его отношения к миру, как сопряженное с паранойей бессмертие и образ жизни ночного хищника.

Как говорят, первая попытка описания психологических проблем вампира была сделана в пресловутом фильме "Голод". Фильм (по роману У. Стрибера?) о современных вампирах, был, вероятно, первым, где вампир был показан не как монстр, а как существо, разрывающееся меж голодом/зовом крови и стремлением сохранить остатки человечности. Но я его не видел, и потому, не считая Маскарада считаю пока наилучшей попыткой описать чуждую психологию книгу уже неоднократно помянутую мной Барбары Хэмбли.

Вторая тенденция заключается в постепенной интеграции вампира в современное общество. Вампир становится частью "новой мифологии" - он настолько влился в космополитичную культуру современной цивилизации, что как бы перестал принадлежать одной мифологической традиции. Вследствие этого реагирование вампира на элементы, связанные с отдельной фольклорной или религиозной традицией постепенно снижается, и вампиры конца ХХ века уже далеко не всегда болезненно реагируют на чеснок, не отражаются в зеркалах или страдают аллергией на святые символы.

Интеграция в общество проявляется и в стремлении отказаться от образа вампира как монстра, существующего в единственном экземпляре. Поначалу это было представление о том, что вампиры могут существовать группами, состоящими из хозяина и подчиненного ему стаи вампиров второго порядка, которые в случае его убийства теряют организованность или даже могут снова превратиться в людей. Вампир перестает быть монстром-одиночкой или замкнутой семьей, - их становится много по всему миру, их история уходит в седую древность, у них есть свои старейшины, законы, иерархия и система связи.

Многочисленность вампиров оказала влияние и на процесс создания вампиров второго порядка. При увеличении их числа идея о том, что каждая жертва вампира тоже становится вампиром, быстро приводит к их ураганному росту и голодной смерти ввиду вырождения человечества. Поэтому процесс пытались усложнить так, чтобы вампиром становится уже отнюдь не любой укушенный.

Первоначально возникает идея, что не каждая жертва вампира встает из гроба потом - требуется осознанное желание сделать дитя. Затем появилась идея своего рода обряда или процесса обмена кровью, для которого требуется желание и вампира, и его жертвы. С другой стороны, достаточно часто при укусе не происходит момента смерти: трансформация проходит медленно и напоминает отравление, что обыгрывается в некоторых фильмах и книгах (типа lost boys) - при уничтожении вампа-создателя все вампиры второго порядка превращаются обратно в обычных людей...

Более подробно о различных версиях происхождения вампиризма, вампирских типажах и основных движущих мотивациях смотрите в следующей статье.

ч. 5: Сумма версий и вариантов.

Займемся теперь собственно структурной вампирологией, то есть перейдем от истории к собственно попытке анализа и классификации вампиров. Ее можно провести по двум направлениям. Первое - проанализировать все варианты его происхождения, ибо набор способностей и уязвимостей вампира зависит от концепта автора книги или игры и его представления о том, каким именно существом является вампир. Второе - отталкиваться от его внешнего облика и выделять архетипы поведения. В любом случае мы займемся перечислением версий и вариантов, дабы читатель мог иметь представление о всем многообразии вампирского образа, а желающий создать своего вампира дела это с большей долей внутренней логики.

Версии происхождения вампиров

Первый и наиболее очевидный ответ - результат нападения другого вампира, однако он не дает ответа на вопрос, кто укусил самого первого.

Версий изначального происхождения вампиризма насчитывается немало, но они четко разделяются на физиологические и мистические, которые мы просто перечислим.

Согласно физиологическим версиям вампир - не столько нежить как оживший труп, сколько "иная форма жизни". Его физиология отлична от человеческой, но все разговоры о мистике - лишь следствие непонимания и канонизации предрассудков. Все способности вампира можно объяснить физиологическими или квази-физиологическими причинами, например, острой аллергией на фитонциды чеснока, разрушительным действием солнечного ультрафиолета или улучшенной версией экстрасенсорных способностей на иной энергоподпитке, если автор допускает наличие в мире "экстрасенсорики". Отказавшись от представления о вампирах, как о живых трупах, мы получаем очень много возможностей их "объяснить", хотя ряд сверхъестественных способностей при этом теряется. Как правило, остается регенерация и более высокие сила и скорость. Последнее обычно объясняется тем, что у вампиров выше скорость метаболизма и "шире" нейронные каналы, из-за этого выше скорость движения импульсов по нервным клеткам, из-за этого быстрее синаптические реакции.

Подобных результатов достигают мастера цигун.

Вирусная инфекция. Среди всех версий данного типа она наиболее распространена, встречаясь с незначительными изменениями и у Матесона, и у Хэмбли, и в "Блейде". Вирус передается через кровь и приводит к полной мутации организма, одной из последствий которой является неспособность самостоятельно вырабатывать гемоглобин - отсюда необходимость потреблять его извне.

Генетическая аномалия - эта версия впервые появилась у Стэйблфорда, который, будучи профессиональным генетиком, создал весьма реалистичную картину. Его вампиры не имеют ни особых уязвимостей, ни особых сверхспособностей (кроме повышенной регенерации тканей и эффективного бессмертия), но гипотеза интересна тем, что в конце книги он привел вариант "вампиризации всего человечества", когда неспособность усваивать вампирскую ДНК воспринимается как генетический синдром, а вместо крови все давно перешли на таблетки, содержащие необходимые препараты.

Колония микроорганизмов - данный вариант был придуман Святославом Логиновым. По его версии, скончавшийся от вампиризма, умирает как от всякой иной инфекционной болезни, но затем под влиянием инфекции все мягкие ткани, от гипофиза до аппендикса, заменяются на вирулентную биомассу, для которой человеческая кровь является питательной средой.

Бактерии являются анаэробными и гнилостными результате чего вампир не может проводить на воздухе сколько-нибудь длительное время и большую часть суток вынужден лежать в могиле.

Такая трактовка хорошо объясняет и использование против вампиров средств, используемых для обеззараживания (фитонциды чеснока, салициловая кислота из осиновой коры, бензойная кислота, образующаяся при каждении ладаном, ультрафиолетовая часть солнечного спектра), и способности вампира к регенерации или просачиванию, когда колония в состоянии рассыпаться на мелкие части и перемещаться пофрагментно, поднимаясь из могилы в разобранном виде и собираясь на поверхности.

Симбиот - версия Брайана Ламли отчасти созвучна логиновской, но в этом случае не происходит полного замещения, и вампир не теряет интеллектуальных способностей.

Иная раса - наподобие снежного человека, отличающаяся от человеческой иным метаболизмом. Их сердца могут биться, но биение происходит медленнее, "вампирский" внешний вид является расовым признаком. Это позволяет наделить вампира некоторыми нечеловеческими способностями типа антикоагулянта в слюне, втяжных клыков или природных способностей к управлению внутренней энергией. К этой группе относится большинство вампиров, вписанных в системы "темного будущего" или равенлофтовский "вампир через У".

Правда, этот вариант фактически исключает создание полноценных вампиров второго порядка - в "Голоде" Страйбера вампирша могла создавать себе партнеров из числа людей, но рано или поздно процесс старения давал себя знать и совершался ураганными темпами.

В мистических версиях вампиризм имеет иррациональную подоплеку, изначально необъяснимую законами физики или биологии. Именно потому, как пример, для его уничтожения требуется не любой ультрафиолет, а именно свет Солнца, ибо вред от него носит мистический характер и связан с тем проклятием, которое несет вампир как Порождение Тьмы. Набор способностей и уязвимостей строится при этом в зависимости от мифологии данного мира или его индивидуальных особенностей. Кроме этого, мистическая версия позволяет наделять вампира способностями, малообъяснимыми иным способом. Обратим внимание - и здесь вампир далеко не всегда оживший труп.

Классический способ - по сути, это повторение легенд о том, как и откуда берутся упыри. Ошибка похоронного ритуала, страшная смерть или греховная жизнь не дают человеку нормально умереть.

Проклятие высших сил - оно может быть как посмертным, так и прижизненным.

У того же Копполы Дракула не умирал, а просто оказался своеобразным образом проклят после того, как он отказался от Бога и наговорил что-то про кровь (и кстати, проклятие было снято). У Райс и построенного на том же принципе Маскарада, вампиризм тоже - проклятие, наложенное Богом на Каина и его род, хотя затем потомки проклятых размножились и создали мета-расу.

Погружение - в отличие от проклятия, превращение в вампира является результатом деятельности самого человека и совершается как бы вместо смерти. К этому типу относится и Дракула Стокера, и ряд ДД-шных вампиров типа Страда или Закаты.

Итог ритуала - вампиризм может быть итогом некой трансформации, магического обряда, дающего человеку сверхспособности. В этом случае заклинание дает возможность отращивать когти или превращаться в летучую мышь, а постоянное питье крови - важная часть этого ритуала, без которой способности не будут работать. Интересно, что в такой версии вампир может не умирать в физиологическом смысле, и более того, процесс может быть обратим (отказавшись совершать ритуал, вамипр может стать обычным человеком), хотя слишком долгое прибегание к темной силе естественно засасывает. К данному типу трансформации относятся шандарийские убуры.

Своего рода инверсией этого же варианта является версия Карпентера, в которой Валлек (в его мифологии первый вампир) стал таковым в результате неправильного обряда изгнания беса из священника-таборита.

Некромантический эксперимент - в этом случае раса вампиров как бы выведена in vitro, как в ВарХаммере. Как ни странно, эта версия наиболее близка к физиологическим, где идея создать вампира путем введения в кровь мутагена тоже периодически возникает - вспомним искусственного вампира Хэмбли, который должен был питаться кровью вампиров.

Основные способности и уязвимости вампиров

Суммируем теперь набор вампирских способностей. Нам уже понятно, что вампир совершенно необязательно имеет характерные зубы, питается кровью и сгорает на свету. Основной набор способностей, единых для любого типа вампира, скорее всего включает в себя собственно вампиризм как способ существования, и сложноубиваемость, вызванную нечеловеческой природой.

Остальные способности является вторичными. Можно рассматривать множество вариантов вызывания на помощь волков, крыс и летучих мышей (а также превращения в оных), хождения по потолку, контроля нежити или даже очаровывающего взгляда, то этот набор признаков вполне может меняться (вернее, зависеть от каждого конкретного случая). Даже творение вампиров второго порядка тоже НЕ являются обязательными признаками всех вампиров.

В зависимости от типа вампира, непосредственный способ его подпитки может сильно варьироваться - как-то, что и в какой форме он пьет, так и то, как именно он это делает (касание, укус, взгляд и т. п.). Можно, однако выделить следующие варианты:

Кровь как средоточие жизненной силы - не случайно (в отличие от упыря)

вампир никогда не бывает падальщиком, а у некоторых авторов, в первую очередь у Райс, "мертвая кровь" вообще для него смертельна.

Кровь как жидкость с данным химическим составом - не случайно большинство физиологических версий объясняют вампиризм необходимостью в гемоглобине.

Расширенный вариант присутствует у ряда вампирообразных, высасывающих из организма жидкость вообще.

Жизненная сила, не связанная с кровью непосредственно - это присутствует у китайских привидений и в АДД-шном energy drain-e, а также у варков Олди.

Иногда это лишение жизненной силы сопрягается с лишением молодости и потенции (во всех смыслах этого слова).

Наконец (это встречается в ряде физиологических версий, в том числе у Сабковского), кровь не является чем-то жизненно важным для вампирского метаболизма, но дает опьянение и эйфорию. Скорее это наркотик или аналог хорошего вина, а привязанность к крови сродни алкоголизму. (Впрочем, это объяснение было дано как бы задним числом, ибо Регис появляется куда позже чем более классические малолетние упырицы, орущие бруксы и т. п.).

Прочие варианты включают в себя тепло человеческого тела (жертва умирает от переохлаждения организма, а в сочетании с мистической версией может вообще превратиться в кусок льда), волю жертвы или ее эмоциональные переживания (психические вампиры всех типов), либо то страдание, которое она испытывает во время питания вампира (в том числе "Кровь на снегу").

Важным вопросом является и то, сколько крови нужно вампиру. Создатели раннего образа как-то не принимали во внимание, что в человеке содержится несколько литров крови, выпить которые зараз достаточно сложно. Поэтому идея пить по частям представляется более логичной, хотя укушенный может умереть от кровопотери и после того, как вампир ушел - способностью останавливать кровь или заживлять ран обладают далеко не все виды вампиров.

Основным способом контакта является укус, обычно в шею - просто потому, что там проходят кровеносные сосуды, к которым проще всего добраться. Хотя иногда кровопитие может быть опосредовано - от сливания крови в бокал до употребления пакетов со станции переливания крови.

Иными вариантами, употребляемые в том случае, если пьют не кровь или не столько кровь, является поцелуй (от варков до Вардалека), в котором тоже хорошо виден мотив высасывания, "истощающий" секс или относительно долгий взгляд глаза в глаза (чаще у психических вампиров). Там, где вампиризм накладывается на теорию жизненной энергией, техника может свестись к особому типу касания, хотя это обычно не тычок пальцем, а захват или удар ладонью в корпус - по аналогиии с действительным атаками такого типа во внутренних стилях БИ.

Сложноубиваемость объясняется обычно тем, что независимо от метафизической концепции вампира, его физическое тело - биологический организм, больше не функционирующий с нормальной точки зрения. Как правило, состояние тела может быть описано как статическое. Внешний облик вампира потому обычно застревает на этапе Становления - отсюда столько историй о детях-вампирах, которые никогда не смогут повзрослеть. Вампир клинически мертв и потому вампир иммунен к эффектам биологических воздействий типа болезни, яда, или наркотиков.

Обычно тело вампира подвержено старению и разложению, хотя множество рассказов описывает упырей, чьи волосы и ногти продолжали расти и после смерти (правда, это все же упыри, а не вампиры). В некоторых случаях вампир подвержен физическому старению в случае если он долго не питался или был отрезан от родной семьи - это хорошо видно по Дракуле, который предстает перед Харкером стариком, но молодо выглядит в Лондоне. У Ньюмана скорость разложения может зависеть от линии крови и его ускорение является своего рода "вампирской болезнью".

Как правило, обычное оружие не действует на вампира в той мере, в какой оно действует на обыкновенного человека. Это может проявляться как в повышенной регенерации, так и в прямом иммунитете к каким-то типам оружия, которые отскакивают от его тела или проходят сквозь, не нанося вреда. Даже в самых простых физиологических версиях вампир убивается только разрушением жизненно важных органов (сердце или голова) или уничтожением всего тела посредством огнемета или засовывания в задницу динамитного заряда.

Прочие вампирские способности могут быть разбиты на несколько блоков.

Физическая мощь. Как правило, вампир сильнее и быстрее обычного человека.

Иногда сюда же относится повышенная даже по сравнению со средневампирской стойкость ко внешнему воздействию

Ментализм. В первую очередь это его способность очаровывать взглядом (вплоть до вызывания безумной любви) или простое подчинение своей воле - сверхъестественное приложение к образу соблазнителя или способ временно лишить жертву способности к сопротивлению ("визг зрачков" у Олди). Иные способности этого блока - умение усыплять, читать мысли или ауры (то, что умел Лестат) или сеять ужас. Как правило, их можно разделить на сканирование, воздействие на эмоции и воздействие на сознание/волю. Иногда сюда же относят телекинез.

Анимализм как набор способностей, позволяющих или превращаться в животных (полностью или заимствуя какие-то их признаки типа когтей), или контролировать их, получая от них информацию и направляя их действия.

Животные, в свою очередь, делятся на три подгруппы - или связанные с законами жанра (волк, летучая мышь), или относящиеся к фауне большого города (кошка, крыса), или паразиты вплоть до блох.

Способности к внезапному появлению и исчезновению - сюда относятся как полет или хождение по потолку, отделившееся от образа летучей мыши, так и способность принимать нематериальную форму (туман, сгусток энергии и т.

п.), просачиваясь в нужное место либо внезапно испаряясь в критической ситуации. Производным от последнего является невидимость, будь то иллюзии или способность "отвести глаза". Заметим, что этот блок достаточно стар, но получил сильное развитие в новейшее время, когда концепция ужаса стала строиться на том, что монстр появляется из ниоткуда и исчезает в никуда, чтобы снова внезапно ударить

Магия - в отличие от ментализма и отчасти анимализма, этот блок способностей соотносится обычно только с мистическими версиями происхождения вампира. Природа колдовства зависит от мира концепции автора и може быть как внутренней способностью, так и внешним знанием. В версиях, близких к фольклору всего это классический набор колдуна, куда входит управление погодой, заговоры и наведение порчи (а также ментализм как привороты и анимализм как оборотничество) Модификация образа и соединение его с системами магии большинства РПГ приписывают им еще несколько сфер, связанных с различными аспектами образа вампира. Чаще всего это или управление силами, связанными со смертью, мертвыми, болезнью и разложением (некромантия по АДД), или управление "силами ночи" - это понятие достаточно широко, но включает в себя способности к манипуляции тенью или темнотой. Реже это магия элементалистского типа.

То же самое касается уязвимостей вампира против определенных средств, способных его убить или отогнать. Нет ни одного средства, которое обеспечивало гарантированное поражение всех типов вампира - даже солнечный свет и серебро действуют отнюдь не на всех. Разве что "полная процедура" - протыкание сердца колом, обезглавливание, сжигание тела и развеивание по ветру, сопровождаемое очистительными обрядами.

Кроме того, варьируется и степень смертельности того или иного средства.

Тот же солнечный свет может как сжигать на месте, так и оставлять ожоги по аналогии с излишним загаром, ослаблять способности (часто на свету вампир - обычный человек, который может быть убит и не серебряной пулей) или вызывать аллергическую или психосоматическую реакцию. Тот же чеснок описывается то как средство отгона, то как смертельный яд, вытяжка из которого страшнее иприта.

Свет - Страх света связан с тем, что днем ночной хищник спит или отдыхает, а также тем, что огонь всегда был помощником человека. То, что вампиры красиво горят на свету - очень современное дополнение к легенде и дань кинематографу.

Металл - в основном речь идет о серебре, но напомним, что классический славянский упырь боялся не его, а железа. Образ серебра может быть с одной стороны связан с его обеззараживающими свойствами, а с другой, с его репутацией благородного металла и тем, что из всех металлов этой группы он чаще оказывается под рукой и более вред.

Чеснок - слишком част и распространен, чтобы не отделить его от прочих средств. О его роли как антисептика мы не раз упоминали.

Дерево - я усматриваю в этом символику дерева как образа Жизни, побеждающую заключенную в вампире Смерть. У разных авторов это может быть как любое дерево, так и конкретный его типа: Стокер упоминает шиповник и рябину, Олшеври - омелу, фольклорные сказания напирают на осину или боярышник.

Религиозные символы - сюда входят как устрашающий вампира крест, так и освященное оружие, способное нанести вампиру вред не столько остротой, сколько наложенным на него благословением.

Народные средства - сюда входят как экзотические средства типа украденного носка, так и обряды типа запрета на вход или необходимости считать зерна Сравнительная картина уязвимостей видна по таблице внизу.

*******

Солнечный Чеснок Серебро Дерево Святые Народные

свет символы средства

Фольклорный упырь Нет Да Не всегда Да, но Да Да

разное

Дракула Брэма Ослабляет Отгоняет Да Нет Да Да Стокера

Вампир "из Чаще - да Да Да Да Вариабельно Нет комиксов"

Вампир Энн Райс Убивает Нет Нет Нет Нет Нет и из "Маскарада"

Вампир ДДАДД Убивает Да Да Да, но Да Да

разное Вампир Нет Нет Да Нет Нет Нет ВарХаммера

Варки Г. Л. Олди Не на Нет Да Особое Руны Отчасти

всех

Вампир от Убивает Да Да Нет Нет Нет Хэмбли

Физ. версия Может Яд Яд Нет Нет Нет

жечь

Теперь рассмотрим все известные нам варианты того, как вампир творит себе подобных в процессе укуса.

Оживление после смерти. Самая ранняя версия, сохранившаяся в АДД заключается в том, что любой убитый вампиром через некоторое время встает как вампир второго порядка, часто подконтрольный тому кто его покусал.

Время от смерти до воскрешения может быть разным - от нескольких минут до нескольких дней. Эта версия хороша для кинематичных систем, не обращающих внимания на логику и реалистичность, ибо в системах, возникших позже, она была отринута именно по соображениям логики - при таком способе размножения вампиры размножаются в геометрической прогрессии и могут быстро вытеснить людей.

Потому первым дополнением было сделать так, чтобы в вампира превращался не каждый убитый вампиром, а именно высосанный, умерший из-за кровопотери, а не от того, что ему разорвало горло когтями. Иногда этот тип требует определенного количества потерянной крови жертвы или числа "подходов".

Инифицирование/трансформация. Вампиризм воспринимается как болезнь, которая может быть распространена подобно любой инфекции. В этом случае, по аналогии с бешенством, для того чтобы стать вампиром, надо пережить атаку или добровольно ввести в себя мутирующий элемент. В этом случае имеется инкубационный период, когда жертва еще человек, - это присутствует как в ранних текстах (Мина у Стокера), так и у Карпентера, где уже инифицированный помощник главного героя тем не менее его прикрыл. Степень контроля вампира над таким человеком может быть различна - обычно если хозяин убит, а превращение не завершено, человек возвращается в исходное состояние.

Половой путь - У Стэйблфорда ДНК вампира передается со спермой - почти как СПИД. В "Ревенанте" вампиром можно было стать не только в результате укуса, но и если переспать с вампиршей. С натяжкой сюда же можно отнести и жертвы китайских привидений.

Акт воли. Иногда, все, что требуется - преднамеренное намерение вампира сделать из Этой жертвы себе подобного. Это может легко быть объединено с любым из других методов, или просто представлять сознательное усилие.

Процесс тоже может быть достаточно сложен и мучителен - Хэмбли, у которой вампиры творят друг лруга так, сравнивает создание потомка с родовыми муками.

Кровь вампира. Начатая Стокером, продолженная Райс и увековеченная Маскарадом, идея того, что для того, чтобы стать вампиром, надо попробовать его крови, хотя бы каплю, случайно попавшую в рот. Хотя этот принцип допускает случайность, вероятность этого очень мала. С другой стороны, это требует определенных действий и со стороны жертвы, делая ее своего рода соучастницей.

Типажи вампиров

Рассмотрим теперь внешний фенотип вампира, куда входит как внешний вид, так и набор наиболее характерных способностей. Большинство немедля вспомнит кланы "Маскарада", однако с моей точки зрения кланы писались не под вампиров, а под людей, которые будут их играть. Посмотрим под этим углом на кланы Камарильи - возможность играть кем-то еще появилась значительно позже, когда система стала менее психологичной и более ролевой.

Бруджа - панк, анархист и вообще крутой парень, в восприятии вампира упор сделан на внешнюю крутость и отчасти противостояние существующему порядку вещей. С литературной точки зрения это - вампир из "Ревенанта" или "Потерянных мальчишек".

Гангрел - его делали до того, как было принято решение писать и оборотней, и потому в его образе так много черт, упирающих на восприятие вампира как Зверя. Кроме того, он - специалист по выживанию, что накладывается на любимый многими приключенцами типаж "рейнджера" - как простого так и "техасского" (не забудем, кто обычно является шерифом).

Носферату - название указывает не на оригинальный румынский вариант, а на тип, описанный у Мурнау, уродливый образ мутанта, который наиболее близок к вампиру хтоническому еще и преимущественно подземным обитанием. С другой стороны, это образ отверженного, причем физическое уродство лишь подчеркивает психологическое одиночество.

Тореадор - отражает классический готический тип вампира по Райс, - упор делается именно на внешнюю эстетику образа, его красоту, аристократичность и чувство обаяния декаданса.

Малкавиан - классический американский псих/юродивый, местами приколист-скоморох, местами маньяк - роль дает возможность как хорошего оттяга, так и более серьезной, чем у других, психологической проработки.

Вентру - хорошее приложение мечты ребят, у которых есть сильное желание поиграть в крутого корпората, имеющего еще и клыки. Образ вампира-яппи, Это упор на сообщество и действия в рамках вампирской структуры, восприятие вампира как носителя Власти.

Тремере - место завязанного на мистике оккультиста или охотника до Тайного Знания, одержимого жаждой власти и воспринимающего вампира как существо, наделенное мистическими силами. Кроме этого, в названии клана есть "привет от Марка Рейн-Хагена," автора не только оригинальной концепции Вампиров, но и "Ars Magica", - системы, где и появился клан с таким названием.

Теперь о плохишах: Шабаш как Антитрибу представляет собой младых манчкинов на байках и с шотганами, которым не так важна трагедия, как важно "мы вампиры, кровь, пушки, кровь, байки, кровь, круто!". Что же до специальных кланов, то Ласомбра есть как бы воплощение Тени, апофеоз худших сторон гота и тех тенденций, которые играющий в Маскарад теоретически должен стремиться преодолеть, а Зимищи являют собой немного странную смесь классического вампира старостокеровского образца и полной "нечеловечности", на которую работает и их самое сложно транскрибируемое имя.

В Независимых Кланах проявлены наиболее типичные для среднего англо-американца расовые образы: арабы (сплошь убийцы-террористы с кинжалами в зубах), итальянцы (хитрые и изворотливые и странно любящие мам и сестер), массово вороватые цыгане (то, что у нас бы стало кавказцами) и, до кучи, радость поклонникам Говарда в лице Сетитов, сочетающих образ "черного жреца" и помесь гарлемских "афро-американцев" с "испаноязычными жителями Карибского бассейна".

Линии Крови с этой точки зрения достаточно разнородны и представляют собой как погоню за экзотикой (Киасид как нечто посредине меж вампирами и фэйри), так и попытки создать "внутренний монстрятник" (Гаргульи, Кровавые Братья) или новые типы плохишей, которые, несмотря на большую близость тому или иному типажу, не показаны в качестве РС (в первую очередь Самеди).

Так как наша цель все же несколько иная, попробуем сгруппировать типажи вампиров по-своему. Пока набор основных типажей спорен, но выходит так:

Вампир европейский стокеровский - классический относительно архаичный тип в плаще и с зубами, либо его спутница - классическая женщина-вамп с соответствующим бюстом. Из способностей отметим гипнотический взгляд, превращение в животных, характерных для региона (волкмышь) и некоторое управление погодой/ветрами, которое можно принять за телекинез. Очарование строится на сильной Харизме вне зависимости от типа внешности либо прямой стимуляции либидо.. Наиболее явные примеры - Дракула, фон Карштайны, Страд.

Вампир американский кинематографичный - мистические способности как правило сводятся просто к повышенной мощи, прыгучести и реакции. Другая особенность - практически мгновенное инициирование, в результате которого вампиром всерьез может стать даже недогрызенный до конца. Впрочем, и убивают его достаточно просто, в том числе любым деревом или (видел в одном из комедийных фильмов!!) крестом из двух "американских факов", не говоря уже о солнечном свете. Может маскироваться, но в своей истинной форме (принимается перед смертью, реже в гневе или на охоте) достаточно уродлив. Достаточно част там, где из вампира делают комедию или тупого противника Наиболее явные примеры - вампиры по Карпентеру или из "От заката до рассвета", отчасти Стригои и Бруджа (точнее, типаж вампира на байке).

Вампир модернизированный/социализированный - их сила, как и их слабость в том, что они более всего похожи на людей. С одной стороны, они наименее от них отличимы и наименее уязвимы для стандартных процедур, с другой - и паранормальных способностей у них гораздо меньше, чем у прочих. Обладают наиболее сильной социальной структурой или неплохо вписаны в человеческую.

Наиболее явные примеры - ранние вампиры типа Ратвена, "Блэйд" + еще несколько сюжетов, где речь шла об иной форме жизни, разводившей людей как скот. Сюда же - ДД-шные вампиры через "у" и отчасти Вентру.

Вампир готический - "Дитя Ночи". Существо конца века, в определенном смысле декадентствующее и как бы противопоставляющее себя дню. Набор способностей несколько отличен от классического и более направлен на незаметность, способность к перемещению и проникновению. Превращаются они чаще в тень или туман, летают, владеют телекинезом и часто - мозгобойными способностями не очаровывающего, а подчиняющего плана. Уязвимости достаточно сильны и связаны со светом.. Наиболее явные примеры - вампиры от Райс и Хэмбли, отчасти Тореадор.

Вампир неживой - своего рода порождение некромантии независимо от того, сам он себя так обналичил, или его укусили. Наиболее разложившаяся внешность, но, благодаря истокам, наиболее сильный мистический потенциал.

Впрочем, как правило и это имеет свою цену - на таких действует более народных средств чем обычно, и в определенном смысле он более всего близок своему предку-упырю. Наиболее явные примеры - Самеди, Некрархи и вампиры АДД.

Эта классификация сугубо предварительная, и если бы мне предложили написать свою, я отталкивался бы от преобладания в образе того или иного архетипа.

Основы психологии вампира Главное, что надо помнить в данном случае - вампиром становятся не с чистого листа, уже что-то из себя представляя, и присущие вампиру новые чувства и мотивации как бы накладывается на уже существующий психологический рисунок личности. Однако Собой с дополнительными способностями (как он возможно планировал ДО) человек уже не будет, - Маскарад есть во многом игра в то, насколько человек способен принять это Новое.

Что Новое? - навскидку я выделил бы несколько факторов, которые влияют на отличие ментальности вампира от ментальности человека. Они могут проявляться постепенно, но рано или поздно берут свое, и чем старше вампир, тем отдаленнее он от человека.

Долголетие. Оно отличается от долголетия эльфа, у которого ритм жизни изначально замедлен. Здесь же ритм меняется после Становления, и к осознанию бессмертия человек должен привыкнуть, точнее - свыкнуться с этим. У человека нет механизмов против психоэмоциональной перегрузки, вызванной грузом лет и бременем воспоминаний, и бег его жизни интенсивнее даже для бессмертного. Следствием этого является определенная склонность к депрессии и меланхолии. Однако в любом случае многие проблемы, волнующие людей кажутся куда менее значительными - бессмертие придает цинизма.

Архаичность. Как говорил Симон Исидро, в жизни вампира есть два этапа серьезной психологической ломки: первый - когда уходят все близкие тебе люди; второй - когда безнадежно меняется и уходит в Лету близкий тебе мир, психология и традиционный уклад. Не случайно в ВТМ РС все же играют неонатов, у которых мир еще не канул в небытие. Вампир может не страдать ностальгией или ее контролировать, но живет он по понятиям своего времени, и учитывать новое естественно тяжело. Собственно, именно потому общество вампиров, управляемое Древнейшими, будет более феодальным - стоящие во главе будут управлять им по привычкам своего времени.

Чувство избранности по отношению к людям. Вампиру есть с кем себя сравнить - в первую очередь с собой до Становления. Как оно будет развиваться в дальнейшем, конечно зависит от самого вампира и его прижизненных качеств, но в любом случае, несмотря на то что каждый вампир был когда-то человеком, у него есть основания воспринимать людей как что-то на ступеньку ниже. Выше и импульс, подстегивающий мысли о себе как Сверхчеловеке, которому в отношению меньших позволено все.

Голод. Выбора "пить или не пить" не стоит - вампир должен потреблять кровь, иначе помрет, да и сверхспособности обычно тоже связывают с количеством крови (не только в ВТМ). А это означает становление иной планки ценностей, в которой человеческая жизнь имеет куда меньшую цену (подобно тому, как человек конца ХХ века привык к большему уровню окружающего насилия, чем старшее поколение), и иное отношение к людям вообще. Древние, утратившие человечность, действительно отдалились от людей настолько, что воспринимают их не более чем как пищу и даже не испытывают при питании особенных эмоций - так же как человек ест котлету.

Паранойя. Рано или поздно вампир понимает, что люди не только котлеты на ножках, и что в принципе они могут Придти, когда ты окажешься не готов.

Ибо при всей крутости вампира есть моменты, когда он абсолютно уязвим (чаще всего на солнце). Готового к бою вампира завалить сложно, но постоянное ожидание подвоха стимулирует паранойю и недоверие, а у более взрослых на это накладывается и многовековыемногоходовые интриги Вместо заключения. Анализ составляющих образа вампира и причин его популярности.

Первое, что можно отметить, - интерес к вампиру проявляется в конкретные исторические периоды, связанные с концом века, чувством непонятного будущего и связанным с этим брожением умов. Это - романтизм начала 19 века, декаданс конца 19 - начала ХХ и современная нам готика. Такой период возникает на рубеже веков, в миг смены культур, когда появляется упоение эстетикой увядания и игр со смертью.

Затем, вампир оказался очень приятным противником. Во-первых, он очень кинематографичен. Во-вторых, с точки зрения законов жанра вампир представляет собой очень удачное сочетание набора сверхъестественных способностей и уязвимостей, делающих возможность его уничтожения реальной не только для группы сверхкрутых героев, но и для простых людей. В отличие от демона, при всех своих особенностях вампир вполне убиваем - надо только знать как или удачно выбрать время.

Кроме того, как было подмечено, вампир несет в себе персонификацию ряда фундаментальных страхов, набор этот очень удачен, и составляющие его элементы можно выделить.

Смерть - вампир не только причиняет смерть, но и находится за ее гранью. А поскольку человек всегда боится того что он не понимает или не может контролировать, живой мертвец, как некое противоречие естественному порядку вещей, воплощает собой страх неведомого, того что лежит За - как убить единожды уже убитого? Бледная и холодная кожа, мертвые глаза являются внешними проявлениями этого образа.

Болезнь - вампир часто связан с образом Мора, присутствие которого несет за собой эпидемию. Это связано и с тем, что большинство "охот на вампиров"

совпадали со вспышками эпидемий, и с тем, что его укус аналогичен инфекции (заражение, превращающее здорового человека в подобного ему), а "общение"

с ним сродни болезни как медленному постепенному угасанию вследствие истечения жизненных сил. А некоторые легенды говорят о том, что вампиризмом можно заразиться даже употребив мясо животного поеденного вампиром. Помимо этого, там, где вампир выглядит не как живой труп, он имеет достаточно больной или болезненный вид.

Другой образ вампира как метафоры болезни - импотенция, точнее, страх обессиливания, слабости, потери и истечения жизненных сил, средоточием которых во многих культурах была кровь.

Кстати, именно с образом вампира как метафоры болезни связано столь распространенное использование чеснока как средства уничтожения и отгона - в средние века чеснок был основным антисептиком, и считалось, что его регулярное употребление помогает не заразиться в случае эпидемии.

Ночь - подсознательный страх темноты как времени хищников. Ряд известных биологов (Г. Панченко) утверждают, что страх перед ночным хищником, особенно большой кошкой, заложен в сознании дневного животного, которым является человек, на генетическом уровне. К тому же в темноте все черно, а невидимый враг всегда страшнее - воображение смотрит в Зеркало Белого Дракона и рисует тебе то, чего боишься более всего на свете именно ты.

Ужас Неведомого вообще очень емкое понятие, отличающее готический ужастик от героического похода по монстрам.

Современный человек боится ночи и как времени эскалации насилия больших городов. Ночь играет и роль социальной изоляции, т. к. трудовое время ограничивается днем и ведущий ночной образ жизни вызывает подозрения. Но одновременно ночь, лунное небо и тишина притягательны и романтичны. Так складывается обаяние

Внешние проявления этого архетипа - противопоставление вампиров как детей ночи людям, живущим во Дне, то, против них так помогают огонь и свет, и красные глаза, светящиеся во тьме. Хотя есть интересная деталь - красное свечение есть признак существа изначально дневного, но вынужденно приспособившегося к ночному образу жизни (у изначально ночных цвет свечения зеленый)

Хищник - точнее Зверь, проявление чувства крови, ярости и инстинктов, которые обычный человек, считающий себя выше животного, стремится подавить (на ум отчего-то в связи с этим пришел Бойцовский Клуб). Этот образ проявляется в зооморфности вампира - его клыках, когтях, способностью контролировать животных (как правило, хищников или ведущих ночной образ жизни) или превращаться в них.

Со страхом хищника связан и страх жертвы охоты, и то, что вампир - существо, стоящее выше человека в продовольственной цепи. Таким образом он воплощает порожденный доктриной социал-дарвинизма страх того, что человек перестает быть высшей расой и на смену ему приходит нечто, питающееся ими так же, как люди едят свиней.

Секс - с самого начала легенда о вампире имела отчетливую сексуальную окраску, точнее, была воплощением сексуальной агрессии (вне зависимости от пола вампира) и нарушения запретов. Ранние упыри часто посещают живых любовников, продолжая дарить им близость, и во многих поверьях предрасположением к становлению вампиром была именно сексуальная распущенность. Популярность вампира в пуританской ("леди не двигаются"!)

Викторианской Англии была связана с тем, то вампир воплотил запретные аспекты человеческой чувственности, жажду нечеловеческого наслаждения, образ обладания без остатка, "любви до смерти". Процесс пития крови из жертвы часто описывается как удовольствие сравнимое с оргазмом или даже превосходящее его, и почти всегда, когда процесс пития крови уже начался, жертва не в силах сопротивляться. Вампир заменил Дьявола-демона-суккуба в образе демонического любовника из иного мира, дарующего неземное наслаждение, за которое надо платить жизнью.

Отчасти можно выделить и Зло. Вампир - воплощенный пример существа, живущего за счет других. Для общечеловеческой морали, которая как мне представляется, все-таки строится на альтруизме (человек генетически не одиночка, а общественное животное), вампир есть наиболее четкий образ существа, которое не может существовать самостоятельно и функционирует только за счет высасывания жизни из окружающей среды.

Двойник или Тень - из всех монстров современной мифологии вампир наиболее похож на человека, ибо при жизни являлся им. Он сохраняет человеческую внешность, что позволяет ему маскироваться. Их общество - своего рода Тень или отражение нашего, война с ними наиболее остра, усугубленная феноменом вампирского отрицательного обаяния. Отсутствие тени вампира или его неотражение в зеркале - тоже одно из внешних проявлений данного архетипа, равно как и невозможность пересекать текущую воду.

Он монстр большого города и наиболее социализирован, влит в наше существование Борьба с ними не менее остра чем борьба двух близкородственных видов за один ареал. Не война с чужаками, а война гражданская, отличающаяся большими проблемами и большей напряженностью.

Укус и трансформация - словно аналог предательства, в результате которого друг становится врагом, а враг может до определенного времени быть неведом.

Вампир олицетворяет нашу собственную темную сторону, он словно темное зеркало, в которое мы можем смотреться и видеть там Того Себя, Каким Ты Никогда Не Будешь. Он не НЕчеловек, а АНТИчеловек, отсюда и острота противостояния. Борясь с ними, мы боремся с этим в себе, лишний раз вспоминая, что самый страшный монстр этого мира - человек. В общем, еще раз перефразирую авторов Маскарада: играя в нежить, мы лучше понимаем суть Человеческого внутри себя.

К. В. Асмолов (Makkawity)

2013-11-11 01:14:57

Наверх