Автор :
Жанр : фэнтази

Николай БАСОВ

ЛОТАР - УСТРАНИТЕЛЬ ЗЛА 1-3

КОЖАНЫЕ КАПЮШОНЫ

УСТРАНИТЕЛЬ ЗЛА

ВЫКУП

ЛОТАР - МИРОТВОРЕЦ

Николай БАСОВ

КОЖАНЫЕ КАПЮШОНЫ

ЛОТАР - УСТРАНИТЕЛЬ ЗЛА - 1

ГЛАВА 1

Лотар Желтоголовый, драконий оборотень, прозванный Миротворцем, посмотрел серьезными серыми глазами на кипу бумаг, рукописей, отчетов, графиков и планов, которые лежали перед ним на огромном столе, и вздохнул. Ему не хотелось этим заниматься, но он был тут главным, самым главным, и все стремились узнать его мнение. Он поднял голову и оглядел людей, стоявших перед ним.

Джимескин, бывший банкир, а ныне казначей и хранитель Малой печати, который считал все расходы и утверждал сметы. Слава Кроссу, он взял на себя хотя бы препирательства с подрядчиками по поводу цен за камень, цемент, древесину, гвозди, канаты, рабочую силу и многое другое.

Перспектос, архитектор, - худой, подвижный человек, желчный и крикливый. Он появился как-то вместе с Шивеком и заявил, что мечтой всей его жизни было строительство целого города, а точнее - столицы нового, прекрасного и свободного государства, в котором умеют ценить искусства, в особенности архитектуру, знания и красоту. Он-то и стал строить город, который безо всяких на то причин, по мнению Лотара, стали величать Лотарией, а чуть позже придумали для него герб, кучу привилегий и всего прочего, в чем Лотар уже не очень разбирался.

Но самое удивительное - все окрестные князья и бароны, которым, казалось бы, следовало в первую очередь потребовать ответа у пришельцев, на каком основании они отхватили огромный кус прекрасной и чистой лесной земли и принялись строить свои заставы, деревни и даже столицу, - не предприняли никаких враждебных действий, а многие даже выразили удовлетворение таким соседством. Лотар даже оглянуться не успел, как к нему понаехало множество посольств, и он теперь чуть не половину своего времени должен был тратить на разрешение не только своих проблем, но и трудностей соседних княжеств и городов, чтобы, как говорил Шивилек, не упустить важнейшей информации.

Никакой особой информации Лотар из этих чисто человеческих дрязг все равно не получал, но целиком перевалить всю дипломатию и внешнюю политику на бывшего адъюнкта философии, а ныне премьер-министра Лотарии - уже не столицы, а целого государства с немалыми доходами, невероятным числом новых людей и очень высоким авторитетом на континенте, - все-таки не решался. Тем более что без Шивилека, строгого, почти всегда чем-то недовольного, ворчливого и нахмуренного, действительно бывало трудновато. Как-то Сухмет сказал, что плохое настроение премьера проистекает от дурного кровообращения и ему нужно пить что-нибудь с цикорием. Поэтому Лотар распорядился: как только мэтр Шивилек появляется в его кабинете, вручать ему кружку с крепчайшим отваром. По этой ли причине или по какой другой, но в кабинете премьер оттаивал и захаживал, даже когда и не был особенно нужен. Вот как, например, сейчас.

Тут же находился и инженер Вафраш - румяный, очень спокойный, уравновешенный, довольный жизнью, отец кучи разновозрастных ребятишек. Он взял на себя все проблемы по строительству оборонительных сооружений, прокладке водопровода, канализации, дорог, управлению всеми подрядчиками и множество других мелочей. Он очень нравился Лотару, и его-то Желтоголовый был согласен выслушивать всегда, когда инженеру это было нужно.

Лотар постепенно становился зрелым государственным мужем. Он достиг определенного уровня понимания жизни и людей, научился ценить по достоинству даже тех из них, кто, подобно Шивилеку или Джимескину, не радовал его при близком общении. И терпеливо следил за общим ходом вещей.

Город строится вокруг его некогда скромного домика, обнесенного частоколом, - так тому и быть. Стали переселяться "под его руку", как говаривал Шивилек, люди, ищущие спокойствия, защиты и возможности честно работать, - пусть переселяются. Устроилась как-то вокруг его города некая страна - значит, пусть будет.

Эта способность со многим соглашаться поначалу испугала Сухмета, который решил, что Лотар стал-де перерождаться в пацифиста. Но потом, невзирая на протесты управленцев, Желтоголовый отправился на несколько очень серьезных дел, за два месяца убрал из этого мира трех весьма злобных демонов. И восточник успокоился.

Правда, Лотар подозревал, что Джимескин привел Сухмету главный аргумент, чтобы старик случайно или намеренно не мешал в устройстве новой блистательной державы, - от всех их затей капиталец господина только прирастал, и в последние годы как никогда ощутимо.

Функции главнокомандующего исполнять оказалось некому, но армия как таковая Лотарии была и не нужна. Убедительнее всех кордонов на дорогах, застав на границах, рогаток на мостах ее охраняла слава Непобедимого Желтоголового и всесокрушающее преимущество, которое в двух-трех стычках продемонстрировали всему свету бойцы Белого Ордена. Его главой считался, конечно, сам Лотар, но всеми делами занимался Стак КамЛут, недавно получивший титул Командора Белого Ордена, - отменный боец и лучший после Желтоголового охотник на демонов, слава которого росла.

С этим Лотар тоже примирился легко, хотя каждый раз, когда кто-то из его орденцев решал, принимать или нет ему очередной заказ, он разузнавал все подробности и даже подстраховывал ребят, частенько отправляя с ними Сухмета.

Старик - вот кто был действительно незаменимым. Одно время ему так доставалось, что он даже предложил Лотару вызвать в помощь Илисара. Но Лотар лишь посоветовал ему потренироваться как следует и поднять энергетику до необходимого уровня, с чем Сухмет поневоле и согласился.

Немало дел досталось и на долю Рубоса. Он должен был мотаться, как челнок, между Мирамом, князем-соправителем которого являлся, и Лотарией. От полного истощения его спасло железное здоровье, быстро налаженная между двумя столицами прямая как стрела, очень хорошая мощеная дорога да относительно небольшое расстояние - за три дня хороший всадник вполне мог его одолеть. Со временем ему стало полегче: старшая дочь вышла замуж на Крамиса, капитана Мирамской стражи, и часть дел с полным на то основанием легла на плечи этого очень разумного и преданного юноши... Впрочем, уже не юноши - теперь Крамису было сорок с небольшим.

Лотар снова обвел глазами присутствующих. В темном углу зашевелился Стак. Он не столько рассматривал оттуда чертежи, сколько пытался интуитивно постигнуть все представленные проекты, чтобы дать наилучший совет. Кажется, он принял решение.

- Ну, что скажешь? - спросил его Лотар. Стак, чем-то неуловимо похожий на молодого Рубоса, подошел к столу. Уверенно вытащил третий лист снизу и расстелил его поверх остальных:

- Вот такой стадион будет лучшим для Белого Ордена и для остальных. Здесь, - он обвел место в северо-западной стороне, где некогда был выгон, а теперь раскинулась большая мощеная площадь, - мы организуем тренировочный зал для орденцев. Тут, - показал место южнее детинца, - будет заниматься Фехтовальная академия. А посередине - казармы, стрельбище и конюшни. Мне кажется...

- Это неразумно! - горячо заговорил Перспектос. - Между академией и Орденом не такая великая разница, они отлично устроятся под одной крышей...

Но дальше Лотар уже не слушал его, он отвлекся. Он вспомнил, как с первыми ребятами из Фехтовальной академии занимался в лесу, и странная печаль по ушедшим лучшим дням сжала его сердце. Но он взял себя в руки, тряхнул головой и сосредоточился на споре. Тем более что слово опять взял Стак:

- Хорошо, отвечаю на твой вопрос, Перс. Фехтовальная академия отличается от Ордена так же, как приходская школа отличается от монастыря. Ежегодно в академию приходит до полусотни ребят и девчушек, которые хотят научиться драться лучше, чем обычный человек. Через пару лет они уходят и становятся обычными людьми, только отчетливей понимают, что такое честь, и умеют защищать себя и своих родных. Все. А Орден - всего сорок душ со мной вместе, и это бойцы, которые профессионально будут служить нашему городу и делу Учителя всю жизнь. В них вложена уйма сил, труда и денег, и я не дам тебе смешивать воедино всех людей, которые в этом городе носят мечи, потому что это разные люди и разные мечи. Понимаешь?

Лотар посмотрел на Стака. Его спокойный, ровный голос, убежденность и ясность видения мира говорили об отменной школе и "руке" Сухмета. И ведь другие орденцы такие же.

Жаль, он в последнее время мало времени может уделять этим ребятам, но... Кто будет заниматься городом?

В который раз Лотар Желтоголовый подумал было, что нужно бросить это ставшее слишком шумным и людным место, удрать в лес, построить новый дом... Нет, там получится то же самое. К тому же, по восточной идеологии, к которой он, собственно, не принадлежит, но считает правильной, следует пройти свой путь, вот он и старается, идет... Слушает спорящих.

- Нет, ты не понимаешь, Стак, - снова заговорил Перспектос. - Город - это не только фехтовальный клуб и не плац для разминки твоих меченосцев. Сейчас в городе живет более десяти тысяч человек, мы знаем мировые столицы, которые начинали с меньшего, например Лондиний. Размеченного и подготовленного места пока нет. А ты оттяпываешь у меня территорию, на которой я могу выстроить прекрасные жилища...

- Ты можешь разметить новое место и строить в стороне что угодно. Жилища прекрасно расположатся и в стороне от замка, а Орден - нет.

- Но ведь вас не будет больше, чем сейчас. Ты сам неделю назад говорил, что мало кто выдерживает тренировки...

- Сколько бы нас ни было, тесноты строений для Ордена я не допущу. Тем более что тебе захотелось...

Внезапно холодная волна окатила Лотара с головы до ног. Он вскочил, автоматически поднял руку к правому плечу, где должен находиться Гвинед. Меча, конечно, не было, но по отрешенности и устойчивому вниманию, которые появились у него в сознании, Лотар понял: он готов.

Для чего? К чему? Что заставило его вскочить?

- Тихо, - прозвучали в его голове слова Сухмета, - не спеши, пока еще можно не торопиться.

- Что это? - так же мысленно спросил Лотар восточника.

- Не знаю, как ты это почувствовал, я только что получил сигнал от своей тревожной системы: очень сильное демоническое существо пересекло границу нашего государства на западе-юго-западе. Это необычное существо, я даже не вводил данных о нем в свою систему распознавания.

- Кто это?

- Киноз, крылатый охотник на путников.

Лотар набрал побольше воздуха в легкие и провел рукой по глазам, стирая застилавшую делена Потом громко сказал, обращаясь по-прежнему к Сухмету:

- Нет, колокольчик предупредил об очень близкой опасности - где-то в пределах города, может быть, даже в пределах терема.

- Тогда это не магимат, - ответил Сухмет. - Хотя, если применена очень хорошая маскировочная магия... Не знаю, слишком много вариантов.

Лотар пожал плечами и оглядел всех собравшихся. Как бы он ни уважал достоинства каждого из них в отдельности и всех вместе, теперь они ему мешали. Все, кроме Стака.

- Я сожалею, господа. - Лотар вежливо, но твердо указал ладонью на дверь из зала. - Возникли непредвиденные обстоятельства.

Все, кроме Стака, поднялись и отправились к выходу, переговариваясь на ходу. Лотар тоже встал, подошел к широкому окну. Теперь он отчетливо слышал это звяканье. Он прочертил взглядом невидимую линию по соседним крышам. Звяканье переросло в тихий звон, когда он посмотрел на юг, где почти уже построили здание ратуши. Он повернулся к Стаку:

- Не сочти за труд, принеси мою полетную перевязь и оружие. Я не хочу терять из виду...

Задняя дверь, ведущая в покои Лотара, распахнулась, оттуда появился Сухмет. Он тащил ворох ремней, щитков и Гвинед с Акифом - оба Лотарова меча. Все приспособленное для той формы тела, которую Желтоголовый давно стал считать наилучшей для полета.

- Это моя привилегия, господин мой, я ее никому не собираюсь уступать.

- Никто не спорит, - ответил Лотар, скидывая слишком тесную куртку.

Мышцы на груди уже наливались силой, руки перетекали в плавные формы крыльев. Лотар поморщился. Даже за четверть века практики он так и не сумел привыкнуть к боли, которая появляется при трансмутациях. А жаль, вот было бы здорово одолеть эту напасть, научиться блокировать болевые центры, когда приступы достигают пика!

Лотар подхватил перевязи, пристроил на себе. Сухмет уже увязывал щитки. Как всегда, в самый раз - не туго и не слишком слабо. И как он умудряется?

- Вот он, - вдруг произнес Стак.

Лотар шагнул к окну. Прямо над крышей ратуши, почти вровень с их окном, парила странная, полупрозрачная даже для магического зрения фигура. Сухмет тоже впился в нее глазами.

- Крылатый человек. Это не демон, хотя и магимат, конечно. Только ему крылья вместо рук выращивали с самого детства. Поэтому мои сигнальные системы и не сработали. Не удивлюсь, если это даже эрк...

Лотар был готов. Он отодвинул подоконник с частью стены, которые давным-давно были сделаны убирающимися для удобства странного хозяина этого дома. Посмотрел на Сухмета, чуть прищурившись, - и восточнику показалось, что обычно мягкие глаза его господина вдруг блеснули огнем боевой ярости.

- Нужно выяснить: кто он такой, откуда?.. И чего ради заявился в мой город?

ГЛАВА 2

Город сверху выглядел чистеньким, ухоженным, словно на планах Перспектоса. Не было видно ни грязи, ни строительного мусора, ни беспорядка... Аккуратные дома, площади, терема, оборонительные башни и стены, речная пристань со складами и неизменными крановыми устройствами, десяток плашкоутов, на которых по этой. части реки возили грузы, широкий дугообразный мост, остатки давнего частокола и очень ровные даже возле самой реки улицы.

В Заречье, где только что свели лес и открылась похожая на лысину поверхность, шло строительство храма Кроссу, главному покровителю страны, чьим именем Лотар и хотел назвать город. Но Кросс оказался не очень понятным для этих мест божеством, вот пройдет немного времени, решил Лотар, придет жизнь в норму, тогда люди поймут, что зря отказались от этого названия...

Он усмехнулся, поймав себя на том, что все время говорит "город", а не Лотария. Лотар почему-то не мог называть это скопление домов и людей, с их жизнями, надеждами, судьбами, своим именем. Это казалось несправедливым.

Некоторые строители задрали головы, приставив ладони козырьком ко лбу, чтобы глаза не слепило яркое июльское солнце. Лотар сообразил, в чем дело, и попытался быстро, как только мог, накинуть на себя мантию невидимости. Это колдовство он отработал до совершенства и исполнял почти механически, однако сегодня провозился довольно долго, и его заметили.

Люди уже попривыкли к своему князю, и все чаще даже не поворачивались, когда он представал перед ними то крылатым, то просто трансмутированным монстром. Скорее всего, они примирились с этим, сообразив, что необычные качества их государя обещают им дополнительную безопасность.

Сложнее было с детьми. Лотар так и не отвык тренироваться на лесных полянках, и ребятишки затевали настоящую охоту на него, стараясь поймать во время тренировок с мутированными частями тела и коснуться хоть краешка перепончатого крыла или выращенных на ногах роговых, как у богомола, лезвий для секущих ударов.

Но сейчас ни строители, ни их жены, ни тем более привыкшие к нему дети, которых с каждым месяцем в городе становилось все больше, не заботили Лотара. Плохо было то, что он вспугнул эрка.

Летающий человек понял, что его преследуют, и сорвался с края высокого амбара, где сидел, разглядывая терем Лотара. Его крылья, в отличие от крыльев Желтоголового, были устроены как у птицы - с перьями и длинными, красивыми, гибкими закрылками. Эти закрылки позволяли ему развить ошеломительную скорость. Как Желтоголовый ни старался, ему оставалось только измерять взглядом увеличивающееся между ними с каждым взмахом крыльев незнакомца расстояние да скрипеть зубами от досады.

Преимущество противника было так велико, что Лотар отказался от преследования уже через десяток миль, а попытался только набросить на эрка сеть магического слежения. Сделать это тоже оказалось непросто. Сеть, которая до сих пор позволяла ему выслеживать зверя, птицу, человека, растения и даже читать иные мысли или эмоции, соскальзывала с пернатого, как с утки скатывается вода во время редкого дождичка. В который раз Лотар пожалел, что не уделял занятиям практической магией должного времени. Но жалей не жалей, а сейчас Лотару оставалось только повторять и повторять свои попытки с упорством воина.

Эрк окончательно исчез из поля слежения через два часа. Теперь Лотар вообще ничего не чувствовал впереди, только пустоту Понятно, почему магические сторожевые устройства Сухмета, расставленные по всему периметру Лотарова княжества, не отреагировали на эрка. Поистине удивительно только, как вовремя сработали колокольчики, хотя их сигнал и прозвучал слабо. К тому же Лотар не мог припомнить, чтобы сигнал об опасности в первый раз прозвучал, когда противник подкрался так близко.

Лотар сбавил темп и снова осмотрелся на пределе своих магических способностей. Похоже, что пернатый эрк, почувствовав, что оторвался от преследования, рванул в другую сторону. Было бы вполне логично убегать не туда, где раскинул лагерь, а в противоположном направлении. Кроме того, Лотар ничего не знал об умении эрков воевать. Судя по всему, он был не очень лихим воякой, но их могло оказаться много. С таким умением маскироваться они могли размазаться под любым большим деревом, используя его естественную ауру как маскировочную сеть, и напасть абсолютно неожиданно. А с этими крыльями...

В который раз Лотар подумал, что нужно придумать и отработать что-нибудь по-настоящему эффективное для боя в воздухе. Однажды ему удалось выйти из очень трудной ситуации, потому что он вырастил себе из груди третью руку, но отращивание новых костей оказалось делом мучительным, к тому же новая рука действовала совсем не так хорошо, как природные конечности, и пришлось от этой идеи отказаться. Хотя, может, и зря. Если как следует привыкнуть...

Лес под ним стал густым, темным и на удивление высоким. Под этими деревьями могли скрываться любые неожиданности. Лотар прошелся над небольшой полянкой, образованной вокруг широкого ручья, и подумал, что нужно бы сюда прийти после завершения всех этих неприятностей. Хотелось разведать, что тут и как. Кажется, он никогда тут не был... Он во многих местах не бывал, хотя эти земли теперь находились под его управлением. Так что бродить и разведывать ему теперь предстояло немало.

Он набрал высоту и полетел на юго-запад - примерно в том направлении, откуда Сухмет получил еще один сигнал. Раз ничего не вышло с эрком, хоть второй сигнал надо проверить. Не зря же махать крыльями в такую даль. Он еще раз осмотрелся.

Место было безлюдным. Лишь несколько тропок, по которым даже крупной лошади было трудно пройти - настолько плотно росли тут кусты и деревья, - пробивались через этот лес. Впереди уже показались светлые скалы, начало Клевинских гор - естественная граница его владений.

Он поднялся очень высоко, так высоко, что стал даже замерзать, несмотря на энергичные махи крыльями, которые в разреженном воздухе стали замедленными и требовали больше сил. Зато воздух тут был прозрачным и чистым, слегка похожим по вкусу на воду из лесного ручья.

Чуть в стороне он заметил дымок от костров. До него было миль двадцать. Далеко, пожалуй, это не то, что он ищет. Это могла быть одна из тех деревень, где он еще не успел побывать. Люди действительно очень быстро перебирались в границы Лотаровых владений. Да, дымок был деловитым, скорее всего, из кухонного очага...

В окрестных скалах в изобилии водилась живность - кабаны, косули, даже очень редкие горные олени, о которых на южном побережье мечтают как о величайшем охотничьем трофее. "Нужно будет посоветоваться с Рубосом и не очень заселять это место, иначе они все уйдут, и будет жалко", - решил Лотар. А место в самом деле превосходное.

Вот только произойти здесь могло все что угодно... Откуда тревога? Лотар даже круг в воздухе прочертил, стараясь сориентироваться. Так и есть. Что-то, чего он сразу не заметил, потому что его заслоняла недавняя смерть какого-то зверя... Лотар скользнул вниз. Теперь высота только мешала; притяжение неба, как это называлось в одной книге, слишком отвлекало магические силы, чтобы сразу разобраться в происходящем.

Тихо, почти крадучись, он пролетел еще миль пять. И вдруг оказался перед огромной скалой - настоящим каменным столбом высотой чуть не в триста футов. Он возвышался над небольшой речушкой с невысокими и редкими деревцами по берегам. В основном это были дикие вишни. "Вот бы попасть сюда в пору их цветения", - подумал. Лотар. Вдоль берега вела удачно проложенная тропинка.

Странно, кто мог ее тут проложить? Лотар проследил ее дальше на юг и понял, что она вела через один из самых удобных и безопасных перевалов, отделяющих его владения от Задорского нагорья. А за нагорьем находилась центральная часть мира, где сходились все четыре континента, куда вели все дороги, даже морские, потому что до моря оттуда было недалеко. Итак, на взгляд нормального человека, все было тихо...

Но поблизости будоражил запах крови и смерти, и всеми своими магическими чувствами Лотар не находил тут спокойствия. Что-то еще помимо убийства привлекло его внимание. Лотар думал об этом, планируя к плоской, как стол, верхушке скалы.

Он опустился на острые камни, неловко ударив крылом по кусту горного бересклета. Его листья протестующе зашумели, Лотар попытался успокоить куст, вытянул к нему крылья и...

Существо сидело на соседнем, чуть более низком пике скалы, едва ли в трехстах футах от того места, где опустился Лотар. Так что видно его было отлично.

Это был чудовищный зверь, немного напоминающий человека, - с короткими, сильными ногами, мускулистыми руками, плоской, поросшей рыжей шерстью головой и тупой мордой. Его голая кожа отливала влажным блеском. Когда он заворочался, Лотар увидел за его спиной мощные, кожистые, раза в три больше Лотаровых крылья, которые росли из лопаток.

Чудовище подняло одну руку с куском сочащегося кровью мяса, оторванного от крупа только что убитой лани. Пальцев на руках было четыре, их украшали острые, как лезвия восточных мечей, когти. Довольно заурчав, зверь запихнул мясо в пасть и потянулся за следующим куском.

Киноз, летающий демон, охотник на путников, быстрый и неутомимый. Лотар как-то видел рисунок в одной восточной книге и хорошо запомнил выразительное изображение. Ошибиться он не мог. И Сухмет, скорее всего, именно от Киноза получил тот странный сигнал.

Но что делал Киноз так далеко на западе, за кем он последовал сюда? И почему ему пришлось охотиться за ланью и жрать ее сырой? Ведь Кинозы, как объясняла та книга, практически не приспособлены для самостоятельной жизни. Деспоты на востоке держат их во дворцах, обслуживают их специально обученные слуги, а об их избалованности рассказывают сказки. Что же заставило это чудище примириться с неудобствами и оказаться в такой глуши?

Вдруг тихий перестук камешков послышался снизу Прячась за кустом, Желтоголовый перегнулся через край скалы и глубоко внизу под собой между деревьями увидел человека. Он тащил небольшую тележку на колесиках, которая бодро подпрыгивала на неровностях дороги. На спине человека весело болталась фойская косичка, а в его ауре было что-то удивительно знакомое. Лотар быстро спрятался за край скалы, ему хотелось подумать, прежде чем действовать. Но на обдумывание не было времени.

Чудовищный Киноз взревел, отшвырнул остатки недоеденной лани, вскочил на ноги, развернул крылья... Лотар еще раз поразился их размаху и силе - с такими крыльями Киноз мог путешествовать на немыслимые расстояния.

А потом охотник на путников вытянул вперед отлично приспособленные для убийства руки и шагнул к краю. Человек закружился на месте, оценивая опасность, увидел Киноза и выхватил странно изогнутый фойский меч, но он показался жалким веером против такого противника. И тогда Лотар понял, что, если он не вмешается, жизнь путника оборвется прямо на этом месте, и очень скоро.

Он вытащил Гвинед и постарался быстро уменьшить длину крыльев до минимума, чтобы только не падать камнем вниз, но все-таки иметь возможность наносить удары.

ГЛАВА 3

Пока Киноз плотоядно рассматривал свою жертву, Лотар осторожно коснулся его горячей, злобной ауры. Определенно это был демон. Но демон особого склада. Он хотел не только убивать, он хотел властвовать над людьми, хотел, чтобы они ему служили. И что самое отвратительное, он считал, что так и должно быть - по праву сильного, жестокого и не приспособленного жить без помощи.

Но это было сейчас не самым главным. Важнее было то, что Лотар вдруг нашел точку уязвимости на теле чудовища - сзади, в основании черепа. Совсем небольшая точка, не больше монетки. Она на удивление напоминала тот провал в мускулах, который есть на загривке быков, куда опытные мясники наносят небрежный, но смертельный удар легкого стилета.

Тогда Лотар выставил на левом ножном щитке острый шип, который использовал очень редко, и зафиксировал его, чтобы он не болтался и не поранил его собственные ноги. Это оружие могло скоро пригодиться.

Киноз взревел и ударил себя в грудь мощными кулаками. Громкое эхо прокатилось по долине речушки, грудь отозвалась не хуже иного барабана.

К чести человека внизу, он не испугался, а стал что-то быстро выпутывать из складок своего огромного фойского халата. Но в его движениях все же была заметна паника. И тогда Лотар решился. Более удобного момента могло и не представиться.

Едва Киноз только вознамерился спикировать на жертву, как Лотар разбежался и понесся на своего противника, яростно набирая скорость, чтобы демоническое существо не успело подготовиться к неожиданной атаке.

Киноз поднял голову и повернул ее, а Лотар уже двумя ногами, выброшенными вперед, ударил его по отвратительной морде и шее. Удар в шею, впрочем, оказался неудачным: нога скользнула и врезалась в грудь чудовища. Лотару показалось, что он врезался в скалу, - настолько мощным и сильным оказался торс Киноза... А вот от удара в морду голова чудища дернулась назад, он коротко проревел, из носа его показалась темная нечеловеческая кровь.

Потом чудище соскользнуло вниз, но ненадолго. Полагая, вероятно, что новый противник весьма опасен, он снова поднялся на скалу, медленно взмахивая крыльями. Киноз был очень силен, к тому же привык пренебрегать любым противником. Это Лотар и решил использовать, если уж не удалось сразу нанести ему чувствительных ран.

Киноз что-то проревел. В его голосе Лотару почудилась человеческая речь, но он не стал задумываться, на каком языке могло говорить чудовище. Он просто перехватил Гвинед левой рукой и взмахнул, разогревая кисть и плечо.

Крыло так замедляло движения, что оставалось только надеяться на чудо. Или на явную ошибку Киноза. Но на это надежда была невелика.

А потому Желтоголовый просто шагнул вперед и нанес удар, потом еще. Киноз отшатнулся назад, сохраняя дистанцию недосягаемости. Лотар оттолкнулся от скалы, оперся о воздух правым крылом, пролетел ярдов пять, взмахнул левым.

Киноз все еще раздумывал. Он смотрел на противника внизу "Если он просто удерет, - решил Лотар, - я его догнать не успею. А изменять крылья для погони, оставаясь не подготовленным для боя, очень опасно".

Очень осторожно, почти незаметно, Желтоголовый коснулся правой рукой небольшого мешочка на спине и повернулся боком к противнику. Теперь в ней блестело полдюжины небольших сурикенов - таких, которые можно метать практически одним движением кисти. Он выпустил их веером в Киноза, которому давно не случалось видеть такое оружие.

Два сурикена впились в грудь чудовища, один пробил крыло за спиной и засел яркой блесткой в кости, а три ушли куда-то в сторону. Но Лотар и не надеялся, что все попадут в цель.

Киноз взревел и бросился вперед, его ярость взяла верх над осторожностью. Это было очень хорошо.

Лотар встретил его тремя ударами меча. Гвинед сухо звякнул о череп чудовища и рассек кожу, воткнувшись в плечо, а второй раз он задел, кажется, выставленную вперед руку. И все-таки сила ударов была недостаточной, чтобы остановить атаку.

Лотар и оглянуться не успел, как руки Киноза сжали его грудь и одну руку... К сожалению, левую, где находился Гвинед. Потом демон напрягся...

У Желтоголового потемнело в глазах. Он попытался выскользнуть вниз - но куда там! Это было так же невозможно, как выбраться из-под камнепада. Тогда он попробовал достать демона локтем правой, но это тоже не особенно получалось, потому что крыло не дотягивалось до важных центров противника, а молотить в эту броню мускулов на боку и слабеть от ударов было и вовсе бессмысленно.

Тогда Лотар попытался двинуть Киноза головой, но голова его достала только до груди, и они как-то так закрутились в воздухе, что сильного удара по-прежнему не получалось. Киноз держал обмякшего Лотара в воздухе без малейшего труда. Сам Желтоголовый даже и не пытался махать крыльями, но земля ближе не становились. Они, пожалуй, даже поднимались.

Вдруг снизу послышались хлопки, и Киноз с воем, в котором смешалась боль и разочарование, отпустил Лотара. Он провернулся на месте так, что Желтоголовый отлетел от него футов на двадцать.

Путник стоял, выставив странным образом довольно длинный стержень с большим желтым набалдашником на конце, и прицеливался в Киноза. Потом его посох дернулся, раздался хлопок, и на крыле охотника на путников расцвела вспышка света, брызнули капельки крови.

Еще две неглубокие, но широкие раны Лотар заметил на спине монстра. Вероятно, они были очень болезненными, потому что желтая штука в руках фоя вырывала из мускулов здоровые куски размером с Лотаров кулак. Даже для такого мощного зверя, как Киноз, это, должно быть, серьезная травма.

Тогда Лотар бросился вперед, чтобы добить противника. Но его Гвинед так и не дошел до цели. Сзади звякнула тетива, и Желтоголовый с отвращением почувствовал тупой удар в правое плечо, чуть ниже дельтовидной мышцы. Он скосил глаза. Это была арбалетная стрела. Он повернулся в воздухе, почти как Киноз.

Эрк стоял на вершине той скалы, откуда Лотар атаковал Киноза, и целился в Желтоголового из маленького разборного арбалетика. От стрелы, которая лежала на тетиве, исходила густая маслянистая вонь отравленной магии.

"Если такую же отравленную стрелу он воткнул мне в спину, у меня в запасе считанные секунды", - решил Лотар и бросился вперед.

Тетива сухо звякнула, Лотар ушел от стрелы, отравленной до такой степени, что она оставляла в воздухе желтый, рассыпающийся искрами след. Взмахнул Гвинедом, чтобы рассечь противника боковым ударом, который при выращенных крыльях получался у него чуть лучше, чем прямые удары, но...

Киноз буквально снял Лотара в атаке. Сила и скорость, с которыми он двигался в воздухе, просто поражала. Желтоголовый попытался развернуться, чтобы долбануть ногой, но и этого не получилось. Киноз перехватил вдобавок еще и его левую ногу и немного развернулся, стараясь не попасть под очередной выстрел эрка.

Тот все понял и стал торопливо натягивать тетиву. "Похоже, времени у меня еще меньше, чем я предполагал", - решил Лотар. Он стиснул зубы, собираясь с силами, и ударил Киноза ногой с шипастым щитком по махательным мышцам. Потом еще и еще раз.

Глаза монстра остекленели, зрачки дрогнули. Боль, должно быть, была оглушающей. Тогда он ударил Лотара сложенной левой рукой, выставив все свои чудовищные, длиной в пять - семь дюймов когти вперед наподобие секущего кастета.

Лотару удалось встретить этот удар щитком на левом предплечье, а потом он почти сразу подтянулся к Кинозу, на миг ощутив его отвратительное, гнилостное дыхание, и ударил ногой с шипом через плечо в затылок. Он и сам не думал, что сумеет так бить. И это его, похоже, спасло. Потому что следующая стрела просвистела в дюйме от его головы.

Эрк яростно взревел, соскочил со скалы и ринулся к нему Лотар всей своей незащищенной спиной чувствовал это приближение, понимая, что следующий выстрел будет уже в упор. Попытался освободить руку с Гвинедом, взмахнул...

Снова раздался хлопок снизу, эрк вскрикнул от боли. Лотар подивился меткости и хладнокровию человека внизу. По его предположениям, тот уже должен был без оглядки улепетывать, забыв и про Лотара, и про своих врагов. Но парень сделал правильный выбор, и за это Лотар решил сказать ему спасибо... Как-нибудь потом.

А пока он боднул головной пластиной Киноза в лоб и почти сразу ударил его шипастым щитком в основание черепа, стараясь попасть в обнаруженную точку уязвимости. Это дало результат. Киноз ослабел. Он выпустил Лотара и поскорее отпрянул назад, чтобы не попасть под его меч. Лотар повернулся на месте, как юла.

Эрк находился на расстоянии двух саженей, не больше. Его арбалет был уже готов к выстрелу... Скоба ушла вниз, тетива сорвалась с крючка, стрела заскользила вперед... А маленькие, как у карлика, кисти, выращенные на локтевом сгибе его мощных пернатых крыльев, уже дернулись от отдачи тугой арбалетной тетивы...

Лотар заскрипел зубами от напряжения, подняв скорость восприятия и движений до предела, и выставил вперед меч, повернутый плоскостью. В последний момент Гвинед защитил его: острие стрелы, сочащееся ядом и смертью, ударившись о светлую сталь, раскололось, и стрела ушла вверх.

А Гвинед, дрогнув от этого щелчка, описал, как Лотар и примерялся, плавную кривую над их головами и с хрустом, от которого даже у Желтоголового пробежал холодок по спине, разрубил пернатого человека от плеча до живота.

Тело эрка еще даже не заскользило вниз, а Лотар уже атаковал Киноза. Теперь демон, похоже, без затей собрался убить фоя и удрать. С Лотаром ему драться не хотелось. Он пикировал, как ястреб на цыпленка, загородив крыльями все, что творилось внизу.

Лотар сложил крылья и, выставив ноги вперед, как уже раз проделал сегодня, тоже ринулся вниз. Это был очень опасный маневр. Стоит промахнуться - и он просто разобьется о скалы, но иначе никак не успеть.

Он успел. Его удар ногами между крыльев чудовища, похоже, спас фою жизнь. Тот выскользнул из-под Киноза весь исполосованный когтями, но живой. Зато Киноз теперь потерял свое преимущество. Он оказался внизу, не мог схватить Лотара... и боялся. Эта глыба мяса, костей и магии теперь боялась Лотара.

А Желтоголовый, отбив фоя, не торопился. Он сделал обманное движение влево, вправо, потом отбил легкий выпад крыльев Киноза и ударил Гвинедом напрямую. Он не думал, что это удастся, да практически и не удалось, но Киноз, и без того почти прижатый к земле, совсем опустился на какой-то камень. Крылья теперь не помогали, а мешали ему. К тому же сбоку раздался хлопок, и Киноз снова взревел - пятно желтого огня и капли крови на миг появились на бедре чудовища.

"Наверное, эта штука все-таки не смертельна, - решил Лотар. - Вон сколько выстрелов он выдержал".

Желтоголовый подождал, пока Киноз попробует взлететь, набирая высоту И демон попробовал. Он вытянул крылья горизонтально, поджал руки, чтобы не мешали, прыгнул вверх...

Лотар снова сложил крылья. Теперь он не мог промахнуться - ведь каким бы великолепным летуном эта тварь ни была, а первые мгновения она совершенно беззащитна, как птенец в гнезде. Удар Гвинедом прозвучал так странно, словно большая корова сорвала толстый мясистый стебель. Кровь брызнула фонтаном.

Киноз, впрочем, был еще жив. Он повернулся, отбросил Лотара ударом могучего кулака и все-таки попытался набрать высоту Но Лотар уже снова сложился для атаки, взмахнув изо всех сил крыльями, втайне молясь, чтобы фой не вздумал сейчас стрелять. Он оказался чуть выше и чуть позади поднимающегося Киноза, как раз над его затылком... И коротко ударил давно зажатым в правой Акифом.

Киноз не издал ни звука. Он рухнул вниз на камни и траву, как спелый колос под серпом. Он был мертв. А Лотар, шипя от боли, потому что весь бок, в который вошла стрела эрка, уже горел как в огне, опустился, проверил свои клинки и оглянулся.

На миг ему показалось, что мир плывет у него перед глазами, потому что прямо на него с вежливой улыбкой, за которой таилось огромное напряжение, шел - кто бы мог подумать! - Джа Ди, Главный досмотрщик великой армии Поднебесной империи, советник Дракона, то есть императора Чан Джан-фо.

"Так вот за кого я бился", - подумал Лотар. Больше он ничего подумать не успел. Он упал на траву, тщетно надеясь трансмутировать крылья в руки, чтобы встретить еще и этого противника.

ГЛАВА 4

Потолок то появлялся перед самым лицом, то вдруг оказывался на неизмеримой высоте. Потом вернулись звуки, и Лотар услышал рядом тяжелые вздохи, осторожные шаркающие шаги.

Потом вернулась жизнь. Он почувствовал запах пыли, запах застоявшегося воздуха и собственный запах, тошнотворный из-за несмытых комьев слизи, остающихся на коже после мутации. Но он снова был Лотаром. Кости уже срослись, если и были сломаны...

Нет, это не сломанные кости. Он все вспомнил. Отравленная магия - желтые искры, рассыпающиеся после стрелы эрка, дымящийся след в воздухе...

Он поднялся на локте и огляделся. Рядом, конечно, крутился Сухмет. Он бросился к кровати, как наседка, вытянув вперед руки:

- Лежи, господин мой, вставать еще не рекомендуется.

- Кем не рекомендуется? Сухмет не понял:

- Что?

- Мне нужно помыться и, конечно, выпить воды. Побольше, я...

Голова снова закружилась, но Лотар привычно поборол это ощущение. Поднял голову к восточнику и мило ему улыбнулся. Было в его улыбке что-то такое, на что старик ответил уже совершенно страдальческой гримасой. Но выполнять просьбу он бросился со всех ног.

Спустя четверть часа, когда Лотар нежился в мыльне в совершенно обжигающей, размягчающей, обновляющей, как новое рождение, воде, Сухмет, довольный происходящими на его глазах переменами, расхаживал рядом и рассказывал:

- Представь себе, этот Ди сумел довольно ловко устроить из своей тележки что-то вроде перевозных носилок, уложил тебя на них и повез к нам. Но перед этим он, конечно, совсем неплохо для немага вытащил стрелу, промыл рану и обезболил довольно странными, но вполне действенными снадобьями. Вообще он действовал толково... Ты хочешь что-то спросить?

Лотар разлепил ставшие ватными от жара и удовольствия губы:

- Странно, почему он не добил меня? Или хотя бы не бросил там, чтобы магия эрка сделала свое дело? Ведь некогда он уже пытался... Незаметно, чтобы мы за прошедшие восемь лет стали большими друзьями, чем прежде.

- Наверное, стали, господин мой, ведь направлялся ой именно к тебе. Вернее, он говорит, что теперь прибыл по назначению.

Лотар сделал титаническое усилие, чтобы не потерять нить разговора:

- А ты почувствовал, что со мной произошло?

- Я выслал следом за тобой отряд орденцев сразу же, едва ты вылетел за этим эрком. Я знал, что там окажется еще один. Ведь мои устройства показали что-то еще в другом месте. К сожалению, они прибыли к месту драки, когда все кончилось и Ди вполне мирно катил тебя на тележке в Лотарию.

- Что ему тут нужно? Он объяснился как-нибудь?

- Нет, говорит, что разговаривать будет только с тобой. Мы оставили его в покое, он весь день бродит по городу, разговаривает с людьми о строительстве, совершенствуется в языке.

- Весь день? Сколько же я...

- Ты пролежал, господин мой, весь вчерашний день и добрую треть этого. Что ни говори, а помощь тебе была оказана поздновато, яд уже попал в кровь, только так я могу объяснить столь долгий срок выздоровления.

- Да, открытие за открытием. - Лотар подумал, что самым интересным из них, конечно, будет сам фой. - Как тебе Главный досмотрщик великой армии Поднебесной?

Сухмет сделал круглые глаза, подчеркивая то, что собирался сказать:

Бывший Главный досмотрщик Ди лишился своего прежнего титула, иначе не путешествовал бы в таком виде.

Он дружелюбный, очень толковый и весьма любознательный субъект. Он вызывал бы настороженность, но он спас тебя, поэтому я не знаю, что с ним делать.

- Спас? Ты уверен?

- Абсолютно. Если бы он не позаботился о тебе, к тому моменту, когда разъезд со Стаком во главе нашел тебя, ты был бы мертв, господин мой, как это ни печально.

Лотар покачал головой:

- Странно, я дрался с самыми живучими демонами мира и остался жив. А какая-то слабенькая стрелка из крохотного, едва ли не самодельного самострела... Предметный урок на недоучет опасности.

Сухмет строго взглянул на Лотара из-под тонких восточных бровей.

- Ну, если бы ты не бился с этим чудовищем, ты бы не пропустил этот выстрел, и у эрка не было бы ни единого шанса подранить тебя.

Лотар стал намыливаться, Сухмет, увидев его еще не скоординированные попытки, принялся помогать.

- Скажи, Киноз - это название породы, обозначение ранга? Что это такое?

- Название клана или, если угодно, первое, неличное имя. У них именно второе имя считается личным, но оно секретное. Зная его, ты получаешь огромную власть над этим демоном и можешь даже использовать его в своих интересах, хотя я и не способен объяснить эту зависимость. В истории известны два случая: Киноз Бошихарт и Киноз Вопсадулитвар вынуждены были подчиниться людям. Правда, кончилось это плохо. После смерти господина они забирали с собой душу смертного, чтобы отомстить. У не очень ловких магов такое часто случается. Потому-то наша профессия и выродится когда-нибудь.

- Не совсем понимаю...

- В магии высокие уровни достигаются после трех-четырех перерождений, то есть на четвертый срок жизни. А искушение покорить демона очень сильно. Неопытные дурачки, едва научившиеся колдовать, поддаются, в результате демоны их уносят и перерождений больше не бывает.

Сухмет улыбнулся, подтаскивая таз со свежей, уже прохладной водой.

- А эрк?

- Эрки просто люди, измененные люди. Кстати, твоего эрка я приказал сунуть в ледник, на случай, если ты захочешь на него взглянуть.

Лотар кивнул:

- Наверняка захочу Вымывшись, прихватив кружку чаю, заваренного Сухметом из местных трав, Лотар отправился в ледниковый погреб. По дороге к ним присоединился Стак. Лицо его было непроницаемым, но в сознании Желтоголовый отчетливо прочитал смятение, вызванное внезапной угрозой смерти Учителя.

Лотар даже захотел его подбодрить, но потом решил, что мастеру класса Стака полагается уже уметь справляться с собой, так что пусть думает сам.

В погребе было холодновато и темно. Но слабенькая свечка, не ярче тоненькой лучины, которую принес с собой Сухмет, была, конечно, излишней. Лотар и без того все видел отлично. Но Сухмет просто опасался, что отравленное сознание Желтоголового еще не до конца восстановилось и свет ему все-таки необходим.

Лотар присел перед эрком, лежащим на холодном каменном полу, и сказал Сухмету:

- Погаси свою свечу, тут ледник все-таки.

Старик тут же загасил огонек, довольный, что его опасения не оправдались.

Лотар отфокусировал глаза. Старик был отчасти прав, после этого яда его зрение еще оставалось не таким, как обычно, ускользали подробности. Кроме того, все выглядело очень плоским.

Эрк был худощавый, не тяжелее сотни фунтов. Лотара совершенно шокировало, что эрк оказался, по всей видимости, женщиной. Только вот грудь у нее была очень слабой, все ушло в махательные мускулы.

Теперь Желтоголовый разглядел на ее теле то, что удивило его еще там, на скале, во время боя. Прямо из главной, передней кости был выращен отросток недлинного предплечья, который кончался очень мощной кистью с длинными крупными пальцами. Хотя такими руками многое сделать было нельзя, они все-таки позволяли стрелять из самострела даже на лету, хотя, конечно, и неточно, потому что махательные движения, что ни говори, сбивали прицел. При желании эти кисти можно было прижимать к передней части крыльев, прятать под жестковатые перья, и они совсем не мешали летать.

Лотару понравилась идея иметь разветвленные руки, вот только для него - специалиста по рукопашному, а не стрелковому бою - такой способ мало подходил.

К. тому же, прощупывая хрупкий костяк под тонкой кожей, покрытой перьями, Лотар понял, что он устроен нежестко. Кости эрка были не зафиксированы, как у птиц. Вероятно, это тоже помогало работать такими вот ручками, но для него такой вариант не годился.

- А что такое эрк? Тоже первое имя? - обратился он к Сухмету.

Голос его глухо отозвался под тяжелыми сводами. Он поймал себя на том, что продолжает прежний разговор, словно и не прерывал. Но Сухмет, разумеется, понял:

- Нет, это обозначение вида, породы, название существа.

- Их выращивают специально? Зачем?

- Ну, я знаю только одно их применение. Сорок эрков служат птице Сроф, которую ты уже встречал в Ашмилоне. Ну, тому существу, с пронзительным голосом... Как теперь выяснилось, некоторые из них служат и Кинозам.

Лотар нашел след от попадания из странного посоха фоя, провел пальцем по страшной рваной ране, оставленной его оружием. Потом встал, поклонился трупу, сложив пальцы перед собой, прочитал краткую молитву по душе погибшего врага.

Конечно, у эрка могло и вовсе не оказаться души или она была настолько маленькой, настолько слабой, что и не сопоставить с человеческой. Но и в самом Лотаре было что-то, что вызывало сомнения. Если во всем сомневаться, то можно научиться и богов не чувствовать. И какая же тогда надежда останется живущим?

Желтоголовый осмотрелся:

- А Киноз? Почем вы не захватили труп Киноза?

- По словам Ди, Киноз через четверть часа вдруг ожил и, страшно ругаясь по-фойски, улетел в восточном направлении.

- Не может быть! - удивился Лотар. - Я его определенно прикончил... Впрочем, теперь я ни в чем не уверен.

- Ты прикончил его, господин мой, но Кинозы очень живучи. В том, что он ожил и умчался зализывать раны, нет ничего удивительного. Поэтому, в частности, о них так мало известно.

- Но он вернется? - полуутвердительно спросил Стак.

- Ему, скорее всего, заплатили, - ответил Сухмет. - За голову Ди. И он непременно вернется.

- - Но если его трудно убить, что же нам делать? - снова спросил Стак.

Сухмет улыбнулся:

- В этом доме полно книг по магии. В какой-нибудь из них обязательно написано, как изгнать из нашего мира Киноза. Мне кажется, я когда-то читал, что его можно утопить. Но утопить можно многих демонов. Впрочем, избавиться от него - проблема Ди. Пусть это будет для него экзаменом.

Лотар допил свой чай, почувствовал себя лучше и пробормотал:

- Вообще-то, Ди - тоже проблема. Ну что же, займемся ею наконец. Стак, будь добр, найди фоя и пригласи его в зал совещаний. А мы, Сухмет, пойдем туда и попытаемся определить, как с нашим бывшим врагом разговаривать.

По дороге в зал совещаний Лотар попросил первого же из учеников, попавшегося ему на глаза, принести еще чаю. Первой оказалась Мало, изумительно красивая негритянка с Южного континента, с блеском сдавшая мастерский экзамен и принятая в Орден более двух лет назад. Она вообще в последнее время часто попадалась Лотару на глаза. Он даже заподозрил, что девушка маловато тренируется, но Стак разуверил Учителя. По его словам, она была на редкость талантлива, и у нее просто оставалось чуть больше времени для других занятий, чем у прочих орденцев. В том числе и в детинце.

Едва Лотар дотащился до своего места, удивляясь, как много усилий это требует, и принялся расчищать стол перед собой, фой вкатил свою тележку в зал. За ним выступал Стак, а следом плавно несла свежий чай Мало.

"Раз уж она тут оказалась, не буду ее выгонять", - решил Лотар. Между орденцами не было тайн, и это составляло основу той демократической структуры, которая у них сложилась. Орденцы и сами знали, что можно выносить за пределы детинца, а что необязательно знать остальным.

Отставив тележку в сторону, фой принялся церемонно бить поклоны с приседаниями и широко взмахивать руками. Когда он закончил, Лотар заметил:

Вообще-то у нас принято просто здороваться.

Ди улыбнулся:

- Как жалко! У нас о западной церемонии представления сложилось именно такое мнение. Она показалась мне достаточно красивой, и я выучил ее наизусть, а кое-что даже изобрел самостоятельно.

- Ну, мы же все-таки не посольство принимаем, - вежливо произнес Сухмет. Но от холода его улыбки могли образоваться сосульки.

Лотар отхлебнул чай, посмаковал его на языке. Нет, не то. Нужно будет попросить, чтобы приносили сюда небольшой чайник, и наливать тут. Пока несут, чай остывает, в который раз за последние годы подумал Лотар. Почему-то, напившись, он всегда забывал об этом, да и неудобно было своими капризами затруднять жизнь кому-либо. Слуг-то в детинце не было, орденцы все делали сами. Даже Сухмет считал себя не слугой, а рабом Лотара, но с такими мелочами приставать к нему и вовсе неудобно.

- Не посольство, - согласился Ди. - Но может быть, кое-кого, кто лучше посольства. Кое-кого, кто принес вам жизненно необходимую информацию.

- Даже так? - удивился Стак. Ди мельком посмотрел на него.

- Начнем по порядку. Восемь лет назад мы были врагами. И ты, Желтоголовый, одолел нас. Но меня тогда задело не то, что мы потерпели поражение, а то, что великую армию Великой Поднебесной империи попросту использовали. Я решил узнать, кто же вертел всеми нами, включая императора. И узнал его имя.

- Нет, - твердо попросил Лотар, - не произноси его имя тут, в этом зале, я тут работаю. Если ты заразишь его именем здешнюю ауру, мне придется ее долго изживать, а на это у меня нет лишней энергии.

Ди поклонился по-западному, только гораздо сдержанней, не размахивая руками.

- Ну, тогда я зря тащил сюда свою тележку, но об этом потом. Итак, я узнал его и стал следить, чтобы наказать от имени императора. Каково же было мое удивление, когда император вдруг прислал мне шелковый шнурок.

- Что это значит? - спросил Стак.

- Это значит, что я должен был этим шнурком удавиться. Еще это значило, что враги правды, прислужники этого существа, выследили мои скромные попытки наказать его и заставили императора избавиться от меня.

Сухмет от удовольствия только головой покрутил. Ему очень нравился этот велеречивый фойский стиль. Наверное, это напоминало ему молодость. Он ведь когда-то жил в Поднебесной.

- Но ты не удавился? - спросил Стак.

- Разумеется, я просто решил оказать услугу моему императору помимо его воли. Надо сказать, к тому времени мое увлечение кристаллической магией достигло своего пика, и я мог добиваться некоторых довольно сложных эффектов. Я проверил одно из своих подсматривающих устройств и обнаружил то, что вам вполне может показаться существенным.

- Подсматривающих устройств? - переспросил Лотар.

- Господин мой, - вмешался Сухмет, - когда ты точно знаешь, что в определенном месте произойдет что-то необычное, но обыкновенное магическое слежение будет обнаружено, ставят некий предмет, чаще всего кристалл определенного сорта, и он впитывает все, что вокруг него происходит. Потом этот кристалл снимают, счищают ненужные слои информации и получают достовернейшие данные о том, что другими способами получить невозможно.

- Правильно, о старейший, - поклонился Сухмету уже на восточный манер Ди.

- Я благодарен тебе за разъяснение.

С этими словами он раскрыл ящичек, который вез за собой, и выволок каменную голову какого-то мистического существа, явно отбитую от фойского храмового рельефа.

- Вот мое устройство. Разумеется, чтобы оно не привлекало внимание противника, по моему приказу его замаскировали под голову птицы Сроф.

- Так она выглядит? - удивился Лотар. - Не очень-то она красива.

Судя по каменному бюсту, птица Сроф имела крючковатый нос хищника, большие невыразительные, как у акулы, глаза и очень тонкую шею. Ди, довольный произведенным эффектом, улыбнулся:

- В действительности она еще отвратительнее.

- Ты видел ее?

- Она служит связным, как я теперь понимаю, между моим императором и тем... кто своим существованием в этом мире порочит моего императора. От кого я хочу избавиться.

- Так ты хочешь нанять нас для боя с архидемоном? - простодушно удивился Стак.

Лотар поморщился. Но слово уже вылетело, к его глубокому сожалению. Тем временем Стак продолжал возмущаться:

- Но ведь это невозможно, Учитель! Этот враг нам не по зубам. Да и никаких денег не хватит, чтобы оплатить эту попытку.

Ди печально улыбнулся:

- Ты прав, Командор. Никаких денег не хватит, чтобы заставить кого-то сразиться с ним. Жаль, я этого не знал, когда только начал свое расследование восемь лет назад. Но сделанного не вернешь. И я, как это ни странно, даже доволен, что сделал то, что сделал. Я больше узнал о мире, о том, как он устроен и кто в нем правит. И еще я узнал, что не все делается за деньги. Кое-что приходится делать, просто чтобы остаться в живых.

- Что ты хочешь этим сказать? - спросил Лотар.

- Я хочу сказать, Непобедимый Желтоголовый, что в данном случае не тебя собираются нанять, а твой главный враг, архидемон, нанял своих самых сильных слуг, чтобы они избавились от тебя. И условленное время уже настало.

ГЛАВА 5

- Как ты это докажешь, Ди? - ровным голосом спросил Сухмет.

Фой улыбнулся, и его узкие глаза стали еще уже.

- Доказательство тут. - Он похлопал по каменной голове птицы Сроф и посмотрел на Лотара. - Я полагаю, если ты не хочешь пачкать эти стены именем твоего врага, то демонстрация его облика и вовсе нежелательна?

Лотар встал из-за стола. Его руки почему-то потянулись к оружию. Меча за плечом, конечно, не оказалось, но он с радостью ощутил тяжелую, уверенную силу Акифа на поясе. "И когда я успел его подхватить?" - удивился Лотар.

- Я думаю, посмотреть твою запись мы сможем в подвале старой конюшни.

- У конюшни есть подвал? - удивился Ди. - Оригинально.

Он начинал нравиться Лотару, хотя Желтоголовый еще не хотел себе в этом признаваться. Потом фой взял в руки каменную голову птицы Сроф и выпрямился.

- Я готов, Непобедимый.

Сухмет кивнул на дверь и повел фоя за собой. Проходя мимо тележки на двух колесиках, Лотар заглянул внутрь. Кроме опилок, которые предохраняли голову во время транспортировки, там ничего не было. Лотар спросил Ди, когда они вышли во двор:

- Ди, в ящике больше ничего не было?

- Да, Желтоголовый.

- Но где же твои вещи?

- Мои вещи? - Фой так удивился, что даже остановился, несмотря на тяжеленную ношу, и повернулся к Лотару. - Все вещи у меня в карманах и на поясе.

Лотар присмотрелся. В самом деле, на поясе фоя висел небольшой узелок, в котором не могло поместиться ничего особенного.

- И все-таки, - перехватив этот взгляд, подтвердил фой, - это все мое имущество.

Лотар кивнул. Симпатия к фою достигла опасной величины. Она грозила стать постоянной.

Перед входом в старую конюшню, по счастливой случайности оставшуюся неизменной с тех времен, когда Лотар строил свой дом только вдвоем с Сухметом, его нагнал Рубос. Мирамец шагал тяжело. Он в последнее время обрюзг, у него даже появился животик, хотя сила в руках по-прежнему выдавала закаленного воина и великолепного мастера боя.

- Лотар, - сразу заговорил мирамец, - Стак сказал мне, что...

- Да, будет лучше, если ты пойдешь с нами. Предстоит очень серьезная драка, Рубос, - отозвался он, хотя понимал пока не больше остальных, кроме, разумеется, Ди.

Мирамец кивнул и следом за Лотаром стал спускаться в низкий земляной подвальчик, в котором Рубос и Стак едва смогли разогнуться.

Оказавшись в подвале, Ди поставил каменную голову на небольшую кстати подвернувшуюся колоду, закрыл плотнее дверь и сказал чуть дрогнувшим голосом:

- Господа, вот доказательство и объяснение, почему я оказался тут, в ваших краях, хотя прием, мне оказанный, и был весьма прохладным. Но то, что вы увидите, достойно вашего внимания. А теперь смотрите и слушайте.

Он подошел к голове, наклонился, пошептал какие-то заклинания. Его голоса Лотар слушать не стал, хотя, подняв порог слышимости, мог бы разобрать не то что каждое слово или звук, но даже шуршание амбарных мышек.

Небольшое пространство перед головой посветлело, хотя это не было настоящим светом. Это больше походило на образ, пляшущий в воображении вместе с языками пламени из камина. Внезапно пространство стало еще светлее и раздвинулось. Теперь Лотар и его спутники словно бы стояли на самом краю огромного зала, заполненного сумеречным голубым туманом, в котором угадывались странные остроголовые фигуры.

Лотар присмотрелся. Каждую из окутанных туманом голов венчал капюшон. Он был скроен как обычный колпачок, закрывающий лицо и плечи, и был очень похож на те, которые северные иомены шьют, чтобы хоть как-то защититься от бесконечных дождей, льющих в их странах. Но капюшоны эти странно блестели.

Вытянув очень тонкую, осторожную нить внимания вперед, Лотар вдруг понял, что капюшоны были сшиты из кожи какого-то сильного зверя и так начинены магией, что люди под ними уже не могли быть просто людьми. Их скорее следовало отнести к разряду мутантов или даже полудемонов. Это было страшно.

Лотар вспомнил прочитанное когда-то в старой хронике: много демонов не может собираться в одном месте, им необходимо иное, чем людям, пространство. По мнению белых магов, именно эта, и только эта особенность обеспечивала до сих пор выживание рода человеческого. Но в том зале, видение которого привез Ди, их было очень много...

Голос Ди на мгновение стал пронзительным и вдруг оборвался. И тогда Лотар увидел Его.

Он испытал шок, сравнимый только с волной смертной тоски, некогда охватившей его в оазисе Беклем. Только то, что было связано с Беклемом и Гханаши, вызывало в нем ощущение такого же бессилия, муку собственной слабости и зависимости от чужой темной воли.

Он был очень высок, футов восьми или даже еще больше. Очень мощное, ладно скроенное тело, обтянутое светло-серым, тонким комбинезоном - не мешковатым, как у восточных бойцов, а гладким, выдающим некоторые анатомические подробности едва ли не с бесстыдной откровенностью. Большая голова с высоким, отменной лепки лбом и аристократическое и очень правильное лицо. Вот только по обе стороны от надглазных выступов к затылку уходило два ряда уменьшающихся рожек.

Лотар попробовал всмотреться в его глаза, но почувствовал тошноту и отказался от этой попытки. Хотя странное предчувствие подсказало ему, что настанет время, когда он посмотрит в эти глаза, встретит этот взгляд и... Что тогда будет, он не знал. Скорее всего, он должен будет умереть. Но в течение жизни такие мысли посещали Лотара, наверное, уже с полсотни раз, и все-таки он до сих пор как-то находил выходы из трудных положений. Может быть, удастся выкарабкаться. По крайней мере, он попробует. А в том, что не было уверенности, виновата отравленная стрела эрка и еще не прошедшая слабость.

Потом архидемон заговорил. У него был низкий, очень сочный, завораживающий голос. Его плавности и силе могли бы позавидовать лучшие певцы мира, но он внушал страх всем присутствующим. Лотар почувствовал, что при звуках этого голоса ощущается близкое присутствие смерти, у него даже дрогнула рука на рукояти Акифа.

- Что он говорит? - быстро спросил Рубос.

- Я собрал вас, джентльмены, - начал тут же переводить Сухмет, - чтобы вы сослужили мне службу.

Лотар слушал этот чудный мощный голос и слабый, но такой знакомый голосок Сухмета и разглядывал Кожаных Капюшонов. Теперь, когда его глаза привыкли и каменная голова стала транслировать все подробности происходящего более отчетливо, он различил то, чего не заметил вначале.

Во-первых, на заднем плане он разглядел кладку из огромных блоков. Вероятно, это была стена их храма. Во-вторых, он заметил, что Капюшоны стоят не просто так, а группами по четверо. И таких групп было четыре, по числу континентов. В-третьих, он увидел, что впереди всех стоит еще один Капюшон. Его сила и возможности были неправдоподобно велики. Лотар даже и не догадывался, что такое может быть.

Это существо могло почти все - колдовать, повелевать, биться, накапливать силу и нечеловеческое знание, способное разрушить всех и все, кроме таких же, как он сам, полудемонических существ.

Помимо воли Желтоголовый поежился. Он не хотел бы сойтись в битве с предводителем Капюшонов. Потому что проиграет ему так же неизбежно, как неизбежно утекает время, и потеряет не то что жизнь, но самое душу, свое право на последующие перерождения, свою богоданную возможность от жизни к жизни подниматься вверх, к совершенству. Предводитель Капюшонов поклонился:

- Цахоры слушают тебя, о Повелитель.

Нахаб усмехнулся. Если бы речь шла о нормальных существах, Лотар решил бы, что он не вполне уверен в происходящем.

- Я приказываю вам объединиться, - он блеснул глазами, и от этого сияния зал на миг осветился, как от блеска бесшумной, но яростной молнии, - напасть и избавить меня и весь мир от драконьего оборотня, прозванного Лотаром Желтоголовым.

Легкое волнение прошло по всем четырем группам цахоров - теперь Лотар знал, что именно так называют себя Капюшоны.

- Что? - спросил Нахаб. - Говорите громче, чтобы я слышал голоса, я разрешаю.

"Он не глуховат, - решил Лотар, - просто не мог удержаться и не подчеркнуть свою власть".

- Нас удивляет простота этого задания, господин, - пояснил предводитель.

- Камазох-слим-джа-бо, Великий Магистр цахоров, Повелитель Черных Мечей, прозванный Несравненным, Победитель Сорока царей, - отчеканил Нахаб, - ты преувеличиваешь свою силу. Этот человек не совсем человек, и сила, которую он в себе носит, не позволит расправиться с ним ни одному из вас. Возможно, даже ни одна из групп в отдельности не справится с ним, потому что у него есть друзья, которые рискнут за него своими жизнями и душами. Поэтому я хочу, чтобы на этот раз вы действовали сообща.

- Ха, люди - они не многого стоят, - заявил цахор, стоящий сразу за Камазохом, в центре зала.

- Рукинар-бо, - лениво ответил Нахаб, - ты еще молод. И не понимаешь, что все человеческие армии не стоят и малой части моих воинов. Но они сумели создать правильную систему, цельную и эффективную, а вот с ней я не могу справиться уже две тысячи лет. И не уважать этого - значит демонстрировать не просто молодость, но и глупость.

В зале повисла недобрая тишина.

- И все-таки, - сказал предводитель другой группы, кажется, западной, так почему-то решил Лотар, - архидемон, почему на этого бестолкового Желтоголового мы должны нападать все вместе? Однажды я убедился по своим колдовским книгам, что мы, все собравшиеся здесь цахоры, действуя воедино, можем сокрушить в прямом бою даже твою милость. Теперь пауза в зале длилась очень долго. Это б почти вызов.

- Я знаю, ты проверял такую возможность, Непотбо. И вот что я могу ответить. Возможно, если бы вы собрались вместе и действовали разумно, вы бы сумели доставить мне кучу неприятностей. Но сейчас меня интересует только Желтоголовый. Вернее, его смерть.

Непот поклонился. Другой цахор произнес:

- Хорошо. Мы подчиняемся твоей воле, как всегда, архидемон. Когда нам следует выступать?

"А это северянин, - подумал Лотар, - его нетрудно определить по выговору".

- Хороший вопрос, Сувое-джа. Жаль, что эти слова не всем пришли в голову. Но если они не возражают, значит, они разделяют их. Сейчас еще рано, Лотар пока силен. Но согласно простейшей логике это также означает, что скоро его сила станет убывать, и наступит день, когда я дам вам общий сигнал. Тогда вы должны действовать, и только действовать. Любое промедление я накажу самым суровым образом. Зато того, кто принесет мне его душу, я награжу так, что он сможет не одну, а несколько своих жизней гордиться и радоваться моему дару "Они же смертны!" - беззвучно ахнул Лотар. Вот это открытие! Хотя все остальное тоже было интересно.

- Значит, мы можем возвращаться назад, в свои вотчины, и ждать твоего сигнала? - спросил предводитель цахоров Южного континента.

- Жмарун-джа, ты самый догадливый из нас, - легко кивнув, ответил Нахаб и вытянул вперед руку. - Ждите, и только ждите. И помните: если кто-то из вас не выполнит моего распоряжения, кара моя" превзойдет все, что вы только способны представить.

- Как мы узнаем твой сигнал, Повелитель Зла?

- Вы поймете его.

Свет перед каменной головой начал меркнуть. Голубой туман стал гуще, голоса цахоров стихли. Теперь даже голос Сухмета вполне перекрывал их.

Лотар повернулся, толкнул плечом дверь подвала и вышел во двор. Здесь по-прежнему светило июльское солнышко, в дальнем углу двора работали строители. Где-то скрипели пилы, стучало долото по камню. Какая-то женщина сзывала ребятишек. Лотария жила, строилась, надеялась на будущее.

Но теперь Лотар очень сомневался, что будущее у этого города есть. Он сжал кулаки. Хватка получилась слабой. Сколько месяцев он не работал на тренировках, а просто отбывал номер? Насколько он силен сейчас? Мог ли по-настоящему сильный боец пропустить стрелу эрка и не догадаться взять в плен Киноза?

Кто-то тронул плечо Лотара. Это был Рубос. Рядом с ним стоял Сухмет. Еще дальше - Ди и Стак. Каменная голова осталась в подвале. Но в ней не было больше никакой надобности. При желании Лотар мог прокрутить в сознании все, что это устройство в себе хранило, не упустив ни единой детали.

- Что скажешь? - спросил Рубос.

- Они - самые сильные и уверенные враги, которые когда-либо нам попадались. Рубос кивнул:

- Может быть. Но я нередко слышал эти слова и раньше, а мы еще живы.

- На этот раз все немного иначе, Рубос. - Лотар нашел взглядом фоя. - Ди, сколько времени ты добирался до нас? Вернее, когда ты сделал эту запись, когда состоялась эта сходка?

- Восемь лет назад ты, Желтоголовый, предотвратил разгром Западного континента тремя великими армиями. Четыре года я боролся с тем, с кем никогда не стал бы бороться, если бы знал, кто мне противостоит. Четыре года назад состоялось это совещание, и я сразу отправился к тебе, потому что за мной охотятся, и только ты можешь остановить архидемона.

- Четыре года? - удивился Рубос. - С твоей смешной тележкой и вот этим маленьким ножиком ты шел к нам четыре года?

Ди неторопливо кивнул. Лотар повернулся к Сухмету:

- Сухмет, я понял из их речей, что цахоры, несмотря на свою силу, все-таки смертны. Что с ними можно сделать?

- Разорвать на куски, сжечь до пепла или в крайнем случае замуровать в очень глубоких шахтах. Но лучше все-таки разорвать, потом сжечь, а пепел замуровать или рассеять над океаном.

- Рубос, мы можем рассчитывать на какие-либо регулярные армии?

- Все зависит от того, сколько времени у нас осталось до сигнала архидемона к атаке.

- Времени практически не осталось, - подал вдруг голос Ди.

- Ты уверен? - быстро спросил Лотар.

- Да.

- Как ты узнал?

- Я просто сужу по тому, как вел себя Киноз. Если бы атаки цахоров не было, он никогда не обозначил бы себя так явно, а ударил бы неожиданно.

- Все-таки это лишь косвенное доказательство.

- Оно верное, Желтоголовый. Лотар снова обратился к Сухмету:

- Киноза ты почувствовал своими системами. Я же почувствовал эрка. Но мне сейчас кажется, что он давно за нами следил, и мои колокольчики его никогда не поймали бы, если бы к его слабому сигналу не добавился фоновый сигнал от Киноза. Могли эти два сигнала сложиться?

Сухмет подумал. Потом медленно ответил:

- Скорее всего, господин мой, так и получилось. Странно, что я до этого сам не додумался. Но это значит, что эрк был тут уже давно, и еще получается, что... - Он посмотрел на Ди. - Что Ди прав, сигнал к атаке уже прозвучал. И у нас практически не осталось времени. Цахоры очень быстро атакуют. Они все будут тут уже через несколько дней, и тогда...

Лотар провел рукой по глазам. Дышать на мгновение стало очень трудно, но он взял себя в руки.

- Хорошо, паниковать не будем. Как мы можем проверить, был сигнал архидемона атаковать Лотарию или нет? Ты как-то говорил, что у тебя налажен неплохой подпространственный переход к Яйцу Несбывшегося?

- Да, господин мой, я сейчас же направляюсь туда, чтобы проверить, есть ли на Яйце след от данного Нахабом сигнала? Заодно проверю и наше будущее.

- Будущее? - переспросил Стак. - Тогда попробуй узнать, через какие города эти цахоры собираются нас атаковать.

Сухмет улыбнулся ему, словно несмышленышу, потому что давно и сам об этом подумал, все-таки кивнул и пошел к левому крылу детинца, где размещалась его лаборатория. А Лотар повернулся к Рубосу:

- А мы давай займемся тем, что подсчитаем наши ресурсы и определим наши возможности для маневра. Не исключено, мне тоже, подобно Ди, придется какое-то время побегать по свету, ведь нужен им, кажется, именно я, а не кто-то другой.

- Интересно, - ворчливо заметил Рубос, - как ты будешь бегать по свету, если у тебя не будет опорной базы? И как быстро догадаются эти полудурки разрушить эту базу, чтобы ты оказался у них в руках?

- Ты хочешь сказать, что бегство не выход?

- Как сказал архидемон какому-то из своих Кожаных голов: ты у нас самый догадливый, Учитель.

И Рубос, чтобы подчеркнуть шутку или, наоборот, скрыть раздражение, испуг и даже отчаяние, легко поклонился Лотару

ГЛАВА 6

К вечеру стала вырисовываться картина необходимых действий. Во-первых, почти всех людей, не имеющих отношения к столкновению с цахорами, следовало эвакуировать как можно дальше. Лотар даже предложил выслать детей и женщин за пределы страны, но Рубос ворчливо заметил, что паниковать нечего - дальние поселения цахоры вряд ли тронут, а если и пойдут на это, то достанут на любой территории, поэтому людей нужно не выселять, а лишь организовывать для них временные лагеря с жильем и питанием. После некоторого размышления Лотар с этим согласился.

Потом пришла пора задуматься, как защитить Лотарию. В этом обсуждении активное участие приняли инженер Ваф-раш и архитектор Перспектос. Они посетовали, что нет Сух-мета, а значит, чисто магические приманки и маскировки нельзя обсудить прямо сейчас, и стали предлагать очень дельные штуки. Внезапно их предложения вполне толково прокомментировал Ди, и вся троица, получив согласие Лотара, удалилась, чтобы наметить общий план ловушек.

Лотар все еще не был уверен, что Ди не лазутчик, выдавший часть информации, чтобы предать в большем, но решил ему пока верить. В искренности фоя его убедила не история с Кинозом и даже не та информация, которую фой привез в каменной голове птицы Сроф, а его поведение. Ну и, конечно, молчание колокольчиков.

После этого они с Рубосом, Джимескином и Шивилеком промучались почти три часа, составляя массу дипломатических документов к соседям, иногда прямо обращаясь за помощью, а иногда, наоборот, уговаривая слишком рьяных помощников остаться в стороне. Лотар рассчитывал, что туманные упоминания о некоторой угрозе с Востока не наведут соседей на мысль, что Лотарию можно рвать на части, а следовательно, войны с ближайшими соседями не будет. Впрочем, в этом еще предстояло убедиться.

И лишь когда почти стемнело, Лотар в сопровождении Стака появился на тренировочной площадке, где с удивлением обнаружил весь Орден в полном составе. Ребята и девушки отрабатывали самые чистые, самые сложные и совершенные приемы боя.

Магическими приемами, иногда довольно откровенными, Лотар мельком проверил психику каждого из своих бойцов. И порадовался. Все сорок человек были готовы - к любой войне, с любым противником - и рассчитывали победить. Вот только победа на этот раз была, как никогда, сомнительна.

Лотар быстро переоделся, размялся, поработал с длинным шестом, с коротким, с двумя короткими, помахал тяжелыми, тренировочными саями, а когда решил было взяться за меч, к нему с низким поклоном подскочила Ветриса.

Толстенькая коротышка, какой она должна была показаться любому неискушенному глазу, превосходила едва ли не половину мужчин-орденцев. Глядя на нее, Лотар вспоминал, какой неловкой, смущающейся она была семь лет назад и как хотела всего лишь исправить фигуру, чтобы выйти замуж за какого-то кавалера из Мирама, который отказывался к ней свататься, потому что находил ее полной.

Она так и осталась плотненькой на вид, но теперь это были мускулы, сухожилия и отработанные рефлексы, не дающие слабины. Она начала делать успехи сразу, едва взялась за обучение, и через полтора года стала превосходить всех рядовых учеников, а еще через два года стала кандидатом в Орден. Кажется, быстрее добиться таких успехов и не под силу обычному человеку. У Ветрисы оказался незаурядный талант и упорство. Разумеется, глупец-кавалер сейчас был накрепко забыт. Лотар слышал, что у нее складывались вполне определенные отношения с другим орденцем из Мирама по имени Вестос.

Я слушаю, Ветриса.

- Учитель, ребята посмотрели на твои упражнения и решили задать тебе трепку.

Желтоголовый усмехнулся. Это было здорово. Он и сам хотел предложить полноконтактный поединок кое-кому из этих молодых задавак, только позже. Но если они так рвутся в бой, он им покажет.

- Я не прочь. Только я не вижу, чтобы кто-то из моих соперников надел щитки.

- Учитель, твоими соперниками будут все. Мы бы оскорбили твое искусство, если бы выставили лишь несколько бойцов. И нам не нужны щитки.

"М-да, подловили, - подумал Лотар, - могу не справиться".

- Слушай, Ветриса, без щитков я могу не рассчитать...

- Мы не собираемся защищаться.

- Даже так? Хорошо.

Лотар сконцентрировался. На взгляд со стороны, лицо его застыло, а глаза сделались непроницаемыми, зато в них появилось тусклое мерцание, как у дремлющего зверя. Движения упростились, в них возникла чуть надменная мягкость. Спина и плечи совершенно расслабились, а вся сила ног переместилась в нижнюю часть голеней и в ступни.

Он вышел на центр площади. Плиты тут были неровными, в них образовались выбоинки от оружия и протертости там, где наиболее рьяные ученики во время постоянных тренировок успели протоптать свои следы в камне. Сухмет рассказывал, что на Востоке есть монастыри, где ученики за пятьдесят - семьдесят лет вытаптывают след в твердейших гранитных плитах. Судя по всему, в Лотарии это происходило быстрее.

- Хо! - закричал Стак. Теперь он был тут командиром, потому что Лотар стал противником для всех.

Желтоголовый осмотрелся. Вокруг него стояли восемь человек, трое атаковали, но не совсем синхронно. Он отбил одну атаку сзади, а две атаки просто опередил. Двое орденцев покатились по плитам, один присел, зажимая пробитую брюшину.

"Они чересчур мягкие, - решил Лотар. - Впрочем, это могла быть и хитрость".

Места выбывших заняли трое других. Снова атака, на этот раз с четырех сторон, два удара у атакующих даже прошли. Лотар встретил одного согнутой в колене ногой, а второго просто захватил руками. Пока двое тяжело задетых орденцев отползали в сторону, он расправился с тем, кого захватил в клещи. Фактически он вынул из суставной сумки плечо. Но для себя он обозначил и смертельный удар в висок, чтобы у мальчишки не было сомнений на свой счет в будущем. Возможно, это поможет ему спасти свою жизнь в настоящем поединке.

Потом началось что-то невообразимое. Лотара атаковали по-настоящему, уже не надеясь сразу вырубить, а просто стараясь достать. И доставали, конечно. Минуты через три он был уже избит так, что кровь из носа залила грудь, кость на правой ноге оказалась сломанной у ступни, и ее пришлось на ходу заращивать, а левую руку дважды выбили ударом снизу в подмышечную впадину.

Желтоголовый поймал себя на том, что слабеет. Слишком быстро, решил он, теперь, чтобы спастись, следует атаковать. Он бросился в атаку, оставив троих без сознания, и вдруг обнаружил, что резервы у орденцев тоже кончились. Вокруг него стояли - по классической схеме - десять бойцов, и их больше некому было менять. Остальные выбыли. "Вот это здорово, скоро можно будет передохнуть, - решил Лотар. - Кто бы ни победил".

Но получилось по-иному Его сломал Стак. В паре с десятником Скреполом, одним из самых свежих орденцев, он так точно и быстро атаковал ноги Лотара, что Непобедимый пропустил чувствительный удар с внутренней стороны колена, а когда понял, что у него сломан мениск, было уже поздно. Атака орденцев превратилась в ураган, и в конце концов Лотара распяли на земле, причем каждую его руку и ногу контролировал один из противников, а шею удушающим приемом зажал сам Стак. Все было кончено, он проиграл.

- Все, - разлепил разбитые губы Лотар, - признаю, вы выиграли.

Его освободили, он сел. Ребята, которые еще могли шевелиться, подтягивались к месту последней схватки. Пятерым бедолагам, которые еще не пришли в себя, пытались помочь кандидаты в Орден и несколько самых продвинутых учеников из академии.

Лотар посмотрел на Стака:

- А ты выжил, поздравляю. Пару раз я предполагал расправиться с тобой, чтобы лишить нападение организованности.

Стак кивнул. На его неулыбчивой физиономии появилась гримаса понимания и сарказма.

Это было слишком заметно, Учитель.

Лотар посмотрел на склонившиеся над ним потные, усталые лица. - Вы все молодцы. Я не ожидал от вас такой прыти.

Опристак, другой десятник, мастер боя на шестах, хмыкнул:

- Глядя на твою разминку, Учитель, мы думали, что победа нам обеспечена меньшими потерями. Если бы ты работал в полную силу..

- Я работал в полную. - Наконец Лотар решился задат главный вопрос, отбросив самолюбие: - Стак, ребята, я так плох?

Они были орденцами и не привыкли хвалить просто Так И Стак ответил за всех:

- Еще полгода назад мы бы тебя не одолели. Учитель, ты слишком много времени проводил за столом. Ты стал... - Он подумал, потом твердо закончил: - администратором.

Лотар кивнул:

- Ну что же, будем утешаться тем, что лучше всего, как всегда, тренирует противник. - Он протянул руку Бородулу одному из лучших стрелков и метателю всего, что могло стрелять или быть брошенным. Тот поднял его. Да, мениск был раздроблен в порошок. - А он у нас на этот раз очень опасный.

Ребят растолкал Рубос. Он уже понял, что тут произошло, и выглядел мрачным.

- Пошли, - рявкнул он своим трубным голосом, - Сухмет вернулся.

- И что? - спросил Лотар, стараясь как можно скорее прийти в себя.

- Новости неутешительные. - Рубос осмотрел орденцев. -Стак, приводи себя в порядок, ты нужен наверху Это означало - в Лотаровом зале.

На этот раз, чтобы не тратить зря времени, разговаривала не в кабинете, а в мыльне, где Желтоголовый приходил в себя после потасовки. Сухмет, увидев его, только сокрушенно по качал головой.

Пока Лотара это не заботило. Жаль, конечно, что он не лучшей форме, но особенно переживать из-за этого некогд Сейчас нужно сделать все, что можно, а остальное прояви сражение.

Растирая в горячей воде избитые мускулы, он, по сути, мутировал, поправляя свое тело, только вид все время оставался человеческим. Но он все-таки превращался в другого Лотара - с целым мениском, с целыми, а не разорванными мышцами и, конечно, целыми, а не выбитыми руками.

- Сухмет, что ты узнал?

Старик тем временем топтался около печки, чуть не залезая в топку Заметив взгляд Лотара, он пояснил:

- Замерз. И почему в подпространственных переходах всегда так холодно?

- Не замечал, - пророкотал Рубос.

- Ты не ходишь на большие расстояния, а мне приходится.

- Стоп, - насторожился Рубос, - есть только один постоянный переход - от нас к Яйцу Несбывшегося. Или появились какие-то новые, о которых я не знаю?

- Новых не появилось, - ответил Сухмет. - Но я ставил эксперименты по перенаправлению этих переходов. И пытаюсь облегчить их, чтобы не только я мог по ним лазить, но и ты, к примеру. Вот и пришлось...

- Он имеет в виду эксперименты по выходу на стеклянные модели Дракона Времени, как на маячки, - пояснил Лотар. - Пока это чаще проваливалось, чем срабатывало. Но с Яйцом у нас переход работает надежно, проблем не возникает Рубос кивнул. Дверь в мыльню раскрылась, вошел Стак. Он воспользовался специально устроенным водопадиком, который работал от водозабора у реки. Там мылись после тренировок все ребята. Он был свеж, бодр, и у него ничего не было сломано. Лотар подумал, что Командора Белого Ордена очень украшает молодость.

- Так, все в сборе, - сказал Лотар. - Что у тебя, Сухмет? Восточник отошел наконец от печки, потер последний раз ладони, вздохнул и заговорил:

- Команда атаковать в самом деле произнесена, господин мой. И они пошли. Более того, они уже разбились на четверки. Восточная, под командованием Рукинара, пойдет через Фулец. Кстати, с ними идет и Камазох, Великий Магистр, самый опасный из Капюшонов. Наша, западная, во главе с Непотом, пока бредет по Новолунгмии, у нее путь самый короткий, и они не торопятся. Северная, которой командует Сувое, должна на днях собраться в Крилау, это такой порт на том берегу Северного моря. А южная, которую ведет Жмарун, судя по предсказанию Яйца, встретит изрядную, помеху неподалеку от храма, называемого Клетка Планы.

- Это что такое? - поинтересовался Рубос.

- Плана - очень древняя богиня нашей земли, круглая и, как водится, довольно свирепая. Я не думал, что ее храмы еще где-то сохранились, но Яйцо говорит, что один, по крайней мере, имеется.

- Где он стоит? - спросил Лотар.

- Где-то на южной границе Магриба и необъятных полупустынь.

- Ну, как обеспечить нашим гостям теплый прием в Фульце, я знаю, - сказал Рубос. - Сейчас же напишу Присгимулу. А вот как быть с остальными?

Стак, который до этого тихо стоял у стены, произнес:

- Как всегда, главная проблема - в средствах транспорта.

ГЛАВА7

- Ну, не все так просто, - пробормотал Сухмет, скорее желая уточнить что-то, чем отрицая саму формулировку.

Лотар почувствовал, что старик над чем-то задумался. Но проблема, которую так удачно выразил Стак, действительно являлась ключевой, и Лотар не стал следить за идеями и соображениями Сухмета, а просто сосредоточился на обсуж-дении плана действий с Рубосом.

Приведя себя в порядок, насколько это было возможно после той трепки, которую задали ему орденцы, Лотар вылез из воды и, чувствуя себя старым и неуклюжим, потащился в зал совещаний. К нему присоединились остальные администраторы города, и работа продолжалась.

Рубос набросал письмо Крамису, который должен был со всей Мирамской стражей и кое-какими верными отрядами из соседних городов присоединиться к орденцам Стака и добровольцам из Фехтовальной академии. Лотар, тщательно взвесив возможности всех четырех отрядов цахоров, идущих сейчас на Лотарию, тоном, не терпящим возражений, приказал Стаку идти в Новолунгмию.

Стак заупрямился, но едва Лотар пообещал, что припомнит кое-какие параграфы устава Белого Ордена о неподчинении, смирился и даже не спорил о необходимости щедро заплатить тем отрядам наемников, которые, возможно, захотят к ним присоединиться.

С этой идеей было много возни. Рубос нашел ее неплохой, но Джимескин решил, что это ни к чему хорошему не приведет. Пришлось даже посоветовать ему заниматься эвакуацией вместе с Шивилеком, а военные проблемы оставить военным. На том и порешили.

Уже за полночь, оставшись втроем с Рубосом и Сухметом, что-то по-прежнему тихо вычислявшим в углу, Лотар решил, что Рубос созрел для собственного задания. Когда он разъяснил мирамцу задачу, тот долго тряс головой, пытаясь понять, что, собственно, Лотар имел в виду, потом бодро произнес:

- Не получится. Мы попросту все погибнем. Лотар пожал плечами.

- Давай так. То, что они идут с четырех разных континентов, - хорошо или плохо?

- Очень хорошо. Это дает нам возможность перехватить, по крайней мере, некоторых из них, пока они не объединили свои силы.

- А то, что у нас есть возможность устроить им пару сюрпризов по дороге, - правильно с военной точки зрения или нет?

- Абсолютно правильно, это единственный шанс ослабить их.

- Вот этим мы и занимаемся. Рубос вздохнул, почесал затылок.

- Лотар, плохо не то, чем мы занимаемся, и не то, как ты это организовываешь. Все, предпринятое нами до сих пор, неизбежно. Я возражаю только против твоего конкретного плана с северной группой. Нужно придумать что-то более действенное, чем предлагаешь ты. Вот и все.

Теперь вздохнул Лотар. Он подустал, и у него было стойкое ощущение, что все сделать они тем не менее не успеют.

- Ну, попытаться все равно не грех. Если даже мы не успеем и провалимся, и даже погибнем, какая разница, где они нас прикончат, - тут или в этой драке с северной группой Сувоса?

Рубос тоже устал. Как ни странно, даже несгибаемый ми-рамец приуныл.

- Наверное, ты прав. - Он встал и пошел к двери, но остановился и оглянулся. - Хотя идти с таким настроением в бой - дело гибельное, я сделаю что могу. Они помолчали, разглядывая один другого. По сравнению с тем, каким Лотар его увидел двадцать шесть лет назад на Южном континенте, Рубос стал гораздо толще, и в его темноволосой голове появились седые пряди.

Примерно то же самое без труда читалось и в сознании Рубоса - он находил Лотара уже не таким подвижным, легким, неуязвимым и, конечно, считал, что его желтоголовый друг, поднявшись по лестнице успеха, безнадежно опустился по шкале воинского совершенства. Но с этим Лотар как раз не хотел соглашаться, хотя говорить что-либо было бессмысленно, следовало доказывать действием.

- Ладно, до встречи.

Лотар поднял руку в прощальном жесте. Рубос улыбнулся одними губами и кивнул. Они сознавали, что могут больше и не увидеть друг друга. Когда это соображение дошло до Желтоголового, он закричал в спину Рубосу:

- Кстати, если я не появлюсь, значит, они своего уже добились. И ты ни во что не вмешивайся. Это приказ, Рубос. Ты понял? Это приказ.

Рубос постоял у двери, не поворачиваясь, потом молча постучал костяшками пальцев о деревянную притолоку и вышел.

Лотар откинулся на спинку кресла. Он знал, что этот приказ Рубос не выполнит. Без Лотара и Сухмета у него не останется ни единого шанса, но он попытается предпринять против Сувоса что-то свое и будет убит. "Ради Рубоса я должен сделать так, чтобы они не сумели прикончить меня раньше времени", - решил Лотар.

Кажется, именно эта идея вывела Сухмета из летаргии, в которой он пребывал. Старый восточник подошел к Желтоголовому со своей привычной вежливой улыбкой. Не вдаваясь в подробности, он произнес:

- Господин, я знаю, где нам раздобыть летающий ковер. Хотя бы на время.

Лотар подумал, что это соображение, может быть, будет ключом к операции с Рубосом. Но пока следовало заняться другим.

Знаешь, меня очень заинтересовало твое сообщение о пребывании группы Жмаруна в Клетке Планы. Я, конечно, совершенно не понимаю, как ты по Яйцу времени сумел заглянуть в будущее, но допускаю, что ты прав.

Сухмет, сохранивший, кажется, больше сил, чем все остальные в этом тереме, тут же возбудился и попробовал было рассказать, как это выглядело с технической точки зрения, но Лотар не дал ему закончить:

- Стоп, я думаю, это не важно. Расскажешь после. А сейчас давай лучше подумаем, как мы можем их перехватить в той точке, откуда они свернут к храму Планы. Ну и, конечно, как мы можем там оказаться раньше противника.

- Зачем?

- Чтобы решить, как мы можем их ослабить.

- Только мы вдвоем? - спросил Сухмет, хитро прищурившись.

- Других сил у нас больше нет. Все остальные работают не покладая рук. Даже Ди, хотя я до сих пор не уверен, можно ли ему верить.

- Зря ты не дал мне обследовать его сознание.

- Это все равно ничего не дало бы. Если он предвидел возможность такого обследования, то наверняка подготовился и сумел бы обмануть даже тебя, он достаточно для этого тренирован. А если он будет совершенно открыт, ты можешь изрядно навредить ему, так что в любом случае это плохо.

Сухмет кивнул.

- При желании можно переориентировать вневременный переход с острова Шонмор на Клетку Планы.

- Сколько это займет времени? Сухмет поднял на Лотара глаза.

- Ты хочешь выспаться, господин мой? - Старик усмехнулся. - Не удастся. Если отправляться, то как можно скорее, и лучше подремлешь на Южном. Если что-то с цахорами Жмаруна и произойдет, то это случится уже завтра, примерно в полдень. А нам еще нужно преодолеть...

- Я знаю географию, - неторопливо проговорил Лотар. - Что у тебя сегодня за мания такая - всему меня учить? Сухмет пожал плечами:

- Наверное, я тоже нервничаю. Лотар встал с кресла.

- Ладно, нервничать можно. Вот только устрой мне переход в Клетку Планы.

- Когда будешь готов, господин, подходи ко мне в лабораторию.

Лотар готовился в своих апартаментах так тщательно, как, наверное, еще никогда в жизни. Он любовно отполировал свои клинки, старательно выбрал легчайшие доспехи, аккуратно приладил на себе каждую пряжку амуниции. Он не чувствовал будущего.

Такое уже бывало. Иногда он собирался на дело как на прогулку и видел будущее, знал, что его можно планировать, потому что не сомневался в своей победе. А теперь не знал, будет ли что-нибудь даже не послезавтра, а через несколько часов. Уж очень сильны были враги и слишком их было много. Он же оказался неподготовлен, а привести себя в более подходящую для такой драки форму уже не мог. Приходится воевать как есть.

И все-таки он собирался оказать сопротивление, в этом заключалось его честолюбие воина, этого требовала честь солдата.

Одевшись и уложив легкий походный мешок, он вышел. У двери его поджидала Мало. Она стояла, опустив руки. Ее черная кожа казалась светящейся в темноте.

- Что ты тут делаешь?

- Я хочу с тобой проститься. Учитель.

Лотар положил руку на ее теплое плечо. Иногда с девушками такое случается. Вполне понятное, живое человеческое чувство. Но сейчас Лотар не знал, нужно ли ему обнадеживать Мало или следовало безжалостно оттолкнуть. Он не видел будущего. Тогда он ответил ей как Учитель, сейчас эта реакция показалась ему самой верной:

- Не болтай глупостей, Мало. Я не исчезаю надолго, я всего лишь отправляюсь на обычное дело.

Она кивнула и улыбнулась. Через силу.

Лотар вздохнул. С девушками он часто ошибался - и на этот раз, кажется, тоже не попал.

- Ладно, тогда так: если будешь послушной, я оставлю тебя в Лотарии, когда придет время главной схватки. Но пока даже ее нужно заработать, а твои эмоции уже сейчас мешают мне и тебе. Ясно?

Она вдруг улыбнулась радостно, почти спокойно:

- Правда? Лотар не понял:

- Что правда? При чем тут правда? Я говорил о законах войны, о правилах Ордена.

- Я поняла Учитель.

И она быстро, чуть не вприпрыжку поскакала по коридору. Лотар задумался было, чем он так утешил девчушку, но долго сосредоточиваться на этом не мог, хотя от таких мыслей у него теплело на сердце.

В огромном зале с отдельным входом, пристроенным к детинцу и называемым всеми лабораторией, Сухмет встретил его словами:

- Господин, проложить переход в Клетку Планы не удалось. Она закрыта для магических вмешательств. Но можно добраться до оазиса Беклем. Ты помнишь о нем?

Лотар на миг оторопел. Потом успокоил дыхание, поправил Гвинед за спиной, Акиф у пояса и ответил:

- Сколько от оазиса до Планы?

- Лиг сорок или сорок пять. Этот путь нам придется проделать на твоих крыльях.

Лотар призадумался. Стоило ли лететь в такую даль, если они уже не успеют предупредить событие? Но о самом событии ничего не известно, оно может не только заставить цахоров изменить маршрут, но и задержать их. В таком случае они застанут их в старом храме и, следовательно, могут что-то предпринять.

- Ладно. Если ты не сумел наколдовать ничего получше, попробуем то, что есть.

ГЛАВА 8

Самого перехода Лотар, как обычно, не заметил. Он плохо переносил все эти магические трюки с пространством. Для него пустое пространство по сторонам узкого коридорчика как бы сжималось, становилось ватным, потом непроницаемым, непреодолимым и лишь по прошествии какого-то времени раскрывалось, становилось снова широким... И они уже стояли под сенью колышущихся на ночном ветру высоких пальм.

Они шуршали так же, как в ту бесконечно далекую ночь, когда он впервые подошел к оазису Беклем, изнуренный ранами и жаждой, когда он думал, что смерть - самое скверное, что может случиться с человеком.

Лотар усмехнулся и огляделся. Воспоминания оказались очень живыми, особенно потому, что оазис по-прежнему, как и много лет назад, был пуст. Дурная слава этого места, без сомнения, отпугнула даже пустынников, которые селятся всюду, где есть хоть полкувшина воды в день. Именно столько хватило бы здесь привыкшему переносить жажду человеку. Для того чтобы рядом с человеком сумел выжить конь или верблюд, нужно много больше, но и полкувшина тут - огромная ценность. Тем более что не все жители этих мест имели коня.

А воды здесь было гораздо больше, чем полкувшина: тут протекал ручей и даже росли пальмы, обещая тень и призрачную прохладу. И все-таки оазис был нежилым.

- Пойдем поищем ручей, - предложил Лотар.

- Вообще-то нам нужно торопиться, господин мой, - ответил Сухмет. - У нас в самом деле очень мало времени. Всего лишь часов десять, а ты еще хотел выспаться.

- Я могу отращивать крылья и на берегу бассейна... Помнится, тут был бассейн.

- Отравленный, спешу тебе напомнить.

- Отраву должна была вымыть вода. А яд, каким бы он ни был, неплохо вбирает песок.

- Вобрал ли? - Такой вот на Сухмета нашел стих - он во всем сомневался.

Впрочем, не зря. Когда они нашли бассейн, оказалось, что яд остался. Он стал лишь невидимым, частично впитавшись в поверхность камня, облицовывающего бассейн изнутри, а частично растворившись в самом источнике. Лотар смотрел на текущий у его ног ручей, на заполненный до половины бассейн и негодовал.

Этой воды хватило бы для небольшой деревни, но вот появился некий Гханаши и отравил все на многие годы вперед, полагая, что имеет на это право.

"Самое скверное - отравлять жизнь будущим поколениям", - промелькнуло в голове у Лотара. Тем, кто придет потом, может не хватить капли именно этой воды, прохлады именно этого оазиса. А многие жизни могут и вовсе не увидеть света.

Вот так некто и убивает тех, кого даже в глаза не видел. А ведь обвини его в этих убийствах, он примется негодовать. Только он все равно убийца. И любой человек с понятием о чести и справедливости должен это понимать.

Сухмет подошел сзади и положил руку на плечо Лотару:

- Ты отомстил ему много лет назад.

- Если бы мог, отомстил бы еще раз.

- Нет, по ту сторону смерти месть для живущих в этом мире должна прекращаться. Впрочем, это и невозможно для нас.

Лотар повернулся к Сухмету. Глаза старика стали очень узкими, в них почти ничего невозможно было прочесть" но Лотару показалось, что в них стоят слезы. За все двадцать шесть лет их дружбы Лотар видел старика разным: веселым, печальным, грустным, негодующим, возмущенным, гневным - но ни разу не видел его плачущим. И вот теперь...

- Кстати, как там? Ты знаешь, что ждет нас по ту сторону? Сухмет печально ухмыльнулся:

- Знаю, конечно. Магам положено знать о своем пути в нескольких предыдущих перерождениях и о том, что происходило между ними. Да и невозможно пройти весь путь за одно воплощение. Как правило, сильные маги рассчитывают на несколько жизней вперед.

И что-то еще мелькнуло в его сознании. Лотар не любил подсматривать в сознание восточника, но на этот раз какая-то мысль касалась самого Лотара. И он насторожился.

- Стоп, ты подумал, что знаешь не только свою жизнь... Но и мою?

Сухмет вздохнул. Повесил голову, шмыгнул носом. Потом медленно, нехотя кивнул.

- Тогда ты должен мне рассказать, - спокойно произнес Лотар.

Старик отрицательно покачал головой:

- Не проси меня, господин мой. Я не должен этого рассказывать.

- Как ты не понимаешь: это знание вполне может помочь нам выжить...

- Мне неизвестны подробности, и это нам ничем не поможет. Я просто знаю, каково тебе будет впоследствии. И только в том случае, если ты сам выберешь эту дорогу.

- Сам? - Лотар обрадовался, хотя и не показал виду. - То есть я могу еще и не пойти по самому трудному пути?

- Ты уже идешь, господин мой. Но можешь, конечно, свернуть. Судьбы и предопределенности не существует. Люди, хвала Демиургу, имеют свободу воли. К счастью ли, к несчастью, но имеют.

Это другое дело. Тогда можешь мне не рассказывать, что ты узнал... Кстати, как ты узнал?

Сухмет поднял голову, он и не собирался ничего отвечать.

- Постой, не торопи меня, я сам... Ты вычитал это по Яйцу Несбывшегося, верно?

Сухмет легко улыбнулся сухими губами и кивнул.

- Так вот на что ты тратил время последние несколько лет - читал Яйцо. А мне-то говорил, что учишься строить переходы!

- И переходы тоже.

- Но это было побочным делом, не так ли? Сухмет хмыкнул уже почти весело и достал из-за пазухи сбрую, которую он соорудил, чтобы подвешивать себя к груди Желтоголового, когда тот махал крыльями. Они использовали это устройство, чтобы не слишком изменять естественную центровку Лотара в полете.

- Пора двигаться дальше, господин.

Лотар последний раз посмотрел на бассейн и скинул куртку Сухмет был прав, следовало торопиться.

Сейчас он отрастил крылья несколько большего размера, хотя уже давно заметил, что от этого его кости становились более хрупкими.

Когда Лотар трансмутировал, он обычно становился тяжелее, иногда набирал вес даже более пятисот фунтов. Однажды они взвесили его и зафиксировали это точно. Откуда бралась такая способность наращивать мускулы, костяк, сосуды, увеличивать сердце чуть не в половину груди, расширять легкие до совершенно невероятного, нечеловеческого объема - непонятно. Как будто неоткуда.

Несколько раз у Лотара возникало искушение стать гигантом, но, поэкспериментировав с этим, он выяснил, что способность становиться мощнее, тяжелее и больше имеет предел. В какой-то момент костная ткань охрупчивалась, словно иссякал тот непонятный источник, в котором ее можно было "занять" для умеренных мутаций. То же самое происходило и с мускулами, и с нервами, и со всем остальным.

Как-то он надумал поговорить об этом с Сухметом, но старик только невнятно прошамкал, что это довольно старая проблема, ее считают неразрешимой, поэтому никто не хочет за нее браться. Но вообще-то у Харисмуса где-то сказано, что эти эффекты каким-то образом связаны с тем, что наше пространство не ровно трехмерное, а немного больше, кажется, три с четвертью. Но что такое дробные доли пространственного измерения, Сухмет внятно объяснить уже не смог, а перешел на такой язык, который и сам, похоже, не очень-то понимал.

Зато с большими крыльями Лотару было трудно взлетать. К тому же старик подвязал себя под Лотарову грудь слишком тесно.

- Слушай, Сухмет, - нежно сказал Лотар, когда стало ясно, что восточник приготовился к полету и ждет. - Ты не мог бы немного ослабить подпругу - не знаю, как иначе назвать то, что сжимает мне живот?

- Ничего, господин мой, в полете это само собой ослабеет.

- Хорошо, а этот ремень, который проходит через спину, он мне в шею врезается.

- В полете он сам встанет на место. Уверяю тебя.

- Но его раньше не было, откуда ты знаешь?

- Я его недавно придумал, но уверен, он тебе со временем очень понравится.

- Сомневаюсь, - проговорил Лотар. Он осмотрелся последний раз, уже неловко ворочая головой на слишком мощной шее, которая поддерживала разросшиеся махательные мускулы груди. Кажется, они ничего не забыли.

- Кстати, ты не забыл облегчиться? - спросил Лотар. Сухмет, когда придумывал свой способ "полета под Лотаром", утверждал, что заимствовал эту идею из старинного фойского трактата о полетах на разведывательных дельтовидных крыльях. Но там также было сказано, что воздушных разведчиков выбирали из самых маленьких и тщедушных жителей отдаленных горных деревень. Потом он провозился в лаборатории неделю и нашел колдовство для уменьшения веса. Он и в самом деле умел становиться почти невесомым, по крайней мере, так показывали приборы. Но масса его оставалась прежней, и при поворотах Лотару приходилось очень основательно поработать. Когда Желтоголовый попросил его по-настоящему уменьшить вес, Сухмет холодно ответил, что это невозможно.

- Я стал легче пера, если тебе это угодно, господин. Лотар примерил дорожку для разбега.

- Вообще-то я слышал, что на господах не летают. Еще неизвестно, кто из нас господин, может быть, скоро твой ошейник придется носить мне.

Сухмет не ответил. Он лишь поджал ноги, чтобы Лотару удобнее было разбегаться, и резко выдохнул воздух.

Желтоголовый побежал. Сначала большие крылья не давали возможности набрать достаточное количество ветра, потом, когда они все-таки полностью распластались и в самых кончиках, примерно там, где у нормального человека находились ладони, появилось странное ощущение опоры неизвестно на что, Лотар попытался еще прибавить скорости. Ноги уже легче отталкивались от песка, они не увязали в нем по щиколотку. Теперь достаточно было только хлопать всей ступней и направлять тело вперед, навстречу ветру.

Потом крылья вдруг взмахнули и уже не ударились о песок, хотя ноги еще оставались на земле. Еще раз, еще... Теперь можно было взмахнуть в четверть силы. Ноги оттолкнулись последний раз и повисли в воздухе. Чтобы лучше управлять в полете, Лотар тут же стал выращивать небольшие боковые крылышки, которые могли служить отличным рулем, как хвост у ласточки, и к тому же существенно облегчали нагрузку на поясничные мышцы.

Пальмы пронеслись мимо в десятке ярдов, и вдруг Лотар увидел их уже сверху. С высоты они выглядели гораздо красивее. Сверху весь мир, и даже оазис Беклем, казался прекрасным.

Лотар стал подниматься. Сухмет раза два поправил его, когда он избирал направление. Старик пользовался своим обостренным дальновидением, которое позволяло ему не только определять направление, но и учитывать потоки воздуха. Ничем другим он сейчас помочь не мог.

Он лишь предупредил, что впереди будет широкая, чуть не в десять лиг, полоса, где ветер окажется встречным. Но бороться-то с ветром предстояло Лотару...

Единоборство с воздушным потоком отбирало почти все силы. Их уже не оставалось на то, чтобы восхищаться красотой пустыни, простиравшейся под ними, ночным небом, мерцанием звезд. Лотар стал уставать.

К тому же Сухмет в самом деле ошибся с длиной ремней и по-прежнему висел слишком плотно. Одолев лиг десять, Лотар вдруг догадался, почему он так сделал. Старик дико мерз, болтаясь в "седле" под грудью Лотара, и мог согреться, только прижимаясь к мощному, разгоряченному беспрерывной работой телу Желтоголового.

К рассвету они вылетели к плато, на котором стали появляться небольшие островки зелени. Да и рассвет был так красив, что Лотар невольно отвлекся, залюбовался им и теперь взмахивал крыльями почти механически, ненадолго забыв о трудностях.

Солнце вставало огромное, желтое, как лимон, и лишь по краям его была видна та краснота, которая на Западном континенте заливала полнеба, когда оно поднималось из-за горизонта. И тут оно не слепило глаза, Лотар смотрел на него, даже не жмурясь. Но, может быть, от колючих порывов встречного ветра его глаза потеряли чувствительность?

Когда совсем рассвело, он одолел еще лиг десять и, миновав ветреный участок, решил передохнуть. Едва Лотар стал снижаться к небольшой рощице, Сухмет зашевелился в своих ремнях и подал голос после шести часов молчания:

- Господин мой, не нужно этого делать.

- Чего не нужно делать?

- Не нужно приземляться. Тут устроилась очень большая семья львов, а мне не хотелось бы, чтобы ты растратил свой боевой пыл раньше времени.

Лотар с сомнением подумал, что пресловутого боевого пыла в нем не больше, чем в детской глиняной игрушке, и тот он вчера выпустил на тренировке с орденцами.

- Мне нужно передохнуть.

Вблизи деревья показались совсем непреодолимым искушением. Они манили прохладой, отдыхом, глотком воды. Легкое позвякивание колокольчиков вывело его из благодушного настроения. Он всмотрелся.

Так и есть: на ветвях раскидистых деревьев, на траве, на согретом лучами утреннего солнца песке расположилось чуть не полсотни львов. Это были очень мощные, на редкость красивые звери. Каждого из них в отдельности еще можно было отогнать силой или магией. Но все вместе они составляли совершенно неустрашимую стаю. Кроме того, среди них было много самок с детенышами.

Лотар вздохнул, сделал круг над небольшим мелким прудиком с темно-коричневой, но вполне живительной водой, и снова стал подниматься.

В порядке утешения Сухмет напоил его. С такими большими крыльями самому ему сделать это было непросто. Как ни экономно они до сих пор расходовали воду, ее осталось уже на самом дне. А ведь Сухмет не пил. Почти всю трехлитровую флягу выдул Лотар. Но это не важно, главное - добраться. Впереди было еще лиг пятнадцать, или около полусотни миль, - треть пути.

Желтоголовый стиснул зубы, почувствовав, что ему хочется не лететь вперед, а найти оазис, опуститься на землю, может быть, даже заснуть... Хоть на пару часов. Он так устал...

- На, съешь это, - предложил Сухмет.

- Если это допинг, я не хочу. Мне, похоже, сегодня еще рубиться с четырьмя цахорами, и, если допинг вытянет из меня естественный запас сил, мы окажемся...

- Это не допинг, это мед, орехи, какао и немного трескового жира. У тебя начинается пищевое голодание, ты перетрудил мускулы. Им нужна помощь.

Лотар пожевал. Сухмет оказался прав, это помогло. Он даже стал лучше видеть: один раз в кустах разглядел пантеропитона - жуткую тварь с черным чешуйчатым телом, которая, по рассказам, могла задушить целого слона. А еще заметил древнего носотрехрога - существо, за которым уже и охотиться перестали, потому что его рога служили лекарством от полутысячи болезней, и, когда это стало известно, его, конечно, очень быстро извели.

Примерно за час до полудня они увидели вполне приличную дорогу, холмы и в отдалении - темную скалу почти правильной пирамидальной формы.

- У подножия этой пирамиды и находится Клетка Планы, - вытянул вперед руку Сухмет.

Только теперь Лотар понял, как у него онемели ноги, какой мучительной болью налились крылья, как от перенапряжения болели легкие, спина, брюшина, все тело... Но он выдержал и даже успел вовремя.

- Мне кажется или ты действительно стал тяжелее? - спросил он Сухмета.

- Стал, - ухмыльнулся старик. - Колдовство, как все на свете, проходит. Лотар вздохнул:

- Хорошо, что раньше не сказал. Я бы тебя не донес.

- Я знаю.

Желтоголовый помахивал крыльями уже вполне расслабленно, дело было сделано. И хотя ему жутко хотелось приземлиться, он мог еще немного продлить эту муку и завершить перелет, как он любил, у воды, чтобы сразу искупаться и смыть слизь после обратного превращения.

- Ты тут какого-нибудь ручья не видишь?

- Перед храмом. Иначе зачем бы его построили?

- Тогда сядем у самого порога. И пусть, кто хочет, удивляется.

- А там один лишь древний и ветхий старик, - сказал Сухмет, возраст которого перевалил за два тысячелетия. - Мне кажется, он ничему не удивится.

ГЛАВА 9

Храм, именовавшийся Клеткой Планы, б очень старым. Лотар без труда ощутил в его камнях слои молений таким разным божествам, что они едва не конфликтовали друг с другом. Но на протяжении всех прошедших веков, во времена почитания многих и многих божеств в храме оставалась довольно большая статуя из терракоты. Едва Лотар и Сухмет вошли в храм, она сразу привлекла внимание восточника.

Лотар уловил эту волну интереса, но не придал ей значения. Фигура была вылеплена довольно грубо, она изображала женщину с короткими ногами и большим округлым животом. Лицо ее было плоским и невыразительным, а многочисленные царапины и выбоины свидетельствовали, что статуе иногда изрядно доставалось. "Обычная история", - решил Лотар и стал осматриваться.

Главный зал храма был простой прямоугольной формы и в точности повторял очертаниями внешние стены. Значит, никаких особых хитростей и неожиданностей здесь можно не ожидать. Тем более что подземелья тут вовсе не было. На земляном полу валялось" немало разного хлама, но ничего интересного Лотар не заметил. Он обошел низенький алтарь, установленный посередине зала. Похоже, что его использовали как обеденный стол - на нем остались объедки, кружка с непонятной бурдой, пара таганов, закопченных снаружи и покрытых слоем застывшего жира на внутренних стенках.

Желтоголовый вздохнул. Все это не очень вязалось с опасностью, тем более такой, которая могла бы оставить след на Яйце Несбывшегося. Вдруг за его спиной раздался непонятный скрип. Лотар обернулся.

Сухмет, забыв обо всем на свете, старательно скреб своим кинжальчиком постамент статуи. Потом он принялся разглядывать дело своих рук с непонятной сосредоточенностью и наконец произнес:

- Зды или Зод. Кажется, второе более принято. Не думал, что эти храмы еще где-то сохранились.

- Что значит - "Зды"?

- Остановимся все-таки на Зод, господин мой. Зод ба некогда служанкой Планы - божества, от имени которой произошло слово - "планета". Она хотела создать свое царство, свою небольшую планету, но ей было запрещено. Тогда она восстала, впрочем, это было странное восстание. Война длилась очень долго, не один миллион лет, но когда она постигла всю сложность и тяжесть управления новым миром, узнала, что ей придется подчиняться другим, более могущественным и грозным богам, то отказалась от этой цели. За это ее простили и даже позволили сохранить знание тех таинств, которые она приобрела, готовясь "разродиться" новым миром. Но изгнали из нижних миров сюда, наверх. Эти знания - мечта многих и многих колдунов на протяжении тысячелетий, но постигнуть их не смог даже Харисмус. И ее, такую близкую нам богиню, забыли. Впрочем, Зод это, кажется, устраивает. Именно ее изображение мы и видим перед собой.

- Легенда? - спросил Лотар.

- Кто знает, что в этой легенде правда, а что нет? Видишь ли, господин, Зод...

- Кто произносит тут имя моей госпожи без должного почтения? - прогремел под сводами храма голос такой мощный, что Лотар даже немного присел и поймал себя на том, что сжимает рукоять Гвинеда.

У алтаря стоял старик с длинной седой бородой. На его лице лежала печать уныния и тоски. Серые глаза смотрели печально, а в глубокие морщины въелась пыль и грязь. Видно, старец, несмотря на близкий и очень чистый водоем, не мылся многие годы. Но голосина у него б отменный.

Лотар подошел поближе. Он понял язык старика, хотя с юности не говорил на нем. Это был простонародный магрибский говор. Однако и знать тоже частенько изъяснялась на нем в не слишком торжественных случаях.

- Кто ты и почему орешь на нас? - спросил Желтоголовый.

- Я не ору, голос дан мне моей госпожой, - снова прогремел старец и кивнул без всякого почтения на статую. Лотар покачал головой:

- Ну, тогда ты не должен слишком много говорить. Странно, что твои перепонки выдерживают такой голос.

- Они не выдерживают, - пожаловался старик и шмыгнул носом. - Я уже почти оглох, а говорю, к вашему сведению, шепотом. Но настоятели храма Зод всегда отличались таким голосом, по нему и определяют выбор богини.

- Понятно, - согласился Лотар. Пока старик говорил, он ухитрился даже не поморщиться от этого звукового давления. Хотя в животе что-то ощутимо дрожало и странный спазм подкатывал к горлу. - Как тебя зовут?

- Бошинак.

- Я - Лотар, а мой друг - Сухмет.

- Раб?

Старая история, всегда все сомневаются в восточнике из-за его дурацкого обыкновения щеголять золотым ошейником раба, полученным еще в те туманные годы юности, когда он действительно был рабом легендарного Харисмуса.

- Он свободнее нас с тобой, почтенный Бошинак. - Чтобы старик настоятель снова не оглушил их своим трубным ревом, Лотар поспешил предложить: - Не желаешь ли позавтракать с нами? Мы еще не ели.

Бошинак с довольным видом кивнул. Подошел к алтарику, небрежно смахнул объедки рукавом своего просторного халата и с интересом посмотрел на Сухмета, который наконец-то оторвался от статуи и принялся, то и дело оглядываясь, доставать из своего мешка заготовленную в Лотарии еду.

Лотар первым делом, конечно, потянулся к фляге. Он уже успел искупаться и напиться, но все равно с удовольствием попробовал воды, которую Сухмет набрал в протекающем неподалеку ручейке. Потом все принялись сосредоточенно жевать. Лотару еда показалась очень вкусной, ведь его мускулам требовалась куда более существенная подпитка, чем мед. Сухмет жевал, потому что еще не согрелся, а Бошинак, похоже, так давно не наедался досыта, что от одного вида еды у него заблестели глаза.

Впрочем, Сухмет был не слишком поглощен едой. Он глаз не сводил со статуи. Он даже повернулся лицом к изваянию.

Лотар не мог понять его интереса. Статуя казалась вполне заурядной, какой-то потертой от времени, в ней не было абсолютно ничего интересного. Но, с другой стороны, Сухмет ошибался так редко, что с любым, даже мимолетным его интересом нельзя было не считаться.

- Зачем вы появились тут, чужеземцы? - спросил вдруг Бошинак. Он решил, вероятно, что вежливость требует расплатиться за полученную еду хотя бы любопытством. В том, что с этими нежданными посетителями можно дружить, он уже убедился.

Лотар прожевал последний кусок, еще раз глотнул воды из фляги и пожалел, что у них нет кружек. Однако таскать с собой такую тяжесть было неразумно. После завтрака у него наконец перестали трястись перенапряженные руки и стало улучшаться настроение. Даже спать хотелось меньше.

- Видишь ли, Бошинак, в твоем храме сегодня должны появиться четверо людей... Вернее, не совсем людей, они скорее полудемоны. Но предстанут они тут в человеческом обличье. Я хотел бы сразиться с ними. И если удастся, конечно, победить.

- Как ты узнаешь их?

- У них на головах будут черные кожаные капюшоны. Бошинак вдруг перестал жевать и задрожал.

- Ты хочешь сразиться с цахорами?

- Ты знаешь их?

- Много лет назад они приходили в мой храм. Вернее, тогда еще не мой, я был лишь служкой, а настоятелем был другой человек. Они не причинили нам вреда, но посмеялись над нашей верой. Когда они ушли, я спросил настоятеля, почему он не отомстил за насмешки. И мудрый мой предшественник ответил, что этих людей невозможно убить. Потом и другие мудрые люди подтвердили - они неуязвимы.

- Да, это трудная задача, - согласился Лотар.

- Нет, ты не понял, чужеземец, это не трудная, а невозможная задача. Беги, пока они не узнали, что ты ждешь их тут.

- Не могу, - попытался объяснить Лотар. - Куда бы я ни убежал, они последуют за мной. Они идут сюда, как раз чтобы убить меня. Я просто хочу подстеречь их тут и напасть неожиданно. В этом мое единственное преимущество.

- Тогда ты покойник, - проговорил Бошинак и запихнул в рот еще кусок сыра.

- А почему ты решил, что они окажутся тут?

- Вот он говорит, что они окажутся. - Желтоголовый кивнул на Сухмета.

- Сухмет, - спросил Бошинак, - что навело тебя на мысль, что цахоры появятся в этом храме?

Сухмет не ответил. Отсутствующими глазами, словно только что выплыл из глубокого сна, он посмотрел на своих сотрапезников и проговорил низким взволнованным голосом:

- Она живая.

- Кто? - не понял Лотар.

- Богиня... Вернее, служанка богов, но для нас - богиня Зод.

- Не понимаю, - произнес Бошинак. Но понимания и не потребовалось. Неожиданно что-то изменилось, хотя Лотар не мог бы сказать, что именно стало другим. Может, атмосфера в храме - теперь тут стало трудно дышать. Свет померк и как будто затуманился, и появилось ощущение старого, давно забытого ужаса.

Лотар потряс головой, колокольчики в его сознании зазвенели резко и отчетливо. Бошинак отшатнулся от алтаря, прижался спиной к стене и стал оглядываться, словно выбирал, в какую сторону бежать. Только Сухмет, не отрываясь, смотрел на статую. Лотар тоже посмотрел на нее. И не поверил глазам.

По глиняной неподвижной фигуре вдруг прошла дрожь, кусок терракоты отвалился, упал на землю и разлетелся на несколько осколков. Внутри они оказались белыми, цвета свежего молока, и напоминали яичную скорлупу Лотар поднял глаза на статую.

В том месте, где отвалилась глина, статуя оказалась на удивление светлой, почти розовой. И от нее исходил свет. Он прорывался сквозь трещинки в той грубой глиняной скорлупе, которая покрывала ее.

Только теперь Лотар обратил внимание, что помимо ужаса и волн могущественной силы храм наполнил шум, словно сама каменная кладка его издавала особый скрип или стон. От него можно было оглохнуть. Звон колокольчиков стал оглушительным.

Скорлупа отпадала теперь огромными кусками. Когда слой глины отвалился от лица, Лотар ахнул. Перед ними стояла прекраснейшая женщина. На лице ее лежала печать покоя и достоинства. Медленно, словно каждое движение причиняло ей боль, она приоткрыла глаза. Они оказались красного цвета и были даже немного похожи на глаза Нуримана, только не горели желанием убивать, а просто тихо мерцали, как два светлых рубина. Кожа женщины переливалась от странного внутреннего пламени, словно она была порождением огня не меньше, чем служанкой земли. Светлые пятна сменялись более темными, она казалась то белокожей северянкой, то темной жительницей Южного континента. Словно Зод олицетворяла всех женщин мира.

Наконец ее глаза совсем раскрылись. Она повернула голову. Ее взгляд встретился со взглядом Сухмета. Потом так же медленно она повернулась к Лотару:

- Кто вы? Почему разбудили меня?

Голос ее был еще сильнее, чем у Бошинака. Он оглушил бы, если бы Лотар, не ожидая этих громовых раскатов, немного не притупил свою слуховую чувствительность.

- Я Лотар. Я не собирался будить тебя, богиня, - проговорил Желтоголовый.

- Не слышу. - В ее голосе появились нотки гнева. "Это совсем ни к чему, - решил Лотар, - она же разнесет тут все на куски". Он оглянулся. Бошинак распластался на земле, дрожа и обливаясь потом, и всхлипывал.

- Эй, Бошинак, пришла тебе пора показать свой настоящий голос, а не шепот. Иначе нам всем несдобровать. Повторяй то, что я говорю.

Бошинак не пошевелился. Лотар подошел и несильно ткнул его кулаком в спину. Старик поднял голову.

- Повторяй все, что мы говорим, и она не причинит нам вреда. Пока она настроена благодушно.

Бошинак кивнул, с трудом поднялся на колени, но встать во весь рост даже не попытался. Ноги не удержали бы его, потому что стали жиже киселя.

- Повторяй: мы - Лотар и Сухмет - пришли засвидетельствовать тебе свое почтение, а не вызвать гнев.

- Бошинак слово в слово проревел эти слова, да так, что каменная кладка чуть не расползлась по стыкам.

"А старик не врал, он действительно говорил с нами шепотом", - решил Лотар и продолжил:

- Если мы рассердили тебя, прошу простить нас за неразумность.

Богиня смотрела на них не мигая.

- Маг заставил меня проснуться. Сухмет прижал ладонь к груди и церемонно, по-восточному поклонился:

- Я готов искупить свой грех, богиня.

Бошинак проревел и эти слова, только слово "я" заменил на "он". Настоятель не привык демонстрировать смелость слишком часто.

Богиня усмехнулась. Лотар, беспрерывно сканируя ее, определяя малейшие перепады настроения, вдруг понял, что она на самом деле не гневлива. Кажется, она почти довольна, что так получилось, хотя и неясно, что именно ее обрадовало.

- И все-таки маг разгадал мою жизнь под корой глины. Это плохо. Я просыпаюсь, чтобы карать.

- Не нужно карать. На Севере говорят: повинную голову меч не сечет, - сказал Лотар. Почему-то он был уверен, что Зод почувствует человеческую шутку.

Богиня и в самом деле улыбнулась. Только от ее веселости Бошинак чуть не падал в обморок.

- Тогда я должна испытать его. Дай мне руку, маг. Медленно, словно в ней собралась вся тяжесть проведенных во сне тысячелетий, она стала поднимать свою каменную десницу.

- Нет, - твердо сказал Лотар, - у старика старая рука. Я тоже в этом участвовал, пожми мою руку.

Не дожидаясь ни согласия богини, ни ее протестов, он подошел и быстро вложил левую руку в ее ладонь. Ладонь тут же стала сжиматься, как тиски.

Лотар попробовал сопротивляться, напряг все силы, стиснул зубы... Куда там, с таким же успехом он мог пытаться остановить падение скалы. Кости его хрустнули, словно стеклянные. Боль, ошеломительная, умопомрачительная боль затопила сознание...

Вдруг ясный и спокойный голос Сухмета вошел в его сознание, и боль стала слабеть. Восточник просто переливал ее в себя, чтобы облегчить участь Лотара. Это позволило Желтоголовому разобрать слова старика:

- Терпи, уже немного осталось. Она уже примирилась с тем, что нас можно отпустить.

Словно в подтверждение этих слов сквозь кроваво-красную пелену боли, застлавшую зрение, Лотар увидел, что теперь Зод улыбается мягче и спокойнее. Наконец она произнесла:

- Ты силен духом и телом. Я рада, что ты выдержал испытание, у тебя другая судьба. Но больше не смей будить меня...

Дальше Лотар не слушал ее, хотя она ревела над самым его ухом, как извергающийся вулкан. Он сосредоточился на изуродованной руке, пытаясь понять, что именно сломано и как это теперь заживлять. Результаты, впрочем, выходили неутешительными. Получалось, что у него сломаны практически все кости, раздавлены все мягкие ткани, а сосуды разорваны на мелкие бескровные кусочки. Если учесть, как легко это сделала Зод, сила в этой женщине была невероятная. Непонятно только, какую силу она нашла в Лотаре? Сопротивляться ей с помощью этих кровавых ошметков, которые некогда являлись его рукой, было совершенно невозможно.

Богиня стала серьезной. Потом вернула руку к бедру, где она и покоилась с самого начала.

- Больше не будите меня, иначе не отделаетесь так легко. А теперь идите, мой раб будет прятать меня под слоем свежей глины. - Она не была бы женщиной, если бы согласилась на присутствие посторонних при этой весьма специфической операции. И не была бы женщиной, если бы не добавила с сарказмом: - По вашей милости...

Бережно поддерживая пульсирующую левую руку здоровой правой, Лотар отошел от Зод и поклонился. Не оборачиваясь, он понял, что Сухмет тоже кланяется. Они выбрались из этой передряги, и у Лотара сложилось стойкое впечатление, что узнали что-то очень важное, возможно, это спасет их, и весьма скоро.

ГЛАВА 10

На солнышке было хорошо. Даже южное, свирепое, как хищник, солнце радовало после сумрачной, холодной и неуютной Клетки Планы. Лотар успел подремать в рыхлой тени каких-то степных кустиков, только вот никак не мог избавиться от ощущения, что слишком многое осталось недодуманным. А против этого восставали все его недавно приобретенные навыки администратора большого города. Поэтому он поднял голову, еще не успев как следует отдохнуть:

- Сухмет, не показались еще?

- Спи, господин, я дам знать, когда что-нибудь произойдет. Спи и восстанавливай руку.

Сухмет сидел, накинув на себя не очень сложную магическую мантию невидимости, так что его силуэт вполне отчетливо читался на фоне неба с расстояния в десяток шагов, но за сотню шагов даже Лотар не сумел бы его разглядеть. Такая магия не влияла на способность сосредоточиваться, и в то же время ее можно было без труда переносить долгие часы. Сухмет, как всегда, был разумен, расчетлив и абсолютно профессионален.

Старик устроился на вершине холма, расположенного неподалеку от прудика перед храмом. Лотар еще в полете заметил, что дорога, проложенная скорее для повозок, чем для пешеходов, которая свободно петляла между холмов, именно у этого холма подползала ближе всего к храму. Отсюда была видна даже вся пирамида, у которой стояла Клетка Планы. Так что место они выбрали верно, именно тут и должно произойти то, что заставит цахоров изменить маршрут.

- А может, ты ошибся и все произойдет в другом месте?

- Место действительно может быть немного другим, но другой Клетки Планы не существует.

- Кстати, почему у этой каменной сараюшки такое странное название?

- А ты не понимаешь, господин?

- Нет.

- Это место ссылки, место, куда отправляют в наказание, откуда невозможно убежать. Чем не клетка?

- Я не видел там никаких запоров, Зод может спокойно исчезнуть.

- Наверное, нет, если предпочитает спать, а не убегать. Кроме того, - Сухмет посмотрел в сторону храма, - мне не очень нравится эта пирамида. Она слишком активна внутри. Такое впечатление, что это не скала, а сторожевик.

- Что?

- Ну, тот самый зверь, которые сторожит сосланную служанку.

Теперь и Лотар посмотрел на пирамиду.

- Не очень-то похоже на зверя.

- Полагаю, в подземном царстве свои понятия о формах. Равно как и звери другие, чем у нас.

Теперь и Лотару показалось, что в ясных, чересчур правильных очертаниях скалы угадывалась настороженность. И опасность.

- Как ты это узнал? Почувствовал?

- Нет, я просто знаю, что такие вещи существуют. Это воплощение духов Земли, это очень старая и очень тяжкая магия.

Помолчали. Потом Лотар спросил:

- Кстати, ты не думал, что именно в твоих мыслях заставило ее проснуться?

- Лучше и не вспоминать об этом. Она может проснуться еще раз, а тогда... Кстати, как твоя рука?

Рука пульсировала болью, но после того, как Сухмет аккуратно, провозившись добрые четверть часа, сложил все раздробленные костяшки и срастил их, сразу стало значительно лучше. Настоящей силы в руке, конечно, не будет еще несколько часов, но теперь, подозревал Лотар, сила в нем может и не появиться, пока он не выживет или пока его не убьют цахоры. Так что чрезмерно волноваться об этом не стоило.

- Сжать Гвинед я уже могу, но вот Рубосу с его рукопожатиями пришлось бы поумерить пыл.

Сухмет вздохнул. Он тоже подумал, что биться в полную силу Лотар еще не сможет.

- Хорошо еще, что ты догадался дать ей левую руку, которой ты держишь Акиф.

- Все равно жалко и не вовремя. - Желтоголовый помолчал, потом неожиданно спросил: - Сухмет, ты бы мог при желании повторить свое измышление, которое заставило Зод вылезти из терракоты?

- Не знаю. Чтобы знать, нужно пробовать, а пробовать, сам понимаешь, не хочется.

- Но тут-то нам что грозит? Мы далеко. Сухмет чуть насмешливо посмотрел на Лотара из-под кустистых бровей:

- Даже если бы мы были на корабле, я бы поостерегся ссориться с демонами Земли. Это не просто опасно, это безнадежно.

Лотар откинулся на спину, посмотрел в высокое, не замутненное ни единым облачком небо - в толщу голубизны, насыщенную сплошным потоком жгучего южного солнца. Тишину нарушало только посвистывание травинок да тихий шорох песчинок на ветру.

Лотар обдумывал слова Сухмета. У него уже были подобные мысли, но сейчас они возникли снова, более определенные и сформировавшиеся.

- Сухмет, что может заставить цахоров остановиться тут? Желание сразиться с Зод?

- Зод не по зубам не то что цахорам, но, возможно, даже и самому архидемону. Силы Земли очень велики, господин мой. Но этого не может произойти, потому что Зод снова уснула.

- Уже спит?

- Ну, еще не вполне, разбудить ее легче, чем первый раз, но... Нет, не будем об этом. Почему тебя так интересует Зод? Лотар хмыкнул:

- Красотка, ломающая руку, не дрогнув ресницами, не кажется привлекательной даже драконьему оборотню.

- Тогда в чем дело?

- Я думаю. Но чтобы думать лучше, мне нужно знать, что заставит цахоров сойти с дороги.

Вдруг Лотар понял, что шум, который он принимал за шорох песчинок, стал громче, ближе и явственней. Теперь в нем можно было различить крики людей и скрип повозок.

- Это караван! - воскликнул Сухмет, приложив ухо к земле. - И какой же он большой!

Но в звуках, принесенных ветром, Лотар разобрал звон и скрежет металла:

Нет, это армия. Не самая большая, скорее, даже часть армии, но все-таки значительная.

Сухмет поднялся с земли и отряхнул халат от травинок.

- Вот тебе и ответ на вопрос, что может заставить цахоров сойти с дороги.

Лотар напряженно посмотрел на северо-запад. Там уже отчетливо виднелось облако пыли. Потом повернулся на юг, откуда должны были двигаться Кожаные Капюшоны. И сказал:

- Они не сойдут. Как ни странно, они не сойдут, если я правильно понимаю то, что тут происходит.

- Посмотрим, - ответил Сухмет и накинул полог своей щадящей магии на Лотара, чтобы он мог сидеть рядом с ним на вершине, оставаясь невидимым.

Армия, - а это действительно была армия, и отлично вооруженная к тому же, - показалась из-за холма менее чем через час. И это зрелище заставило сердце Лотара дрогнуть.

Отличная выучка солдат сказывалась в том, как они держали строй, как блестели их доспехи, оружие и шлемы, как спокойно и уверенно вели себя офицеры на конях. Обоз на сорок - пятьдесят телег, которые тащились сзади, был оптимальным для такого числа людей: не слишком большим, чтобы не висеть жерновом на шее, и достаточно вместительным, чтобы не голодать и сложить добычу в случае успеха.

- Душ семьсот, - определил на глазок Сухмет.

- Пятьсот пехотинцев и около сотни кавалеристов. Остальные слуги. Они не будут биться, только в крайнем случае.

- Слишком много слуг, тебе не кажется, господин?

- Это наемники, - решил Лотар. - Обозники к таким липнут как мухи к меду, но в поход берут одного слугу на пять-шесть солдат. Для наемников это обычное дело.

Сухмет кивнул. Во вс„м, что касалось армии и войны, он привык доверять Лотару.

- Их не слишком много.

- Нормальное количество. Через пустыню много не перетащишь - будут трудности с водой на стоянках, но и не слишком мало - хватит, чтобы напасть на город или богатый замок.

Внезапно Лотару показалось, что ветер, который налетал из пустыни и обдувал их, стих. И трава перестала посвистывать. И где-то очень далеко улегся рев какого-то хищника, может быть идущего за солдатами.

- Мне кажется, на этот раз у них вообще добычи не будет, - произнес Сухмет.

Желтоголовый посмотрел на южную часть дороги. На ней появились четыре неторопливо шагающие фигуры. Хотя Лотар и ожидал их, ему понадобилось напрячь свое восприятие, чтобы увидеть их. Было в них что-то, отчего они оставались не очень заметными, хоть и трудно представить себе что-нибудь более четкое, чем черные силуэты с островерхими капюшонами в ясный солнечный день.

Они двигались так, что даже колокольчик не звякнул в сознании Желтоголового.

- Быстро идут, - сказал Сухмет, - миль семь в час. А кажется, едва передвигают ноги.

Лотар боялся слишком явно обращать к цахорам свое магическое внимание. Это было странно. "Все дело в том, - решил он, - что они превосходят меня по всем статьям".

- Даже если бы я был в лучшей форме, я бы не справился и с самым слабым из них, - прошептал он.

- Ну, не стоит себя так недооценивать, господин мой, - процедил Сухмет. Почему-то сейчас он мог говорить только сквозь зубы, как будто испытывал сильную боль.

Армия подошла к подножию холма, на котором сидели Лотар с Сухметом. Цахорам оставалось пройти до холма не более трех сотен шагов, когда передовые всадники увидели их и остановились.

- Почему у этих, - Сухмет кивнул на колонну солдат, - нет охранения?

Лотар пожал плечами:

- По своей территории идут, имеют надежные данные, что противника тут нет, а мелкие шайки им не страшны, или отсканировали территорию с помощью магов - мало ли почему?

Цахоры даже не сбились с шага, словно на мили перед ними расстилалась безлюдная пустыня.

Впереди колонны выскочил офицер. Он отъехал от первого ряда всадников на полсотни шагов, привстал в стременах и что-то закричал на местном гортанном наречии. Один из цахоров поднял руку, все Капюшоны тут же остановились. Тогда первый цахор заговорил. Это было скорее шипение, чем речь, но от его голоса по спине Лотара прошел озноб, словно от струи ледяной воды.

Офицер оглянулся назад, на бойцов, деланно рассмеялся и что-то выкрикнул. Он хотел сказать что-то презрительное, может быть, даже оскорбить, но не успел. Идущий самым последним цахор вдруг скользнул вперед, оказался рядом с всадником, прежде чем тот успел развернуть лошадь, и одним ударом невесть откуда появившегося в его руке меча разрубил офицера - Лотар не поверил своим глазам - поперек туловища!

По рядам солдат прошел ропот, потом офицеры вдоль всего строя принялись выкрикивать команды. Отряд из центра колонны пошел налево, задний отряд - направо. Через три, максимум четыре минуты перед четырьмя Капюшонами стоял правильный фронт отлично обученной регулярной армии.

- Солидно готовятся, - заметил Сухмет одобрительно.

- Кто-то решил задействовать всех для разминки. Тогда один из цахоров - Лотар решил, что это Жмарун, - сказал во весь голос:

- У вас еще есть возможность уйти. Мы не в обиде на всех за глупость одного...

Он тоже не успел договорить, как строй солдат качнулся и пошел вперед. А всадники, получив, вероятно, особый приказ, зашли сзади, чтобы добивать тех Капюшонов, кто попытается бежать.

Но цахоры не побежали. Они лишь скинули с плеч маленькие легкие сумочки.

Потом началось что-то невероятное. Сотня стрел взвилась в воздух, понеслась вперед, но вдруг шумно, словно ударившись в металлический лист, осыпалась на землю. До цахоров не долетела ни одна. Стрелы, что были выпущены наиболее ретивыми лучниками вдогонку первому залпу, тоже свалились на песок, не приблизившись к цели даже на треть.

Тогда мерно шагающие вперед солдаты чуть сбавили шаг, в десятке точек строй на мгновение разошелся и вперед выступили странные на вид люди - без доспехов, в длиннополых одеяниях, с диковинными приспособлениями в руках.

- Ото, десять магов такое могут себе позволить... - проворчал Сухмет, но уточнять не стал.

Маги приняли было позы вызывания, но вдруг один из них обхватил голову и покатился по траве. Потом второй... Не прошло и минуты, как все маги лежали неподвижно, тела их стали синими или черными, от одного поднимался дым.

- Отбойная магия, очень сложный трюк, - пробормотал Сухмет.

Вдруг за рядами солдат кто-то провизжал команду невероятно тонким голосом. Солдатам, похоже, этот голос был знаком, и боялись они его больше, чем врагов, даже таких непонятных, как цахоры. Они сбились с шага и бросились вперед. Всадники тоже сделали движение, словно бы собирались атаковать, но их кто-то приостановил, чтобы не потоптали своих.

Потом три атакующие манипулы практически столкнулись в одной точке, в центре которой стояли четыре мрачные, черные фигуры. И началось что-то такое, чему Лотар не мог даже подобрать слов.

Солдаты кидались вперед, их подталкивали те, кто напирал сзади, но четверо в Центре мягкими движениями отбивали все атаки. Они успевали всюду и даже сохраняли некоторый механический, холодный ритм, как у жнецов в поле. Трупы магрибцев валились им под ноги. Чтобы не терять равновесия и согласованности, все четверо уверенно сошли с дороги на крохотную полянку, а когда и там стало слишком тесно от тел убитых, перешли на новое место. За пятнадцать минут бойни Лотар насчитал только два удара, которые пропустили цахоры, но оба были скользящими, неопасными и существенно не повредили никому из слуг архидемона.

- Невероятно, - прошептал Лотар. - Никогда не видел ничего подобного.

- Я видел, - вдруг твердо сказал Сухмет, - когда ты сдерживал вендийцев у статуи Боллоба и когда заставил фоев отступить от крыльев Летящего Облака... И еще пару раз видел.

Все-таки я не так хорош. Эти вообще не ошибаются... Словно в ответ на это замечание кто-то из очень старых копейщиков ударил снизу, выбросив оружие очень далеко. Конечно, цахор, стоявший лицом к удару, ушел в сторону, но отбить не успел. И тогда тупое противодоспешное копье воткнулось второму Капюшону в спину, прямо под лопатку.

Оно прошло сквозь ребра и вышло из груди. Лотар определенно видел, что этот удар должен был разорвать у цахора сердце.

- Один готов, - сказал он.

- Не спеши, - посоветовал Сухмет.

Цахор повалился под ноги сражающимся. Каждый стал действовать самостоятельно. Остальные цахоры, словно только этого и ждали, вдруг рассыпались и кинулись на солдат. Это было невероятно, но они нападали!

По всему полю замелькали их темные, почти черные, окровавленные клинки. И повсюду от их ударов погибали солдаты. Длилось это не очень долго, и через четверть часа стало ясно, что Кожаные Капюшоны одерживали уверенную, несомненную победу.

Над полем, дорогой и холмами, как ястребиный клекот, снова прозвучал высокий пронзительный голос, и на цахоров, уже не заботясь о том, чтобы не растоптать раненого или неловкого бедолагу из своих, бросилась конница. Шум битвы стал сильнее от ржания коней и лязга тяжелых конных доспехов...

Но для людей результат был таким же удручающим. Цахоры не просто выдержали удар, но минут через десять снова перешли в атаку. Для магрибцев это был разгром.

- Что делать? - спросил Лотар. - Может, вмешаться?

- Чтобы тебя магрибцы же и прикончили? Нет, твое время еще не наступило.

В этом был резон. Лотар решил еще подождать.

- А ты можешь кому-то из этих дураков помочь? - обратился он к Сухмету.

- А кто, по-твоему, создал ситуацию для того удара копьем?

- Так это ты? - глуповато спросил Лотар.

- Сижу вот, пытаюсь повторить свой подвиг... Только теперь Лотар понял, что Сухмет, почти как марионетками, управлял действиями нескольких десятков солдат по всему полю и надеялся точно так же нанести еще один удар, даже не жалея людей, и достичь результата... Но пока оставшиеся трое цахоров ошибок не совершали.

Вдруг один из них покачнулся, упал, и тотчас всадник на огромной гнедой кобыле словно по воздуху перенесся на его беззащитную спину. Треск его костей в общем гвалте боя был не слышен, но Лотар не сомневался, что пал и второй. Но большего добиться было невозможно. Армия, еще час с небольшим назад так горделиво вышагивавшая по дороге, дрогнула, отхлынула, а потом люди - солдаты и офицеры - побежали. Они спасались бегством, и никому не было дела до .воплей трех-четырех начальников, которые еще пытались что-то предпринять...

- Три часа, - прокомментировал Сухмет. - Я не так уж сильно ошибся.

Цахоры, на ходу добивая тех немногих раненых, которые еще шевелились, подобрали своих и двинулись к Клетке Планы.

- Ну что же, - сказал Лотар, - то, что должно было произойти, произошло. Теперь моя очередь.

Сухмет вскочил на ноги, по его лицу разлилась мертвенная бледность.

- Ты что-нибудь узнал о них, господин мой, что может тебе помочь?

- Узнал, конечно. Их осталось двое, и они...

- Это цахоры. В переводе с санскрита - восстанавливающие жизнь. Я не сомневаюсь, что оба уже заращивают поврежденные органы. И делают это гораздо быстрее, чем удается тебе.

- Ты хочешь сказать, что с разорванным сердцем и перебитым позвоночником, на котором боевой конь сплясал джигу...

- Я могу ошибаться, конечно, но думаю, уже сегодня к ночи все четверо смогут продолжить путь на Западный континент.

Лотар помолчал, потом сказал:

- Сильные ребята. (Цахоры уже скрылись в лощине, где располагался храм.) Просто не знаю, что и делать. Впрочем, знаю. Нужно идти. - Он шагнул, остановился и добавил: - Если вся эта война не кончится тут разом, напомни мне потом, что следует предупредить Стака с его ребятами, которые отправились в Новолунгмию... В общем, следует сказать, что это очень сильные ребята.

Глядя в спину спускающемуся с холма Лотару, Сухмет сокрушенно прошептал:

- Это самое невероятное преуменьшение, какое я слышал, похоже, за две тысячи лет своей жизни.

ГЛАВА 11

Когда Лотар и Сухмет прошли площадочку перед храмом и остановились у входа, сзади запела какая-то птица. Голос ее был спокойным, она даже не пела, а доброжелательно щебетала, но стая диких голубей снялась и унеслась в противоположную от дороги сторону.

Лотар проводил их взглядом. Он понимал, что это неспроста, вот только знать бы, что это значило? Потом он вытащил Гвинед. Впервые за много лет шелест его меча, выходящего из ножен, не вселил уверенности. У Лотара было пакостное настроение, он чувствовал, что разбудил какие-то силы, с которыми теперь не может справиться, и это казалось не совсем справедливым. Ведь он почти не выбирал себе жизнь, судьбу, путь. Он всего лишь служил добру, как понимал его, и учился, как полагается воину, который надеется стать мастером.

И вот теперь он стоит тут, перед храмом, и готовится к бою, в котором, возможно, проиграет. Нет, втайне от Сухмета он готовился к смерти, а не к бою.

Впрочем, конечно, не втайне. Сухмет все понял и не одобрил его:

- С таким настроением идти в бой - последнее дело. Ты же дракон, ты же Лотар Непобедимый.

- Не знаю, что-то гложет, что-то...

- Все просто: ты берешь одного, я беру другого. Так, даже Сухмет пытается составить ему компанию. Дожил. Он прислушался: колокольчик звенел, но не очень сильно. А может, просто он уже не различает нюансов? Все-таки с того мгновения, когда цахоры показались на дороге, он звякает почти беспрерывно...

- Ладно, я действительно дракон. Посмотрим, что это значит.

Они вошли в храм, и цахоры повернули к ним головы. Двое стояли у алтаря, что-то ели, как совсем недавно Лотар с Сухметом. А двое других лежали в углу... Нет, уже сидели! Они сидят?!

Их способность восстанавливаться потрясла Лотара. Прошло чуть более часа, как они были убиты, а они уже едва ли не готовы опять взяться за меч.

Те, что ели, так и не сняли капюшонов. Один из них спросил:

- Недобитый из банды этих дураков?

- Не похоже, - ответил другой. - Кажется, какой-то другой дурак.

- Я Лотар Желтоголовый, - сказал Лотар. - Вы идете на Западный континент, чтобы убить меня. Не нужно идти так далеко, я тут.

Лязг тяжелых ятаганов заглушил его последние слова. Цахоры наконец все поняли. "А они не очень догадливы", - решил Лотар и бросился вперед.

На мгновение ему показалось, что он заметил у самой двери Бошинака, но сейчас это было не важно.

Первые же удары цахоров показались Лотару .оглушающими. От их силы заныла даже сломанная рука, хотя Лотар еще не решался пустить ее в дело.

Один из Капюшонов вдруг произнес совершенно спокойным голосом:

- Возьму второго, а ты придержи этого.

И цахор, который был чуть повыше ростом, куда-то исчез. Скорость, с которой он передвигался, была невероятной. Вообще, решил Желтоголовый, пришла пора изумляться... В том числе и собственной неподготовленности.

Осторожно, словно его намерения могли кого-нибудь обмануть, он вытащил из ножен Акиф. И опробовал его на легком касательном блоке. Удар цахора рука в общем держала, и это было уже хорошо. Но ведь в углу стремительно восстанавливались двое других Капюшонов. Они оживали прямо на глазах.

Внезапно из груди цахора, бьющегося с Лотаром, стала вырастать ярко-желтая сфера величиной с апельсин. Затем она отделилась и, ускоряясь, словно ее подталкивали сзади, поплыла на Лотара. Он успел поднырнуть под этот магический выпад и тут же атаковал ноги противника.

После магического выпада даже лучшие бойцы вынуждены замедляться, чтобы восстановить потерянные силы, но этому в капюшоне, казалось, все было нипочем. Он только молотить своим ятаганом стал не так сильно, но скорость и давление на противника не уменьшал.

Лотар так и не достал его снизу. "Жаль, было бы проще, если бы я его все-таки одолел", - решил Желтоголовый.

- Цахор, - предложил он, - сними капюшон.

- Мы снимаем капюшоны, когда добиваем противника, а ты еще держишься, Лотар. Но я сниму капюшон, когда ты не сможешь сопротивляться, потому что тогда я возьму твою жизнь и присоединю к тем, которые уже собрал.

Вот в чем дело, они живут не одной своей жизнью, а собирают жизни жертв. Об этом Лотар где-то читал, только не знал, что встретится с подобным существом вот так - лицом к лицу, клинок в клинок.

- Ну, я надеюсь...

Дальше он не сумел ничего добавить, потому что цахор, который убежал добивать Сухмета, вдруг обрушился на него сбоку, и пришлось крутиться как юла. В конце концов он прижался спиной к стене храма.

Неужели Сухмет погиб? "Странно, - подумал Лотар, - я ничего не почувствовал, а должен б. Нет, этого не может быть..." Цахоры, атакуя Лотара вдвоем, стали чуть более уверенными и чуть более беспечными. Желтоголовый вдруг заметил, что тот, с кем он разговаривал, слишком далеко проносит свой меч после удара. Это давало возможность... Лотар пока сам не знал, какую именно.

Вдруг двое других цахоров с оружием в руках затопали к дерущимся. "Они не хотят упустить свою долю моей жизни, - решил Лотар. - Боятся, что приятели их обделят... Все, пора уходить".

Он сделал несколько обманных движений, раскачивая устоявшуюся "вилку" своих противников, а потом кинулся на того, с кем разговаривал, когда противник в очередной раз не подтянул меч. Гвинед прошелестел в воздухе, словно обрел собственный разум.

Голова цахора покатилась по полу. Черный капюшон, тоже разрубленный этим ударом, откинулся назад тяжелой бесформенной пеленой. Лотар проводил голову взглядом... Это был череп, темная кость, окруженная вместо плоти странной, неяркой, красноватой аурой.

- Как тебе удалось? - удивился без тени сожаления тот, что был повыше.

Впрочем, о чем сожалеть, если через два-три часа его приятель будет снова рядом, целый и невредимый?.. "Это может продолжаться бесконечно", - решил Лотар и повернулся к выходу из храма.

- Жмарун, держи выход! - заорал один из тех, кто подковыливал сзади.

Кажется, это был левый, тот, кому разбили сердце. Или не сердце, ведь у него не было сердца... "Я уже плохо понимаю, что тут происходит", - решил Лотар.

Он атаковал Жмаруна, главаря компании, который сумел все-таки загородить дверной проем. Биться с ним было очень трудно, но пока возможно. Вот только сзади, шаркая по грязным плитам храма, подбирались двое других, и нужно было что-то делать...

Лотар усилил давление на левый фланг противника, тот отреагировал и стал медленно поворачиваться, стараясь принять наиболее надежную стойку Лотар тоже повернулся. Двое рубак, гремя мечами так, что чуть копоть со стен не осыпалась, прокрутились на месте, и Лотар оказался спиной к выходу. Теперь он понял, что Сухмета в храме не было.

Зато был Бошинак. Он и в самом деле стоял совсем рядом со статуей, вжавшись в каменную стену, и расширенными глазами следил за всем, что тут происходило. Кажется, он стал понимать, что шансов уйти отсюда живым у него нет. Если только Лотар победит... Но даже Желтоголовый вынужден был бежать, он проигрывал бой двум уставшим после часовой рубки цахорам и еще двум едва живым. Какими бы они были, если бы не первая драка с отрядом на дороге?

Внезапно на глаза Лотару попался безголовый. Вернее, тот, кому он отрубил голову. Шатаясь, он поднялся на ноги и вскинул меч. Он был готов отрастить новую голову - его бескровный капюшон надувался в том месте, где должна быть голова. Этого просто не могло быть! Но это было.

Лотар засмотрелся на эту невероятную процедуру, и Жмарун поймал его, усыпив внимание на каком-то повторяющемся приеме. Так или иначе, но после трех выпадов цахора Лотар получил три удара подряд - в живот, в левое плечо и в правую, слишком далеко отставленную ногу. Да, пожалуй, он стал уставать.

Но, несмотря на раны, он все-таки сделал выпад... Это был странный выпад - кривой и не очень сильный, но глубокий. В конце концов, нанося подряд три удара на поражение, Жмарун тоже поступил самонадеянно, забыв об обороне.

Гвинед туго вошел в живот цахора, и тот согнулся, словно был живым - из плоти и крови - человеком.

Он прошептал что-то на непонятном языке и упал на колени. Лотар занес меч, чтобы добить противника, насколько это было возможно, но Гвинед в воздухе встретил другой меч, не очень быстрый, но достаточно твердый, чтобы с ним считаться. Еще один такой был уже занесен слева, и потребовалась вся сила Акифа и раненой руки, чтобы сдержать его удар.

Двое раненых все-таки вмешались в драку Они были готовы биться, пока не восстановится Жмарун или пока Лотар не падет от их атак. "Я так ничего и не сделал, - подумал Лотар, - остается только бежать. Я не могу с ними справиться... А есть еще и другие тринадцать, как с ними совладать?" Волна какой-то дикой, неестественной магии пронеслась мимо Лотара откуда-то сзади. Желтоголовый даже не понял, что она должна сделать. Он оглянулся. В полусотне шагов на крохотном пригорке у пруда, где они купались после перелета, стоял Сухмет. Он, кажется, был ранен, но жив. И гнал какой-то наговор или просто волну мысленной энергии... "Нет, этого я прочесть не в силах", - решил Лотар.

Однако наговор Сухмета принес плоды: что-то вдруг треснуло, и уже знакомый могучий голос донесся из темного провала храма:

- Вы, бездумные людишки, опять меня будите? Второй раз?..

Земля под ногами дрогнула. Пирамида, которую было видно в узком и высоком окошке над головой, качнулась. Если бы Лотар сам не видел, как контуры ее сначала размазались в воздухе, а потом установились как-то по-другому, он не поверил бы, что пирамида может качаться.

Из храма вдруг раздался крик. Это был дикий, неестественный крик ярости, боли и ужаса. Зод не могла так кричать, но голос... Наконец Лотар понял.

- Бошинак, уходи! Уходи оттуда! - заорал Желтоголовый и бросился на цахоров, закрывающих ему вход в храм.

Но куда там! Эти двое даже не отступили. Они встретили Лотаровы выпады, не сходя с места, а потом сами попытались использовать сократившееся между ними расстояние и достать его мечами. "Так я получу какой-нибудь действительно серьезный удар и ничего не добьюсь", - решил Лотар.

Он уже примерился обойти и этих двоих, как вдруг новый удар выкинул его из дверей, и Желтоголовый оказался в десятке футов от порога.

Как ни странно, из храма вылетели и те двое цахоров, с которыми он бился, а следом показались еще три фигуры. Первым шел Жмарун, тащивший того цахора, которому Лотар отрубил голову, а позади всех семенил нетвердыми ногами Бошинак. И сразу за ним в дверном проеме заполыхало разгорающееся с каждым мгновением красное кровавое зарево. Земля сотрясалась уже так сильно, что трудно было правильно рассчитывать движения.

Бошинак дрожал, кажется, плакал и все время что-то говорил своим оглушительным шепотом, который был слышен далеко вокруг.

Жмарун, увидев Лотара, тоже закричал:

- Останови это, иначе я прикончу его! Вдруг позади них в мареве, как в топке печи, на миг показалась фигура Зод. Она заговорила громче и яснее других:

- Я обещала покарать и сдержу слово...

Земля в десятке саженей от храма вдруг лопнула, как лопается кожа на хорошо припекаемом огнем поросенке, насаженном на вертел. Из трещины полилась мягкая, пышущая неумолимой и ужасной смертью лава. Лотар и не думал, что огненные слои планеты могут находиться так близко от поверхности.

Цахоры опустили мечи. Один из них сделал жест, будто собирался бежать, второй, наоборот, бросился к Жмаруну с раненым.

Сам Жмарун сделал одно неуловимое движение рукой, и тело Бошинака странно дернулось. Настоятель упал, его громоподобный шепот и плач стихли. Жмарун подхватил безголового второй рукой и попытался прибавить шагу.

Но земля треснула под его ногами, ее куски, как небольшие льдины на северных реках во время ледохода, стали погружаться в лаву, и Жмарун со своим приятелем заскользили назад, к смерти, под несмолкаемый говор Зод.

Цахор, который собрался бежать, уже отошел на десяток шагов от неминуемой смерти, но тут на него насел Лотар. Теперь задача его была гораздо проще - только сдержать противника, чтобы он не убежал, и подождать, пока раскаленная смерть под ногами .станет неотвратимой, а потом... Желтоголовый не знал, что будет потом. Он надеялся, что сумеет убежать - ведь двигался он чуть быстрее, чем еще не полностью восстановившиеся цахоры.

Кожаный Капюшон, которого атаковал Лотар, разгадал его замысел. И понял, что впервые за многие годы, если не века, он бьется за свою жизнь. И показал, что умеет драться.

Чтобы удержать его, Лотару потребовалась предельная концентрация внимания, сил и самообладания.

Поэтому он не видел, как погибли остальные трое цахоров, которые застряли у храма. Он только различал их вопли, прорывающиеся сквозь рев Зод, слышал отвратительное шипение, как будто огромного быка разом попытались сжечь на костре, да чувствовал отвратительную вонь, разлившуюся в воздухе... Потом крики смолкли.

Лишь теперь Лотар ощутил, что ноги его пылают, словно он тоже провалился в лаву Он даже покосился вниз, чтобы понять, насколько его ощущения соответствуют действительности. Оказалось, что они с последним из этой четверки Капюшонов стоят на самом краю, и земля уже колышется под ногами, вспучиваясь и рассыпаясь, как живая.

Он заставил цахора оставаться на месте еще долгих десять ударов сердца, и лишь потом, когда почувствовал, что жар становится невыносимым даже для него, бросился к бугорку, где стоял Сухмет. Он отбежал шагов на десять, когда вдруг перед ним появилась и стала расширяться залитая горячей кровью Земли новая трещина. Он перепрыгнул ее, а когда приземлился, вдруг понял, что цахор вот так же перепорхнуть ее не сумеет.

Желтоголовый сделал еще несколько шагов и упал на колени. Ступни болели, ноги ниже колен почти ничего не чувствовали, даже в легких клокотала боль при каждом вдохе, обожженное горло протестовало против немыслимого жара. Он попробовал подняться, оглянуться.

Цахор пытался выбраться из лавы. Но куда там! До ближайшего островка твердой почвы было саженей пять, никто не мог бы добрести до него, разве что слуги самой Планы. Но и Лотару тоже грозила смерть: трещина, которую он перепрыгнул, приближалась...

Сухмет подхватил его, поднял на ноги и почти поволок в безопасное место. Они добрались до ближайших кустов, листья на которых почернели и скрутились, но, по крайней мере, не загорелись. Тут Сухмет отпустил Лотара и произнес, вытирая пот:

- Все, сюда она вряд ли доберется. Она уже уходит.

- Куда... уходит? - спросил Лотар

- Куда-то вниз, к своей госпоже. Она решила, что должна уйти.

Лотар оглянулся. Цахоров не было видно. Раскаленные камни храма до середины стен погрузились в лаву и мерцали тяжелым жаром. Пирамида стала маленькой, не выше обычной сторожевой вышки.

- Что тут будет?

Сухмет положил руку на плечо Лотару:

- Лужа остывшего камня. Это уже не важно. Важно лишь то, что их стало меньше. Лотар снова оглянулся.

- Ты уверен, что этого жара хватит?

Сухмет медленно, устало улыбнулся обожженными губами. От этого его лицо стало чуть более морщинистым и старым, чем обычно.

- Если этого не хватит, тогда я не знаю, что их вообще может остановить.

Лотар еще раз оглянулся. Да, дело было сделано, жара Зод хватило. Цахоров тоже можно было убивать.

ГЛАВА 12

Сухмет сидел впереди в позе восточной медитации и был неподвижен, словно древняя статуя. Неровный, ворсистый, пахнущий грязью и какой-то экзотической травой ковер-самолет тек по воздуху, переливаясь на воздушных струях, как плавучая водоросль. Иногда казалось, что усидеть на нем невозможно. Но под седалищем он слегка прогибался, получалось, что сидишь в ямке, и это помогало сохранять равновесие.

После битвы в храме и гибели четырех цахоров с Южного континента прошло три дня, вернее, третий день подходил к полудню. А в нынешней ситуации это был огромный срок. И Лотар не знал - успевают они еще или уже нет. Он только надеялся, что успевают.

С высоты даже не совсем спокойное море казалось абсолютно ровным. Иногда солнце отражалось от воды, словно огромное, туманное, светлое облако. Но теплее от этого не становилось. Встречный ветер пробирал до костей, даже Сухмет мучился насморком, а Лотар и вовсе уже не раз думал, что отдает Кроссу душу.

Раны не заживали или заживали так скверно, словно клинки цахоров были смазаны какой-то особенной дрянью. Те мутации, которые он попробовал было провести, чтобы побыстрее восстановиться, ни к чему не привели; даже рука, сломанная Зод, еще болела. А когда он, отчаявшись, решил для тепла отрастить дополнительный слой плотной роговой ткани на своей груди и плечах, она сковала его таким панцирем, что он едва сумел от нее избавиться, и потом еще целый день казалось, что он двигается как-то не так.

К тому же при постоянном встречном ветре практически невозможно было разговаривать. А Лотару так хотелось расспросить Сухмета, как ему удалось добиться, чтобы этот ковер появился у них на рассвете следующего за поединком с цахорами дня.

Море неожиданно стало более мелким. Густая, со стальным отливом синева посветлела, оттого что солнце проникало теперь через всю толщу воды до самого песка. Лотар представил, что ему предстоит, и поежился. Дело было очень трудное, и он вовсе не был уверен в успехе. Кроме того, он не знал, стоит ли вообще за это браться. Но Сухмет сейчас даже не задавал вопроса о целесообразности их поступков - он считал, что это единственный их шанс и его следует использовать.

Ночью, мучаясь болями выздоровления, Лотар вдруг подумал, не пора ли кончить свой путь под этими звездами. Сухмет неожиданно вскочил, разжег огромный, выше человеческого роста, костер, вскипятил очень крепкий и замечательно вкусный чай, а потом вдруг произнес, глядя на прозрачную пелену пламени:

- Ты еще должен сделать главное, господин мой.

- А что может быть главным для меня?

Старик ушел к пруду сполоснуть чайник, кружки и принести смоченные водой повязки. Он так ничего и не ответил.

Берег появился, как всегда бывает в ясный денек на Северном море, из низкого серого облака. Обычно Лотар любил тот удивительный миг, когда кипа невесомого пара, пронизанная лучами преломленного света, вдруг становится твердой землей, обещая надежную опору под ногами. Но сегодня он пропустил этот момент узнавания - слишком уж быстро летел ковер.

Потом Сухмет стал ворочаться, собирая мешки, проверяя, не упало ли что от покачиваний. Как только он все проверил, ковер вдруг пошел вниз. Скоро сделалось заметным волнение, а скалы на берегу выступили вперед, как гребень зарывшегося в землю гигантского дракона. Теперь они полетели гораздо медленнее, и ветер уже не заглушал слова. Лотар тут же спросил:

- Как ты управляешь этим летуном, Сухмет?

- Я не управляю ковром, господин, я просто думаю, чего мне бы хотелось. И он делает. Это как во сне, но очень изматывает, сосредоточенность требуется предельная, иначе мы оба можем вывалиться на большой высоте.

Оказывается, не только из-за ветра Сухмет был в продолжение всего полета так молчалив.

- Не очень удобная штука, - признал Лотар.

- Зато быстрая.

- А как ты ее достал? Я спал, а когда проснулся, она уже была.

Сухмет рассеянно посмотрел на Лотара, мельком улыбнулся, даже не кивнув, как обычно, и ответил:

- Договорился со Студоей. Скоро ты ее увидишь и сможешь сам поблагодарить.

- Кто она?

- Один из элементалов воздуха с более покладистым, чем у других, характером.

"Интересно, - подумал Лотар, - не знал, что он может общаться с такими изменчивыми сущностями, как элементалы воздуха".

Ковер заходил на посадку Лотар оглянулся. Вот ряд скал, где они и должны были оказаться. Когда-то, много лет назад, он уже был тут и получил одно обещание. Пришла пора напомнить об этом тому, кто его дал.

Ряд обыкновенных диких камней напоминал лестницу, ведущую к воде. Лотар очень хорошо знал, что это и в самом деле была лестница, которая уходила в глубину, под воду, на многие мили от берега. Правда, на самом дне она превращалась в широкую удобную дорогу, которой пользовались морские существа, живущие в этих краях. Тянулась она бесконечно далеко, может быть, не в силах человеческих было дойти до ее края...

Сухмет закашлялся, ковер закачался из стороны в сторону, как падающий кленовый лист, и опустился на песок, смешанный с мелкой галькой. Лотар вздохнул. Сухмет с облегчением тоже перевел дух. Старик имел на это право, он поработал на славу и завершил полет точно в требуемом месте.

Лотар встал на нетвердые, затекшие от долгого сидения ноги и походил по хрустящим камешкам. Стянул с ковра свой мешок и обратился к Сухмету, тоже вышагивающему нетвердо, как страус на сильном ветру:

- Почему мы никогда раньше не пользовались этим способом? Нет, я и сам люблю полетать, но я устаю, а эта штука... К ветру можно притерпеться, а в остальном она незаменима.

Сухмет подошел к воде, снял свою шапочку, умылся, потом вытерся рукавом халата. Губы его были все еще бледны от перенапряжения и холода.

Едва исчез пронизывающий ветер, леденивший на большой высоте, оказалось, что на берегу даже жарковато. Конечно, не так, как на Южном континенте, и не так, как на побережье Западного, но все-таки изрядно.

- Увидишь ее, сам поймешь, господин мой. Кроме того, она не дает ковер просто так, за все требует немалую цену. Для элементала она на редкость меркантильна.

- Да кто же она?

Вдруг Сухмет дрогнул и напряженно посмотрел куда-то за спину Лотара. Желтоголовый оглянулся: один угол ковра стал сам собой заворачиваться, удивительным образом исчезая при этом из виду

- Можешь сам ее спросить.

Лотар тут же перевел свое видение в магический спектр и только тогда понял, что видит нечто.

Это была женщина, не очень большая для элементала, всего-то саженей пять - семь. Совершенно прозрачная, легкая, с удивительно изменчивым лицом. Лотару приходилось напрягаться изо всех сил, чтобы просто видеть ее, а чтобы разобрать все гримаски на красивом, правильном, как у всех духов природы, лице и уловить все изменения ее эмоций, ему не хватило бы и предельных способностей.

Он поклонился, с удовольствием ощущая, что Гвинед качнулся за спиной, словно тоже кланялся. Впрочем, к чему Гвинед против женщины, способной одним вздохом поднять его на неизмеримую высоту и бросить вниз, на скалы?

- Я благодарен тебе, Студоя. Мне доставляет особую радость самому выразить благодарность тебе.

Женщина рассмеялась и приблизилась к Лотару на расстояние в пару ярдов. Вблизи ее лицо казалось не таким уж красивым, даже грубоватым. Кроме того, от ее близости в лицо Лотара ударилась такая тугая струя воздуха, что даже его короткие волосы над налобной пластиной полегли назад. Но этот ветер имел очень приятный запах - нежный и душистый, свежий и бодрящий. Лотар поневоле рассмеялся. Теперь, когда перелет окончился и он стоял на земле, он снова стал любить ветер, тем более не очень сильный.

- Желтоголовый, ты интереснее других.

Ее голос возникал в сознании словно бы сам по себе и рассыпался легкими раскатами. Чувствовалось, что она себя изрядно сдерживает. Это было высшим признаком вежливости у элементала.

- Ты так говоришь, Студоя, словно знаешь меня.

- Я иногда обращала на тебя внимание. - Она отлетела подальше.

Ковер исчез из виду Лотар не мог даже предположить, куда он делся.

Внезапно Студоя унеслась вверх с огромной скоростью, случайно захватив немного морского песка и высохших водорослей. Лотар оглянулся на Сухмета - у того не дрогнул ни единый мускул. Желтоголовый снова поискал взглядом элементалку На этот раз ее голос раздался с другой стороны, от ближайших скал. Она сделалась чуть меньше и приняла чуть более определенную человеческую форму. Конечно, изумительно правильную, совершенную, женскую.

Испугавшись, что Студоя вот-вот снова улетит, а он не успеет задать вопрос, Лотар закричал:

- Я хотел спросить тебя, почему ты нам помогаешь? Мы же тебе ничего не сделали, не сослужили никакой службы!

Но оказалось, что, хотя расстояние между ними было довольно велико для человека, кричать не следовало. Ее голос зазвучал в сознании, словно она стояла у самого уха, только теперь в нем появились грозные раскаты. Наверное, она устала от этого разговора, а раскаты были чем-то вроде акцента, прорывающегося при усталости.

- Вы потревожите гораздо более могучие силы, чем моя скромная особа. Мне бы хотелось, чтобы они знали, на чьей я стороне. Впрочем, все может измениться.

Последние ее слова прозвучали уже сверху Лотар так и не понял, как она исчезла из его поля видения. Наверное, на этот раз она передвигалась с такой скоростью, что глаз не успевал уследить. Или вышла из доступной Лотару части спектра, а уже потом улетела...

Сухмет сдержанно кашлянул. Он, кажется, все же простудился.

- Ветреница, господин мой. Не обращай внимания. К тому же и ковер унесла.

- Но ковер-то принадлежал ей?

- Еще вопрос, насколько он ей принадлежал. То, что она его у себя держит, вовсе не значит, что она им владеет.

Лотар махнул рукой. Эти двухтысячелетние знакомства и взаимозависимости Сухмета были так сложны, что не стоило и вникать.

- А жаль. Ковер показался мне... Но у Сухмета было другое мнение:

- Да не жалей ты о нем, уж очень трудно им управлять. Покашливая, Сухмет пошел к воде. Лотар затопал следом. Откуда-то с запада бесконечной чередой по морю шли валы прозрачной чистой воды и разбивались о берег, в котором не было бы ничего необычного... Если бы не эта лестница.

Она служила входом в подводное царство. Именно туда Лотару с Сухметом и нужно было попасть на этот раз.

ГЛАВА 13

Вода показалась очень холодной. Все-таки здорово они намерзлись, пока летели на этом ковре. Или вода тут, на Севере, и впрямь холоднее, чем та, к которой он привык. Но ведь было же время, когда он стоял под ледяным водопадом и даже удовольствие получал. Да, было время, когда он получал удовольствие буквально от всего, теперь это кажется необычным.

Лотар встряхнулся, настроил свое термальное чувство и опять не угадал. Теперь вода показалась чуть ли не парным молоком, от которой только по недоразумению не валил пар. Впрочем, когда они вошли поглубже, это ощущение исчезло: внизу, под слоем толщиной фута в два, вода оказалась еще холоднее.

Они спустились еще глубже. Вода доходила уже до плеч Сухмета. Два каменных столбика, обточенные волнами до диаметра не очень больших секвой, поднимались над поверхностью сажени на две, не больше. На вид в них не было ничего необычного. Но если погружаться в воду именно между ними, море превращается в радушного хозяина, заботливо опекающего почти любого гостя. И можно дышать водой, разговаривать с морскими обитателями, пока не выйдешь очередной раз на берег. Хотя, как это происходит, даже Сухмет не мог объяснить. Ну и, конечно, могло напасть какое-нибудь морское чудище.

Когда Лотар впервые отправился этой дорогой, сразу же, они еще из залива не вышли, на них напала хищная манта. А чуть дальше от берега - полосатая акула. Лотар содрогнулся. Он не любил хищников моря, хотя в целом к хищникам относился доброжелательно, должно быть потому, что они красивые, уязвимые, несмотря на силу, как и все воины, к тому же их чрезвычайно мало и работа их необходима согласно какому-то, не очень понятному закону Создателя.

Но морские чудовища ему не нравились. Впрочем, он надеялся, что магическая сила посоха Гурама, который Сухмет теперь не выпускал из рук, и на этот раз защитит, как защитила в первый их поход сюда.

Ворота приняли их несильным, но чувствительным толчком. И сразу мир воздуха, все огромное пространство над водой показалось пустым и чрезмерно разреженным. Захотелось скорее спрятаться от него...

Первый раз вдохнуть воду после воздуха показалось чуть ли не блаженством. Лотар с удовольствием ощутил, как она прохладной освежающей стру„й вливается в горло, как пузырьки воздуха выходят из носа, как глаза, ставшие немного выпученными, начинают видеть в воде далеко вперед и по сторонам.

Вдохнув еще раз до самого донышка легких, Лотар окончательно погасил чисто психический порыв всплыть и зашагал по лестнице немного шире, чем по земле, наклонившись вперед, чтобы легче распарывать воду. Сухмет с интересом оглядывался по сторонам. Любопытству старика можно было позавидовать.

- Никто нас тут схарчить не собирается? - спросил Лотар. - Приняли нас за своих?

- Одно другому не помеха, господин.

Голоса их теперь стали визгливыми, как скрип старой оси на телеге. Но Лотар по опыту знал: очень скоро они даже думать об этом забудут. Путь им предстоял долгий, может быть, не один десяток миль придется пройти, прежде чем они найдут того, кто им нужен.

- На этот раз мы тут недолго пробудем, - вдруг произнес Сухмет.

- Откуда ты знаешь?

- Предчувствую.

"Ответ настоящего восточного мудреца", - решил Лотар и еще энергичнее заскользил вперед.

Дно постепенно опускалось. Теперь они вышли к самому центру песчаной отмели, которую Лотар так отчетливо видел сверху, с ковра. Песок поднимался вокруг их подошв легкими, долго не опадающими облачками. Дорога, которая по воспоминаниям представлялась Лотару удобной и широкой, на деле оказалась даже не очень ровной. То и дело встречались огромные вымоины. Почему их не заносило песком, понять было трудно.

Все чаще стали попадаться кусты водорослей. Некоторые были такими густыми, что казались плотной, едва ли не монолитной массой. Даже светлые скалы, сложенные из песчаника, рядом с ними выглядели невесомыми. И поднимались они так высоко, что почти доходили до залитой солнцем, лазурной, переливающейся плавной рябью поверхности воды.

В одном месте Лотар увидел полузасыпанный песком маленький каменный якорь - из тех, которыми у этих берегов пользовались рыбаки. В другом месте их испугал косяк рыбы, который стремительно пронесся мимо, не обратив на них никакого внимания, хотя некоторые рыбки уткнулись в них тупыми мягкими носами. Причем длилось это так долго, что они уже и сами перестали обращать на него внимание, а косяк все летел куда-то, подгоняемый неизвестно чем.

Лотар даже забеспокоился немного и спросил:

- Ты ничего не чувствуешь? Может, они от здешнего зверя убегают?

- Никакого зверя нет, а вот нас уже кое-кто поджидает. Лотар положил руку на рукоять Гвинеда, но Сухмет только отрицательно качнул головой:

- Нет, это тот, кто нам нужен.

Лотар вдруг почувствовал, что у него зуб на зуб не попадает. Какой теплой и замечательной ни казалась вода, но его кровообращение в первые часы пребывания под водой не очень хорошо реагировало на изменение среды обитания.

Лотар по привычке поднял голову вверх. Солнце, должно быть, светило уже над самой водой, скоро и этот день канет в небытие. А жаль, все стало происходить слишком быстро. Особенно после того, как за ним начали охотиться цахоры.

- Оказывается, мы идем почти весь день.

- Да, и скоро нужно будет перекусить. Иначе совсем замерзнем, - отозвался восточник.

Перекусить? Лотар и забыл об этом. Вот ведь что значит спасать свою жизнь. Впрочем, нет, он не чувствовал принципиального отличия от остальных своих дел, которыми занимался последние двадцать шесть лет. Сходства было гораздо больше, чем он хотел бы признать. Так же противостоит он темным силам, так же подвергает опасности свою жизнь...

Лотар вздохнул. Он уже настолько углубился в это дело, что не знал, хорошо или плохо то, что он не чувствует его особенностей. Пожалуй, плохо. А может, и хорошо, меньше забот о себе, больше практицизма. Как в поединке.

Да это и есть поединок, вся его жизнь - поединок. Противостояние тому, чей облик он увидел посредством магического кристалла Ди, кто ему так не понравился, несмотря на красоту, - архидемон, Повелитель Зла.

Внезапно Сухмет толкнул его в бок. Лотар поднял голову Прямо на него огромными, немного рыбьими глазами насмешливо смотрела Гирра. Она была прекрасна. Зеленые волосы, ярко-синие, горящие необъяснимым блеском глаза. Тонкие, почти прозрачные руки, совершенное тело под тонкой, почти прозрачной хламидой. Лотар даже смутился от ее совершенства, так много в ней было женской прелести.

От смущения он поздоровался довольно небрежно:

- Здравствуй, Гирра. Вот я пришел к тебе снова. Она улыбнулась. Лотар посмотрел на ее белозубую улыбку и позавидовал, как по-юношески легко она проявляла эмоции.

- А я рассчитывала, ты забудешь мое обещание помочь. Сколько лет прошло?

- Тогда я получил заказ на Бродильника, значит, это было... Больше десяти земных лет.

- Ну, морские годы равны земным.

- Но ты совсем не старишься.

- Это потому, что я живу в другом мире. Годы тут ни при чем.

Как и в прошлый раз, Лотар сразу почувствовал, насколько эта магическая женщина превосходит его умом и внутренней силой. Поэтому-то он и не знал, как с ней разговаривать.

Он казался себе таким неловким и неуклюжим. Хвала Кроссу, это случалось не чаще, чем раз в десять лет.

Тогда Лотар сказал, отчетливо произнося слова, показывая, что перешел к деловой части беседы:

- Я прошу у тебя помощи. От этого зависит моя жизнь. Гирра поморщилась:

- Плохо говоришь, Желтоголовый. Что значит твоя жизнь?

Лотар подумал, понял, где он ошибся, и поправился:

- Прости, ты права. От исхода этого дела зависит моя душа. Ее хотят забрать в Тартар навечно.

Бровь на прекрасном лице Гирры дрогнула, она оглянулась. Где-то там, куда уже не способен б заглянуть не очень совершенный взор Лотара, что-то происходило. Но не опасное, иначе он уже услышал бы колокольчики. Кроме того, Гирра не могла их предать. Понятие чести у этих жителей морского дна было более развито, чем у изменчивых обитателей воздушного мира.

- Это лучше.

Она снова оглянулась. Определенно, она чего-то ждала. Или спрашивала подтверждения, или советовалась с кем-то, кто решил остаться сегодня невидимым. Может быть, с тем, кто был выше рангом, чем Гирра. Хотя таких особ в водных глубинах осталось уже немного. Ведь Гирра происходила из царской семьи и была принцессой, правда довольно почтенной по возрасту, хотя по виду ее этого никак не скажешь. Стало быть, она еще могла сохранить родственное влияние на высших правителей дна, которое тут было тем сильнее, чем ближе к стадии икринки находилась принцесса.

Лотар вздохнул. Он не любил напоминать о долгах, но сейчас надо было торопиться, и он произнес:

- И потом, ты дала обещание, и я тебе поверил. Помнишь, когда ты выкупала Рыболовного Бродильника?

Гирра неожиданно заговорила мягче, спокойнее, уверенней. Решение, кажется, было принято:

- Да, я обещала. Зато ты отказался жить тут, когда я предлагала тебе.

- Я человек, мне здесь тяжко.

- Люди жили тут, хоть недолго - три-четыре века, но жили. - Внезапно Гирра подошла к Лотару вплотную и даже положила руку ему на плечо. - Ты не представляешь, как много моих подруг уже имели мужей-смертных. И как они были счастливы с ними. Говорят, любовь смертного - возвышенна. Я бы выбрала тебя.

Лотар опустил голову. Он знал, что разговор может этим и кончиться, и тогда у него будет очень сложное положение. Но он все-таки ответил:

- Я просил о помощи. - Он посмотрел на нее, она смотрела на него с печальной улыбкой. Отказ она восприняла как каждая женщина. - Впрочем, если бы я все-таки женился, моя жена была бы похожа на тебя. Только она непременно была бы земной женщиной, в этом все дело.

- Согласна. В этом все дело.

Она отошла и щелкнула пальцами. Небольшая рыбка с необыкновенно умным лицом выплыла из зеленоватой, уже темнеющей дали и оказалась рядом с Гиррой. Значит, с ней принцесса и советовалась? Похоже, очень похоже. Ведь эта рыбка могла оказаться вовсе не советником, а замаскированным правителем морских глубин, по влиятельности и силе не уступающим иным земным богам.

Осторожно, сомневаясь, что его способности тут подействуют, Лотар коснулся разума этой рыбы, и ему стало не по себе. Это была не просто умная рыба... Вернее, она была даже не очень умна. Но она умела видеть будущее, как живой эквивалент Яйца Несбывшегося. Поспешно, стараясь избежать неприятных новостей, Лотар отдернулся от сознания странной рыбы.

Гирра, кажется, ничего не заметила, потому что совершенно бесстрастно спросила:

- У тебя есть план?

Впрочем, за этим вопросом могло стоять и ее, Гирры, предложение. Но так как план у него все-таки был, Желтоголовый стал торопливо, чтобы принцесса не перебила и не сочла его предложение невыполнимым, выкладывать свою идею.

Гирра выслушала, не прервав ни разу, потом, чуть выпрямившись, словно отдавала приказ целой армии, твердо произнесла:

- Неплохо, может и получиться, Желтоголовый. Тебе помогут Двая и Сая.

Сухмет низко согнулся в благодарном поклоне. Гирра снова щелкнула пальцами. Из той же мглы, откуда выплыл личный провидец Гирры, появились две морские девы.

С виду они были совсем как обычные женщины, вот только ростом чуть не семи футов.

- Ты не поняла. Я хочу, чтобы они выглядели матросами. А женщин-матросов не бывает. По крайней мере, не в этой части света. Я просил морских мужей.

- Морские мужи стали редкостью. А эти девы... Они примут вид матросов. Ну, разве что длинные волосы у них останутся, но у матросов бывает и такое. За них не беспокойся. Где вы планируете начать?

Впервые за все время разговора с морской принцессой подал голос Сухмет:

- Они должны быть в Крилау. Это такой порт на северо... Гирра рассмеялась:

- Я знаю, где находится Крилау, маг. - Она взглянула на обеих своих служанок, те поклонились так, как могут кланяться скорее подруги, чем подчиненные. Потом Гирра очень внимательно посмотрела на Лотара, легко коснулась своего оракула, словно благодаря его за что-то, и добавила: - Я тебе больше ничего не должна, Желтоголовый.

Лотару тоже ничего не оставалось, как поклониться. Гирра величественно вздернула подбородок и пошла по подводной дороге вдаль, в мглистую тьму.

Желтоголовый не сомневался: как только она поймет, что Лотар ее больше не видит, она отрастит себе рыбий хвост и понесется в свой дворец в темных прохладных глубинах моря, меняясь с каждой минутой, превращаясь из прекраснейшей женщины в неизвестно что.

К Лотару подошла одна из дев, которым Гирра приказала участвовать в его затее. Кажется, это была Двая.

- Смертный, расслабься. Мы доставим тебя куда нужно. То же самое произошло и с Сухметом. Восточник запротестовал:

- Нельзя ли проделать это как-нибудь цивилизованно? Но Двая уже подхватила Лотара под мышки, прижала к себе совершенно железным, борцовским захватом, отрастила, как и предполагал Желтоголовый, рыбий хвост и понеслась на северо-восток, постепенно наращивая скорость. Давление воды становилось болезненным, но морская дева не обращала на это ни малейшего внимания.

И тогда через сознание Сухмета, как через ретранслятор, Лотар разобрал ответ Саи, которая проделывала с восточником то же самое, что и Двая с ним:

- Интересно, зачем тебе требуется какая-то цивилизация?

ГЛАВА 14

Лотар вышел из воды и оглянулся. Он не мог избавиться от ощущения, что за ним следят. Однако интерес этот почему-то не вызывал настороженности. Скорее наоборот, хотелось за него поблагодарить.

Двая и Сая перед выходом на берег приняли вид двух сильных, рослых богатырей. Только очень придирчивый взгляд нашел бы в этих юношах что-то женственное. Лотару осталось только подивиться силе, которой были наделены эти существа.

Сухмет очень долго выплевывал воду, набравшуюся в легкие. Он уже и брюхо себе сжимал, и просил Саю ему помочь, но по-настоящему задышал, только когда полежал на горячем песке и остатки воды вышли из него, должно быть, вместе с потом.

Не успели они отправиться в город, который уже б виден в трех милях на противоположной стороне залива, как Лотар почувствовал горячий, пристальный взгляд из-за соседнего холмика. За ними опять следили. Только на этот раз с неподдельным интересом и каким-то бараньим, любопытством, нисколько не маскируясь, в отличие от того, первого взгляда.

Лотар вышел к воде, постоял, подождал, пока наблюдатель покажется, поводя взглядом вдоль ставших такими чужими и холодными волн. Если бы он теперь попробовал залезть в эту воду, то, вероятно, утонул бы в мгновение ока или пришлось бы так трансмутировать, что об этом и думать не хотелось.

По верхушкам волн прокатывались гребешки пены. Самые высокие валы перед заходом на неприступный берег становились прозрачными, потому что солнце светило уже с юго-западной стороны. Они провели в гонке до Крилау ночь и почти весь сегодняшний день.

Временами, когда солнечные лучи каким-то таинственным образом преломлялись в воде, она вспыхивала глубоким зеленым блеском. И вдруг... Лотар присмотрелся: в зеленом сиянии, ставшем на миг прозрачным, он увидел некрупную, не больше локтя, рыбку Она была странной, необычной по форме, с огромной головой, роскошными, чересчур пышными мягкими плавниками, и от нее исходила аура власти...

Лотар хмыкнул. Значит, ему не показалось. Он еще раз посмотрел на рыбку, выхваченную точно так же в следующей волне, и медленно, с удовольствием поклонился ей в благодарность за помощь. Сухмет, который, как всегда, все замечал, сделал то же самое.

Сая и Двая, которым и пояснять ничего не нужно было, в свою очередь тоже. присели, а потом поднялись и вытянулись. Они были готовы. Лотар поправил ремень с Гвинедом, проверил Акиф на поясе и стал подниматься на ближайшую дюну, утопая по щиколотку в песке.

Они прошли уже немало, когда поняли, что тип, так явно демонстрирующий свое любопытство, все еще не отстал. Оказалось, он тащился сзади, всего в сотне футов, обдумывая что-то с таким напряжением, словно от этого зависела его жизнь.

Лотар вздохнул. Избавиться от рыбака было теперь непросто, но необходимо. Он сокрушенно посмотрел на Сухмета, тот сдержанно улыбнулся.

- Сейчас он заговорит, господин мой. Будь готов.

- К этому невозможно быть готовым. Они прошли еще полмили. Наконец рыбак, некстати оказавшийся на берегу, подал голос:

- Эй, господа!

Лотар не оглянулся. Но пренебрежение не задело рыбака. Он подбежал, заглянул чуть сбоку, по-прежнему держась на приличном расстоянии.

- Я видел, как ты кланяешься, и все вы кланялись. В чем дело-то, господа хорошие?

Лотар попробовал было посмотреть на него так, чтобы он ушел и не показывался больше, но вдруг понял, что этим его не проймешь. Перед ним был не простой крестьянин, запуганный властью и задавленный поборами, а труженик моря, такого косыми взглядами не остановить, он привык и к более крутым угрозам.

Рыбак мог разнести весть о странных путешественниках, замеченных на берегу, и провалить их план. Лишние слухи сейчас были совсем ни к чему. Уж лучше побеседовать с ним или постараться как-то иначе избавиться от этой ходячей угрозы.

Лотар подумал было о деньгах, но решил, что этим только подстегнет любопытство. Нет, как ни крути, а следовало поговорить.

- Она исполнила желание. И мы поблагодарили ее, - произнес он.

Рыбак постоял немного, почесывая затылок. Потом догнал Лотара. Он явно принял его за главного - с мечами все-таки.

- А как ты ее заставил-то? Ну, я имею в виду, выполнить свое желание.

Рыбак говорил на северном простонародном наречии, и Лотар его едва понимал.

- Я поймал ее на обещании... данном много лет назад. Теперь мы в расчете.

- Поймал... Как, в сети? - Должно быть, рыбак тоже не очень понимал этих пришельцев с юга.

- Слушай, отстань, ладно? Ступай в свою деревеньку, лови рыбу и не путайся под ногами.

Как выйти из положения, Лотар не знал. Он готов был даже наложить на этого рыбака заклятие молчания, но следовало придумать что-то еще.

- Нет, ну надо же! Я двадцать лет ловлю, но чтобы такое... И что ты у нее выпросил?

- Не важно.

Рыбак приотстал. Они прошли не меньше мили, когда он вдруг снова нагнал их. Теперь он зашагал рядом с Лотаром решительно и твердо, словно собрался идти до самого города. Сухмет забеспокоился. На внутреннем, недоступном рыбаку языке он сказал Лотару:

- Господин, он разнесет молву. А нам это не нужно. Лотар подумал, посмотрел на море. И вдруг догадался, как отвязаться от приставучего рыбака. Сухмет считал его мысли, усмехнулся и вклинился между Лотаром и их нежелательным попутчиком.

- Слушай, я расскажу тебе всю историю, с самого начала. Рыбак, который только того и ждал, закивал, приготовившись слушать.

Сухмет начал рассказывать какую-то совершенно фантастическую историю об исполнении желания, о несметных богатствах, о подводной царевне... Иногда рыбак задавал вопросы, а еще чаще междометиями выражал свое изумление и восхищение. Лотару слушать их было совсем не весело, да и мешало это изрядно, а ему следовало еще кое-что придумать, поэтому он пошел быстрее.

Когда до города было уже рукой подать, рыбак убежал назад. Сухмет с искрящимся от веселья взглядом догнал Желтоголового.

- Тошно было слушать мое вранье, господин?

- Вранье всегда тошно слушать. Кстати, что ты ему, собственно, сказал?

- Посоветовал больше работать, а не бездельничать. Ну и добавил, конечно, что все это - большая тайна. Думаю, пару недель продержится. - Сухмет оглянулся, как-то странновато гмыкнул и зашагал рядом с Лотаром, внутренне еще раз переживая свою шутку.

Но Лотару было не до шуток. Вся история с рыбаком его скорее раздражала, чем веселила.

- Продержится до первой пьянки. Но Кросс свидетель, нас к тому времени тут уже не будет.

Сухмет внимательно взглянул на Желтоголового:

- Ты выглядишь недовольным. Я сделал что-то не так?

- Да... Вернее, нет. - Лотар и сам не знал, что думать об этой истории с рыбаком. - Просто пойдет гулять еще одна легенда, а это нежелательно.

Сухмет беспечно махнул рукой:

- Да мало ли легенд про нас рассказывают, господин мой? Будет еще одна, будут и другие. Наш путь далек и долог.

Лотар с подозрением посмотрел на Сухмета. Конечно, восточник имел в виду переносное значение слова "путь", но что-то в нем вселяло уверенность, что он знает - или хотя бы догадывается - о конечной их цели, о которой сам Лотар пока не имел ни малейшего представления. Но на этот раз Лотар выяснять ничего не стал. Он только буркнул:

- Эта будет, кажется, очень стойкой.

И еще быстрее зашагал к городу.

Часа в три пополудни они вошли в город, а еще через час рекогносцировка в основном была окончена, можно было передохнуть. Все вдруг вспомнили, что не ели почти сутки. Но в таверне есть не хотелось, к тому же Сухмет заявил, что они уже должны быть на пристани. Они накупили еды и пошли к воде.

Двая и Сая выбрали, разумеется, рыбу. Сухмет к ним присоединился. А на Лотара вдруг напала умопомрачительная жажда, должно быть, он слишком много вобрал в себя соли из моря. Он не столько ел, сколько пил. К тому же у него вдруг сразу стали болеть все раны.

Это напомнило, с кем на этот раз они имеют дело. Он посмотрел на Сухмета, который весело жевал огромные куски ставриды, перевел взгляд на грязноватую воду у деревянных свай и спросил:

- Сухмет, почему цахоры так быстро восстанавливаются? Сухмет быстро проглотил кусок.

- Ты человек, у тебя все несовершенно. А они почти демоны, у них все чище, ближе к истинным силам природы.

М-да, утешил. Впрочем, Лотар искал не утешения. Он должен узнать что-то про тех, с кем ему придется скоро сражаться. И преимуществ, которые случайно возникли в сражении у Клетки Планы, у него больше не будет.

- Значит, люди хуже устроены? Сухмет отщипывал от своей ставриды совсем уж крошечные кусочки, чтобы можно было без труда разговаривать.

- Ну, люди, конечно, для другого предназначены. И они еще не потеряли способности к развитию, а демонам это практически не дано.

Лотар задумался. Возможно, это и так. Но тогда можно было многое пересмотреть. Например, то, что главным доказательством его человеческой природы служили не битвы с демонами на всех континентах, а всего лишь нежелание подчиниться старому заклятию Гханаши. Оказывается, он давно носил в себе это доказательство, только не догадывался о нем.

Вдруг Сухмет вскочил на причальную тумбу и замахал руками:

- Эй, мы тут!

Небольшая, хищного вида дория с косым парусом и покатыми, потертыми бортами входила в гавань. Такая способна выдержать любой шторм, просто начнет перекатываться через любые, даже самые большие валы, и ничего с ней не случится. "Вот только укачивать на ней будет изрядно", - решил Лотар. Впрочем, он был не великий знаток морского дела.

За румпелем на корме стоял капитан Ингли, тот самый, который двадцать шесть лет назад привез их с Алдуина в Мирам. Лет пятнадцать назад он завел в Мираме семью и теперь задумал выйти наконец в отставку. Но ему предстояло сыграть в задуманной Лотаром авантюре очень важную роль.

Рядом с ним стоял Рубос и улыбался во весь рот. По виду Сухмета он уже понял, что прибыл вовремя. А это было нелегко, этому в самом деле можно было радоваться.

Рубос спрыгнул с лодки на пристань, как заправский матрос, поймал конец, набросил его на причальную тумбу. Трое незнакомых матросов уже спихивали с борта сходни, чтобы на берег мог сойти капитан Ингли. Еще трое занимались парусом.

Но Ингли не спешил. Он внимательно осмотрелся, прошел по палубе, задрав голову, обозрел топ-мачты. Потом подергал штаги и лишь после этого пошел к сходням. Лотар понял, что его недовольство вызвано не кораблем. С посудиной все было как раз нормально. Даже отлично. Капитана беспокоило что-то другое.

Он и не стал этого скрывать. Сойдя на пристань, он вместо приветствия заявил Лотару, понимая, что Желтоголовый тут все решает:

- Не люблю я в незнакомом порту рассчитывать на хорошую команду. И не очень понимаю, почему должен это делать.

Лотар ответил без обиняков:

- Потому что в противном случае все эти люди через три дня, самое позднее через неделю, будут мертвы.

Капитан Ингли прищурился, разглядывая Лотара, и было невозможно понять, какое выражение мелькнуло в его глазах. Но Лотар мог поручиться, это было что угодно, только не страх.

- В какую кашу на этот раз я влез? - спокойно спросил Ингли.

- Разве Рубос тебе ничего не рассказал?

- Он рассказал слишком мало. Капитан должен знать больше.

- Согласен. Ты узнаешь больше, и очень скоро, потому что время не терпит.

Ингли вздохнул. Лишь очень внимательный человек догадался бы, что так он выразил свое облегчение, потому что иначе не умел и не любил работать. Потом он оглянулся на совсем недавно купленную ему Рубосом дорию и пробурчал:

- И все-таки с такой посудиной мы все даже сообща не сладим. Нужны еще люди. - Он оглядел Лотара, Рубоса и Сухмета, который разглядывал Ингли с видимым удовольствием.

Лотар вытянул руку к Двае и Сае, которые неторопливо доедали рыбу, сидя на досках причала и болтая ногами.

- Вот эти двое заменят тебе всю недостающую команду.

Опытным глазом человека, который умеет нанимать команду, Ингли оглядел юных богатырей. Реакция его бьла неожиданна даже для Лотара:

- Бледные какие-то.

Все усмехнулись. Даже Рубос, который не знал подробностей, но догадывался о многом. Мирамец добродушно пророкотал:

- То ли еще увидишь, Ингли. Когда все кончится, это покажется тебе далеко не самым странным.

Лотар подумал и вдруг хлопнул Ингли по плечу:

- Да, еще совет. Не привязывайся к кораблю, капитан. Сухмет вдруг перестал улыбаться. Его лицо стало бледным, на миг он закрыл его руками, потом внимательно посмотрел на Лотара. Его зрачки испуганно сжались, и он проговорил:

- Они очень близко, господин. Они уже видят Крилау. Лотар и сам, кажется, почувствовал, что колокольчик вот-вот зазвонит. Тогда он произнес:

- Хотя они и не люди, им нужно передохнуть. - Он оглядел всех и добавил: - Этим мы и воспользуемся.

ГЛАВА 15

Кабак "Авральный фрахт" считался в этом городе самым большим - человек на сотню, а то и больше. Не очень высокие потолки, грязноватые, закопченные стены и довольно шумная публика свидетельствовали об отсутствии всяких хитростей. Но тут было и немало темных углов, где можно посидеть, незаметно для любопытных глаз съесть нехитрую снедь и выпить кружку вина.

В одном из таких углов расположились четверо неторопливых субъектов в надвинутых на лоб капюшонах, которые они не откинули даже во время еды. Их затянутые в перчатки руки и мелькавшее под широкими плащами оружие заставляли многих моряков, составлявших основную публику заведения, думать о них как о людях, по которым давно плачет веревка с удавкой, спущенная с реи.

Они не разговаривали. Несмотря на слаженность действий и внешнее сходство, почему-то казалось, что встречались они не часто.

Десяток-другой посетителей, сидящих в зале, не мешали им. Одна компания распевала песни, которые лучше звучали бы на палубе парусника в открытом море, другая шепталась с угрюмым видом, с тоской поглядывая на единственный кувшин вина, стоящий посередине стола, трое матросиков просаживали в окружении недорогих девиц жалованье, заработанное за месяцы тяжелейшего труда, и были этим весьма довольны. Все выглядело спокойно и обычно.

Дверь хлопнула, и в помещение вошел невысокий, мускулистый паренек с темно-рыжими, коротко стриженными волосами. Из дальнего угла заведения поднялся грузный бородач и заголосил:

- Анджи, сюда! Иначе пропустишь самое интересное.

Один из парней в капюшоне лениво покосился на крикуна. За его столом сидели трое, перед ними были в привычном порядке раскиданы карты, не хватало четвертого.

Кратчайший путь Анджи проходил рядом с темной четверкой. Взгляд его уже был прикован к картам, он и не думал сокращать путь. Парень мягко обогнул ближайший столик, шагнул еще...

Вдруг в его руке блеснуло лезвие ножа и рука опустилась на плечо одного из Капюшонов. Двое соседей молчальника, на которого опустился нож, опоздали лишь на долю мгновения. Но когда они перехватили руки рыжего юноши, он поднял к ним невозмутимое, спокойное лицо.

- Ты замахнулся на одного из нас оружием? - осведомился человек в капюшоне, который сидел спиной к стене. Он определенно привык отдавать приказы.

Вместо ответа юноша, чьи руки были зажаты, словно тисками, сделал невероятное усилие и приподнял нож так, чтобы все видели его острие. На кончике ножа шевелился, издыхая, огромный, величиной с дублон, паук-шаркут. Доказательство было очевидно каждому.

Главный Капюшон сделал знак, и его приятели отпустили рыжего Анджи. Тот встряхнулся, почувствовав себя освобожденным, резким движением сбросил паука на пол и наступил на него каблуком. Хитин насекомого отчетливо хрустнул на грязных досках.

- Тогда можешь идти.

Анджи вдруг ухмыльнулся, демонстрируя великолепные зубы:

- Ну уж нет, господа хорошие, так просто от меня не отделаетесь. Я рассчитываю на кувшинчик вина, не меньше.

Выражение лиц людей в капюшонах невозможно было разглядеть, складывалось впечатление, что у них вообще не было лиц. Но один из них сделал указующий жест кабатчику, тот послушно кивнул, дернул подбородком чуть в сторону. Тут же из дверей кухни выскользнул половой мальчишка с огромным кувшином вина и понес его к тому столику, куда направился с легким насмешливым полупоклоном Анджи. Там его уже шумно приветствовали картежники, наблюдавшие за всей сценой с удовольствием людей, согласных разделить заслугу и вино более ловкого товарища. Они были готовы даже отложить в сторону карты, чтобы наполнить кружки.

Более того, один старикашка, который до этого отирался около стойки, тоже подгреб к столику удачливого Анджи и был, к немалому удивлению других компаний, благосклонно принят. Но больше картежники ни с кем делиться не собирались, что дал понять бородатый богатырь, рявкнувший на какого-то нищего, попробовавшего послоняться поблизости.

Анджи, шумно выразив восхищение отличным вином, тем не менее незаметно отставил кубок и, чуть покривив губы, гораздо тише проговорил:

- Сухмет, как бы незаметно попросить воды?

- Ну уж нет, - буркнул бородач голосом Рубоса. - Воду тут подают только в двух случаях: если хотят подраться с вышибалой или привлечь к себе внимание. Нам ни то, ни другое не нужно, не так ли?

Сухмет, он же подвыпивший старикашка, которого только что приняли в компанию, сидя спиной к четверым Капюшонам, едва слышно произнес:

- Они за нами не следят, все приняли за чистую монету. Говорил я тебе, господин мой, - он повернулся к Анджи, который оказался Лотаром, выкрасившим свои чересчур приметные волосы красной аранской травой, - они самонадеянны и не будут прощупывать этого паука.

- Кстати, - заинтересовался Рубос, - где вы живого шаркута взяли?

Лотар ухмыльнулся:

- Да не был он живым. Я его четверть часа назад на рынке купил у торговца снадобьями, он его поймал, чтобы сделать настойку на оливковом масле.

Рубос кивнул, всем было известно, что масло, в котором выдерживают пару месяцев паука, - единственное средство облегчить боль, а иногда и спасти жизнь укушенному шар-кутом.

- А потом, - продолжил Лотар, - насадил его на нож и четверть часа ждал, пока он сдохнет. Мне же пришлось держать нож в рукаве, понимаешь?

- Но я сам видел, как он шевелился. Сухмет произнес:

- Пауки способны удерживать жизнь некоторое время, вот я и скомандовал ему еще пожить, когда господин поднял свой нож с пауком на кончике. Конечно, дистанционная магия оставляет следы, но если раздавить объект, то... Даже я ничего по остаткам паука не понял бы. Да эти ребята, - он кивнул на цахоров, - и не думают, что тут что-то не так. Как я сказал, они очень самонадеянны.

- Ты с головой-то, - посоветовал Рубос, - поосторожней. Жесты они, в отличие от твоей магии, понимают сразу.

- Нет, нет, - запротестовал Лотар, - наоборот, нужно показать, что они тоже вызвали наш интерес, нужно продолжить, так сказать, знакомство. Хотя бы в расчете получить еще кувшин вина... Кстати, Рубос, как ты можешь пить эту кислятину?

- Оно неплохое для северных вин. Впрочем, я тут не главный любитель.

Он с насмешкой посмотрел на Дваю и Саю в облике двух добрых молодцев, которые уже уговорили полкувшина. Вино им нравилось, они причмокивали и поглядывали друг на друга с одобрением. Оба считали, что глупая инсценировка с картами, на которую их едва удалось уговорить, кончилась не так уж плохо.

- Еще бы, - проговорил Лотар, - в подводном царстве вино - штука редкая.

Двая кивнул, соглашаясь, и налил себе еще полстаканчика. Сухмет к чему-то прислушался, с облегчением вздохнул и вытер выступивший на лбу пот.

- Нашел! Они общаются на очень редкой и трудной для подслушивания вибрации. Очень низкой, почти за пределами слышимости любого мага из людей.

Лотар спросил:

- Ты их понимаешь?

- Вот что любопытно, - Сухмет оглянулся на Лотара, - ты бы их тоже понял, господин мой. Они говорят на языке славов, твоем родном языке.

- Что они говорят? - спросил Рубос.

- Тот, кого они называют Ворчливым, думает, что нужно идти на обычном корабле. Там, где много народу. - Он помолчал. - Второй по счету и по влиятельности говорит, что на большом корабле на них обратят внимание. Лучше, если они отправятся на Запад незаметно. Четвертый, самый неопытный, спрашивает, в чем дело, к чему такие предосторожности.

На этот раз Сухмет молчал очень долго. Наконец он проговорил, невольно улыбнувшись:

- Сувое, их главный, объясняет, что на Южном континенте цахоры чего-то не учли, на них напали и всех убили.

- Они считают, что их убили вояки, с которыми те столкнулись на дороге? - удивился Лотар.

- Нет, они донимают, что простым воякам это было бы не по силам, но все равно, полагают, те погибли по собственной дури. И в значительной мере это правда, господин мой. Не столкнись они с армией, мы бы никогда...

- Что он еще сказал? - потребовал Рубос. Сухмет вдруг заговорил очень низким, чужим, странно модулированным голосом:

- Архидемон советует так больше не ошибаться. Мы нужны в столице этого самозванца готовыми к бою.

Даже Лотар удивился, как легко Сухмет перешел на прямой, слово в слово, перевод ментальной, не слышимой постороннему речи Сувоса. Впрочем, восточнику это далось нелегко, пот так и тек с него, а выражение глаз выдавало такую муку, что Лотар даже порадовался, что не должен работать на том уровне вибраций, на котором общались цахоры.

- Тогда и в самом деле нужно воспользоваться быстроходным маленьким кораблем, - проговорил Сухмет чуть измененным голосом другого цахора. - С небольшой командой. Такой корабль может просто исчезнуть в конце пути.

Один из Капюшонов оглянулся на Лотара и помахал ему рукой:

- Анджи, садись к нам, у нас появилось к тебе дело.

- Все, господин, они созрели. Только вовремя спрячься за ментальный блок, - прошептал Сухмет, закрывая губы своей кружкой.

Лотар встал, подошел к столику Капюшонов.

- Если вам нужна моя помощь, господа, это обойдется вам...

- Ты получишь все, что мы захотим тебе дать, - проговорил Сувое. Это он сидел спиной к стене; Лотар кивнул. Хорошо, что его никто не собирался тут же, не сходя с места, накачивать вином, ведь пришлось бы действительно пить. Один из Капюшонов толкнул ему табуретку, Лотар сел.

- Что вы хотите знать?

- Ты с какого корабля?

- Со "Святого Спирадона".

Цахоры переглянулись, их веселила возможность отправиться через море на корабле, названном в честь самого почитаемого местного святого, покровителя моряков, защитника от происков нечистых сил.

- Фрахт есть? Куда идете отсюда?

- Вообще-то капитан промышляет контрабандой, но не зарывается, поэтому все получается тип-топ.

Лотар решил играть разбитного дружелюбного матросика, который тем не менее готов в мгновение ока пустить в ход нож. Это более всего соответствовало тому, как он завязал знакомство. И меньше всего заставляло его притворяться.

- Что за груз?

- Масло, немного соли, селитра и какой-то серый порошок, о котором никто ничего не знает.

- Масло и селитра, - сказал один из цахоров, - не очень разумное сочетание в одном трюме. Лотар самодовольно ухмыльнулся:

- А у нас два трюма. Так что никакого опасного соседства, все тип-топ, как я уже и сказал, господа хорошие.

- Он мне не нравится, - вдруг сказал один из цахоров на внутреннем языке.

- Слишком быстрый, чересчур смышленый.

Лотар даже удивился, насколько отчетливо он услышал их тягучую внутреннюю речь, когда находился близко от Капюшонов.

- Да, - беззвучно ответил ему другой, поглядывая в сторону стойки, - он мне тоже кажется чересчур ловким, но среди моряков таких немало. Работа, понимаешь, требует.

Внезапно Лотар понял, что нужно сделать, чтобы заставить их добираться до Западного континента только на этом корабле и только с этим экипажем. Правда, это было рискованно, но все сейчас было риском, и немалым.

- Как же ты шаркута увидел? - спросил Сувое. - Здесь не очень светло...

Лотар снова хмыкнул:

- Сам удивляюсь. Проходил мимо, не думал ни о чем, как вдруг увидел, и раз... Даже понять не успел, а он уже на ноже. Но с шаркутом только так и надо. Промедлишь - и каюк.

- Как этот паук тут вообще оказался? - мысленно спросил самый молодой цахор. Его речь была довольно невнятной, он даже слегка рисовался тем, как свободно использует ментальное общение.

- Может, с собой привезли? - так же на внутреннем языке ответил ему тот, с которого Лотар снял паука. Желтоголовый вздохнул:

- Ну ладно, я пойду. А то вы все шепчетесь... Договорить он не успел. Сувое наклонился к нему через стол и схватил за отворот куртки:

- Ты слышишь внутреннюю речь? Лотар посмотрел на него без страха:

- Конечно слышу. Да я уверен, многие вас бы услышали, ведь маги тоже из людей берутся. Я и сам люблю такие фокусы. - Он помедлил, потом внезапно спросил, словно бы решившись: - А меня не научите? .

Сувое отпустил Лотарову куртку, откинулся назад. Если бы он был человеком, он бы, наверное, рассмеялся. Но он не был человеком. И Лотар тут же почувствовал густой, как кипящая смола, поток внимания, исследующий его сознание.

Как Сухмет и предвидел, это б Сувое, самый поднаторевший в таких вещах. Он прошелся по поверхности всего, что Лотару заложил Сухмет, а было там немало, целая вымышленная биография. Правда, с провалами. Чтобы мотивировать эти провалы, Сухмет придумал отличную штуку - увлечение опиумом. У наркоманов ведь стерты некоторые участки мировосприятия, и это было наилучшей маскировкой. По мнению Сухмета, это должно было помочь. И в самом деле помогло.

Сувое вдруг спросил со странной смесью презрения и удивления:

- Давно балуешься опиумом? Фальшивый Анджи смутился:

- Откуда ты знаешь? Я вроде не говорил?

- Отвечай, - сдержанно попросил самый молодой цахор.

- С детства. Но сейчас деньги стал копить, балуюсь лишь когда невмоготу

- Понятно, - кивнул Сувое. - Ладно, расскажи о своем "Спирадоне".

- Капитан у нас классный, известен во всех этих морях. Ингли, может, слыхали? - Ему никто не ответил. - Если вы интересуетесь насчет пассажиров, то у нас как раз никого сейчас нет. Но Ингли идет на Шонмор, это такой островок в стороне Западного континента, поэтому, если нам не по дороге, ничего не выйдет.

Сувое уже принял решение, и главным в его выборе был странный факт, что этот Анджи, по виду лох лохом, непонятным образом слышал их тайную речь. Теперь упустить его было невозможно. А почему бы не совместить это и другое, более важное дело?

Он спросил, поднимаясь из-за стола:

- Команда большая?

- Так вся команда, почитай, за тем столиком собралась, - мотнул головой Лотар.

Сувое быстро оглядел сидящих там людей, покривил губы.

- Нам подходит. Веди. Где вы отшвартованы?

- Пошли, конечно, - согласился Лотар, жадными глазами проследив, как один из цахоров кидает на стол пять больших серебряных монет, за которые в этом кабаке можно было гулять немалой компанией целый вечер. - Только знаете, Ингли на всю округу известен тем, что берет самую высокую плату, но обслуживает по первому разряду. А вы сколько за проезд заплатите?

Его болтовня уже стала надоедать Сувосу:

- Заплатим тоже по первому. Веди.

ГЛАВА 16

Море было желтым, как латунь. На его плавно колышущейся поверхности, казалось, не могло возникнуть ни одной складки, ни одной волны, только выглаженные до изумительного блеска мерные вздымания и опускания. Иногда на воде вспыхивал блик солнышка, начинающего уже клониться к западу. Лотар жмурился, но эти блики ему очень нравились. В них было столько затаенного веселья, что хотелось петь.

Вот только петь было никак нельзя. Любое человеческое проявление цахоры мгновенно пресекали. Казалось, им невмоготу находиться рядом с людьми, они едва сдерживались, чтобы не пустить в ход мечи. Но сделать это они собирались в самом конце пути, в этом Сухмет не сомневался уже к вечеру первого дня, подслушав их переговоры.

Лотар оглянулся на цахора, стоящего на вахте. Так они решили называть того из Капюшонов, который почти всегда, в любую погоду, в любое время суток оставался на палубе, а в каюту заходил только во время еды. Такие предосторожности беспокоили Лотара, они подсказывали, что с этими типами все будет даже сложнее, чем с теми, на Южном континенте, но изменить ничего было нельзя. После гибели первой группы Капюшоны насторожились.

На этот раз дежурил Ворчливый. Он и в самом деле ворчал больше других и меньше остальных пытался сдерживаться. В первый же день он чуть было не ударил Сухмета, когда тот подавал им ужин. Они тогда еще не вышли из порта, поэтому Ингли весьма решительно потребовал, чтобы все негодяи убрались с его корабля. Пришлось Сувосу обещать, что подобное не повторится: ему не улыбалось застрять в порту на несколько дней, а то и недель из-за дурного характера своего подчиненного, да еще упустить странноватого Анджи.

Выходки Ворчливого и в самом деле прекратились, сработала воинская дисциплина, но только потому, что все должно было кончиться, как прокомментировал Рубос, весьма неполезно для здоровья всей команды.

Лотар посмотрел на мат, который он вязал из старых канатов, удивился, насколько это простое дело оказалось нелегким на практике, и стал распутывать последние, самые неловкие узлы, чтобы сплести их снова.

На баке Двая и Сая обливались водой, которую зачерпывали ведром из-за борта. Без воды было им плохо, но они крепились и ни разу не сорвались.

Ворчливый скользнул по ним глазом, потом стал смотреть за борт. Лотар отчетливо прочитал его ментальную речь. Она была длинной, насыщенной негативными эмоциями и кончалась заключением: нежные очень людишки пошли.

До острова "Спирадону" оставалось идти уже не так долго. Если даже не будет ветра, скоро они увидят Шонмор. Конечно, точное время знает только Ингли, но даже Лотар понимал, что до берега не более суток ходу. Если что-то пойдет не так, как они задумали, цахоры вполне могут преодолеть это расстояние вплавь - энергии у них хватит.

Не так, как задумывалось, кое-что уже произошло. Например, несмотря на споры, Сувое потребовал, чтобы в Крау оставили лодку. И теперь Лотар совсем не знал, как ему спасти Ингли и Рубоса, чересчур тяжелых для того, чтобы поднять их в воздух на крыльях. Кроме того, третий цахор задавал слишком много вопросов и, кажется, что-то заподозрил. А чем это грозило, Лотар не знал.

Третий, самый молодой цахор вел себя естественней остальных: он просто с утра до ночи крутил в воздухе мечи, тренируя руки, оттачивая технику. Лотар решил, что техника у Капюшона еще далека до совершенства, ему предстояло потрудиться примерно столько же, сколько и самому Желтоголовому.

А вот что умел Сувое, Лотар даже предполагать не хотел. Сухмет сказал, что лучше этого не знать вовсе, потому что даже среди цахоров командир северян слывет точным и умелым бойцом.

"Ну ладно, - вздохнул Лотар, - придет время - посмотрим".

Но самым скверным было то, что Сухмет истощился. За стариком была самая главная работа - закрыть ментальной магией все особенности Лотара, Рубоса, Дваи и Саи, а также, по мере необходимости, Ингли от случайных попыток определить, что они за люди и как их способности вязались с их теперешней работой и незавидным положением дешевых каботажных торгашей. Лотар подозревал, что Сухмету, как он ни старался, не удалось спастись от всех подозрений. Но главное он все-таки сделал - они были еще живы.

К этому утру Сухмет устал уже настолько, что последнюю ночь и весь день провалялся в своем гамаке, не в силах встать. Или не хотел вставать, копил силы для того момента, когда они потребуются по-настоящему.

Лотар оттолкнул не получающийся как следует мат, встал на ноги и потянулся. Ворчливый отошел к противоположному борту. На румпеле стоял Рубос. Из единственной надстроечки, в которой помещалась каюта капитана, вышел Ингли. Он лениво осмотрел горизонт и покачал головой - ему не нравился ветер.

А насколько было бы хуже, если бы ветер вдруг подул. Пришлось бы работать, и тогда цахоры заподозрили бы, что в команде ненастоящие моряки. А так все сходило... Пока. Впрочем, ветер будет, когда потребуется, если Лотар что-то понимает в поведении морских элементалов.

Двая и Сая спустились в кубрик. Рубос, которого на румпеле сменил Ингли, подошел к Лотару, укладывающему неиспользованный канат в ровную бухту.

- Ингли сказал, что, по его расчетам, до Шонмора осталось восемьдесят морских миль. Даже если ветер не поднимется, мы должны прибыть на остров завтра к вечеру. - Рубос помолчал, потом спросил: - Ты долетишь в случае чего?

Лотар не знал, что ответить. Что он не сможет поднять в воздух сразу трех человек, что все равно кто-то должен будет прикрывать его, пока он станет отращивать крылья, что никто не знает, подействует ли последняя магия Сухмета?.. Он качнул головой.

- Уже близко, нужно начинать.

- Опасно все это, - сказал Рубос.

- Опасней не бывает. Но иначе и начинать не стоило. Иди, скажи нашим, что пора.

- Хорошо, начинаем. - Рубос хмыкнул, сознавая, что многолетняя привычка приказывать заставила его даже согласие высказать как команду Укладывание бухты было делом достаточно долгим, и когда Лотар выпрямился, Рубос уже нес в каюту к цахорам огромный котелок с горячим супом, стопочку тарелок и кое-какую закуску, разложенную на небольшом блюде. На эту закуску лучше было не смотреть, потому что даже с того места, где Лотар сейчас находился, он заметил желтую ауру вокруг честного олова, из которого было изготовлено блюдо. Она была похожа на солнечный блик, но человеку принесла бы мгновенную смерть, и даже цахорам от нее не поздоровится. Лотар ожидал, что хотя бы четверть часа у них будет.

А еще Лотар почувствовал, что на эту магию Сухмет выложил остатки своих сил. Когда они обсуждали эту часть плана, Рубос и Ингли настаивали на использовании яда. Но яд - Лотар в этом не сомневался - цахоры почувствовали бы на расстоянии, и все пошло бы насмарку. А магию Сухмета можно было замаскировать под запах не очень свежей солонины. С этим рецептом старик провозился дней пять, стараясь отбить чувствительность цахоров во время каждой их трапезы, и лишь вчера вечером признал, что теперь можно попробовать. Но, как всегда, нужно было не пробовать, а делать.

На палубе появились Двая и Сая и, не глядя друг на друга, подошли к борту. Лотар всмотрелся в их прямые, ровные спины. Морские девы были спокойными, расслабленными, но море вокруг них вдруг стало меняться, и эти изменения, как концентрические круги от брошенного камня, расходились по воде все дальше и дальше. Теперь даже легкие волны, откатывающиеся назад от их форштевня, казалось, таили угрозу. Лотар вздохнул. Теперь уже ничего невозможно было остановить. Хотя и рановато принялись за дело морские девы.

Бросив свой бездарный мат, Лотар тоже подошел к борту, где совсем недавно стоял один из цахоров, и посмотрел на воду. Она уже не казалась листом латуни. Потемневшая вода словно бы смотрела на их кораблик предательским, губительным и неумолимым, как смерть, взглядом, не сомневаясь, что скоро эта скорлупка станет ее добычей.

Вдруг среди ясного неба прогремел отдаленный гром. Лотар поднял голову. Ветер трепал его крашеные волосы, словно траву, а ударяясь о воду, заставлял закипеть и море. Но оно волновалось только вокруг их корабля, а чуть дальше мили от "Спирадона" оставалось почти таким же спокойным, как четверть часа назад.

Ингли вдруг набросил на румпель две петли, позволяющие удерживать его в неизменном положении, экономя на рулевом, и пошел к Лотару. Им предстояло решить, как обходиться без лодки. Собственно, у них был только один выход. Если Двая или Сая помогут, ни Рубос, ни Ингли не утонут, их просто отбуксируют из опасной зоны. Для этого можно было вызвать дельфинов или пару каких-нибудь рыб...

Лотар посмотрел в сторону элементалок - теперь это были не молодцы с нежной кожей и длинными волосами. Это были девы с яростными лицами, они вздымали руки, швыряя в окружающий мир всю свою магическую силу.

"Нет, сейчас к ним лучше не приближаться, - решил Лотар, - о Рубосе и Ингли придется поговорить потом". Чтобы не терять времени, он стал трансмутировать руки. Первые движения плоти были трудными, но Лотар заставил себя сосредоточиться на размерах крыльев. Это было очень важно: если слишком короткие - они с Сухметом рухнут в воду, если слишком длинные - им трудно будет в такой ветер взлететь с палубы гибнущего "Спирадона".

Он остановился на средних по длине, но чуть более широких, чем обычно. Перекрывая свист ветра в снастях, он закричал в люк, ведущий в носовой кубрик:

- Сухмет, поднимайся!

Ингли все еще не мог поверить, что с их корабликом покончено, он бродил по палубе, что-то делая с парусами. Рубос уже стоял в полном боевом облачении, но с огромным пробковым поясом под мышками. Он казался нелепым каменным истуканом, какие иногда встречаются в степях Переднего Востока.

Сухмет поднялся на палубу. Он был бледен, но спокоен и тверд. "Да, несмотря на изнурение, он сумеет облегчить свой вес", - решил Лотар. Сухмет прочитал эту мысль в сознании Желтоголового, ухмыльнулся и стал шепотом бубнить заклинание.

И вдруг из каюты вышел один из цахоров. Он покачивался от резких ударов, которые обрушивали на корабль Двая! Сая. Морские девы уже спрыгнули за борт и плескались в волнах, словно два дельфина. Теперь они казались даже маленькими, водный простор способен б изменить масштаб и не таких существ.

Только сейчас Лотар понял, что Капюшоны позаботились не только о присутствии стражника на палубе. Один из них всегда отказывался от пищи, чтобы в случае чего дать другим возможность восстановиться. И теперь он оказался совершенно невредимым, на нем не было даже тени Сухметовой магии.

Пока Лотар обо всем этом думал, цахор неторопливо осмотрелся, все оценил, оглянулся и рявкнул в дверь, перекрикивая ветер:

- Тревога!

Потом он достал меч, и Лотар понял, что видит перед собой не Ворчливого, а второго, Подозрительного. "Ну хоть не Сувое", - подумал он, но особого облегчения не испытал.

Внезапно капитан Ингли, заметив неотравленного цахора, совершил самый глупый в своей жизни поступок. Он сжал кулаки и попытался атаковать противника. Цахор небрежно отмахнулся, и старый капитан полетел головой вниз прямехонько в трюм, крышка которого была приоткрыта, чтобы корабль скорее набрал воду.

Лотару показалось, что капитан умер еще до того, как упал на тюки, сложенные внизу, - удар цахора был силен и точен. Кроме того, это означало, что церемониться Капюшон больше не собирался.

ГЛАВА 17

Так и не завершив трансмутацию правой руки, Лотар выхватил Гвинед и встретил цахора, который, кажется, наконец-то узнал его. Желтоголовый спрятал крыло за спину, но оно все равно мешало двигаться. Правда, по-настоящему цахор еще не нападал. Он лишь прощупывал оборону, проверив десяток довольно сложных позиций, а потом вдруг стал отступать.

У Лотара появилась надежда. Он поднажал, сделал пару царапин на руке цахора и попробовал прошмыгнуть в трюм, где исчез Ингли. Но как только цахор понял, что Лотар хочет большего, чем просто отогнать его от приятелей, он встал на месте, словно врос в палубу, и Желтоголовый уже ничего не мог с ним поделать.

Искры летели от мечей, свист рассекаемого сталью воздуха казался оглушительным, звон и грохот могли распугать крабов на дне и рыбу по всей округе, но цахор не отступал. А Лотар чувствовал, что драться с крылом за спиной, с нарушенной координацией и без надежды на помощь, драться, зная, что каждая минута приближает момент, когда отравленные Сухметом цахоры очухаются и появятся из каюты, почти безнадежно. Нужно было отступать.

Лотар отпрянул от сверкающего меча цахора, чувствуя, что его дыхание сбито, а пот заливает глаза, словно он махал мечом целый день. К счастью, и цахор чувствовал себя не намного лучше. Конечно, не видя его лица, ничего нельзя было понять, но Капюшон не преследовал Лотара. Он ждал, когда Лотар попытается отрастить второе крыло, готовясь атаковать. В отчаянии Лотар оглянулся на Рубоса, который стоял на баке, стиснув свой огромный меч.

- Рубос, мне нужно две минуты, не больше, - попросил Лотар по-мирамски.

Мирамец кивнул. Сухмет вдруг поднял голову, глаза старого восточника стали нечеловеческими, растаяли, словно их не было вовсе, а потом они загорелись как мерцающие угли, и от них отделилось неопределенное облако темно-красной субстанции, которая вошла в спину Рубоса. И мирамец преобразился.

Взгляд его стал спокойным, как у кошки, сидящей на высоком заборе, поступь сделалась такой мягкой, что, будь на палубе пыль, возможно, на ней не осталось бы следов, а руки расслабились, словно водоросли в слабом течении реки. Но от его новой поступи и взгляда, от мягких движений мечом, которыми мирамец разогревал кисть, отшатнулся даже цахор. Он отступил за мачту и встал уже не так прямо, как держался с Лотаром. Капюшон понимал, что теперь бой будет маневренным и без подвижности его не выдержать.

Лотар не стал терять время, а в бешеном темпе, словно за ним гнались все бесы преисподней, принялся отращивать правое крыло, стиснув зубы от боли. Он успел сделать лишь самое необходимое, когда Сухмет вдруг резко вскрикнул от боли. До сих пор Желтоголовый слышал только звон мечей и тяжелое дыхание дерущихся.

Этот крик свидетельствовал, что магия старого восточника связала тела Сухмета и Рубоса, и боль, которую испытывал раненый мирамец, передалась старику. С такими приемами Лотар еще не сталкивался, он полагал, что это плохо, но Сухмет, по-видимому, считал это наилучшим выходом.

Лотар оглянулся. Рубос клонился к палубе, как подрубленное дерево, левой рукой зажимая очень скверную рану на животе. Если бы он не зажимал брюшину окровавленной ладонью, вероятно, на палубу выпали бы кишки мирамца.

Лотар застонал. Он набрал в грудь побольше воздуха, подождал, пока Рубос совсем присядет, чтобы ему не досталось больше цахора, и закричал. Это был ведьмин крик - заклинание, ошеломляющее любого противника, сконцентрированное на таком глубинном уровне сознания, на такой древней, первобытной и жестокой энергии, что Лотар, даже выучив этот прием, старался никогда о нем не думать. И он подействовал.

Цахор побледнел, отвалился назад, закрыв лицо руками и опираясь спиной о стенку кормовой надстройки. Его меч, уже занесенный над присевшим Рубосом, упал на палубу. Он не мог пошевелиться несколько долгих мгновений. Любого другого этот крик, вероятно, убил бы на месте, от неподготовленного человека остались бы только пыль да сухие кости, но цахору хватило и десяти секунд, чтобы прийти в себя, подобрать меч и снова приготовиться к бою...

Но этих десяти секунд хватило и Лотару: он сумел прицепить истекающего кровью Рубоса к полетной перевязи, заставил сделать то же Сухмета с другой стороны, отрастил ноги на добрые четыре дюйма, чтобы люди не волочились по доскам палубы, и побежал, как перекормленный гусь, раскачиваясь от тяжести висевших на нем людей. У носовой оконечности корабля он развернул крылья во всю длину. Они еще были неравными - правое уступало в силе и площади левому, выращенному раньше, - но уже ловили воздух.

Вдруг Лотар почувствовал, что может и не взлететь, а свалиться в кипящую, темную от гнева Дваи и Саи воду за бортом. Но останавливаться было уже нельзя, сзади наступал цахор... Он напрягся до звона в ушах, подпрыгнул вверх и вперед, взмахнул...

Крылья едва удержали его в воздухе. Сначала он все-таки завалился вниз, ноги бессильно висящего Рубоса даже опустились в воду по щиколотку... Но в падении крылья зачерпнули тот ветер, которого им не хватало, обрели силу, Лотар взмахнул ими уже не судорожно, а уверенно и свободно, потом еще раз... Ноги Рубоса все еще оставались в воде, они отбрасывали назад пенистый след, но Лотар чувствовал, что теперь может удерживать Сухмета и мирамца на себе, на своих крыльях. Он поднял голову, примерился, подобрал взмах под порыв ветра и поднялся вверх сразу на две сажени. Они взмыли в воздух и пока оставались в безопасности.

- Сейчас, господин мой, - проговорил болтающийся у него на животе Сухмет.

Ловко, словно умелая нянька, он снял с Рубоса тяжелую, ржавую от крови кольчугу и бросил ее вниз. Она блеснула в клонящемся к западу солнце, как лоскут рыбьей кожи, с которой не слетела чешуя. Потом одним движением свободных рук старик снял с Рубоса все его бестолковые перевязи. Под ними оказалась только легкая полотняная рубашка. Сухмет легко разорвал ее, закрутил каким-то особенным образом, и ткань плотно легла на рану. Крови сразу стало меньше.

Лотар еще немного подрастил крылья, укоротил ноги, чтобы их не бросало встречным воздухом, как костыли паралитика, вырастил на них боковые крылышки и сделал круг около "Спирадона".

Корабль погибал. Его мотало из стороны в сторону, как дуршлаг, в котором ретивая хозяйка собиралась вымыть липкий от засохшего сока изюм. Мачты его колыхались, словно не сидели в гнездах и не были расчалены вантами, а росли как трава на рыхлом песке. Неубранные паруса болтались с борта на борт, громко хлопая, от стакселя остались одни лоскуты.

В воде около корабля кружили Двая и Сая. Они громко смеялись, их нечеловеческий хохот долетал даже до Лотара, преодолевая штормовые волны, которые разбивались о борта "Спирадона". Но Лотара интересовали не они, а цахор, оставшийся на палубе.

Вдруг Сухмет воскликнул:

- Вот это боец!

В самом деле, цахор не сдался, он продолжал бороться. Пока Лотар взлетал, Кожаный Капюшон расстелил в центре палубы один из запасных парусов, а потом стал бодро, как на тренировке, переносить своих бесчувственных товарищей из каюты на этот кусок ткани.

- Что он делает? - спросил Лотар.

- Ты думаешь, господин мой, принцип летающего ковра известен мне одному?..

- Но Гирра?..

- Как правило, господин, элементалов довольно много. Особенно у такой среды, как воздух. Может быть, он обращается к одному из союзников своего господина?.

У Лотара потемнело в глазах. Он представил столкновение в воздухе с четырьмя восстановившимися и люто ненавидящими его цахорами, себя с Рубосом и Сухметом на поясе, с неправильно выращенными крыльями, битву над бушующим морем, в восьмидесяти морских милях от берега... Это было безнадежно.

- Что мы можем сделать? - спросил он Сухмета. Сухмет, удерживая Рубоса, ухитрился показать на Саю, которая весело плескала огромными волнами в борт корабля.

Лотар приспустился к ней.

- Сая, они готовятся умчаться на летающем парусе. Ты можешь что-нибудь сделать?! - заорал он так, что даже цахор, без сомнения, его услышал.

Сая подняла голову, нашла глазами Лотара, усмехнулась его нелепому виду, приветственно взмахнула рукой так, что брызги ударили, как из фонтана, на пять саженей вверх.

- Если бы они были в воде. Желтоголовый, мне не составило бы труда... - Чтобы расслышать все, Лотар сделал разворот, от которого заныли мускулы плеч. Тем временем Сая договорила: - ...Сейчас они неуязвимы для нас!

Несмотря на шум, все было понятно. Лотар поднялся выше, с тревогой посмотрел на корабль. Трое цахоров лежали посередине паруса. Подозрительный сидел над ними в молитвенной позе, читая, вероятно, заклинание. Осталось совсем немного, и парус поднимет цахоров в воздух, спасет от гибели, от Дваи и Саи...

И вдруг где-то на корабле, который Лотар совершенно автоматически, просто от напряжения стал видеть в магическом измерении, появилось крохотное колебание жизни. Оно было настолько слабым, что не оставалось сомнения - существо, которое его подавало, умирало.

- Ингли! - воскликнул Сухмет. - Он жив. Лотар сосредоточился и передал капитану приказ немедленно уходить с корабля. Это был именно приказ, но на людей, подобных капитану, такие приказы не действовали. Он спросил, что происходит. Ингли спрашивал в голос, отлично понимая, что умирает.

Лотар быстро, в самом сжатом виде, который только позволял ментальный режим, подобранный для обычного человека, показал капитану то, что видел с высоты. И капитан все понял. Он имел склонность к примитивной магии, и общаться с ним было нетрудно. Кроме того, сейчас Лотар, сжатый, как мощная пружина, способен был управиться и со стадом взбесившихся китов, не то что с одним капитаном.

- Хорошо, - произнес Ингли, и Лотар вдруг увидел, как его рука тянется к трюмному фонарю. - Уходите прочь.

- Что он произнес? - спросил Сухмет.

Ответить Лотар не успел. Яростный, прекрасный, но чудовищно опасный своей огненной силой цветок вырос в том месте, где находился трюм "Святого Спирадона". И где еще мгновение назад находился капитан Ингли.

- Оказывается, порошковый вендийский огонь, - ровным голосом сказал Сухмет, - гораздо сильнее жидкого.

- Еще в трюме была селитра с маслом.

- Для того, собственно, она там и оказалась. Правда, мы не думали, что это будет Ингли, не так ли? - спросил Сухмет, не отрываясь от горящего и тонущего корабля.

Силой взрыва Лотара швырнуло в сторону. Потом прозвучали еще два разрыва, уже послабее. От дыма веяло отвратительной, отдающей серой смертью. Убедившись, что взрывов больше не будет, Лотар спустился вниз и прошел над водой на высоте не более десятка локтей.

Море уже успокаивалось. Ветер отогнал кипу серого дыма в сторону, в воде стали видны тонущие цахоры. Они были обожжены, плечо у одного превратилось в кровавое месиво, но жизни в них еще хватало, чтобы бороться. Они и боролись, стараясь спастись, отбиться от...

Сначала Лотар даже не понял, кто это, и лишь потом вдруг разобрал, чьи это веретенообразные зеленоватые тела. Русалки... Их стало много, теперь они присоединились к Двае и Сае. Лотар увидел, какие они разные. У одной была большая, некрасивая рыбья голова и такие мощные плавники, что от ее взмахов на воде оставался пенный след, вторая распарывала воду такими руками, при виде которых вспоминались мифы об удерживающих небо титанах... Русалки казались более жестокими, чем стая акул или морских драконов.

"Смерть северной группы цахоров будет очень мучительной и долгой", - подумал Лотар. Что делают русалки с людьми и прочими существами, известно лишь понаслышке, а правды не знает никто... Вздохнув, Желтоголовый стал подниматься, чтобы уйти от штормовых порывов ветра, вызванного похотливой русалочьей игрой, и развернулся к Шонмору.

- Сухмет, ты можешь подлечить Рубоса, чтобы он дотянул до острова?

- Я уже занимаюсь этим, господин мой. Лотар вздохнул. Они снова победили, но заплатить за это пришлось дорого. Впрочем, как всегда. Как всегда.

ГЛАВА 18

Лотар упал, недолетев саженей десяти до полосы прибоя. К счастью, в этом месте Сухмету было уже по пояс, и восточник без его помощи вытащил Рубоса на песок. Только старику, с его облегченным весом, было трудновато идти по воде, он все время всплывал, как кусок пробки.

Лотар дошел сам, пошатываясь на волнах от слабости и стараясь привести в порядок руки и ноги. Выйдя наконец на берег, он упал лицом вниз и лежал, пока Сухмет не догадался привлечь его внимание плеском свежей воды в небольшой медной фляжке. Услышав этот звук, Лотар сел, "выпил всю воду и снова повалился на песок.

- Сейчас, сейчас, Сухмет. Это просто слабость, скоро пройдет. Сам знаешь, я в отвратительной форме, никогда не был так слаб.

Но Сухмет его не очень-то и слушал. Он сел рядом с Рубосом и принялся чем-то заниматься, временами странно кряхтя.

Когда круги перед глазами растаяли и Желтоголовый почувствовал, что может подняться на ноги и даже, вероятно, помочь Сухмету тащить Рубоса, вдруг издалека послышался мерный топот. Лотар сел, потом встал и осмотрел ближайший холм. По песчаным дюнам, поросшим невысоким, стойким к любым порывам ветра кустарником, брело стадо овец. Это были северные овцы, способные питаться, кажется, даже сосновыми шишками.

Пастухов было трое: двое вполне зрелых мужичков и один мальчишка. Лотар помахал им рукой. Один остался со стадом, а второй вместе с, мальчиком стал спускаться с дюны, поднимая шлейф мелкого песка.

Лотар повернулся к Сухмету:

- Сейчас нам помогут, все к лучшему, Сухмет... И осекся, увидев, чем занимался восточник. Быстро обработав Рубосову рану на животе, он взрезал свою не по-стариковски мускулистую руку, вытащил на четверть дюйма артерию и вставил ее во вскрытую у виска вену мирамца. Мерно сжимая и разжимая кулак, он перегонял свою кровь прямо в тело Рубоса.

- Что это такое?

- Переливание крови, господин мой. Рубос ослабел, его поставит на ноги только свежая кровь. Пришлось использовать свою, - пояснил восточник, улыбнувшись белыми бескровными губами.

Лишь теперь Лотар понял, что кряхтел восточник не только от старательности, но и от боли, которую преодолел так легко и умело, что даже сам Желтоголовый, постоянно настроенный на его волну, не почувствовал тревоги.

Но этого способа Лотар никогда раньше не видел. Он даже не подозревал, что есть такой простой и эффективный путь лечения.

- Со мной ты так никогда не поступал, Сухмет.

Восточник аккуратно вытащил свою жилу из вены Рубоса, быстро зажал свою рану и рану мирамца, наложил какие-то тампоны с мазью, которую достал из каменной чашечки с плотной крышкой, перевязал все остатками Рубосовой рубашки и поднялся на ноги.

- Хоть я и вставлял свою жилу в его с учетом естественного кровотока, но его кровь тоже попадает в мои ткани. А упаси меня Брахма смешать свою старую кровь с кровью дракона.

Обычно восточник никогда так не говорил. Лотар посмотрел на него исподлобья:

- Брезгуешь?

Старик пожал плечами. Он был бледен, на лбу и верхней губе выступила болезненная испарина.

- Боюсь, господин мой. С кровью передаются некоторые качества кармы, и это влияет на наши будущие жизни. Возможно, это единственное, чего я по-настоящему боюсь, - извратить свои будущие инкарнации...

Пастух, из осторожности удерживая мальчика за своей спиной, подошел шагов на десять и спросил низким хрипловатым голосом с шипящим дасским выговором:

- Кто такие? И что вас привело на наш остров?

- Кораблекрушение, после которого мы чудом спаслись, - ответил Лотар.

Пастух недаром жил на рыбачьем острове, да и сам, без сомнения, немало походил по морю. Он быстро обозрел горизонт.

- Аварии оставляют следы, на мелком месте из воды всегда торчат верхушки мачт или хотя бы обломки. Тут мель тянется на четверть лиги, а никаких следов...

- Авария случилась за горизонтом. Отсюда ты ничего не увидишь. - Лотар оглянулся. Сухмет ослабел так, что вынужден был присесть на песок. - У нас двое раненных, да и мне не помешала бы помощь лекаря.

Пастух внимательно осмотрел Лотара и Рубоса. От его настороженных ясных глаз не укрылась ни одна деталь их недорогой матросской экипировки. Лишь однажды он задержал свой взгляд, когда увидел Гвинед, который Лотар положил на песок рядом с Акифом, чтобы перевязь с оружием не мешала смывать едкую слизь с тела.

- Лекарь живет в замке и помогает только господам.

- Мы друзья господина Афиса. Он непременно поможет нам, когда узнает о нашем прибытии. Далеко ли до его замка?

Имя Афиса произвело на пастуха магическое действие. Он подошел ближе, нагнувшись, осмотрел Рубоса, а когда поднял голову, его лицо заметно помягчело.

- Да, теперь, когда ты сказал, я вас, кажется, признаю. Вы были здесь несколько лет назад с летающим кораблем. Что же ты сразу не сказал, Желтоголовый, что ты - это ты?

Лотар вздохнул:

- Я - это я. Пошли мальчишку за помощью в деревню. Нужно отнести Рубоса в замок или, если он далеко, вызвать лекаря сюда...

- Он выживет, в основном я уже восстановил ему брюшину. К счастью, оказались рассечены только мускулы, - твердо сказал Сухмет, проверяя повязку вокруг головы мирамца. - К тому же и пульс стал лучше. Но уход нужен, конечно, самый тщательный.

Лотар посмотрел на бледное, кажущееся мертвым лицо Рубоса и спросил, давая выход сомнениям:

- Но вид у него не самый... жизнерадостный.

- Ты вспомни свой крик, господин мой, и то, как близко он находился от цахора.

- Но я подождал, пока он упадет на цалубу, чтобы не задеть его!

- Я видел. Но он все равно был очень близко. Кроме того, крик был отменный, не мной, стариком, выбормотанный, а модулированный воином в боевом безумии. Странно, что он вообще его выдержал.

Если Сухмет полагал, что Рубос выдержал крик, значит, скорее всего, так и было. Лотар повернулся к пастуху, который выслушал этот разговор, не дрогнув ни единым мускулом на обветренном лице.

- Да, уход должен быть самым лучшим. Разумеется, мы заплатим, когда все будет позади, мы не хотим обременять...

Пастух махнул рукой, повернулся к мальчику и стал ему что-то негромко объяснять. Вероятно, он решил, что с этими бестолковыми южанами не стоит церемониться, когда дело идет о жизни и смерти. Мальчишка согласно кивнул, что-то переспросил, по-детски распахнув глазенки, и побежал вдоль берега, почти не увязая в плотном сыром песке на полосе прибоя.

- Пока не пришла помощь, друг, нет ли у тебя воды? - спросил Сухмет.

- Да, вода была бы сейчас в самый раз, - подтвердил Лотар.

- Господа. - В голосе шонморца прозвучала насмешка человека, который никогда не знал рабства. Он был дассом, пусть и оседлым, пустившим корни на этом острове. - У меня есть бурдюк, сделанный из козьего вымени, но вода в нем скверная на вкус. Поднимитесь по этому склону, и с той стороны найдете ручей с водой, от которой ломит зубы и мигом проходит усталость. А я, если хотите, посторожу вашего друга, чтобы чайки или вороны...

"Да, плох я совсем, если даже ручья не почувствовал", - решил Лотар.

- Господин мой, я лучше останусь, - сказал Сухмет. Лотар кивнул и подобрал фляжку с песка. Восточнику необходима была вода после переливания крови, которое он устроил Рубосу Поднимаясь по склону дюны, Желтоголовый обнаружил, что пастух идет рядом. Лотар спросил:

- Ты не ответил на один вопрос, пастух: далеко ли до замка?

Дасс оглянулся, помолчал.

- Миль пять, если знаешь дорогу, господин. Но для вас будет больше. А если учесть ваше состояние, то раньше темноты вам туда не добраться.

"Много ты понимаешь в нашем состоянии, - подумал Лотар. - Нам сегодня еще столько предстоит сделать, что голова кругом идет".

Но на самом деле сделать им предстояло гораздо больше.

ГЛАВА 19

В большом, высоком, по-старинному пустом зале, где некогда Лотар дрался с Клу КамЛутом и где он надавал ему пинков, как мальчишке, в присутствии всей знати острова и даже при Жарне, было на удивление светло. Драка произошла уже много лет назад, но, стоило Лотару плюхнуться в высокое кресло и осмотреться, память воскресила те события.

- Да, Сухмет, - сказал Лотар, которого от усталости потянуло на откровенность, - приятно оказаться в знакомых стенах. А вытянуть ноги - еще лучше.

Действительно, едва Лотар с Сухметом дотащились до замка КамЛут и назвали себя, ворота перед ними распахнулись во всю ширь, а молодые солдатики вытянулись чуть не в парадной стойке. Сухмет, с удовольствием оглядев бравых молодцов, прошептал Лотару на внутреннем языке:

- Как приятно, господин мой, что нас узнают. И вот, устроившись поудобнее, Лотар решил ему ответить. Сухмет тем временем обследовал небольшой столик в углу зала, на котором стоял немалых размеров графинчик и кое-какая еда. Стаканчик, как ни странно, был только один. Но воду можно было налить в огромный кубок, кажется, лишь вполовину меньше чаши для ополаскивания рук. Что Сухмет и проделал.

Приняв из его рук кубок, Лотар с жадностью припал к воде, он никак не мог напиться после перелета. Дверь распахнулась, и в зал вошла Жарна. Она была прекрасна, как и прежде. Веселое лицо, нежная кожа, сияющие глаза, тонкий стан и упругая уверенная походка.

Лотар встал, поставил кубок на широкий подлокотник кресла и низко, - так что волосы его закрыли лоб, поклонился. Он кланялся единственной женщине, которую хотел бы видеть матерью своих детей, и не ее вина была, что она предпочла другого.

Жарна подошла к Лотару, положила ему руки на плечи и легко поцеловала в лоб. Он выпрямился, еще раз, с близкого расстояния, взглянул ей в лицо. Она была счастлива, и никакие волнения прошедших лет не оставили отпечатка на ее лице. "Что же, - подумал Лотар, - Клу можно отдать должное, он сделал ее счастливой". Возможно, Лотару это и не удалось бы, слишком у них разные судьбы.

- Я счастлива видеть тебя, Желтоголовый, хоть и в таком странном виде.

И Жарна со смехом указала на грубую матросскую робу Лотара, разорванную трансмутациями, а потом нежно потрепала по волосам.

- А я счастлив видеть, что ты здорова и весела, Жарна. Не обращай внимания на мой вид - это маскировка. Ее лицо на миг погрустнело.

- Ты правильно сказал, Лотар, я весела. Но это не значит, что беды минуют нас.

- Что случилось? - спросил Лотар. Он почувствовал, что Сухмет, который набивал рот какой-то снедью у столика, уже считал все из сознания Жарны.

- Афис возвращался после праздника сева от соседей, упал с лошади и сломал ногу. Клу так расстроился, что просил передать: он не выйдет к нам.

От облегчения Лотар не удержал смешок.

- Это все неприятности? Жарна кивнула.

- Я думаю, это лишь предлог, Клу всегда недолюбливал меня. Но мы простим ему. А остальные живы и веселы, как ты?

Жарна снова кивнула. Потом подошла к столику, на котором Сухмет, несмотря на свойственную ему привычку есть немного, уже произвел значительные опустошения.

- Ты голоден, хочешь пить? Может быть, велеть приготовить обед или позвать соседей - и устроим бал в вашу честь? После твоего отбытия, Лотар, соседи решили, что ты сделал великое дело, освободив Шонмор от невидимой пелены таинственного волшебства. Да и удача нас в последние годы не миновала, это тоже приписывается тебе.

- Как обычно, госпожа моя, - вежливо произнес Сухмет, он наконец прожевал предыдущие куски, но собирался сунуть в рот следующие.

Лотар только усмехнулся, посмотрев в его сторону. Потом посерьезнел:

- Нет, Жарна, мы задерживаться не будем. У нас очень много дел. Кстати, в рыбацкой деревушке в пяти милях от замка я вынужден был оставить Рубоса. Он ранен, я просил прислать к нему доктора.

Жарна сделала нетерпеливый жест в сторону:

- Что же ты раньше не сказал. Я бы отправила...

- Врач уже выехал, я сразу передал эту просьбу караульному офицеру, и он обещал все сделать в наилучшем виде. Он узнал меня.

- Он правильно сделал, Желтоголовый. Если тебе нужно что-то еще...

Лотар подошел к Жарне, поставил на столик кубок и посмотрел на женщину серьезными, воспаленными от усталости глазами:

- Нужно, Жарна. Я могу воспользоваться дверью перехода в твоем родовом замке, чтобы как можно быстрее попасть отсюда в Лотарию? Это очень важно и очень срочно. У нас нет времени ни на балы с соседями, ни даже на обед.

- Но позволь мне хотя бы собрать тебе корзинку с ужином на дорогу.

- Нет, нет, эти сборы затянутся на полчаса, а то и больше. Разреши Сухмету забрать то, что осталось от закусок на этом столе, и мы пойдем.

Жарна немного растерялась, она не привыкла к такому темпу.

- Ну, Сухмет, конечно, может взять с этого столика все, что ему понравится. Собственно, для того столик тут и стоит, чтобы Афис мог перекусить, выпить или принять кого-нибудь из наших друзей... - Внезапно она приняла решение, Лотар понял это по слегка изменившемуся цвету е„ глаз. - Тогда я провожу вас, Лотар. На правах хозяйки.

Желтоголовый поклонился. У него не было желания спорить.

Жарна кликнула слуг, и пять человек тут же появились в зале. Когда они услышали, что нежданные гости отправляются в старый замок Кафрам и что молодая госпожа будет их сопровождать, трое слуг тут же отправились на склад за факелами, а двое других побежали, чтобы подготовить паланкин. Но Лотар от всего этого отказался. Вынуждена была отказаться и Жарна.

Лотар догадывался, что Жарна была даже рада просто пройтись со старыми знакомыми в замок, где она родилась, где живет ее мать, а слугам придется тащиться сзади. Прогулка и дружеская болтовня в этот летний вечер казались самым приятным развлечением.

Солнце уже не грело, оно закатывалось за горизонт. Но было еще достаточно светло, и факелы слуги приготавливали, скорее всего, на обратный путь.

Дорога была хорошо уезженной, Лотар без труда прочитал на ее пыльной поверхности, что молодая госпожа КамЛут ездит к матери в гости не реже чем раз в три-четыре дня и частенько остается там на пару дней, чтобы почтенной матроне не было скучно. К тому же две маленькие дочери Жарны обожали свою бабушку, и она их с удовольствием воспитывала. В общем, это были милые женские радости. Никто тут и представить не мог ту жизнь, которую вел Лотар и все, кто его окружал.

О своих дочерях, о том, как они растут и как они прекрасны - какая жалость, что Лотар не успел их посмотреть, - Жарна проговорила почти всю дорогу. Лишь когда стены замка нависли над ними, Лотар спросил Сухмета, который шагал рядом с Жарной по другую сторону:

- Сухмет, я, кажется, забыл спросить, ты сумеешь провести нас по отведенному от Яйца Несбывшегося каналу прямо в город?

Старик беспечно улыбнулся, словно Лотар спрашивал его, сумеет ли Сухмет, не промахнувшись, хлопнуть в ладоши.

- Была бы дверь подпространственного перехода, господин мой, а перейти мы сумеем. - И пояснил Жарне: - Я в последнее время немало тренировался в этих переходах, иногда даже не туда попадаю, куда дорога ведет, а в новое место.

- Довольно странное доказательство совершенной тренированности, - заметил Лотар, - попадать в другое место, а не туда, куда собирался.

Жарна со смехом ответила:

- Ну, по крайней мере, дверь на месте. Я давно поняла, что вы отвели от нее дорожку и она как бы никуда не ведет. Но на всякий случай приказала выселить оттуда всех людей, чтобы дверь им не повредила, и проложить на чердак нормальную лестницу.

- Вот это здорово, - с чувством проговорил Сухмет. - Мы устали, так что лестница будет весьма кстати.

Лотар вспомнил, как они перебирались к этой двери, преследуя Бетию, сестру Жарны, когда расправлялись с демоном Жалыном, нашел взглядом башенку, на чердачке которой и находилась дверь подпространственного перехода, и тоже почувствовал благодарность.

- Знаешь, - проговорил Лотар, обращаясь к Сухмету, - может, и не стоило так кардинально отводить этот переход от Шонмора. Мы могли бы сюда в гости захаживать, и Стак чаще домой наведывался бы.

- А вы и так можете к нам приходить, даже с отведенным каналом, - вдруг произнесла Жарна. - Проложенный канал практически не зарастает. Для этого необходима серьезная катастрофа.

Лотар посмотрел на нее с удивлением. Она говорила о том, к чему после длительных экспериментов только подступал Сухмет. И говорила достаточно уверенно, чтобы не сомневаться, что она знает наверняка.

- Откуда ты знаешь? - спросил Лотар. Жарна улыбнулась:

- Ну, я все-таки немного демоница. И после рождения второй дочери во мне стало всплывать много необычного.

Лотар хотел было удержаться, но не сумел. Его рука помимо воли нащупала рукоять Гвинеда, который он для разнообразия повесил не за плечо, а на пояс.

Жарна, разумеется, заметила это движение и рассмеялась в голос. Ее зубки блеснули в сгущающейся тени от башен и стен замка.

- Лотар, ты не на меня смотри, а в зеркало. Ты-то вообще демон, а ведь не враг людям, да и себе тоже. Зачем же мне быть врагом своих родных, которых я так люблю?

Лотар на мгновение задумался. Да, эта способность любить как раз и отличала Жарну от Бетии, ее сестры. И кажется, эта способность вообще отличает всех демонов от недемонов. Но в таком случае, кто же он такой? Способен ли он любить? Почему у него до сих пор нет ни семьи, ни детей? Почему он не сумел некогда завоевать Жарну? Может быть, потому, что недостаточно любил?

К ним подбежала молоденькая румяная рыжеволосая, как большинство дассов, ключница. Она скороговоркой затараторила:

- Ваша матушка приказала пустить гостей в колдовскую башню, запереть за ними, а потом она ждет вас к себе. Жарна посмотрела на нее с улыбкой:

- Разумеется, Глаха. И прикажи пустить в людскую слуг, которые пришли со мной.

- Их уже пустили, сударыня.

- Тогда давай ключи и беги.

Глаха отдала ключи, неловко, по-деревенски поклонилась, с интересом стрельнув глазенками в Лотара, и куда-то убежала. Она, без сомнения, знала, кого к ним в дом привела молодая госпожа.

Жарна подвела их к башне, отперла огромный амбарный замок. Лотар сдвинул дверь - из башни дохнуло сыростью и плесенью. Но это было не страшно. Скоро- они окажутся в Лотарии, вот что наполняло Лотара мрачным беспокойством. Как там отряд орденцев со Стаком во главе, сумели ли они остановить западных цахоров, которые идут из Новолунгмии? Что известно о Капюшонах, которые идут с Востока? Подготовились ли те, кто остался в городе?..

- Ты действительно занят, - вдруг произнесла Жарна. - Еще не уехал, даже не простился, а уже не тут.

Лотар поклонился. Она права, он уже там, где решалось, будет ли жить завтра он, десятки, если не сотни людей, которые поверили ему, устоит ли его дело перед этой атакой зла?

- Не держи на нас обиды, Жарна, - попросил он. - Может быть, еще сегодня ночью мы...

Желтоголовый не договорил. Даже на словах он был не в силах признать, что еще сегодня ночью они могут проиграть все, что сделали в этой жизни, и собственные души в придачу. Но Жарна все понимала. Трудно сказать, помогало ли ей в этом демонское начало или просто женская чуткость позволяла понять больше, чем было сказано, но она, без сомнения, понимала.

Она грустно улыбнулась и сделала извечный охранный жест Кросса, который должен был защитить Лотара и Сухмета.

- Я плохая прорицательница, Желтоголовый, но мне почему-то кажется, что ты не должен бояться. Не в этот раз, понимаешь?

Лотар внимательно посмотрел на нее:

- Я и не боюсь. Даже если мы не победим на этот раз. Жарна вздохнула, быстро поклонилась в пояс Лотару и закрыла за ними дверь. Желтоголовому осталось только подняться по ступеням на чердак, где его и Сухмета ждала дверь перехода неизвестно куда.

ГЛАВА 20

Удар о мостовую отозвался в усталом теле, как будто в него угодила молния толщиной не меньше, чем Великая вендийская Железная Колонна. Лотар вынужден был даже полежать, прежде чем поднялся на ноги.

Но подниматься все-таки пришлось, тем более что Сухмет протягивал ему руку, чтобы помочь. Ну уж до такого Желтоголовый еще не дожил, чтобы ему помогал подняться двухтысячелетний старик. Хотя какой Сухмет старик? Просто очень немолодой маг с золотым обручем на шее и словно приросшим к руке посохом.

Он огляделся: без сомнения, они находились в Лотарии, но весь город почему-то был подозрительно тих и темен. И еще очень болело все тело. Так бывает после ломовой тренировки или после невероятно тяжелой драки, когда даже победитель не слишком отличается от проигравшего...

Лотар подумал, что помнит цахоров на корабле, и Шонмор, и Жарну, но вот потом... Правда, еще следовало сообразить, как задать вопрос, чтобы Сухмет не решил, что он уже совсем поплыл мозгами. Наконец он спросил:

- Сухмет, почему ночь? Шонмор на севере, не западнее, переход практически мгновенный, значит, должно быть столько же времени, сколько там. Почему ночь? Где мы были?

Сухмет обеспокоенно посмотрел на него и произнес с некоторым сомнением:

- Значит, ты еще не адаптировался, господин мой. Хорошо, сейчас помогу.

Он встал в позу вызывания колдовства, что-то пошептал, и Лотар вдруг почувствовал, как в его сознании возникает кто-то очень близкий, жаркий, сильный, неимоверно превосходящий мощью разума его задавленные усталостью мозги... Эта сила пролилась на его способность постигать мир, как дождь проливается на землю, и он понял, что вовсе не помнил происшедшее несколько часов назад, но теперь не забудет уже никогда...

Он и Сухмет покатились по зеленому, усыпанному небольшими, но острыми камешками склону и оказались между двумя группами людей. Когда Лотар все-таки остановился и помог Сухмету, схватив его за полу халата, стало ясно, что одну группу они знают.

Это были мирамцы и довольно значительный отряд наемников, которых, по традиции, выставили впереди. Их было не меньше тысячи, и командовал ими Крамис, тот самый, что некогда был зеленым мальчишкой из Мирама, которого подозревали в участии в заговоре Гергоса, но который делом доказал свою непричастность к преступным замыслам, а позже дослужился до капитана Мирамской стражи и даже женился на одной из дочерей Рубоса и Светоки.

Надо сказать, выучка у них была отменная. Лотар даже не почувствовал, что они как-то особенно возбуждены перед битвой: они полностью подчинялись командирам, верили им и не сомневались в победе.

А причины для сомнений все-таки были, потому что против них стояла огромная, страшная своей многочисленностью и дикой необузданной силой толпа киптов, горного племени Новолунгмии, разбитая на кланы, которыми командовали старейшины. И они тоже не сомневались в победе, потому что еще ни разу не проигрывали сражения против пришлых вояк на своей земле, а сегодня они находились на своей территории.

Позади них, в полусотне локтей от последнего ряда киптов, стояли четыре человека. От одного взгляда на них мороз пробегал по спине, так они были зловещи, неподвижны и так мало было в них человеческого. Может быть, потому, что их головы накрывали непроницаемые черные Кожаные Капюшоны, под которыми не видно было лиц.

Да, с такой добавкой кипты становятся непобедимыми. Впрочем, может, наоборот, как раз цахоры составляют главную силу, а кипты просто наемники, пусть даже их было столько, что они заполнили четверть всей долины...

А где же орденцы? Лотар стал внимательнее вглядываться в лица с помощью своего дальновидения. Нет, не видно. Но что это... Вот одно лицо, вот второе... Так и есть. Орденцы стоят в общем ряду мирамцев и даже вооружение подобрали почти такое же, чтобы не отличаться от простых солдат. "Это ошибка", - тут же понял Желтоголовый.

Теперь он знал, как поступить. Он бросился вперед, крича во все горло и размахивая руками.

Сначала кто-то из стоящих с правого фланга солдат повернул голову, потом кто-то побежал навстречу... Это был Стак, Командор Ордена. Он кричал на бегу:

- Здорово, Учитель с нами! Он, как всегда, вовремя!

- Стак, - скороговоркой начал командовать Лотар, едва они встретились на покрытом вереском склоне, - сейчас же выводи орденцев в резерв. Они потребуются, чтобы связать боем цахоров, те готовятся нанести решающий удар, не разъединяясь.

Стак все понял. Он побежал вдоль фронта, выкрикивая имена, отдавая приказы резкими, горловыми, имеющими явное азийское происхождение командами. Орденцы тут же стали проталкиваться назад, в тыл. Сержанты тоже принялись выкрикивать команды, требуя сомкнуть ряды. Вся операция прошла почти идеально.

Желтоголовый поднялся на небольшой холмик сразу за последним рядом солдат и увидел Крамиса. Тот улыбался во весь рот, на его лице совершенно отчетливо читалось такое облегчение, что Лотар, как ни был он встревожен, улыбнулся в ответ:

- Привет, Крамис. Неплохие у тебя солдаты. Как они сегодня, одолеют киптов - Сомневаюсь, Желтоголовый, что кипты выдержат хотя бы первый удар. Странно, что они вообще еще тут, а не разбежались, увидев, что ты прибыл нам на помощь.

"Кстати, - подумал Лотар, - нужно будет спросить потом Сухмета, как они оказались тут?" - Это было не очень трудно, господин мой, - вдруг зазвучал голосок восточника совсем рядом, прямо за спиной. - Я передал Стаку стеклянную модель Дракона Времени и вывел на него нашу трассу, как на маяк.

Лотар обернулся. Сухмет стоял рядом и тяжело переводил дыхание после долгого бега.

- Значит, это задумано еще в городе?

- Ну, это такая очевидная вещь, я решил, что ты бы и сам додумался, если бы у тебя было больше представления о моих последних достижениях.

"Ох, - решил Лотар, - не научусь я никогда понимать его восточные штучки, все время у него есть что-то в рукаве".

- Значит, говоришь, это было не трудно?

- Но на этот раз у тебя, господин, даже с памятью все в порядке, я вижу.

- Да, только не считай, что это исключительно твой подвиг, - усмехнувшись, ответил Лотар и стал следить, как кипты пошли в атаку.

Вернее, они бросились в атаку, как стая рыб. Ни порядка, ни лада, ни организованности, ни общего плана... Но когда кипты дошли до передних мирамцев и наемников, стало ясно, что иначе они не умеют.

Техника индивидуальных поединков у киптов была высочайшей, каждый бился как берсеркер, но в целом эффект получился неважный. Система выучки мирамцев и наемников, их сплоченность и управляемость приводили к тому, что каждый кипт выдыхался и отступал, получив множество ран, или, если был чрезмерно настойчив, оказывался под ногами сражающихся и умирал, истекая кровью, так и не добившись успеха.

И все-таки кое-чего горцы добились, потому что их было очень много. Они заставили наемников на левом фланге отшатнуться назад на два десятка шагов, и сражение моментально стало опасным. Если бы стоящие слева побежали или отступили еще немного, удар в тыл мог бы сломить и железное сопротивление мирамцев, занимающих центр.

Лотар посмотрел на Крамиса. Тот, кусая губы, полетел на белом жеребце налево, выкрикивая команды на трех языках, в том числе и на киптском. Когда он вернулся, тяжело дыша, наемники медленно, но упорно продвигались вперед, тесня тех, кто оказался перед ними.

- Что ты им сказал? - поинтересовался Сухмет.

- Я соврал, - чуть смущенно признался Крамис, - сказал, что ваши орденцы уже грабят киптский обоз. Они сразу поднажали.

- Наемники, - отозвался Сухмет с уважением. Наступление наемников заставило двинуться вперед и мирамцев. Шаг, еще шаг, потом движение стало необоримым, и вот уже армия приморцев тяжело, обливаясь кровью, все-таки зашагала вперед, тесня противника. Крамис с восторгом посмотрел на Лотара:

- Если они не остановятся, через полчаса мы будет праздновать победу Пришлось Лотару охладить его восторг:

- Прикажи своим лейтенантам расступиться, когда вперед пойдут цахоры.

- Кто? - не понял Крамис.

- Те четверо в кожаных капюшонах, которые наняли киптов.

- Понял. А я-то думаю, что они там делают?.. И Крамис снова умчался к солдатам. Да, из него отличный офицер получился, решил Лотар. И небольшую битву, и умеренную компанию он вполне может выиграть. Он не учел только цахоров, но никто из нормальных людей и представить себе не мог, на что они способны. Лотар и сам вначале едва способен был это понять, так что упрекать Крамиса не стоило.

Вот только зря он себе побольше адъютантов и рассыльных не набрал, все сам скачет, сам воюет. Но это тоже понятно: драка невелика, он и решил, что так солдаты будут воевать уверенней. И оказался прав, с наемниками это сработало. Сработает ли с цахорами?

- Стак, будь готов, - посоветовал Лотар и стал натягивать щитки потяжелее тех, с которыми мотался по свету последние полторы недели. -Ему принесли их из обоза орденцев.

Но цахоры бросились вперед, только когда победа приморцев стала очевидной. Они скользнули так незаметно, что Лотар даже пропустил этот момент. Но быстро сориентировался и завопил, указывая на них Крамису, который в это время крутился где-то возле наемников, которые теперь, нарушая общий порядок битвы, без удержу рвались долбить тонкие заслоны киптов, чтобы захватить обоз.

Но дожидаться Крамиса и не потребовалось: предупрежденные лейтенанты четко скомандовали, и мирамцы расступились, отделавшись лишь самыми незначительными потерями, а потом почти так же четко сомкнулись. И четверо цахоров оказались у них в тылу, отсеченные от остального своего войска.

Стак негромко отдал свои команды, и четыре десятка орденцев, сверкая клинками, рассыпались веером.

На этот раз битва распалась на поединки с обоюдного согласия сторон. Каждый из цахоров предпочел оказаться в окружении десятка орденцев, чтобы расправиться с ними, не обращая внимания на остальных.

Лотар попытался вытравить усталость из тела, взглянул на садящееся в пологие горы солнце и направился в ту сторону, где все сильнее разгорались схватки между цахорами и орденцами. После того как сцепились эти противники, основная драка стала затихать: кипты поняли, что ничего не сделают без помощи этих темных фигур с капюшонами на головах.

Вблизи стало ясно, что орденцы атаковали одновременно с разных сторон, как их выучили. Лотар своими костями помнил, как нелегко в этом случае справиться с атакующими. Но цахоры справлялись. Проходило время, а никто из них не был серьезно ранен, хотя, с другой стороны, и из орденцев мало кто пострадал. Но длилось это недолго. Сначала в сторону оттащили тело одного орденца, потом еще двух, потом еще кого-то...

И тогда Сухмет, который давно уже готовился - Лотар ощущал это как приближение грозы, - вдруг метнул в одного из цахоров молнию. Это была отличная молния - сильная и размашистая, как невесть откуда свалившееся столетнее дерево. От удара цахор упал на колени. И тогда орденцы дружно, как муравьи, и почти так же быстро, как сверкнула молния, рассекли его на десяток кусков точными, очень сильными ударами.

Когда они расступились, на камнях и редких стебельках вереска остались только бесформенные, окровавленные ошметки.

Освободившиеся орденцы тут же влились в поредевшие круги вокруг остальных трех цахоров.

Второго завалил сам Лотар. Он даже не очень понял, как это ему удалось. Он устал, очень устал, и все время дрался от защиты, почти не высовываясь, но вдруг сообразил, что цахор, вокруг которого он танцевал на небольшом бугорке вместе с другими орденцами, потерял нить поединка и уже не видит всех атакующих так же хорошо, как вначале. Он вытянулся вперед, ушел от медленного и слишком высокого выпада цахора вниз, согнувшись почти втрое, и подсек Гвинедом левое колено противника.

Тот грохнулся на землю, обдав Лотара запахом кислого пота, незнакомой магии и едкой, темной кровью. Через мгновение он уже был готов снова подняться, но орденцы пришпилили его к земле, а потом долго, как будто перед ними было не тело, а тугое бревно, рубили, пока от цахора не осталось даже кусков, лишь кровавая лужа и облако отвратительного запаха, от которого хотелось поскорее избавиться.

"Славно работают, - решил Лотар, - и когда они научились превращать Капюшонов в фарш? Ах да, я же просил Сухмета объяснить им кое-что о противнике, наверное, он не терял времени даром, пока я разглядывал битву". Теплое ощущение дружеского присутствия появилось в сознании, но на сей раз Сухмет ничего не сказал, и это само по себе было подтверждением догадки.

Двое других цахоров, как ни странно, подустали. Они могли бы разогнать всю армию мирамцев, но в драке с орденцами им приходилось нелегко. И все-таки их следовало еще опасаться. Поэтому Лотар вместе с учениками напал на главного цахора континента, которого архидемон, кажется, называл Непотом.

Он дрался лучше других, один положил почти десяток орденцев, и усталости в нем было меньше, чем в другом цахоре... Кстати, что-то там не так... Лотар оглянулся, но опоздал.

Рев торжества пронесся по полю, поредевший круг орденцев на миг сомкнулся, потом распался, и стало ясно, что из четырех темных противников остался только один - тот, которого они видели перед собой.

Стак, вынырнувший у локтя Лотара с восторгом от победы над третьим противником, провозгласил:

- Все, ребята, осталось немного!

И тогда Непот разжал губы.

- Ты так думаешь, мальчишка? - произнес он со странным щелкающим акцентом.

Он ринулся в атаку на Командора Белого Ордена с такой сокрушительной силой, словно не находился в кольце, а сам собирался окружить оставшихся в живых орденцев. Но Стак каким-то чудом выжил, хотя и получил две нехорошие раны - одну в грудь, а другую в шею.

Чудо заключалось в том, что половину этих выпадов принял на себя Лотар. Желтоголовый очень устал, каждый щелчок по Гвинеду отзывался в плече такой болью, словно оно целиком состояло из синяка, но он выдержал и даже вытащил Стака.

И тогда уже цахору пришлось держать оборону. Правда, на контрвыпадах он ранил одного из орденцев и убил второго каким-то парящим ударом сбоку в грудь.

Лотар осмотрелся: осталось всего десять орденцев, и все они окружили Непота. Половина истекала кровью, но пятеро были еще боеспособны. Боеспособным оставался и Лотар, хотя, как это ему удалось, он и сам не знал.

Цахор же вдруг стал двигаться еще быстрее, еще легче. Он даже сделался каким-то полупрозрачным, почти неразличимым в вечереющем свете. И поймать его на кончик меча стало таким же невозможным делом, как отбить одним ударом меча все капли дождя...

Вот кому-то это удалось, белесый меч задел неплотную скользкую фигуру, но раны не осталось. Второй меч прошел сквозь бедро цахора, и снова бесследно... Такой магии Лотар еще не видел. Не поворачивая головы, он позвал Сухмета. Старик был рядом, но едва дышал, вложив все силы в магию атак на двух Капюшонов, которых убили с его помощью. Сейчас он не мог больше помогать, а только смотрел, как работает Непот, и запоминал, чтобы научить так же работать и орденцев, если они выживут...

А выжить становилось все труднее. Уж очень бьм неуловим Непот, уж очень хорошо он оделся в эту расплывчатость, даже удары его стали какими-то неопределенными, невидимыми, неотразимыми... Лотар стиснул зубы и попытался убрать почти уже неконтролируемое напряжение в плечах и ногах. Теперь ему нужна была вся его сила, все его искусство.

Вдруг Стак словно повис в воздухе и тем же парящим ударом, который использовал цахор, воткнул меч под тяжелую кожаную складку его капюшона.

Непот повернулся на подгибающихся ногах, попытался что-то сделать, но медленно, очень медленно... Клинки ор-денцев разом вонзились в его тело, кромсая его, разрубая так, что фонтаны крови ударили в разные стороны.

Лотар, тяжело дыша, отошел на пару шагов назад и присел на траву. Потом собрался с силами и осмотрелся. Трое орденцев, покачиваясь, стояли на месте, опустив мечи. Стак и кто-то еще брели назад, выискивая глазами доктора. Бой был окончен.

Почти тут же рядом с Лотаром оказался Крамис. Он спросил:

- Желтоголовый, что делать с трупами Капюшонов?

- Сжечь, а пепел заставь пленных киптов закопать поглубже, а еще лучше навали курган из камней... Кстати, - Лотар медленно поднял к Крамису голову, - как они?

Внезапно из толпы окружающих людей, которых Лотар видел не очень отчетливо, вышел человек с глубокими шрамами на лице и со связанными сзади руками. Это б вождь киптов. Он был пять раз ранен, но остался на ногах и упросил наемников подвести его к месту, где орденцы бились с цахорами.

- Желтоголовый, - сумрачно произнес он, - ты победил. Мы проиграли не потому, что плохо дрались, просто оказались не на той стороне. Не таи на нас зла, кажется, теперь я лучше понимаю, что тут произошло... И почему нам так щедро заплатили.

Крамис зло смотрел на кипта, но высказался честно:

- Надо сказать. Желтоголовый, многие из них стали бросать оружие, когда еще не все для них было потеряно. Многие, так сказать, отправились смотреть, как вы деретесь. Да и было на что.

- Что ты имеешь в виду?

Битва - не спортивное состязание, ее не остановишь, бросив меч. Но уточнять Крамис не стал. Он поправил перевязи и пошел в лагерь киптов, чтобы утихомирить наемников, которые наконец дорвались до грабежа.

Когда Лотар сумел подняться на ноги, подошедший Сухмет спросил:

- Господин мой, продолжим наше возвращение в Лотарию?

Лотар взглянул на него с подозрением:

- Ты уверен, что можешь попасть в город, а не в Вендию, например, к великой статуе Боллоба?

- Уверен, - усмехнулся восточник. - Там маяк посущественней, чем тут, а я ведь и сюда не промахнулся, вышел очень точно.

- Пару сотен ярдов в сторону - и мы бы оказались прямехонько в стане противника, - предался воспоминаниям Лотар.

- За сотни ярдов ответственность не беру, - отозвался старик. - В конце концов, это не мили, их из Шонмора не почувствуешь и не компенсируешь...

- Ладно, постарайся на этот раз сделать все как следует.

Очень жесткий удар... Брусчатка под ногами... И Лотар услышал свой неуверенный голос, вернее, не голос, конечно, а лишь эхо отзвучавших слов:

- Почему ночь?.. И ответ Сухмета:

- ... сейчас помогу. Видишь ли, господин мой, мы с тобой... Лотар засмеялся:

- Не нужно, я все вспомнил.

- Вот и хорошо, а то долго рассказывать.

Они поднялись, помогая друг другу, нашли выпавшие из рук мешки. Лотар проверил оружие, осмотрелся.

Их заметили. Где-то на стенах домов и в стеклах окон отразился свет факелов.

К ним шел Джимескин и кто-то второй, но они были еще далеко. А вот с другой стороны, выступая незаметно, как ночные хищники, приближались девушки, которых Лотар оставил для защиты города.

- Кто тут? - резко спросил грудной голос.

- Все в порядке, Мало, - ответил Лотар, - это мы. И с хорошими вестями.

ГЛАВА 21

Сухмет, всхрапнув,, как загнанная лошадь, неожиданно опустился на мостовую. Лотар хотел было поднять его, но рядом с восточником прежде него оказался Ди. Он согнулся, положил руку Сухмета себе на плечо и поднял старика так бережно, словно тот был ценнее прекрасной вазы, ценнее древнего манускрипта с магическими письменами.

Лотар посмотрел в непроницаемое лицо Ди, взглянул на бледное лицо Сухмета и отступил. Радом появились три девушки - Мало, Ветриса и Шарона, которым нужно было все объяснить. Но не успел он и рта раскрыть, как в одном из углов дворца вдруг раздался сильнейший суховатый треск и что-то очень быстро сверкнуло. Когда девушки с оружием наготове шагнули вперед, там словно из ничего появился Рубос.

Он тяжело, совсем не по-бойцовски ударился о мостовую, тут же схватился за брюшину, куда пришелся удар цахора на "Святом Спирадоне", но попытался выпрямиться, на всякий случай наполовину вытащив меч из ножен.

Лотар отдал беззвучную ментальную команду, чтобы девушки пропустили его вперед, подошел к мирамцу и положил руку ему на плечо. Рубос улыбнулся бледными, бескровными губами.

- Ты как тут оказался? - спросил Лотар.

- Меня послала Жарна, по-моему, она совсем неплохо это проделала.

- Но ведь тебе полагалось бы лежать, очухиваться.

- Вот еще!

- Рана серьезная, Рубос, я сам видел, как от таких вполне крепкие люди умирали.

- Ну, не знаю. Может, это заслуга Сухмета, может, Жарны...

- Она тебя снова оперировала? - очень тихо спросил Сухмет, которого подвел к мирамцу Ди.

- Не то чтобы очень, просто чем-то там поковырялась в шве, что-то посыпала из какой-то табакерки, и я сразу почувствовал себя лучше.

- И решил пролезть сюда, чтобы тут тебя добили? - добавил Лотар.

- Не могу же я оставаться совсем в стороне? - удивился Рубос.

Лотар кивнул. Да, совсем в стороне Рубос не остался бы ни за что на свете, нужно было сразу об этом подумать и взять слово с Жарны, чтобы она его придержала и не поддавалась на уговоры. Так что его вины в этом было не меньше, чем Рубосовой.

Затянувшееся молчание мирамец понял по-своему. Он спросил, переходя к главному:

- Какие новости?

- Сегодня под вечер состоялась драка в горах Новолунгмии. Цахорам помогали кипты, но мы с ними справились. Крамис жив, большинство мирамцев тоже. А Капюшонов мы разделали под орех. Одна беда: более половины орденцев полегло, десятка полтора ранены, да так, что из них половина тоже, скорее всего, умрут.

- А Вестос? - дрогнувшим голосом спросила Ветриса.

- А Бородул? - так же задала вопрос Шарона. Об этой симпатии Лотар еще ничего не знал.

- Они уже вполне способны действовать, - ответил Сухмет Он быстро приходил в себя. Старик уже что-то задумал. Доказательством служило то, что он не отпихивал от себя Ди, а значит, рассчитывал, что очень скоро помощь фоя потребуется снова.

- Жаль, меня там не было, - с чувством произнес Рубос и попробовал выпрямиться, чтобы Лотар не подумал, что это пустая бравада. Но боль в разрезанной брюшине заставила его снова ссутулиться.

- Да, с тремя группами мы расправились, но чего стоят эти победы! Можно было с меньшими потерями...

Договорить Лотар не успел. Снова, на том месте, где приземлились он и Сухмет, раздался знакомый треск и короткий блеск зеленоватых искр.

Все быстро обернулись. Шесть фигур, держащих руки на рукоятках мечей, посыпались на брусчатку из ниоткуда, как сухие горошины из детской погремушки. Мало сделала шаг вперед, но Лотар так сильно толкнул ее назад ментальным приказом, что она зашипела; словно рассерженная кошка, - должно быть, это причинило ей боль.

Но колокольчики молчали. Впрочем, Лотар поймал себя на том, что уже давно перестал обращать на них внимание. Невозможно же серьезно относиться к предупреждению, если оно трезвонит в голове несколько дней подряд. Этот звон начался еще в "Авральном фрахте", когда он провернул свой трюк с шаркутом, да так и не прекращался, почитай, ни на одну минуту Наверное, цахоры находились слишком близко. Но теперь колокольчики молчали, и это был хороший знак.

Одна из фигур выпрямилась, и Лотар темновым зрением увидел Стака. Когда поднялись остальные, он узнал лучших орденцев, которые благодаря своему мастерству не слишком пострадали в сегодняшней битве. Лотар всмотрелся в лица:

Вестос и Бородул, о которых спрашивали девушки, а еще, конечно, Опристак, Скрепол и Жилое - неразлучная троица, о самоотверженности и постоянном соперничестве которых знали не только орденцы и бойцы Фехтовальной академии, но и, кажется, весь город.

Они выстроились за плечом Стака и вытянулись в парадной стойке. Чутье их не обманывало - всех ждал нагоняй, и немалый. Лотар заметил это ожидание, но решил все-таки не особенно стесняться. Он подошел к ряду орденцев и вгляделся в лицо каждого.

- И как, - произнес он, - прикажете это понимать? Без магического сопровождения, без проводки? Даже я не рискую идти непроложенным коридором, а вы?.. В клуб самоубийц решили вступить?

- Нас вел Сухмет, Учитель, - кивнул назад Стак. Лотар резко обернулся. Оказалось, что Сухмет каким-то мистическим образом управлял этим переходом дистанционно и сумел провести всех шестерых. Возможно, потому, что коридор транспортации, по которому только что прошел сам Лотар с Сухметом, еще не ост.

Но, проделав это, восточник просто повалился без сил, и даже посох Гурама не мог ему помочь. Сейчас он безвольной куклой висел на руках Ди, который держал его так бережно, что становилось ясно: фой позаботится о старике наилучшим образом.

- И все-таки это было очень опасно, - проговорил Лотар. - Мы бы справились тут и без вас.

Стак сдержанно, но твердо покачал головой:

- Нет, Учитель. Это в Новолунгмии Крамис теперь вполне может справиться и без нас. Тем более что половина киптов уже предложила нам свою помощь... А тут тебе без нас не обойтись.

- Почему ты так думаешь?

- Не я один так думаю. Он, - Стак опять очень сдержанно кивнул в сторону обессиленного Сухмета, которого Ди и кто-то из девушек осторожно уносили в его покои, - был уверен: мы должны рискнуть и провести под пространственным коридором всех боеспособных орденцев, потому что восточные цахоры - самые сильные.

Стак позволил себе улыбнуться.

- К тому же, Учитель, если все удалось, значит, риск был оправдан, и Сухмет все предусмотрел. - Помолчали. Лотар отчетливо улавливал, что мальчишки гордятся тем, что прошли по магическому переходу и сумели уцелеть. - Согласись, Учитель, с нами предпочтительнее, чем без нас.

Лотар подумал, что рассердился он не на них. Может быть, он не хотел видеть этих мальчиков, потому что надеялся: не окажись они тут - и смогут уцелеть, и будет кому продолжить служение Ордену, и не забудут на Западе его школу боевого искусства...

Лотар сделал еще одно усилие и постарался честно ответить себе самому, чего он ожидает от будущего. И оказалось, что он, Лотар Желтоголовый, драконий оборотень, некогда прозванный Непобедимым, втайне от себя самого предполагал, что с восточной группой Кожаных Капюшонов он не справится, и хотел, чтобы его смерть причинила другим как можно меньше боли. Да, с таким настроением в бой идти нельзя.

Лотар вздохнул. Ну что же, возможно, эти мальчишки, перебросившись в Лотарию, спасли его и, в любом случае, позволили заглянуть так глубоко в себя, как он уже давно не заглядывал.

- Ладно, - признал он наконец. - Будем считать, что вы все сделали правильно.

Желтоголовый осмотрелся. На площадь выходили люди, которые занимались в его отсутствие городом. Их осталось немного, эвакуация, видимо, прошла успешно. Кто-то вполголоса задавал самые важные, самые срочные вопросы.

Тогда Лотар отчеканил:

- Всем, кто весь день крутился в драках, привести себя в порядок, переодеться и поужинать. А потом я жду всех в главном зале для обсуждения ситуации и дальнейших действий.

Шагая к детинцу, он вдруг почувствовал порыв благодарности ко всем этим людям, которые сейчас шли за ним, негромко переговариваясь. Они не позволили ему сдаться прежде времени и верили в него так, как не верил в себя даже он сам. И еще потому, что они готовы были остаться с ним до конца, каким бы ни был этот конец.

ГЛАВА 22

Совещание началось часа через полтора. Многие успели не только вымыться и перевязать раны, но и поужинать. Лишь после этого вся верхушка города собралась в главном зале детинца.

Помимо девяти орденцев, трое из которых были девушки, Рубоса, только-только пришедшего в себя Сухмета, Ди, который не отходил от восточника, перед Лотаром сидели Джимескин, архитектор Перспектос, Шивилек и инженер Вафраш. За ними стояли еще несколько человек, обязанности которых Лотар уже не очень хорошо представлял, - то ли они занимались транспортировкой людей в безопасные деревни, то ли, наоборот, подвозили какие-то необходимые для обороны материалы. В любом случае вмешиваться в их дела он не собирался, а в первой части совещания секретов не было, потому что они собирались сообщить о своих победах.

С этого и начали. Лотар, морщась от усталости, из-за которой иногда кружилась голова, рассказал, что произошло на Южном континенте, потом на Северном, потом Стак коротко и очень дельно расписал сражение в Новолунгмии.

Усталые люди на глазах обретали силы, у них появлялась надежда, а с ней и хорошее настроение. К концу рассказа о том, как кипты стали переходить на их сторону и предлагали послужить в отряде наемников даже бесплатно, лишь бы научиться воевать в строю, раздавался смех.

Это настроение продержалось достаточно долго; Вафраш и Перспектос так же бодро рассказали о построенных ловушках, оборонительных системах, сигнально-предупредительных механизмах. Они определенно ждали похвалы. Но Сухмет, который понимал в этом больше Лотара, вдруг стал мягко, но отчетливо выражать неудовольствие то тем, то другим, то ловушками, то сигналками.

Инженер поутих и задумался, а Перспектос раскипятился. Лотар не стал гасить эти разногласия - они служили делу А если штатские руководители чуть подтянутся, пересмотрят свою работу, вреда не будет. Хотя - Лотар понимал это особенно отчетливо - для такого врага, сколько ни городи ловушек, сколько ни готовься, все будет мало.

Когда и эта часть была завершена, а инженер с архитектором получили приказ подготовить к утру более проработанный план инженерной обороны города, вперед выступила Мало.

Лотар поневоле залюбовался ее темными, как выдержанное южное дерево, руками с розовыми ноготками, блеском громадных глаз, совершенной пластикой изумительно тренированного тела. Но пришлось выбросить наваждение из головы, потому что она говорила очень важные вещи: незадолго до прибытия Лотара и Сухмета, уже в темноте, прилетел голубь с посланием от Присгимула.

Старый вояка писал, что пятеро Капюшонов, которые и не собирались скрываться, объявились в Фульце три дня назад. Очевидно, они ждали сигнала от остальных, но вдруг снялись с места и ушли по дороге на континент. На каменистой равнине их пытался остановить отряд из тысячи всадников, но они прошли через эту преграду, как иголка через марлю.

Лотар поразмыслил над странным для военного образом и спросил:

- Так прямо и написал? Мало. проговорила:

- Я не маг, подробностей не ощущаю, но мне кажется, к донесению приложила руку королева Ружена. Да и всадники были, по всей видимости, из Задоры.

Молчавший до сих пор Ди вдруг произнес, ни к кому не обращаясь:

- У меня тоже сложилось впечатление, что попыткой удержать цахоров с Востока командовала женщина. А Присгимул, судя по ментальным следам на бумаге, не очень боялся пятерых Капюшонов и поплатился за самонадеянность.

- Ранен? - быстро спросил Лотар.

Джа Ди пожал плечами, как это иногда делал Сухмет.

- Судя по посланию, от тысячи всадников мало что осталось. И командир, конечно, тоже ранен в бою против цахоров, которых не удержишь. Они сами выбирают, кого бить. Странно, что он вообще жив.

Ди, как его и учили, делал выводы, исходя из предположений, которые были неявными для других. Но скорее всего, он не ошибался. Это понял даже Рубос, проговоривший не очень уверенно:

- Ну, если бы он погиб, Ружена об этом написала бы.

- Хорошо, подробности узнаем потом. Когда отправлен голубь?

- Помечено вчерашним утром, - продолжила доклад Мало. - Голубь летел разделяющие нас сто восемьдесят лиг весь день, всю ночь и снова день.

- За это время они прошли половину расстояния, - добавил, чтобы ни у кого не оставалось иллюзий, Сухмет.

- Как? - спросил Стак. - Неужели это возможно?

- Они могут одолеть до двухсот миль за сутки. И даже не очень устанут, - уверенно сказал Сухмет. - Следовательно, осталось примерно столько же. Завтра к вечеру будут тут.

Лотар произвел в уме несложные вычисления. Получалось, что Сухмет прав.

- У нас только ночь и день, - подтвердил он слова восточника.

- Не успеем, - твердо сказал Вафраш. - Последние приготовления не успеем сделать. Его поддержал и Перспектос:

- Нам бы еще день поработать...

- Не мы выбираем время для нападения, - сдержанно, чтобы была ясна вся абсурдность этой просьбы, произнес Лотар.

Сухмет тяжело вздохнул, поднес руку к лицу и сказал:

- А если они все еще рассчитывают, что цахоры с Юга или с Севера тоже подойдут? Кроме того, они вполне могут отдохнуть перед штурмом. Это значит, у нас будет еще ночь.

- Ох. - Лотару не понравилась такая формулировка. - Я бы на это не рассчитывал.

- Они не железные, Лотар, - сказал Рубос. - За три дня и две ночи отмахать чуть не тысячу верст пехом и не устать... Сомнительно.

- Значит, так, боевая готовность - к завтрашнему вечеру. Вафрашу и Перспектосу работать побыстрее, чем им, похоже, хочется. Что с эвакуацией людей, не принимающих участие в строительстве укреплений?

- С этим все решено еще сегодня днем, - спокойно ответил Джимескин. - Лишних в Лотарии нет.

- Хорошо. Кто еще хочет что-нибудь обсудить? Голову поднял Ди:

- Я думаю, нужно принять во внимание еще и Киноза. Он, конечно, охотится только за мной, но объективно оказался на их стороне.

Лотар перевел взгляд на Сухмета. Тот отозвался:

- Знать бы, как его можно изгнать из нашего мира... Убить? Или просто отвадить хотя бы на время?

Ди уважительно поклонился Сухмету и проговорил:

- Я поработал в твоей библиотеке, Сухмет, поскольку ты разрешил мне, и узнал вот что. Ему нужно вырвать когти, и тогда он станет смертным.

- На ногах тоже? - спросил Сухмет.

- Разумеется.

- Ну, пока ты будешь его сковывать, чтобы добраться до когтей, - недовольно заворчал Рубос, - он может так навредить нам, что...

- Я все продумал, - уверенно сказал Ди. Сухмет прочитал его идею и вдруг усмехнулся:

- А ведь может получиться, Ди. Даже непременно получится.

ГЛАВА 23

Лотар проспал почти полночи, прежде чем ему показалось, что колокольчики звякнули, как несколько дней назад из-за эрка. Гвинед оказался в руке, прежде чем он понял, что происходит.

Но пока ничего больше не происходило. Сколько бы он ни вслушивался в звуки работы, идущей в городе, никаких признаков грозящей беды не было. Вообще-то следовало уже и пройтись. Лотар оделся и отправился смотреть, кто и что делает.

Работа шла полным ходом. Вафраш даже охрип, препираясь с десятниками. Перспектос, чтобы не чувствовать усталости, выпил крепчайшего чая и теперь носился по всему городу как угорелый, на всех орал, размахивал кулаками и при этом жаловался, что у него болит грудь. Рабочие чуть не падали с ног от усталости, но при виде Лотара крепились, и .это вызывало чувство уважения - они по-своему участвовали в битве, и совсем неплохо, судя по тому, как продвигалась работа.

Потом Лотар отправился к сигнальным башням. Там расположились девушки. На Главной восседала Мало. Девушка так здорово приспособилась сканировать горизонт в режиме темнового дальновидения, что даже Лотару не удалось с ней посоревноваться - она сразу заткнула его за пояс, различив на расстоянии двух миль ночного попугая-вильта. Пусть даже это был крупный экземпляр, но все равно его крылья не превышали в размахе десятка дюймов, и на таком расстоянии Лотар увидел его только с третьей попытки. После этого он дернул Мало за небрежно заправленный на груди ремень кирасы и пошел дальше.

На надвратной башне сидели двое - Ветриса и Вестос. Он спал, она сидела тихо, как мышь. Она не очень глубоко заглядывала в лес, виднеющийся за полем перед воротами, но держала под наблюдением свою половину периметра. Лотар прочитал в ее сознании, что сейчас, когда рядом Вестос, она думает о любви. "Все-таки очень странно устроены эти женщины", - решил Желтоголовый.

С тьша, где еще осталась часть частокола, некогда окружавшего его первый дом, на часах стояла Шазия. Бледная, слегка уставшая от напряжения последних дней, она боялась больше других. Но ее совершенной маскировке мог бы позавидовать и Лотар. Девушка словно размазалась по стене крохотной наблюдательной вышки и не пропускала на своей части периметра не то что зверей, но даже колебания ветвей деревьев, ночной рост травы и запахи над землей. Лотар, как сумел, влил в нее долю своей новой уверенности и пошел досыпать.

Ему нужно было как следует отдохнуть, пока цахоры еще не напали. Наступит время, и у него уже не будет такой возможности. Но вторую часть ночи он тоже спал не очень спокойно, даже во сне, кажется, раздумывая, что бы значил тот звонок, который разбудил его под утро.

И орденцы, и сам Лотар поднялись до полудня. Все были в несравненно лучшей форме, чем вчера, и это радовало. К тому же днем работа пошла еще интенсивнее.

К вечеру все было в основном готово. Это показалось удивительным даже Вафрашу Но он лишь пробормотал что-то неопределенное, чего даже Сухмет не понял, и ушел к себе - спать. Но спать ему не дали.

Ди зачем-то потащил его на Малую сигнальную башню. Фой вообще устроил в мастерской Вафраша и лаборатории Сухмета такой кавардак, что на него и ругаться уже перестали. Но незадолго до того, как Лотар собрал всех, кого теперь следовало выслать из города, он тоже доложил, что готов.

Когда последние гражданские жители Лотарии собрались на главной площади, Лотар вышел на балкончик своего дома, с которого глашатаи обычно объявляли новые распоряжения, и разбил всех на три колонны. Первую должен был повести Джимескин, вторую - Шивилек, немало обрадованный важным поручением, в третьей главным был назначен Перспектос. Вафраша Лотар по зрелому размышлению решил все-таки не отсылать из города, потому что некоторые приспособления были так сложны, что могли отказать. И в таком случае лучше иметь инженера под рукой. Да он и не протестовал.

К каждой из колонн Лотар предложил придать одну из девушек. И вот тут его ждало разочарование. Первой отказалась Мало.

- Учитель, - бодренько заявила она, поблескивая своими огромными глазищами, - мы свежи, обучены биться, а тебе потребуется тут каждый меч. Не сможешь ли ты ...

- Да, - ответил Лотар, стараясь не раздражаться, - я попробую тебе объяснить, Мало. Посмотри на этих людей - каждый из них знает о большей части ловушек, которые мы тут подготовили и зарядили. Если у цахоров или даже не у них, а у Киноза или какого-нибудь разъединственного эрка возникнет желание поосторожничать и он украдет кого-нибудь из них... - по площади, над которой только что стоял гомон от множества голосов, вдруг разлилась мертвенная тишина, - все наши предосторожности разом окажутся ненужными.

Мало поклонилась, как на тренировке:

- Я поняла, Учитель.

- Надеюсь, что поняла. И учтите, нужно проводить всех не меньше чем на пятьдесят миль от города. Иначе, думаю, моя свежая и оригинальная мысль покажется кому-нибудь из цахоров слишком соблазнительной.

Мало, а с ней и две другие девушки снова поклонились.

- А можем мы вернуться после того, как отведем людей в безопасные деревни? - спросила Ветриса.

Лотар ответил, что это нежелательно, но замешкался. То, что это ошибка, он понял не сразу.

Следующая ночь прошла спокойно, никто не поднял тревогу, и это было хорошим признаком: значит, никто не боится и нервы у бойцов не перенапряжены долгим ожиданием. Насколько опасным может быть ожидание, Лотар знал по себе, но этого знания передать мальчишкам не мог, здесь должен был помочь только опыт.

К утру все восстановились окончательно, словно было приказано отдыхать, а не ждать нападения, и даже Рубос вдруг заявил, что может занять позицию на сигнальной башне, чтобы посторожить периметр. Лотару это предложение показалось разумным, и мирамец, чувствуя, что он почти вернулся в строй, полез на самую высокую точку города.

Утром напряжение немного возросло. Стало ясно, что цахоры тоже подойдут к городу отдохнувшими после своего долгого марша. Это настораживало больше, чем если бы они действовали самонадеянно и торопливо. Но гибель трех других групп, видимо, научила их осторожности.

Наступил полдень, стало жарко. Пожалуй, впервые за все время после возвращения в город Лотар подумал, что цахоры могут попытаться устроить невидимую осаду. Это, конечно, совершенно не вязалось с их обычным ломовым, таранным образом действий, но они могли вдруг и поумнеть. Что из этого следовало, Лотар не знал, потому что просто не мог придумать ответной тактики.

Около часа пополудни Рубос вдруг прокричал в рупор, что на главной дороге видна пыль. Лотар приказал всем занять позиции, но тревога оказалась напрасной, потому что перед воротами в клубах пыли появились не Капюшоны, а Мало, Ветриса и Шарона. Они отвели людей, потом собрались где-то в условленном месте, скорее всего, у поворота на Задору, который отходил от главной дороги на Мирам милях в сорока от города, и вернулись.

Сухмет по совету Лотара быстро проверил ментальные ауры девушек, опасаясь искуснейшей магической маскировки, но лишь еще раз убедился, что девушки боялись остаться в стороне от драки, и однозначно отверг идею о хитроумных цахорах, которые приняли вид учениц Ордена, чтобы напасть совсем неожиданно.

Вот тут-то Лотар и пожалел, что не запретил им возвращаться самым категорическим тоном. Но сейчас было уже поздно. Выгонять их теперь означало не просто нанести урон их гордости и чести; это значило одним словом разрушить все, чему Лотар научил их за годы служения Ордену, чем они привыкли гордиться и что составляло суть их жизни.

Тем не менее всем своим видом Желтоголовый выразил негодование и отправил девиц отдыхать. Особенно он приглядывался к Мало. Его все больше интересовала эта девушка. И не только потому, что южная негроидная красота бросалась в глаза, как редчайшая драгоценность. Была в ней какая-то тайна, и она, без сомнения, что-то значила для самого Лотара.

Взять хотя бы то, что Мало всегда стремилась стать первой, даже среди более тренированных и сильных бойцов Ордена. Что ею двигало в этом случае? Ее безусловная преданность идее искоренения зла и защиты людей?.. Ведь это преданность скорее самому Лотару... Конечно, так не должно быть, но, если это касалось Мало, сама неправильность такого подхода вдруг начинала казаться правильной, и об этом хотелось думать...

"Но не сейчас, - решил Лотар, - будет еще время поразмышлять над этим, если все пойдет хорошо".

Пока Желтоголовый предавался размышлениям. Мало, которая вместо отдыха пошла, ненадолго сменить уставшего Рубоса на башню, подала сигнал тревоги. Теперь это была не ошибка, Лотар и сам понял, что штурм начался.

Это был Киноз. Он прилетел со стороны гор и тут же плюхнулся на Малую сигнальную, где находился Ди. Фой все рассчитал очень правильно.

Лотар хотел было подняться наверх помочь, но Ди больше всего на свете просил не вмешиваться, и Желтоголовому осталось только смотреть, что там происходит, используя свое магическое дальновидение. А происходили там вещи удивительные.

Усевшись на карниз башни, Киноз вдруг увидел своего врага, за убийство которого ему заплатили и которому один раз уже удалось спастись благодаря вмешательству драконьего оборотня. Но теперь враг был один, и его можно было растерзать без труда. Вот только на окне между ними была решетка. Киноз попытался вырвать ее, но она была крепкой. Он потряс сильнее, и вдруг решетка отъехала в сторону.

С ревом Киноз бросился вперед, но между ним и его врагом неожиданно появилась другая решетка. А первая - та, что осталась сзади, вдруг со звоном захлопнулась. Теперь все внимание перешло на Ди.

Фой был спокоен, как у себя в спальне. Он отошел от рычага, которым запер Киноза в ловушке, опустив внешнюю решетку, потом проверил, разъединен ли рубильник, встроенный в стену, и уселся на странную конструкцию с педалями по сторонам большого колеса, от которого шла цепная передача на огромную электрофорную машину.

Сначала крутить педали было тяжеловато, но потом маховики раскрутились, да и сам Ди не зря с детства обучался рукопашному бою, что входило в его программу обучения будущего чиновника Поднебесной наравне со знанием древних законов и классических поэтов, а потому готов б справиться и с большей машиной.

Киноз потряс внутреннюю решетку, но она способна была выдерживать его рывки не один час, строители вмазали ее в потолок и стены на совесть. Крохотную, как для собаки, дыру в углу Киноз не замечал, а даже если бы и заметил, все равно не смог бы в нее просунуть даже свою ногу. Тогда он зарычал, но Ди продолжал крутить педали, и лепестки огромного электромера стали расходиться. Электрофорная машина, способная свалить быка, накапливала энергию, как ночь перед августовской грозой.

Потом Ди соскользнул со своего неудобного на вид сиденья, посмотрел на Киноза и замкнул рубильник.

Удар молнии заставил дрогнуть, казалось, всю башню до основания. Но основной разряд молний пришелся по Кинозу. Как Ди с Вафрашем это сделал, Лотар точно не знал, он лишь подозревал, что все дело в том, что самое близкое расстояние между потолком, обшитым металлическими полосами, и полом, целиком сделанным из медного листа, проходил именно через тело Киноза. И будет проходить в любой точке комнаты, куда бы летающий охотник на путников ни попытался забиться.

Киноз завизжал, от этого визга заложило уши даже у Лотара, который находился на значительном расстоянии от Малой сигнальной, а потом рухнул на пол, сложив крылья. В комнате запахло паленым и отвратительным потом Киноза. Но на Ди это не произвело ровным счетом никакого впечатления.

Он проскользнул в оставленное для него в решетке отверстие, подошел к бесчувственному Кинозу, на ходу вынимая из-за пояса пассатижи, занятые, должно быть, в мастерской Вафраша, захватил один коготь на тяжелой и грубой, как корень могучего дерева, лапе Киноза, дернул и... коготь оказался у него в клещах. Небрежно взмахнув, Ди швырнул коготь на свою сторону помещения башни, отгороженную от той, где находился Киноз, решеткой, и захватил второй.

От нового рывка Киноз заворчал, поднял голову Но он был еще слишком слаб, чтобы действовать быстро, и Ди выскользнул из ловушки для демона, прежде чем тот сообразил, что с ним происходит. Когда же Киноз поднялся, фой был уже в безопасности и снова размыкал рубильник на стене.

Киноз посмотрел на руку без двух когтей и завыл так, что Ди зажал уши. Но и от этой напасти у хитрого фоя было кое-что приготовлено. Прежде чем сесть на свою педальную машинку, Ди подошел к окну, вытащил из кучи разных мелочей, сваленных на подоконнике, повязку с плотными ватными наушниками, пристроил ее на голову и отправился продолжать свое дело.

Лотар усмехнулся. Так, тут все в порядке. С каждым разом Киноз будет все слабее, и наконец наступит момент, когда Ди его прикончит. Если, разумеется, не совершит ошибку и не попадется. Но, кажется, фой не из тех, кто ошибается.

Его соображение вдруг поддержал Сухмет, который тихонько подошел сзади, не выпуская посоха Гурама из рук.

- Я думаю, господин мой, если мы переживем этот день, сделаю из него своего ученика. Отличный малый.

Лотар решил, это будет закономерно, а так как его одобрения никто не спрашивал, подтвердил по-своему:

- Неплохо, Сухмет, что ты думаешь о будущем. Восточник улыбнулся тактичным словам Желтоголового и кивнул головой на фойский манер.

- А ты, господин мой, с каждым днем все больше становишься похож на фоя. Вот только кивать никак не научишься. А это, я думаю, и есть самая суть их цивилизации.

Именно в этот момент над сигнальной башней раздался несильный хлопок, и Лотар ощутил, что в его сознании медленно, но уверенно всплывает звон колокольчиков. Да, появление Киноза было не случайным, штурм Лотарии начался.

ГЛАВА 24

Лотар стоял на площади перед детинцем и пытался определить, что происходит. К его сожалению, Сухмет был еще слаб, чтобы растрачиваться на такую мелочь, как определение точки нападения, и он пытался справиться самостоятельно. Определить пока не удавалось, он ничего не чувствовал. Ничего абсолютно.

Он еще раз посмотрел на сигнальную башню. Мало куда-то исчезла из наблюдательных проемов, а жаль. Могла бы показать жестом, что происходит, если уж он не сумел считать все из ее сознания.

Орденцы вдруг выскочили из казармы, застегивая на ходу амуницию, все были готовы почти одновременно, словно именно это Лотар разучивал с ними все последние годы. И вдруг Желтоголовый понял, почему они действовали так слаженно и почему тревогу поняли так быстро. Все, даже Стак, находились под несильным воздействием крэкса. Лотар посмотрел на Сухмета:

- Через полчаса крэкс начнет замедлять, а не ускорять их движения, а еще через пару часов они повалятся без сил. Не говоря уже о том, что привыкание...

- В любом случае это лучше, чем быть исполосованным мечами цахоров. - Напряженное, все еще усталое лицо Сухмета дрогнуло - он был испуган, по-настоящему испуган, и лишь сейчас дал это понять. - А тем ребятам, которые выживут, я самолично вытравлю привыкание к зелью, если будет необходимо, обещаю.

Как и было написано в одной старинной рукописи, крэкс раскрыл паранормальные способности ребят самым причудливым образом: они начали острее ощущать свою общность, словно их стало больше. Спорить было некогда, да и бессмысленно. Лотар снова посмотрел на башню и вдруг понял, откуда надвигается беда.

Сейчас это было что-то чудовищное, ужасное, невероятное. Конечно, когда-то это было человеком. Но теперь превратилось в машину для боя, в идеального воина, как его представляли на Востоке.

Огромное чудище, более восьми футов ростом и весом почти в семьсот фунтов, тем не менее легко несущее эту гору мускулов и брони из специально выращенного рогового покрова на самых уязвимых частях тела. Сознание его было непробиваемо магией, его не задевали даже самые элементарные импульсы вроде голода, чувства товарищества, желания любви или продолжения себя в детях. Только разрушительные эмоции - страх, гнев и стремление к насилию, беспредельному насилию, ко злу в чистом виде...

А воинская подготовка этого чудовища была настолько великолепной, что Лотар понял сразу - тут даже Орден бессилен. Вступать с ним в противоборство просто бессмысленно, все равно что пытаться остановить лавину, или поймать удар молнии, или вычерпать море... Лотару потребовалось несколько мгновений, чтобы стряхнуть нахлынувшую волну беспомощности, но, когда она прошла, он был готов действовать. И Желтоголовый сказал:

- Идет со стороны частокола, это разведчик, называет себя Логир. Считает себя полубогом- Советую не пугаться, когда увидите его.

Кто-то коротко хохотнул. Но лицо Желтоголового оставалось суровым, и смех замер. Мальчишки поняли, что все это серьезно.

В двери сигнальной башни вдруг появилась Мало. Она застегивала на ходу шлемный ремень под подбородком.

- А ты куда? - спросил ее Лотар.

- Там Рубос, я отыскала его и отвела наверх на случай, если сигнальщик еще потребуется.

Новый рев потряс детинец, Киноз в башенке над лабораторией Сухмета снова пришел в себя. Но сейчас Лотара это уже не интересовало.

- Хорошо, пойдем с нами. А теперь слушайте приказ: вперед не соваться, действовать строем. Этого зверя мы не возьмем, если начнем проявлять героизм, он сильнее - это должно быть ясно каждому.

Кто-то неловко помялся, кто-то неуверенно посмотрел на Лотара. Этого ли человека зовут по всему свету Непобедимым, не подменили ли их Учителя? Но когда они дошли до угла детинца, откуда открывался вид на частокол, то поняли, о чем он говорил.

Логир подошел к частоколу, срубленному из вековых деревьев, поднажал плечом - и несколько тяжеленных колов тут же с треском и скрипом подались. Капюшон даже не особенно напрягался при этом.

Он пролез в образовавшийся проем и неторопливо огляделся. Солнце высветило его чудовищную фигуру. Черная кожа, из которой был сделан его комбинезон с капюшоном, матово блеснула, когда он поворачивал голову. В руках Логир держал два огромных меча, каждым из которых можно было без труда разрубить быка. Орденцев он засек, без сомнения, еще до того, как перебрался через частокол.

- А ведь он решил, что сможет разделаться с нами еще до подхода остальных цахоров, - прошептал Стак.

Лотар посмотрел на шонморца с одобрением. Командор читал не только явные, но и потаенные признаки происходящего.

- И что из этого следует? - уточнил он.

- Мы можем использовать его слабость, и это увеличит наши шансы в будущем.

"Пожалуй, - подумал Сухмет, - нужно использовать его способность быть защищенным от любого внешнего впечатления".

Но план самого Сухмета был настолько хорошо защищен, что даже стоящий рядом с ним Лотар ничего не понял из этого заявления. Впрочем, разбираться уже было некогда. Логир шагал к ним с намерением искромсать этих слабых людишек на кусочки.

Первые удары прозвенели в воздухе не очень громко. Логир размахивал мечами как веером - нарочито небрежно, без замаха, играя поворотами своих огромных кистей, как рычагами. Но мечи орденцев разлетались в разные стороны, словно листья, отброшенные ураганом. Превосходство цахора было настолько велико, что он очень быстро перешел в атаку, тесня орденцев перед собой, как поршень теснит воду Оказавшись перед детинцем, орденцы сумели использовать свое численное преимущество: они рассеялись в классический восьмиугольник для одновременного нападения, который уже сработал против цахоров в Новолунгмии. И Логир вынужден был притормозить.

Все-таки он оказался не таким уж непробиваемым. Сначала Стак сделал точный выпад, который у него всегда получался просто отменно. Потом Вестос провел удачную атаку Оба сумели задеть Логирову спину и уйти от ответных ударов, прежде чем огромные мечи цахора достали их на противодействии.

Но на черном кожаном комбинезоне Логира не показалось ни одной капли крови. Создавалось впечатление, что он просто бестелесен и, следовательно, неуязвим. "Что же, - решил Лотар, - самая пора проверить это".

Желтоголовый сделал несколько секущих выпадов по рукам и плечам цахора, не достал, конечно, но заставил его повернуться чуть-чуть боком и, когда меч Капюшона вдруг ушел в сторону, шагнул вперед, нанеся вертикальный удар, словно дрова колол. Гвинед с чавкающим звуком разорвал плечо цахора, прошел еще пару дюймов и застрял в какой-то хитиновой складке, словно наткнулся на панцирь черепахи.

Цахор словно только этого и ждал. Он развернулся, меч его описал гигантскую сверкающую дугу и обрушился на Лотара. Тот сумел блокироваться лишь в последний момент, скрестив над головой Гвинед и Акиф. Но удар цахора был так силен, что мечи чуть не вылетели из рук, а сами руки от кистей до плеч пронзила острая боль. Лотар даже присел от этого колоссального превосходства атакующей силы цахора над его защитой, но все-таки сумел откатиться назад, и это спасло его от удара ногой, который Капюшон нанес уже в пустое пространство.

На конце его черного сапога блеснуло острие - недлинное, всего в пару дюймов, но широкое, как у мясницкого ножа.

- Внимание к носкам сапог! - громко скомандовал Стак, который не упускал ни одного элемента боя.

Внезапно цахор отступил в самый центр круга и полуопустил мечи. Орденцы тоже решили передохнуть. Они тяжело дышали, лица их раскраснелись, многие вытирали пот, выступающий из-под шлемов и налобных пластин, протирали рукояти мечей и ладони. Но пока все были живы, и это была уже победа.

- Вы, - взревел вдруг цахор, - умирать. Я сожру печень. Всем!

- Не подавишься? - ровным голоском спросила Мало.

Ее лицо сейчас закрывал облегченный шлем с боковыми пластинами, закрывающими челюсти и скулы. Но в просвете между ними Лотар видел, как шевелятся ее губы.

Внезапно на орденцев напал смех, слегка нервический, но искренний. Жилое даже хлопнул себя по бедрам, выражая восторг ответом девушки.

Цахор вдруг взревел и бросился вперед, раздавая слепые удары, словно сошел с ума. Да и было, вероятно, от чего. Он привык, что его боятся до оцепенения, умоляют пощадить жизнь, но совершенно не привык, чтобы над ним смеялись.

"Где же у него открытое место?" - соображал Лотар, пытаясь сориентироваться в пластике великана. Но все было в нем функционально, продуманно, и слабых мест не находилось. Мечи орденцев еще несколько раз достали его, но опять без результата, лишь сталь звенела, ударяясь о роговое покрытие, которое невозможно было просто так пробить.

Оказалось, что не один Лотар размышлял об уязвимости цахора. Только, пока он размышлял, Вестос решил поставить эксперимент... Цахор, которому приходилось двигаться быстрее, чем в начале боя, потому что орденцы поднажали, повернулся к нему лицом, Вестос прогнулся и попытался сделать колющий выпад вроде тех, которые так хорошо получались у Стака, - и у него тоже, в общем-то, получилось. Он прошел оборону Капюшона, его меч прошил кожу комбинезона в паху великана, но дальше...

- Назад! - откуда-то сзади заорал Сухмет, но было поздно.

От неожиданного удара о роговую пластину чудовища Вестос присел, замешкался, и на его беззащитные плечи обрушился левый меч цахора. У орденца еще остались силы, чтобы отпрянуть, но, когда он отвалился, Логир разрубил его плечи до самых легких. Смерть Вестоса не наступила сразу лишь благодаря странной живучести, вызванной действием крэкса.

- Нет! - закричала Ветриса, слепо бросилась к своему другу, но не добежала.

Правый меч цахора описал низкий полукруг, и голова девушки, обдав фонтаном крови Мало и Жилоса, покатилась по брусчатке. "Двое за крохотную долю мгновения", - с болью в сердце сказал себе Лотар.

Глухой удар головы Ветрисы о мостовую вызвал смех из груди цахора. Кроме самого убийства, ему понравилось то, что Вестос купился на самую простую ловушку, которой он пользовался не раз и поймал не одну дюжину простаков...

"Так, я знаю, что делаем, - вдруг ясно отозвался в сознании Лотара голос Сухмета. - Заставьте его двигаться к воротам детинца".

Лотар, кажется, понял, что задумал старик.

Орденцы поднажали, они дрались как сумасшедшие, словно жить им оставалось лишь несколько мгновений... И цахор дрогнул. Он повертелся на месте, получил пару царапин и шагнул в нужном направлении...

"Еще", - потребовал Сухмет.

Мечи орденцев звенели так часто, как капли дождя падают на июньский пруд. Дыхание людей стало тяжелым, глаза заливал пот, руки уже неуверенно удерживали рукояти мечей, три или четыре раза кто-то ошибался, и Логир ловил их на этих ошибках, оставляя на телах людей отметины своими огромными мечами. Но никто не вышел из восьмиугольника нападения, и Лотар решил, что пока это лишь царапины. Орденцы старались, и цахор шел - медленно, шаг за шагом - в нужную сторону. Теперь уже все понимали, что следует делать.

В башне на детинце снова взревел Киноз. Его голос стал слабее, в нем появилась тоска, боль, недоумение. Это были почти человеческие чувства. Лотар не смог припомнить, когда Киноз ревел последний раз, но сейчас это было не важно. Расправа Ди с охотником на путников шла своим чередом.

Внезапно Сухмет резко, во весь голос закричал:

- Хо!

Лотар проследил, чтобы все орденцы рассыпались, и лишь потом сам шагнул назад, хотя что можно сделать, если бы кто-то не понял приказания Сухмета, он не знал.

На долгий-долгий удар сердца Логир остался один в центре распавшегося круга орденцев, один на мощеной площадке перед воротами во двор детинца. Он оглянулся, не понимая, что происходит. И тогда Сухмет поднял руки в заключительных пассах заклинания. Брусчатка под цахором обсыпалась, и Капюшон с диким ревом рухнул в глубокую яму, образовавшуюся на том месте, где он только что стоял.

Потом камни мостовой обсыпались уже по цепочке, пока вся яма не обозначилась с точностью до полушага. Орденцы собрались на ее краю.

Яма была глубиной в"три сажени и сужалась на дне до крохотного пятачка не более чем двух футов в диаметре. Из центра этого пятачка торчал огромный сосновый кол, острый, как пика, и мощный, как таран, которым можно расколоть ворота любой крепости. На этом колу, застряв примерно на его середине, полусидел-полулежал Логир. Залитый пузырящейся смесью крови цахора и какой-то черной мази конец кола торчал из его груди, прошив все тело.

Шарона всхлипнула. Ее тошнило, она вдруг дала волю своей усталости.

Сзади, тихонько постукивая посохом Гурама по брусчатке, подошел Сухмет. Едва расслышав этот стук, Лотар понял, что, пока длилась эта драка, он плохо слышал из-за колокольчиков, звоном затопивших сознание.

Сухмет заглянул вниз, вздохнул.

- Черная смазка на колу - что это? - спросил Стак.

- Яд мантикоры. Не настоящий, конечно, его не достать, а синтезированный. Я пару лет назад вычитал в одном трактате, как его изготовить, и мы с Кнебергишем с удовольствием последовали всем необходимым правилам. Я решил, это лучшее, что у нас сейчас есть для данного случая. - Он кивнул на цахора, который еще слабо шевелился на колу.

- Да, это лучше, чем ничего, - согласился Лотар. Вдруг на сигнальной башне, где Мало оставила Рубоса, вновь раздался хлопок. Лотар повернулся. Смотреть в ту сторону немного мешало солнце, но ничего разглядывать и не потребовалось. Рубос просто закричал:

- Двое шагают по дороге к главным воротам!

Лотар протянул свое магическое видение в указанную сторону. Это был Камазох, Великий Магистр цахоров, прозванный Повелителем Черных Мечей. Рядом с ним вышагивал еще один Капюшон, которого он выбрал себе в напарники.

Чудовищная сила этого цахора теперь, когда он снял все маскировки, пробивала расстояние, которое их разделяло, словно луч Солнца пробивал глубины космоса, словно меч пробивал воду, словно камень пробивал время. От ощущения этой силы слабели ноги, кружилась голова и в сознании возникала слабая человеческая молитва: только бы не столкнуться с испытанием, которое невозможно выдержать...

И тогда Рубос закричал снова:

- Еще двое с запада, со стороны реки!

Лотар отвлекся от оценки силы Камазоха, рядом с которой даже чудовищный Логир казался лишь крысой, случайно выбежавшей на открытое пространство, и обратил магическое видение на запад.

Да, там тоже было двое. Рукинар, командир восточной группы, со своим напарником. Тоже сила, тоже агрессия, тоже неостановимый напор.

- Правильно, - спокойно проговорил вдруг Стак. - Если нападут одновременно, у них больше шансов. Сразу нужно было так сделать.

- Шансов у них и без твоих комментариев немало, - зашипела Шарона. - Ты бы о наших шансах подумал. Стак развел руками:

- А никто и не сомневается в наших шансах. Но шутка не удалась. Почувствовав это, Мало вдруг твердо и очень спокойно произнесла:

- Скорее, в их отсутствии, если мы будем тут стоять истуканами.

Рубос, гулко топая по ступеням сигнальной башни, вдруг выкатился к отряду орденцев.

- Ты ранен, - сдержанно сказал ему Лотар. Но больше удерживать мирамца от драки было невозможно. Рубос серьезно ответил:

- Как думаешь, если цахоры победят, это соображение спасет мне жизнь?

Снова раздался треск и грохот в башенке детинца, потом опять раздались вопли Киноза. Они стали едва различимыми. Хоть тут все шло как надо.

- Тоже довод, - согласился Лотар.

Колокольчики в его сознании звонили не переставая, усилием воли их пришлось пригасить, хотя полностью выключить так и не удалось.

ГЛАВА 25

- Стак, - приказал Лотар, - удержи Камазоха с его напарником у ворот хотя бы десять минут. Жилое и Скрепол, за мной!

Вместе с двумя орденцами он побежал к дальней стене города, спускавшейся к реке. Лотария превратилась в какой-то ад. В городе, где Желтоголовый жил последние пятнадцать лет, вдруг стало тесно, а воздух наполнился враждебностью и дикой ненавистью к людям, от которой было трудно дышать. Лотар только подивился таким неожиданным переменам.

Стены почему-то напоминали камеру, в которой томятся тысячи заключенных, башни стали походить на злобных великанов, и даже мостовая под ногами заблестела, словно омытый дождем оскал черепов, бесчисленных черепов...

Лотар тряхнул головой, остановился и стал молиться, потому что идти в бой с таким настроением было невозможно. Это, конечно, помогло. Солнце сверху уже не казалось насмешкой судьбы, а мир снова стал похожим на прежний.

- Где Вафраш? - спросил он у ребят - Кто-нибудь чувствует его?

Жилое сосредоточился, даже глаза у него стали узкими, как иногда бывало у Сухмета, но лишь покачал головой. Значит, инженер уже укрылся под завесой одной из магических ловушек. Ведь сложность не в том, чтобы придумать и соорудить ловушку, сложно защитить ее так, чтобы ни один демон не почувствовал угрозу в простых и неприглядных предметах... Пока не станет слишком поздно. Может быть, в том, как неожиданно изменилась атмосфера в Лотарии, виновато то огромное количество магических хитростей, которыми они напичкали город?

- Учитель, они уже перебираются через стены. Лотар нашел Рукинара и его приятеля. Оба действительно перебрались через стену, используя самые обычные крюки. Ничего не скажешь, двигались они хорошо - быстро и уверенно. Лотар вычислил ту точку, где они должны были встретиться, с точностью до нескольких саженей.

- Так, вы остаетесь сзади, будете только добивать, понятно? Только добивать, остальное пусть делают пока инструменты...

Скрепол не понял, он хотел было задать вопрос, но промолчал, потому что Лотар уже понесся вперед, высматривая Вафраша.

- Учитель, они уже идут Конюшим проулком, - дальноречью информировал его Жилое.

"Кросс, - подумал Лотар, начиная злиться, - куда подевался Вафраш?" И тут же, словно в ответ на это обращение к богу, отозвался инженер. Он спросил в полный голос, на нормальном человеческом языке:

- Ты не меня ищешь?

Он расположился в нише стены, забранной фантомным покрывалом того же цвета и фактуры, что и сама кладка. Рядом с ним стояла какая-то машина. Ее хищные прорези были нацелены на узкий проулок, действительно ведущий в ту сторону, откуда должны были показаться цахоры.

- Ты почему не отзываешься?

- Я ничего не слышал, - удивился Вафраш. "В самом деле, - сообразил Лотар, - если он стоял в этой нише под магическим покрывалом, то никакие ментальные зовы не доходили до инженера". Потом он еще раз смерил взглядом машину, проулок...

Стены домов уходили вверх на три этажа, оставляя вверху такую узкую полоску неба, что невозможно было даже понять, какого оно цвета.

- Нет, если они будут просто идти, ты их не накроешь. Они должны плохо видеть твой удар, должны... Вот что мы сделаем. - И Лотар сказал Вафрашу, что ему предстоит устроить. Тот сначала не поверил, потом расстроился и сказал, что это очень опасно и он не сможет, потом азарт загорелся в его глазах, и он согласился.

Это было очень кстати, потому что цахоры уже подошли к той улице, с которой можно было завернуть в проулок. Лотар понесся вперед. Жилое и Скрепол полезли на крыши соседних домов, чтобы не путаться под ногами, но спрыгнуть, когда потребуется.

Теперь Рукинар и второй Капюшон не торопились. Они чувствовали, что спешить нельзя. Поэтому, когда Лотар вылетел на улицу перед ними, замер в полусотне шагов, а потом стал пятиться, они не бросились вперед сломя голову Желтоголовый почувствовал обжигающую волну в своем сознании, очень похожую на ту, которой его обследовали цахоры северной группы, когда разузнавали о "Святом Спира-доне", но теперь ему можно было и не маскироваться. Он выставил надежные блоки, но пятиться не переставал.

Потом молодой цахор пошел быстрее. Он хотел как можно скорее добраться до противника. Лотар даже не выхватил меча, он просто повернулся и побежал. Он очень боялся, что Капюшоны не поверят и не бросятся за ним следом, но они побежали - очень быстро, с каждым шагом сокращая разделяющее их расстояние.

Лотар немного замешкался при повороте в проулок, словно его занесло. Он хотел верить, что это выглядело достаточно естественно. Теперь цахоры отставали не более чем на десяток шагов. Казалось, они просто дышат в затылок, а их мечи уже могут достать до спины Желтоголового...

Вот и камешек, который Лотар положил на дорогу. Вой колокольчиков в сознании стал оглушительным, но поверх этого звука Лотар услышал густой, как звук басовой струны, щелчок... "Неужели я так поднял скорость восприятия, что и тетиву слышу раньше стрел?.." И в это мгновение он растянулся плашмя, заваливаясь в крохотную, не глубже нескольких дюймов, но, как говорил Вафраш, необходимую для спасения ямку.

Над ним пронеслось гудящее от напряжение облако и улетело назад, потом он услышал, как стрелы втыкаются в стены, звенят по камням, отскакивают от булыжников совсем близко... и втыкаются в плоть. Этот звук ни с чем нельзя было спутать, уж очень он отличался от остальных. Лотар насчитал пять таких ударов, потом сбился и вскочил, разворачиваясь лицом к противнику и выхватывая Гвинед.

Напарник Жмаруна, утыканный стрелами из арбалетной станины, которая выпуливала почти полторы сотни стрел разом, перекрывая весь проем проулка, кроме крохотной ямки, в которую закатился Лотар, еще держался на ногах. Но кровь стекала из-под стрел так обильно, что стала видна даже на черной коже. "Странно, - подумал Лотар, - а раньше мне казалось, что от стрелы кровотечение не очень большое, пока ее не вытащишь... У этих Капюшонов все не так устроено".

Но главное было не в этом: сам Рукинар, почти невредимый, если не считать двух царапин на ноге, висел на балке, переброшенной в строительных целях на уровне второго этажа. Он все-таки успел уйти от, казалось бы, неминуемой атаки. "Вот это да, - подумал Лотар, - я бы не сообразил, а он сумел уцелеть..." Желтоголовый шагнул вперед, чтобы встретить цахора, когда он спрыгнет, и дать возможность уйти Вафрашу, который шумно и слишком медленно вылезал из ниши, чтобы бежать к следующей своей конструкции, но Рукинар прыгать вниз не стал. Он внимательно посмотрел на напарника, подтянулся на руках, вылез на узенькую балку, дошел до окна ближайшего дома, одним ударом ладони, повернутой вперед, высадил раму и исчез в проеме.

Молясь в душе, чтобы Вафраш, которого Рукинар определенно решил наказать за гибель подчиненного, продержался еще немного, Лотар бросился к раненому цахору. Тот уже методично выдергивал стрелы, пытаясь удержаться на ногах. Чтобы это получалось лучше, он прислонился спиной к стене.

Лотар атаковал его прямыми, как копье, выпадами, но цахор, несмотря на боль и потерю крови, видел его. Перехватив меч в левую руку, он стал отбиваться, и весьма уверенно. Правой он продолжал выдергивать стрелы, их осталось уже не так много, всего-то с полдюжины.

- Жилое, Скрепол! - заголосил Лотар, но мог бы этого и не делать.

Оба ученика уже стояли рядом, и мечи их помогали Гвинеду так же уверенно и слаженно, как пальцы одной руки. Это было неплохо. Сделав пару разведывательных выпадов, Лотар атаковал на убой, и его клинок прочертил широкую полосу поперек живота цахора. Капюшон наклонился вперед, но сумел выпрямиться и снова продолжил драться. Потом Жилое сумел распахать ему левое плечо, потом Скрепол, весь забрызгавшись кровью цахора, отрубил ему правую ногу чуть ниже колена...

Откуда-то издалека донесся крик ужаса и страха. Он отозвался даже тут, в этом ущелье домов. Кричал, без сомнения, Вафраш, других людей в этом районе не осталось.

- Кончайте, - приказал Лотар, - разрежьте его на кусочки, иначе он восстановится, прежде чем мы сожжем его труп!

Потом Желтоголовый повернулся и рванул в ту сторону, куда убежал инженер. Что-то ему подсказывало, что с этим утыканным стрелами цахором он провозился слишком долго. Мальчишки действовали верно, а вот он замешкался...

Улица, снова улица... След, который оставлял инженер в воздухе, когда бежал тут, след, состоящий из смеси страха, пота и грязи его рабочей робы, становился все заметнее. Лотар и не почувствовал, как включилось его обоняние, которое теперь было не менее острым, чем у легавой собаки. Когда он выбежал на улицу, ведущую к одному из домов местных богачей, превращенную в маленькую крепость, то увидел в полусотне ярдов впереди, что Вафраш почти добежал до каменного портика, который означал вход в дом и спасение от угрозы. Но цахор бежал раза в два быстрее и настигал инженера. И Лотар не мог ничего сделать.

Он все-таки бросился вперед, молясь, чтобы инженеру удалось вбежать в дверь, прежде чем его нагонит эта смерть в черном кожаном капюшоне, и тогда, может быть, цахор посчитает Вафраша добычей, которая потребует слишком многих усилий и времени, но надежды на это оставалось очень мало. Вдруг Вафраш, пробегая мимо одной из колонн, сделал странный жест рукой... И тотчас, словно молния, сверху рухнула тяжелая кованая решетка. Она упала так стремительно, что Рукинар ударился о нее всем телом, она даже загудела от этого толчка, но не подалась ни на дюйм. А Вафраш не успокаивался, он добежал до другой боковой колонны портика и снова опустил какой-то не очень заметный рычаг. И точно такая же решетка упала вниз из внешнего края портика. Теперь Рукинар был заперт, он не мог ни выйти, ни сломать решетки... Даже ему потребовалось бы, по крайней мере, минут десять - пятнадцать, чтобы выбраться из этой ловушки.

Но инженер не успокаивался. Тяжело переваливаясь на ходу, все еще бурно втягивая воздух после непривычного для него бега, он пошел куда-то дальше, и в его сознании отчетливо читалась простая мысль расправиться с Рукинаром, а не просто задержать его на десяток минут. Но и цахор прочитал это намерение инженера.

- Берегись! - закричал Лотар, но было поздно. Цахор небрежно, но очень уверенно выбросил кисть, и в спину инженера вонзилась метательная стрелка. Он упал вперед, словно от толчка, и негромко застонал.

- Рукинар! - закричал Лотар, стараясь, чтобы цахор обратил на него внимание.

Цахор вздрогнул, и второй бросок оказался неточным. Но цахор лишь стал прямее, решетка лишала любое внимание к Лотару всякого смысла, и достал следующую стрелу. Тогда инженер вдруг подтянулся вперед на руках и попытался подняться на колени... хотя бы на колени.

Такое упорство показалось странным даже цахору, он прицелился тщательнее, взмахнул всей рукой... Ударом стрелки, брошенной таким образом, обычному нетренированному человеку Рукинар сломал бы позвоночник - Лотар отчетливо прочитал эту мысль в сознании цахора. Стрела уже понеслась вперед, когда инженер все-таки дотянулся и обхватил ладонью рычаг, торчащий из стены.

Стрела воткнулась в основание черепа, пробила его и засела в кости и мозге. Вафраш умер мгновенно. Но его рука стиснула рычаг изо всей силы, и Лотар знал, какими бывают эти захваты внезапно умерших людей. Тело инженера съехало вниз, рычаг дрогнул и опустился...

И вдруг каменный потолок, сделанный из монолитного блока, дрогнул и пополз вниз. Фигурные пазы колонн оказались не пазами, а направляющими, а сами колонны - стояками гигантского пресса. И когда они успели соорудить эту ловушку?

Рукинар понял, что проиграл. Он бросился к решетке, рванул ее, но она была очень прочной. Он взмахнул мечом, еще раз, еще... Решетка зазвенела, но не поддалась. Это было кованое железо, тут даже меч цахора оказывался почти бессильным. Потолок опускался. Скоро он опустился так низко, что Рукинар уже не мог замахиваться через верх. Потом он опустился еще ниже, теперь цахор уперся в него руками, поднатужился... Но куда там! Вафраш постарался на совесть. Этот пресс вполне мог бы дробить целые скалы.

Внезапно в прессе что-то заскрипело, забулькало, но камень все-таки прошел трудный участок и надавил на Рукинара. Тот уже стоял на коленях, но все еще пытался упереться получше... Потом ему пришлось лечь, он завыл, должно быть вывихнув плечи. Потом каменный монолит совсем опустился на площадочку под длинным и смешным портиком с лепными петухами и растительным орнаментом, как будто стоял тут всегда. Между брусчаткой и нижним его краем оставался зазор не больше двух дюймов. Рукинара можно было даже не сжигать.

Лотар оглянулся. За его спиной стояли Жилое и Скрепол. Жилое сказал:

- Кто бы мог подумать, что маленький инженер окажется таким отменным бойцом?

- К счастью для оставшихся оказался, - буркнул Скрепол.

- Да, - вздохнул Лотар, - он убрал больше цахоров, чем кто-либо другой из нас.

Вдруг над сигнальной башней снова раздался хлопок. И почти в тот же миг над башенкой детинца пронесся грохот очередного разряда. Воя Киноза на этот раз Лотар не расслышал. То ли сил у него больше не осталось, то ли орал уже так тихо, что его голос вполне заглушали стены.

И в это мгновение в сознании Лотара отчетливо прозвучало сообщение Стака:

"Учитель, они послали на нас целый выводок очень искусных фантомов. Пока мы воевали с ними, они просто перебрались через стену в другом месте, теперь они в городе".

"Ах, да. Есть еще и эти. - Лотар и в самом деле почему-то забыл, что у ворот Стак должен был задержать еще двоих. Но теперь он вспомнил. - Так, идем к вам, у нас все в порядке. До нашего подхода в бой не вступать".

Краем сознания он понял, что Стак дает подтверждение, что понял, но теперь это было не важно. Потому что до ворот можно было добежать очень скоро. Что ни говори, а город, который они защищали, был еще очень невелик.

ГЛАВА 26

К тому моменту, когда Лотар с учениками появился у ворот, с основной частью фантомов было уже покончено. Как всегда бывало в таких случаях, чем меньше их становилось, тем прозрачнее они делались. К тому же Сухмет сумел навести на фантомы морок, и их движения стали механическими, иногда даже лишенными смысла. В общем, на них просто перестали обращать внимание.

Но тем более грозной казалась фигура настоящего Капюшона, который стоял в центре площади у ворот. Правда, что-то еще творилось за его плечами, в довольно темном и тесном углу между домом для путников и конюшней, но там стояла такая плотная завеса магии, что Лотар даже и не пытался ее пробить.

Перед неподвижным цахором, как легкие осенние листья, кружили орденцы со Стаком во главе. Без Лотара они ничего не предпринимали, хотя было видно, что ждать им надоело, тем более что цахору нужно было выиграть именно время, которое они сейчас теряли. Что это значило, как должны были повернуться обстоятельства, Лотар даже не пытался угадать.

Итак, они сошлись. Лотар, Стак, шестеро орденцев, из которых двое были девушками, и на заднем плане Сухмет. Старик усиленно наколдовывал что-то, Лотар чувствовал это все более отчетливо. Рубос держался рядом с Сухметом, и это было очень хорошо, потому что грозный мирамец устал во время возни с фантомами, его рана открылась, и теперь он не был способен даже толком держать меч.

"Сухмет, - мысленно позвал Желтоголовый, - когда ты будешь готов?" "Очень скоро, господин мой".

"А что происходит у конюшни?" "На это я не могу отвлекаться".

В голосе восточника прозвучала такая усталость, что Лотар больше не стал отвлекать его от дела.

Колокольчики в сознании вдруг зазвенели громче. Цахор двинулся на орденцев, рявкнув низким, резким голосом с сильным горловым акцентом:

- Струсили, бараны? Я смотрю, вы и на воинов не похожи, странно, что до сих пор уцелели.

Самонадеянность противника была не самым проигрышным качеством для начала боя, поэтому Лотар сделал знак, и орденцы даже не стали окружать цахора, а чуть-чуть подались назад. Лотар сказал:

- Может, мы с главным договоримся и разойдемся с миром?

Цахор сделал странное движение головой, словно пытался задрать подбородок.

- Я не позволю. Слишком много наших полегло. Вдруг Сухмету удалось сделать то, что он давно готовил, и все орденцы исчезли из видимого пространства. Это был примерно такой же трюк, которым когда-то давным-давно воспользовался Капис в Мираме, когда послал отряд наемных убийц уничтожить Кнебергиша. Орденцы находились в том же месте, в том же пространстве, но в чуть сдвинутом времени и поэтому были не видны даже тренированному магическому глазу И могли, безусловно, биться с противником, хотя это было нелегко и требовало определенной сноровки. Но орденцы, по-видимому, неплохо владели этим приемом.

Лотар видел клинки, вспышками яростного стального блеска вырывающиеся в самый последний момент удара из ничего, из какого-то сгущения, которым вдруг обволок цахора самый воздух площади. Только вспышки клинков - и ничего больше. У цахора оставалось теперь так мало времени, чтобы сориентироваться, что он даже не успевал отбиваться от всех.

"Хорошо бы, - сказал сам себе Лотар, - они еще могли отличить меня от цахора, а не то атакуют со всем пылом юности..." "Они отличат тебя от него, господин, - тут же отозвался внутренний голос Сухмета, - не дураки же они в самом деле".

Лотар удержался от замечания на этот раз и бросился на цахора. Идти на него в одиночку было странно, но он переборол неуверенность, вдруг всплывшую в нем, и провел проверочные выпады в полную силу.

Цахор попятился. Он оценил опасность, но резко менять место боя, раскрывая свою хитрость, не собирался. "А ведь он что-то прикрывает - то, что творится у конюшен, - подумал Лотар. - Что же это такое и где, наконец, Камазох?" Желтоголовый попытался навалиться на цахора по-настоящему, но Капюшон довольно успешно отбивался от него, хотя и действовал не очень уверенно, больше сосредоточиваясь на атаках спрятавшихся в подвременье орденцев. И это было правильно. Лотар не успел обменяться с ним и десятком ударов, как возникающие из ничего клинки уже дважды чуть было не достали цахора. Он лишь в последний момент ушел от них, не пытаясь даже отбиться.

Его техника была изумительна, его реакция превосходила человеческое понимание происходящего. Лотар почувствовал себя слабым и неуверенным новичком, пытающимся противостоять отменному мастеру Примерно то же самое думал и цахор. Он вдруг сказал со своим лающим акцентом:

- А ты не так уж грозен, как говорят. Неужели ты в самом деле уложил почти всех наших?

И Капюшон неожиданно бросился в атаку, как таран, которым взламывают ворота крепостей. Лотар отбил половину его выпадов, от другой половины ушел, но два раза его спасло чистое везенье. Оказывается, бывает и так, что непроизвольное, случайное движение вдруг спасает жизнь. Это неожиданно напомнило ему так давно и прочно забытое ощущение молодости, когда он считал, что любой поединок есть не только дело искусства, но и азартная игра, где случай решает, кому жить, а кому умереть.

Сейчас ощущение собственной уязвимости и власти случая снова вернулось к нему. Он ничего не мог с этим поделать. И хотя ему везло, он знал, что это должно кончиться. Потому что противник не разделял его отношения к бою как к игре, он собирался действовать наверняка и дожать Лотара до конца.

Лотар уже в который раз за последние дни почувствовал усталость, почувствовал, что противостоит чему-то, превосходящему его силы. И сразу усталость, отупение и покорность судьбе стали затоплять его сознание. Это грозило гибелью - такому противнику, как цахор, нельзя было подсказывать лучшее время для атаки. Капюшон начал решительные действия. Его выпады были точны и остроумны, его решения - парадоксальны, его движения были бы прекрасными, если бы Лотар еще мог их воспринимать.

Но вдруг два или три меча одновременно вырвались из подвременья и вонзились в черную кожу комбинезона цахора с разных сторон, как бывает только во сне, когда одно превращается в другое, а ужас неожиданно сменяется облегчением.

Цахор упал, потом поднялся, но теперь он стоял как-то боком, словно был не способен больше твердо опираться на мостовую, и смотрел куда-то в сторону. Боль на несколько мгновений заслонила от него все происходящее на площади, позволяя различать лишь то, что было перед глазами... "Тоннельное видение, результат болевого шока", - решил Лотар и шагнул вперед.

Капюшон не увидел его, как Лотар и ожидал, и пропустил удар. Сталь Гвинеда медленно прошила воздух и на добрых четыре дюйма вошла в бок цахора, примерно там, где находилась его печень, потом вышла чуть ниже и левее, прочертив на коже его куртки сочащуюся кровью полосу. Цахор поднял руку, чтобы зажать рану, но блеснула вторая медленная молния, прорисованная Акифом, и отрубленная чуть выше кисти рука отвалилась, словно сочный стебель, обдав все вокруг темной кровью.

Лотар увернулся от тяжелых капель и только после этого понял, что усталость и утомление не так велики, как ему казалось. Или кто-то помог ему?

Он оглянулся: Сухмет был серым, как будто вымазался в муке. Он уже не мог стоять, ноги его подкашивались, и старик растянулся бы на камнях, но Рубос поддерживал восточника одной рукой, не выпуская из другой меч. Да, определенно, держать ребят в подвременье и одновременно корректировать действия Лотара было очень тяжелой работой.

Вдруг что-то звонко хлопнуло совсем радом с Желтоголовым, словно разом сломалось сухое дерево, и в воздухе возник Стак. На лице его было написано возбуждение и ярость победы. Даже не посмотрев на Лотара, он сделал выпад, уклонился от слабого встречного движения цахора и нанес ему очень сильный удар снизу в грудь. Кончик его меча показался из спины цахора, залитый дымящейся кровью демона; Цахор низко застонал. Но прежде чем он упал на колени, Стак успел выдернуть свой меч. В этой победе он не сомневался. Командор повернулся к Лотару:

- Учитель, ты великолепно сыграл отступление, даже я поверил, что ты смирился, это и заставило его забыть о нас...

Лотар стиснул зубы. Он не знал, скажет ли когда-нибудь Стаку, что не играл в отступление, в покорность, в поражение. Может быть, если они выживут, и скажет, чтобы расширить представление Стака о бое, о способности сражаться, когда усталость и покорность превосходят даже его - Лотара - силы. А может быть, и не скажет, просто потому что это тяжело - признаться в поражении, пусть даже и несостоявшемся.

Да, если они выживут...

Вдруг еще два меча нанесли демону скользящие, легкие на вид удары, и кровь снова обагрила камни мостовой. Это была победа. Даже цахору необходимо было несколько часов, чтобы восстановиться после таких ран. Но лучше все-таки отрубить ему голову.

Лотар стряхнул кровь со светлой стали Акифа, спрятал его в ножны, взял Гвинед двумя руками и приготовился было нанести последний удар, как вдруг что-то мощное, несокрушимое и почти непостижимое человеческим разумом выдвинулось из того темного угла у конюшни, который привлек его внимание в начале боя.

Это был Камазох. На вид такой же, как остальные цахоры. Но если от Логира исходила мощь физической силы, несгибаемой массы и тренированного мастерства, то от Великого Магистра цахоров - мощь отточенного интеллекта и магического совершенства. Он произнес слова на непонятном языке, вероятно договаривая весьма непростую формулу заклинания, и вдруг где-то рядом взорвалась, разбрасывая струи жидкого огня, бочка с вендийским огнем. Потом в другом месте рухнула каменная колонна, разом лишившаяся подготовленной строителями опоры. Потом провалилась ловушка, наподобие той, в которую угодил Логир...

По всей Лотарии гремели взрывы, сжимались и разжимались механизмы, падали каменные блоки, обваливались переходы, мостки, балки, где-то в каменных мешках сработали заслонки и их стала затапливать вода... Все заготовленные ранее и замаскированные тончайшей магией Сухмета ловушки разом были разряжены. Лотар даже не подозревал, что подобное возможно.

И конечно, все шестеро орденцев выпали из подвременья. Впрочем, нет, не шестеро. Одна фигура, проявившаяся из ничего, неподвижно лежала на камнях. Это была Шарона. Меч цахора, который, все еще мыча от боли, топтался перед Лотаром, рассек ей грудь и перебил позвоночник. Она умерла легко и почти сразу.

Жилое что-то вскрикнул и бросился к девушке. Упал на колени, попробовал поднять ей голову.

Стак приблизился к нему, положил руку на плечо. Лотар вздохнул, шагнул к напарнику Камазоха, защищавшему своего Магистра, который готовил заклинание против всех ловушек Лотарии, и одним ударом отрубил ему голову. Разглядеть выражение лица Камазоха из-за капюшона было, конечно, невозможно. Но Лотар не сомневался, что он вздрогнул.

Мало на всю площадь произнесла своим певучим, сильным голосом:

- Лучше бы это сделал Жилое.

Лотар. кивнул, соглашаясь с ней, но тут неожиданно подал голос Камазох:

- Это уже не имеет значения. Это вообще глупо, потому что вас осталось так мало, что я справлюсь, даже не запыхавшись. А потом все мои друзья, кто еще способен, восстановятся. Кто отрастит голову, а кто и просто соединит кусочки тела...

Он рассмеялся. От этого смеха хотелось умереть, как от мороза умирают на лету птицы. От него кружилась голова, глубоко в груди возникала тошнота. Он действовал как яд непонятной, но неотвратимой силы.

- Смогут немногие! - выкрикнул Стак.

- Верно, - прогудел Камазох. - Я пытался предупредить их об этой человечьей хитрости, но они не послушали меня.

Тогда я и подумал, что неплохо бы обновить Орден, если они так упрямы. И ты. Желтоголовый, мне в этом помог. Но ты за это и поплатишься.

Было что-то космическое в этой неподвижной невысокой черной фигуре, которая вещала почти шепотом, но шепот проникал всюду, казалось, от него невозможно спрятаться нигде во всем городе.

Лотар оглянулся. Рубос поддерживал Сухмета уже двумя руками. Сухмет опять был почти без .сознания. Камазох сразу догадался:

- Не смотри в ту сторону. Желтоголовый. Твой друг-колдун - кстати, весьма посредственный по моим меркам - выдохся. Как и все, что ты подготовил для нашей встречи. Больше у тебя ничего в запасе нет. А у меня есть - моя сила, мой ум, моя воля. И ты проиграешь, собственно, ты уже проиграл.

Орденцы стояли рядом с Лотаром. Они выстроились примерно в том порядке, как на тренировках. Вот только многих уже не было и не будет никогда. "А будут ли живы завтра те, кто еще есть? - подумал Лотар. - Кажется, Камазох прав, у меня больше ничего не осталось - ни Сухмета, ни Рубоса, ни большинства орденцев".

А Камазох был свежим, спокойным, уверенным. Он мог бы, наверное, разделаться с ними со всеми так же, как разделался с ловушками, но решил поработать мечом. Впрочем, Лотар понимал его. Все-таки он был цахор, рубака, воин, а не колдун. Он хотел добыть победу своими руками, почувствовать, как его оружие крушит врага, хотел, быть может, заглянуть в глаза умирающих орденцев...

- Тебе нужен я один, - предложил Лотар и сам не узнал своего голоса, настолько он был слаб, неуверен, лишен какой-либо энергии. - Отпусти мальчишек.

Камазох рассмеялся, и смерть коснулась сердца каждого из тех, кто его слышал.

- Ты хорошо говоришь, Непобедимый, - могу я так называть тебя? Это звучит как капитуляция... Вот только ты известен тем, что никогда не сдаешься. С чего бы вдруг на этот раз?

Внезапно цахор сделал неуловимое движение, и в его руке возник меч. Лотар беззвучно ахнул, так совершенно он провел прием мгновенного выхватывания оружия, который на фойском назывался "быстрый коготь, останавливающий кусающую змею". Лотар давно пытался овладеть им, даже пару лет гордился тем, что понял его философию, но оказалось, что он даже близко не подошел к технике цахора.

- Я предлагаю искренне...

- Нет! - Голос Камазоха загремел. - Ты сам не веришь в это! А значит, в этом есть какая-то новая хитрость. Я устал от твоих уловок, человек! Будем биться, и я вырву твое сердце и съем его, прежде чем позволю тебе умереть. Но еще до этого ты увидишь смерть своих учеников! А теперь - дерись!

Лотар вздохнул. Перспектива увидеть, как Камазох пожирает его сердце, не радовала, но гораздо печальнее было знать, что умрут все эти ребята, что он доберется до обессиленного Сухмета, раненого Рубоса... Да, надо было биться.

Он вытащил Акиф и размял кисти круговыми движениями. Выровнял дыхание, успокоил ум, убрал напряжение из плеч и груди и сконцентрировал силу в ногах и бедрах. Все, теперь он был машиной для боя, и даже если ему суждено сейчас погибнуть, он умрет, почти не почувствовав боли и не испытав всей меры страдания, которую испытал бы простой человек. Потому что - Лотар знал это гораздо вернее, чем кто бы то ни было другой, - он не был просто человеком. Но пусть Камазох пока думает иначе.

ГЛАВА 27

Камазох пошел на Лотара легко, словно не сам переставлял ноги, а его несла над брусчаткой какая-то таинственная невидимая сила. Легкости его поступи мог бы позавидовать даже июльский ветерок. Лотар с трудом и, к сожалению, заметным раздражением подавил желание протереть себе глаза. Капюшон Камазоха никоим образом не позволял замаскировать положение его ног, скорее наоборот, черная кожа четко, как в театре силуэтов, позволяла видеть малейшее напряжение его тела, но искусство Магистра цахоров было так велико, что все равно возникало впечатление, что его намерений не видишь, положение его тела являлось загадкой, а состояние было неизвестно даже такому бойцу, как Желтоголовый.

"Да, как это ни прискорбно, - решил Лотар, - похоже, Магистр с Востока нам не по зубам. И не будет по зубам еще очень долго, если это вообще возможно".

Он встретил первые удары Камазоха Гвинедом, почти не напрягая руки. Но потом, когда пришли на помощь остальные орденцы, сильные удары с двух сторон посыпались один за другим. Через минуту Лотар вдруг поймал себя на желании вывалиться из боя и дать передохнуть рукам, натруженным, словно он весь день молотил цепом неподатливую солому или помогал кузнецу.

А потом пошла настоящая сеча. Движения ускорились, мечи уже не вспыхивали на солнце при каждом взмахе, а горели, словно негасимые факелы. Они проигрывали цахору, Лотар чувствовал это всем своим существом, даже отключив, насколько было возможно, колокольчики.

Камазох успевал справиться со всеми орденцами, Стаком и Лотаром. Он не просто отбивал их удары - он еще и экспериментировал, проверяя самые сложные, невероятно быстрые комбинации, от одного представления о которых у Лотара еще вчера голова пошла бы кругом. Наконец дыхание демона немного участилось, и он заговорил:

- Я так и думал: вы не выдерживаете. Вы и не должны были выдержать. Желтоголовый, странно, как ты еще не погиб.

"Я уже слышал эту фразу", - сказал себе Лотар, но вслух ничего не произнес, чтобы не сбиться с темпа. Главное сейчас - удержаться, оттянуть время... Каждый, кто потеряет темп, будет убит. Даже он - драконий оборотень.

Внезапно Желтоголовый понял, что имел в виду Сухмет, когда порой весьма скептически отзывался о его боевом искусстве. Да, в движениях Камазоха чувствовалась недюжинная работа десятков предыдущих поколений бойцов, оттачивание техники с равными партнерами, исключительная психологическая установка на победу. А что было у него? Он учился сам, иногда проверяя свое мастерство на весьма посредственных противниках с Запада, которые только и умели, что работать силой удара, а не умом. Он слишком давно перестал удивляться своим победам, а это развращает, словно обжорство.

"Вот, сейчас, - сказал он себе, - сейчас начнутся сбои". Он продержался еще полминуты, еще минуту... Кто-то из ребят еще пробовал атаковать, и дважды мечи орденцев рассекали воздух в удивительной близости от тела Камазоха. Но ни разу не коснулись его. Он по-прежнему был безупречен.

Выбрав момент, Лотар осмотрел своих ребят. По лицу Опристака уже текла кровь - он пропустил касательный удар в голову. Скрепол прихрамывал--он неудачно вынес вперед ногу и поплатился рассеченной коленкой. Мало прятала левую руку за спину и работала только правой.

Вдруг Камазох рассмеялся, сделал странный выпад, и его меч прошел насквозь через тело Скрепола. Демон шагнул назад, и Скрепол, словно пойманный на крючок, тоже подался вслед за ним. Тогда с громовым хохотом Магистр ца-хоров завел тело уже умирающего юноши за спину, напрягся и швырнул то, что осталось от Скрепола, через себя, стряхивая его, как некоторые бойцы стряхивают кровь с клинка в лицо противнику, оказывая психологическое давление.

Скрепол, нелепо растопырив руки, пролетел футов десять, потом безвольной куклой покатился по мостовой. Когда Камазох сбрасывал тело с клинка, он сделал неуловимое движение, и меч цахора рассек живот юноши, превратив его в настоящую воронку изрезанной плоти. Лотару приходилось видеть меньше разрушений даже при прямом попадании в человека из большой катапульты.

- Нравится? - спросил Камазох и приостановился, пока орденцы долгие мгновения смотрели на тело Скрепола. - Так будет с каждым твоим учеником. Желтоголовый. Ты воочию увидишь, как рушится дело твоей жизни. Потом я расправлюсь со стариками и лишь после этого убью тебя.

Неожиданно голос подал Жилое:

- Ты будешь всех резать одним приемом или разными?

- Даже в одном приеме есть масса вариантов, юноша. И в каждом из вариантов существует множество оттенков боли... Когда мой меч войдет в тебя, ты убедишься в моей правоте.

Внезапно Лотар понял, что задумал Жилое. Он громко и отчетливо произнес:

- Нет, Жилое. Я приказываю!

Жилое бросил быстрый взгляд на Лотара - словно ударил леворучным мечом вслед главному - и попробовал сделать то, что не удалось Скреполу Выпад снизу, переходящий в блок на среднем уровне, попытка задеть руку Камазоха снизу.. И все повторилось, как в дурном сне.

Меч Камазоха, блестя кровавыми разводами на черной поверхности, показался между лопатками юноши. Со своим странным, ужасающим смехом Камазох потянул Жилоса на себя, завел за спину, взмахнул, напрягаясь так, что у него мгновенно набухли жилы на руке...

Лотар разгадал план Жилоса и теперь следил за каждым движением, стараясь не пропустить ничего. Он видел, как напрягся демон, как расставил ноги, отведя назад для равновесия левую руку- Успел разглядеть даже неживой блеск черной кожи на гребешке капюшона.

Жилое безвольной куклой поднялся в воздух, чтобы слететь с меча Камазоха, как пулярка с шампура искусного повара... И вдруг... Собрав последние силы, переборов чудовищный болевой шок, он выпустил свой меч из левой руки и, пока Магистр цахоров мотал его, набирая динамику для броска, мертвой хваткой вцепился в руку демона, не позволяя ему быстро освободить меч и своим телом не давая цахору защищаться.

Практически он зажал меч противника в себе, как в тяжелом, неуклюжем мешке, преодолевая боль и подступающую смертную муку.

Лотар шагнул вперед, отводя назад Гвинед для удара...

Камазох действовал стремительно. Он выхватил свой вакизаши, который прятался у него на поясе сзади, и взмахнул им, чтобы отрубить руку так некстати повисшего на его мече противника. Но Жилое продумал и это. Легко, словно у него в груди не торчал по самую рукоять меч противника, он сблокировал этот удар правой, и вот уже обе руки цахора оказались зажатыми мертвой хваткой погибающего юноши.

"Он держится, он еще держится", - думал Лотар о Жилосе, нагоняя Камазоха, который инстинктивно отпрянул назад и попытался увернуться от Лотара. Желтоголовый послал вперед Гвинед с силой последнего и единственного удара.

Камазох все еще пытался увернуться...

Гвинед вошел в его шею на добрых два дюйма, и темная кровь цахора фонтаном ударила в лицо Лотару, заставив его дрогнуть от чудовищного запаха демона.

Камазох выронил меч с Жилосом, одним резким борцовским движением выкрутил свою руку из хватки юноши, сумел освободить и левую руку, но...

Меч Стака со свистом впился в его бедро, рассекая ту субстанцию, которая заменяла цахорам плоть, вместе с костью, так что нога повисла на полоске черной кожи комбинезона.

Камазох крутанулся на месте, освобождаясь от меча Стака, застрявшего в его ноге, ударил противника кулаком в грудь, чтобы он не сумел нанести еще удар, попытался отскочить от следующего удара...

Меч Мало, как карающий серп, подрезал левую руку ца-хора снизу, и она, разбрасывая крупные капли нечеловеческой крови, закрутилась в воздухе и отлетела на десяток шагов в сторону.

И тогда Камазох закричал. В этом крике слились и боль, и жажда мести, и разочарование, и удивление, что он проигрывает бой, который ему самому казался победным. Где-то сзади, у контрфорса от этого крика лопнул валун. Щелчок был похож на взрыв, который поднял "Святого Спирадона" на воздух... Еще дальше обвалилась черепичная кровля... И еще от этого крика прямо в воздухе возникла завеса, которую не мог бы пробить даже проникающий взгляд Сухмета. Но на этот раз Камазох бился с людьми, обученными Лотаром, и такие приемы, как крики, ослепляющая вспышка в лицо, дымовая завеса, оказали на орденцев не совсем то действие, какого ожидал цахор.

Ведьмин крик потребовал от Камазоха предельного сосредоточения. Демон на время остановился - и стал уязвимым. И тогда Бородул вдруг пустил веером перед собой семь сурикенов. Крик захлебнулся....

Когда дым рассеялся, они увидели, что Камазох, согнувшись в поясе, убегает по площади, опираясь на руку вместо отрубленной ноги и пытаясь вырвать из живота один из сурикенов Бородула. Но сурикен был сделан так, что выдрать его было нелегко даже Магистру цахоров. Он замешкался, утонув в приступе безумной боли, и не успел удрать, пока висела завеса. А когда она пропала, это стало и вовсе невозможно.

С победным, трубным ревом Опристак, который всегда лучше бегал, чем дрался, и до сих пор не очень высовывался вперед, настиг его и мощным ударом перерубил позвоночник оставляющему за собой кровавую дорожку цахору Тогда Камазох наконец упал на брусчатку и затих. Конечно, он был еще жив и через пару часов сумел бы восстановиться и уползти из Лотарии в лес, но никто не собирался предоставлять ему эти два часа.

Лотар опустил Гвинед и Акиф. Потом, опомнившись, стряхнул с них кровь на камни и убрал оружие в ножны. Оглянулся.

Сухмет уже почти пришел в себя и понимал, что происходит вокруг, но Рубос по-прежнему держал его за плечи.

Мало вытирала свой меч о специальную тряпочку, которую вытащила из-за пояса. Бородул для верности отрубил Камазоху голову и откатил ее подальше от трупа, с интересом рассматривая то, что находилось в кожаном капюшоне. Бородул дрожащими руками размахивал в воздухе, пытаясь понять, как Камазоху удалось уйти от его сурикенов, почему только один, кажется последний, попал в цель. Но сейчас даже Лотар не смог бы разрешить эту загадку, да он и не пытался.

Он подошел к Жилосу. Юноша, спасший их всех, был, разумеется, мертв. Но его душа, без сомнения, еще находилась где-то рядом. И Лотар произнес:

- Спи спокойно, Жилое Самоотверженный. Сегодня ты спас не только наши жизни, которые стоят не так уж много. Ты спас Орден, твое имя будет занесено в его анналы, и тебя будут помнить как спасителя всех, кто придет в этот мир после нас.

Он поднял голову Они стояли рядом - Стак, Бородул, Мало и Опристак. От стены медленно, едва волоча ноги, шли Сухмет и Рубос. Это было все, что осталось от Лотарии.

Но они все-таки выжили, а значит, придут другие люди, и Лотария будет строиться дальше.

Сухмет, с натугой переводя дыхание, сказал:

- Мы выжили, опять выжили, господин мой, хотя еще никогда не стояли так близко к краю небытия, как сегодня. Лотар кивнул:

- На этот раз мы выжили, заплатив дорогую цену. Почему-то я больше скорблю, чем радуюсь. Может, потому, что теперь отчетливей, чем прежде, вижу: это временная победа, временное продолжение наших жизней.

Сухмет выпрямился:

- И все-таки нужно радоваться, господин мой. Ничего другого нам не остается, пока архидемон существует в нашем мире. Лотар вздохнул и повернулся к орденцам:

- Давайте займемся делом, еще не все кончено. Соберем все трупы цахоров, сложим в центре этой площади и сожжем. Только огонь может заставить их умереть окончательно.

- А Логира? - спросила Мало, во всем предпочитающая ясность.

- Его сожжем в яме, - отозвался Стак. - Не доставать же его оттуда!

- Да, вот еще что, - добавил Лотар, обращаясь ко всем сразу - Мы не знаем, какова их сила, может, они способны оказывать сопротивление даже разрубленными. Не теряйте внимания, когда будете их переносить.

Орденцы согнулись в медленных, усталых поклонах.

Когда ребята разбрелись в разные стороны, Сухмет снова заговорил. Теперь в его голосе звучала такая тревога, что даже Рубос внимательно посмотрел на восточника, пытаясь понять, что с ним происходит.

- Господин мой, мы не договорили. Лотар вздохнул. Да, не таким человеком был Сухмет, чтобы не понять, что важно, а что не очень.

- Я хотел всего лишь сказать, Сухмет, что ты прав, как никогда. И что, может быть, пришла пора решить главную проблему Посох Гурама выпал из рук старика. Но он даже не посмотрел на упавший магический инструмент.

- Что это значит, господин мой?

Но Лотар ничего не ответил. Старательно, как никогда прежде, он попытался спрятать от Сухмета свои мысли. Хотя и чувствовал, что немного перебарщивает, потому что на Востоке прекрасно умеют понимать, что значит не только сам предмет, но и его отсутствие.

Оглянувшись, он убедился, что не ошибся. Сухмет стоял растерянный и бледный, словно вымазался той краской, которой пользуются балаганные клоуны, чтобы подчеркнуть мимику Только, к сожалению, это была не краска.

Просто восточник понял, с каким противником Лотар готовится теперь сразиться.

Николай БАСОВ

УСТРАНИТЕЛЬ ЗЛА

ЛОТАР - УСТРАНИТЕЛЬ ЗЛА - 2

ГЛАВА 1

Лотар Желтоголовый, драконий оборотень, прозванный Устранителем Зла, осмотрел гимнастическую площадку Ордена серыми печальными глазами. Эта печаль была заметна всем, кто его знал, хотя никто не догадывался о ее причине. Невероятным образом Лотару удавалось спрятать эту причину даже от Сухмета.

На большой площадке, разделенной на три сектора - с песком, мелкими острыми камешками и чистыми каменными плитами, работали и новые, и уже опытные орденцы. Их было теперь менее двух десятков. После разгрома Ордена, учиненного цахорами, Лотар еще больше повысил требования к новым бойцам, и приток вступающих в Орден сократился до двух-трех в год. Это не шло ни в какое сравнение с прежними временами, когда число орденцев дошло до сорока с небольшим человек.

В центре площадки стоял крытый павильон с наборным деревянным полом. Тут работали в зимнее время, хотя все реже и реже. Лотар как-то высказался, что ребятам следует согреваться движением, и его идея постепенно находила все больше последователей.

Желтоголовый очистил сознание, проделал дыхательную гимнастику, которая должна была сделать движение "ки" легким и мощным одновременно, а потом стал очень аккуратно разминать каждый мускул, сустав, каждую связочку тела. Если бы он был машиной, то, вероятно, вытащил бы на свет, прочистил, смазал и вставил на место каждый винтик.

Разминка длилась часа три. Потом Лотар перешел к сложным упражнениям, которые по темпу и скорости мало отличались от настоящего боя. К тому времени его тело уже играло, как огромный оркестр. На взгляд со стороны казалось, что ни один прием не был для него чересчур сложным. Ему удавалось все.

Но сам он был не всегда доволен, пару раз останавливался и начинал свои головоломные трюки сначала, только с еще большим ожесточением и сосредоточенностью.

Провернув десяток очень тяжелых боевых кат, Лотар перекусил, поскольку время близилось ко второму завтраку, и начал работу с мечом. Три или четыре раза он повторил одну и ту же сложнейшую связку приемов, которую придумал года два назад, а потом принялся пристраивать к ней еще более сложные движения. Стак, а с ним и недавно ставшие магистрами Ордена Мало, Бородул и Опристак только головой качали, глядя на его работу.

К обеду Лотар перешел на совершенно новый вид оружия, которое уже давно осваивал и находил все больше и больше приемов. Длинная кованая цепочка с кошкой особого рода на конце. Эта кошка вполне умещалась в рукаве широкой куртки, но после броска раскрывалась и могла оплести противника в талии или в ногах или зафиксировать руку и сделать почти беспомощным, если цепочку не удавалось сбросить. Именно сбросить, потому что обрубить ее никто не мог. Помимо этого, она была вполне удобным метательным оружием, поскольку имела острый трехгранный шип впереди. А при правильном применении на небольших дистанциях это устройство вполне заменяло легкий кистень, блокироваться от которого было бесполезно.

Лотар учился работать цепочкой сначала левой рукой в комбинации с мечом, потом правой в комбинации с вакиза-ши, потом двумя руками, когда цепочка становилась гибким подвижным щитом, не пропускающим ни одного удара, зато захватывающим любое оружие, кроме самого тяжелого, вроде чекана, что позволяло тут же переводить защитные действия в атакующие. Когда он начал пробовать эти комбинации на деревянном манекене, орденцы только головами качали - то, что творил их Учитель, казалось невероятным. Он создавал технику боя, какой она могла быть только у демонов. Человеческого разумения на нее просто не хватало.

Работа с цепочкой и кошкой длилась до обеда. Лотар уже устал. Он все чаще подходил к ведру с водой, прикладываясь к серебряному черпачку, прикованному к ведру цепочкой, и уже не выкладывался на каждом приеме, как будто от этого зависела жизнь всех его друзей.

Внезапно дверь раскрылась, и на стадион вышел Рубос - один из трех неорденцев, которому разрешалось входить сюда в любое время дня и ночи. Он что-то знал, потому что источал такую ауру таинственности, что даже Стак, который очень любил мирамца, неодобрительно посмотрел в его сторону Потом в окне второго этажа детинца, где находился совещательный зал Лотара, мелькнуло лицо Джа Ди. Фой тут же спрятался за занавеску, но его внезапный интерес к тренировке не укрылся от внимания Желтоголового.

Наконец дверь снова открылась, и в додзе с поклоном вошел Сухмет, стараясь, чтобы его не замечали. Впрочем, не заметить его было невозможно: он, по своему обыкновению, был разодет в тканную золотом парчу, сверкал самоцветами, богато украшавшими пояс, а в руках держал посох Гурама, который иной раз блеском мог затмить эти самоцветы и все навешенное на восточника золото.

Тут Лотар приостановился. Он смерил взглядом зрителей и усмехнулся.

Рубос, увидев Сухмета, как бы невзначай подошел к нему и, стараясь не шевелить губами, прошептал:

- И вот так каждый день все пять лет, которые прошли после победы над цахорами?

- Ну, не совсем, Рубос, - тоже очень тихо ответил Сухмет. - Все-таки три или четыре раза он принимал заказы на сражение с самыми отпетыми демонами, но и в поездках работал, словно решил убить себя этими тренировками.

- А что демоны? Каково им пришлось? Сухмет улыбнулся сухими, по-стариковски сморщенными губами.

- Он расправился с ними так, что мы этого даже не поняли. Сейчас главную опасность для него представляет он сам, а не какие-то злодеи с магическими способностями.

Рубос, забыв о конспирации, с интересом посмотрел на Лотара в упор.

- Знаешь, Сухмет, я стою тут уже треть часа и могу честно тебе сказать: я не понимаю, что и как он делает. Это подготовка для боя какого-то невероятного уровня. Словно он решил свергать богов.

- Не один ты его не понимаешь. Эти ребята, - Сухмет кивнул подбородком на Стака и остальных, - тоже не понимают, а они смотрят на него все эти пять лет, начиная с момента, когда он только принялся это выдумывать. А каждый из них подготовлен так, что, не задумываясь, принял бы на себя удар небольшой армии и, не исключено, вышел бы победителем.

У Рубоса удивленно дрогнули брови.

- Даже так? А откуда он вообще черпает идеи для такой работы? Все-таки, что ни говори, техника боя ограничена человеческими возможностями и потому давно известна. А то, что он делает, это что-то... - Рубос смешался, потом все-таки закончил: - что-то даже зловещее.

Сухмет кивнул:

- Ты правильно заметил. И орденцев это смущает. Они считают, что мастерство Учителя уже не совсем человеческое. Когда его спросили об этом, он сказал, что учится у Камазоха. Просто вызывает в памяти все, что видел пять лет назад, и отрабатывает действия и контрдействия, и проигрывает те, прежние бои. Неделю назад Лотар мельком подумал, что способен биться уже с двумя цахорами одновременно. Но он хочет отшлифовать технику боя против четырех Капюшонов... Ну, как если бы они снова появились.

- Я понимаю. - Рубос выглядел не столько озадаченным, сколько испуганным. - А разве это возможно? Помнить движения противника, с которым бился пять лет назад?

- Я научил его паре магических приемов, восстанавливающих память, и он как-то признался, что теперь может вспомнить даже движения своих детских лет.

Рубос вздохнул, рассеянно провел рукой по лбу, словно прогонял неприятные мысли:

- Интересно тут у вас, очень интересно. А в вольном спаринге кто-нибудь решился проверить его технику? Сухмет опять улыбнулся:

- Он отказывается. Говорит, очень важно, чтобы была привычка работать в полную силу, на убой, а значит, орденцы для проверки не подходят.

- Ну, а демоны? Может, подобрать ему кого-то потруднее?

Сухмет посмотрел на Рубоса с некоторым сомнением:

- Я же говорил тебе, что четыре раза он сражался с демонами из породы таких, к кому мы еще лет десять назад не знали, как подступиться.

Молчание длилось довольно долго. Лишь резкие вздохи орденцев прокатывались над площадкой, да звон стали, да стук шестов, да крики на выдохе во время самых сложных приемов.

- И что? - спросил наконец Рубос. Сухмет вздохнул:

- Если демоны и насажали ему синяков перед тем, как он их кончил, то я их не лечил.

- Так хорош?

- Хорош - это слово уже не про моего господина, а про Стака, например, или про Мало. Про него нужно говорить как-то иначе.

- Как?

Сухмет опять вздохнул, но уже потому, что, похоже, вопрос, который задал Рубос, он и сам себе не раз задавал.

- Не знаю.

Они посмотрели на Лотара. Тот уже просто размазывался в воздухе - глаза уже не могли уловить его как привычный человеческий силуэт.

- Невероятная скорость, - невольно произнес Рубос. Сухмет махнул рукой:

- Нет, он уже подустал. Уже, так сказать, не гонит. Рубос только руками развел:

- А сегодня-то что будет?

- То-то и оно, что Стак - тоже боец о норовом. Да и остальные считают, что их мастерство чего-то стоит. И решили напасть на Учителя. В половину силы, вернее.., - Сухмет подумал и рассеянно дернул себя за золотой ошейник, - как получится, конечно.

- И что это даст?

- Когда-то, перед тем как цахоры напали на Лотарию, все орденцы разом завалили Учителя, и он признал себя побежденным. Они хотят сделать это еще раз.

- Но тогда их было сорок, а сейчас?..

Он принялся пересчитывать глазами фигуры орденцев.

- Они считают, что эти шестнадцать человек сильнее тех сорока. И опять же хотят подождать, когда он выдохнется.

- А он ничего не знает?

У Сухмета вдруг лопнуло терпение.

- Слушай, тебе же Стак все это уже растолковал? Потому ты тут и оказался. Чего же еще? Рубос смущенно отступил на шаг:

- Это у меня нервное. Сухмет успокоился:

- Вот и я нервничаю. Но держись, иначе он почувствует...

Договорить старик не успел, Стак вдруг резко, на одном вздохе что-то проорал на весь зал, и орденцы с тем оружием, которое было у каждого в руках, бросились на Лотара. Его сразу заслонили от зрителей трое орденцев. Они слышали только вопли, удары, хрипы и тяжелый стук падающих на плиты тел.

Сухмет, уже не скрываясь, посмотрел на окно второго этажа, которое выбрал для наблюдения Ди. Даже с расстояния, что их разделяло, Сухмет без труда увидел выражение изумления и беспомощности на лице фоя. Ди тоже не очень понимал, что происходит в центре схватки.

И вдруг все разом кончилось. Трое орденцев сжимали сломанные ноги, двое пытались самостоятельно вправить вывихнутые или же сломанные руки. Еще семеро лежали без чувств. Трое находились в полном сознании, но, распластав руки по плитам, признали, что были условно убиты, а Стак, прижатый к полу ногой Лотара, хрипел, пытаясь освободиться от душащей цепочки с кошкой на конце. Тренировочный меч драконьего оборотня лежал в десятке шагов в стороне, но на исход боя, он, кажется, влияния не оказал.

Сухмет бросился вперед, подняв руки:

- Господин мой, это была лишь проверка! Лотар расслабился, опустил руку с цепочкой, которую мерно стягивал, не давая Стаку дышать.

- Я понимаю, что это не попытка переворота. Шутка не получилась. Уж очень велики были травмы и потери орденцев. Да и Сухмет испугался не на шутку.

Даже Рубос, который давно уже не пытался лезть в дела Ордена, считаясь с их выучкой и со своим возрастом, покачал головой и пробасил:

- Ну, Лотар, так все-таки нельзя. Мне случалось даже на настоящем поле боя с настоящими врагами обходиться мягче.

Лотар увидел его, кивнул. Его лицо, некогда улыбчивое, оставалось теперь по-восточному расслабленным, спокойным и даже слегка хмурым.

- Привет. Ты когда приехал?

- Да пару часов назад.

- И сразу сюда?

- Мне Стак сказал, что готовится что-то интересное, ну я и решил посмотреть... Но такого я не ожидал.

Лотар посмотрел на ребят, вокруг которых суетились Сухмет, Ди и трое их учеников.

- Да, я как-то не очень удачно работал. - Он поднял голову к небу, вытер пот с подбородка и добавил: - Зато теперь никакие цахоры не захватят нас врасплох и не перебьют моих учеников. Потому что и я и они всегда готовы. Понимаешь?

Рубос кивнул, подошел к Лотару, улыбнулся и похлопал его по плечу В этом жесте было не меньше опаски, чем дружелюбия. Он не решился обнять старого друга, потому что так и не понял до конца, что тут случилось несколько минут назад. И как Лотару удалось - усталому, по словам Сухмета, - за считанные минуты просто и без затей выключить полтора десятка лучших бойцов континента, если не всего цивилизованного мира.

Лотар все понял. Он уронил цепочку с кошкой, помог Стаку подняться, самолично проверил, нет ли у того сдвига позвонков, и объяснил:

- Я не всегда мог остановиться вовремя. Стак низко поклонился:

- Я был чрезмерно самонадеян, Учитель. Прошу извинить меня или наказать за глупость.

- Наказания не будет, Стак. Вы все бойцы, а бойцам необходимо качество, которое ты неправильно назвал самонадеянностью. Я называю это уверенностью в своем мастерстве, и без него вы бы немногого стоили. Вот только я... Не всегда мог остановиться.

Он взглянул на хмурого и расстроенного Сухмета, который тоже подошел к ним.

- Трое плохи, остальные через пару недель смогут начать тренироваться.

Лотар вздохнул и посмотрел на солнце:

- Кажется, пора обедать. Сухмет, попроси у всех извинения. Это в самом деле была дурная затея, мне следовало сразу сдаться. - Он начал стягивать куртку, направляясь к небольшому искусственному водопадику, устроенному у дальней стены стадиона. - Пока я буду приводить себя в порядок, накройте стол и ждите меня. Я расскажу вам об одной своей затее.

ГЛАВА 2

За столом Лотар просто сидел, думал о чем-то, и по взглядам, которые бросал в его сторону Сухмет, даже последнему ученику академии было ясно, что доступ к мыслям Учителя закрыт.

Это открытие так расстроило Рубоса, что он бросил вилку и стал с раздражением смотреть на тихого, умиротворенного и спокойного Лотара, который сидел рядом с ним в торце не очень длинного стола.

Наконец Лотар вышел из своей задумчивости, оглянулся на Рубоса, взял восточные палочки и поковырялся в рисе.

- У тебя, кажется, нет аппетита? - спросил он. Рубос, привыкший долго не раздумывать перед тем, как высказаться, буркнул:

- Тут не было бы аппетита и у Шува. Лотар мягко улыбнулся:

- Как он, кстати?

- Шлет тебе привет.

- Хорошо. - Лотар помолчал. - Хорошо, что такие люди шлют мне привет именно сейчас.

- А сейчас какое-то особенное время, господин мой? - подал голос Сухмет.

Лотар отправил в рот десяток рисинок и принялся усиленно жевать. От негодования Рубос только глаза поднял вверх и покачал головой.

- Не особенно, - ответил Лотар, с довольным видом промокнув губы, словно сжевал баранью ногу. - Просто я готов признать одну вещь. - Он подумал, почертил палочками на столе перед собой. - Я готов признать, что достиг в своем мастерстве потолка и выше, вероятно, уже не поднимусь никогда, сколько бы ни тренировался.

- Ну, того, что я видел сегодня, вполне достаточно любому человеку, - запальчиво прогудел Рубос.

- Все зависит от задачи, - ответил Лотар. Сухмет от волнения положил себе на тарелку соленые овощи поверх рыбы, вываренной в сладком вине. Лотар хмыкнул, увидев такой гарнир, и продолжил:

- Задача моя довольно сложная.

- Ну-ну? - подбодрил его Стак, которому из-за травмы шеи и горла еще трудно было говорить.

- Я хочу убить Нахаба, - сказал Лотар и снова, взяв палочки, поковырялся в своей тарелке, чтобы не смотреть на собеседников за столом.

Рубос уронил на стол-мясной нож, который вертел в пальцах, Сухмет обмяк на своем стуле, как будто разом лишился сил, а Стак привстал, кресло его подалось назад и со страшным грохотом упало на пол.

- Так я и думал, - отчетливо произнес Сухмет. - Именно это я и подозревал с самого начала.

Лотар мельком посмотрел на сотрапезников. Особенно ему не понравилась Мало. Она была одной из немногих, кто уцелел в драке, признав свою условную смерть после трех тычков: в висок, в межключичную ямку и в печень. Сейчас она сидела серая, как невыбеленное льняное полотно.

- Мы потеряем тебя, - сказала она наконец. Лотар усмехнулся:

- Мы можем потерять кого угодно и когда угодно. Таковы наши судьбы.

- Только не тебя! - попросила Мало, но, осознав, что ее словам не придают никакого значения, поднялась, поклонилась и быстро ушла.

Рубос проводил ее взглядом, полным сострадания.

- Она права, мы потеряем тебя.

- Главное - не смерть, - ответил Лотар. - Главное - достижение цели.

- А твоя цель какова - наиболее эффективно покончить с собой?

- Я давно думал, как устранить из этого мира архидемона. - Желтоголовый слабо усмехнулся. - Думал-то давно, да вот никак не мог признать, что пора действовать. Надеялся подработать то прием, то связку, то отшлифовать какую-нибудь комбинацию... Сегодня мне стало ясно: я готов. - Он повернулся к Стаку, который снова сел на свое место. - Вы помогли мне в этом.

- Если бы я знал... - Стак беспомощно развел руками.

- Нет, нет, все правильно. Вы оказали мне серьезную услугу.

- Подождите! - закричал Сухмет и поднял руку вверх. - Это не просто трудно, это невозможно. Понимаешь, господин, это невозможно!

- Почему? - Лотар спокойно повернулся к старику Тот не стал сразу отвечать. И тогда Желтоголовый продолжил: - Он устроил нападение на Западный континент, который медленно, но верно - не без моей помощи, могу признать - освобождался от засилья его слуг. Мы разрушили его планы и даже устранили Жалына. Тогда он послал цахоров. Они истребили большую часть моих учеников, и мы победили такой ценой, которая и сейчас заставляет меня...

Он опустил голову.

- Это понятно, - сказал Рубос. - Мы все это знаем.

- Он враг мне и моему делу, - сказал Лотар, справившись с собой. - Мы - враги, и что может быть естественнее, чем выяснение отношений между врагами в прямом поединке? - Ему никто не ответил. - Вот почему я подготовился и намерен отправиться туда, где он находится. И если Кроссу будет угодно, я убью его. Пришла пора ему умереть.

- Это невозможно, - твердо сказал Сухмет. Теперь он справился с волнением и стал так же холоден и рассудочен, как Лотар.

В уголках глаз Лотара появились крохотные морщинки.

- Ну хоть признай, что это очень трудно.

- Невозможно, - вдруг отчеканил Ди. - Дело в том, что Нахаб не живет на одном месте, и ты не можешь к нему отправиться, учитель. Он живет в замке, который перелетает с места на место каждую полночь. И следующее место его появления не может предсказать даже Яйцо Несбывшегося.

Лотар повел подбородком влево:

- А если я просто вызову его на бой?

- Тоже нет, господин мой. В мире столько претендентов на его место... Если бы они имели привычку принимать каждый вызов, то архидемоны менялись бы раз в неделю. Ты представь себе тех, кем он повелевает, представь его слуг, и тебе все станет ясно.

Сухмет был убедителен, как никогда.

- Хорошо. Тогда нужно идти в этот его летающий замок...

- Неужели ты не понимаешь, что это тоже защита от претендентов? И притом самая эффективная. - Он нервно постучал пальцами по столу, дернул за золотой ошейник раба, который, если говорить честно, давно носил не по праву, а в память о своем первом господине - легендарном Харисмусе.

- Погоди. Как я понимаю, архидемон управляет или пытается, по крайней мере, управлять всем миром зла. Он должен получать информацию, чтобы отдавать приказы...

- Чтобы выслушивать доклады, нет необходимости принимать гонцов. Он может принимать их, используя дальнослушание, или, что вернее, у него есть коммуникационные машины, которые накапливают в его замке всю информацию, а он выуживает оттуда все, что ему нужно, принимает решения и ведет дела, - веско сказал Ди.

Лотар внимательно посмотрел на него:

- Чтобы принимать доклады, да еще с помощью дальнослушания, летящий замок - не выход. Ты просто не сможешь каждый день сообщать даже жизненно важную информацию, если меняются условия связи, меняется место. Для надежной связи нужны стационарные, раз и навсегда отработанные каналы. Кроме того, я думаю, он не обходится рассеянной сетью своих соглядатаев и исполнителей. Должны быть еще и гонцы, дублирующие наиболее сложные послания, должны быть склады и магазины, куда свозят материальные средства его власти, нужны лаборатории, где проводят магические эксперименты, и нужны тюрьмы, где обрабатывают непокорных... Я некоторое время бь1Л администратором и могу сказать, что это непросто. Если учесть масштабы его деятельности, мало города, подобного Лотарии. Но главное все-таки - информация, сведения, доклады, архивы и самая рутинная канцелярщина. Полагаю, для этого должно быть постоянное место, и оно у него есть. Иначе слишком велика возможность ошибок и сбоев.

Фой чуть растерянно посмотрел на своего учителя - Сухмета. Старый восточник вздохнул и вмешался:

- Ты прав, рассеянной сетью с меняющимися каналами он не обходится. Нужна канцелярия, и такое место действительно есть. По одной довольно старой легенде, в центре мира существует замок, где последние семьсот - восемьсот лет сидит некогда очень сильный серый волшебник Хифероа. Он как раз был мастером по информационным и коммуникативным машинам, и именно они получают, накапливают, обрабатывают, а потом уже пересылают обработанную информацию дальше, на приемники замка Нахаба.

- В центре мира? - переспросил Рубос. - Это там, где сходятся четыре континента и вздымаются горы, на которых не тают снега?

Сухмет по-фойски кивнул:

- Именно там. - Он подумал, потом добавил: - По легенде, когда-то Нахаб был именно тем существом, которое построило эту крепость. Потом он решил сам править, сверг предыдущего архидемона и принял этот титул по праву сильнейшего. Но чтобы с ним не повторилась та же история, сделал свой новый замок летающим и недосягаемым.

- Но входы в этот замок существуют? - спросил Лотар. - Что-нибудь подобное транспортационным каналам, только гибким, чтобы они прорастали на каждое новое место, куда в полночь переносится этот его замок?

- Каналов нет. Чтобы не было искушения, Нахаб замуровал последний, по которому прошел сам.

- Но пища, вода, топливо для каминов, наконец! - не выдержал Стак.

- Время от времени замок попадает в такое место, где все это для него заготовлено. И поверь мне, ему переправляют не только топливо для каминов, но и многое другое, что делает жизнь Нахаба приятной и очень удобной. - Сухмет вздохнул: - Этим объясняется, в частности, исчезновение из нашего мира многих и многих шедевров искусства, да и просто редких вещиц. По мнению старых летописцев, Нахаб бьш страшным барахольщиком, не думаю, что его характер изменился за те три тысячелетия, которые он правит.

- И он никогда оттуда не выходит? - спросил для верности Рубос, который любил по армейской привычке все не раз переуточнять.

- Никогда, - подтвердил Ди. - В этом просто нет надобности.

- А птица Сроф? - спросил Лотар.

- Птица выполняет роль единственного гонца, который может безошибочно прилетать туда, где этот замок появляется.

- Значит, если проследить... - начал было Лотар.

- Это невозможно. Птица Сроф - самое быстрое существо в мире. Она способна облететь наш мир за сутки и даже быстрее. К тому же она далеко не безопасна и безусловно предана своему господину. Это, повторяю, единственный гонец, специально задуманный и выведенный для того, чтобы, как ты, господин, сказал, дублировать самые важные послания и донесения.

- Если она так уникальна, как ты говоришь, - задумчиво проговорил Лотар, - странно, что она оказалась тогда в Аш-милоне.

- Значит, исход твоего поединка с Нуриманом интересовал архидемона, - отозвался Сухмет.

- То есть он знал о моем появлении из пустыни? - спросил Желтоголовый.

- Скажем так, ты возник не просто по совпадению непредсказуемых случайностей. Но тут мы приближаемся уже к такой запредельной для нашего понимания игре поистине космических сил, что даже я ощущаю желание отступить перед ними.

Лотар посмотрел на Сухмета насмешливо. Он не понимал, что скрывается за этой восточной велеречивостью - боязнь затронуть космические силы природы или нежелание объяснять сложные и деликатные предметы не сведущему в космогонии профану.

- Значит, у меня нет возможности встретиться с Нахабом?

- Ты понял правильно, господин, - кивнул Сухмет.

- Потому что он живет в летающем замке, куда я не смогу проникнуть, а сам Нахаб оттуда не выходит, потому что замуровал единственный подпространственный переход, по которому сам вошел в этот замок?

- Вот именно, - отозвался старый восточник. Лотар улыбнулся и подвинул к себе чашу с разбавленным яблочным сидром, показывая, что сыт.

- Это я все и сам вычитал в твоих книгах, Сухмет. И это было бы правдой, если бы я своими глазами не видел, как архидемон, по крайней мере, один раз вышел из своего замка.

- Когда? - спросил Рубос.

- Когда отдавал приказ цахорам убить меня. Если ты помнишь, он собрал их в храме птицы Сроф в Поднебесной, и это доказывает, что вход в его летающий и якобы неприступный замок все-таки существует.

ГЛАВА 3

- Это ничего не значит, - громко сказал Рубос и стал наверстывать упущенное, громко стуча ножом о тарелку. - Это могли быть и эфирные эманации.

Сухмет, вознамерившийся было сжевать кусочек яблока, подавился. Лотар посмотрел на Рубоса, и морщинок в уголках его глаз стало больше.

- Ты в этом уверен?

Рубос перестал жевать и кинул косой взгляд на Сухмета.

- А что? Разве такого не бывает? Сухмет уже вытер случайную слезу и проглотил-таки злосчастный кусок яблока.

- Ты просто хотел сказать, что это могли быть фантомы. Дело в том, Рубос, что эфирная эманация, конечно, бывает, но это что-то такое сложное, что даже я затрудняюсь представить себе.

- Почему? - спросил Рубос.

Среди присутствующих он был, кажется, единственным, кто никогда не пытался обучиться даже азам магии.

- Эфирные сущности - эманации чего-то более плотного, - сдержанно пояснил Ди, - и не могут иметь своих эманаций, как зеркало не способно ничего отразить без исходного предмета.

- Это все детали. Главное, что вы меня поняли. Обстановка за столом немного разрядилась. Исчезло предубеждение против затеи Лотара, исчезла напряженность, каждый был внутренне готов хотя бы теоретически рассмотреть проблему. Лотар кивнул:

- Мы поняли тебя, Рубос. - Он подумал, помешал сидр в кружке, отставил в сторону. - Можно мне вишневого компота? (Стак сорвался с места, словно пущенная стрела.) Только это не были какие-то эманации. Я видел телесное воплощение живых существ, даже я такое чувствую.

Сухмет горестно вздохнул, вытер руки от яблочного сока. Рубос с удивлением понял, что обед в этом доме подошел к концу Он поневоле подумал, что с дороги у него еще кое-что осталось в продуктовом сундучке, и решил больше не раздражать хозяев. Да, очень все тут изменилось за последние два-три года, и ведь он тут бывал, но как-то наездами, и только сейчас почувствовал все изменения.

- Да, они были живыми, - согласился Ди. - И это загадка.

- Ну вот. Значит, вход есть, как есть и возможность попасть туда. Нужно думать, читать. Вот и думайте, - очень мягко сказал Лотар. - Кстати, Ди, где именно находилась голова Сроф, когда ты сделал свою потрясающую запись?

- У нас в столице Поднебесной есть несколько храмов, которые относятся, так сказать, к малопочитаемым культам. Один из них посвящен Сроф. - Он подумал, но не над вопросом, а над тем, что за ним стояло, и добавил: - Нет, это нам ничего не даст. Если он даже свой дом таскает, как улитка, то вполне может никогда не появляться в таком месте второй раз.

Сухмет кивнул и не без гордости посмотрел на них. В последнее время он очень привязался к Ди и не собирался это скрывать.

- Да, пожалуй, - согласился Лотар, принимая из рук Мало компот.

Она появилась вместе со Стаком, судя по всему, ей стало получше, по крайней мере, бледность исчезла. Зато появилась некая отстраненность, и неизвестно, что было хуже.

Года три назад Мало призналась ему в любви и стала его подругой. Через пару месяцев она попросила его жениться на ней, но Лотар отказался. Наверное, потому, что к тому времени уже решил во что бы то ни стало добраться до архидемона и простодушно полагал, что, исполняя свой план, испортит жизнь девушке. Если бы он лучше понимал природу женской любви, то довел бы ситуацию до логического завершения.

Потом, когда его тренировки сделались совершенно неистовыми, ее отношение к Желтоголовому немного поостыло, и она снова вернулась в девичью казарму, но старалась всегда находиться где-нибудь поблизости. И Лотар был ей за это благодарен.

Его вывел из задумчивости голос Сухмета:

- Вообще-то, господин мой, у нас есть еще одна проблема. До сих пор я о ней ни разу не заикался, но сейчас поговорить об этом необходимо. Видишь ли, после того как Ди не без твоей помощи избежал нападения Киноза, путешествия по всему Западному континенту и побережью остальных континентов каждый раз контролируются особо.

Лицо Лотара осталось спокойным, лишь стало чуть более бесстрастным, чем мгновение назад. Рубос, жуя что-то, спросил:

- Что это значит, Сухмет?

- Это значит, почтенный Рубос, если в ком-то или в чем-то накапливается аура дальнего странствия, имеющая характерный зеленый цвет, этот человек, животное или предмет вызывает повышенное внимание соглядатаев нашего врага. Проводится расследование, и результаты уходят наверх.

- Куда?

- Вверх по иерархической цепочке. К существам или сущностям, которые принимают решения.

- Но пару раз я плавал на Северный континент, ходили на дела и другие орденцы, - чуть растерянно проговорил Стак. - И никто ничего не заметил.

Сухмет вздохнул. Ему было трудно говорить с немагом.

- И каждый раз вами занимались соглядатаи врага. К счастью, это были грубые, не очень обученные ребята, которые совершали ошибки. По ошибкам-то я и понял, что ведется слежка.

- Но почему? Зачем это нужно? - спросил Рубос. Сухмет откинулся на спинку кресла, поднял глаза к потолку и деланно-беспечным тоном проговорил:

- Чтобы никто не сумел незаметно подобраться к жизненно важным центрам той сети, которую на мир накинул наш враг.

- Или чтобы никто не смог незаметно подобраться к нему самому? - спокойно спросил Лотар.

- Может быть, и так, - согласился Сухмет. - После гибели цахоров, которые, как я недавно понял, поддерживались силой магии, но и сами подпитывали своего господина по немыслимо сложным каналам жизненной энергией, которую отнимали у прочих существ, он стал слабее. У некоторых его друзей, союзников или слуг могла появиться идея, искус... Вот он и обезопасил себя. Скорее всего, даже не от тебя, господин мой, а вообще - обезопасил.

Рубос наконец решительно отодвинул свою тарелку и налил в большой кубок вина. Потом разбавил его водой. Раньше за ним такого не было. Возраст, как оказалось, требовал умеренности даже от мирамца.

- Есть возможность обмануть эту слежку? - спросил Лотар.

- Если и есть, я ее еще не придумал. Хотя примерно знаю, что следует делать.

- А именно?

- Нужно идти очень маленькой группой - чем меньше, тем лучше. Без лошадей, предпочтительно порознь...

- Лучше вообще не ходить, - буркнул Рубос. Сухмет продолжил:

- Нужно как можно чаще сбрасывать ауру зеленого спектра, если получится, даже на посторонних людей: они не испытают никаких неудобств, кроме мимолетного желания прогуляться, навестить родных... Еще можно рассеивать ее между большим числом оседлых жителей, например в городах - там вообще можно так затеряться, что приборы архидемона или его слуг нас не найдут Следует взять не очень много предметов, потому что предметы тоже накапливают зеленый спектр, а энергии на его подавление нужно так много, что придется...

- Мне почему-то кажется, - сказал Лотар, - что ты все это вполне сумеешь проделать. И твое заявление, что ты ничего не придумал, не очень соответствует правде.

- Я смогу, но это в любом случае означает, что тебе в бою придется рассчитывать только на себя. Я почти всегда буду вымотанным, и энергии моей не хватит даже, чтобы остановить полет мотылька, как сказано в одном старом трактате.

Лотар вздохнул.

- Я и рассчитывал только на себя. Никого другого я не пущу...

- Но как же так, Учитель? - почти вскричал Стак. - Разве не наше дело - быть с тобой?

В зале повисла тишина. Она была такой полной, что слух стал обостряться помимо воли. Через несколько секунд Лотар уже без труда слышал голоса и стук инструментов, которые долетали из Заречья, где строительство ремесленной слободы шло полным ходом даже в вечерние часы. Слышал разговоры речников на пристани, перекличку учеников Фехтовальной академии, заканчивающих занятия...

- На этот раз, Стак, вы останетесь дома. И не потому, что маленькая группа пройдет незаметно, а большую засекут и атакуют. Причина еще в том, что ваша помощь не сыграет никакой роли, если все получится так, как я задумал.

- Но, Учитель!..

- Стак, я прошу... Прошу тебя. Это будет бой - если будет, - в котором все решит качество, а не количество.

- Если нужно качество, мы добьемся его. Мы будем тренироваться, как ты, каждый день по восемь - десять часов, мы постигнем ту технику, которую ты изобрел в последнее время, и тогда...

- Это невозможно, - раздельно произнес Рубос. - Стак, тренироваться так, как Лотар, уже тяжело, но еще, может быть, и реально. Но достигнуть того, чего добился он, - нет. Это за пределами человеческих сил. Поэтому я предлагаю:

пойдем втроем - Лотар, Сухмет и я. И если...

Вдруг прозвучал очень тихий голос Ди. Но его все услышали:

- Я предлагаю все-таки подумать: зачем мы идем? Рубос решил прояснить ситуацию:

- Видишь ли, Ди, хотелось бы избавить мир от архидемона. Лотар кивнул:

- Иначе он все равно не оставит нас в покое, так и будет убивать людей и строить козни. Как он убил моих учеников.

- Значит, мы обсуждаем тут всего лишь возможность мести?

- Нет, конечно, - ответил Лотар. - Но если не довести мое дело до конца, оно каким-то образом обессмысливается.

- Неужели ты не понимаешь, учитель, что на смену ему тут же придет другой такой же?

- Не бывает совсем такого же. И потом, не может быть, чтобы он пришел в тот же миг. Может быть, целое поколение людей будет жить без воплощенного зла. К тому же, когда он придет, те, кто будет после нас, непременно захотят от него избавиться, потому что один раз - нам - это удалось. И они с ним справятся, потому что однажды такое уже было. Может быть, в этом и есть мое дело, а не в том, чтобы создать академию или даже Белый Орден.

- Ты сейчас гораздо отчетливее, чем кто-либо из нас, признал, что победа твоя, как бы дорого за нее ни заплатили, дело временное, - печально, но очень убедительно проговорил Ди.

- Конечно, - неожиданно согласился Лотар. - В силах человека вообще решать лишь временные проблемы. Я не претендую на большее. Я живу в одно время с этим врагом, и я собираюсь справиться со своим врагом. Придут другие люди, пусть они справляются со своими врагами. Это один из принципов жизни. И он вовсе не означает, что я должен бездействовать.

Внезапно Сухмет наклонил голову и хлопнул ладонями по столу:

- Господин мой, я должен признать: ты стал очень хорошо понимать суть воинского искусства.

И тогда Ди, который собрался было что-то возразить, захлопнул рот и задумался. Стало заметно, как он опечален.

ГЛАВА 4

В путь они отправились незадолго до полудня, шагая по главной дороге, раскланиваясь с горожанами, которые при встрече с Лотаром почтительно снимали шапки. Немного - с милю - с ними вместе прошла и Мало. Она почти по-детски норовила держать Лотара за руку. Когда он вынул свою руку из ее горячих пальцев, она вздохнула, на прощание сделала перед Лотаром охранный жест Кросса, а потом пошла назад. Сухмет прошептал очень спокойно:

- Она считает, что никогда больше тебя не увидит, господин мой.

Лотар кивнул, повернулся и стал догонять Рубоса. Тот шел рядом с Ди, и они рассуждали о понятиях "зрелость" и "старость" в западных странах и в Поднебесной. В последнее время такие умозрительные проблемы стали весьма интересовать Рубоса.

На привале Рубос вдруг заметил в Сухмете странные перемены и, прожевав свой кусок, заинтересованно спросил:

- Сухмет, я не вижу на тебе Утгеллы. Или ты достиг такого совершенства, что умеешь ее уменьшать до размеров кинжала?

В самом деле, на Сухмете не было никакого оружия, только на поясе болтался скромный нож, подходящий больше для еды, чем для боя.

- Утгелла - прекрасная сабля, но она будет слишком заметно накапливать ауру путешествий. И клинком, и своими украшениями. Я пришел к выводу, что тащить ее в этот поход неразумно.

- Ага, понимаю, - глубокомысленно проговорил Рубос. - И по этой же причине ты идешь в простом халате, а не в немыслимой парче, как обычно?

Сухмет подумал и вдруг произнес вполне серьезно:

- Ты прав лишь отчасти, Рубос. Вторая часть правильного ответа в том, что наш друг Ди убедил меня в красоте простоты.

Лотар чуть не подавился сушеным фиником, который в это время жевал.

- Ты уверен? - спросил он. - Уверен, что именно Ди явился для тебя примером, достойным подражания?

Сухмет посмотрел на Лотара, который отправился в путь, как он поступал многие и многие годы, - в самом простом комбинезоне, улыбнулся и ответил:

- Мне ли не знать, что творится в наших головах?

Значит, это была правда - Ди не только учился у росточника, но и заразил его своим аскетизмом. Именно Ди, а не Лотар и не другие достойные учителя, которые были в жизни Сухмета. Потрясающе! Лотар решил присмотреться к отношениям восточника и фоя более внимательно.

Идти с ними рядом было легко и спокойно. Лотар думал о Мало, об их любви, о том, что когда-нибудь, если он выживет, ему будет нужно, чтобы кто-то ждал его возвращения, и тогда он оценит этот дар по достоинству А пока не следовало нагружать девушку своей судьбой, ей и так досталась чрезмерно тяжелая доля, как у каждого, кто стал орденцем и принял бы часть извечной борьбы со злом этого мира.

Ближе к вечеру, когда они уже пересекли границу Лотарии и пора было искать ночлег, Рубос вдруг заволновался, что не оставил распоряжений своему душеприказчику Его спутники отозвались ехидными замечаниями, но потом выяснилось, что мирамца волновала главным образом судьба четырех жеребцов и пяти кобылок, которых он только что купил у восточного торговца за астрономически высокую сумму. Это было другое дело. Лотар предложил сделать небольшой крюк и зайти в Мирам, чтобы и лошадок посмотреть, и распоряжения сделать, но Сухмет стал ворчать, что к этому делу следует относиться более серьезно. Рубос приуныл, и они направились к морю гораздо восточнее Мирама.

За Клевинскими горами начались настоящие дороги, сменившие диковинные лесные тропы, и пару раз они даже могли нанять повозки, но Сухмет отказался наотрез. Он и так каждый вечер перед сном по два-три часа сидел, задумчиво глядя то на звезды, то на Запад. За время этих медитаций аура путников ощутимо менялась. Лотару казалось, что он чувствует утечку энергии, но Желтоголовый доверял восточнику, и, судя по тому, какое восхищение эта работа вызывала у Ди, который не отходил от своего учителя ни на шаг, старик все делал правильно.

На корабль они сели в старом порту Сайга, где уже ощущалось дыхание Востока. Тут их ждало небольшое разочарование: плату за проезд им назначили гораздо выше, чем они ожидали, и Ди, с неожиданно проснувшимся в нем ехидством, даже предложил устроить показательные бои на манер восточных представлений, чтобы заработать, но Рубос сделал проще. Он отправился в местные торговые кварталы и через пару часов вернулся с мешком золота и двумя аккредитивными письмами в отделение Мирамского банка в Техеру - порту их назначения.

Плавание прошло с комфортом. Крутобокий неф уверенно нес их по волнам, которые с шипением откатывались назад. Сидение в каюте, которую им выделил капитан, казалось просто бездельем в павильончике над морем, каких довольно много стали строить в Мираме новоявленные богачи. Сухмет и тут работал как заведенный. Глядя на него, Лотар чувствовал себя не очень уютно, но тренироваться на палубе не решался. Да и Рубос не советовал:

- Я далек от того, чтобы считать матросов, этих просоленных кочерыжек, которых лишь случайна принимают за нормальных людей, серьезными воинами, но стоит тебе, Лотар, даже перед ними помахать мечом с четверть часа, как они тебя тут же узнают. Тем более что тренировочного меча при тебе нет, и придется работать 1винедом, а уж о нем-то легенд в последнее время придумали столько, что любой мальчишка его узнает с первого взгляда.

- Неужели? - искренне удивился Лотар.

- Ну, как тебе это объяснить? - прищуривался от яркого солнышка, льющегося в узкие корабельные окошки, Рубос. - В наших краях довольно редки настоящие восточные мечи, ты разве этого не замечал?

Пришлось Лотару проводить время в медитациях, чтобы не терять сноровку. Конечно, тренировка, проделанная в сознании, - совсем не то, что настоящая работа в додзе, но лучшего он придумать не смог.

Желтоголовый надеялся, что пираты, паруса которых пару раз показывались на горизонте, пойдут в атаку и он сможет поработать с мечом в ситуации, приближенной к настоящей, но подозрительные корабли уходили за горизонт или прятались в складках берега, не делая ни малейшей попытки приблизиться. Сухмет объяснил это так:

- У главарей хватает ума не просто держать на борту колдунов, но и слушать их советы.

- Они что, узнали, что я на борту? - забеспокоился Лотар.

- Нет, не думаю. Просто звезды, или кости, или что-то еще, по чему тут принято гадать, предсказывают неприятности. На тебя это, будем надеяться, не указывает, господин мой.

И Лотар успокоился.

В Техеру - большом и очень пыльном городе, где удивительно смешалось множество стилей, народов и цивилизаций, - Сухмет вздохнул с облегчением. Он сумел каким-то очень сложным трюком, - суть которого не понял никто, даже, кажется, он сам, - рассеять их ауру путешественников между жителями относительно благополучных кварталов города, и теперь треть оставшейся дороги до центра мира, который находился от Техеру не более чем в месяце пути, мог об этой проблеме не думать.

В радужном настроении, удивляясь тому, что все у них пока получается в высшей степени удачно, они и отправились в Бахару - столицу мира, как иногда местные жители хвастливо называли этот действительно древний восточный мегаполис. Он располагался в центре небольшого пустынного полуострова, отходящего от соединяющей все четыре континента мощной перемычки, примерно по четыреста миль от края до края, густо покрытой высокими, большей частью необитаемыми горами.

В Бахару они запаслись провиантом и, по совету Ди, некогда проходившего этот город по пути из Поднебесной в Лотарию, даже передохнули пять дней. Впереди их ждали пустыни, горы, снега и вполне вероятная перспектива ничего не найти там, куда они направлялись. Сухмет выяснил на рынке, Рубос - в местном купеческом сообществе, а Лотар - в библиотеке местного медресе, что центром мира разные люди называли совершенно разные точки. Таким образом, место, которое требовалось исследовать, становилось широким, как тень ночи, по образному выражению Ди.

В путь они отправились довольно весело. И лишь к исходу второго дня настроение вдруг испортилось. Начало этому положил Сухмет. Провозившись, по своему обыкновению, с их "зеленью", как он называл теперь их ауры, он лег на свое одеяло и, глядя на звезды, произнес:

- Завтра что-то произойдет.

- Горы начнутся, - предположил Рубос.

- Нет, что-то...

Он пролежал почти полчаса, серьезно раздумывая об их ближайшем будущем, потом вдруг так же уверенно произнес:

- Только не пускайте в ход оружие, иначе нас распознают и все рухнет.

- Что именно рухнет? - снова спросил Рубос.

- Наше предназначение. Нас просто не пустят дальше какого-то барьера, который установят, если узнают. А так... Эта неприятность из тех, которые сами потом и рассеиваются.

Лотар решил не вставать со своей подстилки, что бы ни произошло. Но подняться все-таки пришлось, когда грязный и грубый сапог воткнулся ему под ребра и зычный простуженный голос произнес с сильным восточным акцентом на магрибском:

- А ну вставай, отродье! Вы прибыли по назначению.

Это оказалась небольшая кучка грабителей, человек трицать. Скорее даже крестьян, которые решили подработать на большой дороге.

Лотар, конечно, почувствовал их задолго до того, как они, думая, что остаются незамеченными, стали вытаскивать из-под рук якобы спящих путников оружие. Ни; помня о предупреждении Сухмета, никто не шевельнулся. И Желтоголовый был вынужден наблюдать, как его Гвинед, прищурившись, крутил в грязных неумелых руках какой-то бородач.

Их согнали в кучу, обыскали, надавав обидных пинков. Рубос попытался было возмутиться и даже пару раз заехал обидчикам в ухо. Разбойники первым делом принялись за еду, которую Сухмет заготовил на две недели пути.

Когда от еды остались лишь воспоминания, их связали и под улюлюканье куда-то повели. Деньги, от которых за время путешествия от Сайты осталось не так уж много, привели разбойников в восторг.

Они шагали два дня и, в общем, в нужном направлении. Плохо было только то, что воды им давали очень мало, а есть не давали вовсе, и поэтому, когда они пришли в деревеньку, состоящую из пяти десятков глинобитных хижин, Лотар и его спутники представляли собой весьма печальное зрелище.

Их бросили в глубокий и сырой подвал, в котором не было ничего, даже крыс. Рубос, который кипел от гнева больше, чем остальные, не удержался и спросил Сухмета:

- Ну и как мы из этой передряги выберемся?

- Да ладно, - миролюбиво произнес старик. - Это не настоящие разбойники, справимся как-нибудь.

Третий день их снова продержали без кормежки. Правда, воды на этот раз принесли много, но она была коричневой и такой отвратительной на вкус, что даже Лотар, кажется, был не прочь размешать в ней изрядную долю вина. Но вина, конечно, не было, и пришлось ему пить противную воду, лишь мысленно превращая ее в свой любимый вишневый компот.

Когда совсем стемнело, их позвали к предводителю разбойников. Им оказался тот самый бородач, который забрал себе Гвинед. Теперь он сидел на старом драном одеяле во дворе низкого дома с плоской крышей с пиалой чаю в руках, окруженный десятком помощников.

- Как вас зовут, путники?

Лотар, которому связали сзади руки, представил, как он, нарастив мускулы, разрывает путы, а потом разделывает всю эту ватагу под орех, но ответил вполне миролюбиво:

- Имена наши не имеют значения. Давай сразу перейдем к делу. Скажи лучше, чего ты хочешь?

Бородач удивился. Или сделал вид, что удивился:

- Ну, если ты такой отважный, ладно, я признаюсь тебе, что меня зовут Азмир. И я хочу получить за вас жирный выкуп. - Чтобы у Лотара не осталось сомнений, он пояснил:

- Золотом.

Желтоголовый пожал плечами:

- Идем мы издалека, знакомых поблизости нет, так что выкупа ты, скорее всего, не получишь.

Тут один не в меру пылкий дуралей попробовал ударить Лотара, однако Желтоголовому это стало надоедать. Советы советами, но пора и честь знать. Одним ударом ноги в шею он вырубил наглеца, а потом сказал, глядя Азмиру в глаза:

- И прикажи твоим храбрецам держать себя в руках, ведь всякое может случиться.

- Например? - стараясь выглядеть уверенным, спросил Азмир.

- Например, твои веревки окажутся гнилыми. - С этими словами Рубос, которого тоже связали, вдруг, почти не напрягая рук, разорвал свои путы и стал неторопливо растирать запястья.

Азмир что-то прокричал. Десяток вояк, почти мальчишек, тут же ввалились во двор дома с маленькими восточными луками, взяли пленников под прицел, но Лотар, который, не трансмутируя, разорвать веревку не мог, заявил:

- Значит, так, без еды разговор не получится. Азмир еще раз выкрикнул что-то со злобой. Их отвели в тот же подвал, но часа через два принесли свежеиспеченные лепешки, сыр и пучок странноватой, но удивительно вкусной зелени. Даже вода в кувшине стала чуть лучше.

А совсем за полночь Азмир уже один, без мальчишек с луками, спустился к ним, чтобы поговорить. Оглядев стены и зябко дернув плечом, он присел на ближайший пук соломы, которую пленным бросили вместо постелей, и проговорил:

- После нашего разговора во дворе моего дома я много думал.

- И к чему это тебя привело? - обеспокоенно спросил Рубос.

- Вот что меня удивляет... С самого начала удивляло: почему вы не бились? Вы ведь не испугались даже?

Лотар почувствовал мгновенное напряжение Сухмета. Это он навязал им правила игры, предложив не пускать в ход оружие. А так как Азмир обращался к нему, безошибочно посчитав его главным, Желтоголовый ответил:

- Мы ищем путь к центру мира, дали обет не применять оружие, пока не найдем его. Азмир удивился:

- Разве так можно - не применять оружие? А для спасения своих жизней?

- От вас, что ли? - с презрением спросил Рубос. Но Лотар осадил его взглядом и ответил:

- Мы и без оружия сильнее, чем вся твоя кодла с мечами. Это ведь только крестьянам кажется, что меч делает воина. Азмир вытер вдруг выступивший на его бровях пот.

- А разве не так? Лотар рассмеялся:

- Ну, вот ты и ответил на свой вопрос. Азмир подумал. Потянулся, отхлебнул из глиняного кувшина, в котором пленным принесли воду.

- А что находится в центре мира?

Это было уже по части Сухмета. И старик произнес:

- Ничего, а может быть, что-то.

Азмир посмотрел на него. Его восточные, чуть навыкате глаза блеснули как темные драгоценные камни в свете единственной масляной плошки, которая больше коптила, чем светила.

- Я слышал, что неподалеку от центра стоит дворец Повелителя царей. Колдуна, которого никто не видел, - Хиферу. Но я там был раз двадцать и никакого дворца не увидел. Хотя, что и говорить, странное это место. Иногда таких... шайтанов встретишь, что потом не можешь спать по ночам.

Сухмет сразу заинтересовался:

- Мы, собственно, ищем колдуна, которого зовут Хифероа. Без сомнения, это тот же человек, которого ты величаешь Повелителем царей. Ты знаешь это место?

Азмир думал о чем-то другом и не сразу понял:

- Какое?

- Центр мира, - пояснил ему Рубос тоном, от которого хотелось встать по стойке, как на плацу, и отрапортовать громко и внятно.

- От деда узнал, другого и быть не может. - Азмир подумал немного, а потом сам спросил: - А кто сказал, что я вас отпущу?

Глаза Лотара стали спокойными, как будто он любовался прудом в тихий осенний день.

- Не будещь же держать? Вы нас всей деревней не прокормите.

- Ну, я могу заставить вас отработать все, что вы сожрете. - В голосе Азмира появилась запальчивость.

- Отработать? Как? - Рубос даже наклонился, чтобы в скудном свете увидеть лицо предводителя разбойников.

- Вы все вполне сможете быть разбойниками... Хохот в четыре здоровые глотки заставил стражников заглянуть в подвал.

- Нет, - покачал головой Сухмет, - разбойниками мы не будем. Да и тебе не советую.

Азмир от этого смеха насупился, но ругаться не стал.

- Почему? Лотар пояснил:

- Плохо кончишь, удача пока была с тобой, но теперь, скорее всего, все кончится.

Азмир стал подниматься по вырубленным в глине ступеням. Рубос прокричал ему вслед:

- Сам посуди, какой из тебя разбойник? Ты даже меч держишь как грабли...

Укладываясь спать, Сухмет спросил, ни к кому особенно не обращаясь:

- Может, мы зря его так? У него есть самоуважение, а мы с ним словно с мулом в ярме?

- У него-то самоуважение? - переспросил Рубос. - То-то он занимается грабежом... Лотар хмыкнул:

- В тебе говорит бывший охранник караванов, Рубос. Ты не считаешь бандита за человека. А для большинства на этих землях грабеж - нормальная хозяйственная деятельность, и многие женщины даже рассчитывают на это как на законный приработок своих мужей.

- Нет, я так думать не могу, - ответил Рубос, подумал и добавил: - И другим не советую. Видишь ли, Лотар, мир меняется.

Ди сухим смешком дал понять, насколько мало он в это верит. Ему, фою, представителю и выученику цивилизации, пережившей за три тысячи лет разное, это было простительно.

Поутру дверь наверху снова заскрипела. И послышался шепот Азмира:

- Вставайте, стражников я отпустил.

Лотар, а за ним и Рубос быстро, по-военному, поднялись к разбойнику Он держал собранные в охапку мечи, дорожные сумки, даже одеяла и фляги для воды.

- Берите оружие и давайте отправляться в путь. Только скорее, пока никто не проснулся. Я вас провожу.

- Куда? - не понял Рубос, с удовольствием затягивая на себе перевязь с огромным магрибским ятаганом.

- К центру мира.

- А что ты скажешь своим людям? - спросил нежданного освободителя Лотар, с не меньшим удовольствием, чем мирамец, ощущая за плечом тяжелое, мерное покачивание Гвинеда, а у пояса - дружескую твердость Акифа.

- Им вообще знать ни о чем не нужно.

- А деньги? - спросил Сухмет.

- Нет, деньги я взять не смог, они останутся тут. Иначе будет погоня.

- Я не о том. Все-таки ты тут предводитель, у тебя должна быть казна.

- Какая казна, едва на хлеб хватало. Кстати, за то, что я вас провожу, вам придется кормить меня.

- Кормить? - удивился Рубос. - А чем? Что ты нам оставил?

- Я выполню свою работу, а вы - свою, - вздумал упорствовать Азмир.

Лотара это вполне устраивало.

- Хорошо, не спорьте. Найдем, как прокормиться. Ди, ты готов?

Но он мог бы и не спрашивать. Фой уже стоял за плечом Сухмета и поправлял своему учителю ворот халата. На миг блеснуло золото старого ошейника. Глаза Азмира чуть не вылезли из орбит.

- Как же так? - Он оглянулся на Лотара.

- Ну, как бы тебе объяснить попроще? - проговорил Сухмет. - Видишь ли, чтобы не искушать понапрасну, я сделал его невидимым.

- А вы и купились, - поддел разбойника Рубос.

- Все к лучшему, - завершил дискуссию Лотар. - В путь, мы и так тут изрядно задержались.

ГЛАВА 5

Горы, снег и постоянный свистящий ветер - вот каким оказался подход к центру мира.

Лотар даже не ожидал, что ему придется так разочароваться в себе, он чувствовал головокружение, странные спазмы в животе и слабость в руках. Сухмет пояснил, что это признаки высокогорной болезни, но Лотар уже не раз во время своих скитаний поднимался очень высоко в горы, и почти всегда такие приступы бывали слабее, а тут... Это были, скорее всего, признаки какого-то магического испытания, вроде колокольчиков, которые предупреждают о реальной, видимой угрозе. Вот только ничего угрожающего пока не было заметно.

Впрочем, колокольчики уже тренькали. В первый раз Желтоголовый услышал их, когда путники переправились через бездонный узкий каньон, образованный, вероятно, рекой. Но саму реку путники не увидели, внизу каньон был подернут то ли туманом, но ли облаком мельчайшей водяной пыли.

Но и после переправы колокольчики не стихли. Лотар озирался по сторонам весь день до самого вечера, но так и не понял, почему они звенят. И лишь темнота ведала причину - белые волки. Большая, голов в сорок, стая зверей с глазами, горящими от голода и предчувствия драки, шла по их следу Лотар тут же послал сигнал предупреждения Сухмету. Восточник обследовал нежданных противников и их ауры и объявил, что нападать они решили под утро. Это развеселило Рубоса. Его позабавило, что им известно о намерениях хищников, которые даже и не предполагают, на кого собираются напасть. Конечно, это была реакция усталости. Тяжелеющий, мало тренирующийся в последнее время Рубос попросту стал незаметно сдавать.

Лотара стая волков вдруг задела за живое. На первой же относительно ровной площадочке, по колено засыпанной снегом и обдуваемой всеми ветрами, он сел в позу медитации и попробовал войти в сознание какой-нибудь из этих зверюг. Ему попалась очень мощная, весом фунтов в четыреста, самка с тяжелыми челюстями. Волчица всякого повидала на своем веку, умела выжить в любых передрягах и горела неистовым, слепым желанием защитить свою стаю, в которой многие были ее детьми или потомками ее детей. Такого зверя ничто не могло остановить, даже ее собственная смерть.

Лотар предложил ей подойти ближе и посмотреть на него. Она приблизилась, ее сверкающие зелено-желтым огнем глаза оказались на расстоянии локтей двадцати.

Краем сознания Лотар почувствовал, что все его спутники затаили дыхание, пытаясь понять, что происходит. И когда волчица уже почти решила, что и в одиночку сумеет справиться с путником, спокойно сидящим всего в паре прыжков, Лотар ментально вдруг обратился в черного дракона.

Он вырастил себе мощную шкуру, по которой скользили бы когти этой жалкой волчицы, создал мощную голову с челюстями, способными перемалывать хребты самых сильных волков, словно тростинки, сделал себе лапы с длинными, кривыми и острыми, как сабли, когтями... И он наполнил себя голодом, желанием разрушать, рвать, мять, пожирать горячее, сочащееся кровью волчье мясо...

Волки в панике исчезли, Азмир перепугался от этого зрелища. Впрочем, он быстро успокоился, решив, что Лотар великий колдун, который умеет говорить с животными. Никто не стал его разуверять.

Путники шли еще несколько дней. Вернее, не столько шли, сколько ползли в этом яростном, ледяном, сверкающем тысячами ослепительных бликов аду.

Лотару пришлось нарастить на глаза темную, не пропускающую умопомрачительного сияния снега пленку. Рубос и Азмир опустили на глаза плотные тканевые повязки и все равно видели через них достаточно, их не нужно было вести. Сухмет так сузил разрез глаз и зрачки, что шел высоко подняв голову, нимало не заботясь о снежной слепоте. Ди оказался самым цивилизованным: на привале он достал темную пластинку из стекла, прокоптил ее на костре и сплел из толстых нитей своей шапочки особую повязочку, которая удерживала стекло на глазах не хуже самой тонкой оправы.

Еды осталось мало, и, если бы Сухмет заранее не приготовил одно из своих снадобий, поддерживающих силы, они уже давно ослабели бы. Это была смесь из мелко нарезанного чеснока, черных жирных бобов, растертых в порошок, волокон сухого рыбьего мяса и засахарившегося меда - совершенно немыслимая на вкус. Чувство голода она не утоляла, но, проглотив горсть этой мешанины с пригоршней снега вместо воды, можно было идти без лишних привалов.

Наконец наступил миг, когда Азмир, который на этот раз выбился вперед, подошел к высокому пику, торчавшему словно примятый колпак на голове городского шута, вдруг остановился и произнес:

- Мы пришли.

- Что? - переспросил Рубос.

Азмир оказался слабее всех. Он устал даже больше, чем почтенный Сухмет, и сразу же разложил одеяло на ближайшей обледенелой глыбе, уселся и снял повязку. На его лице, потемневшем от горного солнца, ярко выделялась белая полоса вокруг глаз.

Лотар осмотрелся. Они стояли на высоком куполе, как бы вырастающем из довольно правильного, словно лезвие гигантского меча, горного хребта. Колпак, который венчал эту голову, возносился вверх на сотни футов монолитной скалой. А в клубящихся тучах скрывались уходящие под самое небо вершины.

- Ты уверен? - спросил Желтоголовый.

Азмир обнажил в кривой усмешке неровные желтые зубы:

- Не был бы уверен - не говорил бы.

Лотар осмотрелся. Совершенно определенно никакого замка тут не было. Он растерянно оглянулся на Рубоса, на Сухмета. Старик был спокоен, непонятно, на что он надеялся.

- Ну, и что будем делать? - спросил он.

- Нужно посидеть, подумать, - ответил Сухмет. - Ты же сам говорил мне, что чувствуешь это...

- Что это? - спросил Рубос.

Но Лотар уже понял. Сухмет имел в виду пресловутое Лотарово головокружение, слабость, какую-то юношескую неуверенность... Конечно, это не горная болезнь, а что-то иное. Сухмет подумал и пояснил скорее не Рубосу, а самому себе:

- Вероятно, это можно определить как несовпадение видимости и явности.

Они расположились на ночлег рано, решив дать наконец отдых измученным мускулам. Расслабиться после долгого перехода было приятно, но Лотар все-таки никак не мог примириться с тем, что они ничего не нашли. Это его так озаботило, что он даже не обратил внимания на колокольчики и опомнился, только когда в десяти футах из туманной мглы наступающей ночи вдруг выплыла морда давешней белой волчицы.

Рубос схватился за оружие, даже Сухмет попробовал резко выгнать из своего посоха, как сок из виноградной лозы, какую-то смертоубийственную магию, чтобы отбить внезапное нападение, но... Лотар знал, что это не нападение. Волчица пришла к нему.

Он снова принял позу предельной сосредоточенности и стал обследовать ее сознание. И сразу же понял, что теперь это не просто волчица. Поверх простых и очень ясных импульсов животного в этом теле, мозге и ауре чувствовалась некая почти неощутимая "вуаль" какого-то гораздо более разумного и могущественного существа. К тому же Лотара не оставляла мысль, что он встречал это существо, только не понимал, где и когда.

Сосредоточившись, он послал на внутреннем языке первый сигнал:

- Ты кто?

И тогда нежно, словно журчание ручья в июльский день, и ласково, как первый глоток воды после долгой жажды, зазвучал далекий, напевный девичий голос:

- Я - виана или, говоря по-вашему, фея-охранительница. Зовут меня... - Она сделала паузу; как и все магические сущности, она трепетала, когда нужно было назвать личное имя - даже не секретное, а явное: - Ду-Лиа.

Лотар вспомнил: вианами называли существа, не имеющие ни формы, ни тела, ни особой силы... О них мечтал каждый из великих колдунов, потому что, пока виана с тобой, тебе практически ничто не грозит. Почти никакая сила во всем мире не способна нанести вред тому, кого взяла под свою опеку виана.

Никто не знал, когда и как действуют вианы. Лотар вообще считал, что это сказки, досужие бредни тех, кто никогда никакой магией всерьез не занимался, но вот оказалось, он ошибался.

- Твой голос я когда-то уже слышал...

- В прошлый раз мы разговаривали, когда я была в теле слонихи, глупой и запуганной, но она помогла тебе в бою с мантикорой.

Лотар тут же вспомнил горячие белые камни оазиса Беклем, мантикору, запах своей смерти, который забивал ноздри, как колючий песок...

- Значит, это была ты?

- Мне тогда казалось, без меня ты не победишь. Я еще не раз приближалась к тебе, но ты этого не чувствовал... Я старалась, чтобы это было неясно.

- Например? - спросил Лотар, концентрируя свое внимание на способности видеть давно происшедшие события, словно они произошли только сейчас, минуту или две назад...

И тогда он вспомнил: Клетка Планы, за его плечом странно поет неизвестная птица, а ему предстоит первая битва с цахорами... И еще он вдруг вспомнил старушку, которая хотела то ли угнать их лошадей, когда они пытались раскрыть заговор Гергоса из Мирама, то ли в самом деле охраняла их...

- Довольно, я верю тебе. Виана вдруг развеселилась:

- Это меня утешает.

- Как ты оказалась в теле волчицы?

- Так же, как оказываюсь в телах других существ, если они не слишком разумны. Их интеллект мне мешает. Ты же знаешь, я не существую сама по себе.

Краем сознания Лотар попросил Кросса помочь ему добиться дружбы того существа, которое теперь смотрело на него через желтые волчьи глаза, и задал следующий вопрос:

- Она из стаи, которую я прогнал?

- Да. И то, что ты сделал, было правильно. Я объяснила им, что это лишь малая часть выкупа, который ты мог бы с них взять, и взяла себе волчицу без труда.

- Я не воюю с животными...

Внезапно в их разговор вмешался надтреснутый голосок Сухмета. Он, разумеется, уже давно слушал, о чем они говорили:

- Госпожа, я должен напомнить тебе: не воюет, пока не голоден.

"Вот это да, - подумал Лотар, - он величает эту фею так, как коронованных особ никогда не величал. Что это значит?" Виана снова усмехнулась. Она оказалась очень веселой особой. На волчьей морде это отразилось мало, но все-таки колючее выражение ее глаз смягчилось, а напряжение в лапах ослабло.

- Если бы ты расправился с волками, это было бы невозможно, - добавила Ду-Лиа.

- Не понимаю.

"Я тоже не понимаю", - мысленно добавил Сухмет.

Ду-Лиа разочарованно проговорила:

- Я не берусь объяснить; вы не понимаете логики животных, но это было бы невозможно.

Почему-то сейчас, в состоянии сосредоточенности, Лотар ни о чем другом думать не мог. Он спросил снова:

- Они не дали бы тебе тело волчицы?

- Нет. Я могла бы его и так забрать.

- Может, они не навели бы тебя на нас? - спросил Сухмет

- Я плохо ориентируюсь в этом мире, но тебя, Желтоголовый, чувствую всегда.

Так, кажется, они оказались перед неразрешимой загадкой, не стоило тратить на нее силы. Лотар решил просто поменять тему:

- Ду-Лиа, почему я?

- Это долг.

- Если это долг, почему я раньше ничего об этом даже не подозревал?

Виана стала слегка уставать. Она, кажется, была очень спокойным существом, но это не значило, что она не способна была сердиться.

- Ты, как и все остальные в твоем положении, должен об этом узнавать, когда отправляешься выполнять свое предназначение. Не раньше.

Лотар подумал и все-таки решился задать еще вопрос:

- Теперь ты все время будешь со мной?

- Долгое время.

- Значит, это и есть его предназначение? - спросил Сухмет. - Кстати, что из этого получится?

"Он решил болтать без умолку", - с легкой досадой подумал про старика Лотар.

- Знаешь, госпожа Ду-Лиа, дело-то очень трудное, и я не уверен. По Яйцу Несбывшегося искоса это не прочтешь, а впрямую спрашивать страшно - насторожу противника.

Ду-Лиа вздохнула, она склонна была понимать речь людей лишь в малых дозах.

- Идите дорогой, которая стелется под ноги.

Желтоголовый наконец догадался, что больше они ничего от вианы сегодня не добьются. К тому же волчица вдруг подползла к его ногам, выбрала себе удобную впадинку между двумя камнями и совсем по-собачьи свернулась калачиком, укрыв нос хвостом.

Неожиданно Лотар понял, что просидел так не очень долго, может быть, минут пять. У него даже не успело затечь тело, но ощущение чуждости, какое бывает при очень глубоких медитациях, уже появилось. Руки казались неимоверно тяжелыми, голова существовала как бы сама по себе, даже мысли словно бы принадлежали другому человеку.

Азмир вдруг громко спросил:

- Она что, так и будет теперь с нами?

Лотар встал, присел пару раз, посмотрел на пустынника. Их проводник определенно не понимал, что тут происходило, и боялся волчицы. Боялся до тошноты, до потемнения в глазах. На всякий случай Желтоголовый сказал:

- Она ничего не сделает тебе, если мысли твои чисты. Азмир сразу насторожился:

- Что ты хочешь этим сказать?

Продолжать этот разговор не было смысла. Всему виной было то, что сознание Азмира было наглухо зажато какой-то одной, очень простой, как деньги, и печальной, как несбывшаяся любовь, мыслью. Но вот какой, Лотар разобрать не мог. И даже Сухмет не мог. Он вообще сказал, что некоторые очень прямые, даже примитивные состояния ума не прочитываются, как самая изощренная ментальная маскировка. Впрочем, все виды маскировки, если вдуматься, именно на этом и строились.

Как бы там ни было, Лотар пустыннику не верил. Он и сам не мог бы объяснить почему, но вот не верил, и все. Хотя видимых причин для этого не было и даже, совсем наоборот, были все основания полагать, что их новый спутник еще не раз выручит их, как выручил уже один раз.

Лотар подумал, что Азмиру очень не понравится то, что он скажет, но все-таки произнес твердым, уверенным тоном:

- Более того, о ней теперь еще и заботиться придется. Она нашу смесь есть не сможет: в ней есть чеснок от цинги и она слишком сладкая... Нам придется прямо сейчас добыть для нее еды, она отощала.

Азмир вскинулся:

- Вот пусть волчица и добывает нам еду, а я не слуга! Но стоило Лотару приготовить пяток охотничьих дротиков и поправить амуницию, намереваясь выследить горного яка или архара, как Азмир тут же стал приводить себя в порядок, собираясь его сопровождать.

- Нет, - решил Лотар, - знаешь, скоро стемнеет, оставайся в лагере. Если хочешь помочь, займись дровами. А я...

Желтоголовый не докончил, а просто ушел в ту сторону, где, как ему показалось, он может найти какую-то добычу. Он бродил почти до полуночи, пока не отыскал небольшую пещерку, в которой убил молодого яка. Со всей тушей дойти до лагеря он уже не мог, даже нарастив себе дополнительные мускулы. Но и того, что он принес, должно было всем хватить на неделю, не меньше. Мясо яка хоть и жестковатое, но вполне питательное.

Азмир справился с костром, и топлива у них оказалось вполне достаточно, чтобы приготовить несколько кусков ячины впрок.

Запах крови разбудил виану. Вернее, волчицу. Вернее, то создание, которое теперь составляло единую сущность с общими проблемами выживания. Она выбрала себе изрядный кус ноги с костью и твердыми, как камень, сухожилиями и вгрызлась в него, с удовольствием взрыкивая от проснувшейся вдруг свирепой жадности.

Когда она насытилась, то совершенно не по-звериному подошла к костру чтобы погреться. Увидев около огня ее окровавленную морду, которую волчица все время облизывала шершавым длинным языком, Азмир забился между камнями и притворился спящим, хотя долго еще прислушивался к звукам лагеря, в котором для него ничего не происходило.

Для остальных же происходило довольно многое. Так получилось, что, вдохнув в Рубоса немного сил, Сухмет и его сделал вполне понимающим разговор Лотара с вианой, хотя высказываться мирамец, конечно, не мог, для этого у него не хватало техники.

Тем временем Лотар, тщательно подготовившись, спросил:

- Виана, где замок Хифероа?

Волчица подняла на него невыразительные глаза хищника, еще раз облизнулась, вспоминая сытный ужин, и ответила своим нежным, щебечущие девичьим голоском:

- Смотри внимательно, но не верь своим глазам. Лотару больше ничего не удалось от нее добиться. Спустя полчаса он бросил свои расспросы и лишь тогда заметил, что Сухмета поблизости не было. Он нашел восточника почти на краю обрыва, в очень сложной медитативной позе, означающей готовность подчиняться или учить верховные законы Вселенной. От него валил пар, как от кипящей воды.

Лотар повернулся к Ди, который, как всегда, не отходил от старика далеко:

- Он не замерзнет?

- Я прослежу, - с поклоном ответил фой и добавил: - Он гораздо сильнее, чем мы о нем думаем, он и сам вполне справится с холодом.

Лотар вспомнил горных отшельников, которые в самые морозные ночи учили свое тело не поддаваться холоду, набрасывая на себя смоченные ледяной водой попоны, и ушел спать. Засыпая, он с легким удовлетворением подумал, что, если бы не тренировался так много и настойчиво, сегодня они бы легли спать, не поужинав свежим мясом. Просто у него не хватило бы сил выследить добычу в этом диком и пустынном краю, завалить и принести в лагерь.

А совсем перед сном он вдруг вспомнил реплику Сухмета, что он не воюет с животными, пока не проголодается. Как всегда, старик оказался прав, вот еще бы знать, чем он теперь занимается? Но Лотар не сомневался что скоро узнает и это.

ГЛАВА 6

Несколько раз Лотар открывал глаза и видел перед собой ночные горы. Но и с закрытыми глазами он без труда определял, что Сухмет сидит в неизменной позе и учится смотреть, но не верить. Это было очень странное состояние рассудка, нелегко было вычитывать даже его периферийные эффекты. Погрузиться же по-настоящему Лотар не решался. Во-первых, потому что не хотел ненароком помешать, а во-вторых, отчетливо представлял, что для полного постижения этой техники у него не хватает подготовки.

Перед рассветом Желтоголовый вдруг уснул глубоко и спокойно. Он понял, что ему нужно было собраться с силами, чтобы выполнить очень непростое и опасное дело. У Сухмета начинало что-то получаться, и самое лучшее для него - получше выспаться перед своей долей работы.

Едва хмурый и серый рассвет разошелся над горами и карнизом, на котором спали путники, Сухмет позвал Лотара:

- Мне кажется, господин мой, чем скорее ты это увидишь, тем лучше.

Сухмет, уставший, одеревеневший от ночной медитации, действительно побаивался, что его открытие исчезнет, что он просто не удержит его, потому что сил у старика осталось уже совсем мало. А удерживать в самом деле было что.

Вместо горы над ними возвышался странный, вырубленный из цельного каменного монолита замок - с башенками, окнами, портиками, резьбой и скульптурами. Ничего подобного Лотар еще не видел. Он постоял, оценивая эту невидаль, потом положил руку на плечо восточника, стараясь выразить ему всю меру своего восхищения, и спросил:

- Как тебе это удалось?

Сухмет улыбнулся, его заиндевевшие брови шевельнулись на потемневшем от усталости лице:

- Сам не знаю. Вдруг понял, что следует смотреть на мир так, как смотрит ребенок, который еще ничего не постиг. И это открылось... Я даже подумал, уж не в иллюзию ли впал?

- Ну, теперь, когда и я вижу, можно утверждать: это не иллюзия.

Сухмет улыбнулся немного поживее:

- Ты не очень много знаешь об иллюзиях, господин. Иногда они бывают такими сложными, что...

Слушая неторопливую речь восточника, Лотар оценивающе всматривался в ворота замка. Они располагались на высоте двухсот ярдов от той точки, куда можно было при самых благоприятных условиях забраться нормальному человеку И вели они в такой лабиринт, что стоило Лотару представить себе этот путь, как замок даже слегка померк перед его глазами.

Но потерять картинку от недостатка внимания они уже не могли, потому что рядом стоял Ди, который смотрел на замок еще точнее и яснее, чем Лотар. А к ним уже подходили Рубос и Азмир.

Возможно, когда исчезнет эта волна, которую создал в своем сознании Сухмет, когда они отведут глаза и забудут странное состояние внимания именно к этой скале, они снова не смогут увидеть этот замок, но сейчас Лотар видел его не менее отчетливо, чем если бы он не был скрыт никакой магией. Он сумел даже пробиться через передние заслоны магии и камня и вглядеться в него проникающим взором.

Лучше бы он этого не делал. Потому что ему вдруг стало ясно, что скала, которую они видели перед собой, изнутри была источена, изрыта ходами, приспособлена для жизни и подвода тепла прямо от горячего дыхания земли. И вели эти ходы из такой дали, что входить в них следовало за сотню миль от центра мира.

- Кто устроил этот подземный город? - спросил Лотар шепотом.

Сухмет, прихлебывая горячий травяной чай, который ему подал незаменимый Ди, прочитал в сознании Лотара причину вопроса и ответил:

- Маленький народец гор - никто другой не мог бы проделать ничего подобного. Они и сейчас, вероятно, трудятся на нижних этажах замка, вот только до них не доходит наше внимание.

Лотар кивнул. Он знал, что проникающий взор не всегда вскрывает строение замка. Что уж говорить о цельной скале, с лабиринтом, уходящим вниз на тысячи ярдов и на сотни миль вдаль?

- Значит, они подвозят питание и всякие прочие предметы по этим ходам?

Сухмет пожал плечами:

- Вероятно. Ворота наверху явно сделаны для летунов. Рубос, который вдруг тоже все увидел, ахнул и от возбуждения начал водить перед собой руками, словно пытался рассеять невидимую пелену, висевшую в воздухе. Наконец он спросил:

- Как же мы туда попадем?

Сухмет кивком поблагодарил Ди, который налил в его кружку еще чаю, и небрежно ответил:

- Ну, в этот замок проходит только тот, кто может.

- Сверху? - поинтересовался Лотар.

- Не думаю. - Сухмет обжег губы и подул в кружку. - Мне кажется, сверху замок еще лучше защищен.

Лотар присмотрелся в ином спектре, практически на пределе своих магических способностей. Так и есть: над горой, словно радуга, висела разноцветная пленка мощного силового поля. Разумеется, и в нем был проторен путь к воротам, но он был неверным, хитроумным и извилистым, как лабиринты в скале под замком.

- В силовом поле пройти сложно, поневоле обозначишь себя, - продолжил Сухмет. - А мне это кажется бессмысленным - отдавать ауру и часть энергии волкам, а потом трезвонить о себе на полмира.

Рубос вдруг уверенно сказал:

- Ну, если мы вообще попадем туда, трезвона будет не меньше, чем на полмира.

- Это еще вопрос, - ответил Ди, как всегда, очень спокойно.

- Не понимаю, - нахмурился Рубос. - Придется же рубиться, кого-то убивать... Это, по-твоему, можно проделать незаметно?

- Наша задача - узнать что-нибудь о входе в замок врага. Драться, может быть, и не придется. - Ди подумал, еще раз посмотрел на Рубоса. - Хотя для этого, конечно, нужно сознательно избегать драки, а это уже проблема.

- Что ты имеешь в виду?

- Драка сейчас не самое главное, - согласился с фоем Лотар. - Главное - попасть в замок.

Рубос еще раз смерил взглядом вздымающуюся над ними скалу - Лотар, помнишь, как мы поднимались по башне вот этого гаврика в Ашмилоне? Сухмет вдруг насупился:

- Это была не моя башня, а Нуримана. Но Лотар покачал головой:

- Нет, Рубос, так не пойдет. Веревкой тут не поможешь. Да ее и не зацепишь - наверху такие сигналки расставлены, они даже паутину обозначат, не то что веревку Вот если...

Он подошел к скале и попробовал так изменить сознание, чтобы можно было утапливать в камень руки и ноги и ползти по нему, как по липкому болоту.. Гранит, оказалось, был тверже, чем требовалось для такого трюка, но вообще-то и с ним можно было сладить. Лотар посмотрел вверх.

Скала почти отвесно уходила в серое низкое небо, клубящееся тучами. И в общем вполне можно было представить ее ровной поверхностью, поддерживающей тело, не дающей ему соскользнуть вниз, в пропасть... Но что это?

Где-то очень далеко впереди - или высоко, если смотреть глазами обычного человека - виднелись ровные, как рисунок на блюде, слои другого цвета - желтоватого, синего и фиолетового. Они не переливались, они окружали скалу по периметру, почти как карниз, на котором путники сейчас стояли. Лотар отвлекся от всего, что его окружало, забыл даже о друзьях - он попытался представить, что будет, когда он поднимется и попытается преодолеть эти цветные кольца... Нет, это было невозможно. Колокольчики в сознании сразу затрезвонили, и он увидел перед глазами такую ослепительную вспышку, что затряс головой. Сухмет, придерживая его за плечо, о чем-то спрашивал.

Оказалось, что он отскочил от скалы и сидит на заснеженном камне, а в лицо ему заглядывают Сухмет и Ду-Лиа. Ее волчьи глаза светились холодноватым, жестким светом. И, не спрашивая ее ни о чем, Лотар понял, что по камням он наверх не поднимется, просто не пройдет эти трехцветные ровные кольца.

"Нет так нет", - решил он. Поднялся, снова подошел к скале. На этот раз он пытался проверить, как близко подходит к поверхности скалы пробитый маленьким народцем ход. Ближайший из ходов оказался все-таки слишком далеко, до него нужно было пробиваться почти три сотни футов.

Сухмет прочитал в его сознании то, что он обдумывал, и запаниковал:

- Нет, господин мой. Я не пущу тебя. Это верное самоубийство. Можно ползать по каменной поверхности, можно, меняя сознание, превращаться в родственный камню маги-мат. Но невозможно пройти через каменную толщу в несколько сот футов и уцелеть. Масса, которая будет давить на тебя, попросту раздавит слабое нечто, которое некоторые люди называют Лотаром.

- Но я уже раза два проходил через кладку, - попробовал возразить Желтоголовый.

- Если кто-то способен нырять в пруду, это не значит, что он может собирать жемчуг на дне моря.

Ди, который, без сомнения, тоже вычитывал основные идеи из сознания Лотара, кивнул:

- Мой учитель прав. Прошу тебя не спорить, учитель. Рубос и Азмир выглядели слегка ошарашенными. Они не понимали, что происходит.

Лотар провел рукой по коротким волосам.

- Но что-то делать нужно? Может, устроим взрыв? Сухмет, ты ведь занимался пиромагией?

Сухмет поднял очи к горе, потом поправил ошейник и ответил:.

- Еще в Лотарии, господин мой, ты согласился, что будет лучше, если противник не сразу нас засечет. А взрыв...

Он махнул рукой и отошел к краю площадочки, на которой они ночевали.

Лотар присмотрелся к радужным слоям защитного поля на самом верху. Так, подлетать к замку следует слева, как будто промахиваешься мимо ворот локтей на триста. Потом чуть вниз и по горизонтали вдоль стены. Направо, наполовину расстояния, которое будет отделять летуна от ворот, и назад, в противоположном направлении. Потом утыкаешься в маленький тупичок, строго вверх и вперед. Так, это он уже понял. Вот если еще обезопасить себя хотя бы на время от возможных наблюдателей, которые, без сомнения, есть у ворот. Вот если бы он мог замаскироваться под что-нибудь знакомое им, обмануть хотя бы до тех пор, пока не получит возможность трансмутировать крылья в руки и вытащить меч... Впрочем, нет, если он прорвется на дистанцию прямого боя, он, считай, выиграл. В таких крепостях не держат очень большого гарнизона, они всегда почему-то кажутся неприступными. Даже слугам Нахаба. Самонадеянность - порок, свойственный всему живому на этом свете. Лотар спокойно спросил:

- Сухмет, ты можешь замаскировать меня под Киноза? Ну, вспомни то чучело, которое Ди сделал из своего врага, и попробуй...

Глаза фоя на мгновение стали совсем узенькими от удовольствия. Ди любил, когда вспоминали его победу над летающим охотником на путников. Он действительно соорудил из него очень недурное чучело, которое Сухмет установил в своей лаборатории. Вот только одно они сделали искусственным - когти чудовища. Они могли, конечно, приклеить настоящие когти Киноза, но Сухмет почему-то опасался, что тогда он может все-таки ожить и учинит массу неприятностей. Хотя как может ожить чучело, набитое опилками, об этом лучше и не думать.

- Это нетрудно, господин, вот только жаль, что у нас нет подходящих материалов. Я хочу сказать, если бы у нас было несколько волосков с его шкуры...

Вдруг Ди удивленно пошевелил бровями, совсем как Сухмет, и достал маленький мешочек, висевший на шнурке на его шее. Он снял мешочек и протянул его Сухмету - Почему нет, учитель? В этом мешке ты найдешь кусок его кожи с клочком шерсти.

Сухмет с интересом посмотрел на фоя.

- Зачем тебе это? Или ты предвидел?.. Ди отрицательно покачал головой:

- Я, естественно, не мог предвидеть такой необходимости. Я просто следовал старой фойской поговорке: след побежденного врага - лучшая защита.

Лотар вдруг представил себе следы ушедшего в бой воина на песке, представил, что знает о его смерти... Что верно, то верно: всякий, кто пытается последовать туда, куда ведут эти следы, должен крепко подумать. Фойская поговорка оказалась полна смысла.

Сухмет взял мешочек, оглянулся на Желтоголового, посмотрел на Ду-Лиа, которая вела себя совершенно спокойно, и весело произнес:

- Тогда, как говорят в некоторых кругах, нет проблем, мой господин. Готовься к полету.

ГЛАВА 7

Сердце колотилось в груди, как молот по наковальне, голова была такой тяжелой, словно он не спал четыре ночи подряд. Он поборол очередной порыв ледяного ветра, который попытался бросить его на скалу с острыми, как пики, выступами, и снова попробовал войти в лабиринт силовых полей, ведущий в замок Хифероа.

Уж не наложил ли Сухмет слишком сильное заклятие, когда придавал ему внешность Киноза? Или, может быть, он сам перегнул палку, когда пытался сделать себе крылья побольше, чтобы двигались так же, как у демона? Сейчас эти Кинозовы крылья только мешали - многие движения были неверными и чересчур сложными. Но почему эта маскировка так отозвалась на самочувствии?

Очередной сумасшедший вихрь с силой развернул его, Лотар переборол напор воздуха и вошел в лабиринт. Вперед, вбок, вверх... В лабиринте ветер немного стих. Зато слишком близко стала расплываться радужная пленка обжигающего поля. И не понять: горячая она, холодная ли?

Желтоголовый попытался подняться строго вертикально, но еще один порыв бросил его вперед, к замку. И Лотар врезался в поле, успев лишь в последний момент выставить плечо. Удар о поле оказался ошеломительно болезненным. И сразу запахло жженым - должно быть, это горела его кожа. Он стиснул зубы, чтобы не застонать, хотя мог бы, вероятно, и голос подать. Недаром же почти четверть часа, еще на подлете, вспоминал рев Киноза.

Еще раз строго вверх. Теперь будет легче. Действительно стало легче. Ветер стал восприниматься лишь как бриз, приходящий издалека и вздымающий шерсть на загривке. Вот был бы трюк, если бы крылья Киноза были пернатыми и ему пришлось бы в этой круговерти выстраивать себе фальшивые крылья! Нет, он и на своих родных едва справляется, а на поддельных точно расшибся бы о скалы, как неумелый наездник губит и себя, и своего коня.

Плохо было еще и то, что ничего толком не известно о противнике. Какой он: сильный или слабый? Готовится к драке или ему на все эти размахи и потрясания мечами наплевать? Ведь бывает же и так: стоит только посмотреть пристально - и тебе все рассказывают, хотя нужно очень неплохо знать момент, когда следует посмотреть.

Напоминания о бое вдруг отозвались обостренным восприятием Гвинеда с Акифом. Они болтались сзади, их едва удалось спрятать под фантомную шерсть, но рукоятки все равно торчали, а при резких взмахах еще и впивались в бок округлыми навершьями. Должно быть, чужцая магии сталь обоих клинков протестовала против попытки Сухмета спрятать их, чтобы они не выдали Лотара при проходе через сигнальную систему Хифероа. Вот и злятся, решил Лотар.

И надоевшая, но всегда такая важная забота - успеть бы трансформировать руки из крыльев во что-то, способное держать мечи, прежде чем противник нападет.

До больших замковых ворот оставалось совсем немного. Вот еще ближе, еще... С небольшой высоты стало видно, какое это огромное сооружение. Ох уж эти горы! Как сильно они меняют масштаб! Здесь, как и в море, издалека все кажется почти нормальным, а потом вдруг становится гигантским. И тут и там далекое становится близким, а малое большим так резко, как нигде больше.

Лотар плюхнулся на камни, осмотрелся по сторонам. Ворота, которые сверху выглядели не больше главных городских в Лотарии, оказались высотой футов пятьдесят, а то и выше.

И шириной - хватило бы проехать трем телегам в ряд. Для кого же это построено? Кого тут принимают в торжественных случаях?

Ощущая холодок недоброго предчувствия, Лотар стал резко трансмутировать крылья в руки. Это получилось очень хорошо. И даже боль, которую он обычно испытывал при этой процедуре, на этот раз не очень мешала. Оставив, фантомные крылья за спиной, чтобы какой-нибудь дурачок по-прежнему мог принять его за Киноза, он вернул своим рукам нормальный вид, гибкость и точность движений, как и положено человеку Потом подошел к боковому столбу, взял горсть наметенного здешними дурными ветрами снега и наполовину смыл, наполовину стер слизь, оставшуюся от превращения.

Он уже готов, а хозяев все нет. Лотар размялся, выдернув клинки и повертев ими в воздухе. Все было в порядке, на большее он и не рассчитывал! Желтоголовый попытался спрятать мечи, но не тут-то было. Он не мог попасть в ножны, когда они болтались так неудобно. Вздохнув, он передвинул их на обычное место. Ножны Гвинеда легли на спину, ножны Акифа - на левый бок. И пошел вперед.

В глубине прохода шаги его загрохотали так, как будто он ступал в подковах. Дополнительная акустика, -значит, скоро кто-то появится. Это хорошо. К тому же, как он и ожидал, стало теплее. Главным образом от огромных, продолговатых, как северные колбаски, и толстых, словно лошадиный круп, факелов, вмазанных на деревянных подставках прямо в стены. Эти отливающие медью колбы, так называемые вечные факелы, могли гореть сотни лет. Не столько искусное, сколько дорогое волшебство. Лотар уже видел что-то подобное много лет назад в Ашмилоне. Только тут они помощнее и горят пожарче, оно и понятно, климат тут не самый теплый.

Тогда, чтобы сразу вызвать всех, кто мог притаиться по углам, он поднял голову и издал рык, изо всех сил стараясь подражать тому воплю Киноза, который так долго про себя репетировал. Рык прокатился по коридорам и замер в отдалении. И конечно, магия сыграла с ним дурную шутку - он чуть не оглох.

Зато сбоку заскрипела дверь. И не заскрипела даже, а просто открылась, но тутошняя акустика могла бы выдать даже взмах крыла ночной бабочки. Двое появились в темной, не освещенной факелами нише. Развивать темновое зрение он не стал, тогда ему помешают факелы. Он и так видел, что один из них шагнул вперед... "Что-то здешний страж не слишком высок", - подумал Лотар. Впрочем, он был готов встретить тут и гномов. Но нет, эти существа были не гномы, они просто согнулись в поклоне. Не достойном, вежливом и торжественном, а раболепном, униженном и неприятном, как скользкая гримаса на лице воришки.

Когда двое встречающих выступили на свет, Лотару стало ясно, что он видит перед собой эрков. Холодок пробежал по его спине. Он вспомнил маленькие ручки, сжимающие крохотный самострел с наложенной на него отравленной стрелой, способной за три-четыре минуты лишить его жизни...

Но эрки не атаковали. Они подходили, не разгибаясь, что-то щебеча. Лотар ждал, пока они окажутся так близко, что в поле их зрения окажутся его ноги. Все-таки его фантомную внешность Сухмет создал на скорую руку, вблизи они должны понять, кто к ним прилетел. И они увидели.

Один из эрков резко распрямился, его перья отозвались шорохом, а крылья за спиной качнулись, словно небольшие, но очень аккуратные паруса. Но они находились уже в десяти шагах, не дальше.

Гвинед и Акиф одновременно распороли воздух, и тугие удары по плоти прозвучали в гулком проходе как удары в бубны. Тела обоих эрков рухнули на пол. "Удалось, - решил Лотар, - что ни говори, а тренировки - стоящая вещь".

Он стряхнул с мечей кровь пернатых, которые неопрятной грудой лежали теперь у его НОЕ Оглянулся - все было спокойно. И пошел дальше, настраивая на ходу проникающее зрение, чтобы выйти в главный зал и не заблудиться по дороге.

К его удивлению, замок был пуст. Кроме эрков, он никого больше не встретил. Все было так, как если бы в замке обитало множество разных существ, но они все куда-то подевались. И это было хорошо. После расправы с эрками Лотар стал надеяться, что удастся раньше времени не поднимать тревогу.

Он оказался во внутренних залах горы, чем-то напоминающих торжественные приемные. Тут уже не было так гулко, и светильники горели не так обжигающе жарко, но света давали еще больше. Лотар лишь подивился искусственному свету, соперничающему с солнечным в чистоте и легкости, и пошел дальше.

Но далеко ему пройти не удалось. Уходящая вниз по спирали анфилада приемных залов вдруг завершилась у высокой светлой стены. Перед стеной стояло с десяток темных обгоревших треножников. На их широких блюдах горело что-то коптящее, сочащееся магией, как свежее мясо сочится кровью. Лотар окинул треножники одним взглядом и понял, что они расходящимся веером ведут к крохотной дверке... "Значит, мне туда и нужно", - решил Желтоголовый.

Но стоило ему шагнуть в нужном направлении, как один из семифутовых треножников вдруг согнул ногу и передвинулся к нему.

- Да он живой! - вырвалось у Лотара, хотя слышать его было некому.

Даже Сухмет, верный друг, который почти всегда понимал все, что он про себя проговаривал, находился далеко за толщей скалы, за множеством магических занавесей, вряд ли он...

"Нет, я тебя слышу, хотя это и нелегко, господин мой, - отозвался в сознании голос восточника. - Сейчас ты, если хочешь знать, несешь в себе добрую треть моих способностей постигать мир".

Так, теперь по крайней мере ясно, почему он так неловко подлетал к замку.

"Ну, если даже все пройдет гладко, - сказал Лотар, на этот раз уже не вслух, - ты узнаешь, как нагружать меня своими магическими прибамбасами".

"Но я же с лучшими намерениями, вдруг совет какой-нибудь смогу дать?!" Сухмет определенно был доволен собой.

Но Лотар понимал, что отдать часть своего духовного естества, перенести его в другого человека и как бы раздвоиться, разумеется перегрузив того, в кого помещена отделенная от хозяина часть души, - трюк, который старик проделал не для того, чтобы его советы не смогли заглушить Хифероа.

- Ты сделал это из любопытства, мой старый друг, - сказал он громко.

И вдруг треножники ожили все разом!

Лотар выхватил Гвинед. Эх, тут бы не меч - что можно мечом сделать против этих тяжелых, как катапульты, дышащих жаром раскоряк? Ему бы... Но чем лучше всего работать против таких противников, он и сам не знал.

А треножники тем временем стали плотной цепью и дружно, звеня на разные лады, двинулись вперед. Их тактика была проста, они не могли рубиться, не могли пронзать, но вполне способны были затолкать в некое подобие клетки и сжечь заживо... Едва Лотар это понял, он отступил, чтобы не попасться в первую, еще не очень понятную ловушку.

Треножники, замерев на мгновение, снова разошлись веером и опять попытались окружить его с четырех сторон.

"Может, удастся обмануть их и прорваться к двери?" - подумал Лотар. Но если дверь не отрывается просто так, если, допустим, на ней лежит какое-нибудь заклятие, связанное с этими треножниками, они точно окружат его, прижмут к стене, а тогда - ну, тогда он проиграет сразу и окончательно. Ему хватило пары мгновений, чтобы понять, что огонь этих шагающих тазов способен спалить не то что драконьего оборотня, но даже слоновье стадо! Он вздохнул и очистил рассудок, чтобы наилучшая тактика сама всплыла в сознании.

Один из треножников замер, потом неуверенно шагнул к нему. Его кованое копыто вдруг скользнуло по гладким камням пола дюйма на полтора, прежде чем треножник смог перенести на эту ногу основную тяжесть медной жаровни, на которой огонь разгорался с каждой минутой все ярче, словно кто-то невидимый подбрасывал туда топливо.

Огонь огнем, но вот эти шаги?.. Он присмотрелся: другой треножник поскользнулся еще отчетливей - на добрую треть фута, прежде чем остановил это движение. Так, план был налицо. Лотар оглянулся.

В углу стояла резная статуя какого-то зверя футов в десять высотой, в каменной руке она держала что-то вроде короткого копья, сделанного из цельного куска отменного дерева. Лучшего "бо" сейчас и желать было невозможно. Вот только статуя стояла в углу, и легко можно было ошибиться в расчетах... Треножники снова стали его обходить, надо было снова отступать. Лотар понял, что они подталкивают его назад, в узкие коридоры сразу за входом в замок, и оттуда ему придется улететь несолоно хлебавши, да и то, если он не ошибется и его не спалят, как уголек в печи. Обе эти перспективы не радовали.

Он сделал вид, что отступает, и, пока тугодумы треножники соображали, как им теперь развернуться, проскочил мимо одного из этих странных механизмов, который лишь в последний миг успел выстрелить в него длинным языком пламени, и оказался у цели. Копье было закреплено в каменном кулаке намертво, но Лотар, не долго думая, уперся ногой в живот статуе, навалился на торчащее вверх оружие... Оно осталось у него в руке, а он рухнул на пол с таким грохотом, словно пытался устроить тут лавину.

Дубина была тяжелее и короче, чем ему хотелось бы, но стоило ему впервые попробовать выпад под ноги одного из приближавшихся медных блинов, как он даже обрадовался, что она так тяжела. Удар получался весомей, а скорость, к которой он привык на своих тренировках, сейчас не играла существенной роли.

Оказалось, что сдвинуть треножник тоже не так просто. Он пыхал огнем и, звеня от ударов, поддавался не сразу. Тогда Лотар подскочил к другому и ударил по ноге, едва он собрался ее поставить на пол. Успех превзошел все ожидания. Треножник рухнул вперед, мигом вывалив в сторону Лотара все угли и обдав его таким жаром, что у Желтоголового даже куртка задымилась и ресницы обгорели. Но зато на полу угли стали немедленно гаснуть, да и сам треножник, пару раз дернувшись, затих.

Лотар атаковал следующего медного паука. Только теперь он был готов и ловко увернулся от посыпавшихся ему на голову углей. Потом взялся за третьего.

Потеряв троих, треногие отступили, сомкнув строй.

- Ага, не нравится, медяшки нечищеные, - удовлетворенно произнес Лотар и только тогда понял, что это не его интонация, не его фраза. Она могла бы принадлежать Сухмету. Лотар догадался, что хотя голос был его, та часть восточника, которую маг перегрузил в Желтоголового, оказывается, не довольствуется одними наблюдениями, ей потребовалось еще и комментировать события.

- Ты слышал? - спросил он, на всякий случай пытаясь получить подтверждение или опровержение своей идее.

- Да, мне кажется, у тебя сегодня очень подходящее для боя с Хифероа настроение, мой господин, - ответил Сухмет, и Лотар опять чуть не проговорил эти слова вслух. Лучшего подтверждения и не требовалось.

"Ну, вернусь, выскажу все, что думаю о его экспериментах", - решил он и пошел на треножники в атаку. Он успел опрокинуть четырех, прежде чем им удалось прижечь его как следует. Кожа на груди покраснела, куртка занялась огнем, и ему пришлось кататься по полу, чтобы сбить пламя, а потом трансмутировать, постанывая от боли, здоровенные куски кожи на руках, животе, груди и еще в десятке мест.

Подлечившись, насколько это было возможно, он обнаружил, что больше драться не с кем. Оставшиеся пять огневиков ушли в дальний угол зала и не проявляли агрессивных намерений. Путь к заветной двери был свободен. Лотар шагнул вперед, подергал ручку. Оказалось, что дверь действительно заперта. Но у него в руке был неплохой таран, он размахнулся и ударил так, что по всему залу прокатилось эхо.

Он ударил еще и еще. Лотар готов был долбить, как машина, но после третьего удара дверь вдруг отвалилась от косяка, и он прошел в следующий зал.

Перед его глазами предстали очень странные деревья и кусты, все в бликах разноцветных бездымных огоньков, словно окруженные светлячками. Иные были очень высокими и разлапистыми, как баобабы, другие не превосходили размерами кусты смородины. Некоторые росли в кадках с обильно смоченной землей, другие стояли, как сухие цветы, на каменных постаментах.

Все вместе напомнило Лотару подземный зал в Ашмилоне, где он когда-то дрался с принцессой Мицар. И в то же время это было похоже на живой лес, полный шепотков, , шорохов, голосов птиц...

- Сухмет, что это?

- Я думаю, господин мой, это то, ради чего я и решил тебя так нагрузить на этот раз. Это - живые машины Хифе-роа. Легенда всех магов всех стран мира. За один взгляд на то, что сейчас видишь ты, иные из моих знакомых готовы Заплатить жизнью и собственной душой...

- Так, ясно. Это работает на врага.

- Не совсем, господин. Это просто работает, и не все перепадает только вражеской стороне. Эх, если бы мы могли!..

- Нет, у нас другая цель.

И Лотар, больше не раздумывая ни мгновения, пошел дальше. Выход из этого зала он нашел, прошагав почти треть мили по странному светящемуся лесу Но зато там его ждала большая неожиданность.

Выйдя из высоких - не чета дверце с той стороны - дверей, он замер. В конце раскрывшейся перед ним анфилады залов стояли три дракона. Это были небольшие зверюги, не больше той, в которую в свое время превратился сам Лотар, но добрее от этого они не казались. Завидев противника, они взрыкнули и, хлопая хвостами по полу, задевая друг друга, потрусили к нему Следовало что-то придумать, и очень быстро.

Желтоголовый выдернул меч и снова спрятал его. Нет, как и в драке с треножниками, оружие тут не годилось. У Лотара сложилось впечатление, что именно на такое лобовое решение все здешние ловушки и рассчитаны. Стоило попробовать прорубиться силой, как его сожгли бы, разорвали на части... Нет, опять в голову лезет что-то не то.

- Сухмет, что делать?

- Спрысни их своей кровью, драконий оборотень...

Голос Сухмета на этот раз долетел словно из колодца глубиной до центра земли. Фон, который создавал зал живых йашин, заглушал даже перенесенную в тело Лотара часть души восточника.

Зато совет был отличным. Лотар выдернул Акиф, рассек вену на левой руке сразу перед щитком и с удовлетворением почувствовал, как в ладонь стекает теплая жидкость с запахом, от которого изменилось сразу все вокруг.

Драконы были уже близко. Лотар подождал еще, заращивая разрезанную вену, а когда до ближайшего осталось не больше двадцати футов, широко, как сеятель, взмахнул рукой...

Тяжелые капли упади на морду дракона. Он поднял голову, от его рыка обрушились бы стены, если бы они не были выточены из цельного камня. Еще немного крови Лотар плеснул во второго дракона... И тут началось.

То ли в самом деле кровь Лотара первый дракон воспринял как собственную, то ли у них давно накопилось раздражение друг против друга, но драка вспыхнула мгновенно. Они жгли друг друга языками пламени, молотили хвостами, рвали когтями... Третий оказался в свалке прежде, чем что-то понял. И через миг он тоже рвал когтями, пыхал пламенем, от которого занимались деревянные панели, бил хвостом.

Лотар обошел их по самой стеночке и бросился бегом. Кто знает, сколько времени продлится это боевое безумие, может быть, их кто-нибудь одернет и они вспомнят о своих обязанностях стражи?

Еще одна дверь, не очень высокая, но из кованого золота.

- Если и есть в этом доме хозяин, он сидит именно тут, - снова, удивив себя, проговорил Лотар.

Сухметово вмешательство в мысли становилось явно избыточным. Зато он дал великолепный совет, как справиться с драконами, и этим искупил все прежние грехи. Так что оставалось только терпеть.

Двери открылись с легкой звенящей музыкой, как крышка музыкальной шкатулки. За ними Лотар увидел розовый свет, плавающий по комнате слоями, как перистые облачка. Каждый из слоев постоянно менялся, перетекая друг в друга.

Они по-разному звучали, по-разному пахли и являли разные оттенки розового и все вместе составляли живую картину невиданной красоты и гармонии. Лотар напряг внимание, но опасности не обнаружил. Все было тихо. Он попытался разглядеть, что скрывалось за этими слоями непрозрачной розовости, и понял, что там, в глубине, кто-то есть.

Он набрал побольше воздуха в легкие и вошел в зал. Розовые облака источали разные ароматы, от них кружилась голова, но Лотар был уверен, что биться это не помешает.

Рассекая волшебные клубы, как простой туман, он прошел весь зал. У стены на великолепном троне, выточенном из цельного куска горного хрусталя, сидел человек с белоснежной бородой. Он был, вероятно, очень высок, но подол его торжественного одеяния казался все-таки странновато длинным. Лотар всмотрелся в эту ткань и понял, что под ней ничего нет. Ног у гиганта не было выше колен почти на фут. А его одеяние должно было скрывать эту потерю.

И еще странным было вот что. От белобородого гиганта исходила аура магической мощи и жизненной силы. Лотар привык, что маги такой квалификации способны восстанавливать любой физический дефект за очень короткое время. Если этот маг был действительно так силен, как можно было судить по всему, что Лотар видел в его замке прежде, он должен был отрастить себе новые ноги. Но почему-то даже не пытался.

Лотар вгляделся в безногого гиганта. Тот сидел, опустив голову на грудь. Но та часть лица, что была видна, выдавала красоту особого типа. Что-то в нем напоминало Нахаба. Очень правильное, отменной лепки лицо, благородство идеальной формы...

Перед Хифероа на расстоянии вытянутой руки стоял простой деревянный столик. Сейчас на нем ничего не было. Определенно, на нем маг держал те вещи, что были ему нужны в первую очередь - еду, книги, магические инструменты, с которыми он работал.

Лотар подошел к столику и, даже прежде чем понял, что делает, выхватил Гвинед и одним ударом разрубил деревяшку надвое.

Хифероа поднял голову Он действительно был очень красив.

- Ты все-таки прошел через мою стражу, незнакомец? - спросил он глубоким звучным голосом. - И что тебе нужно?

ГЛАВА 8

- Ну почему же незнакомец? - отозвался Лотар, оглядываясь в поисках кресла или какого-нибудь стула. Но ничего поблизости не было. - Один мой друг сказал, что я давно нахожусь под вашим наблюдением.

- Чьим наблюдением?

- Твоим и твоего хозяина.

- Ты знаешь моего... господина?

Лотар хмыкнул и присел на край разрубленного стола. Сидеть было не очень удобно, но эта поза в любом случае позволяла вытянуть ноги и сбросить напряжение.

- Лично, конечно, не знаю. Видишь ли, мы с ним враги. И отлично сознаем это. Хифероа нахмурился:

- У него нет живых врагов. Были - не спорю, но сейчас...

- Я враг, и я жив, как видишь. Меня зовут... Он не договорил. Хифероа вдруг вздрогнул и всмотрелся в Лотара, как будто увидел перед собой собственную смерть. Он даже немного побледнел. Лотар усмехнулся:

- Хорошо, что не вздумал притворяться. Ты все знаешь.

- Теперь понял. Только я... Я не ждал, что ты придешь сюда, ко мне. - В голосе Хифероа звучала странная смесь паники и страха. Он сам понял это, выпрямился, поднял голову повыше и даже хлопнул правой ладонью по подлокотнику своего великолепного хрустального трона. - Зачем ты тут?

- Мне нужна информация.

Глаза белобородого стали узкими, как у восточника:

- Почему ты думаешь, что я дам тебе какую-то информацию?

Лотар посмотрел на него с сожалением:

- Иначе ты умрешь. Я поклялся убивать всякую нечисть, а ты занимаешь довольно высокое положение в иерархии темных сил, так что...

- Смерти нет, Желтоголовый. Да и в любом случае то, что со мной может сделать Повелитель Зла, страшнее человеческого представления о смерти.

Лотар вздохнул. Его прямому и честному характеру претила торговля, но сейчас следовало именно торговаться. И он решил прибегнуть к этому приему:

- Ну, я убежден: еще вполне можно сделать так, что никто ничего не узнает. Был я тут или не был - следов почти не осталось, кроме пары мертвых эрков, опрокинутых треножников и нескольких синяков у твоих драконов. Это вполне можно выдать за проявление их дурного характера. Драконы подерутся и остановятся, треножники можно поднять и снова зажечь. Эрки налетят новые. Вообще-то у тебя не много слуг, и мне кажется, ты их уговоришь не болтать, если захочешь.

- Это невозможно. Потому что я и сам этого не хочу. Так, у него были если не убеждения, то, по крайней мере, представления об убеждениях. Следовало что-то делать. Вот только что? Лотар спросил:

- А все-таки почему в замке, способном вместить небольшую армию, так мало слуг? Ты не выглядишь существом, которому чужды внешние проявления власти.

Хифероа еще больше выпрямился.

- Это не нужно. Любые живые существа лишь сбивают настройку приборов. Если бы мог, я бы вообще обошелся без них.

- Приборов, которые я видел в специальном зале? А как же я прошел? Они не зафиксировали меня, и ты не понял, что я иду, пока я не оказался тут, верно?

- Они обязаны выуживать информацию из мира, который лежит вокруг нас, а то, что происходит очень близко, в этом замке например, для них теряет смысл. Кое-что, правда, дало мне знать, что приближается Киноз... Это был ты?

Разговор пока получался. Сейчас это было кстати, даже после такой малозначительной беседы труднее остановиться и промолчать о чем-то важном. Лотар кивнул, дружелюбно улыбнулся и переменил положение ног, чтобы было еще удобнее.

- Разумеется. Просто я был замаскирован. И это сработало.

- Да, сработало...

Внезапно Лотару стало ясно, что в голове Хифероа прокручивает бешеное количество комбинаций и вероятных возможностей использования желтоголового варвара. Наконец он спросил:

- Ты предпринял длинный поход и искусно замаскировал его, Лотар. Что ты хочешь узнать?

- Где проход в замок Нахаба?

Хифероа опустил голову. Лотар теперь не видел его лица. Но по тому, как задрожали пальцы мага, как он заговорил, не разжимая зубов, было видно, что он нервничает даже больше, чем в начале разговора, когда ожидал смерти от руки незваного пришельца.

- Ты хочешь попасть туда и стать Нахабом? Лотар решил, что вывести его из равновесия окончательно будет весьма полезно для дела.

- Ты совсем дурак, Хифероа, как я погляжу. Маг взорвался - слишком много в нем накопилось злобы и страха:

- Не смей так говорить, мальчишка! Даже безногий, я сильнее тебя и значу в этом мире несравненно больше, чем твоя... Твои...

- А ты думай, когда со мной говоришь. Как я могу стремиться занять место моего врага, если всегда воевал против него, его слуг и вообще против самой идеи уничтожения людей и их трудов? Это задачка, конечно, не для среднего ума, а для великого, вроде твоего, но все-таки ты решил ее неправильно.

Хифероа уже взял себя в руки:

- Мне случалось видеть и более странные превращения. - Он помолчал, потом вдруг решил быть откровенным. После эмоционального взрыва такое часто случается с людьми, это как раз придавало ему что-то человеческое. - Я и сам хотел занять его место, только.... только у меня нет шансов. Посмотри, что сделал со мной архидемон, чтобы я не сменил его.

С этими словами он отдернул полу своего халата, и Лотар увидел аккуратные культи. Безногость придала Хифероа еще больше уязвимости, но Лотару по-прежнему не хотелось ему помогать. Он хотел лишь использовать возникшую ситуацию наилучшим образом.

Тем временем Хифероа продолжал:

- Когда-то Нахаб сменил своего предшественника и стал архидемоном. Так что это вполне обычная вещь, ей не стоит удивляться... Только сейчас тот канал, по которому он проник в замок, замурован наглухо, а меня он контролирует даже больше, чем тебя, Желтоголовый. Я отращиваю ноги, а он присылает Сроф, и если ей кажется, что они отросли, приходит Цван и отрезает их снова и снова...

- Кто такой Цван?

- Мутант, зверь, земная акула. Он атакует из-под земли, и вот с ним я бы посчитался, если бы мог. - Руки мага на подлокотниках сжались в кулаки с такой силой, что даже костяшки побелели.

Лотар спокойно, но с большой убежденностью проговорил:

- Так дай мне возможность посчитаться с ними. Хифероа посмотрел на Лотара сначала вопросительно, потом по лицу его пробежала судорога, и оно стало серьм, печальным и пустым.

- Это невозможно, не тешь себя иллюзиями. Ты никогда не победишь их. Да я и не знаю, как попасть в его замок, ты обратился не по адресу, человек. Даже мои машины не в силах вызнать что-либо на этот счет.

- Хорошо, давай так. Пусть моя победа будет моей проблемой, ладно? Твоя месть будет очень простой, ты всего лишь тайком от Нахаба расскажешь мне все, что знаешь о его летающем замке, идет?

- Ты знаешь, что его замок переносится с места на место? - Маг смотрел на Лотара подозрительно, словно тот открывал ему глаза на мир.

- Люди, может быть, слабы, но не дураки. Они знают, вероятно, многое из того, что и тебе едва ли ведомо. Да ты и сам должен это понимать, ты из их роду-племени...

Хифероа вздохнул:

- Я не знаю ничего о проходе, но думал об этом, и вот что я скажу: проход, наверное, все-таки существует. Потому что, когда я говорил по Волшебному Кристаллу, рядом с ним находился Цван. А он прежде побывал у меня, и это, замечай, Лотар, происходило уже после того, как архидемон распространил среди своих слуг версию, что к нему никто, кроме Сроф, не доберется. Но у Сроф есть крылья...

- Это понятно, - быстро проговорил Лотар. - Скажи, как найти этого Цвана?

- Он и живет в замке Нахаба. Как Гепра - Держательница Ближнего Покрывала, или Мансур - бывший цахор, ставший личным телохранителем архидемона, когда тот сделал Великим Магистром покойного Камазоха...

- Да, я и это знаю, ведь это я с учениками отправил его к праотцам. Лучше скажи, где мне найти Сроф? Она ведь точно не живет в замке, ей нужно носиться по всему миру.

- Ты хочешь задать ей тот же вопрос, что и мне?

- Да.

- Она тебе не скажет. Лотар мягко улыбнулся:

- Давай поспорим. Если я проиграю, я пришлю тебе костыли, хочешь?

- Не смейся надо мной, варвар! Ты ничего не получишь. Я еще дорожу своей душой, как и своей шкурой.

- А твоя душа уже погибла. Как ты думаешь, что я буду делать, когда выйду отсюда? Трезвонить, что ты мне помог, и тогда...

Хифероа стал бледным, как тот платок, которым он вытер невольно выступивший на лице пот.

- Я все равно ничего тебе не скажу, Желтоголовый. Я буду надеяться, что мой господин поймет это, когда мы с ним поговорим о тебе и я расскажу ему правду.

"Да, - решил Лотар, - Хифероа должен и сам понимать, что он нужен Нахабу, тому без безногого мага трудно обойтись. И поэтому надежда поссорить их невелика". Он и не надеялся на такой исход своей маленькой интриги, он стрелял наугад, но пока не попадал. Это был тупик. Нужно было придумать что-то еще.

Внезапно он вспомнил, что в их разговоре промелькнуло что-то очень важное, он еще отметил это, но вот как-то проскочил мимо. Чтобы вспомнить, Лотар встал, осмотрелся и прошелся вокруг кресла Хифероа.

- Что такое Волшебный Кристалл? Хифероа протянул руку по направлению к куску горного хрусталя.

- Стоит мне произнести определенное заклинание, он начинает светиться, и я вижу своего господина. Как и он может видеть меня.

- Но сейчас он за нами не наблюдает? Хифероа снова вытер пот.

- Думаю, что нет. Кристалл должен светиться и издавать звуки, чтобы работать. Впрочем, не знаю, возможно, архидемон подглядывает за мной и через погасший кристалл, а я об этом ничего не знаю.

Лотар прошелся вдоль стены. На полках стояли всякие безделушки, непонятные вещицы, странные приборы. На всем лежала печать забвения. Лотар мог поручиться, что их очень редко брали в руки", может быть, даже несколько столетий уже не касались ничем, кроме метелочки для стряхивания пыли.

Над полками висели картины, потемневшие от времени, но все дорогие, писанные на вековых досках, впитавших высокие человеческие устремления и творческий дух, как живая губка впитывает воду. Лотар вздохнул и отвел от них глаза. Они тут были пленниками, их даже не хотелось смотреть.

Внезапно его внимание привлекла небольшая сумка, похожая на обычный заплечный мешок, но слишком маленький, чтобы быть настоящим походным приспособлением. Он очень походил на северную волынку, только дудочки из нее не торчали, и Лотар мог поручиться - это был не музыкальный инструмент.

- Что это?

Не оборачиваясь, Хифероа ответил:

- Это Бесконечный Мешок. Что-то опускаешь туда, и предмет как бы исчезает.

- Он ничего не весит? - переспросил Лотар.

- Весит, но не имеет размера и не мешает при ходьбе. Желтоголовый завистливо вздохнул:

- Вот бы мне такой для моих перелетов... А достать назад свои вещи-то можно?

- Конечно.

- И на них не будет следов магии? Или без магии не обошлось?

- Сам мешок, конечно, магический.

- Я спрашиваю не о том. На предметы он не оказывает влияния?

- Знаешь, Желтоголовый, забирай его и уходи, а? Лотар наконец понял: он знает, что ценит Хифероа и что сразу сделает его гораздо уязвимей, чем он есть сейчас.

- Я пришел сюда не за мелочью, колдун. Ты должен мне сказать нечто очень важное, чтобы я ушел отсюда и не расстроил, к примеру, твои приборы.

Хифероа в изнеможении откинулся на спинку кресла. Теперь он не боялся, даже бледность исчезла с лица. Он просто был в отчаянии и дышал с таким шумом, что Желтоголовый без труда слышал его на противоположном конце зала.

Лотар продолжил:

- Сам посуди: я вынужден маскироваться, рассеивать ауру путника, а зачем? Проще уничтожить то, что снабжает моего врага информацией, и спокойно гулять где вздумается. Ну, вернее, самому мне будет трудно быстро сокрушить весь твой светящийся лес, но у меня есть план. Я устрою еще одну драку между драконами, только уже не в твоем будуаре, а там, где стоят живые машины. Как думаешь, твоя стража лучше справится с уничтожением твоей лаборатории, чем я?

Теперь на Хифероа было страшно смотреть. Он попросту стал старым.

- Да и ты без приборов станешь не нужен Нахабу..

- Нет, - шепотом ответил маг, - только не это, я растил и настраивал их семьсот лет, если они погибнут... Лотар постарался ухмыльнуться как можно гнуснее:

- Непременно погибнут, если ты не захочешь сказать мне, где искать Сроф.

- Только это, и больше ничего? - В голосе Хифероа не было даже тени надежды.

Но Лотар не собирался ему лгать.

- Не знаю, может быть, мне придется еще не раз к тебе зайти, ведь ты, похоже, знаешь то, чего не знает больше никто. Машины у тебя пока работают, а они, кажется, могут вызнать все на свете.

- Но пока ты оставишь меня в покое?

- Пока - да. Обещаю.

- Тогда так: в тайге у истоков реки Ур есть курган Одноглазой Амазонки. Он не имеет никакого отношения к амазонкам, он скрывает дом Сроф.

Лотар подумал, подошел к магу и заглянул в его глаза. Они вдруг стали очень светльми, словно их закрыла катаракта.

- А как она в него попадает?

- Курган раскрывается, когда ей это нужно.

Это следовало проверить. Лотар ментально позвал:

"Сухмет!" Старик тут же отозвался в его сознании далеким усталым голосом:

"Той частью, которой я нагрузил тебя, господин мой, я не чувствую лжи. Кажется, он сказал правду".

Лотар вздохнул с облегчением. Этот разговор и ему не доставлял удовольствия.

- Ну, вот и все, Хифероа, я ухожу Он и в самом деле направился к дверям, через которые вошел в этот зал полчаса назад. Но по дороге вдруг передумал, вернулся и забрал с собой Бесконечный Мешок. Желтоголовый знал, что Хифероа возражать не будет.

ГЛАВА 9

Едва Лотар добрался до лагеря, как на него напал жуткий голод. Он мог бы, кажется, сожрать быка. Но прежде чем Желтоголовый нашел выход из замка Хифероа, отрастил себе крылья, прошел лабиринт силовых полей и спустился на каменный карниз, где они разбили лагерь, Сухмет уже обо всем догадался и приготовил горячую как огонь похлебку из мяса убитого накануне яка, каких-то сухих корешков и растопленного снега.

Лотар выхлебал две полные миски с сухарем, чего с ним уже давно не случалось, и. пожевал мяса, рассказывая о том, что с ним произошло в замке Хифероа.

- А выбирался уже просто. Драконы выдохлись, остальные от шума, который они подняли, разбежались. Пока шел к выходу, я никого не увидел, - закончил он свое повествование. Это была чистая правда. "Всегда бы так все кончалось", - подумал про себя Лотар.

Виана посмотрела на него огромными желтыми глазищами белой волчицы и облизнулась. Она тоже только что сгрызла кусок мяса с костью, и движение это было вполне естественным. Но Желтоголовому почудилась в нем какая-то странная гримаса - то ли насмешка, то ли подавленный вздох сожаления. Он мотнул головой, отгоняя от себя наваждение. Если бы Ду-Лиа хотела, она бы сказала ему все словами, без всяких недомолвок и облизываний.

На Рубоса этот рассказ произвел самое хорошее впечатление. Он вскочил с одеяла, на котором сидел, слушая Лотара. - Ну, если все понятно, отправляемся в тайг? Сухмет, а за ним и Ди послушно кивнули и принялись сворачивать лагерь. Им в самом деле следовало отправляться в тайг.

Этот огромный, ни на что не похожий, простирающийся на тысячи верст северный лес, о котором рассказывали самые жуткие, самые небывалые истории, считался у степняков практически непроходимым и поглотил без следа экспедиции, караваны и даже целые племена и народы. Дорога туда большой радости не сулила. Но делать было нечего. К тому же Лотару показалось, что Сухмет, следивший за сознанием Хифероа, пока он рассказывал, еще внимательней, чем сам Желтоголовый, уже определил точку в немыслимых пространствах тайга, которую белобородый маг назвал курганом Одноглазой Амазонки.

И в любом случае им должно было помочь то, что путь их лежал к истокам Ура - действительно немалой реки, о которой даже Рубос, мало бывавший в центре Северного континента, кое-что слышал.

С самого начала лес оказался негостеприимным. Им пришлось голодать. Съев все мясо, они попробовали поохотиться, но даже Сухмет со своими магическими способностями на десятки миль в округе не мог обнаружить зверя крупнее мыши. К концу недели, когда кончилось даже Сухметово месиво, пришлось отваривать ремни, отыскав заросли сухих кустов для костра.

Хотя Сухмет и уверял, что они получились совсем неплохо - можно было пожевать и кое-какие куски даже проглотить, Азмир стал жаловаться, а Рубос - ругаться.

На третий день голода они уже ослабели и смогли пройти не больше двадцати миль. К счастью, безжизненный лес сменился горным - низкорослым, густым и засыпанным снегом. Здесь уже водилась кое-какая живность. Сухмет нашел гнездовья каких-то странных голубей, и они с удовольствием набили почти две дюжины небольших, чуть больше кулака, птиц. Они понимали, что после долгого голода лучше не набрасываться на еду, но наелись до рези в желудке. После роскошного ужина они встали очень поздно и едва смогли шевелиться.

Азмир предлагал запасти еще птиц в дорогу, но Сухмет ему объяснил, что теперь голодные времена кончились. Хотя бывший предводитель бандитов ему не поверил, к вечеру этого дня они и в самом деле вышли к великолепному горному озеру. Здесь было полно рыбы и бесчисленное количество перелетных уток, гусей и лебедей. А вода в нем хоть и была ледяной, но сверкала такой чистой голубизной, что Лотар не удержался, трансмутировал себе жабры и поплавал под водой, как настоящая амфибия.

Это привело Азмира в ступор. Он просто не мог поверить, что человек, рядом с которым он жил почти месяц, оказался способен на такое. Вечером пустынник отсел на некоторое расстояние от костра, опасаясь, как бы что-то подобное не учинили и Рубос с Сухметом. Старику пришлось насылать на бывшего грабителя чары утешения, и только после этого пустынник стал вроде бы отходить и даже меньше боялся волчицы.

На берегу озера они отдыхали целый день, Лотар почувствовал, что это необходимо. Да и распылить ауру странников было легче в покое, на привале. Лотар, правда, выразил сомнение, нужно ли это, но Сухмет даже спорить не стал, а молча сел, глядя на заходящее за покатые горы солнце, и принялся за дело, чтобы очистить их от "зелени".

К исходу следующего дня они подошли к террасе, которой заканчивалось огромное плато. Открывшийся вид был гак прекрасен, что они почти час смотрели на голубой простор, на зеленый ковер леса, лишь изредка прерываемый желтыми песчаными языками близкой пустыни и сверкающими, как серебро, мелкими озерцами, да жевали рыбу, которую накоптил Сухмет.

Спуск занял почти два дня, потому что терраса, как ни странно, оказалась высотой более тысячи футов, предложение Лотара перенести всех на крыльях было встречено скептически, а тропинку, ведущую вниз, они нашли не сразу. Когда они спустились, на них сразу навалилась жара. Как и полагалось по календарю, тут стояло лето.

В течение следующей недели они одолели расстояние чуть не в три раза большее, чем за месяц блуждании по горам. Для Рубоса тридцать - сорок миль с одним привалом в день оказались чрезмерной нагрузкой. Обычно жизнерадостный, мирамец выглядел погасшим и равнодушным ко всему на свете. Лотар уже в который раз подумал, что его друг заметно сдает.

И когда все уже стали подумывать еще об одном дне отдыха, они вдруг вышли к морю. Но Сухмет со вздохом учителя, уставшего объяснять очевидное, пояснил:

- Это не море, это Великое Озеро. Начало Северного континента, если вы соблаговолите вспомнить карту.

Лотар вспомнил карту: Северный континент и в самом деле начинался с огромного соленого озера, в которое впадало более тысячи рек и речушек, текущих как с гор, так и из тайга. Кстати, река Ур тоже впадала в него.

Это озеро делило не очень широкую перемычку Северного континента, упирающуюся туда, где сходились все четыре континента мира, на две изрезанные, почти кружевные полосы земли, где располагался десяток княжеств и государств, непрерывно выясняющих друг с другом отношения. Зато в северной части озера начинался уже тайг, и тот берег озера никому, кажется, не принадлежал.

Итак, им предстояло пройти через десяток воинственных княжеств, и Лотар с уверенностью заранее мог сказать, что это невозможно. Но Сухмет, который поймал эту мысль Желтоголового, лишь усмехнулся. У него уже все было продумано.

Там, где они сейчас оказались, вдоль рек появились деревни. Лотару показалось, что жить тут можно было бы и хуторами, как жили в северных степях, но Ди, который лучше знал местные нравы, не очень отличающиеся от нравов северной части его родной Поднебесной, произнес только одно слово:

- Грабители.

Действительно, грабителей тут было немало. Они поняли это по тому, что их ни в одной деревне ни разу не пустили ночевать. С чужаками тут просто не разговаривали. Тем более с такими подозрительными-с оружием и без поклажи, то есть явно не купцами.

Однажды виана разбудила Лотара перед самым рассветом, внимательно и требовательно вглядываясь в него. Лотар почувствовал этот взгляд, словно его кто-то толкнул. Виана сидела, мирно обернув хвост вокруг ног.

- Мне нужно уйти, - сказала она своим звеняще-молодым девичьим голосом. - К тому же и это тело надо отпустить. Оно устало, ему пора возвращаться.

- Как я узнаю тебя, когда ты вернешься? - спросил Лотар. Волчица на миг прижала уши к голове, словно готовилась к атаке или смеялась:

- Узнаешь.

И она исчезла, растворилась в предутреннем мраке. Лотар поднял световую чувствительность глаз, чтобы последить за волчицей еще немного, но, как ни старался, ничего не увидел. Помимо воли им овладела грусть. Ему захотелось, чтобы виана вернулась поскорее.

На третий день путешествия по берегу Великого Озера они вышли к большому и богатому городу Итл-Архенах. Здесь они наконец смогли впервые за много недель вымыться в настоящей бане и выспаться на настоящих простынях. Это существенно подкрепило их силы.

На следующий день Рубос и Лотар отправились на рынок и в порт. И тут их ожидало первое разочарование. Оказалось, город готовился к войне, и мужчин, способных носить оружие, не выпускали из страны без залога. Причем залог был так велик, что денег Сухмета хватало лишь на одного человека, да и то если поторговаться со сборщиком. Восточник уже было начал раздумывать о магическом приеме, позволяющем выбраться из этой ловушки, как вдруг Азмир совершенно случайно, но на редкость удачно познакомился с купцом из северных стран, который не мог уйти на своем кораблике из Архенаха. Купец согласился подделать документы на всех четверых как на наемных стражников с севера, что существенно уменьшало залог. Он даже брался уплатить эту сумму, но требовал, чтобы они провели его корабль мимо пиратских островов. На том и сошлись.

К этому времени Сухмет уже рассеял их ауру путников так основательно, что Рубос даже впал в сонливость. Но на корабле это никому не вредило.

Это не повредило даже тогда, когда у островов за ними погнались несколько очень быстроходных и хищных на вид фелюг. Лотар не очень хорошо знал мореходное дело, но даже он понял, глядя на эти низкие, мелко сидящие в воде кораблики, больше похожие на лодки, с которых в Южном море рыбачат у берегов, что им не уйти и схватка неизбежна. Купец, который их нанял, запаниковал, пришлось прогнать его с палубы, чтобы не мешал, но он то вбегал в свою надстроечку, то выбегал, так что покоя от него все равно никому не было.

Лотар подошел к Сухмету, который сидел на корме рядом с Ди и спокойно разглядывал приближающиеся фелюги.

- Ты был против драки, чтобы не выдать себя раньше времени, - сказал он. - А сейчас?

Сухмет вздохнул и погладил посох Гурама, который мирно лежал на его коленях.

- Я и сейчас против.

- Но кажется...

- Эта шайка состоит из двух кланов, в ней два предводителя. Лотар все понял.

- А удастся?

Сухмет усмехнулся, по-восточному кивнул и, не обращая внимания на купца, на капитана их кораблика и даже на матросов, принялся читать заклинание. Оно оказалось очень эффективным.

Пираты впали в боевую ярость раньше времени. Тогда, проверив все еще раз, Сухмет выстрелил из посоха Гурама острым, тонким лучом, и на одной из фелюг началась потасовка. Минут через пять один из дерущихся вдруг вскочил на борт и пронзительно закричал о помощи, размахивая каким-то платком. Это послужило сигналом.

Три или четыре фелюги изменили курс и пошли на сближение с тем суденышком, где кипела драка. Тут и остальные, прекратив преследование северного кораблика, сдвинулись бортами с изменившими курс собратьями, и выяснять отношения стала вся шайка.

Купец, капитан, а с ними и все матросы вздохнули с облегчением. Но когда они миновали опасные воды, купец вдруг загрустил. Лотар прочитал в его сознании отчетливую мысль, что не стоило платить залог за всех этих странных пришельцев, хватило бы и одного Сухмета.

Он так убивался по затраченным впустую деньгам, что, когда они уже пришвартовались к небольшой пристани в устье какой-то северной реки и их пути расходились, Лотар, сходя на берег, сказал ему:

- А если бы банда оказалась из одного племени? Или была бы лучше организована? Или волшебство не подействовало бы?

Такие простые мысли не приходили купцу в голову. Он просветлел лицом и переспросил:

- Так что, все было не зря? А Сухмет добавил:

- К тому же, считай, ты купил не просто магический трюк, а мешок чистого везенья. А за это переплатить невозможно.

И хотя купец пока ничего не понял, ему предстояло понять это позже. У всех, кого хоть раз взял под защиту Лотар, дела шли успешнее, чем когда-либо прежде.

ГЛАВА 10

Запасов, которые они сделали в харчевне, хватило бы для небольшого отряда. Держатель заведения готовил их почти два дня, а путники за это время вполне прилично отдохнули, хотя, по мнению Лотара, это было и не особенно нужно - все выспались и отъелись на корабле. Но Рубос полагал, что и эти дни были не лишними.

Нагрузившись так, что весь скарб не удалось бы даже поднять, бели бы не Бесконечный Мешок, который доверили нести Сухмету, они вышли на околицу, потом через поля отправились в мирный светлый лесок. К полудню дошли до неширокой поляны и тут остановились.

Невысокие лиственные деревья кончились, потом шла полоса травы в два-три десятка туазов, а за ней вставал мощный, на удивление высокий лес из темных хвойных деревьев. Это начинался тайг. Он протянулся от этой полянки почти до самого Севера, где и деревья уже не растут, а в вечных сумерках начинаются бесконечные болота, уходящие под неимоверной толщины ледовую шапку. Что было по ту сторону льдов, никто не знал. Одни путешественники писали, что там встает непреодолимая стена, другие утверждали, что начинается новый мир.

Итак, перед ними стоял тайг. Он словно бы смотрел на путников, и в этом хмуром, жестком, холодном взгляде было равнодушие воина перед схваткой. Лотар без труда определил это настроение, он знал его по бесчисленным поединкам и сражениям, он умел его определять даже и в, казалось бы, безглазом тайге.

- Если бы это не было так необходимо... - угрюмо проговорил Рубос, но так и не закончил фразу.

Сухмет кивнул и стал поправлять свой мешок.

- Без этого невозможно, Рубос.

Лотар представил, что где-то в лесу, где, может, никто и не живет, находится этот курган... "Хоть бы знать, что мы ищем, как он выглядит", - подумал Желтоголовый, но уточнять не стал.

- До наступления зимы можем и не дойти до этого кургана, - все так же угрюмо проговорил Рубос. - Идти по тайгу - испытание не для слабаков.

- Все равно нужно пробовать, - вздохнул Азмир. - В горах было не легче.

Он редко подавал голос, но в последнее время в его характере появилось больше спокойствия и уверенности, пропала мелочность и склонность всего бояться. Пустынник постепенно становился надежным другом. То ли причиной была магия Сухмета, то ли в глубине характера у него оказался стержень настоящего бойца, но теперь он не выказывал раздражения, лишь иногда что-то темное мелькало в его лице, но Лотару казалось, что бывший разбойник изживает свое прошлое.

Рубос вздохнул, поправил меч и шагнул вперед.

- Пошли?

И вдруг мир изменился совершенно. Это не грозило опасностью, потому что колокольчики молчали. Лотар закрутил головой. И тут увидел ее.

Она сидела на веточке в облике лесного сокола...

"Соколихи, - поправила она его на внутреннем языке, - я предпочитаю быть женщиной, так мне удобнее".

Лотар поклонился ей, улыбаясь во все тридцать два зуба. Сухмет тоже склонился в поклоне. Остальные еще не понимали, что происходит. Кроме Ди, конечно.

- А я уже волновался, найдешь ли ты меня? - ответил Лотар.

Если бы птицы могли фыркать, соколиха определенно фыркнула бы, и весьма убедительно. Потом она перешла к делу:

- Значит, так. Вытащите всю еду, разделите на равные части, остановок не будет, каждому придется есть и пить на ходу.

- Как на ходу, госпожа? - вежливо попытался перебить виану Сухмет, но она не обратила на его вопрос внимания.

- И предупреди всех, особенно людей, чтобы они ничего не боялись. Если у вас есть ремни, приготовьте их все. Спать тоже придется на ходу, если кто-то упадет, никто его не подберет...

Все это звучало зловеще. Сухмет уже принялся за дело, переводя слова вианы на нормальную человеческую речь. Рубос попытался было высказаться по этому поводу, но не успел.

Затрещали ветки, зашуршала высокая трава. Лотару показалось, что земля под ногами дрогнула. И из стены деревьев на той стороне поляны, где начинался тайг, выступили десять мощных, украшенных ветвистыми рогами гигантских оленей. Лотар никогда не видел таких зверей. Каждый весил не одну тонну, но ступали они так легко, что могли пройти по болоту. Каждый смотрел вперед, гордо вскинув голову, и было непонятно, как они проходили по густому тайгу.

Люди принялись раскладывать груз на пять тюков. К счастью, хозяйственный Сухмет не выкинул ни одной торбы из тех, с которыми они отправлялись еще из Лотарии, когда заполучил Бесконечный Мешок. Воды они заготовили явно недостаточно, но Лотар подозревал, что Ду-Лиа преувеличивала: оленям тоже нужно пить, поэтому можно приспособиться набирать воду во время водопоев. А вот что касается ремней и седел, тут им пришлось использовать одеяла, а кроме того, Сухмет разрезал на куски веревку и привязал ее прямо к рогам оленей.

Когда Лотар взобрался на своего самца, то ощутил сзади вполне удобный валик жира, который образовал нечто вроде естественной спинки, так что, захватив руками кусок веревки, привязанный к рогам, он надеялся не упасть даже во сне.

Когда все были готовы, Лотар посмотрел на каждого из спутников. Они выглядели довольно странно на огромных, почти плоских спинах гигантских оленей, но выбирать было не из чего. Вернее, можно было продолжить путешествие пешком, но это было заведомо хуже. Он спросил виану:

- Ты знаешь место, где находится курган? Виана, похоже, снова фыркнула. Должно быть, ее иногда очень раздражала непонятливость людей. Сегодня был, видимо, как раз такой день.

- Я знаю истоки Ур. Туда и направлю оленей. А дальше придется искать...

Договорить она не успела. Олень, на котором сидел Лотар, совершил огромный скачок, легко разделил нижние ветви деревьев, а потом стал все более частыми скачками набирать темп.

Лотар даже ахнуть не успел, как его товарищи уже скрылись за ветвями. Теперь он слышал только громовой треск разрываемых оленем веток, которые расходились в разные стороны, как морская вода расходится от летящего в волнах дельфина.

Лотар посмотрел под копыта оленя - земля летела как под хорошим скакуном. Вот только ход его был не ровным, как ход лошади, а прерывистым, скачкообразным. Сначала Лотар не понял, чем это вызвано, и лишь потом догадался, что так легче было прорывать сплошную стену ветвей, и эта скачка была выработана оленями, вероятно, еще в те времена, когда на Земле не было ни людей, ни, может быть, даже демонов.

Но такая скачка требовала чудовищного расхода сил. Прошло не более часа, а передового оленя, на котором скакал Лотар, сменила заматеревшая самка с седыми прядями от ушей до живота. Она была невероятно сильной и продержалась почти полтора часа, разрывая ветви, пробивая их, как таран пробивает крепостную стену. Потом ее сменил олень, на котором восседал Сухмет.

К этому времени все стало более или менее понятно. Передовой зверь прокладывал путь, остальные работали вполсилы, если так можно выразиться, потому что даже попытка пройти по проторенному пути все равно была нелегкой работой.

А потом и прошлое, и настоящее, и будущее слились в одной бесконечной скачке. Все стало единым целым - сон и еда, бодрствование, и неловкие попытки облегчиться, и жажда, потому что олени не останавливались даже на водопой, и странное, звенящее ощущение во всем теле от бесконечных прыжков, рывков, скачков и грохота ломаемых веток, хруста подминаемой растительности, чавканья вечно сырой земли под копытами внизу...

Спустя три дня, когда кончилась вода, Лотар понял, что олени не так уж и выносливы: те, что шли в конце колонны, все время стремились подцепить огромные пучки зелени, которые жевали на ходу Потому им и воды было не нужно - в сочных стеблях ее было достаточно, чтобы выдерживать этот темп. "Зря понадеялся на водопои", - решил Лотар. Но тут вдруг навалились другие проблемы.

Лес вокруг изменился: стало больше солнца и заливистых птичьих голосов. Деревья здесь росли не так густо, оленям стало легче бежать, и они помчались быстрее. И тут за ними стали охотиться.

Дважды Лотар видел янтарных медведей, прозванных так за изумительный блеск шерсти, которая чрезвычайно высоко ценилась на Западном континенте. Но медведи были сыты и не расположены догонять оленей, которые еще не вымотались и поэтому способны были, в случае опасности, увеличить темп скачки.

Но вот от стаи борзых лис им уйти было труднее. Об этих лисах Лотар где-то читал. Некогда они считались чумой, бичом Западного континента. Огромные стаи этих злобных серо-бурых зверьков с телом и мордой обычной лисицы, но ногами охотничьей борзой, терроризировали многие страны и даже города, беря их измором. Здесь, как оказалось, они выжили и, похоже, даже правили бал.

Когда огромная стая лис бросилась в погоню за оленями, некоторые из рогачей вдруг занервничали. Пара более молодых животных, к счастью не тех, кто нес путников, вдруг кинулась куда-то в сторону. И часа не прошло, как лисы их настигли, потому что пробивать путь эти олени уже устали, а лисы просто проныривали между деревьями, не оставляя даже волоска со своих шкур.

Но эти жертвы позволили уйти другим оленям: бежавшие впереди лисы наелись, отяжелели, а остальные без вожаков уже не рвались в бой столь уверенно, как вначале. Итак, они спаслись. Лотар полагал, что это все устроила виана. Может, и двух оленей она заставила пожертвовать собой, чтобы спасти их:

Хотя вианы не было видно, Лотар не сомневался, что она где-то неподалеку, потому что ни разу за эти дни не ощущал в сознании полного одиночества. Ему все время казалось, что там присутствовала тень или отражение теплого, дружественного сознания феи-охранительницы.

На десятый день, когда от жажды Лотар уже стал впадать в состояние, близкое к обмороку, да и другие путники чувствовали себя не лучше, темп скачки резко снизился. И в сознании Желтоголового прозвучал спокойный девичий голосок:

"Срезайте веревки и спрыгивайте. На ходу, остановить их я не могу".

Лотар прокричал остальным путникам, что следует делать. Потом проверил, не напорется ли он на меч, когда будет спрыгивать со своего скакуна, одним ударом Акифа отрубил у самых рогов свои веревочные петли и...

Желтоголовый свалился в заросли высокого, выше человеческого роста, папоротника. Он рос здесь не одно тысячелетие, и сплошной коричневый ковер опавших папоротниковых стеблей и листьев смягчил падение. Прокатившись по земле, Ло-тар погасил динамику, раскинув руки, и расслабился.

Он лежал, восстанавливая способность двигаться. Над ним мерно качались верхушки деревьев. Вокруг стоял полумрак. Треск сломанных оленями веток, грохот их копыт, лишь немного смягченный одеялом из гниющих растений, затихал где-то вдали. Олени уходили на север.

Виана появилась, когда они еще не успели собраться вместе. Ди не сразу спрыгнул, вернее, свалился со своего оленя - в тот момент, когда Лотар отдал общий приказ, так сказать, спешиваться, он мирно дремал.

Виана прилетела на этот раз в виде кукушки. Огромная птица, которую сразу увидел даже Азмир. Она осмотрела путников, тоном, не вызывающим возражений, посоветовала:

- Держитесь направления на восток, - и снова куда-то улетела.

На этот раз ее ментальная речь совпала со странной трелью, которая вырвалась из птичьей груди, кажется, помимо воли. Лотар опять вспомнил птицу с удивительным голосом у Клетки Планы и пошел искать Ди.

Они отправились в путь только на следующий день, когда немного пришли в себя от бешеной тряски, а вода из ручьев и свежее мясо подстреленных из лука диких индеек, которых тут было великое множество, укрепили их силы.

И все-таки те двадцать миль, что отделяли их от единственной, как утверждал Сухмет, возвышенности в округе, они преодолевали три дня. Почти половину пути им пришлось прорубаться, но даже не это было самым скверным. Комары - иногда довольно большие, так что их сразу чувствовала кожа, когда они садились, или маленькие, которые даже после укуса не становились заметнее, - вот что заставляло их двигаться без привалов.

Сухмет раз десять пытался поставить непробиваемую магическую завесу, но она лишь ослабила пыл кровососов да, может быть, уменьшила их количество, но никого не избавила от этой муки.

К тому же под сводами деревьев все время было сумрачно и казалось, что настала осень. В таком полумраке идти было труднее.

Вечером второго дня Сухмет, так и не справившись в очередной раз с комарами, стал разгонять зеленую ауру. Лотар подсел и от усталости довольно бесцеремонно спросил:

- А во время скачки ты этого, кажется, не делал? Сухмет кивнул и повернулся к Желтоголовому. Стало заметно, как старик изнурен, какой желтой стала его кожа, как побледнели губы, каким лихорадочным блеском горят глаза.

- Верно, мой господин. Но тела оленей вполне прикрывали нас своей аурой, не стоило им мешать.

- А враг мог почувствовать бег оленей?

-Наверняка почувствовал, но вряд ли обратил на него внимание. Такие скачки олени устраивают каждый год, в этом нет ничего необычного. Странно, что виане удалось уговорить их удерживать нас на спинах, а в остальном... Все было так, как заведено многие тысячелетия назад.

- Мне тоже так показалось, - ответил Лотар и ушел, чтобы не мешать Сухмету работать.

К исходу третьего дня они вдруг вышли на относительно открытое пространство. Деревья тут были не выше тех, к которые Желтоголовый привык в лесах Лотарии, и росли они не чаще, чем в ином фруктовом саду. Стало видно небо. Все по нему соскучились, особенно Азмир, который стал на колени и пару раз коснулся лба кончиками пальцев, не отрывая взгляда от голубизны над собой.

В этой разреженности и вновь возникшей перспективе стало видно, что они стоят у подошвы довольно большого, хотя и не очень высокого холма. Все в нем было обычно, он не отличался от леса, через который они проламывались все это время...

Если бы не одна странность, которую Лотар почувствовал сразу, едва подошел к нему. Строго посередине эту возвышенность разделял тонкий, не толще волоса, шов. Именно по нему и расходился курган, когда Сроф влетала в свое гнездо.

ГЛАВА 11

- Смотрите! - закричал Азмир.

"Вот это да, - подумал Лотар, - не один Рубос стареет, вероятно... Как я мог не заметить?" На самой верхушке кургана, молчаливо, как долгая зимняя ночь, стояло каменное изваяние. Помимо очевидной старины было в нем что-то, что заставляло вспомнить и людей, и некоторых зверей, и даже, кажется, птицу Сроф, как ее себе представлял Лотар. Шов, разделяющий курган надвое, проходил у самых ног каменного существа.

Все собрались у изваяния. Тут почему-то чувствовался ветер, хотя деревья вокруг стояли не ниже, чем под курганом. Впрочем, нет, все-таки чуть ниже, и у них были искривлены стволы, словно их обдувал этот ветер еще ростками. Это было странно. Лотар посмотрел на Сухмета.

Ему подсказки были не нужны, он уже проверял, не связана ли птица Сроф с элементалами воздуха, которые тут могли выполнять сторожевую или какую-нибудь похожую роль. Спустя некоторое время старик уверенно покачал головой и сказал:

- Нет, господин мой, это заложено в конструкции двери, к магии не имеет отношения. Рубос все понял.

- Хорошо бы.

Лотар оглянулся на Азмира. Даже пустынник, кажется, стал понимать. Он многому научился за последние полтора месяца, это говорило в его пользу. "Может быть, - подумал Лотар, - он и не безнадежен".

Азмир как будто подслушал мысли Лотара: он подошел к каменному истукану и громко произнес, ни к кому не обращаясь:

- Грудь как у женщины, а глаз нет. Зато над переносьем складка, словно у циклопа.

- Откуда ты знаешь легенды о циклопе? - быстро спросил Ди.

- Ну, не только образованным знать о нем, - беспечно ответил бывший разбойник и похлопал камень грязной рукой с обломанными ногтями.

Лотар и сам уже догадался, почему курган так называется, просто он решил, что это заметили все. Но вот для Азмира это оказалось открытием. Рубос его поддержал:

- Да, Азмир, теперь понятно, кто тут Одноглазая Амазонка. Удовлетворенный похвалой, пустынник отошел в сторону, сел на стелющиеся ветви какого-то кустика и стал смотреть на восток. Ди тем не менее покачивал головой. Сухмет вдруг сказал:

- У меня дурацкое чувство: если будем стоять тут долго, нас заметят.

- Кто? - спросил Рубос.

Сухмет пожал плечами, но Лотар готов был согласиться с ним. Тогда Рубос уверенно произнес:

- Ну, раз так, нужно входить.

- Куда? - не понял Азмир. Хотя он сидел ко всем боком, оказалось, он все слышит.

- Туда, где она обитает. Мы же собрались устроить тут засаду, ты не забыл?

Сухмет ответил вместо пустынника:

- Если бы еще знать, как войти, Рубос, я бы немедленно последовал твоему совету. Рубос нахмурился:

- Но ведь она входит? Ди спросил:

- Что может открыть курган? Слово, мысль, заклинание?

- Должно быть, что-то быстрое, - Рубос задумчиво погладил подбородок, - чтобы можно было легко открыть, возможно, еще на лету. Она же может прилететь уставшей, раненой, да какой угодно!

Лотар провел рукой по коротким волосам над налобной пластиной.

- Как вспомню ее крик, так мороз по коже... Сухмет, Ди и Рубос воскликнули в один голос:

- Крик!

Они посмотрели друг на друга с сомнением. Если такая очевидная мысль пришла им в голову одновременно, значит, она была неверной. Но Лотар не был склонен отказываться от нее так быстро.

- Вслушайтесь. Над лесом стоит тишина, никто тут не живет, никого поблизости нет.

- Ну и что? - спросил Сухмет.

Лотар понял, что это не может иметь для других доказательной силы, хотя для него, по какому-то внутреннему закону, который он и не пытался объяснить, тишина вокруг увязывалась именно с криком.

Сухмет подумал и согласился:

- Ну, ладно. Давай попробуем.

Щадя остальных, они отошли в сторону, под развесистый вяз, и Сухмет стал накачивать Лотару память.

Сначала, как обычно на таких сеансах, не было ничего. Настоящая действительность просто отступила, стерлась и стала почти неразличимой. Потом вдруг проступили ощущения - прежние ощущения, испытанные им в Ашмилоне много лет назад.

Жара и сырой холодок подземелья одновременно. Запах пустыни и остывающих камней. Он сидит с Рубосом в каком-то каземате, в стене пробито окошко, через него видны звезды... Может, это было и не так, но сейчас Лотару так казалось. И вдруг раздался крик...

Он вздрогнул. Это было действительно неприятно. Сухмет заглядывал в его глаза с участием.

- Вспомнил?

Непонятно почему, Лотар вдруг спросил:

- Слушай, Сухмет, почему бы тебе самому не исполнить этот трюк? Ты и сам его не раз слышал,, а я убежден: объем легких у тебя не меньше моего, и фонетику ты знаешь получше...

Сухмет даже не улыбнулся.

- Господин мой, я даже не буду пытаться. Я, даже если не захочу этого, вложу в крик толику магии. А он должен быть очень чистым, только горловым. Его может воспроизвести лишь тот, кто не практиковал ничего сильнее обычной медитации, иначе нас ждет что-то очень скверное.

Лотар удивился:

- Так у меня будет только одна попытка? Тут стоит какая-нибудь сигнальная система? Или есть кто-то, кто закроет курган наглухо, если крик у меня не получится как надо?

Сухмет подумал.

- Нет, если ты будешь честно кричать, ничего такого не будет. Вот если попробовать колдовать, тогда... - Внезапно он опечалился. - В этом деле, господин, будет еще немало моментов, когда все решит только сила, только подготовка, только естественные человеческие качества.

Лотар посмотрел на него с сомнением:

- Пока все получалось неплохо и с твоим колдовством.

- Пока... - Сухмет вытянулся, как сержант на плацу. - Ну, давай пробовать, господин мой.

Лотар усмехнулся: в интонации старика звучал приказ - по контрасту со словами.

Он вспомнил крик птицы Сроф еще раз про себя и вдруг заорал в голос, подражая воспоминанию. Разумеется, вышло отвратительно. Даже Сухмет, не ожидавший быстрого успеха, отрицательно покачал головой. В его глазах читалось разочарование.

Лотар снова погрузился в воспоминания, и вдруг в его сознании всплыли страницы, посвященные описанию сферы звука, возникающей при магических криках, таких, например, как ведьмин крик. Он представил перед собой эту сферу, сделал ее тяжелой, как чугун, и снова закричал, уже не думая о звуке, заботясь лишь о сфере.

На этот раз Сухмет вспотел, и в то же время его пробила такая дрожь, что он даже не сразу смог заговорить - так плясали губы:

- Т-транс... мутируй... немного-го-го гор... ло.

Договорить он не мог и обреченно махнул рукой. Лотар понял, что на этот раз старик обойдется без вежливостей. Он подумал, представил крик таким, каким он его теперь видел, и тут же почувствовал, что глотка его изменилась. Он и сам не мог бы определить, что с ней произошло.

Желтоголовый повернулся к кургану, набрал в легкие воздуха и заорал.

На этот раз с вяза посыпалась листва, с соседних деревьев упали сухие ветви. Но у него получилось. Холм вдруг закачался, дрогнул и стал рывками, словно телега на неровной дороге, расходиться в разные стороны. Рубос, Ди и Азмир бросились с кургана вниз, как горошины из стручка. .

Но курган разошелся совсем немного, не шире десятка футов. Потом все успокоилось. Лотар подошел к разверзшейся у его ног пропасти. Из нее дохнуло сыростью и какой-то особой тишиной, от которой хотелось завыть.

Кто-то защелкал сзади. Лотар оглянулся. На ветке сидела Ду-Лиа, она все еще оставалась в теле соколихи. Лотар улыбнулся ей, взгляд птицы остался неподвижным. Лишь полупрозрачная пленка опустилась, а потом неспешно, как веер красавицы, поднялась. Это можно было при желании принять за ответную улыбку.

Подошли Рубос, Ди и Азмир. Мирамец был сердит.

- Предупреждать надо, Лотар, - процедил он сквозь зубы. Лотар хлопнул его по плечу:

- Да я и сам не знал, что получится.

Рубос, конечно, мгновенно оттаял. Он хмыкнул и спросил:

- Что дальше?

Сухмет уже привязывал к вязу веревку, собранную из отрезков, оставшихся от всей оленьей упряжки, которую он достал из Бесконечного Мешка. Первый узел, у дерева, получился довольно сложным, он должен был развязаться при определенном заклинании, тогда веревка соскользнула бы вниз, в провал.

Азмир заглянул в черноту, ничего, конечно, не увидел, бросил камешек. Он отозвался секунд через пять.

- Тут высоко, локтей двести. И лезть не хочется.

"Так, - решил Лотар, - он стал откровеннее". Все становилось в мире лучше, даже бывшие разбойники.

- Может, крылья отрастишь, Лотар? Двести локтей - это не шутка, - предложил Ди. Лотар посмотрел на Сухмета:

- Веревка до дна достанет?

- Конечно, я обо всем позаботился.

- Ты там никого не чувствуешь? - спросил Лотар. На всякий случай он проверил, как вынимается меч.

- Такое впечатление, - ответил Рубос, - что даже насекомых нет.

Сухмет проверил это утверждение, кивнул, соглашаясь, но тут же добавил:

- И все-таки лучше не будем отращивать тебе крылья, господин. Трансмутация оставляет магический след, Сроф может его заметить, а мы собирались быть незаметными.

Первым опускался Лотар. Он сполз вниз с такой скоростью, что содрал кожу на ладонях и ободрал об узлы слишком нежные для такой операции внутренние части икр и бедер. Но когда он коснулся дна и осмотрелся, оказалось, что можно было и не спешить. Он стоял у стены огромного, темного, пустого зала.

Начиная с высоты футов в пятьдесят из стен поднимались довольно странные ветви, которые становились тем длиннее, чем на большей высоте они росли. Но это были не ветви, а переплетения ходов, переходов и каких-то ажурных чаш, похожих на подвешенные гнезда. Человеческого воображения не хватило бы, чтобы изобрести те каноны архитектуры, по которым это сооружение было устроено. Сделанное из камня, металла и какого-то другого материала, о котором Лотар никогда даже не слышал, сооружение было все-таки искусственным, и крепились эти ветви к прутам, установленным в пластах скальных пород, там и сям виднеющихся на стенах зала.

В центре, на высоте примерно футов ста или ста двадцати, кружево переплелось так плотно, что если бы Лотар спускался не с краю, а ближе к каменной бабе, он застрял бы в странных ветвях. Почему-то это действовало на нервы и заставляло касаться мечей.

Остальные путники опускались с изрядным трудом. В какой-то момент Азмир даже запаниковал, пришлось Рубосу на него прикрикнуть, как он пояснил стоящему поблизости Сухмету, в интересах самого же пустынника. Дальше Азмир спускался без осложнений, но, оказавшись внизу, долго не мог смотреть на Рубоса - то ли от стыда за себя, то ли переживая его окрик.

Дно зала под курганом оказалось сырым, его покрывал очень толстый слой костей, закаменевшего гуано и высохших веток, иногда довольно толстых. А запах стоял такой, что Рубос попросил Сухмета защитить как-нибудь его обоняние. Сухмет исполнил просьбу. Тут можно было использовать какую угодно магию - любые ее следы растворялись в этой застоявшейся ауре боли, смерти и гниения.

Лотар притупил свою чувствительность сам. Иначе у него могла разболеться голова.

После трех попыток ему удалось прокричать так, что крыша наверху сомкнулась и стало темно. Вернее, стало темно для Рубоса и Азмира. Остальные, конечно, видели вполне достаточно.

Рубос попросил разрешения сделать факелы, но Сухмет отказал. Он считал, что мелкая магия безопасна, а вот огонь... Уж очень это было несвойственно птице Сроф. Вместо этого Сухмет поднял пустыннику и мирамцу уровень темнового видения, насколько это было возможно для необученного сознания.

Ожидание, терпение и внимание стали привычной работой. Ночью неожиданно в одном углу пещеры забил небольшой ключ. Сухмет проверил воду и сказал, что она вполне чистая, можно пить, но под утро источник иссяк. Впрочем, следующей ночью он забил снова. Лотар почувствовал к нему тайную симпатию: этот веселый ручеек в окружающей темноте напоминал о смене дня и ночи, о рассветах и закатах. Конечно, Лотар и так мог бы увидеть, день снаружи или ночь, но обострять свои способности не хотел. Скорее всего, по той причине, что Сухмет, который никогда не ошибался, этого не делал.

На третий день Азмир, отправившись по определенной надобности в дальнюю от источника сторону, наткнулся на огромную золотую монету. Глаза пустынника блестели, когда он принес ее показать остальным. При виде золота у него даже перехватило дыхание, но монету он все-таки показал.

Монета наводила на кое-какие мысли. Ближе к вечеру, чтобы при случае иметь воду под рукой, Лотар трансмутировал и взлетел на искусственные ветви, хотя еще пару дней назад они с Сухметом решили этого не делать, чтобы не насторожить птицу, когда она вернется.

Ветви, которые по прошествии нескольких дней уже представлялись им вполне обычными, оказались увешанными десятками гнезд. Некоторые были так велики, что в них мог бы уместиться бык, другие, наоборот, малы, как детская колыбель.

Перелетая от одного к другому, Лотар обнаружил, что эти каменные или металлические чаши иногда почти до половины наполнены драгоценными камнями или золотыми монетами. Драгоценности устилали дно в больших гнездах, как у птиц устилает гнезда пух, стебли травы или кусочки мха. В одном небольшом гнездышке стояли сосуды с драгоценными благовониями, маслами. В огромной, кажется, самой большой чаше Лотар нашел настоящий склад некогда великолепных тканей... Правда, от сырого воздуха этого странного гнездовья ткани, которые лежали тут дольше других, стали рассыпаться.

Впрочем, не исключено, что рассыпались они от старости. Может быть, птица притащила эти свитки ткани очень много веков назад...

Устав рассматривать дивные творения природы и рук человеческих, так бездарно сваленные в кучу, Лотар спустился и рассказал всем, что он увидел.

Глаза Азмира, который полагал, что именно он обнаружил это богатство, горели теперь неугасимым блеском. Он, кажется, даже спать стал плохо, хотя в этом колодце больше и делать было нечего.

На третий день после того, как он нашел свою монету, пустынник вдруг предложил:

- А что нам мешает забрать это богатство и дать деру? - Ему никто не ответил. - Так ли уж нам нужно биться с остальными врагами?

Рубос, устроивший себе лежбище из сухих веток и пары рулонов украденной ткани, лениво ответил:

- Вообще-то, когда ты похищаешь что-то ценное у таких зверюг, как Сроф, они себе покоя не находят, пока не отыщут тебя и не нападут в самый неподходящий момент. Лучше уж сразу грохнуть ее, чтобы потом не думать о последствиях.

- Ну так давайте грохнем, а потом...

- Нет, - проговорил Лотар. Он только что закончил сложную тренировку на одной из менее загаженных площадочек, вымылся и с удовольствием влез в свежевыстиранный комбинезон, который намеревался высушить на себе. - Мы пришли сюда не грабить. Если тебе будут нужны деньги, ты получишь свое, но не раньше, чем...

- Хорошо, - предложил Азмир. - Отдайте мою долю, сколько сочтете нужным - я почему-то верю в вашу справедливость, - и я пойду себе...

- И далеко ты уйдешь? - насмешливо спросил Рубос. - До твоей деревни отсюда шагать и шагать.

- Нет, с деньгами везде хорошо, - решил поспорить Азмир. - Найму стражу, в крайнем случае можно устроиться и в Архенахе.

- Тебя до Архенаха десяток раз ограбят или вовсе зарежут. Так что жди пока и готовься к бою с птицей.

На этом спор прекратился, Азмир затих. Но Лотар с сожалением понял, что никаких особых изменений в душе пустынника не произошло. Или деньги относились к одной из самых сильных иллюзий и изживать ее следовало не месяцы, а многие годы.

Прошло еще какое-то время. Как ни удивительно, Сухмет сказал вдруг, что еды в Бесконечном Мешке осталось на два дня. Азмир предложил уменьшить порции, но Рубос заявил, что гораздо разумнее подняться на поверхность, поохотиться и набить дичины еще на пару недель.

В этом был резон, совсем ослабевать от недостатка питания было бы глупо. Но Ди вдруг спросил:

- А как часто она вообще появляется тут? Может, это происходит не чаще чем дважды в год? Разумно ли тогда держать тут засаду?

"Он сам не в силах определить, как часто сюда прилетает птица", - понял Лотар. Он не знал, как это можно устроить, но не сомневался, что такая задача по плечу Сухмету. Вот только сам Сухмет пока молчал.

Зато подал голос Азмир:

- Вот именно. Если вам нужно сразиться с птицей, давайте грабанем ее и будем ждать в более удобных условиях...

- Нам нужно не ограбить ее и даже не биться с ней, - напомнил Сухмет мягким, как лесной мох, голосом. - Нам нужно кое-что выяснить, поэтому я полагаю...

Договорить он не успел. .Где-то высоко над их головами раздался бешеный вой, вгоняющий в ужас даже на таком расстоянии. Курган, вернее, крыша гнездовья Сроф стала расходиться.

Теперь понукать никого было не нужно. Все принялись лихорадочно готовиться к бою, проверять оружие, натягивать доспехи.

Они едва успели. Только-только они замерли между кучами веток, в заранее приготовленных, замаскированных сверху местах, как птица стала опускаться.

ГЛАВА 12

Птица Сроф опускалась, держа в лапах крупного оленя. Лотара удивило, как легко она его несла, хотя эта легкость вовсе не означала, что движения ее были бесшумными. Она оглушительно хлопала крыльями, иногда задевала свое искусственное дерево, да так, что оно звенело, как струна, а пару раз Лотару показалось: она вот-вот выпадет из большой каменной чаши, которую сегодня выбрала себе для трапезы.

Она устала. Это было видно даже по тому, как медленно она стала рвать оленя, хотя была голодна, очень голодна.

Рубос, который сидел под своей кучей веток, оглянулся на Лотара. Между ними было всего футов двадцать. Лотар устроил их укрытия так близко, чтобы можно было понять друг друга даже в случае, если обстановка осложнится. Он уже хотел было сказать Рубосу: "Не нервничай", - но тут в его сознании, а также и в сознании всех остальных раздался спокойный и убедительный голос Сухмета:

"Не спешите. Дайте ей отяжелеть".

Лотар и сам хотел так поступить. Через четверть часа, когда треск разрываемого мяса, шкуры и хруст ломаемых костей затих, Лотар стал потихоньку отращивать себе крылья.

Собственно, ничего особенно сложного в этом не было, но он, как всегда, немного нервничал, стараясь соорудить крылья поудачней. На этот раз Желтоголовый решил сделать короткие, но чуть более широкие, чем обычно. Это совершенно исключало возможность орудовать Гвинедом, но мечу пока придется подождать. Драться мечом на качающихся ветвях дома Сроф, да еще с крыльями, Лотар все равно не собирался.

Тишина стала ощутимой, как тяжелый песок, который ветер наметает на одеяло после ночевки в пустыне. Но стряхивать ее пока было рано.

Лотар еще раз посмотрел на силки. Одна сеть, сплетенная Сухметом из обрывков кожи, веревки и даже полосок материи, которую они украли из гнезда с тканями, казалась особенно большой и прочной. Вторая, висевшая пониже, не столько предназначалась для поимки Сроф, сколько должна была уберечь остальных, если Птица вдруг задумает уклониться от поединка с Лотаром и нападет на менее опасных бойцов; она висела всего-то в двадцати футах над головой. В темноте сети были почти не видны. Сухмет очень ловко спрятал их под мантию спокойной, небудоражащей магии.

Но обе сетки можно было одним движением освободить, и тогда они спланируют вниз, чтобы накрыть свою жертву. Или упадут, не разорвавшись от веса, Сроф, а лишь запутывая ее. Когда они устроили эти ловушки, Сухмет не поленился и каждому несколько раз показал, как следует освобождать сеть - без него никто до этого сам не додумался бы, настолько они были сложны. Это в самом деле казалось разумным - ведь неизвестно, кто в пылу боя окажется первым у освобождающих завязок силков.

Крепление большой сети они завели на большое медное кольцо, вделанное зачем-то в стену, а веревку, которая освобождала защитную сеть над всеми путниками, завязали у основания небольшой веточки-недомерка на высоте пяти футов в темной складке дальней стены.

"Я пошел", - ментально сказал Лотар всем сразу и вышел из-под края защитной сети.

- Да, пора, - шепотом согласился Рубос. Его голос тем не менее оказался слишком громким, он даже присел от неожиданности и, как нашкодивший новобранец, оглянулся на Лотара.

Желтоголовый тем временем расправил крылья и опробовал их. Вокруг него тут же поднялась туча мелкого мусора и пыли, а сеть над головой угрожающе вздулась, но не сорвалась со своих креплений. Все было отлично.

Лотар сделал три-четыре взмаха и взлетел. На таких крыльях он мог бы, вероятно, подниматься и с места, мог даже зависнуть на пять - семь взмахов. Но пробовать ему не хотелось, придет время, все само получится.

Да, получится - он не допускал мысли, что может проиграть поединок со Сроф, тем более что и задача-то пока была несложная. А потом, когда они начнут атаковать всерьез, ему помогут.

Он поднялся выше, уклонился от столкновения с одной веткой, другой, с переплетением нескольких ветвей сразу Вот и гнездо, где остановилась нынче ночью Сроф.

Она лежала, засунув голову под крыло, как курица, расслабившись, как тесто, которое только что вывалили из квашни на стол. Размером она оказалась на удивление большая, Лотар даже не думал, что она будет так велика. И вес у нее приличный, неизвестно еще, выдержит ли сеть.

Птица заворочалась. Ждать больше было нечего. "Эх, рубануть бы, и, может, весь поединок разом решился бы", - подумал Лотар и бросился ногами вперед. Его удар, нацеленный в голову, ошеломил птицу.

Она выдернула голову из-под крыла и дико заверещала. Это был не ее привычный крик, а что-то среднее между кудахтаньем и рокотом сорвавшегося камнепада, но Лотара отнесло ярдов на десять, и он чуть не расшибся о какую-то тупую и очень крепкую балку.

Птица уже была в воздухе, ее крылья казались не очень большими, но устроены оказались так, что - Лотар беззвучно ахнул - каким-то образом раздвигались и становились длиннее, и шире, и даже то, что выдвинулось за один раз, могло расширяться и дальше. Теперь Желтоголовый, кажется, стал понимать, почему Сухмет назвал Сроф самым быстрым существом на свете.

Словно очумев от акустического удара, Лотар ринулся вниз. Птица со злобным клекотом рванула за ним. Они и рассчитывали, что она не будет раскрывать курган своим воплем. Вот если бы драка была на равных, она бы удрала, а сейчас, когда маленький крылатый нахал явно убегал, она даже не подумала о такой возможности.

Когда они обсуждали эту тонкость, Сухмет уверенно сказал:

"Все дело в том, что она хищник".

Его тогда никто не понял, но сейчас Лотар, кажется, начал догадываться. Мясоед так устроен, что бросается в погоню - инстинкт заставляет. А о том, что Сроф хищник, нетрудно было догадаться по костям, рассыпанным под гнездом.

Сроф спикировала очень резко, ей казалось, что она вот-вот сумеет выставить когти и вонзить их в беззащитную спину жертвы. Не было сомнений, что именно жертву она видела перед собой. Как вдруг...

Лотар свернул так резко, что у негр заскрипели плечевые связки. До сети оставались считанные футы, и все-таки она была почти невидимой. Это и предопределило успех.

Сроф со всего разгона врезалась в сетку, почти мгновенно запуталась в ней, и, прежде чем она успела заголосить, послышался крик Сухмета:

- Дергай!..

Азмир прятался у кольца и почти ничего не видел в темноте; он дернул конец, который не выпускал из рук, и Сроф, еще больше запутываясь, рухнула на землю, подняв невероятную тучу пыли.

Рубос, роль которого тоже была заранее определена, захватил один край сетки и понесся, спотыкаясь на ходу, стараясь набросить ее на птицу, чтобы у нее было еще меньше шансов выбраться. То же делал и Ди.

Лотар опустился на землю и стал быстро превращать крылья в руки. Смывать слизь было некогда, он просто стер ее с ладоней заранее приготовленной тряпкой, обвязанной вокруг лодыжки, выхватил Гвинед и бросился вперед.

Сроф тем временем уже пришла в себя. Уцар о землю даже не очень оглушил ее. Теперь она орала и пыталась освободиться.

Ее вопли, сливающиеся в сплошной вой, чудовищно давили на голову, на живот, на все тело сразу. Голова кружилась от этих криков, горло сжимал спазм, а дыхание становилось очень трудной работой.

И все-таки Лотар сумел подойти ближе и одним ударом воткнул меч ей в шею, у самого горла, потом рубанул по передним костям крыла, которое она подняла для защиты...

Вдруг птица замахнулась своей огромной ножищей и свирепо саданула Лотара. Желтоголовый отпрянул лишь в последний миг, но один грязный коготь все-таки распорол его левое бедро, к счастью неглубоко.

Он развернулся на месте и, хотя раненая нога взорвалась фонтаном боли, рубанул Сроф по чересчур соблазнительно выставленной вперед ноге. Сталь Гвинеда сухо щелкнула, встретившись с костью. И нога почти отвалилась от темной массы, какой теперь казалась Сроф.

Вой птицы захлебнулся, она на мгновение умолкла. И тогда в темноте спокойно, как за светским обедом, прозвучал голос Рубоса:

- Будешь орать - я из тебя паштет сделаю.

Оказывается, он раза два ударил Сроф с другой стороны своим огромным ятаганом.

Теперь Сроф лежала, опутанная обрывками сети, тяжело дыша, но не кричала, а лишь хрипела. Конечно, и этот звук был не самым музыкальным в мире, но его, по крайней мере, можно было перенести. И стало ясно, что делают остальные.

Азмир стоял у стены, по-птичьи склонив голову набок, пытаясь разглядеть, что вокруг него происходит. Ду-Лиа воблике соколихи, с удовольствием глядя на происходящее, уселась Лотару на плечо. Рубос вытер свой ятаган и присел на кучу драгоценных тканей, восстанавливая дыхание. Ди все еще набрасывал на Сроф концы сети, хотя этого можно было уже и не делать, а Сухмет со своим посохом застыл, как изваяние, пытаясь разобраться в том, что происходит в сознании Сроф.

Первым вопрос задал, конечно, Лотар.

- Птица, - сказал он, не раздумывая, как к ней обратиться, - как можно попасть в замок архидемона?

Сроф замерла, потом стала тяжело биться. Потом снова замерла. Магическим видением Лотар определил, что она заживляет раны и через два-три дня, если ее нормально кормить, будет как новенькая. В общем, не так уж и быстро - после цахоров никакая способность демонических существ восстанавливаться после ран и потерь не могла его по-настоящему удивить.

Неожиданно заговорила виана - ее голос зазвучал в сознании Лотара:

"Нет, она не скажет, даже если ты сумеешь навечно отсечь ей крылья, Лотар. Она думает как птица, ее логика тебе неподвластна".

- Может быть, она не поняла меня? - попробовал Лотар найти из ситуации хоть какой-то выход.

"Она поняла тебя прекрасно. Но не скажет".

Если бы это была не виана, Лотар предпринял бы что-нибудь еще. Но теперь новые попытки не имели смысла. Он отошел к ручью и стал смывать уже засохшую слизь. Это была неприятная операция, но необходимая. Потом он умылся. Тем временем виана пересела на соседний камень.

Чтобы понять, что происходит, к Лотару подошли все, кроме Сухмета и Азмира. Пустынник, как всегда, дичился, а Сухмет был занят. Желтоголовый подумал: а вдруг восточнику удастся найти выход из положения?

Лотар объяснил всем ситуацию:

- Итак, Сроф не говорит, а мы даже не знаем, есть ли проход в замок врага. До сих пор я действовал из допущения, что есть. Но подтверждения этому на самом деле...

- Скверно, что Сроф не может допросить даже Ду-Лиа, - пробурчал Рубос.

Ди печально и протяжно вздохнул.

- Признаться, я тоже надеялся, что проход находится где-нибудь поблизости от этого гнезда, ведь Сроф - преданнейший слуга, надобность в котором может появиться у архидемона весьма срочно, но вот...

Он не закончил. Все было и так понятно.

Неожиданно Сухмет вышел из ступора, оглянулся, заметил остальных и подошел к ним, туго ударяя посохом Гурама в землю.

- Ничего не узнал. Такое впечатление, что она что-то знает, но вот что?.. Это все равно что разговаривать с иностранцем, не зная его языка.

Между вианой и восточником закипел ментальный спор, но Лотар не стал в него вслушиваться. Его что-то беспокоило, хотя он не знал, что именно. Он внимательно посмотрел на Сроф. Ее мысли были враждебны, в обычное время они вызвали бы кое-какое шевеление колокольчиков, но после боев с цахорами он научился их заглушать, вот и сейчас он поднял порог чувствительности, чтобы они не отвлекали его. По крайней мере, чужие враждебные мысли не могли заставить их шевелиться, вот поэтому...

Внезапно колокольчики ударили с такой силой, что он вздрогнул. Он поднял скорость ориентирования до предела, выхватил меч, провернулся на месте... .И все-таки не успел. Слишком низко они повесили вторую сеть.

Она упала, прикрыв всех разом, к тому же сеть оказалась пропитана таким едким химическим составом, что простое прикосновение ее волокон к коже вызывало ожоги, от которых даже Рубос скрипел зубами... Лотар попытался разрубить ее, чтобы освободиться, едва не задел Ду-Лиа, которая тоже билась, запутавшись крыльями, и вдруг прямо перед собой увидел наконечник копья, нацеленный в его межключичную ямку.

Голос Азмира сначала показался тягучим и густым, потом Лотар понял свою ошибку и вернул восприятию нормальную скорость. Слова пустынника прозвучали более понятно:

- Ну вот, теперь вы не сможете не согласиться с моими требованиями.

- Какими требованиями, предатель? - сквозь зубы процедил Рубос. - Ты еще хочешь что-то требовать?..

Азмир обратной стороной копья ударил Рубоса в бок - не ранил, но удар был сильным.

- Теперь и требовать, толстяк.

- Я толстяк? - взъярился Рубос. - Ах ты, мартышка песчаная, да я тебя...

- Тихо, - попросил его Лотар, а потом обратился к Азмиру: - Чего ты хочешь?

Бывший разбойник, а ныне предатель широко усмехнулся:

- Приятно слышать разумные речи. Я еще не знаю, чего я хочу. Но я это сейчас выясню. Видишь ли, Устранитель Зла, возможно, за тебя я могу получить больше, чем получу от тебя. Понимаешь, о чем я?

- Падаль, - спокойно произнес Ди. - Я могу предсказать, что ждет тебя. Если ты не будешь разумным и не освободишь нас...

Теперь Азмир ударил обратной стороной копья фоя:

- Молчи, фойский ублюдок! Иначе я тебя прикончу на месте, без всяких раздумий. Я еще не забыл, как ваша армия прошла по нашей местности, когда вы перли на Запад. Потом он вспомнил, что владеет ситуацией, и попробовал успокоиться. Даже, как показалось Лотару, снова пытался улыбнуться. Но его губы тряслись, он боялся и не верил, что сможет удерживать ситуацию слишком долго, и хотел завершить дело как можно быстрее. А может, даже для него предательство не было легким делом.

- Все очень просто. - Пустынник обошел кучу малу, в которую превратились все его пленники, включая виану, и произнес: - Если кто-то шевельнется, ударю копьем по-настоящему Итак, - он повернулся к Сроф, которая затихла, вглядываясь в то, что происходило у людей, победивших ее, - птица, я хочу богатства и славы земных царей за твое освобождение. Можешь ли ты или твой господин, о силе и могуществе которого я немало наслышан, дать мне это?

Сроф что-то зашипела. Всю ее речь Лотар не понял, но почему-то в ней появились вполне разумные интонации. Однако пустынник разобрал в ее речи больше, вот только его мысли Желтоголовый понять не успел, потому что они возникали на очень странном языке.

- Сроф согласилась, - прошептал Сухмет. - И гарантирует выполнение обещания своим словом...

- Я уже понял ее речь и без твоего перевода! - ликующе отозвался Азмир.

И хотя его перевод предназначался не Азмиру, а Рубосу и Ди, насмешка задела всех. "Действительно, - решил Лотар, - плохо получается".

- Какой же ты все-таки гаденыш... - начал было Рубос. Он освободил левую руку и вздумал заставить пустынника подойти поближе, чтобы схватить его за глотку.

"План неплох, - подумал Лотар, прочитав его в сознании мирамца, - вот только руку он освободил поздновато".

- Можешь ругаться сколько угодно, - ответил Азмир, он чувствовал себя триумфатором, и даже то, что кто-то ругался, только подчеркивало убедительность его победы. - Вы проиграли, лотарцы...

- Как ты нас назвал? - переспросил Ди.

- Вы из Лотарии, значит - лотарцы.

- Мы из разных мест; - начал было. Сухмет Он готов был пустить в ход свою силу, но для этого пустынник должен был подойти так близко, чтобы Сухмет мог коснуться его своим посохом. И тогда бы он стал всего лишь управляемым роботом. Он не только освободил бы их, но даже сиганул в костер, потому что не смог бы сопротивляться магическим приказам.

- Это не важно. - Пустынник словно чувствовал опасность и не подходил к связке своих пленников. - Я ухожу за своим богатством и своими деньгами.

Он подошел к Сроф, несколькими осторожными движениями рассек сеть, птица выползла, прихрамывая, волоча по земле раненые крылья. Она подошла к кольцу, взяла его в клюв...

- Смотри, мой господи, - горячо зашептал Сухмет - Смотри внимательно, это и есть экстренный ход в замок врага. Лотар кивнул:

- Я уже понял.

- Идиотизм, - возмутился Рубос. - Выходит, мы все это время сидели на том, что искали, а могли бы... Нет, Сухмет, теперь и не заикайся, что ты маг. Любому деревенскому взломщику открыть такой тайничок - раз плюнуть. А ты...

Если бы он мог, он бы махнул рукой. Но не все было так просто. Кольцо открывало дверь на том языке, на котором Сроф договорилась с Азмиром и которого ни Сухмет, ни Ди не знали. Как это могло получиться - Лотар не знал, но теперь оставалось только смириться.

Зато теперь Лотар отчетливо понял, почему маги учат такую прорву языков. Но вот даже Сухмет, каким бы великим знатоком он ни был, дал слабину Более того, он даже не почувствовал магический фон, и всего лишь потому, что не знал языка, на котором наложено заклинание на кольцо. А значит, даже великий восточник послужил доказательством простой истины - совершенство не по силам смертному человеку.

После весьма непростой магической формулы кольцо вдруг стало ручкой двери, Сроф дернула ее на себя, дверь поднялась вверх - и перед Азмиром и лотарцами, как их всех скопом назвал пустынник, открылся длинный, жутковатый коридор.

- Подпространственные штучки? - спросил Сухмета Рубос.

- Чуть дальше, - ответил восточник, - не у самой двери. Азмир на прощанье оглянулся, ничего не увидел в темноте и шагнул вперед. Прошло несколько мгновений, его шаги в коридоре затихли. Потом дверь с каменным скрежетом и скрипом стала опускаться, но вдруг замерла, не дойдя до порога футов десять. Чтобы ее теперь закрыть, следовало приложить усилие. Но заниматься этим было некому. Потому что птица Сроф медленно повернулась к своим пленникам. И Лотар по блеску ее глаз вдруг понял, что она очень рассержена.

ГЛАВА 13

Лотар уже в который раз попробовал разорвать сеть, но она оказалась очень прочной. "Наверное, Сухмет укрепил ее какими-нибудь заклинаниями", - подумал Желтоголовый. Взгляд искоса, который бросил в его сторону восточник, подтвердил его подозрения.

Но хуже всего было то, что яд, пропитавший сеть, уже проел кожу и начал попадать в кровь. Тяжелее всего, конечно, приходилось виане, потому что общая масса ее тела была так мала, что она могла умереть от самой незначительной доли отравы. Ей и в самом деле осталось не так уж долго жить. Перья на шее и грудке взъерошились, глаза заволокла матовая пленочка, клюв она не закрывала, и Лотар без труда слышал, каким трудным стало ее дыхание.

- Надо что-то делать, и срочно, - пророкотал Рубос, словно подслушав мысли Лотара.

Желтоголовый поднял голову. Сроф обошла своих пленников, злобно вперившись взглядом в каждого. Неожиданно она бросилась в атаку.

Это была птичья атака - с когтями вперед, затем последовал прицельный удар. Первым делом Сроф напала на Рубоса. Ми-рамец попытался провернуться на месте, чтобы ослабить динамику прямых ударов, но, опутанный сетью, да еще с замедленной от наступающего отравления реакцией, он лишь дернулся, и по всей пещере разнесся треск ломаемьк костей.

Рубос не потерял сознание только благодаря железной воле. Когда Сроф отскочила, Ди бесстрастным тоном констатировал:

- Сломано левое бедро, правая рука и, вероятно, несколько ребер. Тебе не нужно было выставлять вперед ногу, друг Рубос.

- А как же... - Рубос боролся с головокружением от боли, - следовало?..

- Нужно было сжаться в комочек. Когда придет моя очередь, я тебе покажу.

- Если... - Рубос все еще полагал, что последнее слово должно остаться за ним, - я еще смогу... это увидеть.

- Разумеется, - подтвердил Ди.

Юмор висельников пришелся Лотару не по душе. Он посмотрел на Сухмета -т- но тот стоял в позе вызывания колдовства. Сеть мешала ему как следует поднять руки, не позволяла даже выпрямиться, но восточник, похоже, компенсировал это силой посоха Гурама, который сжимал так, что костяшки его руки побелели. Что он задумал, Лотар пока не понимал.

Птица, которая, кажется, привыкла, что одной ее атаки для любого существа хватало с избытком, с неудовольствием присмотрелась к Рубосу. Мирамец поднял голову Как ни мало было у Сроф мозгов, даже она поняла, что жертва еще жива. Тем более что Рубос сделал самую глупую вещь на свете. Ни с того ни с сего он вдруг показал птице язык...

Сроф чуть удар не хватил. Она закудахтала, даже пару раз провернулась на месте. Лотар снова посмотрел на восточника... Рубос, как оказалось, был гением. Или очень верил своим друзьям. Он не просто дразнил Сроф - больше всего он боялся, что она обратит внимание на Сухмета и тот не успеет дошептать свои заклинания. И тогда у них вообще не останется ни единого шанса...

Хотя, с другой стороны, что можно сделать? Положение-то как было безнадежным, так и оставалось... Но Лотар тоже в глубине души надеялся на Сухмета.

Вторая атака Сроф оказалась еще сокрушительнее первой. Рубос повалился безвольной массой. Он бы упал, если бы Лотар с одной стороны, а Ди с другой не подхватили его. Движение это требовало так мало места, что его можно было совершить даже в сети.

"Итак, один уже выбыл, - с горечью подумал Лотар. - Кто следующий?" И только тут птица вдруг заметила Сухмета. Она стала обходить пленников, чтобы атаковать восточника. Теперь за дело принялся Ди. Он вдруг совершил одну штуку, которая во всем мире означала одно и то же - похлопал себя по заду Сроф была птицей, но смысл жеста, кажется, знала, потому что забыла о Сухмете и с ходу попыталась клюнуть фоя.

Тот расхохотался, и Лотар с удивлением обнаружил, что смеется он действительно искренне. "Как это удается - перед болью, увечьем, может быть, самой смертью - смеяться тому, кто не умеет заживлять свое тело трансмутациями?" - подумал он. Поступок фоя вызвал у него восхищение.

Теперь Сроф атаковала прицельно. Снова удар. Лотар чуть не упал, поддерживая Ди. Кровь тугими каплями брызнула в стороны... Ди скривился, зажимая бок, - птица вырвала клювом изрядный кусок мяса. Впрочем, Лотару показалось, что ничего существенного она задеть не смогла. Сворачиваться калачиком было в самом деле лучше.

Теперь птица решительно дернулась, чтобы напасть на Сухмета. Но было поздно. Сначала в вонючем, застоявшемся воздухе подземного зала вдруг разлилось свежее дыхание грозы. Потом Лотар почувствовал, как вокруг них - умирающих, раненых и еще здоровых - сжимается пространство. Это было силовое защитное поле, Сухмет не раз с успехом использовал его, - когда, например, защищал гондолу их летающего корабля от стрел и копий. Но не это было главным.

Неведомая сила вдруг приподняла их всех в воздух и поволокла в сторону двери, оставшейся незакрытой за предателем Азмиром. Эта сила тащила их медленно, но чувствовалось, что теперь никакой Сроф не по силам противостоять ей.

Птица занервничала, бросилась вперед, попыталась все-таки клюнуть Сухмета, но поле могло выдержать и не такие наскоки. Отлетев в сторону, так и не причинив пленникам никакого вреда, птица сообразила, куда они направляются. Она попробовала добраться до двери и опустить ее. Она даже подпрыгнула, схватилась за кольцо клювом и повисла на нем, чтобы опустить дверь своим весом, но шар, в котором сидели пленники, оказался уже рядом, он отпихнул ее в сторону.

А когда дверь от всех толчков и ударов все-таки стронулась с места, было уже поздно, она ударилась о предохранительную сферу и снова остановилась. Они успели, они прошли.

Коридор, простиравшийся перед ними, имел несколько колен. Даже Лотару, который в таких местах не очень хорошо ориентировался, стали видны какие-то повороты впереди, какие-то ответвления по бокам...

Сухмет вдруг заорал:

- Оказывается, тут многовариантный канал!..

Больше он ничего внятного произнести не успел, потому что из него хлынул такой поток заклинаний на непонятном языке, что даже Лотару с его магической памятью запомнить это вряд ли удалось бы.

Защитная сфера вдруг замерла, словно раздумывая, потом рывком покатилась вбок, потом резко вниз, как с ледяной горки... И тут Лотару стало так плохо, что он присел и попытался вовсе выключить сознание. Это ему удалось не вполне, но воздействие магических подпространственных коридоров теперь не оказывало на него слишком сильного влияния.

Когда он понял, что они прибыли на место, и вернулся к действительности, они все лежали на верхушке пологого холма, покрытого сочной травой. Солнце скрылось за ватным, вполне обычным на вид облаком, где-то очень близко шумело море. Защитной сферы уже не оказалось. Сеть, которая в пещере не давала им двигаться, почему-то расползлась на куски. Теперь, при свете ясного дня, она оказалась гнилой.

Лотар поднялся. Рубос и виана были без сознания. Сухмет со стоном пытался вправить вывихнутый палец, одновременно стараясь не выпускать из рук посоха. Лотар взял старика за палец, нашел лучшее движение и вправил его. Сухмет поблагодарил кивком, вытирая невольно выступивший на висках пота. Потом склонился над Рубосом.

Ди уже приходил в себя. Что ни говори, а досталось ему не так уж и сильно. Он сел, покрутил головой и стал копаться в Бесконечном Мешке на плече Сухмета, доставая какой-нибудь перевязочный материал. Сухмет обернулся к нему, понял, что фой делает, и проговорил:

- Доставай больше и прихвати вонючую землю. Все удары Сроф придется дезинфицировать...

Лотар склонился над тельцем вианы. Она еще была жива, но очень плоха. Лотар собрал в себе всю энергию, какую только мог, и вылил ее на птичье тельце феи-охранительницы. Этого оказалось достаточно. Глаза соколихи приоткрылись, и, хотя они были так же невыразительны, как раньше, в сознании драконьего оборотня прозвучал слабый девичий голос:

"Посади меня на ветку... И уйдите все".

- Может быть, Сухмет тебе поможет? - в голос спросил ее Лотар, но молчание вианы было красноречивей любого ответа.

Лотар встал, дошел до ближайшего куста, посадил соколиха в развилку, чтобы она не свер