Автор :
Жанр : фэнтази

Дмитрий Браславский.

Паутина Лайгаша

---------------------------------------------------------------

© Copyright Дмитрий Браславский Ў http://www.braslavsky.ru

© издательство "АСТ" Ў http://www.ast.ru ---------------------------------------------------------------

"Пролог."

Ворон покосился на меня черным блестящим глазом и придвинулся еще на один шаг. Ничего, недолго тебе ждать: из этой передряги мне, пожалуй, не выбраться.

Разжав пальцы, я выпустил ребристую рукоять меча: драться было уже не с кем.

Клинок обиженно зазвенел по старым выщербленным камням.

Настоящий герой был бы просто обязан произнести ему вслед хоть какое, хоть плохонькое и косноязычное, но напутствие. Что-нибудь вроде: "Ты славно служил мне, мой меч, так обрети же себе достойного хозяина!".

Только к чему? В герои я никогда не рвался, да и геройствовать сейчас было не перед кем. Улочка совершенно пуста; в лучшем случае мою напыщенную речь услышали бы глухие стены домов, гниющие в канаве отбросы да шесть тел, успевших основательно испачкать кровью и без того не слишком чистую мостовую.

Грамотная засада. Разве что несколько самонадеянная: взяли бы с собой одного-двух магов, глядишь, остались бы живы. Не все, конечно.

Ворон нерешительно, как-то даже бочком приблизился и нахально попытался клюнуть меня в левый глаз. Я бы на его месте не торопился.

Застонав, я с трудом пошевелился. Негодующе захлопав крыльями, нетерпеливая птица отлетела в сторону. На этот раз недалеко: ворон с достоинством обосновался на пропитанном кровью плаще лежавшего рядом эльфа.

Это его удар был последним. Хитрый удар, необычный, надо бы запомнить.

Я улыбнулся: четверть часа бы протянуть, какие уж тут эльфийские хитрости.

Ворон совсем не по-птичьи задрал голову к небу и громко закричал. Раз, другой...

Открыв глаза, я не сразу осознал, что меня разбудило. Осталось напряжение, предчувствие близкой смерти. И ощущение какой-то неправильности, словно не могло все это со мной произойти, ну никак не могло!

Ворон, любимое воплощение моего бога, обернулся во сне против меня. Вроде как я еще не в том возрасте, чтобы к толкователям снов обращаться. Но тревожит что-то - крутит, не отпускает... И приснится же!

Громкий крик ворона заставил меня вздрогнуть. Так вот откуда этот дурацкий сон... Вольно ж мне было с вечера защиту ставить. Уж здесь-то, в монастыре, можно было бы и не опасаться сюрпризов.

Можно, конечно. Только это из тех привычек, с которыми мне решительно не хотелось расставаться.

Интересно, кто это среди ночи вздумал меня навестить? Настоятель, конечно, знает, что я поздно ложусь, но не настолько же!

Коснувшись медальона, я снял защиту с двери и повернулся так, чтобы не выпускать ее из виду. Если это Стеарис, вряд ли стоит испепелить старика всего за пару лет до того, как Орден предоставит ему поместье и пожизненный пенсион. А если нет, будем считать, что Ворон меня предупредил.

Дверь тихонечко приоткрылась и сразу же испуганно захлопнулась вновь.

- Спит, - раздался разочарованный голос настоятеля. - Ты точно уверен, что своими силами нам не справиться?

Похоже, у старика возникли проблемы посерьезнее бессонницы.

- Входите, входите, почтенный Стеарис, - как можно более доброжелательно произнес я, садясь на кровати. И, не удержавшись, добавил: - Все равно вы меня уже разбудили.

Дверь распахнулась. Э, да тут целая процессия: настоятель, Арантар - главный маг монастыря, несколько воинов с факелами, заспанные монахи...

- Я искренне прошу прощения, монсеньер...

Кажется, дело серьезное: Стеарис не только встревожен, но и напуган. Эх, не иначе как Беральду удалось бежать!

- Пустое! - сложив руки лодочкой, я поймал слабый луч лунного света, заглянувший в узкое окошко кельи, и подбросил его к потолку.

Комната осветилась. Вышло в самый раз: и глаза спросонья не режет, и каждый уголок как на ладони.

Лишь теперь стало видно, насколько Стеарис бледен. Вернее, даже сероват. Старика можно понять: стоило иерарху оказаться в его монастыре, как тут же начались сюрпризы. А в синклите найдется кому его подтолкнуть, если с горки покатится.

- Можете погасить факелы!

Я уже закончил одеваться, а Стеарис все не решался сказать, что привело его ко мне часов в пять утра. Или даже раньше.

- Монсеньер, - не выдержал наконец Арантар. - Графу помогли бежать. Их немного, меньше десятка. Но...

Он перевел взгляд на Стеариса, но тот продолжал молчать, нервно теребя складки своего одеяния.

- Но вам так и не удалось их остановить?

Арантар кивнул.

А чародей-то молодец. В монастыре, да еще в присутствии настоятеля, магу лезть вперед с докладом совсем уж не по рангу, но, видно, тоже понимает, что из Стеариса сейчас собеседник, как из меня белошвейка.

- Помоги! - приказал я ближайшему воину и потянулся к доспеху.

Едва не зашибив настоятеля, воин с грохотом уронил алебарду, густо покраснел, бросился ее поднимать, махнул рукой, поймал полубезумный взгляд Стеариса, метнулся обратно...

Тяжело вздохнув, я сам принялся застегивать ремешки доспеха. Стеарис-то, помнится, из низов. Ранг получить никакая протекция не поможет, тут все от таланта да от Ворона зависит, а вот с тепленькими местечками дело другое: как синклит решит, так и будет. Да, не повезло старику...

- Хотите что-нибудь добавить, почтеннейший?

Молчит. Ладно, не маленький, придет в себя - заговорит. Наверняка ведь до последнего дотягивал, побеспокоить меня боялся!

Проклиная всю эту толпу за излишнюю деликатность, я подошел к массивному дубовому столу в самом темном углу кельи - надо же умудриться так стол поставить - и жестом подозвал настоятеля. Двигался тот как только что сотворенный голем, а ноги у него, по-моему, и вовсе сгибаться перестали.

- Ну, что тут у вас...

Небольшой хрустальный шар на резной деревянной подставке с готовностью засветился изнутри, и Стеарис деликатно отвел взгляд.

Я склонился над шаром.

- Сильвен Беральд!

Шар на мгновение затуманился, и я взглянул прямо в счастливые глаза господина графа. Совсем без Императора распоясались - скоро каждый пригорок графством объявят, а болото - герцогством.

Движение руки - и шар показал его спутников: гном, двое эльфов...

- Ну-ка, ну-ка!

Один из эльфов действительно лунный... Любопытно. Так, рядом с гномом девушка, со спины ничего, но хотелось бы и в лицо взглянуть. А то знаем мы их, этих валькирий. Паренек лет двадцати - лекарем, что ли, озаботились? И вряд ли они без мага... Ага, вот и мессир чародей. Тоже, прямо скажем, не стар. Зато смел - длинное одеяние, потертая холщовая сумка через плечо - не ошибешься. Первая стрела в такого и пойдет.

- Всего шестеро? - я обернулся к настоятелю. Тот виновато опустил глаза.

- Только что до нас добрался человек из лагеря барона. Крайт... Крайт нанял талиссу, - наконец вымолвил Стеарис.

Ну вот, теперь, кажется, картина слегка прояснилась. Стеарис-то, конечно, рассчитывал справиться своими силами. И в самом деле, кому придет в голову разбудить среди ночи прибывшего на пару дней иерарха, чтобы сообщить, что на монастырь, охраняемый полутора сотнями воинов, напали шестеро смельчаков. Вернее, шестеро сумасшедших.

Для талиссы это тоже, пожалуй, слишком. Но тут старик бы, конечно, подстраховался.

- Где они сейчас?

Арантар неслышно подошел поближе и прищурился, вглядываясь в шар.

- Это... Копье Орробы, поздно!

Но я и сам видел, как гном откинул крышку люка, умело скрытую дерном от посторонних глаз. Они были далеко за пределами монастыря.

В этот момент девушка обернулась, и на ее груди сверкнул медальон с оскаленной пастью тигра. Жрица. Да еще поклоняющаяся Темесу, богу войны. Вот уж не думал, что тот пойдет против Ворона. Или жрица действует сама по себе? Надо бы не забыть проверить.

А она ничего, симпатичная...

- Прикажете снарядить погоню, монсеньер? - маг даже не поинтересовался мнением Стеариса. Оно и понятно.

- Как скоро они окажутся в лагере барона?

- Примерно через полчаса. Но там такой лес, что верхом никак.

А чародей неплох, ни единого лишнего слова. И он, и я понимаем, что даже если бросить воинов в погоню прямо сейчас...

Хотя... В этом есть и свои плюсы. В Агарме мне как-то пришлось ночевать у одного костра с талиссой Гьенари, но тогда меня больше беспокоили банды Куниц, чем талиссы - что бы они из себя ни представляли. Под Соргом мне довелось наблюдать, как гибла талисса Бессмертного Легата. Красиво гибла, ничего не скажешь. Когда коннетаблю, наконец, удалось к ней пробиться...

- Монсеньер, - Стеарис робко дотронулся до моей руки.

На старика было просто больно смотреть. И так бедняга звезд с неба не хватал, а уж теперь о карьере можно будет и вовсе позабыть. Если синклит вообще не лишит его сана.

- Погони не будет. Проверьте воинов: там, где проходит талисса, можно не досчитаться многих. И готовьтесь к штурму - не сомневаюсь, что уж теперь-то граф точно поверит в свою неуязвимость.

А у меня, добавил я мысленно, в кои-то веки появится возможность понаблюдать за талиссой. Проблема не в Беральде; своим освобождением он, конечно, не способен подорвать престиж Ордена. А вот если мне удастся разобраться, в чем сила талиссы...

- Еще раз прошу прощения, монсеньер... - голос настоятеля дрожал.

- Я сам займусь этим делом, Стеарис, - называть его после всего случившегося "почтеннейшим" язык не поворачивался. - И, клянусь Вороном, эта талисса от меня не уйдет.

"Глава I"

Дорога чем-то напомнила мне подъездную аллею к замку маркиза Уастайра: тот же почетный караул тополей, уходящий вдаль, и, увы, те же непрестанные ухабы. По воздуху он к себе добирается, что ли?!

Эх, если бы не Стеарис, быть бы мне уже у господина маркиза. Синклит весьма интересует, что за письмо ему привез две недели назад гонец, одетый в цвета дома дар Криден. И неспроста, надо сказать, интересует.

- Айригаль свидетель, монсеньер, кто ж знал, что все так обернется!

Сидя напротив, Стеарис вот уже не первый час не сводил с меня жалобного взгляда незаслуженно побитой собаки, и это была не последняя из причин, заставивших меня проявлять повышенный интерес к происходящему за окном кареты. До ближайшей Кельи Перехода в Трумарите еще часа четыре хорошей езды, однако я весьма сомневался, что путешествие по здешним дорогам может оказаться приятным. А быть запертым в одной карете с человеком, тоскливо взирающим на мир с оптимизмом приговоренного к смерти, удовольствие, прямо скажем, не из великих.

- Признаться, не очень понимаю, что позволило вам полагать, будто за Беральда никто не вступится? Или вы ожидали, что барон Крайт станет с радостью дожидаться казни своего сеньора?

Почувствовав сарказм в моем голосе, Стеарис еще больше вжал голову в плечи, от чего неожиданно стал похож на проигравшегося в "обезьян и поросят" гнома.

- Чем вообще вы умудрились так раздразнить этого проклятого графа? Когда я встречался с ним полгода назад, он уже был совершенно невменяем!

- Ума не приложу, монсеньер, - карету качнуло, и бывший настоятель щедро обдал меня свежим чесночным запахом. - Вроде как мы к нему со всей душой. Землица пропащая, пользы от нее все одно никакой, да и святейший Исиндиос расстарался: такое прошеньице Беральду отправил, что и Императору было бы не зазорно в руки взять.

Да, Исиндиос не промах. Он был, пожалуй, единственным в синклите, чьей хватке я искренне завидовал. Выслушав в пять утра мой рассказ, он спокойно пригласил Стеариса к шару, при всех объявил о его смещении и тут же назначил Арантара временным настоятелем монастыря.

Нестандартное решение, очень нестандартное. В принципе, ничто этому не мешает: Исиндиос как блюститель интересов Ордена в герцогстве Этренском и окрестных землях имеет практически неограниченные полномочия. Утверждение настоятеля - прерогатива синклита, ну так Исиндиос на нее и не посягает. И все же поставить мага управлять монастырем...

Мания преследования, конечно, но нет ли у иерарха в обители своих информаторов? Все же не каждый день местные лорды собирают ополчение, чтобы взять штурмом монастырь Властителя Ушедших Душ. Мог бы хотя бы из вежливости удивиться! Тем более, что Исиндиос не из тех, кто славится своей невозмутимостью. Или это он со сна такой вялый?

- Да уж, - размышления о письме Исиндиоса не вызвали у меня приятных воспоминаний. - Я, скажем, не исключаю, что как раз после такого "прошеньица" Беральд и возомнил, что все интересы Ордена исключительно вокруг его клочка земли и вертятся! На мой взгляд, иерарх Исиндиос несколько перестарался. "Высокородный"! В былые времена так не ко всякому герцогу обращались.

- Главное - чтоб дело сделано было, - с прямодушной крестьянской хитрецой провозгласил Стеарис, начиная понемногу оттаивать. - В том-то и искусство, чтоб и против правды не пойти, и свою выгоду соблюсти. Святейший Исиндиос, как ни кинь, со всех сторон прав выходит. Ведь как завернул, а? Нужно, мол, местечко "для возведения небольшой обители, где наши жрецы могли бы предаваться посту и молитвам в уединении и покое". Все правда! Большая у меня обитель? Небольшая.

Стеарис на секунду сбился, вспомнив, что с сегодняшнего утра у его обители появился новый хозяин. Что-то меня в его торопливом говорке слегка настораживало. Похоже, старик подозревает, что Исиндиос и сейчас внимательно нас слушает.

- Постятся там божьи люди? Постятся! - настоятель с воодушевлением высморкался прямо на пробегающий мимо пейзаж. - Молятся опять же? Молятся!

В отличие от Стеариса, пейзаж было откровенно жалко.

Дорога решительно нырнула в прозрачный предзакатный лес, полный прохладной вечерней тишины, только-только сменившей одуряющий зной. Ладно, раз уж выпало трястись по ухабам в старой пыльной карете на никому не нужное заседание синклита, почему бы, пока суд да дело, не поразмыслить над тем, что произошло этой ночью.

У меня появилось неприятное чувство тревоги: что-то неуловимо сместилось, сдвинулось с привычных мест. Совсем чуть-чуть, едва заметно. А в центре этого смещения, как ни крути, оказывался граф Беральд с невесть откуда взявшейся талиссой.

Может, и не так плохо, что любопытство заставило меня свернуть с пути и заглянуть на денек в обитель. Пожалуй, маркиз Уастайр подождет. Равно как и дочка мажордома, рыженькая улыбчивая Линни, повидаться с которой, да простит меня высочайший синклит, мне хотелось куда больше, чем с господином маркизом. Была, конечно, некоторая надежда, что общение с маркизом окажется не в пример полезней, но и то не факт.

Ладно, пока что Уастайра можно со спокойной душой послать к Орробе, где ему самое и место...

Стеарис деликатно покашлял. Вообще-то он прав: жрецу Ворона не пристало даже в мыслях позволять себе неуважение к его божественной супруге, Дарящей Легкую Смерть, Той, к Которой Приходят Все. Хотя нет, вряд ли служитель ранга Стеариса способен прочитать мысли иерарха. Или хотя бы осмелиться на это замахнуться.

- Я нисколько не сомневаюсь в талантах и добродетелях иерарха Исиндиоса, - мне пришлось совершить некоторое усилие, чтобы вспомнить, на чем прервался наш разговор, - а также отдаю должное той известной ловкости, с которой было составлено послание. И?..

- Похоже, монсеньер, Беральд и вправду принял все за чистую монету, - ухмыльнулся Стеарис, устраиваясь поудобнее на жестком сиденье кареты. - У нас ведь как заведено: если местный лорд не возражает, укрепляемся потихонечку, солдат начинаем вербовать, крестьянам по хозяйству помогаем. Места для обителей выбираем отдаленные, дела ведем нешумно, с расстановкой.

Кажется, этот неумеха надумал поделиться со мной заведенными в Ордене порядками!

- Так что же, милейший, помешало вам и дальше пользовать столь успешную методу?

Норовистая колымага пожелала было, чтобы мой затылок проверил прочность ее задней стенки, но я в зародыше пресек ее гнусные поползновения и мысленно попросил Ворона ниспослать мне терпения.

- Не повезло, монсеньер, просто не повезло, - философски заметил Стеарис. - Графство у этого Беральда, сами знаете, не разгуляешься. Вот и вникает во что ни попадя. И мне показалось, - старик доверительно понизил голос и наклонился поближе, заставив меня стремительно отодвинуться, - что мы несколько перестарались. Обитель-то вышла почище его родового замка. Вот граф и кинулся ко двору справедливости требовать. А какая, я вам скажу, при дворе справедливость-то?

Ну-ну, ты мне еще про двор расскажи. Меня так и подмывало поинтересоваться у бывшего настоятеля, доводилось ли ему видеть королеву Илайю иначе как на монетах. Кажется, я начал понимать, почему его упекли в столь отдаленный монастырь.

- Не хватало вам еще предстать перед светским судом за оскорбление Ее величества, - осадил я старика. Илайя была мне вполне симпатична, да и не его ума это дело - двор обсуждать. - Скажите лучше, что бы вам с самого начала было не договориться с Беральдом? Полюбовно, без всех этих штурмов, побегов и прочих, прямо скажем, излишних развлечений.

- Да как с ним договоришься! - всплеснул руками Стеарис. - Что ж мне надо было - монастырь снести? Или, того хуже, - новый дворец этому фанфарону выстроить?

Я вынужден был признать, что, в общем-то, старик прав.

- Ладно, давайте посмотрим, что у нас есть, - поднятая лошадьми пыль заставила меня чихнуть, и я аккуратно задернул занавеску кареты. - Все попытки взять монастырь приступом провалились. Так?

- Так, - озадаченно ответил Стеарис, силясь понять, в какую сторону я клоню.

- При последнем штурме граф Беральд попал в плен. И, не вмешайся талисса, так бы в нем и остался. Здесь есть и моя вина, как старшего по Рангу: если бы мне показалось, что вы не в состоянии обеспечить графу должную охрану...

То я мог бы его сместить, не дожидаясь решения Исиндиоса.

Однако в глазах бывшего настоятеля явственно читалось другое: это вы сейчас, милейший иерарх Веденекос, так говорите, а как до суда дело дойдет, сразу Стеарис крайним окажется.

- Получается, все дело в талиссе, - подытожил я. - Ехать нам еще долго, вот и давайте, расскажите мне все по порядку, как перед синклитом. Начнем с того, каким образом они проникли в монастырь.

А в самом деле, - каким? За всеми разговорами и сборами у меня так и не нашлось времени всерьез задаться этим вопросом. Все же укрепленный монастырь - не купеческая лавочка. Да и штурма Стеарис ожидал, часовые на стенах всю ночь глаз не смыкали. И вдруг такое!

- Ума не приложу! - растерянно признался старик. - Ладно, стражников положили, ладно, с начальником ночных караулов сладили, хотя я его еще по Третьей Антронской знавал, еле упросил потом ко мне перейти. Но чтоб из часовни Дарящей Легкую Смерть улизнуть!..

Чуть не посадив себе занозу, я заставил непокорный откидной столик оказаться между нами и бережно поставил на него хрустальный шар. Дорога уже не казалась мне столь долгой.

- Во сколько они напали на стражу?

- Да ближе к полуночи, - нерешительно предположил Стеарис. - Часов одиннадцать всяко было.

- Вчерашний вечер, одиннадцать часов, южная стена обители, - я коснулся шара, и тот наполнился молочно-белым туманом, ожидая, пока я уточню, что именно мне хотелось бы увидеть. - Начнем, пожалуй, с опушки леса - а там посмотрим.

"x x x"

Когда талисса вынырнула из леса, луна любезно скрылась за тучами, освещая их изнутри и придавая высокому южному небу сходство с филигранным пейзажем, сумевшим обрести жизнь по воле могущественного чародея. Однако если тучи казались тщательно прорисованными, вплоть до клочковатой бахромы по бокам, то деревья, оставшиеся за спиной у талиссы, сливались в единую застывшую серо-черную массу, напоминая высокие щиты дебокасской пехоты, над которыми возвышались плоские наконечники копий.

Вступив на выжженную землю, окружавшую монастырь, Макобер поразился плотной, неестественной тишине, мгновенно окутавшей талиссу. Шорохи ночного леса, звук собственных шагов - все осталось позади. А впереди пугающим монументом могуществу Айригаля высилась стена, прорезанная узкими кошачьими зрачками бойниц.

Поежившись, Макобер попытался позвенеть в кармане новеньким набором трумаритских отмычек - и не услышал ни звука.

- Смотрите, - прошептала вдруг Бэх, и Макоберу почудилось, что ее голос разнесся на многие мили вокруг.

Они подняли головы. Выщербленный багровый диск луны презрительно скалился из-за зубцов монастырской стены, точно злорадствуя, что ему удалось-таки заманить талиссу в ловушку. В его свете шершавый пористый камень казался залитым потоками жертвенной крови. Девушка не удивилась бы, если бы сейчас сам Айригаль...

Вздрогнув, жрица беззвучно прошептала молитву Темесу, а ее рука сама потянулась к висящему на груди медальону. Но бог не ответил: он знал, что за этими стенами его могущество заканчивается.

Почувствовав, что девушке тревожно, Айвен ободряюще коснулся ее плеча и приложил палец к губам. Главная роль в их плане отводилась магии - и уж она-то не должна была подвести.

Чародей невольно усмехнулся, вспомнив замечательную идею, высказанную Торрером с утра пораньше: главное - напугать монахов до полусмерти.

Торрер питал удивительную для своего народа страсть к магическим заклинаниям, но, к счастью, благоразумно ограничивался восторженным созерцанием: о том, чтобы пойти учиться колдовству, для порядочного эльфа не могло быть и речи!

Как все расы, обладавшие природной магией и немало этим гордившиеся, эльфы относились к чародеям примерно как кентавры к всадникам: можно, конечно, и так, но зачем же все усложнять?! Зная это, Айвен частенько замечал, что даже самый искусный эльф может, как правило, значительно меньше, чем человек, окончивший полный курс магической школы. Но Торрер лишь пожимал плечами: он не видел смысла лишний раз повторять, что никому не зазорно заплатить медяк, чтобы полюбоваться на фокусника, но это не повод самому присоединяться к бродячему цирку.

Однако эльф был совсем не против, чтобы фокусы показывал кто-нибудь другой.

- Представляешь себе, - с жаром объяснял он, энергично рубя воздух рукой, - ты создаешь иллюзию огро-омного дракона. Потом поднимаешь меня в воздух, я седлаю его, и мы оба предстаем перед дрожащими на стенах жрецами. Раздается протяжный звук трубы, я привстаю в седле и торжественно объявляю...

-...Мы не ищем легких путей! - Макобер, как истинный мессариец, был совершенно неисправим, и Айвен временами даже спрашивал себя, как это они в своем Мессаре умудрились еще не поубивать друг друга.

Чародей огляделся: талисса ждала сигнала к началу штурма.

Поначалу монастырь и в самом деле казался неприступным. Разве что на драконе. И все же им удалось кое-что придумать. Оставалось только надеяться, что никто из них не допустит ошибки: по ту сторону стены, по меньшей мере, сотня монахов, воинов и колдунов. И если талиссу обнаружат, она погибнет вместе с графом. А то и раньше.

Да уж, идти в бой с таким настроением - чистое безумие. И, похоже, не ему одному лезут в голову невеселые мысли: вон Мэтт тоже бледнее, чем обычно, а заставить гнома побледнеть... Ладно!

- Торрер, начинай, как договаривались, - Айвену, наконец, удалось стряхнуть с себя оцепенение. - Мэтти, давай в мешок.

Эльф пробормотал что-то загадочное на родном языке, быстро прикрепил к поясу две толстые веревки и встал рядом с Айвеном. Лунный эльф гостеприимно распахнул перед Мэттом заботливо прихваченный с собой мешок - никому и в голову прийти не могло, что гном взберется по веревке самостоятельно. Завязав мешок у Мэтта под мышками, Терри отступил на пару шагов, полюбовался своей работой, и бодро взвалил товарища на спину. Через мгновение все трое исчезли.

Айвен слегка нахмурился - шевельнувшееся в глубине души предчувствие не давало ему расслабиться. Заклинание Вуали сделает друзей невидимыми для всех, не умеющих проникать в Суть Вещей. Здесь все должно пройти гладко: птицы такого полета не ютятся по провинциальным монастырям. Жаль только, Вуаль спадает от прикосновения любого разумного существа. И не суть важно: кто-то похлопал тебя по плечу или случайно задел висящий за спиной лук - эффект один. Все скрытое становится явным.

Но Торрер и не собирался разрешать кому бы то ни было себя касаться. Поднявшись на стену, он должен был всего-навсего закрепить там веревки и ждать остальных. Постаравшись при этом не попасться на глаза страже, что под Вуалью сумел бы сделать и пятилетний ребенок.

Вот это-то Айвена и смущало. Опыт показывал, что эльф был куда более непредсказуем, чем любой ребенок, в том числе и пятилетний. И одни боги могли предвидеть, что произойдет, когда он окажется наверху.

Воздух слегка задрожал: Айвен прочел заклинание Поднимающегося Ветра. Торрер медленно оторвался от земли.

- Макобер! - вполголоса позвал маг.

В одно мгновение мессариец вспрыгнул Айвену на спину и крепко ухватился за шею.

- Да погоди ты, чтоб тебя волки съели. Пусть он сперва на стену взберется.

Оказавшись наверху, эльф осторожно выглянул из-за парапета.

Так, пока все тихо. Как они и ожидали, с внутренней стороны по стене идет узкая обходная дорожка для часовых. Справа, всего в нескольких шагах, спускается крутая каменная лестница. Отлично: если удастся все сделать бесшумно, не придется сражаться со стражей, чтобы попасть вниз.

Торрер оглядел двор. Несколько низеньких хозяйственных построек, вон тот длинный деревянный барак - наверняка казармы, в самом центре угрюмо высится угловатый донжон. Туда-то им и надо.

Пригибаясь, словно боясь, что его заметят, эльф скользнул на стену.

- Слушай! - голос, раздавшийся в полусотне шагов слева, заставил его подпрыгнуть. В темноте затеплился огонек факела.

- Слушай! - ответ справа не заставил себя ждать.

Чтоб их три раза приподняло да кинуло! Тоже мне, нашли время для обхода!

Высоко подняв факелы, стражники двинулись навстречу друг другу.

Проклиная свою торопливость, Торрер метнулся на лестницу, сделал несколько шагов вниз и затаился.

Неожиданно сверху послышалось удивленное: "Да какой демон здесь!.." - и грохот падающего тела. Подняв голову, эльф послал небу безмолвное, но от этого не менее изощренное проклятие.

Веревки! Он совсем забыл о веревках, позволив им натянуться прямо поперек стены!

Споткнувшись, стражник улетел прямо под ноги своему товарищу. Вуаль, прикрывавшая Торрера вместе с веревками, исчезла. И теперь второй воин с удивлением таращился на совершенно незнакомого ему эльфа, поднимающегося по ступеням из монастырского двора.

- Я... - нерешительно начал Торрер. - Э... Свои в смысле!

Стражник понял только одно: оно еще и заговорило!

- Ко мне! На помощь! - дико заорал насмерть перепуганный воин и схватился за меч.

Айвен вздрогнул: его худшие опасения начинали сбываться.

В доспехах хорверкской работы, с двумя мечами за спиной Торрер выглядел весьма внушительно. Но стражнику было уже все равно: напрочь забыв все, чему его учили, он с криками: "Сгинь! Сгинь!" принялся отмахиваться от эльфа мечом со скоростью сбесившейся ветряной мельницы.

Мысленно посоветовав Айригалю впредь набирать себе людей с более крепкими нервами, Торрер неторопливо обнажил оба клинка. Один из них быстрым точным движением отвел в сторону мельтешащее оружие стражника, а второй рванулся к горлу противника.

Столкнув вниз обмякшее тело, эльф мягко развернулся ко второму воину, успевшему к тому времени подняться на ноги.

- Ах, ты, нечисть лесная! - прошипел тот.

Участь товарища заставила стражника не торопиться. Прощупывая оборону противника легкими выпадами и не стремясь нападать первым, он тянул время в ожидании подмоги.

На соседних постах уже раздались тревожные крики, то здесь, то там вспыхивали новые факелы.

Отскочив назад, эльф взмахнул руками, точно силясь сохранить равновесие, и стражник, вытянув руку с мечом, опрометчиво ринулся в атаку. К его немалому удивлению, неуклюжий эльф, сделав изящный пируэт, ушел в сторону и выставил вперед правую ногу. Споткнувшись, воин почувствовал, как его бок неожиданно стал горячим и мокрым от крови, и, не удержавшись на стене, с отчаянным воплем рухнул вниз.

- Скорее! - громко крикнул Торрер, привязывая веревки к парапету. Таиться уже не имело смысла: теперь все зависело от того, как быстро вся талисса окажется на стене.

Наконец веревка в руке у Терри несколько раз дернулась: это был знак, что можно подниматься.

- Ну, что будем делать? - Айвен нерешительно обернулся к Бэх и Макоберу.

Все растерянно молчали.

- Эх, ну не бросать же его посреди монастыря, - вздохнул мессариец. - Поехали!

Бэх откинула со лба прядь золотистых волос. Разумнее, конечно, было бы отступить. Но тогда Торрера можно считать покойником.

- Раньше надо было думать, - проворчал невидимый гном. - Я сразу был против того, чтобы полагаться на это чудо природы...

- Попробую его прикрыть, - процедил Терри, и в голосе лунного эльфа было что угодно, кроме горячей любви к погубившему весь план Торреру. - Двинулись?

Айвен кивнул. Как только Макобер взгромоздился на него во второй раз, маг прикрыл их обоих заклинанием Вуали и взмыл вверх. Терри уже карабкался по веревке.

Вздрогнув от порыва промозглого ветра, Бэх поплотнее запахнула темный плащ и надвинула капюшон. Ей единственной придется подниматься на виду у всех, но девушка хорошо знала, какой ценой дается Айвену каждое заклинание. В конце концов, в ее силах выдать себя за одного из монахов. Последний раз дотронувшись до медальона, жрица последовала за лунным эльфом.

Не имея возможности посоветоваться с друзьями, Торрер мысленно заметался. Спуститься во двор одному? Бессмысленно. Торчать наверху? Еще хуже!

В этот момент из донжона наконец появился заспанный начальник ночных караулов. Его ранг был невелик - всего лишь Прикоснувшийся к Истине, но символ ворона, висящий поверх доспехов, позволял жрецу пользоваться божественной силой не хуже многих других. Первое, что он увидел, - одинокую фигуру, застывшую в нерешительности на стене, и два тела в знакомых цветах монастырской стражи у ее подножия.

Вряд ли противник решился штурмовать монастырь в одиночку - не иначе как остальные воспользовались прикрытием магии! Ну что ж, держитесь! Выкрикнув слова молитвы, монах простер руки к Торреру, и развеивающий колдовство луч, постепенно расширяясь, рванулся вперед.

Айвен с Макобером, вынырнув из-за парапета, только успели полюбоваться на величественный донжон и внушительный силуэт Торрера на фоне ночного неба, как неожиданно материализовались в воздухе и свечкой ушли вниз.

Земля неотвратимо приближалась. Времени еще раз воспользоваться заклинанием Поднимающегося Ветра уже не оставалось.

Увидев выражение лица Макобера, со свистом проносящегося мимо нее, Бэх чуть было не рассмеялась. Но если сейчас друзья врежутся в землю, им точно будет не до смеха.

- ...Давай ...тогда ...Маркусе! - услышал маг отчаянный крик мессарийца.

Какой же он идиот! Заклинание Тополиного пуха действительно спасло тогда их жизни. В паре футов от земли Айвен буквально выдохнул простенькое заклятие, тугая воздушная подушка больно ударила по ногам, и оба кубарем покатились в мокрую от росы траву.

Проклятье, Торрер-то по-прежнему наверху! Айвен дернулся, силясь подняться на ноги, но несколько заклинаний подряд сделали его слабее новорожденного детеныша лорь'и.

- Да ладно, теперь-то что ж, - обреченно вздохнул Макобер, подсадил Айвена на закорки и начал подъем.

Терри и Мэтт достигли верха стены первыми.

- Похудел бы ты, что ли, перед штурмом хотя бы на десяток фунтов, - еле слышно пробормотал лунный эльф, с трудом перевалив через парапет. К этому моменту ему казалось, что в мешке за спиной он несет добрую половину дружины осаждавшего замок барона Крайта. Подавив в себе желание с облегчением скинуть мешок на обходную дорожку, Терри огляделся.

Стражники с соседних постов приближались к Торреру сразу с двух сторон. Эльф выбрал того, которому посчастливилось оказаться ближе, и, бешено вращая клинками над головой, ринулся в бой. Терри попытался было прижаться к парапету, но эльф, даже не остановившись, играючи снес их с Мэттом со стены и только ошарашенно захлопал глазами, увидев, как в воздухе возникает багровое от ярости лицо гнома.

К счастью, до каменных плит двора оказалось значительно ближе, чем до внешнего рва.

Терри повезло больше: он упал сверху. Мэтт же окончательно разуверился в древних легендах. По крайней мере, в тех, где эльфы - изящные воздушные создания.

Пока гном выпутывался из своего мешка, Терри мгновенно оказался на ногах, убедился, что лежащие рядом воины мертвы, и кинулся на обескураженного начальника ночных караулов.

Ухмыльнувшись, тот прошептал навстречу лунному эльфу несколько слов, от которых дохнуло заснеженными равнинами Заальта. Руки и ноги Терри покрылись инеем, и лунный эльф застыл, на глазах превращаясь в хрупкую глыбу льда.

Мэтт так и не успел выбраться из мешка. Со стороны он был похож на активного участника немудреного деревенского состязания, но гному было не до того, чтобы сейчас смотреть на себя со стороны. Да и вряд ли в той игре стали бы метать ножи в соперников...

Отчаянно хрипящего жреца с силой кинуло на стену донжона, и лишь тогда сковывавший Терри холод начал потихоньку отступать.

К тому времени Бэх наконец достигла верха стены. Слева от нее ожесточенно сражался Торрер; справа, из темноты, подбегал еще один стражник. Прикинув расстояние до незащищенной спины эльфа, воин упал на одно колено и принялся торопливо натягивать пружину арбалета.

Вот, значит, что вы называете честным боем? Воля ваша, воля ваша... Бэх положила руку на медальон. Несколько мелодичных напевных слов - и два луча света, ударив из глаз тигра, впились в голову воина.

Закричав от боли, стражник выронил оружие, схватился за пустые глазницы, сделал несколько неуверенных шагов и с воем свалился вниз. Легко и изящно перемахнув через парапет, девушка очутилась на стене и побежала вниз по лестнице. Разделавшись с последним противником, Торрер протянул руку Макоберу, помогая мессарийцу взобраться на стену, и они оба, подхватив Айвена, поспешили вслед за жрицей.

Мэтт рванул на себя ручку двери, рядом с которой лежало тело незадачливого жреца. Заперто!

- Давай лучше я, - доставая на ходу отмычки, подбежал к нему Макобер, но в этот момент дверь начала недобро мерцать тем же мрачным багровым светом, что и нависшая над монастырем луна.

- Все сюда! Скорее! - Бэх распахнула низенькую дверцу неподалеку от главного входа в донжон и теперь напряженно вглядывалась в темноту. - Мак, зажжешь факел?

- Не стоит! - Айвен решил не рисковать: на стене было слишком много стражников. Пока они сообразят, что произошло, пока начнут искать, куда подевались возникшие прямо из воздуха враги... - Раз темно, значит внутри никого. А это нам и надо!

Один за другим друзья, не оглядываясь, скрылись в донжоне. И дверь сама захлопнулась за их спинами...

"Глава II"

Шар на мгновение затуманился, и в нем возник новый образ: у борта корабля на фоне покрытого туманом залива стоял невысокий поджарый человек, загоревший до такой степени, что его можно было бы принять за антронца, если бы не правильные чеканные черты лица, свойственные лишь потомственному дворянству некогда всемогущей Арвианской империи. Доходящие до плеч черные волосы, слегка - именно слегка, не более чем это было принято при императорском дворе, загибающиеся книзу усы, нос с характерной южной горбинкой... Даже если бы на мужчине не был надет светло-коричневый парчовый пурпуэн, из-под которого виднелась тонкая белоснежная рубашка, вряд ли можно было бы усомниться в его более чем благородном происхождении.

И действительно, я слышал, что Гардар довольно долго жил при королевском дворе и принадлежал к одному из лучших родов Империи. Знать бы только, к какому. Злые языки называли его самозванцем, но были люди, полагавшие, что чародей дал обет не открывать своего истинного имени, покуда Империя вновь не займет подобающее ей место на карте континента. В первое верилось с трудом, второе - слишком нелепо.

Не отводя взгляда от уменьшенной копии моего шара, которую он держал в правой руке, Гардар приветливо кивнул и сразу же перешел к делу:

- Говорят, у тебя там небольшие неприятности?

Надо признаться, его вопрос меня удивил. Как чародею, с одной стороны, и командору лангера Орробы, с другой, Гардару не полагалось особенно интересоваться тем, что происходит в посвященных Ворону монастырях.

- Не совсем у меня, - я покосился на Стеариса, и тот поспешно опустил глаза. - Так, один не в меру шустрый граф решил, что обойдется и без Ворона. Хотел бы я...

- Подожди, - прервал меня Гардар, - никто не просит тебя выносить сор из избы. Я и так уже все знаю.

Если Гардар узнал о том, что произошло, еще до заседания синклита, значит Ворон с Парящей Вне Жизни придают происшествию в монастыре особое значение. А это уже любопытно.

Попробуем разобраться с самого начала: пауза может показаться чародею излишне многозначительной, зато мне даст время подумать.

Итак, примерно с полгода назад Сильвен Беральд появляется в главном храме Ордена, вооруженный любезным сопроводительным письмом из дворца. Исиндиос, как назло, в Трумарите, так что синклит просит меня выслушать нежданного гостя и отписать потом королеве, что дело улажено.

Почему именно королеве? Означает ли это, что Илайя проявляет к нашему графу особый интерес? Сомнительно, я смотрел его досье: никаких связей при дворе, среди предков ни коннетабля, ни даже захудалого конюшего.

То есть обычное стремление Ее Величества мирно разрешить любую проблему? Ну что ж, допустим.

Теперь мой разговор с Беральдом. И снова вроде бы не за что зацепиться: формально мы были в своем праве, о чем я и не преминул сообщить господину графу, постаравшись попутно успокоить его и заверить, что иметь Лазоревый храм на своих землях - скорее великая честь, нежели повод для беспокойства.

И все же Беральд собирает войска и идет на штурм. Не совсем обычное поведение для владетеля его масштаба, но... Ладно, все бывает. В итоге он у нас в плену.

Здесь тоже ничего невероятного: по Ридрикской грамоте, дарованной еще батюшкой царствующей королевы, за происходящее на наших землях мы отвечаем только перед Вороном. А то, что у графа что ни день, то новые гениальные идеи, - его проблемы. Захотелось мечом помахать - получи свое.

- Они решили, что лангеру имеет смысл быть поблизости, - продолжил Гардар, так и не дождавшись ответа. - И мне показалось, что ты не обрадуешься, если услышишь об этом не от меня.

Стоит ли признаваться Гардару, что я напрочь не понимаю, в чем тут дело?

- Пока все спокойно, - я решил потянуть время. - Каждый из нас остался при своих. Граф, полагаю, давно уже отдыхает в своем лагере, в монастыре удвоены посты. А об остальном пусть болит голова у Исиндиоса. Ума не приложу, что ты-то здесь можешь сделать?

- Давай по-другому: я скажу тебе, что я сделаю, - усмехнулся Гардар. - Ранним утром мои люди нанесут визит господину графу. Не сомневаюсь, что после этого барон Крайт отведет дружину от стен обители. Там есть еще свои сложности с наследованием, но не буду морочить тебе голову. Это во-первых.

Похоже, Ворон решил, что ему нанесено личное оскорбление. Вот только стоило ли прибегать к услугам лангера Орробы? Можно подумать, у нас своих людей мало.

- А во-вторых?

- Во-вторых, собственно, то, из-за чего мне и хотелось с тобой поговорить. У меня тут сказано, - Гардар сделал неопределенный жест рукой, показывая то ли на борт корабля, то ли на играющее под предзакатным солнцем море, - что именно ты пытался вразумить Беральда в Альдомире. Я не ошибся?

Забавно: не успел я поиграть в вопросы-ответы со Стеарисом, как Гардар затеял ту же игру со мной.

- Если ты интересуешься, просмотрел ли я перед беседой его досье, ответ будет утвердительным.

Чародей улыбнулся:

- За что я всегда любил с тобой работать...

- Кто бы мог подумать - за мою дотошность! Нет бы действительно что-нибудь приятное сказать.

- Потом. Обещаю! Слушай, там случайно не упоминался артефакт под названием "ключ"?

- Ключ? - переспросил я. - Ты часом не путаешь его досье с описью движимого и недвижимого имущества?

- Сейчас, секундочку, - Гардар чем-то прикрыл свой шар. - Да, я могу тебе это сказать. Ты сейчас один?

- Если бы! - я перевел взгляд на Стеариса, стараясь надолго не задерживаться на неаппетитных прожилках, покрывающих мясистый синеватый нос моего спутника. Потом коснулся висящего на груди силуэта ворона. - Все, можешь говорить.

- Сегодня утром мне пришла в голову идея запросить трумаритский архив вашего Ордена. Все же Беральд живет в герцогстве Этренском, а не в столице. И там оказался один прелюбопытнейший документ. На первый взгляд - так, пустой слух. Но мне почему-то захотелось его проверить.

- И что там?

Если бы Гардар не был способен вот на такие неожиданные ходы, он вряд ли стал бы командором. То ли что-то почувствовал, то ли смог посмотреть на всю эту историю шире, чем я.

- Не исключено, что в руки к Беральду мог попасть "ключ" от Лайгаша!

Теперь была очередь Гардара держать паузу, наслаждаясь произведенным эффектом.

Лайгашу, тайной сокровищнице Ордена в нескольких днях пути отсюда, синклит придавал особое значение. Случись что, на хранившиеся там средства можно было бы вооружить армию, способную разом поставить под контроль все герцогство Этренское. Не говоря уже об артефактах, за которые нашими союзниками стали бы любые маги. Или почти любые.

- И как же, если не секрет?

- Давай не сейчас. Как скоро ты сможешь оказаться поблизости от Беральда?

Даже если я выпрягу одну из лошадей...

- Часа через три. Может быть, четыре.

- Не актуально! - левая рука чародея сжалась в кулак. - Тогда продолжай путь. И перед синклитом не придется объясняться. В конце концов, если "ключ" все эти годы действительно был у Беральда, ничего он с ним до утра не сделает. А если нет, будем считать, что я ошибся.

- Тогда все?

- Да, лучше свяжись со мной из Альдомира. Сейчас я хотел бы дать последние напутствия своим ребятам: нужно, чтобы все выглядело прилично.

Я помахал Гардару рукой, и шар вновь превратился в безжизненный кусок хрусталя.

Интересно, знал ли Гардар про талиссу? И способна ли она нарушить его планы? В любом случае, остается только ждать, с чем вернутся его ребята: в монастыре попросту нет специалистов достаточно высокого уровня, а устраивать бойню лишь для того, чтобы опередить посланцев лангера...

Так, теперь Стеарис. Пожалуй, ему стоит и вовсе забыть про наш разговор с командором.

Коснувшись одновременно и медальона, и шара, я дождался, пока глаза бывшего настоятеля перестанут быть пустыми и безжизненными, и одними губами прошептал:

- Дверь сама захлопнулась за их спинами...

"x x x"

Щелкнул замок. Макобер застыл, услышав одновременно еще несколько щелчков: магические ловушки затаились, поджидая незваных гостей.

- Все, теперь можно, - почувствовал Айвен напряжение мессарийца.

Чиркнул кремень. Чадящий факел в руках у Макобера наконец-то позволил друзьям рассмотреть залу, в которой они оказались.

Низкий сводчатый потолок, покрытый толстым слоем сажи. На стенах темные бархатные портьеры с гигантскими вышитыми золотом силуэтами летучих мышей. Плоское возвышение алтаря напротив двери скорее напоминает жертвенник, нежели место для молитв.

Подняв факел повыше, Макобер взглянул на потолок. Из темноты проступили нечеткие барельефы, изображающие битвы кошмарных чешуйчатых чудовищ с конными рыцарями под знаменами герцога Этренского. Судя по всему, рыцарей теснили в дальний угол храма, заросший мохнатой паутиной.

- Вот так попали! - прошептала Бэх и толкнула дверь обратно, но та не выразила ни малейшего желания поддаться хотя бы дюйм. - Айвен, может нам лучше поискать другой вход?

Чародей пожал плечами. Стража вот-вот сообразит, что на стене никого из них нет, спустится во двор, обнаружит тело начальника караула... С другой стороны, летучая мышь - символ Орробы. И какие сюрпризы могут поджидать талиссу в ее храме, лучше и не думать.

- Ну, пара минут у нас еще есть. Мак, посмотришь, что там с дверью?

- Бэх, посвети, - мессариец склонился над замком. Зазвенели отмычки.

- Ну как? - девушка попыталась заглянуть ему через плечо, чуть не подпалив торчащую во все стороны русую шевелюру.

- Намертво! - непререкаемым тоном профессионала объявил Макобер. - Надежно, как сундук катэнского барыги. По крайней мере, с этой стороны явно не откроешь.

- И других дверей не видно...

Бэх становилось все хуже и хуже. Медальон начал оттягивать шею, точно камень утопленника. В ушах зазвучало негодующее рычание тигра, сверля мозг, не давая сосредоточиться.

- Да ладно, не паникуй! - голос мессарийца был, как обычно, полон оптимизма. - Молится же тут кто-нибудь. Не думаю, что Орроба столь неприхотлива, чтобы довольствоваться жертвами всего раз в неделю.

Стоило Макоберу произнести имя богини, как разом вспыхнули укрепленные на стенах факелы. Мессариец восхищенно присвистнул:

- А мы-то мучались! Терри, ты случаем не был знаком во-он с той дамой?

И мессариец показал на проступившую за алтарем фреску. Женское лицо на ней приковывало к себе взгляд, завораживало, не отпускало. Оно менялось на глазах, превращаясь из чеканного лика холодной придворной красавицы в простоватую деревенскую девчонку, отрешенный взгляд воительницы через мгновение становился кокетливым взором куртизанки.

Присмотревшись внимательнее, Макобер неожиданно заметил, что девушка слегка, нет, даже очень и очень похожа на Янту, обещавшую дождаться его из того, первого плавания на "Белом альбатросе", отправившемся пощипать байнарские галеоны. Да только рейд тот оказался куда дольше и сложнее...

- Знаешь, Мак, что-то в ней такое действительно есть... - прищурился Терри.

Образ ускользал, будил странные, расплывчатые воспоминания. Кажется, это было в Альдомире ... Нет, все же в Хаттере. Конечно, в Хаттере! Затейливо уложенные косы, насмешливые карие глаза, кокетливая родинка над губой...

- Нет, не узнаю, - Макобер удивленно обернулся на неожиданно хрипловатый голос лунного эльфа, но лицо Терри, как обычно, ничего не выражало. - Впрочем... Ну, конечно! Позвольте, господа, представить вам Ту, У Которой Нет Лица, владычицу этого скромного храма.

Глаза женщины на портрете опасно сузились, словно она попыталась получше запомнить лунного эльфа - и тут же под высокой прической действительно появилось клубящееся черное пятно.

- Айвен, - голос Бэх дрогнул.

- Наверняка отсюда существует переход в донжон, - маг мягко взял Бэх под руку. - Сколько ты еще продержишься?

- Недолго, - коротко ответила жрица. - Зря... Зря я предложила сюда зайти.

- Не говори ерунды, - Айвен решительно повернулся к эльфу. - Торрер, давай начнем с портьер. Мак, посмотри за алтарем.

Только бы они успели! Бэх чувствовала, как храм давит на нее глухими каменными стенами. Внезапно ей стало невероятно душно, на лбу выступила испарина. И запах, этот проклятый запах. Что же он ей напоминает?

Смерть? Нет, Смерть пахнет по-другому. Со Смертью можно бороться, ей можно рассмеяться в лицо. Здесь же пахло покоем и безысходностью. Вечностью, из которой не было пути назад. Как не было выхода из этого храма.

Тем временем Торрер уже отодвигал в сторону одну из портьер. За ней, в неглубокой нише, покоился внушительных размеров сундук.

- Приятный сюрприз, - пробормотал эльф, пробуя приподнять крышку. Та не поддалась.

Просунув кинжал в щель под крышкой, эльф наклонился пониже.

Если прохода нет и за второй портьерой, вся надежда будет на Макобера: вдруг мессарийцу удастся отыскать скрытую в стене потайную дверь. А если не удастся? Люк в полу? Вряд ли - Айвен скептически осмотрел плотно подогнанные каменные плиты. Потолок?

- Торрер, сверху!

Из-под потолка, раскачиваясь на тонких липких нитях, к незащищенной шее эльфа торопились сразу два внушительных размеров паука.

В другой ситуации, услышав крик Айвена, Торрер, не раздумывая, кинулся бы на пол и откатился в сторону. А потом уже пытался бы понять, что ему угрожало. Но храм навевал такое безбрежное спокойствие, что эльф лишь резко выпрямился и с любопытством задрал голову.

Увидев прямо перед глазами паука, Торрер неосторожно махнул рукой, пытаясь отогнать мерзкое насекомое, и тут же громко вскрикнул:

- Стилет Эккиля, чтоб им пусто было!

Оба паука рванулись вверх. Быстрее, чем Макобер успел хотя бы обернуться, Терри сорвал с плеча лук. Пройдя сквозь колышущееся мохнатое тельце, стрела с тупым стуком ткнулась в стену, оставив на ней мокрое пятно. Укусивший Торрера паук дернулся - и бессильно повис на паутине.

- Бей, второго бей! - что есть сил закричал мессариец, но другой паук оказался проворнее: суетливо перебирая лапками, он юркнул в узкую щель на потолке.

Торрер тихо застонал.

- Болит? - с сочувствием спросила Бэх, поднося к глазам ладонь эльфа. Вокруг красной точечки укуса быстро расползалась синева.

- Болит, - честно признался Торрер. - И, главное, рука немеет.

Туго перевязав запястье эльфа, приложив к ранке мазь из корней алордусов и дав Торреру выпить противоядие, Бэх усадила его подле стены и велела попусту не шевелиться. В этот момент жрице стало уже не до себя, она молилась лишь об одном: пусть противоядие подействует. Торрер мог быть беспечен, сколь угодно неосторожен, но сердиться на доверчивого веселого эльфа было решительно невозможно. Бэх даже подумала, что в талиссе многие воспринимают его, как великовозрастного неразумного ребенка, хотя ей самой это дитятко годилось, пожалуй, в прадедушки.

- А в сундуке... в сундуке что было? - слабым голосом поинтересовался Торрер.

- Ничего особенного, только ряса, - словно сквозь туман донесся до него ответ Макобера. - И... Да так, прямо скажем, больше ничего примечательного.

- Совсем ничего? - с подозрением переспросил Торрер. Боль отступала, и он осторожно пошевелил пальцами. Вроде проходит, мизинец вон даже, кажется, дернулся.

- Совсем! - с готовностью подтвердил мессариец. - Сейчас с другой стороны посмотрим.

За противоположной портьерой оказалась точно такая же ниша. Однако вместо сундука в ней стоял низкий продолговатый ящик с хитроумным навесным замком.

- Подстрахуй, пока я тут поковыряюсь, - Макобер показал Айвену на потолок. Но, видимо, пауки тоже не пришли в восторг от столь теплой встречи. По крайней мере, мессарийцу никто не помешал.

Когда крышка ящика распахнулась, перед ними заблестело лезвие огромного обоюдоострого топора.

- Мэтти, кажется, это по твоей части?

- Игрушка какая-то, - презрительно фыркнул гном. - Сразу видно, что люди делали. Как не руками! Вы только на рукоять посмотрите! Узоров-то, узоров - толком и не ухватишься, зато отлетит в первом же бою.

- А двух переплетенных восьмерок у самого лезвия там, часом нет? - поинтересовался Терри, пытавшийся услышать, что творится снаружи, в монастырском дворе. - Еще на цветок должно быть похоже.

- Есть, - удивился гном. - А ты откуда?..

- Ритуал прямого призыва, - немногословно пояснил Терри. - Обычно от трех до пяти жертв оказывается достаточно.

Бэх побледнела.

Макобер не был бы мессарийцем, если бы позволил себе упустить такой благодатный случай. Орроба, конечно, богиня смерти, и все такое... И что с того? Суждено им полечь именно в этом храме - будьте уверены, все и полягут. Но умирать с кислыми физиономиями - ну уж нет!

Наклонившись к жрице, Макобер зашептал страшным таинственным голосом, временами зловеще подвывая и клацая зубами. Именно так, с его точки зрения, должны были бы разговаривать неупокоенные души:

- Каждого, кто пойдет против меня, ожидает страшная кара. Ужасная, жуткая кара! Безумца положат на гладкий черный камень, жрец рассечет его грудь топором, окунет руки в свежую вку-усную кровь, и я приду. Приду-у-у ... Эй, ты чего, я же пошутил!

Едва успев подхватить потерявшую сознание девушку, он покрутил головой в поисках места, куда бы ее пристроить. Поколебавшись секунду между полом и алтарем, мессариец взгромоздил жрицу на алтарь и слегка потряс:

- Эй, Бэх! Я не хотел!

Девушка открыла глаза. Барельефы куда-то плыли, рыцари покачивались в седлах, чудовища угрожающе хлопали перепончатыми крыльями...

- Ты что, испугалась, что ли? Вот глупая!

- Не испугалась, - твердо ответила жрица. - Увидела. И твои дурацкие шуточки здесь совсем не при чем. Просто... просто мне нельзя находиться в этом месте. Нельзя, и все!

Бэх хотела встать, но в этот момент обнаружила, куда именно уложил ее заботливый мессариец. Судорога прошла по ее лицу, и девушка вновь чуть было не соскользнула в небытие.

- Больше так не шути! - в ее голосе было столько гнева и обиды, что Макобер даже сделал шаг назад. - Никогда! Слышишь, никогда!

- Ладно, ладно, - мессариец поднял руки кверху. - Что я такого особенного сказал?!

Не отвечая ему, Бэх спустила ноги на пол и уверенно направилась к стене слева от алтаря.

- Ты куда?! - Макобер бросился вслед за ней, но в это мгновение жрица прижала ладонь к стене, ее пальцы легко пробежали по камню - и тот с готовностью откликнулся: стена расступилась, и перед девушкой открылся неширокий проход, в глубине которого колыхалась лилово-розовая завеса.

- Вот тебе и выход! - в восхищении Макобер хотел было хлопнуть Бэх по спине, но вовремя передумал, решив, что сегодня она и так его слишком обостренно воспринимает. - Давай за мной!

Жрица сделала движение, чтобы удержать его, но Макобер уже скрылся за завесой. Вспышка, забористые ругательства с нескромным намеком на куда более близкие отношения с Орробой, чем можно было бы подумать, зная неизменно корректного с прекрасным полом мессарийца, - и вот он уже выскочил обратно, возмущенно потирая левую руку.

- Жжется, сволочь! Бэх, а нельзя ее как-нибудь?..

- А нельзя было сначала меня спросить? - передразнила его девушка.

- Да кто ж знал?!

-Я, я знала! - Бэх подумала, что порой Макобер может вывести из себя даже святую. - Здесь так просто не пройдешь. Когда... Словом, я видела, как через эту завесу проходит некто... жрец, наверно... в точно такой же рясе, как нашел Торрер. Или просто в этой рясе.

Не дослушав, мессариец накинул на себя черное одеяние, нацепил на шею медальон с летучей мышью, обнаружившийся в одном из кармашков, и снова бросился вперед. С тем же эффектом.

Вернувшись, он обескуражено посмотрел на Бэх. На левой руке вспухали ярко-красные волдыри.

- Попроси Айвена чем-нибудь смазать. Как же ты всегда торопишься!

- А чего ждать-то? - удивился мессариец. - Когда моя лучшая подруга в опасности!..

- Это я, что ли? - уточнила Бэх. - Так вот, если ты наконец готов меня послушать, то я бы рискнула предположить, что здесь способен пройти только настоящий жрец.

- Айвен, - позвал Макобер, - Бэх просила, чтобы ты мне чем-нибудь руку смазал. Очень уж не хочется стать таким же безруким, как... Старательно массируя ладонь, эльф бросил на мессарийца предостерегающий взгляд.

- Молчу, молчу! Слушай, Бэх, а ты там пройдешь?

Девушка поколебалась.

- Думаю, что да. Иначе я бы не увидела... того, что увидела, - она резко оборвала фразу. - Но...

Но другого пути у талиссы все равно нет. Или они действительно ждут, пока не начнется молитва, и отказываются от мысли спасти Беральда, или...

Бэх заставила себя взяться за рясу, хотя лишь слепой не заметил бы, что одно прикосновение к тонкой ткани заставило девушку содрогнуться от отвращения. Мессариец протянул ей медальон.

- Нет. Попробую так.

Однако завеса не пропустила и ее.

Значит, все же медальон... Не просто священный знак - путь в душу жреца. Если его надевал самозванец, бог был вправе лишить наглеца жизни.

Может быть плохо, больно. Но не только. Орроба не осмелится требовать ее смерти, однако на душе появится едва заметное маленькое черное пятнышко. От которого придется потом избавляться годами.

Талисса этого не увидит. Может быть, почувствует. Не сразу.

Талисса поймет ее отказ. Но других потайных дверей здесь нет. И утром все окажутся в руках монахов.

Талисса... Это же ее душа, ее! Только ей держать ответ перед Тигром, только Тигру решать, что с ней станет после смерти.

Можно сказать друзьям, что она не в праве касаться этого медальона. И ей поверят.

Когда Бэх надевала медальон на шею, руки ее дрожали. Летучая мышь коснулась груди, как раскаленный кусок металла, впиваясь в душу, выжигая в ней место, где она могла бы поселиться.

И все же девушка нашла в себе силы вскинуть голову и шагнуть вперед.

- Именем...

Но ей не пришлось произносить ничье имя - завеса покорно расступилась.

"Глава III"

- Похоже, Стеарис, вы просто недооценили и Беральда, и посланцев барона Крайта.

Старик не ответил.

По большому счету, сказать действительно было нечего. Ни он, ни я не предусмотрели возможность столь обширного использования магии: у графа и чародеев-то не было. Да и начальник ночных караулов оказался полным ослом: вместо того, чтобы поднять тревогу и заблокировать входы в донжон, ринулся с талиссой чуть ли не в рукопашную.

- Надеюсь, что удовлетворил ваше любопытство, - внутри меня все кипело от ярости. Уже по тому, как талисса вошла в монастырь - ровно вошла, как остро заточенный стилет - можно было догадаться, что воины из графской дружины ей и в подметки не годятся. - Удовлетворите и вы мое. Когда во дворе обители начался переполох, вам, вероятно, тут же доложили. И все же вы их не остановили?

- Не тут же, - грустно признался Стеарис, нервно покусывая ногти. Сдается, и он не ожидал увидеть, что стражники настолько растерялись. - Обнаружив, что талисса ускользнула, воины решили, что она по-прежнему во дворе, только вновь исхитрилась сделаться невидимой. И я не могу их так уж винить: главный вход в донжон без пароля не откроешь, внутренняя стража клялась, что никто и не пытался это сделать, а часовня Собирающей Последнюю Жатву - пуста. Кроме того, начальник ночных караулов мертв, а он один имел право принять решение, стоит ли будить меня или Арантара.

- То есть сначала они как следует обыскали двор, и лишь затем самый смелый...

- Увы, - чувствовалось, что бывшему настоятелю сильно не хочется об этом говорить, - потом меня разбудил сам Арантар. Они забрались в его покои.

- Ворон всемогущий! А туда-то зачем?

- Полагаю, что заблудились, - хмыкнул старик. - Но и Арантару повезло не больше, чем остальным: они его связали, как беспомощного котенка!

Я не сомневался, что эту новость он приберегал для синклита. Дескать, назначили мага над монахами начальствовать, а так ли он лучше, этот ваш маг-то?

- Думаете, это он выдал, где находится темница?

- Уверен, - глаза старика злорадно блеснули. - Иначе откуда бы им про нее узнать. Прямиком туда и направились!

Надо будет на досуге посмотреть, так ли уж и прямиком. Где-то Стеарис темнит, но в общих чертах наверняка говорит правду. На то, чтобы пробраться в монастырь, найти Беральда и скрыться, у талиссы ушло чуть более двух часов.

Рассеянно кивнув низко кланяющемуся крестьянину, прижавшему своего тощего мула к кромке дороги, я вновь задумался о талиссе.

Вроде бы все просто: собрались люди вместе, принесли Клятву - вот вам и талисса. Плюс, конечно, традиции и ритуалы - куда же без них! Ну, так ритуалов и в нашем Ордене хоть отбавляй. Не говоря уже о традициях.

Некоторое количество легенд. Это куда интереснее, хотя попробуй разберись, где правда, а где игра не в меру живого воображения. Слышал я в свое время, как барон Тойги подскакал с докладом к коннетаблю после битвы при Зайране. Так если ему верить, получалось, что рыцари барона положили народа раза в три больше, чем во всей Антронии тогда было.

И все же есть ряд вещей, в которых все легенды удивительным образом сходятся. Что для легенд как-то не слишком характерно.

Слово талиссы нерушимо. И пока хоть один из членов талиссы жив, он остается верен данному Слову. Но почему? Что мешает его нарушить?

Честь? Вряд ли. Были талиссы, с легкостью наносившие удар в спину союзникам. Но и они держали Слово. Слишком много свидетельств, чтобы это было выдумкой.

Кодекс талиссы священен. Нарушивший его до конца жизни несет на себе Знак. И ни один честный человек в здравом уме не станет иметь дело с клятвопреступником. Знак я видел: похоже на ярко-зеленый отпечаток огромного когтя. Где же это было?.. Да в том же Трумарите, в который мы сейчас и направляемся. Только давно, очень давно. Кабачок, кстати, назывался довольно оригинально. То ли "Уноси ноги", то ли "Убери руки". В общем, из тех, куда жрец Ворона может попасть либо от полного безденежья, либо для встречи со своим человеком с городского дна.

Ладно. Клятва, Кодекс, Слово - все с большой буквы, очень помпезно, торжественно и, допустим, даже реально существует. Интересно другое.

Прежде всего, кто за всем этим стоит?

Кто ставит тот же Знак? В талиссе может не оказаться магов - в конце концов, это боевой союз, а не Созвездие или Круг. И все же стоит талиссе решить, что предатель или клятвопреступник должен быть наказан, Знак появляется.

Кто решает, принять Клятву или нет? Сколько раз так было: друзья - водой не разольешь, не один год вместе, собрались, поклялись - пшик. Ничего. Никакой новой талиссы.

Я пытался навести справки в библиотеке Ордена. Может, там и нет новомодных виршей Генну, но зато по части непознанного и непознаваемого она не знает себе равных. И что же - лаконичные упоминания в летописях, множество романов, с полторы сотни баллад и только один трактат четырехвековой давности, да и в том автор на всех двухстах семидесяти восьми страницах с упорством маньяка проводит одну-единственную мысль: непостижим промысел божий.

В чем-то он, несомненно, прав.

Я разговаривал с иерархами. Одни отшучивались и смотрели на меня как на мальчишку, который все еще развлекается разговорами о сути всего сущего. Другие торопливо уводили разговор в сторону. Это-то меня и настораживало.

Я спросил Ворона. Он не ответил.

Складывалось впечатление, что за талиссами стоит нечто большее, нежели Ворон или равные ему.

В описаниях приключений то одной, то другой талиссы время от времени встречались эпизоды, объяснить которые оказывалось не по плечу летописцам. Словно неведомая сила, не боги и не маги, шла рядом с каждой из них. Помогая и выручая, когда...

Когда - это был еще один вопрос. Когда становилось туго? Не исключено, и все же талиссы гибли. Когда сама этого хотела - тогда получалось, что все зависит от чьих-то капризов. Но, как бы то ни было, я подозревал, что именно эта сила и делает талиссу талиссой.

- Покажи мне Исиндиоса!

Шар с готовностью начал поиск иерарха, потом внезапно почернел, точно на него плеснули чернилами, и из этой черноты плавно, как оттиск печати, проступило лицо Исиндиоса. Эффектно! И не догадаешься, где он сейчас и с кем.

- Равный приветствует равного!

- Да призовет тебя Ворон к подножию своего трона.

Исиндиос быстро оглядел карету и весьма фамильярно, если не сказать развязно, подмигнул Стеарису. Тот замер, глядя на иерарха широко раскрытыми глазами. Не повезло старику: дважды впасть в кому за один день - это, пожалуй, перебор.

- Не будет ли нескромностью спросить, что ты надумал делать с графом и талиссой?

- Сейчас подумаем, - Исиндиос сделал вид, что погрузился в размышления. - Лучше всего, загляни в "Книгу Серых равнин". Часть, если не ошибаюсь, девятая.

- И что там? - забавный старикан, но дело с ним иметь приятно. По крайней мере, не подчеркивает при каждом удобном случае, что ему уже, похоже, под сотню, а мне только двадцать семь.

- При равной должности нескромностью именуется вторжение без разрешения в личные покои и обладание обоими жрецами одной и той же дамой без согласия синклита. А вопрос - нет, вопрос нескромностью не является.

Так, понятно. То ли еще не решил, как поступить со всей этой компанией, то ли не хочет делиться планами Гардара. Скорее второе: Исиндиоса в нерешительности видел разве что Ворон, да и то вряд ли, а вот чувствовать себя не совсем уютно из-за вмешательства лангера Орробы было бы вполне естественно.

- Ты не возражаешь, если... Одним словом, я прошу тебя не трогать пока талиссу.

- Просьба официальная? - подобрался Исиндиос.

- Личная. Все же вломиться в монастырь, где я настроился спокойно провести ночь, - это уже наглость!

- Договорились, - иерарх относился к тем, кто неизменно старался переводить разговоры о талиссах на другую тему. - Если, конечно, она не решит украсить свой послужной список еще парочкой обителей. Тогда уж извини.

- Договорились. До встречи на синклите!

- До встречи.

Будем надеяться, что и люди Гардара талиссу не тронут. А вот я отныне постараюсь не спускать с нее глаз. И на этот раз обойдемся без Стеариса, пусть пока посидит, как есть - дорога короче покажется.

- Лагерь графа Беральда, талисса.

Передо мной пронеслись окрашенные в багрянец облака, вдалеке мелькнули очертания обители Арантара, и вот уже шар заполнило стремительно приближающееся скопление шатров и повозок...

"x x x"

Макобер с трудом разлепил глаза.

За тонкой стенкой шатра что-то ритмично ухало. Похоже на удары молота по железу, хотя с чего бы вдруг кузнецу вздумалось устроиться прямо у них под боком?

Мессариец покрутил головой. В окно шатра заглядывало низкое солнце, кровати друзей были пусты. Эх, не проспать бы ужин - Беральд обещал показать, на что способен его повар!

Уханье стало значительно громче. И теперь каждый удар сопровождало одно и то же негодующее рычание... на гномьем. Посмотреть, чем там развлекается Мэтт, было интересно, но вылезать из кровати... Нет, пожалуй, лень.

Оставив лень препираться с любопытством, - еще посмотрим, кто из них победит на этот раз - Макобер прислушался. С языками у него не слишком складывалось, да он толком и не старался их выучить: суметь бы растолковать людям, что думаешь о них ты, и понять, что они думают о тебе, а остальное само приложится.

"Проклятый недотепа", "проклятый недотепа". Кого это он так? Неужели с годами в гноме проснулась самокритичность?

В шатер заглянула улыбающаяся физиономия Айвена:

- Вставай, соня. Граф уже ждет!

- С ужином, я надеюсь? - зевая, поинтересовался мессариец.

- Надейся. Но пока что там все наши и граф с Крайтом.

- Сейчас буду.

Быстро одевшись, Макобер выскочил наружу. Мэтт с остервенением лупил свои доспехи одолженным в походной кузне молотом.

- Пойдем, гномина! Граф ждет, - кинул ему на ходу мессариец, но Мэтт лишь сделал неопределенное движение подбородком, которое Макобер без труда расшифровал как: "Еще-раз-меня-так-назовешь-пеняй-на-себя-как-доделаю-так-и-приду". И пусть кто-нибудь посмеет сказать, что у него проблемы с пониманием гномов!

Когда мессариец добрался до шатра Сильвена Беральда, доклад барона Крайта, капитана графской дружины, был в самом разгаре. Впрочем, докладом это назвать можно было с изрядной натяжкой: барон обильно жестикулировал, то и дело прохаживался взад и вперед, в лицах изображая героев своей истории, а голос его то повышался чуть ли не до крика, то нисходил до трагического полушепота.

Граф, сидя, по обычаю предков, прямо на толстом темно-вишневом ковре, блаженствовал, следуя за всеми извивами длинной истории, которая неизбежно должна была закончиться его освобождением. После промозглой подземной темницы собственный просторный шатер казался ему необыкновенно уютным, хотя еще неделю назад граф нет-нет, да и жаловался своему старому камердинеру на тяготы походной жизни. Старик, которому от ночевок на сырой земле вступило в поясницу, слушал с пониманием, часто кивал, а при случае пускался в долгие душеспасительные беседы, склоняя своего не в меру воинственного подопечного вернуться домой с миром и не бросать вызов богам.

Следя за рассказом барона, Беральд смог, наконец, незаметно понаблюдать и за своими спасителями. Уж слишком непохожи они были на те легендарные талиссы прошлого, о которых ему доводилось слышать.

Бэх, единственная девушка в талиссе, устроилась сейчас неподалеку от него и зябко грела руки о большую глиняную чашку с терпким травяным питьем. Сняв шлем, она позволила длинным золотистым волосам по-домашнему свободно рассыпаться по плечам.

Гибкая и стройная, она еще не успела приобрести женскую плавность и тягучесть движений, которая и у Майи появилась лишь после замужества. Граф никак не мог отделаться от ощущения, что жрица чем-то напоминает его старшую дочь, за всю жизнь не державшую в руках ничего опаснее веретена. И слава богам - не женское это дело, мечом махать!

Интересно, сколько Бэх лет? Восемнадцать? Двадцать? И что ее заставило принести Обет - родители, минутный порыв, дурацкая детская любовь? Хотя, может, конечно, и вера - чего не бывает.

Постояв пару минут у входа и подождав, пока глаза привыкнут к полумраку шатра, Макобер плюхнулся рядом с Торрером.

- ...Весь в черном с золотом, как павлин, - рассказывал Крайт, нимало не смущаясь тем, что явно никогда в жизни не видел эту редкую птицу, - передал письмо - и как ветром его сдуло. Я уж потом понял, как он за свою жизнь трясся. Еще бы: знаете, что посмел мне предложить этот Стеарис, чтоб Ашшарат лишила его потомства?

Мессариец не сдержал улыбки.

Сильвену казалось, что талиссы должны объединять опытных, заматеревших бойцов. Профессионалов. Про эльфов особый разговор, эльфы, может, уже и триста лет землю топчут, а вот по людям не скажешь, что они сильно обременены жизненным опытом. Взять того же Макобера: усы и те еще не растут! По обители ходил, что по твоему лугу - чуть не с песнями. А впрочем, болтать-то он может хоть в полный голос, однако врагов за милю чует. Настоящий оборотень: скользнет тенью в темноту, и моргнуть не успеешь, как путь уже свободен.

- Сдаться в плен? - обреченно предположил сидящий в самом углу лунный эльф.

В подземелье, при неясном свете факелов, графу показалось, что Терри мало чем отличается от Торрера. Кто их там разберет, этих эльфов, все как на одно лицо. А пригляделся - нет, у этого кожа смуглая, точно пеплом покрыта, сероватая даже. Да и лицо - похоже-похоже, но словно скульптор, творивший еще первых эльфов, вернулся и лишний часок поработал над его чертами. Сразу даже и не скажешь, в чем разница... Резче они, что ли, четче.

Значит, вот они какие, лунные... Как там поговорка: на лунного эльфа взглянешь, жить дольше века станешь. Вроде как сидят они в своих горах и носа не кажут, а кому что нужно, так те сами к ним на поклон приходят. Одно слово - диковинка.

- Хуже! - Крайт гордо выпрямился и едва не снес плюмаж о крышу шатра. - Либо, говорит, ты в течение трех дней собираешь выкуп за своего... ну, господина графа, в общем... либо, простите, Ваше Сиятельство, повесили бы вас на монастырской стене. И не вздумай, говорит, к государю вашему, герцогу Этренскому, за подмогой обращаться или, того пуще, обитель штурмовать, тут же пленника вздернем как... Нет, Ваше Сиятельство, такое при всех и не скажешь! Позвольте опустить.

- Похоже на жреца, которому захотелось поиграть в полководца, - усмехнулся Торрер.

Длинный узкий нос и большие зеленые глаза характерного изумрудного оттенка делали эльфа похожим на странную помесь раздраженного орла и настороженной болотной совы. И вот ведь вымахал - шатер-то не маленький, а ему все сгибаться приходится.

Да, чуден мир, чего в нем только нет. Даже такое... Граф мысленно вознес кратенькую молитву Двэллу, сотворившему этот мир. Вроде бы. Хоть батюшка и говорил: суеверие все это, не было вовсе никаких демиургов, сам же видишь - храмов им не строят, в жрецы к ним не идут... Просвещенный человек был батюшка, а одного не понимал: молитва - не нахлебник, лишней не бывает.

- Зря ты так, жрецы тоже разные, - Айвен с наслаждением вытянулся на пушистом ковре и хитро покосился на Бэх.

В юности, бывая время от времени при королевском дворе, граф повидал немало молодых чародеев, дни и ночи напролет изнуряющих себя непосильными штудиями, и, как всякий обычный человек, относился к ним с невольным сочувствием. К счастью, Айвен явно не принадлежал к их числу. Округлое лицо юноши уж никак не свидетельствовало о недоедании, а новенькие сапоги были скроены по самой последней моде.

По крайней мере, графу так искренне казалось. Айвену тоже.

- Ну, думаю, конец, - все не успокаивался барон. - Не уберег государя, как есть не уберег! Денег таких вовек не сыскать. Да что там деньги, наверняка ж эта шельма на выкуп и не рассчитывал! Второй вариант обмозговал... тоже как-то неудобно получается.

Граф усмехнулся. Получив боевое крещение еще в мясорубке Третьей Антронской войны, Крайт был незаменим при обучении новобранцев и в два счета растолковывал взбунтовавшимся крестьянам, в чем именно они глубоко не правы. Но штурмовать укрепленную цитадель, обороняемую жрецами и магами...

- Так что как эти ребята появились, я сам чуть Обет не дал! Еще бы - талисса! И какая!

- И какая? - насмешливо откликнулся Макобер, уверенный, что барону надо было не сидеть сложа руки и не богам молиться, а отправить отряд-другой добровольцев на выручку графу.

- Ну вот, стоило торопиться, - в шатре появился гном в полном боевом снаряжении. Выправил-таки свои доспехи. И правда - как новенькие!

А ведь он совсем не так стар, этот гном, стремящийся казаться чуть ли не ровесником мира. В жесткие темно-ореховые волосы, перехваченные тонким металлическим обручем, прокралась всего одна седая прядь, а что кожа морщинистая и обветренная, да борода чуть не до пояса, так кто ж не знает, что все гномы на одно лицо. Словом, Сильвен не удивился бы, окажись Мэтт моложе обоих эльфов.

- Что ж, теперь, когда все в сборе...

Граф поднялся на ноги. Крайт, все еще сияя от радости, встал рядом.

- Я мог бы долго благодарить вас за свое спасение, - Беральд вновь оглядел всю талиссу, поднявшуюся вслед за ним. - Но мне почему-то кажется, что сытный ужин вы сейчас предпочтете самым изысканным словам благодарности. Здесь, конечно, не замок, но мой повар...

Мэтт мысленно облизнулся. Терри поморщился: о вознаграждении не было сказано ни слова. Айвен понял его с первого взгляда.

- Прошу нас простить, - заявил маг к немалому изумлению остальных, - но боюсь, нам придется отклонить ваше приглашение, которое, смею заметить, более чем любезно. Мы и так задержались на ваших гостеприимных землях несколько дольше, чем рассчитывали. Так что, если вы не против, мы бы отправились в путь, не теряя времени.

Сильвен постарался ничем не выказать своего удивления.

Однако Торрер, с утра мечтавший о доброй пирушке, промолчать не мог:

- Мне все же кажется, что мы могли бы...

Макобер, не спускавший с эльфа глаз, с силой дернул его за рукав. Заставив Торрера наклониться, он быстро зашептал: "Деньги. Айвен хочет получить их прямо сейчас".

- ... и поторопиться, - ничуть не смутившись, закончил свою речь эльф. И заговорщически подмигнул мессарийцу: дескать, сам не маленький - понимаю.

А Айвен уже пересчитывал полновесные палладиевые талеры с профилем королевы Илайи. Все честно, столичная чеканка, не что-нибудь. Вернув их в мешочек, маг собрался было окончательно попрощаться, когда граф неожиданно удержал его.

- Господа, - голос Беральда изменился, точно каждое слово стало вдруг даваться ему с немалым трудом, - вы спешите, а я и так уже злоупотребил вашим временем...

- Всегда в вашем распоряжении, - галантно поклонился Айвен, но мысли графа были сейчас далеко. Беральд рассеянно опустился обратно на ковер и замолчал столь надолго, что друзья искренне забеспокоились, не настигло ли его часом какое-нибудь припозднившееся вражеское заклятье.

- У меня нет сыновей, - наконец устало произнес граф. - Только две дочери. Если бы я погиб, это означало бы конец и моего рода. Барон обещал вам деньги, и вы их получили, хотя всей моей казны не хватит, чтобы расплатиться за то, что вы сделали. Для меня и, коли будет на то воля Ашшарат, моих наследников.

- Пусть вас это не беспокоит, Ваша Светлость, - склонил голову Айвен. - Талисса сдержала свое Слово, господин барон - свое. Мы в расчете.

- Жизнь... - похоже, Беральд даже не услышал мага. - Да, господа, смешно. Скажи мне кто-нибудь еще неделю назад...

- Ваша Светлость, - звонкий и твердый голос Бэх выдернул графа из задумчивости, - позвольте просить вас об одном: не скажите сейчас ничего, о чем потом вам пришлось бы пожалеть.

- Год назад я совершал паломничество в трумаритский храм Ашшарат, - постепенно Беральд вновь брал себя в руки. - Для вас, юная барышня, она, несомненно, в первую голову - богиня любви, для меня же - потомства и плодородия.

Щеки Бэх порозовели.

- Так вот, настоятель этого храма, Астальт, мудрейший человек, смею заметить, сказал мне тогда: "Жалеть стоит лишь об одном: что не услышишь шепот судьбы, когда ей вдруг вздумается о тебе вспомнить". Будем считать, господа, что я услышал этот шепот.

- Да вы, Ваше Сиятельство, романтик, - удивленно протянул Мэтт.

- Надеюсь, что нет, - поймав несколько странный взгляд барона Крайта, граф от души хлопнул себя по лбу. - Мессир, вы не будете столь любезны, чтобы лично проследить за приготовлениями к торжественному ужину?

Молча поклонившись, барон удалился.

- Так вот, господа, - продолжил Беральд как ни в чем не бывало, - в нашей семье есть одно тайное предание. Дворянство у нас сейчас сами знаете какое. Кто-то скрывает, что его прабабушка была простой деревенской ведьмой, приглянувшейся проезжему маркизу, кто-то предпочитает не вспоминать о том, что предка колесовали за участие в заговоре против священной особы Императора. Моему роду нечего стыдиться, однако свои тайны есть и у нас. И если вы позволите мне не торопиться, я бы начал с самого начала.

- Ну не с конца же начинать, Ваша Светлость, - проворчал гном. - Сами ж видите, слушаем мы вас, внимательнейшим образом слушаем.

- А чтобы вы, мессир, не обвиняли меня в излишнем романтизме, сразу скажу, что рассказываю эту историю так, как услышал ее от деда. И если она вдруг напомнит вам старую детскую сказку - не моя вина.

Друзья один за другим опустились подле графа. История обещала быть долгой.

- Лет сто двадцать назад в скромном поместье неподалеку от Трайгорна появился на свет мой прадед, Винсент Беральд. Никакой тогда еще не граф, а четвертый и к тому же не слишком желанный сын в обычной небогатой семье. Такому бы прямая дорога в королевскую армию, да вот незадача - король в те времена, светлая ему память, был не воинственным, а прадед, как назло, только и умел, что с клинком управляться. И он без особых сожалений променял каждодневную муштру на службу у одного из самых известных в городе магов. Раоми, не слышали о таком?..

"Глава IV"

Ну и ночка выдалась! Мало было безудержного весеннего ливня, так еще и к урагану дело идет! Вырвавшийся на свободу ветер раскачивал жестяную дымовую трубу, завывал, дребезжал ставнями - одним словом, развлекался, как мог. А потом, обидевшись, что на него не обращают внимания, принялся за дверь караулки, то наваливаясь на нее, то пытаясь сорвать с петель, то начиная обиженно ухать.

- Виселица!

- Башня!

Винсент ссыпал кости обратно в стаканчик и нехотя пододвинул медяк к кучке монет у локтя напарника. Не везет сегодня что-то. Одно хорошо - вряд ли в такую погоду Раоми отправится проверять посты. А то любит, колдун проклятый, явиться как привидение и таращиться, таращиться, точно душу высосать хочет. Иной день попадет шлея под хвост, так все ему не так и не эдак. То почему в кости играете, то идите проверьте, заперты ли ворота на большой засов.

Делать больше нечего, в такую погодку по двору шататься. Городская стража и то, небось, по домам сидит. Да и какой человек в здравом уме...

Тихий стук в окно заставил Винсента вздрогнуть.

Отложив стаканчик с костями, Беральд посмотрел на Керсеса. Тот только пожал плечами и поправил на себе доспех. Эх, неужели накликал?..

Бесшумно подхватив с лавки меч, Винсент подошел к двери и, приоткрыв окошечко, выглянул наружу.

- Кого там еще Айригаль принес? - недовольно проворчал он, стараясь сквозь потоки воды разглядеть неясную тень, переминающуюся с ноги на ногу на мокрой мостовой.

- Пустите погреться и обсушиться, - робко попросила тень, - в накладе не останешься.

Беральд вновь переглянулся с напарником. Странно, ливень уже часа два как бушует: если человек до них добрался, так и дальше дойдет, не из соседнего же дома выскочил. Да и Раоми отличался прямо-таки маниакальной осторожностью, особенно после того, как новоявленный муж какой-то красотки, которой он продал приворотное зелье, чуть не снес ему голову, прикинувшись очередным просителем.

Дело-то, как ни крути, подозрительное. Если "в накладе не останешься", выходит, не бедняк стучится, а коли не бедняк, откуда среди ночи под дождем взялся? От любовницы выбирался? Не похоже: голос старческий, слабенький. Такого бы и к любовнице в портшезе понесли, всяко случиться может.

- Шел бы ты своей дорогой, мил человек, - решился наконец Беральд. - Что тебе греться: дождь-то, чай, до утра не стихнет.

- Да чего ты там болтаешь, гони его к Айригалю, - Керсес погремел костями.

Ветвистая, как трещина на высохшей земле, молния сверкнула совсем низко, высветив насквозь промокшего старика, не слишком похожего на городского богатея. На шее незнакомца что-то ярко блеснуло - и точно еще одна молния хлестнула Винсента по глазам.

- Ты... это, - неуверенно произнес Беральд. - Керс, может, и правда, впустим. Что ж мы, не люди, что ли?

- Смотри, Вин, дело твое, - равнодушно бросил напарник, придвигая к себе кучку монет. - Если игре конец...

- А, забирай, Орроба с тобой, - махнул рукой Беральд, отпирая дверь. - Заходи, мил человек, обсушись. Только, чур, ненадолго, порядки у нас тут строгие...

Дверь приоткрылась, и в нее протиснулся худенький старичок в огромном темном плаще, явно скроенном не по его скромной фигуре. На человека состоятельного он и впрямь был не похож, а вот на какого-нибудь заработавшегося за полночь звездочета - вполне. Глаза хитрые и умные, но вот жадности в них ни на грош. Только плещется какое-то отчаянное веселье, точно задумал он удачный фокус и с трудом может дождаться, пока и остальные его оценят.

При виде лужи, стремительно расползающейся по полу, Винсент поморщился.

- Скидывай все с себя и давай к камину. А плащ твой...

- Нет, нет, - засуетился старичок. - Я уж так как-нибудь.

Проковыляв к камину, он пододвинул к себе ближайший стул и уселся, с наслаждением вытянув ноги к огню.

- А чей это дом будет, если не секрет?

Винсент не видел ни малейшего смысла темнить.

- Раоми. Слыхал, небось?

- Как же, как же, приходилось. Только еще я слыхал, что он и звука собственных шагов боится.

- Есть такое дело. Только ты ж не грабить его пришел. И не убивать.

- А тебе это откуда ведомо? - подмигнул незнакомец.

- Так и мы не лыком шиты, - ухмыльнулся Керсес. - Ежели что...

Удар грома заглушил его слова. Когда вспышка молнии за окном погасла, дверь караулки с грохотом распахнулась. На пороге стоял Раоми.

Наемники вскочили на ноги. Керсес умудрился еще при этом спрятать кости в карман и ткнуть Винсента локтем в бок: пропали, как есть пропали!

Колдун выглядел так, словно неведомая сила скинула его среди ночи с кровати и бросила, против его воли, проверять караулы. Подол длинной ночной рубашки промок и покрылся грязью, домашние войлочные шлепанцы представлялись странным выбором для прогулки по залитому водой двору, над головой светился непроницаемый для дождя сиреневый купол. Узкое угловатое лицо с набухшими мешками под глазами выглядело злым и встревоженным.

- Все спокойно, мессир, - начал было Керсес, но маг оборвал его движением руки и принялся подозрительно разглядывать стул подле камина.

- С кем это вы тут разговариваете? - пролаял чародей.

- Так ведь...

Винсент ошалело посмотрел на хозяина. Вроде как на зрение не жаловался, пылинку на полу - и ту увидит.

Неожиданно у Беральда заныло в висках, и после недолгой паузы он, сам себе удивляясь, ни с того ни с сего брякнул:

- ...друг с другом, мессир.

Старичок благосклонно покивал ему, поднялся и деликатно отступил к стене.

- Так-так, - Раоми начал медленно обходить комнату, точно принюхиваясь. - Друг с другом, значит. А почему же тогда... Ага, вон оно что!

В его руке появился кнут с длинной витой рукояткой.

- А ну-ка, немедля отвечать, кто здесь был!

Керсес открыл было рот, но тут же захлопнул его, чуть не прикусив язык.

- Молчите?!

Кнут просвистел в воздухе, оставив на лице Винсента вспухающий багровый след. "Не убьет, так покалечит", - пронеслось в голове у Беральда. Меч сам скользнул в руку, Раоми, противно хихикая, выбросил навстречу воину раскрытую правую ладонь и ...

В ту же секунду старичок превратился в облачко едкого красноватого дыма, окутавшего лицо колдуна. Слова, готовые было сорваться с губ Раоми, так и остались непроизнесенными. Задыхаясь, чародей схватился за горло, прохрипел что-то совершенно невнятное и рухнул на пол.

- Беда-то какая, - старичок снова стоял рядом с Винсентом, - надо ж, как не повезло хозяину-то вашему. Принял Айригаль его душу. Прям, гляжу, сердце не выдержало, так он тебя, парень, испугался.

У Беральда были свои соображения по поводу причин смерти колдуна, но он счел за лучшее промолчать. Вечер превращался в неотвязный ночной кошмар: ливень, гость, гибель Раоми. Поди теперь найди человека, который захочет взять на службу наемника, погубившего своего хозяина...

Винсент провел рукой по лицу. Кровь... Боль в висках отступала, подкрадывался страх: если бы не старик, его могло бы уже и в живых не быть.

- Керс...

Переведя взгляд на напарника, Винсент с удивлением обнаружил, что тот сладко похрапывает, уронив голову на стол.

Старичок же, как ни в чем не бывало, продолжал тараторить:

- Эх, парень, вот чем доброта-то твоя обернулась...

- Ерунда, - отмахнулся Винсент. - Да я готов был целый талер поставить, что уж в такую-то ночь колдун точно из постели носа не высунет. Кто ж мог предвидеть...

- Как кто? - оскорбился старичок. - Тоже мне, квадратура круга! Да хоть я!

Ночной гость прошептал несколько слов, и в одно мгновение одежда на нем оказалась сухой и даже, как показалось Беральду, аккуратно выглаженной. А на шее, на простом черном шнурке, появилась блестящая фигурка филина. Похоже на жреческие медальоны, да только не слышал он о боге, который бы филином оборачивался...

- Склоняюсь перед вашей прозорливостью, мессир, - да не слишком ли много он на себя берет, этот старик?

- Вот так-то лучше, - то ли тот и вправду не заметил иронии, то ли решил, что сейчас не время выяснять отношения. - Слушай внимательно, повторять не стану. Есть у меня, парень, для тебя подарок. Обещал, что в накладе не останешься, а Снедшад слово свое держит. Посмотрим лишь, по нраву ли тебе мой дар, по силам ли.

Незнакомец полез за пазуху. Винсент удивленно следил за его рукой.

- Ну, что скажешь, парень?..

"x x x"

- И что, что он сказал?! - Макобер в нетерпении стукнул себя по колену.

Мессариец слушал Беральда уже в течение четверти часа и ни разу не перебил! Друзья с изумлением переглянулись: для Макобера это был подвиг, достойный того, чтобы его прославили в веках. А они-то, по простоте душевной, были уверены, что заставить его помолчать хотя бы пару минут способно лишь простенькое, но весьма эффективное заклятье, которое Айвен, по счастью, отыскал еще в прошлом году.

Зато теперь Макобера было уже не остановить.

- А там и вправду был подарок? Или обманул? Ну, не молчите же, граф, рассказывайте, рассказывайте!

- Вот я как раз и пытаюсь... - Сильвен был несколько ошарашен таким всплеском эмоций.

- Нет, погодите, дайте я сам отгадаю! Кошелек? Скучно, да его и сам каждый может... Титул? Полез за пазуху... Нет, отпадает. Айвен, ну что ты на меня так смотришь? Хочешь помочь, присоединяйся, видишь же, человек мучается. Несметные сокровища?

По лицу графа мессариец понял, что угадал.

- Так банально, - от души расстроился Макобер. - А я-то думал, что-нибудь интересненькое...

- Интересненькое? - усмехнулся граф. - Что ж, если это вас утешит, то Винсенту не подарили сокровища. Ему их показали.

- То есть? - не понял Торрер. - Вынул из-за пазухи сокровища, показал и обратно спрятал? Так, что ли?

- Не совсем. И не забывайте, что сам я там не был. А легенда всегда остается легендой.

- Не тяни, а? - вырвалось у Макобера. - В смысле, не могли бы вы продолжить рассказ, Ваше Сиятельство?

Беральд милостиво сделал вид, что не заметил оговорки.

- По словам прадеда, он еще не успел толком разглядеть, что вынул старик из-за пазухи, как тот и вовсе исчез. Вместе с караулкой. А перед Винсентом оказалась просторная, освещенная факелами комната...

- На земле или под землей? - деловито уточнил мессариец.

- По крайней мере, окон там не было. Только не спрашивайте меня, где находилась эта комната, - поспешил добавить граф прежде, чем Макобер успел задать ему очередной вопрос. - Прадед и сам этого не понял. Так вот, окон не было, зато стояла дюжина деревянных сундуков. И тут, не успел он опомниться, как крышки сундуков, словно по волшебству, начали приподниматься и...

- Откинулись совсем? - не утерпев, поинтересовался Макобер.

Терри подумал, что граф сейчас сильно напоминает святого великомученика Греадориса. Хотя нет, тем занималась сама Орроба.

- ...и Винсент увидел россыпи талеров и драгоценных камней, - усилием воли Сильвену удалось взять себя в руки. - Настоящее сказочное сокровище - невероятно огромное, не считанное, не поддающееся воображению. Прадед сделал шаг вперед, протянул руку к сундукам - и снова оказался в караулке. Керс по-прежнему мирно спал. А таинственный старик ободряюще похлопал Винсента по плечу и неторопливо растворился в воздухе...

- Это и был весь его подарок? - удивленно спросила Бэх.

- Отнюдь, - граф умело выдержал паузу. - Перед тем как исчезнуть, ночной гость шепнул моему прадеду несколько слов. Каких - предание умалчивает. И вручил ему ключ - от места...

- ... где хранятся сокровища, - закончил за него фразу Макобер.

- Ну, раз, я смотрю, вы и так все знаете... - тут Беральд обиделся уже не на шутку.

- Не все, - с искренним сожалением признался мессариец. - Сами подумайте, откуда же нам знать, что там дальше с этой дверью сталось.

- С какой дверью? - не сразу понял его граф.

- С той самой, от которой ключ, - в голосе Макобера явственно звучало: "И как можно уродиться столь недогадливым?! А еще граф!".

- С той самой... - Сильвен на секунду задумался. - Боюсь, ничего с ней не стало. Прадед так и не добрался до Лайгаша.

- Лайгаша?

- Так называлась эта сокровищница, - пояснил Беральд.

- Недосуг было? - сочувственно уточнил Мэтт. - Понятно, закрутился, то одно, то другое - вот и позабыл. И что, говорите, он так и не узнал, где эти богатства его дожидались?

- Если бы все было так просто! - покачал головой Беральд. - Видите ли, там был не просто ключ, а... путеводная нить, что ли. Не столько ключ от сокровищ, сколько ключ к сокровищам... Нет, не знаю, как объяснить. К тому же ни я, ни мои сестры его уже не видели. Единственное, что мы знаем: по словам деда, Винсент как-то намекнул ему, что к сокровищам-то ключ приведет, да только из нескольких путей, ведущих к цели, он вполне способен выбрать далеко не самый короткий. И почти наверняка не самый безопасный.

- Ничего не понимаю, - на этот раз графа перебил Айвен. - Откуда вашему прадеду знать, какой путь выбирает этот самый ключ, если до сокровищ он так и не добрался?

- Чего не знаю, того не знаю, - граф развел руками. - Вроде как собирался и, может, даже в путь отправился. Столько времени прошло, никто уж толком и не помнит... Что-то там не заладилось: то ли какое знамение было, то ли семью так и не решился покинуть: он ведь женился почти сразу, как получил от сына Раоми щедрое вознаграждение... ну, скажем так, за службу.

- Я вот чего не пойму, - не выдержал Макобер, - зачем все так сложно? Хочешь подарить сокровища - ну и дари. А то какие-то ключи, пути...

- Винсент тоже задавал себе этот вопрос, - улыбнулся граф. - Пока не узнал, что сокровищница принадлежит...

- Самому Раоми? - не удержался Торрер. И виновато огляделся вокруг.

- Что стар, что млад, - проворчал себе под нос гном.

- Хуже, - на этот раз Сильвен был необычайно терпелив. - Лазоревому храму.

Мессариец присвистнул: в старину так называли Орден Айригаля или его святилища. Один из самых могущественных религиозных Орденов, не забывающий обид и не прощающий тех, кто хоть раз встал у него на пути.

- А в этом что-то есть! - восхищенно воскликнул Макобер. - Подарить сокровища, которые тебе не принадлежат. Вот это по-нашему!

- Не принадлежат, - согласился с ним граф. - Но вряд ли прадеда это смутило бы. Особенно учитывая, что никто из моей семьи не мог похвастаться хорошими отношениями с Орденом. Да и я, как выяснилось...

Беральд вздохнул, вспомнив о своих недавних приключениях.

- История, безусловно, занимательная, - выразил общее мнение Айвен. - Но, простите, какое она к нам имеет отношение?

- Как я уже говорил, - грустно ответил граф, - Винсент ничего не унаследовал от своего отца. Так что фамильных драгоценностей у нас в роду, прямо скажем, немного. И легенда - пожалуй, самое дорогое, что досталось мне от предков.

- То есть вы хотите отдать ключ нам? - не поверил Айвен.

- Если бы все зависело только от меня, - чувствовалось, что Беральд приступает к самой щекотливой части своей истории, - ключ бы давно уже был у вас. Дед клялся, что не раз видел его, но после смерти Винсента тот как испарился. Мне повезло больше: в конце зимы я обнаружил в семейном архиве любопытный свиток, написанный рукой самого прадеда: "Ключ в руке у окаменевшего стража. Смотри колодец, глаз и клюв грифона". И что поразительно, на той самой полке, куда я из года в год складываю приходные книги. Голову на отсечение даю: раньше его на этом месте не было.

- Скажите, разве ваш прадед был магом? - недоверчиво спросила Бэх.

- Магом? Нет, почему? - удивился Беральд.

- Я просто подумала, что раз он смог заставить стража окаменеть... Или это просто какая-то статуя?

- А, вот вы о чем, - граф рассмеялся. - Сказать по чести, я ума не приложу, что он имел в виду. Может, и правда какому-то стражу ключ доверил: нанять чародея - дело нехитрое. Правда, и замка того уже нет... Он стоял совсем неподалеку отсюда, вон за тем лесом. Когда умерла мать, отец решил... Тем более что когда Винсент купил замок, тот уже был довольно ветхим... В общем, сейчас там, наверно, одни развалины. Разве что колодец и сохранился.

- Почему же ни один из ваших предков так и не смог завладеть ключом? Пусть даже без свитка - просто отыскать его. Или замок был столь велик?

- Вот именно, - поддержал жрицу Макобер. - Да я бы ради такого дела весь замок... по камешку...

- Ну, до этого, к счастью, дело не доходило, - улыбнулся Беральд. - Пытались, искали. Но Винсент не раз говаривал, что ключ признает лишь того, кто действительно решится отправиться на поиски сокровищ. Не побоится пойти против всей силы Лазоревого храма.

Он грустно вздохнул.

- Полагаю, никто из нас был просто не готов поставить на карту все - графство, семью, привычную жизнь, в конце концов. Сокровища, конечно, не шутка, - в тоне Сильвена послышалась неожиданная мечтательность, - да только где они еще. И удастся ли их добыть.

- Да вы, Ваше Сиятельство, вроде как не из робких, - усмехнулся в бороду гном.

- Смею надеяться, - вскинул голову граф. - И все же... Одно дело - осадить монастырь, выросший на моей собственной земле. Совсем другое - бросить вызов Ордену, проникнув в его владения. Как вы вчера ночью.

Талисса притихла: без колебаний кинувшись на выручку Беральду, никто из друзей не задумался, что наживает себе, быть может, самых злопамятных врагов в своей жизни.

- Так что ключ ваш по праву, - граф помедлил, словно колеблясь, не стоит ли на этом остановиться. - И мне почему-то кажется, что прадед... остался бы доволен моим выбором.

"Глава V"

Много веков назад караванный путь в Антронию едва ли мог обойти Верганд стороной. Теперь же над бесконечным морем песка последним напоминанием о тех временах, когда здесь жили люди, возвышались лишь гигантская пирамида и плоские вершины надвратных башен.

Потемневшую от времени пирамиду, чьи серые замшелые камни казались ровесниками самого Двэлла, венчала овальная чаша. Чем была эта пирамида - храмом забытых, покинувших мир богов? Дворцом местного эмира? Средоточением таинственных магических Сил? Ныне ничто не напоминало о прежнем величии; один только ветер меланхолично перебирал песок, тонким слоем покрывавший дно чаши, да солнце и звезды, сменяя друг друга, с любопытством заглядывали внутрь.

Обычно единственное, что открывалось их взглядам, - массивный мраморный трон, к которому вело несколько широких ступеней. И не было среди смертных человека, способного прочесть высеченные на нем руны.

Обычно, но не сегодня.

С наступлением ночи дно чаши внезапно озарилось призрачным голубоватым светом. Порыв ветра - и напротив трона появились мягкие шелковые подушки, расшитые причудливой вязью.

Два сияющих белоснежных вихря одновременно взметнулись к небесам. И стоило им рассыпаться каскадом ослепительных искр, как оказалось, что чаша уже не пуста.

На троне, картинно подперев голову рукой, расположился стройный черноволосый юноша в ниспадающем темно-синем одеянии. Сдавливающий лоб тонкий платиновый обруч, холеные пальцы, унизанные переливающимися в лунном свете кольцами, - так мог бы выглядеть один из принцев древности, сын Империи. Лицо юноши было преувеличенно красивым и правильным - слишком красивым и правильным, чтобы это существо могло быть человеком. Но более всего на эту мысль наводили глаза юноши: пустые и равнодушные, точно покрытые полупрозрачной слюдой.

Мужчина, вальяжно возлежавший на подушках, выглядел значительно старше, ему было лет сорок-сорок пять. Яркий теплый халат скорее подчеркивал, чем скрывал внушительных размеров брюшко, расшитые золотом сафьяновые туфли намекали на то, что он не чужд некоторой роскоши. Курчавая борода, обрамлявшая широкое добродушное лицо, придавала этому человеку весьма домашний и уютный вид, а глаза светились умом и иронией.

Юноша заговорил первым:

- Ты просил о встрече, брат.

Он произнес эти слова надменно, точно монарх, дарующий аудиенцию своему ничтожному подданному. Однако его собеседник ничуть не смутился:

- Теперь ты предпочитаешь молодость, Кхарад? Некогда, помнится, мой младший брат с нетерпением ждал первых морщин, надеясь, что они придадут ему хоть немного солидности.

Тот, кого назвали Кхарадом, остался недвижим. Лишь рука с силой сжалась в кулак, словно стиснув рукоять отравленного стилета.

- И это все, ради чего ты хотел увидеться? В таком случае не стоило трудиться, память еще ни разу не подводила меня.

Бородач усмехнулся:

- Можно подумать, что тебе не интересно, чем закончились мои штудии?

- Можно подумать, - отбросив безразличие, юноша наклонился вперед, опершись локтями о подлокотники трона. - И если ты считаешь, что я изменился, - что ж, зато ты, Зеантис, остаешься неизменным. Все так же ждешь аплодисментов, одобрения публики, всеобщего восхищения. Все так же хочешь быть благодетелем. И по-прежнему не желаешь замечать, что для людей ты был и остался колдуном - существом странным, непредсказуемым, от которого лучше держаться подальше. Да что я тебе рассказываю - пройдись по улицам Катэны, посиди в трактирах, загляни на рыночную площадь, и ты сам все услышишь. Только не забудь, милый братец, избавиться от своей не в меру приметной внешности - как бы облагодетельствованные тобой и донельзя благодарные горожане не стали от тебя шарахаться.

Зеантис выслушал этот монолог, склонив голову к плечу и задумчиво поигрывая кистями пояса.

- Выговорился? - наконец произнес он, пожалуй, даже с некоторым сочувствием. - Помнишь, что я сказал, когда тебе пяти еще не было, а ты уже мечтал стать чародеем? "Колдун имеет шанс услышать спасибо, только если избавит других от своего общества". Ну, и что нового ты мне сообщил? А еще говоришь, память ни разу тебя не подводила...

- Раз уж ты вспомнил про мое детство... - усмехнулся Кхарад. - Давно хотел с тобой поделиться, да никак к слову не приходилось. Я уже тогда понял, что самое главное для тебя - оставить последнее слово за собой. Изволь, я не против. И что же ты обнаружил, о возлюбленный брат мой?

Кхарад бил наверняка: настроение Зеантиса прилично испортилось. Нет ничего глупее раздоров с близким человеком, подумал тот. Ты знаешь его, как облупленного; он видит тебя насквозь и еще полфута под тобой. А уж куда кольнуть побольнее, чтобы мало не показалось...

Но если сейчас встать в позу... Нет, проще было вообще не встречаться.

- Кто-то из богов принялся перетягивать одеяло на себя, - обронил он, делая вид, что ему и в голову не пришло обижаться на слова брата.

- Не очень понимаю, как бы нас это касалось, - лицо Кхарада вновь стало невозмутимым. - Мы для них не союзники, не противники. Никто.

Зеантис заскрежетал зубами. Дурак! Старый дурак. Даже не так: самый старый дурак на Двэлле. Понадеялся!

- А ты можешь представить себе мир, где правит одна Ашшарат? - сделал он последнюю попытку. - Или, того веселее, один Темес?

Кхарад едва заметно вздрогнул. Темес... В мире, где станет править Темес, ему делать нечего.

- Ты вновь хочешь померяться силами с богами? - осторожно спросил он. - Надеюсь, ты не забыл, что в прошлый раз мы проиграли. И, кстати, действуя заодно.

- Мы выиграли, брат, - твердо ответил Зеантис. - У людей осталась магия.

- Ах, вот ты о чем... - тон Кхарада вновь сделался унизительно насмешлив. - Ну, тогда воюй... Тоже мне богоборец.

Что ж, Зеантис сам себя спеленал по рукам и ногам своими идиотскими принципами. Если выступить сейчас на его стороне, в конце концов, точно выяснится, что они сражались за счастье человечества, мировую гармонию, великое равновесие или еще за какую-нибудь ерунду в том же самом роде. И так полтысячелетия пришлось приходить в себя после Битвы Святых Отцов. Полтысячелетия потеряно впустую. А теперь получается, что все это ради того, чтобы люди владели магией. Да пропади они пропадом!

И не надоест же братцу: вбил себе в голову, что все, буквально все нуждаются в его опеке, заботе, защите. От эльфа до головастика!

- Ну, и что изменится, победи, скажем, Ашшарат? - лениво протянул Кхарад. - Думаешь, люди перестанут умирать? Воевать? Воровать, наконец? Тебе ли не знать, что в мире, который творили демиурги, вообще не было места для богов?!

- Жаль, что ты не видишь дальше собственного носа, - Зеантис не обратил ни малейшего внимания на покровительственный тон брата. - Только представь себе, какая сила будет у этого бога, если все храмы Двэлла станут храмами... в общем, даже не суть. Вообрази, что все, слышишь, все даруют крупицы Силы именно этому богу...

- И поэтому ты предлагаешь выступить против него прямо сейчас. Эх, милый братец... Хочешь я буду патетичен, если по-другому ты не понимаешь?

Кхарад сделал едва уловимое движение, и если раньше трон занимал принц, то теперь казалось, что на нем восседает король.

- Твои знамена давно обветшали и рассыпались в прах. И боги ныне столь сильны, что те, кто некогда с радостью пополнял наши армии, последуют за ними. Поверь мне, - добавил он уже обычным голосом, - все это такие же мечты о старых добрых временах, что и у какого-нибудь вояки-инвалида из тех, что охраняют городские стены.

- Ты хочешь смириться? - в голосе Зеантиса промелькнуло презрение.

- Давай-ка лучше я скажу тебе, чего я не хочу? Не хочу, чтобы об меня вновь вытирали ноги. Не хочу, чтобы клинок Айригаля медленно разрезал мое тело на десятки кусков, тянущихся друг к другу, оставляя кровавые следы. Не хочу вновь отстраивать все, что они разрушили - просто походя наступив, как разрушают крепость, построенную детишками из песка.

- Я все понял, брат! - поднял руку Зеантис. - Твоя воля. Мне будет спокойней хотя бы оттого, что ты предупрежден.

Взметнулся вихрь - и юноша остался один.

- Спасибо за предупреждение, брат. Мир - не мозаика, как это тебе постоянно чудится. Мир - это головоломка, у которой, к счастью, нет единственного решения. Хотя с другой стороны, - Кхарад помедлил, - можно легко сломать себе голову, выбрав неправильное...

"x x x"

- Одним словом, если вы согласны принять от меня этот необычный дар, - подытожил граф, - я бы все же рискнул еще раз пригласить вас на ужин. До старого замка недалеко, но не думаю, что есть смысл появляться там посреди ночи.

Отказываться было уже неудобно и, воспользовавшись тем, что до ужина еще оставалось время, талисса уединилась в своем шатре.

- Все-таки наш общий друг необычайно щедр! - Макобер с разбега плюхнулся обратно на кровать и не стал дожидаться, пока остальные успеют вымолвить хоть слово.

- В ненастный дождливый день в окно постучался хилый и тщедушный убийца. Проковыляв на середину комнаты, он привалился к камину, вздрогнул и издох, - мессариец так точно передразнил интонации Сильвена, что все дружно рассмеялись. - У моего прадеда была одна штуковина, которую уже лет сто как никто не может найти, - дарю. Повезет, так и вы не сможете!

- Но ведь удар по сокровищнице - это удар по самому Лазоревому храму.

Мысль Торрера была безупречна, но остальные, как ни искали, не смогли найти в ней решительно ничего нового.

- А удар по Лазоревому храму - это удар по Злу, - невозмутимо продолжил эльф. - Я за поход!

- Ты имеешь в виду, что если Зло не прочь поделиться с нами своими драгоценностями... - с энтузиазмом начал было Мэтт.

Торрера передернуло.

- ...то так или иначе, мы понятия не имеем, где они находятся, - философски закончил Айвен. - Хотя в любом случае ничего не теряем. Доберемся до замка, заглянем в глаза грифону, рассмотрим как следует его клюв, раз уж Винсенту он так приглянулся, познакомимся с окаменевшим стражем. И если никакого ключа там не окажется, кто помешает нам заняться чем-нибудь более интересным? В смысле, справедливым и прибыльным, - тут же добавил он, покосившись на Торрера и Мэтта.

На том и порешили.

Граф скромничал: даже в его замке такое угощение любому показалось бы роскошным, а напитки - изысканными. Кроме, разумеется, Терри, однако и он к концу ужина смягчился и, лишь слегка поморщившись при пятой перемене блюд, заметил, что "в своем графстве Беральд и впрямь постарался найти все самое лучшее".

Когда полная луна уже собралась на покой, они добрели до палатки и без сил рухнули на кровати.

- Полдня проспал, а как не ложился! - с удивлением прислушался к себе Макобер.

- Меньше надо было на вино налегать, - холодно откликнулся Айвен. - Можно было подумать, ты весь месяц на одной воде просидел.

- Тоже мне деликатес - прошлогоднего разлива маркусское, - поддержал его Терри. - Скажи еще, что оно тебе понравилось!

- А что, и скажу, - встрепенулся мессариец. - Нечего брезгливо нос зажимать, когда сам... когда сам...

- Мак, давай потом, - мягко перебила его Бэх. - Если к утру у тебя по-прежнему будет что сказать Терри, он тебя с готовностью выслушает. - Правда, Терри?

- Чистая правда, - заверил мессарийца лунный эльф и добавил чуть тише: - Особенно притом, что я ничем, собственно, и не рискую.

Но Макобер уже выводил носом замысловатые рулады.

- Ну что, доверимся господину графу или кто-нибудь мечтает пободрствовать на всякий случай? - по тону Айвена было ясно, что уж он-то об этом явно не мечтает.

- Знаем мы его дружину, - буркнул в ответ гном. - Если они самого Беральда проворонили, нас точно не уберегут.

Порывшись в кармане, он вытащил затертый палладиевый талер с четким отпечатком чьих-то недоверчивых зубов.

- Торрер, клинок или королева?

- Ну, пусть клинок, - идея не спать всю ночь не слишком пришлась эльфу по душе, однако спорить с Мэттом он не рискнул: так у него хотя бы оставался шанс один к двум. Шансов переспорить гнома не было вовсе.

- Ну, пусть клинок, - покладисто откликнулся гном, ловя монетку. - Поздравляю - ты выиграл!

И вскоре громкий храп Мэтта поплыл над лагерем.

Прошел час. Устроившись в дверях шатра, эльф философски отмахивался от столь же умиротворенных комаров. Треск цикад вызывал в душе ленивые и неторопливые мысли - о доме, о небольшой эльфийской деревушке, в которой и людей-то не всякий год видели, а уж гномы и вовсе встречались лишь в сказках про жадных и злобных карликов, день и ночь стерегущих свои подземные сокровища в ожидании непослушного эльфенка, которого угораздит...

Издалека, со стороны шатра графа, послышался странный шорох, заставивший Торрера встревоженно вскочить на ноги.

Тишина.

Что бы это могло быть? Или послышалось?

Эльф поколебался. Разбудить талиссу? Но когда они уходили от графа, у шатра оставалось пять или шесть дружинников. И если Стеарис надумал нанести ответный визит, трудно представить, чтобы охрана не подняла тревогу.

Положив ладони на рукояти мечей, Торрер застыл, вглядываясь в темноту. Если бы кому-нибудь довелось сейчас заглянуть эльфу в глаза, он увидел бы огромные расширенные зрачки, впитывавшие в себя лунный свет.

У шатра Беральда мелькнула неясная тень. Пригибаясь, она метнулась в сторону замершего эльфа, перебегая от шатра к шатру и явно стараясь остаться незамеченной.

Нырнув на секунду внутрь, Торрер потряс Бэх за плечо и, не дожидаясь пока девушка разбудит остальных, положил стрелу на тетиву. И вовремя: тень возникла уже совсем близко. Эх, была, не была! Если что, графу с утра придется объяснить своим людям правила хорошего тона.

Отделившись от соседнего шатра, тень кинулась навстречу Торреру. Подняв лук, эльф медленно разжал пальцы, целясь чуть пониже подбородка. От удара неизвестного отбросило назад, он потянулся к горлу, точно силясь вырвать стрелу, и издал негромкий булькающий хрип.

- Терри! Мак! Мэтти! Просыпайтесь! - прошептала Бэх. - И Айвена будите!

Первое, что увидел лунный эльф, открыв глаза, - узкое лезвие кинжала, вспарывающее шатер прямо над его головой. Осторожно накинув одеяло на клинок, Терри, не вставая, рванул его на себя и в сторону, выворачивая руку невидимому противнику.

- Мак, буди всех!

- Тревога! - спросонья Макобер не пожалел своих легких, да так, что его вполне могло быть слышно и в монастыре. - Враги!

- Ты это, как-нибудь поделикатнее в следующий раз, - скромно попросил Мэтт, хватаясь за топор. - А то мне под твой вопль такое приснилось!

- Сны гномов... - мечтательно закатил глаза Макобер. - Хоть бы одним глазком... Эй, Терри, тебе помочь?

Ответом на крик стали звонкие трели рожков.

За стенкой шатра раздался хруст и сдавленное проклятие. Отбросив одеяло, Терри двумя руками схватился за лежащий рядом меч.

- А ну-ка!

Разрубив с размаху плотную тяжелую ткань, лунный эльф выпрыгнул наружу и присел, настороженно поводя кончиком меча в ожидании атаки. Никого.

- К оружию! - на этот раз крики раздались со стороны шатра графа.

- Скорее, - обронил Айвен, засовывая кинжал за голенище сапога. - Боюсь, они целили не только в нас.

Талисса с трудом пробилась сквозь плотную толпу возбужденно гомонящих воинов, окруживших шатер Беральда. Десятники тщетно надрывали глотки, пытаясь отогнать и построить ополченцев, однако и сами понимали, что скорее охрипнут, чем угомонят своих людей. По крайней мере, сейчас.

Все шестеро дружинников лежали там, где застигла их смерть. Из тел едва виднелись края острых металлических звездочек. Шатер выглядел таким же, каким друзья оставили его вчера; разве что чьи-то руки позаботились о том, чтобы убрать со стола.

Сильвен лежал на кровати, повернувшись спиной ко входу. Некогда белоснежные шелковые простыни были мокры от крови.

- Пропустите!

Терри посторонился, давая дорогу барону Крайту.

Капитан сделал несколько шагов, точно не решаясь приблизиться к телу своего государя, потом быстро пересек шатер и бережно коснулся плеча графа, переворачивая его на спину. Бэх вместе с ним на мгновение понадеялась, что поднявшийся шум спугнул убийц, и Беральд, пусть чудом, остался жив.

Но чуда не произошло - граф был мертв. Заглянув через плечо барона, Айвен вздрогнул. На теле не было видно ни единой раны, однако лицо Сильвена казалось таким же белым, как лежавший рядом листок бумаги. И откуда же тогда кровь?..

- Вы позволите? - так и не дождавшись ответа от барона, чародей развернул листок. Странно, какие-то руны: крепкие, приземистые, словно...

- Мэтт, не взглянешь?

- Ничего себе! - заухал гном. - Полтора века их не видел!

- Кого там Мэтт полтора века не видел? - из задних рядов протиснулся Макобер. - Познакомишь?..

Увидев графа, мессариец осекся.

- Вот, значит, как, - глаза его зло блеснули. - Все, значит, зря. А он был прав - Лазоревый храм ничего не забывает и не прощает.

- Мэтти, что это? - Бэх бросила быстрый любопытный взгляд на листок. - Какой-нибудь из древних языков?

- Пожалуй, древнее, чем любой другой, - Мэтт держал листок так бережно, точно боялся, что может причинить ему вред. - Сам Крондорн открыл эти руны Рораксу Длиннобородому, нашему первому королю.

- Когда твой Роракс еще только учился читать, - назидательно заметил Терри, - Тийн уже лет триста как создал свой "Закат силы". Если кто не знает, эльфы, придя в этот мир, не только знали письменность, но и...

- ...умели летать, ходить сквозь стены и вышивать крестиком, - Макобер закрыл собой уже начинающего багроветь гнома. - Позвольте мне, презренному человечишке, чьи предки явились в этот мир чуть раньше домовых, но чуть позже троллей, поинтересоваться: что же здесь, Айригаль вас всех раздери, написано?!

- Ладно, потом поговорим, - обиженно пропыхтел гном. - В общем, читаю, как есть, а потом пусть мне кто-нибудь объяснит, что все это значит!

- Всенепременнейше! - бодро пообещал мессариец. - Ну давай же!

- "Я ухожу, - начал гном, медленно шевеля губами и стараясь дать как можно более точное толкование каждой руны. - Иначе Айригаль накажет всех. Забудьте про ключ - его там уже нет. Примите другой дар. Он под подушкой. Кольцо отца отведет вражеские стрелы". И тут еще какой-то знак, не руна. Похоже на грозовую тучу.

- Его знак, - безжизненно произнес Крайт. - Так он иногда подписывался. Для друзей.

- Это действительно рука графа? - Мэтт протянул барону бумагу.

Тот кивнул:

- Похоже на то. Я, правда, никогда не слышал, чтобы Его Светлость знал древний язык гномов, но говорили, будто его еще в детстве было из замковой библиотеки не вытащить. Он... - Крайт запнулся. - Я сейчас.

И барон поспешно вышел из палатки.

Подойдя к постели погибшего, Торрер сунул руку под подушку.

- И правда кольцо!

Поднеся украшение к горевшим на столе свечам, эльф задумчиво повертел его в руках. Простенькое колечко, ничего особенного - обычный тонкий платиновый ободок. Торрер попытался надеть его на палец - точно по размеру, как на него делали. Пожав плечами, эльф сунул кольцо в карман.

- Пойдем, - Айвен первым сделал шаг к выходу, - больше нам здесь делать нечего.

Талисса в задумчивости двинулась к своему шатру.

- Знаем мы этих айригалей, - Бэх вздрогнула, вспомнив безжизненное лицо Сильвена. - Умелые ребята. Даже у Темеса таких немного.

- Ну, одного я все же подстрелил, - не без гордости заявил Торрер. - Так что все в наших силах. Кстати, можно и посмотреть, что за птица. Я стоял на пороге, получается, он упал вот на этот шатер...

Поморгав глазами, эльф от неожиданности даже остановился. Тела на месте не было.

- Может, кто из дружинников подобрал, - неуверенно предположил Торрер.

Эльф вспомнил, как стрела впивается тени в горло, как на траву выплескивается кровь...

- Дай-ка сюда факел, - протянул он руку к Айвену.

Подождав, пока факел разгорится, эльф наклонился пониже, хотя уже и знал, и предчувствовал, что он там увидит. Траву, на которой не осталось даже следов от сапог. Лишь несколько пятен крови.

"Глава VI"

Иерарх Савернос уже не в первый раз раздраженно перевернулся на другой бок. Что-то душновато, надо бы окно на ночь открыть. Только вот поможет ли?

Бессонница наводила на мысли о досадном несовершенстве человеческого бытия. Иерарх Айригаля мог многое: поменять правящую династию в непомерно строптивом герцогстве (чем порой и пользовался), продлить жизнь для нужного человечка на годик-другой (а почему бы и нет?), попросить аудиенции у королевы в любое время дня и ночи (да его во дворец и так не заманишь), есть и пить на посуде из чистейшей платины (в двадцать лет развлекает, ближе к семидесяти кажется невероятно претенциозным).

Не мог он только одного: спокойно выспаться перед завтрашним заседанием синклита, где ему предстояло занять почетное место председательствующего.

Неожиданно в комнате стало темнее. Савернос уже начал подниматься с постели, когда центральная фигура на украшавшем спальню гобелене мягко засветилась. "Айригаль, вершащий суд над жрецами своими", работа неизвестных антронских мастеров. И хорошая, надо сказать, работа, редкая. По крайней мере, Ворону она тоже явно нравилась.

Благообразный и величественный бог, окруженный разодетыми придворными (хотя откуда у него там придворные), приветливо кивнул иерарху и сочувственно улыбнулся:

- Не спится?

- Никак! - признался Савернос, накидывая на плечи одеяло. - Покорнейше жду твоих распоряжений, о всемогущий.

- Что ты думаешь о Веденекосе? - на фоне застывших раболепных фигур Айригаль выглядел довольно странно, однако у Саверноса было время привыкнуть к этому зрелищу.

Иерарх задумчиво пригладил редкие волосы на затылке.

- Слишком молод. На все воля твоя, но стать иерархом в таком возрасте... Он даже не в силах осознать, чего добился милостию твоей.

- Считаешь, что я незаслуженно его возвысил? - прищурился Айригаль.

- Рано, - обронил Савернос. - Лет через двадцать- двадцать пять он был бы вполне на своем месте. Или не был бы.

- Еще, - коротко потребовал бог.

- Не глуп, - поразмыслив, произнес Савернос. - Но чересчур честолюбив. Для настоятеля обители - хорошо. Для иерарха - опасно.

- Еще!

- Плохо управляем. Несколько раз подчинялся мнению синклита нехотя, через силу. Приходилось взывать к имени твоему.

- Иными словами, он тебе не люб? - подытожил Айригаль.

Савернос закашлялся. Старый прием: пока думаешь, что сказать, не вредно бы отвлечь собеседника. В юности ему с той же целью приходилось громко и нудно сморкаться, а со старика - что возьмешь.

- Ну, почему же, - наконец проговорил он. - Инициативен. Склонен к нестандартным ходам. В лангере божественной супруги твоей такого бы с руками оторвали.

Бог усмехнулся: соперничество его Ордена с лангером давно стало притчей во языцах.

- И не мечтай. Он нужен мне здесь, в синклите. Грядут новые времена: каждый человек будет на счету.

Савернос покорно склонил голову:

- Будет ли мне дозволено задать моему Господину один вопрос?

- Только не про будущее, - иерарху показалось, что Ворон и так раздосадован тем, что сказал лишнее.

- Отнюдь, - глаза Саверноса хитро блеснули. - А правду ли говорят про Веденекоса, что он...

- Он служит мне и верен мне, - оборвал бог, которому не составило труда прочитать мысли своего жреца раньше, чем тот успел закончить фразу. - Хотя... В некотором роде, ради этого я тебе и явился. На завтрашнем заседании синклита Веденекос попросит предоставить ему свободу действий, чтобы понаблюдать за одной талиссой.

- Той, что проникла в обитель Стеариса и похитила графа Беральда?

Никогда не лишне продемонстрировать Ворону, что и без дара всеведения можно быть неплохо осведомленным.

- Покойного графа Беральда, - уточнил Айригаль. - Так вот, я хочу, чтобы синклит временно ничем не загружал Веденекоса. Пусть следит за талиссой, если ему так этого хочется.

- Она действительно столь важна для моего Господина? - удивился Савернос.

- Она важна для Веденекоса, и мне этого достаточно, - отрезал Айригаль. - Одним словом, если талисса решит направиться в сторону Лайгаша, я не против, чтобы Исиндиос предупредил гарнизон сокровищницы - пусть будут наготове. Об остальном позаботится Веденекос.

- Если Господин позволит...

Савернос мысленно подивился, что за долгие годы он так и не научился смотреть в глаза своему богу. Вот и сейчас его взгляд рассеянно переходил с оплывшей свечи на столе на полупрозрачный плафон потолка, через который виднелся любопытный глаз луны, перед которой чернело крохотное пятнышко Аспари.

Иерарх не сомневался, что многие почли бы визит Ворона за величайшее счастье, о котором не грех рассказывать внукам даже спустя десятки лет. Он же... Нет, пора уходить на покой.

Жаль, что так и не нашлось достойного преемника. Молодежь-то все больше похожа на Веденекоса: лезут на небо, перепрыгивая через три ступеньки. А что, если бы и крестьяне так же пахали: запряг в плуг оленя, пробежался по полю, не проводя глубокой борозды...

- Позволяю.

- Если талисса не откажется от мысли навестить Лайгаш, стоит ли подпускать ее к сокровищнице? Я боюсь, что иерарх Веденекос способен несколько, гм, увлечься удовлетворением своего любопытства.

Бог ответил без лишних раздумий; Савернос не сомневался, что тот все решил еще до начала разговора и теперь лишь в очередной раз проверяет глубину мудрости своего слуги.

- Если талисса станет опасной, Веденекос ее уничтожит. В то же время... У гарнизона Лайгаша есть право присматривать за подходами к подземной цитадели. Вот пусть им и воспользуется.

И прежде, чем Савернос успел толком понять, велит ли Ворон расправиться с талиссой или же, напротив, оставляет Веденекосу полную свободу действий, иерарх почувствовал, как глаза его закрываются и он погружается в сон.

"x x x"

- Чисто сработано! - Макобер провел рукой по траве, точно ожидая обнаружить на ней невидимый труп. - Граф мертв, охранявшие шатер дружинники - тоже. Получается, ты единственный, кто хоть кого-то видел.

Торрер пожал плечами.

- Вот именно что - "хоть кого-то". Ростом мне где-то по грудь, двигался тихо, словно скользил...

- Как эльф? - уточнила Бэх.

События развивались куда быстрее, чем ей хотелось бы. Проникновение в обитель, освобождение графа, сокровища, смерть Беральда... Стоило ли вообще связываться с этим Лазоревым храмом? Жрецы Айригаля недвусмысленно показали, какая судьба ждет тех, кто посмеет встать на их пути. Просто поразительно, что талиссе удалось отделаться легким испугом. Особенно притом, что убийцы знали: граф успел поделиться с талиссой своей тайной.

- Я же не сказал "бесшумно", - Бэх показалось, что Торрер слегка обиделся.

Шатер встретил талиссу разбросанными одеялами и дырой, сквозь которую свистел ветер. И теперь уже не казался приятным местом, где можно спокойно отдохнуть и расслабиться после сытного ужина. Спать решительно не хотелось.

- Ну, что будем делать? - Айвен устало опустился на свою кровать. - Мэтт, письмо графа у тебя?

Гном снова развернул прощальное письмо Беральда.

- Как-то на удивление складно получается, - пробормотал он. - Кто больше других заинтересован в том, чтобы мы выкинули из головы мысли о сокровищах? Люди Айригаля. И они же, тут у меня и сомнений нет, расправились с графом.

- Записку могли, конечно, и заранее подделать, - Айвен с наслаждением вытянул ноги. - Но все же я склоняюсь к тому, что он написал ее сам. Хотя ума не приложу, почему она на гномьем - уж слишком замысловато получается.

- Хочешь сказать, что перед смертью Беральд сделался подозрительно покладист? - подхватил Терри. - А записка придумана исключительно для того, чтобы мы не отправились за ключом?

Лунный эльф не желал признаваться даже себе, насколько его впечатлило стремительное нападение посланцев Лазоревого храма.

Правда, до талиссы им добраться не удалось.

Только - не удалось ли? Терри все больше склонялся к мысли, что если бы ночные убийцы действительно стремились покончить с талиссой, в лагере графа было бы на шесть трупов больше. А вот с Беральдом не допустили ни единого просчета: быстро расправились с охраной, заставили графа (а уж в этом-то лунный эльф не сомневался) написать письмо - и тут же убили.

Шатер Беральда охраняли как минимум шестеро. Талиссу - один Торрер.

- Похоже, очень похоже, - Айвен принялся было стаскивать сапоги, но по здравому размышлению передумал. - А не отправиться ли нам в путь прямо сейчас?

- Бессмысленно, - уверенно произнес Терри. - Все, что эти люди хотели сделать, они сделали.

Макобер подумал, что так произнести слово "люди" способен только настоящий эльф. Не стремясь никого обидеть, Терри умудрился вложить в него целую гамму чувств: легкий оттенок презрения (дескать, кому, кроме людей, может прийти в голову убивать тайно, под покровом ночи), весьма небольшую долю уважения (сработано четко и без лишней суеты), едва заметный налет снисходительности (ну, и чего они, собственно, этим добились).

- Согласен, - поддержал Терри гном. - Я бы тоже не метался. Спать так спать. И я надеюсь, никому не пришло в голову отказаться от поиска сокровищ?

Мэтт не спрашивал - он утверждал. Уж ему-то такое не могло прийти в голову ни при каких обстоятельствах.

- Никому, никому, - улыбнулся Айвен. - Кстати, Торрер, а где то кольцо?

Рука эльфа потянулась к карману, когда он неожиданно для себя ответил:

- Подарок графа, что ли? Да, наверно, в шатре осталось.

- Ну, и слава богам, - с облегчением вздохнул Айвен. - А то два подарка за один день - многовато было бы. Вроде все, давайте спать!

Торрер привычно устроился у входа в шатер. Только на этот раз лук он положил рядом с собой и то и дело оглядывался по сторонам.

Кольцо... С чего вдруг ему пришла в голову мысль оставить кольцо себе? В письме же ясно было сказано: дар всей талиссе!

Разве что... Кажется, ночное нападение потрясло Айвена куда больше, чем можно было бы ожидать. И теперь магу повсюду мерещатся убийцы, длинные руки Лазоревого храма, злая воля колдунов, надумавших погубить талиссу. Ну и что, попробовали разок, да не тут-то было. И вообще - не стали бы они ничего подбрасывать! Этот народ и без колец, знаете ли...

Эльф вновь задумался о том, о чем думал уже не раз в долгие ночные часы, когда ему приходилось охранять сон талиссы.

Некогда мир за пределами небольшой деревушки, где он родился и впервые взял в руки лук, казался нарядным и удивительным, как дядюшкина скрипка, которую раз в год торжественно извлекали из футляра в Ночь осенних грез. В этом мире люди своим колдовством поворачивали вспять реки и утихомиривали штормы; таинственное племя обитающих в глубинах тритонов из чистого озорства выносило на своих плечах на берег многовесельные галеры; покрытые шерстью каррархи воздвигали невиданной красоты ледяные дворцы. Конечно, где-то далеко под горами роились мириады невероятно злобных и неопрятных гномов, но и этим странным существам боги даровали умение творить такие украшения, что при одном взгляде дух захватывало.

Тот мир был на удивление простым и ясным. Он знал всего две краски: серую и зеленую. Те, кто готов был откликнуться на отчаянный призыв Серебряного горна и встать под зеленые знамена, те - свои. А остальные... К остальным стоило относиться с изрядной долей осторожности. Кто знает, чего можно ожидать от чужаков! Дикие, несчастные народы, ни разу не удостоенные улыбки Эккиля, сотворившего первых эльфов и с тех пор не оставляющего их своими заботами. Великого и справедливого демиурга, радующегося успехам своих детей и переживающего их горести как свои.

Мир далекий и навсегда утерянный. В который невозможно вернуться и по которому нельзя не тосковать...

Эльф разбудил друзей, когда солнце только-только показалось над лагерем.

- Уходим! - едва вскочив с постели, Айвен принялся деловито собирать заплечный мешок.

- А позавтракать?! - возмутился Торрер. - Не говоря уж о том, что теперь бы и я не отказался соснуть часочков эдак десять.

- К тому же я не уверена, что красиво будет исчезнуть до похорон, - заметила Бэх, расчесывая волосы частым костяным гребнем. - В конце концов, граф...

- По-моему здесь кто-то чего-то не понимает, - перебил ее Терри. - Речь не идет о приличиях. Тем более я сомневаюсь, чтобы для Беральда имело хоть какое-то значение, останемся мы на его погребение или нет.

- То есть ты не веришь, что души неотмщенных задерживаются в этом мире дольше положенного? - с любопытством взглянул на него Макобер.

Мессариец как раз завершил свой обычный утренний туалет (плеснул в лицо обжигающе холодной воды и взъерошил пятерней волосы) и теперь был полон энергии. Святая уверенность Макобера в том, что каждый новый день его жизни окажется уж точно не хуже предыдущего, неизменно поражала не склонного к излишнему оптимизму лунного эльфа.

- Никогда не замечала у тебя особого интереса к теологии, - хмыкнула Бэх. - Хотя, если это кому-нибудь интересно...

- Очень интересно! - Айвен придавил коленом заплечный мешок и ловко затянул на нем "поцелуй эфы" - хитрый двойной узел, которому его не так давно научил один парень в Ладаки в обмен на замысловатое охранное заклинание. - Но давай чуть погодя, ладно? Терри?

- Я лишь хотел сказать, - лунный эльф оказался единственным, кто успел и привести себя в порядок, и тщательно застелить кровать, - что Орден недвусмысленно намекает: отступитесь - и вы останетесь живы. Под этим углом немудреным зрения я бы и предложил рассматривать наши дальнейшие планы.

- А что тогда меняет та пара дней, которые мы проведем в лагере в ожидании похорон? - Бэх обиженно поджала губы, но Терри только улыбнулся в ответ.

Улыбка вышла примерно столь же холодной, сколь и вода, которой любил умываться Макобер.

- Ничего, - необходимость объяснять людям очевидные вещи раздражала лунного эльфа, как заползшая под рубаху уховертка. - Если мы не собираемся потом искать ключ.

- А если собираемся? - поторопил его мессариец.

- У Лазоревого храма будет несколько лишних дней, чтобы подготовиться, - терпеливо ответил Терри, выходя из шатра. Он полагал, что и так уже сказал более чем достаточно.

- Ну, тогда я бы тоже не засиживался, - уступил Торрер. - Если Орден боится, что мы заглянем в его сокровищницу, как бы ему не пришла в голову мысль перенести ее куда-нибудь подальше.

- Торрер, ты сокровищницу-то хоть видел когда-нибудь?! - изумился Макобер. - Да легче перенести на новое место тот монастырь, который в недобрый час попался на нашем пути, чем настоящую, воздвигнутую на века сокровищницу!

- Если уж речь зашла о настоящих сокровищницах, - Мэтту показалось, что наконец настало и его время принять участие в разговоре, - то Мак прав. Подозреваю, что даже если бы королева решила взять ее штурмом, Орден увеличил бы гарнизон, но не стал бы ничего никуда переносить. А в нашем случае...

- Что в нашем случае? - не сдавался Торрер.

- И вовсе бояться нечего, - поддержал друзей Айвен. - Сам подумай, ну кому придет в голову воспринимать нас всерьез?! Это все равно, что бросить вызов самому Айригалю и надеяться, что он поторопится спуститься с небес, чтобы принять бой.

- Так может и тем лучше? - по хитрому выражению на лице Бэх маг понял, что у нее возникли свои соображения о том, стоит ли совать голову в пасть к Айригалю. - Пусть Орден пребывает в полной уверенности, что наша талисса в одночасье сошла с ума, раз уж решила пренебречь его предупреждением.

- А на самом деле? - поинтересовался гном, уловивший в словах Бэх некий подвох.

- Там видно будет, - туманно и несколько невпопад отозвалась Бэх и, закрыв глаза, сжала в руке медальон.

Мэтт задумчиво потеребил бороду. Бэх не была святошей и вполне смогла бы воздать Темесу должное и попозже. Значит, она сочла необходимым посвятить его в свои планы. Или попросить о помощи. Или...

Гном только махнул рукой - что толку гадать! Отношения людей со всеми этими многочисленными божествами и так казались ему слишком запутанными. То есть не то чтобы он совсем не верил, что, когда настанет час, богиня смерти Орроба явится по его душу и отнесет ее Айригалю, властителю царства мертвых. Верил. Наверно... Но с другой стороны, можно ли представить себе, что Крондорн-прародитель станет спокойно взирать на такое непотребство?!

Закончив молитву, Бэх покосилась на сгорающего от нетерпения гнома, но не произнесла ни слова. Вместо этого она принялась неторопливо заплетать в косичку выгоревшую от солнца фиолетовую ленту, как делала уже не первый год, готовясь отправиться в дорогу. Мэтт крякнул и принялся столь же нарочито неторопливо точить тяжелый метательный нож, сослуживший ему добрую службу в монастыре.

- Так и будем перемалчиваться? - Макобер с интересом наблюдал за их немым диалогом.

- Вряд ли, - улыбнулся Терри, появившись в дверях шатра. - Значит, так. Ревнителям традиций и приличий: барон отводит войска. Похороны графа состоятся в родовом склепе, милях так... Словом, весьма далеко отсюда. И я не слышал, чтобы нас на них приглашали. Всем интересующимся: кольца, которое мы видели у графа под подушкой, там больше нет. Неторопливым: по лагерю ходит слух, что Беральд перед смертью открыл нам какую-то неимоверно важную семейную тайну, после чего мы его и порешили.

- Слух? - уточнил Торрер, ломая голову, кто мог бы подслушать их беседу с графом.

- Пока - слух, - лунный эльф забросил на плечо лук и поправил колчан у пояса. - Ну что, я готов.

- К старому замку? - то ли спросил, то ли объявил Айвен, и на этот раз никто ему не возразил.

Лагерь встретил их угрюмым перешептыванием, и талисса предпочла покинуть его, даже не попрощавшись с Крайтом.

Дорога слегка раскисла после прошедших недавно дождей, зато на небе уже совсем по-летнему светило солнышко, и ближе к полудню стало даже припекать. Вокруг тихо шумел лес: нежная зелень берез сменялась темной сочной листвой кленов и грабов, озорные белки что-то весело верещали, радуясь погожему дню, и повсюду разливался дурманящий запах цветущего боярышника.

В первый же привал, пока остальные все еще обсуждали гибель Беральда, Терри отсел в сторонку. За всеми перипетиями этой ночи он совсем позабыл про одну любопытную вещицу, попавшую ему в руки в монастыре. Как там звали чародея, у которого он ее позаимствовал?..

Благоразумие нерешительно намекало, что неплохо бы позвать Айвена. Служители Айригаля не поражали воображение белизной своих одеяний, и риск отправиться на встречу с Эккилем куда раньше предназначенного срока не просто существовал, но и представлялся более чем реальным. Хотя Арантар (ничего имечко, звучное), похоже, приберегал эту вещицу на крайний случай, а маг не казался похожим на человека, склонного к самоубийству. Ладно, была не была.

Из берестяного футляра на свет появилась небольшая резная палочка, украшенная орнаментом, напоминающим змеиную чешую. Терри задумался: похоже на те чародейские жезлы, в которые маги заранее вливают свою колдовскую силу, чтобы потом, когда наступит час...

Заметив, что лунный эльф занимается чем-то весьма интересным, Макобер почувствовал себя слегка уязвленным. И так полная скукотища, а он тут еще тайны устраивает!.. С другой стороны, мешать Терри решительно не хотелось. Да и не любит он, когда ему мешают. Ну что ж, а мы и не будем. Просто тихонечко подойдем сзади, заглянем через плечо и...

По чавкающей в грязи деревянной мостовой или гулкой жестяной крыше мессариец подкрался бы к Терри беззвучно, даже не прилагая особых усилий. В такие моменты тело двигалось само, давая голове возможность подумать: а стоило ли вообще все это затевать? Но здесь... Попавшая под ногу ветка хрустнула на весь лес.

Отпрыгнув от неожиданности на десяток футов, лунный эльф выбросил вперед правую руку, забыв, что в ней зажат не меч, а всего лишь таинственный жезл. Не в силах оторвать взгляд, Макобер смотрел, как из жезла повалил зеленоватый дым, пахнущий почему-то свежей дыней, и в воздухе начал материализовываться самый настоящий дракон, блистающий изумрудной чешуей. Вернее, почти настоящий.

Длиной не больше меча, дракончик, тем не менее, явно вознамерился положить конец жизни наглеца, покусившегося на его хозяина. Издав боевой клич (похожий на крик встревоженной чайки), существо с налета вцепилось Макоберу в плечо и изо всех сил хлестнуло его крыльями по лицу. Рука мессарийца потянулась к оружию.

- Не стоит, - вполголоса произнес лунный эльф, полагая в глубине души, что небольшой урок пойдет Макоберу на пользу. Но тут же поспешил осадить новоявленного питомца: - Эй, малыш! Давай назад!

То ли дракончик разошелся ни на шутку, то ли еще не привык повиноваться приказам Терри, но только он и не думал слушаться. И трудно сказать, хватило бы терпения Макобера дольше, чем на несколько минут, если бы Торрер не поспешил другу на выручку.

Не обращая внимание на угрожающее шипение, эльф, тихонько насвистывая что-то ласковое, всего лишь дотронулся до разбушевавшегося дракончика. Мэтт так и застыл, схватившись за рукоять меча: цепляясь коготками за одежду, дракончик перебрался на плечо к Торреру и оживленно защебетал.

Эльф торжествующим взглядом обвел удивленные лица друзей: мол, как я его?!

Единственным, кто не удивился, оказался Терри. Недовольно пробормотав что-то по поводу дурных голов, он осторожно взял существо на руки и нерешительно почесал ему за ухом.

- Спасибо, Торрер, - рассеянно поблагодарил друга Макобер и тут же не преминул отметить, обращаясь к Терри: - Вредный какой-то у тебя дракончик. И царапается уж очень мерзко. Или он просто маленький еще и боится всего на свете?

- Мерзко? - наигранно удивился лунный эльф. - Представляю, что было бы, реши он, что ты всерьез на меня напал!

- А ты уже сталкивался с чем-то подобным? - заинтересовался Айвен.

- Сейчас узнаем, - Терри снова взмахнул жезлом, и дракончик... исчез. Причем настолько быстро, что никто так и не успел заметить, как это произошло.

- Сталкивался, - лунный эльф тщательно обернул футляр в кусок мягкой ткани и сунул за пазуху.

- Слушай, он живой? - мессариец не умел долго обижаться. - Или так - морок один?

- А ты сам его спроси, когда в следующий раз вылезет, - хмыкнул лунный эльф. - И, кстати, его зовут Смерч. Ну что, господа, двинемся дальше?

"Глава VII"

"Лес наползал на город, окутывая неспешной предутренней дымкой башни и бастионы, окуная в промозглую сырость стражу у пока еще закрытых ворот, стелясь по широким, стекающимся к рыночной площади бульварам. Храмы, посвященные Троим Предвечным, несущие свой караул вокруг потемневшей от времени ратуши, последними пали перед этим бесшумным неумолимым натиском. До рассвета оставалось не более получаса.

Нетерта просыпалась медленно, неохотно, понимая, что новый день все равно наступит, хотя лишь немногие жители действительно радовались его приходу.

Большая стрелка на древних часах, украшавших ратушу, со скрипом преодолела последнее деление; раздвигая молочную пелену, распахнулись узорчатые дверцы, и фигурки жрецов Троих Предвечных поплыли над Нетертой, благословляя и обещая свое покровительство.

И никто пока не знал, что они окажутся не в силах защитить город.

С последним ударом часов в подземных коридорах засветились магические пластины, вплавленные в стены в незапамятные времена. В те дни верхний мир был слишком опасен и недружелюбен, чтобы основавшие Нетерту чародеи отваживались рисковать, часто появляясь на поверхности.

Коснувшись ладонью двери своих покоев, Кхарад поставил охранное заклятье и неторопливо направился в храм Сентарка, таинственного бога ночи, где сегодня должны были собраться жрецы Троих, чтобы дать чародеям ответ: чем же все-таки грозят городу знамения, неотступно следовавшие одно за другим четыре предшествующих дня.

Тогда еще он не верил в Судьбу, этот всемогущий властитель Нетерты. Многие в городе считали его сыном бога ушедших Айригаля и богини природы Анди, так и не признанным ни одним из родителей. Люди заблуждались, что мне известно доподлинно, однако и без крови богов этот баловень небес мог многое.

И вот солнце наконец заглянуло и в наш мир. С первыми же его лучами пелена тумана рассеялась, точно ее и не было.

- Крылатые львы! - пронесся над цитаделью отчаянный крик дозорного.

Пока что он видел лишь ярко-рыжие точки, стремительно приближающиеся к городу. Но уже догадался, с кем имеет дело.

Глубоко под землей пришли в движение чародеи в длинных серо-стальных одеяниях: низкий гул, предупреждая о нападении, одновременно зазвучал во всех подземных помещениях.

Первая волна нападавших была уже над городом. Ни словом, ни стрелой не отвечая на попытки стражей на башнях отразить атаку, наездники сбросили вниз сосуды с горючей смесью, благословленной жрецами Небесного воина.

Несколько благородных животных, кувыркаясь, полетели вниз. Остальные, сомкнув ряды, взмыли вверх и скрылись над лесом.

Пожар принялся лениво лизать дома и купеческие лавки, подбираясь к матовым куполам Провала. Заспанные жители, еще не понимающие, что вскоре им всем предстоит обратиться в пепел, заполнили улицы.

На город накатывалась вторая волна атакующих.

Кхарад слишком поздно осознал, на что рассчитывают враги. Привычные резкие движения заклинания Мгновенного перемещения так и остались не более чем жестами. Небесный воин накрыл землю своей Силой, не давая колдовству прорваться наружу.

Такое дозволялось только в местах, посвященных одному из богов. В храмах, монастырях. Темес явно настроился идти напролом.

В сердцах обозвав Темеса проклятым солдафоном, Кхарад бросился наверх по ближайшей винтовой лестнице. Он был уже недалеко от Провала, когда эльфы ударили во второй раз.

Потолок коридора рухнул сразу в нескольких местах. На этот раз в битву вступили чародеи противника, посылая вниз град магических камней, разлетавшихся при соприкосновении с землей веером жалящих осколков.

Кхарад усмехнулся. Его люди знали это заклинание уже несколько десятков лет назад.

Маг замешкался всего на несколько секунд. И все же он опоздал: рев пламени тяжело ударил по барабанным перепонкам, перед глазами встала удушающая стена дыма.

Он вскинул руки для заклятья, уже видя, как кости выступают из обугленной плоти.

Так погиб Кхарад, один из первых магов Двэлла, прославивший город, который на его глазах прекратил свое существование".

Алан тен Годфарнос

"Гибель Нетерты". Эпилог

"x x x"

В лагере графа сомнений еще не было. Они пришли позже.

"Старые воины не бывают храбрыми, храбрые воины не бывают старыми". Забавная человеческая мудрость, над которой раньше Терри охотно посмеялся бы. Особенно притом, что какие-нибудь лет пятьдесят люди уже считают старостью. Теперь эта незамысловатая поговорка начала приобретать реальные очертания.

Лунный эльф откровенно не любил, когда кто-то пытался распоряжаться его судьбой, диктовать, что можно, а что нельзя. Уничтожив Беральда, люди Айригаля недвусмысленно дали понять: только посмейте отправиться за ключом, и вас постигнет та же участь.

Ну-ну.

Убийцы, появляющиеся из тьмы и исчезающие в ночи. Слишком театрально, чтобы быть правдой. И тем не менее, граф мертв.

Желание завладеть ключом и назло всем дойти до сокровищницы возникло мгновенно. А Терри привык прислушиваться к своим желаниям, благо они не требовали от него ничего невероятного. Например, стать Императором не хотелось ни разу. Что странно.

И, Айригаль их всех побери, что-то в этом есть: противостоять богине Смерти. Пусть не самой богине, пусть ее супругу. Напоминает прогулку по узкому горному мостику с завязанными глазами. Хотя нет, там шансов остаться в живых куда больше.

Но люди - что их толкает на поиски сокровищ? Они и так умирают, едва успев родиться. Думая о том, что ему суждено увидеть, как годы лягут на плечи Бэх или Макобера, лунный эльф все лучше понимал, почему его сородичи предпочитают жить среди себе подобных. Люди... Аллегория несущегося вскачь времени, перед которым не устоять даже потомкам первых эльфов.

Смерть его не страшила. Эльфы вообще боятся не смерти, а смерти бессмысленной, внезапной, неоправданной. Для людей смерть в бою - доблесть. Для эльфов - глупость: из боя нужно выходить победителем.

Лесная дорога не сулила никаких неожиданностей, и это беспокоило Терри едва ли не больше всего. Открытому нападению он мог противопоставить силу, ум, хитрость, наконец. А здесь... Сильвен подробно описал путь, заблудиться им явно не грозило. Да и вообще, похоже, ничего не грозило.

И все же Терри не сомневался: враги уже знают о том, что талисса не послушалась их "совета". И сейчас любое дерево может скрывать за собой лучника, любая лощина - засаду...

- Эй, гроза лесов! Ничего себе следы! Это что ж здесь такое водится-то?

Громкий окрик Макобера заставил Терри вздрогнуть, и он сделал непроизвольное движение к эфесу висящего на поясе меча. А вот Торрер, которого мучили отнюдь не предчувствия, а немилосердная изжога после вчерашнего ужина, с тяжелым вздохом склонился рядом с мессарийцем, внимательно разглядывающим что-то в дорожной пыли. Один за другим подтянулись и остальные.

Следы и в самом деле выглядели странно. Больше всего они напоминали отпечатки двух огромных копыт, причем местами казалось, что неведомое существо умудряется приподняться на них на цыпочки.

- Наверняка сатир! - авторитетно предположил Макобер. - Вышел во-он оттуда, играя на своей дудочке, и ушел себе спокойненько во-он туда.

Услышав про играющих на дудочке сатиров, Бэх фыркнула, но мессарийца это ничуть не смутило.

- Пожалуй, стоит поторопиться, - решительно заявил он. - Может, он еще неподалеку!

- Ну да, догоним, надаем по шее, отберем дудочку, - отозвался Айвен. - Нет уж, господа: если мы решили идти в старый замок графа, то сатирам ближайшую недельку придется как-нибудь прокрутиться без нас.

"Просто удивительно, до чего же некоторые нелюбопытны! - с грустью подумал Макобер. - К тому же, если всех слушать, уши в трубочку свернутся."

- Ну, если для кого-то живой сатир - ничего удивительного... - разочарованно начал было мессариец.

- Почему же "ничего удивительного", - попыталась его утешить Бэх. - Я, скажем, тоже никогда с ним не встречалась. Да что я, даже Торрер...

Эльф согласно покивал головой.

- И тем не менее...

Но Макобер уже услышал все, что ему было нужно.

- Ну вот видишь! Значит, решено! Сворачиваем! Я прямо как чувствовал, что вы меня поддержите! - радостно объявил он и исчез в лесу, прежде чем кто-либо успел его остановить.

- Хоть на привязи води, - пробормотал Айвен, безуспешно пытаясь догнать мессарийца.

Обреченно вздохнув, талисса двинулась следом. Все давно успели убедиться, что если уж Макобер отправлялся куда-нибудь в одиночку, то приключений, которые его там поджидали, вполне хватало на шестерых. И еще оставалось.

Тенистый зеленый лес мгновенно окутал путников прохладой.

- Руины, знаешь ли, они руины и есть, - после пыльной дороги Торрер был настроен философски. - Столетием раньше, столетием позже...

- Ну, это вообще-то кому как! - не согласилась Бэх. - Если столетием позже, то точно без меня!

- Ну, что ты, - Мэтт неожиданно проявил галантность, - без тебя - это не дело. Прямо скажем, какие же это руины, если без тебя. Кстати, граф еще что-то про болота говорил...

Следы уводили все дальше и дальше в лес, пока наконец не пересекли небольшую полянку и не закончились у ног человека, мирно похрапывающего в тени невысокого бука. Одежда незнакомца выглядела настолько грязной и изношенной, что на него показывали бы пальцем даже в трущобах Трумарита.

- Эй, уважаемый! - окликнул его Торрер в своей обычной манере. Одни боги ведают, кто учил эльфа вежливости в его родной деревушке, но сам он считал подобное обращение верхом любезности.

Нищий вскинул голову и с удивлением воззрился на стоящего перед ним эльфа. Потом медленно обвел полянку взглядом, словно заподозрив, что где-то на ней и спрятался тот самый уважаемый.

- Ты часом не знаешь, чьи это следы?

- Какие такие следы? - изумлению оборванца не было предела.

Торрер молча указал на землю. Нищий внимательно оглядел отпечатки копыт, потряс головой и надолго погрузился в изучение собственных башмаков.

Прошла пара минут, прежде чем он созрел, чтобы поделиться с миром своими выводами:

- Нет, не мои.

Эльф начал терять терпение, и слово "уважаемый" тут же куда-то исчезло, решив дождаться лучших времен:

- Видно, что не твои, дубина! Я спрашиваю, чьи они?

- Чьи? - как эхо, повторил нищий в полном недоумении. Над полянкой повисло неловкое молчание. - Ну, не ваши же!

- Что - не наши? - опешил Торрер, чувствуя, что постепенно сходит с ума.

- Как - что? - не понял оборванец. - Сокровища, что же еще?!

При слове "сокровища" все невольно вздрогнули.

- Уже наши, - отрезал Торрер. - Нам их, как бы это сказать... Подарили, вот!

- Мои сокровища?! - нищий вскочил на ноги. - Да кто ж посмел!

- Твои? - Бэх поняла, что если не вмешаться в этот чудесный диалог, они останутся здесь до конца жизни. - И где же они, если не секрет?

- Хотите посмотреть? - с подозрением поинтересовался оборванец.

- Ну, если ты так настаиваешь... - Мэтт постарался вложить в голос как можно больше безразличия.

- Ах, вам не интересно! Да мои сокровища!...

Сделав знак следовать за ним, нищий исчез в лесу и, не разбирая дороги, понесся сквозь бурелом, как раненый бервар.

- Чем-то... нашего... Макобера напоминает, - задыхаясь, выдавил из себя Айвен, однако взятый оборванцем темп мало располагал к продолжению монолога.

Примерно через полчаса, до предела вымотанные и до крови исцарапанные, они оказались на широкой прогалине, перерезающей лес, как неопрятная рваная рана.

- Уже недалеко! - обернувшись, нищий призывно махнул рукой и...

- Орроба мне в селезенку!

Проследив за взглядом остолбеневшего Мэтта, друзья увидели распростертые крылья заслонившего солнце чудовища.

- А вот и сатир с дудочкой по твою душу! - только и успел вымолвить Айвен, лихорадочно припоминая подходящее к случаю боевое заклятье.

Но талиссе было уже не до шуток. Такие твари ей еще не встречались: две пары крыльев поддерживали в воздухе мускулистое тело хищника с длинным чешуйчатым хвостом, на конце которого поблескивало покрытое зеленоватым налетом жало. Капавший вниз яд прожигал широкие листья подорожника и с шипением уходил в землю.

Взвизгнув от ужаса, проводник расторопно скрылся в лесу.

- Держи его! - запоздало крикнул Терри. - Эх, ладно...

Оттолкнув Макобера за спину, Торрер потянулся было к висящим за спиной мечам, однако тварь оказалась проворнее, чем можно было предположить. Сложив крылья, она камнем рухнула вниз, в нужный момент, словно по волшебству, прервала падение и, пролетев над головой эльфа, наотмашь хлестнула его хвостом. Доспехи честно смягчили удар, и все же Торрер не устоял на ногах и с проклятьями покатился по земле, зажимая ладонью разорванное предплечье.

Айвен, надеявшийся обстоятельно подготовить заклятье за надежными спинами друзей, неожиданно оказался лицом к лицу с чудовищем. Приземлившись на мощные мохнатые лапы, оно плотоядно облизнулось тонким серым языком, уверенное, что и эта жертва точно от нее никуда не уйдет.

Ну, это мы еще посмотрим, кто кого съест! Сделав шаг назад, Айвен выхватил из потайного кармашка на поясе тонкую золотую цепочку. Заклинание Оков требовало немало сил, но медлить было нельзя: еще несколько таких ударов - и талисса поляжет здесь вся. И он - в первую очередь.

Разорвав цепочку, чародей произнес пару волшебных слов и... сзади него послышались приглушенные проклятия и звон цепей. Резко обернувшись, Айвен с ужасом обнаружил, что руки Терри, натягивавшего в этот момент тетиву лука, оказались надежно скованы. Почувствовав, что ноги его не держат, маг осел на землю.

Чудовище насмешливо защелкало клювом. "Почему оно не нападает?! - ошарашенно подумал Терри. - Сейчас же самый удобный момент, чтобы..."

Прикрыв Айвена щитом, Мэтт хитро подмигнул возникшей рядом Бэх.

- Давай по крыльям!

Кивнув, девушка подскочила сбоку. Прежде чем тварь успела ударить в ее сторону, Бэх с силой рубанула мечом и тут же отпрыгнула назад. Клинок беспомощно скользнул по кожистым перепонкам - чудовище развернулось, яростно закричало и стало надвигаться на жрицу, рассерженно хлопая хвостом по земле.

Убедившись, что на него не обращают внимания, гном приблизился - и тварь взвыла от боли: меч глубоко рассек правое крыло, едва совсем его не отрубив. Выпустив когти, хищник в нерешительности покрутил головой.

Что-то не так! Странное ощущение не оставляло Терри с самого начала схватки. Тварь вела себя, как бык, знающий, что его все равно принесут в жертву. А ведь достаточно было рухнуть всей тушей посреди талиссы, чтобы уже вывести половину бойцов из строя. Вот и сейчас Мэтт находится в опасной близости от смертоносного хвоста. Один удар - и...

- Прикроешь?! - не дожидаясь ответа гнома, Макобер поднырнул под зловонное брюхо и со всей силы воткнул в него меч. Сбив мессарийца с ног мощным ударом крыла, монстр рухнул на траву. Клинок с хрустом вошел глубже.

Когти чудовища еще скребли землю, когда по огромному телу прошла последняя судорога, и все было кончено.

- Слишком просто...

- Что? - недоуменно переспросил Айвен, с трудом поднимаясь на ноги. - Ох, прости ради всех богов. Правда, не хотел.

- Правда? - усмехнулся Терри. - Ну что, мне так и стоять, как на альдомирском фонтане?

- Ты имеешь в виду статую Бессилия? - усмехнулся в ответ Айвен. - Так ты, значит, тоже бывал в Альдомире?

Терри скрывал свое прошлое с тем же рвением, с которым иной купец скрывает свои доходы от городских мытарей. И талисса использовала любую обмолвку, чтобы хоть немного...

- Рассказывали, - уклончиво ответил лунный эльф. - В общем, колдуй все это обратно!

Пока жрица залечивала раны Торрера, а Айвен пытался расковать Терри, Макобер, как ни в чем не бывало, вскочил на ноги и быстро осмотрел тушу монстра.

- Мэтти, - позвал он. - Меч поможешь вытащить?

- А доспехи мне потом ты чистить будешь? - пробурчал гном, помогая мессарийцу высвободить клинок. К тому времени появился из кустов и их незадачливый проводник.

- Бегаем? - недобро посмотрел на него Терри.

- Уж и на минутку отлучиться нельзя, - с достоинством ответил оборванец. - Со всяким, знаешь ли, бывает...

- К Айригалю подробности, - поморщился лунный эльф. Обернувшись, он шепнул Айвену:

- Я за ним теперь сам присмотрю.

- Ну что, все живы? - кивнув Терри, поинтересовался у остальных Айвен. - Торрер, ты как?

- Жить будет, - ответила вместо эльфа Бэх. - Но вот куртку придется покупать новую.

- Заштопаем! - бодро откликнулся Торрер. - Если после каждого боя новую куртку покупать... А будешь издеваться, сошью себе что-нибудь экстравагантное из шкуры этого летающего левиафана.

- Да ты ее проветривать две недели будешь!

Умение Торрера обращаться с иголкой и ниткой давно уже вошло в поговорку, так что угроза воспринималась талиссой как шутка только наполовину. А кто его знает - ведь сошьет же! И ничего потом не поделаешь: к добытым в бою трофеям эльф относился с трепетом религиозного фанатика, которому доверили охранять мощи любимого святого.

Даже на захваченном некогда клинке он не поленился выгравировать свое имя и название родной деревни. Правда, безвестный ладакский мастер, похоже, пребывал в блаженной уверенности, что эльфийские руны можно менять местами по собственному усмотрению, лишь бы поместились. И Торрер потом неделю дулся на Терри, под громкий хохот талиссы прочитавшего его имя как Тристрам.

- Ладно, веди дальше, - бросил нищему Айвен. - А то мы так и заночуем на этой прогалине!

Талисса кружила по лесу еще примерно с час, когда оборванец с радостным криком: "Вот оно!" рванулся к ничем не примечательному дубу. Гордо оглядев всех присутствующих, он по локоть засунул руку в дупло, пошарил, противно поскребывая длинными ногтями по стволу, и... извлек на свет горстку орехов.

Последовавшей немой сцене позавидовала бы даже придворная королевская труппа.

- Ну? - не выдержал наконец Торрер.

- Что - "ну"? - не понял нищий.

- Это что, все? - на всякий случай уточнил эльф.

- Как вам сказать, - оборванец стыдливо потупился. - Я там еще парочку оставил. Мало ли чего... Вдруг отберете...

- Ребята, я его убью, - объявил Торрер, в глубине души продолжая надеяться, что это глупая шутка, а на самом деле дупло набито... ну, хотя бы рубинами и алмазами.

- О, нет, только не это! - громкий стон Мэтта заставил талиссу обернуться. Сделав пару шагов вперед, гном увидел сквозь деревья ту самую поляну, с которой они ушли почти два часа назад.

- Мы его сейчас все будем убивать, - пообещал Терри. - И медленно-медленно.

Но нищего рядом с ними уже не было. Воспользовавшись тем, что друзья на секунду отвернулись, он исчез.

"Глава VIII"

Нет, в мире определенно творится нечто, решительно недоступное пониманию!

Вот уже полдня, как Дэйнер тен Денетос не находил себе места. Казалось бы, у Протектора Лайгаша - подземной цитадели Ордена Айригаля в герцогстве Этренском - не было ни единого повода для беспокойства. Несколько линий обороны - жрецы, воины и чародеи - день и ночь стерегут сокровища Ордена, на которые если кто и покушается, так не чаще, чем раз в пару лет. Да и то каждая такая попытка неизменно заканчивается плачевно. Для воров, разумеется.

Казалось бы... И все же Денетос в который раз, тяжело печатая шаг, пересек свои покои, поправил на груди медальон с недовольно нахохлившимся вороном и рассеянно побарабанил костяшками пальцев по столу.

Этой ночью его неожиданно вызвал на разговор Исиндиос. Так, ни за чем, просто поболтать, узнать, как дела. Пришлось изображать благоговение и неземную бодрость. Старик даже обрадовался: "Что, тоже не спится?". Если бы...

И лишь в самом конце разговора, мельком, невзначай: "Тут одна талисса решила тебя навестить. Расслабься... Ничего особенного. Разве что она сможет раздобыть "ключ". Пока еще они возле монастыря Стеариса. Надумают - дам тебе знать".

До монастыря Стеариса не один день пути. Явно ничего срочного.

И все же он решил помолиться - истинная степень опасности ведома только Всевидящему. Дэйнер был готов к тому, что бог лишь мимоходом коснется его, даруя утешение. Или ответит, призывая встряхнуться и привести гарнизон Лайгаша в полную готовность.

Он не ожидал одного: Всевидящий хранил молчание.

Протектор перешел во внутренний храм и возложил руки на алтарь. Случаев, когда Ворон не отвечал жрецу его ранга на прямой призыв... Да, пожалуй, и не припомнить.

Или Всевидящий решил его проверить, или... Но об этом лучше не думать.

В пять часов утра Дэйнер решил, что пора действовать. Первый порыв - отправить навстречу талиссе несколько человек из гарнизона. Лучше даже десяток. Или дюжину.

Хотя и это не выход. Исиндиос назовет его паникером и будет прав. Подумаешь - талисса. Не она первая, не она последняя.

Другое дело, если попробовать послать новенькую. А заодно и проверить, так ли она хороша в деле, как об этом говорят. В конце концов, Орден платит ей добрыми палладиевыми талерами, которые не грех бы и отработать.

К семи часам Денетос, наконец, закончил переговоры со столицей и собрался было завалиться спать с чувством выполненного долга, но не тут-то было.

Можно назвать это предчувствием. Или внутренним голосом. Или посланным Вороном предостережением. Однако уснуть Денетос так и не сумел.

Без всякого аппетита позавтракав, Протектор заперся в своих покоях. Что-то он, кажется, упустил. Талисса, монастырь Стеариса, "ключ"... "Ключ"!

Редкая вещица. За все время лишь один "ключ" от Лайгаша мог попасть в чужие руки. Но тогда...

Подойдя к полке с изрядно обветшавшими фолиантами, переходившими по наследству от Протектора к Протектору, Дэйнер брезгливо снял небольшую паутинку, сдул пыль и бережно положил на стол один из пухлых томов.

Наверняка где-то здесь. Выцветшие от времени чернила заставили жреца нетерпеливо потянуться за большим увеличительным стеклом. Ага, вот оно!

"Допрос души Сендира Раоми, Летящего во Тьме, Допущенного к Тайнам, но Не Переступившего Порога."

Ни один человек в Трайгорне не должен был знать, что чародей работает на Орден. И, похоже, так и не узнал.

Да, Раоми был ценным приобретением, очень ценным. Слава искусного чародея позволяла ему как бы невзначай проявлять интерес к тем магическим артефактам, которые интересовали Орден в первую очередь.

Часть из них до сих пор хранится в Лайгаше. В свое время Дэйнеру особенно запомнился невзрачный с виду медальон с кусочком пожелтевшей кости внутри. Поговаривали, что это ни много ни мало, как чудом уцелевшая фаланга пальца легендарного Кхарада, исчезнувшего в пламени Нетерты. Все бывает...

Потерев лоб, Протектор вновь склонился над фолиантом.

"Вопрос: Знаешь ли ты сразившего тебя?

Ответ: Нет.

Вопрос: Кто мог бы желать твоей смерти?

Ответ: Многие."

А он не слишком разговорчив, этот Раоми. Или жрецы так и не сподобились толком овладеть его душой?

"Вопрос: Есть ли среди них служители иных богов?

Ответ: Есть.

Вопрос: Есть ли среди них именитые маги?

Ответ: Все они слабее меня."

Денетос невольно фыркнул. Даже по ту сторону Грани старик не растерял свою спесь. А что врагов у него было - не сосчитать, так это всякий в городе знал.

"Вопрос: Где "ключ" от Лайгаша, с которым ты не должен был расставаться ни при жизни, ни после смерти?

Ответ: Это был мой "ключ", и без моей Силы он - ничто.

Вопрос: Открыл ли ты кому-либо перед смертью путь к Лайгашу?

Ответ: Нет.

Вопрос: Клянешься ли ты самой своей сутью, что "ключ" не раскроет тайны в чужих руках?

Ответ: Я уверен, что он не нарушит молчания".

Так-так, еще раз! Раоми отказался принести клятву, прекрасно понимая, что Ворон без труда придумает, как ею распорядиться. Как же эти растяпы проглядели, что старик попросту ушел от ответа!

Формально все верно. "Ключи" делались для того, чтобы лишний раз не использовать Кельи Перехода: случалось, что жрецам, обеспечивавшим перемещение, приходилось потом отлеживаться больше суток. А так Раоми мог себе спокойненько телепортироваться, пока собственных сил хватало. "Ключ" же указывал нужное направление и вел чародея уже внутри Лайгаша.

Кто теперь вспомнит, в какой момент синклит вдруг решил подстраховаться? Но с тех пор никто, кроме хозяина "ключа": ни маг, ни жрец, сколь бы могущественны они ни были, - не заставили бы "ключ" работать.

Ни маг, ни жрец.... А бог?

Неужели здесь не обошлось без вмешательства другого божества? К тому же вмешательства настолько искусного, что даже синклит ничего не заподозрил...

"x x x"

Подозрения потихоньку перерастали в уверенность. Разбросав листву под деревом, возле которого еще недавно спал нищий, Терри и Макобер обнаружили пару больших деревянных копыт с креплениями для башмаков.

- Да по этой дороге хорошо если раз в год кто-нибудь ходит! - изумился Мэтт. - Умаешься в засаде сидеть!

- Лежать, - невольно поправила его Бэх.

- Лежать, - не смутился гном. - Ну что, будем этого деятеля искать?

- А как же, - тут же откликнулся Айвен, - побегаем недельку по лесу, и Айригаль с ним, с графским замком. А как проголодаемся, выйдем на просеку - тут и обед прилетит.

- Я вот чего не могу понять, - не в обычаях Торрера было держать свои сомнения при себе, - почему ему до сих пор никто череп не проломил?

- Вот так, наверно, каждый себя и спрашивает, - не без ехидства парировал гном. - Из тех, конечно, кто в живых остается.

- Господа, а никто не обратил внимания, что чудовище нам попалось, как бы это сказать, несколько странное? - неожиданно поинтересовался Терри.

- В смысле? - переспросила Бэх. - То ли я подустала Торрера лечить, то ли ты чего-то выдумываешь.

- Терри - и выдумывает? - искренне засомневался Макобер; не найдя больше на поляне ничего интересно, мессариец чувствовал себя обманутым. - Да это, почитай, страннее будет, чем любое чудовище! Нет, точно тебе говорю, по всему выходит, что ты подустала.

- Погодите, - нахмурился Айвен. - И что тебе показалось необычным?

- Если оно хотело нас убить...

- Слышали уже, - не слишком вежливо зевнул Мэтт. - И не далее, как сегодня ночью. Если бы нас хотели убить, давно бы это сделали. А то, что Торрер подстрелил одного из этих негодяев, - так, морок, не более того.

- И что с того? - в голосе Терри зазвенел лед.

- Да только то, приятель, - проворчал гном, - что если Айвену повсюду чудятся убийцы и он сейчас скажет, что тварь, а заодно и нищий, оказались здесь совершенно не случайно... Скажешь?

- Скажу, - кивнул маг. - Больше того скажу: они нас явно поджидали.

- Вот-вот. И наверняка не один день поджидали. А что, мы - птицы важные, не абы кто! На таких и тварей не жалко, и нищих, и...

- Эвон как разбушевался, - достав из заплечного мешка приятно булькающий бурдюк, Макобер сделал несколько жадных глотков. - Никто не будет? Так я и думал! Мэтти, тебя-то какая тварь укусила?

- Да никакая, - раздраженно бросил гном. - Просто забавно у нас получается: один от своей тени бегает, другой везде умысел видит. Причем не злой умысел, а даже добрый какой-то. Не мы, выходит, с тварью справились - она чуть ли не сама под твой меч подставилась.

- Похоже на то, - серьезно кивнул Терри. - Такие порождения тьмы обычно нерешительностью не страдают. Помнишь, как оно Торрера завалило? Тут бы самое время и от Айвена мокрое место оставить. А в итоге? Когда вы его шинковали, оно даже защищаться не особо пыталось!

- И что с того? - удивился Айвен. - Думаешь, нам специально дали его убить?

- Уверен, - Терри потер все еще побаливавшие запястья. - Я бы сказал, что это своего рода еще один "намек". Невесть откуда взявшийся нищий, который выводит нас прямо под когти твари, слишком замысловат, чтобы оказаться сидящим в засаде обычным разбойником. Пожалуй, эта игра даже не лишена изящества. Но я уверен, что она рассчитана на нас и только на нас. Чего стоит хотя бы упоминание о сокровищах...

- Ну, не знаю, - махнул рукой гном, не желая признаваться, что теперь и он, в кои-то веки, углядел в рассуждениях лунного эльфа рациональное зерно. - На засаду и правда не слишком похоже...

- Тогда все складывается, - поддержала его Бэх. - И следы копыт вполне могли быть рассчитаны именно на Макобера. Да что там говорить, все мы изрядно любопытны. На пустом месте.

- Кстати, и тварь такую обычному бродяге вряд ли приручить, - закончил за нее Торрер. - Терри, но если так...

- А что это меняет? - озорно ухмыльнулся Айвен. - Ну, одно предупреждение, ну, два - не все ли равно?

- Не все, - хором ответили оба эльфа и удивленно воззрились друг на друга.

- Давай, чего уж там, - пробормотал, наконец, Торрер, хотя видно было, как ему не терпится поделиться своими сомнениями.

- Благодарю, - Терри оперся рукой о ствол все того же бука. - Если это действительно второе предупреждение, они, по крайней мере, знают, где мы и куда направляемся. Что мне уже не нравится. Я за то, чтобы больше не отвлекаться ни на какие излишние развлечения...

- Согласен, - горячо поддержал его Макобер, не сомневавшийся, что уж развлечения-то точно излишними не бывают. А если вдруг такое по пути и попадется, то... то... то там видно будет.

- Отлично, - кивнул лунный эльф, хотя лицо его не отразило и тени радости. - Тогда идем прямиком к старому замку, разбираемся с ключом, по ночам ушами не хлопаем, днем ворон не ловим...

- То есть ты предлагаешь вести себя так, словно за нами охотится Гильдия убийц, - хмыкнула Бэх.

- Эх, девочка, - проворчал гном. - Гильдию убийц ей подавай. Гильдия, знаешь ли, за такими, как мы, не охотится. Дороговато встанет.

- Гномище, а ты хоть раз пробовал кого-нибудь заказать?

Мэтт взглянул в горящие глаза Макобера и только махнул рукой:

- А, ладно. Терри, я не против. Решили - так решили. Торрер, а ты что хотел сказать?

- Ну, раз решили... - разочарованно повторил Торрер.

- Вот и славненько, - Мэтт уже закидывал на себя заплечный мешок. - Тогда вперед и ни на что не отвлекаемся!

Отмывшись от крови чудовища в ближайшем ручье, друзья выбрались на дорогу.

До вечера отвлекаться действительно было не на что. Выскочив из леса, дорога вольготно раскинулась среди пустынных лугов: похоже, окрестные крестьяне вместе со своим скотом попрятались, как могли, от стоявшей неподалеку армии, справедливо решив, что граф при всем желании не в силах уследить за каждым воином, которому захочется разнообразить походный рацион.

Все бы хорошо, но к вечеру Торрера начало лихорадить. Взглянув на его сжатые зубы и ввалившиеся от усталости глаза, Айвен решительно предложил не испытывать эльфа на прочность, а устроить привал.

- Ну, если вы уже устали... - с трудом выдохнул Торрер и едва не рухнул на землю.

Когда вода в котелке над костром закипела, Айвен высыпал в нее пригоршню зеленоватого порошка и заставил эльфа выпить отвар до последней капли.

- А где тот эликсир, который мне в монастыре помог? - попытался было протестовать Торрер. - Тот хоть смородиной пах, а не могилой!

- Ну что ж делать, если ты такой ядолюбивый?! - парировал маг. - Придется обходиться тем, что есть.

- Ума не приложу, чем один яд лучше другого! - недовольно проворчал эльф.

Прошел час, лихорадка усилилась. Временами Торрер стал впадать в забытье, приборматывая нечто замысловатое на родном языке. Терри на мгновение прислушался, покачал головой и быстро отошел в сторону.

- Бэх, - вполголоса попросил Айвен, когда стало ясно, что питье не помогло. - Посмотри нашего великого и ужасного, а? Помрет ведь.

Девушка кивнула. Если бы у нее было побольше сил, она бы и сама давно это предложила. А так... Раньше эликсиры Айвена помогали. По крайней мере, в трех случаях из пяти.

Подойдя к эльфу, она опустилась на колени и сжала в руке медальон.

О Темес, Воин Со Сверкающим Мечом, услышь меня, даруй мне частицу своей божественной силы!

Жрецы Темеса успешно справлялись с ранами, полученными на поле боя. Но яд... Окажись рядом храм Ашшарат, богини любви и покровительницы всего живого, Бэх, не задумываясь, попросила бы ее о помощи. Однако сейчас она могла надеяться лишь на себя и своего бога.

И только он и она знали, чего ей это стоило.

Позволь мне очистить кровь эльфа от скверны, и да не станет сей воин легкой добычей Пожирательницы Душ!

После каждой такой молитвы она чувствовала себя измотанной, выжатой, опустошенной. Сила бога... Проходя через тело жреца, она забирала и его собственные силы.

А ведь зачастую сразу после этого ей приходилось вступать в новый бой.

Даруй ему отдых и покой по эту сторону Грани, даруй ему свое благословение, ибо в честном бою получены его раны!

Иногда она ощущала сильное присутствие Темеса - казалось, бог спустился с небес, чтобы взглянуть в глаза тому, за кого она молилась.

У жрецов не принято обсуждать эти вещи между собой, но она слышала, что служители Ашшарат после каждой молитвы во исцеление ощущают себя помолодевшими, словно окунувшимися в живительный источник своей богини.

О Бессмертный Воитель, пусть затянутся раны страждущего, пусть придет покой на смену боли, пусть исцелится душа его и тело его!

Она же, обращаясь за помощью к Темесу, чувствовала в крови слепое бешенство боя, ярость берсеркера. А потом лишь пустоту и горький вкус на губах.

Рана Торрера постепенно затягивалась, синева на лице отступала.

Благодарю тебя, о Небесный Рыцарь. Он будет добрым воином, сражающимся во славу твою. Ибо разве не прибавляет каждый воитель свою силу к твоей, свою душу к твоей, свою славу к твоей?!

Бэх чувствовала, что устала, очень устала. Однако молитва подействовала: лихорадка нехотя отступала, недовольно цепляясь за Торрера своими липкими пальцами.

Жрица вздохнула и положила прохладную ладонь на лоб спасенного ею эльфа. Не прошло и минуты, как тело Торрера расслабилось, он улыбнулся во сне и повернулся на правый бок.

- Ну вот и все! И после этого вы еще будете говорить, что они нас так, попугать хотели?!

Бэх с трудом поднялась на ноги и, пошатываясь, добралась до своего расстеленного плаща. Через мгновение девушка спала.

- Ужин готов, - вполголоса объявил Макобер, успевший вымыть котелок и сотворить в нем весьма аппетитное варево.

- Умеешь же ты, - с завистью втянул носом воздух Мэтт. - А я вот, поверишь, так и не научился. А теперь уж и поздно, наверно...

- Вот уж глупости! - запротестовал мессариец. - Да здесь все просто, как парус свернуть! Все дело-то в чем, не в моем особом искусстве, а в приправах! Ну, а это уж Торрер - в корешочках и травках я, признаться, не большой дока.

- Да будет тебе скромничать! - и Мэтт с наслаждением запустил ложку в густое варево.

Поужинав, Айвен незаметно кивнул гному, и они отсели в сторонку. Пока гном, насвистывая что-то под нос, заботливо точил красноватый от предзакатного солнца меч, маг задумчиво покусывал сорванную травинку.

- Но ты уверен, что заклинание было произнесено правильно? - нарушил молчание Мэтт. - Магия, знаешь ли, такое дело...

На всякий случай гном поискал глазами Макобера: мессариец не упускал случая подшутить над его интересом к колдовству. "Что же это за гном нам такой неправильный достался, - говаривал тот в таких случаях. - Мыться любит, от магии за уши не оттащишь! Будто и не гном вовсе!"

- Уверен, - хмуро отозвался Айвен. - Понимаешь, заклинание может разбиться о любое противодействие. Может вообще не сработать. Но чего оно точно не может, так это попасть не по адресу.

- А вдруг это существо отражает магию. Ты в него заклинанием, а оно это заклинание...

- Угу, в Терри, - усмехнулся Айвен. - Отразить-то магию - никаких проблем. Но либо в самого чародея, либо в сторону. А Терри, как ты помнишь, шел прямо за мной.

- А если бы более могущественный чародей... Скажем, Абу Дамлах?

- Да не было там никакого могущественного чародея: я бы его сразу почувствовал.

- Уверен? - засомневался гном.

Айвен молча кивнул.

- Но предположим...

- Мэтт, только в сказках колдуны могут творить абсолютно все, что угодно, добывая огонь из воздуха и воду из камня, - перебил его Айвен. - У магии существуют свои законы. Которые...

- ...ты знаешь куда лучше меня. Отлично, давай зайдем с другой стороны. Произошло нечто, на твой взгляд, совершенно необъяснимое. Так?

- Так, - устало согласился Айвен.

- И мы хотим узнать, было ли это случайностью?

- Допустим. Хотя больше всего на свете мне хотелось бы понять, как такое вообще могло случиться.

- Давай по порядку. Ты можешь прямо сейчас произнести какое-нибудь простенькое заклятье?

- Например?

- Ну, скажем, Присутствия Магии.

- Если ты считаешь, что это что-то даст... А, чем Айригаль не шутит! Что проверять будем?

- Да хоть...

Взгляд гнома упал на Терри, с любовью рассматривающего "драконий" жезл в паре ярдов от них.

- Да хоть Терри.

Айвен на несколько мгновений ушел в себя, губы его что-то сосредоточенно зашептали. Мэтт уже не раз видел, как действует заклинание Присутствия Магии, окружая волшебные вещи нежным бирюзовым сиянием. Однако эффект превзошел все его ожидания.

Терри вдруг громко вскрикнул и выронил жезл, дуя на обожженные пальцы. Айвен с гномом молча переглянулись. А разъяренный лунный эльф, уверенный, что все это опять шуточки Макобера, в ярости вскочил на ноги.

Но Макобера по-прежнему поблизости не было: мессариец тоже отсел от талиссы, чтобы как следует рассмотреть свой трофей. Друзья с улыбкой отнеслись к его желанию обшарить тело "летающего скорпиона", как он называл про себя встретившееся на просеке чудовище. Им даже не пришло в голову спросить, нашел ли он что-нибудь. Да и что там можно было найти?

И все же в густой шерсти возле загривка твари чуткие пальцы вора нащупали тонкую, но прочную цепочку с небольшой серебряной бляшкой. Не говоря никому ни слова, мессариец сунул ее в карман.

И вот теперь наконец-то он мог удовлетворить свое любопытство. Разжав кулак, Макобер с изумлением смотрел на маленький кругляш, лежавший у него на ладони. Выбитый на нем символ за последние дни стал слишком хорошо им знаком. Скрещенные стрелы. Знак магов Айригаля.

"Глава IX"

Причудливо извиваясь, ревущий поток с грохотом катился по дну ущелья, обдавая скалы веером сверкающих брызг.

Красиво. Даже очень. Ради этого, собственно, он здесь и поселился.

Отвернувшись от окна, Кхарад решительно сдвинул груду свитков на край стола. Все это может подождать. Раз уж Зеантису пришлось вернуться в мир, в нем, и правда, должно происходить нечто, не укладывающееся в привычные рамки.

Богам случалось воевать с чародеями, но ни разу между собой. Теперь же нельзя исключить и этого.

Если один из богов действительно задумал взять верх, он должен понимать, на что идет. И не брезговать любой поддержкой. Тем более помощью магов.

Однако потом, когда он останется один и все верующие Двэлла станут молиться только ему, божество отлично обойдется и без магии. А в том, что пантеон, как и во времена Битвы Святых Отцов, видит в чародеях многочисленных докучливых конкурентов, Кхарад не сомневался.

Как был уверен и в другом: у него есть время лишь на одну ставку. И проигрыш будет означать смерть. На этот раз окончательную, настоящую. Небытие.

С тех пор как рухнули башни Нетерты, Кхарад предпочитал оставаться в тени. Многие думали, что он погиб.

Ему не хватило нескольких секунд, чтобы завершить заклинание.

Так остался ли он на самом деле жив? И он ли? Чародей гнал от себя эти вопросы.

Какая-то частичка его самого действительно погибла, навсегда осталась там, в Нетерте. Городе, который он основал и который так любил. Большая, маленькая, важная, не важная - кто знает. Он стал другим. Чуть-чуть, неуловимо другим. И он это чувствовал.

Однако больше всего ему не хватало Силы. Той беспредельной Силы, которая переполняла его в былые времена. Позволявшей потянуться взглядом на другой конец Двэлла, коснуться разума любого из смертных, увидеть отца.

Да полно, так ли уж он хотел его видеть...

Постепенно, понемногу Сила возвращалась. И с ней возвращалось пристальное внимание ничего не забывших и ничего не простивших богов. Особенно одного из них - Темеса.

Думал ли Кхарад на самом деле развязать войну, взять реванш за проигранные битвы? Для того ли основал Нетерту - город магов, город чудес, город таившейся под землей Силы?

Он и сам этого не знал. Возможно. Не исключено. Но может быть, и нет.

И все же Темес первым понял, что это будет за война.

Боги наверняка знали, что он остался жив. Или, по крайней мере, подозревали. Если, конечно, у него случайно не осталось способности закрываться от их взгляда.

В любом случае, пока Кхарад был еще слишком слаб, чтобы рискнуть себя обнаружить.

Тогда появился Круг. Двенадцать могущественных магов, друзей-соперников. Договор не давал им расправиться друг с другом в борьбе за власть. И лишь один из чародеев знал, кто на самом деле управляет Кругом.

Арн. Как же не вовремя он ушел. Дурацкий сердечный приступ - и в такое время!

Кхарад предпочитал не рисковать, и маг, "представлявший" его в Круге, всегда подвергался сейнарье - перенесению в другое тело с легким, едва заметным изменением души. Такой чародей оставался предан ему до конца своих дней.

- Veranh anad aerte!

Увесистый фолиант без единого символа на переплете послушно лег на прозрачный столик, поддерживаемый изогнутой бронзовой фигурой обнаженной девушки. Раньше Кхарад любил представлять ее гостям, как свою бывшую любовницу, удостоенную столь изощренной кары за... Тут уж можно было дать волю воображению.

Раньше. Сейчас рассказывать было некому.

Кхарад медленно переворачивал страницы, вспоминая каждого, кто оказался достойным попасть в этот том. Всех их объединяло одно: он отбирал лучших. Вернее, тех, которые когда-нибудь могли стать лучшими. Отбирал рано, пока еще они не успели войти в силу, не обрели уверенность в себе, стремились к большему и готовы были платить за это назначенную им цену.

Бывали и ошибки: завязи, которые так и не давали плодов. Тогда еще он мог позволить себе ошибаться. Сегодня ошибка будет стоит ему жизни.

Да что ж это такое, никак Смерть из головы не идет!

Стараясь унять дрожь в руках, чародей коснулся кончиками пальцев немногих чистых страниц. Пусто. Все по-прежнему. Несколько весьма перспективных магов недавно вступили в Созвездие. Пора бы и Кругу измениться. Превратиться в разветвленную организацию со своими людьми при дворах и армиях, со своими учениками. Созвездие сделало это уже давно.

Вот только успеет ли Круг? И захочет ли? Кхарад отнюдь не собирался раскрывать себя, приказывая напрямую. Он предпочитал действовать исподволь, внедряя через своего человека в Круге нужные ему идеи, подправляя и направляя, слегка помогая там, где ему было это выгодно, и слегка мешая тем, кто шел не туда.

Одна надежда: боги не склонны суетиться. Если даже Зеантис с трудом сумел разузнать хоть что-то, у Круга есть, по крайней мере, год. Или два.

А придется делать вид, что впереди вечность. Главное - никого не растревожить раньше времени. Тот из богов, кто решил, как выразился его братец, "перетянуть одеяло на себя", наверняка не скидывает его со счетов.

"Как после катастрофы лечит время!" - Кхарад невольно усмехнулся, вспомнив слова популярной баллады про гибель Нетерты. Вот именно, "лечит". Хорошо бы только никому из богов не пришло в голову поинтересоваться, успел ли он уже в полной мере излечиться.

Однако в своем доме он мог быть спокоен. По крайней мере, хотелось на это надеяться.

Что ж, больше ждать некогда.

Обмакнув перо сокола в маленькую чернильницу, Кхарад коснулся чистого листа. Придется вписать это имя самому.

Этого человека будет нелегко привлечь на свою сторону. Очень нелегко. А сейнарье может происходить лишь абсолютно добровольно.

Впрочем, тем интереснее.

Пока еще это имя известно лишь друзьям самого юного чародея. Однако вряд ли его успеет узнать кто-нибудь еще - не случайно сейнарье означает "перерождение"...

"x x x"

Восход солнца застал талиссу уже в пути. Луга уступили место лесам, которые казались столь девственно-дремучими, словно стояли где-нибудь на краю земли, а не в самом сердце герцогства Этренского.

- А вот, наверно, и замок нашего друга графа! Только болот что-то не видно. Не иначе как высохли!

Голос Макобера заставил друзей отвлечься от разговора.

За деревьями едва виднелась старая покосившаяся хижина. Небольшая, размером с охотничий домик. Тропинка к хижине почти заросла вездесущим подлеском; распахнутая дверь жалобно стонала, раскачиваясь на проржавевших петлях.

- Может, ну его, этот домик? - нерешительно предложил Айвен. - Решили же: никуда не сворачиваем.

- Самому небось интересно, - поддразнил его Макобер. - Да ладно, полчаса ничего не решают!

Айвену и в самом деле было любопытно. От хижины исходило нечто... Нечто, чему он никак не мог подобрать названия. Где-то там явно крылась Сила. Добрая, злая - этого, пожалуй, издалека не смог бы сказать и более опытный маг. Однако что-то там такое было...

- Странно, - Торрер сделал несколько шагов в сторону от дороги. - Хибара хибарой, а за домом коновязь на дюжину лошадей.

- Может, это она сейчас хибара, - возразила Бэх. - А раньше какой-нибудь из Беральдов любил здесь охотиться. Вместе с придворными.

- Все может быть... - Айвен пригляделся к домику повнимательнее. - Пожалуй, Мак, на сей раз твоя взяла. Смотрите, стены еле держатся, а вот крышу, пожалуй, не без магии положили - как новенькая. В этих местах лето частенько дождливое - обычная крыша протянула бы лет пять, не больше. Только, сдается мне, граф из-за одной крыши не стал бы с чародеями связываться: либо уж весь домик, либо - ну его к Орробе. Ладно, давайте заглянем. Но, Мак, я тебя умоляю: давай без фокусов!

- А то! - небрежно кинул мессариец, направляясь к домику.

На первый взгляд хижина казалась пустой и заброшенной. Пара грубо обструганных деревянных лавок вдоль стен, стол с кривыми подгнившими ножками, холодная облупившаяся печь. На полу набросаны грязные оленьи шкуры. Судя по запаху, последний раз этот олень мылся лет двадцать назад.

- Ну что, пойдем? - Бэх неожиданно почувствовала себя слегка неуютно. И искренне порадовалась, что можно вновь выбраться на извилистую лесную дорогу, под чистое небо и кроны деревьев...

К ее несчастью, Макобер никогда не страдал особой брезгливостью: не успела жрица предложить выйти на свежий воздух, как мессариец уже принялся откидывать в сторону шкуры.

- Два люка, - удивленно проговорил он, точно предполагая, что остальные резко и бесповоротно ослепли. - Забавно. Обычно хватает и одного.

- Хватает для чего? - уточнил Торрер. - Или, вернее, для кого?

- Картошку хранить, - рассеянно отозвался Макобер.

И прежде чем эльф успел еще хоть что-то спросить, мессариец уже погрузился в изучение внушительных навесных замков.

- Если ты собираешься залезать в подпол каждого дома, мимо которого мы будем проходить, - Айвен постарался, чтобы его голос прозвучал как можно более сурово, - то...

Жалобно звякнул замок.

- Никаких условий для работы! - пробормотал мессариец, даже не обернувшись, и с грохотом откинул ближайший к нему люк.

Гулкий звук, отразившись от стен, заставил друзей невольно вздрогнуть. Словно сама хижина поморщилась, недовольная столь фамильярным обращением.

- Мак, кажется, мы не договаривались здесь поселиться!

На сей раз чародея все же удостоили ответом:

- Если все как следует не рассмотреть, можно было и вовсе с дороги не сворачивать!

- Ну, если Макобер намерен рассмотреть здесь все как следует... - обреченно пробормотал Торрер и устало присел на одну из лавок.

- Я быстренько! - мессариец энергично нырнул в люк, но уже через минуту показался обратно.

- Ничего интересного, - бодро отрапортовал он, - припасы какие-то: мясо гнилое да три бурдюка с вином. Так себе, кислятина.

Эльф уважительно покачал головой: за это время он сам едва успел бы спуститься в погреб.

А Макобер уже взялся за ручку соседнего люка, но тут же замер, почуяв неладное. Опустившись на колени, он внимательно осмотрел петли. Что-то здесь было не так.

- Не поддается? - с надеждой поинтересовалась Бэх. Проведя пальцем по лавке, где сидел эльф, она тяжело вздохнула и предпочла остаться на ногах.

- Все в наших руках! - Макобер на мгновение задумался и нехотя полез в мешочек, висевший на поясе рядом с кошелем.

- Так, значит, - приговаривал он, вовсю орудуя одной из своих отмычек, - а если мы тебя с этой стороны... Ага, а если с умом, потихонечку, потихонечку... Вот так...

Каким образом мессариец порой чувствовал самые хитроумные ловушки, оставалось для талиссы загадкой. "Должны же были боги хоть чем-то его наградить", - говаривал, бывало, в таких случаях Мэтт.

- Ну вот, было бы о чем говорить! - в конце концов радостно объявил Макобер, откидывая крышку.

Оба эльфа как по команде рванулись вперед, но мессариец уже скатывался вниз по приставной лестнице. Спрыгнув с последних ступенек, он на пару секунд замешкался, зажигая факел.

- Что вы так переполошились-то? - укоризненно поглядел он снизу вверх. - Можно подумать, погреба никогда не видели.

Погреб оказался похожим на огромный подземный каземат. То здесь, то там на полу виднелась засохшая кровь, а у противоположной стены скалился череп висящего на цепи скелета. Во всем этом было что-то неестественно-картинное, точно художник с минимумом воображения надумал пострашнее изобразить заброшенную тюремную камеру. И, не справившись с перспективой, сделал ее подходящей скорее средних размеров дракону, нежели этому весьма нетребовательному мертвецу.

Мессариец изумленно огляделся:

- Пытали они здесь, что ли?..

Держа в руке обнаженный меч и настороженно оглядываясь, Терри приблизился к скелету. Странно: с шеи мертвеца на серебристом витом шнуре свисало палладиевое кольцо. Что это - необъяснимая небрежность палачей или?..

- Надо Айвена позвать, - почему-то шепотом предложил Торрер. - Вдруг это Оберег?

Терри пожал плечами. Все может быть: по-настоящему искусный колдун в состоянии наложить на свой Оберег такие чары, что коснувшемуся его мало не покажется.

- Мак?

- Я бы не трогал, - неожиданно для себя проговорил мессариец. - По крайней мере, пока не поговорим с Айвеном.

- Как скажете...

Лунный эльф наклонился, чтобы получше рассмотреть таинственное кольцо. Снаружи ободок чистый, разве что блестит несколько ярче обычного. А изнутри...

Терри знал, что по-прежнему стоит в погребе перед висящим на цепях скелетом. И одновременно видел тот же самый погреб откуда-то сверху, из-под потолка. И точно знал, что дело происходит много лет назад.

Сначала в погребе было тихо и пусто. Лунный эльф напряг волю, пытаясь, пока не поздно, освободиться от странного наваждения. Ничего не изменилось.

Но вот послышались возбужденные голоса, раздался скрип петель, и в открывшийся люк сбросили связанного человека. Следом спустились двое.

Пленника пытали. Долго и безуспешно. Добиваясь одного: чтобы несчастный сам снял с шеи кольцо и передал его своим мучителям. Лишь в этом случае они могли не опасаться стражей кольца и обретали власть над...

Заметив, что Терри застыл, точно загипнотизированный, Торрер рванул его за плечо назад.

- Мак, зови скорее Айвена. И, пожалуй, Бэх.

Мессариец кинулся к лестнице, когда громкий крик Торрера заставил его обернуться.

Справа и слева от эльфов две пары глаз смотрели из облака черного тумана. На фоне огромных оранжевых белков черная горошина зрачка казалась бездонным колодцем, заставлявшим покориться, застыть и смотреть, смотреть...

- Бэх! - успел прохрипеть мессариец, прежде чем застыл, напряженно вглядываясь в пустоту.

Рука Торрера безвольно упала на рукоять меча. И это спасло ему жизнь.

Вокруг клинка появилось едва заметное серебряное мерцание. Широко распахнув глаза, эльф воззрился на меч с не меньшим изумлением, чем окружившая его нежить.

- Раньше бы знать...

Он все еще удивлялся, когда тело само отреагировало на опасность. Меч вылетел из ножен; пружинящий шаг назад - и Торрер уже был готов к бою.

- Бэх, Айвен! Не смотрите им в глаза!

Однако Бэх и без Торрера уже почувствовала, что в доме появилось нечто, угрожающее их душам. Сбежав по лестнице, жрица повернулась спиной к нежити и коснулась медальона.

Яркая вспышка света. Торрер зажмурился, нечисть слегка подалась назад, а к Макоберу с Терри вернулась способность двигаться.

- Там, рядом с Торрером!

Теперь все, кроме эльфа, старались не отрывать глаз от покрытого пылью пола.

- А их ты можешь? - мессариец с надеждой повернулся к жрице.

- Не трать силы! Я сам, - Торрер высоко поднял меч, бросая нечисти вызов.

Парящие в воздухе глаза на мгновение сузились. И приняли бой.

Друзья увидели, как Торрера обволакивает тьма, и услышали жуткий крик, в котором боль смешивалась с ужасом.

- Бэх, ну давай же!

Повинуясь отчаянному крику Макобера, девушка сжала медальон в руке, хотя и знала, что Темес не поможет: ее бог не станет касаться этих бестелесных тварей, просачивающихся сквозь поры земли, как кровавый пот выступает на теле безнадежно больного человека.

Сзади послышались шаги Айвена и Мэтта. Ощущая бессилие своей магии против стражей кольца, чародей остервенело кусал костяшку пальца. А гном дергал себя за бороду с такой силой, что рисковал лишиться предмета своей немалой гордости.

Один Терри не мог признать своего поражения.

- Ну, чего-то же оно должно бояться?! - и лунный эльф принялся судорожно разжигать факел.

Торрер почувствовал, что его словно раздирают на части. Кости захрустели, но он лишь закрыл глаза, чтобы не видеть кошмарного взгляда бестелесных чудовищ, и продолжил бой вслепую. Тьма сделала еще несколько попыток подступиться - и всякий раз клинок без труда рассекал ее, отбрасывая назад. И тут Терри, размахнувшись, бросил горящий факел прямо в окружавший Торрера мрак.

Над подземельем пронесся долгий протяжный стон, и глаза сгинули. Дружно вырвавшийся у талиссы вздох облегчения едва не задул второй факел в руках у Макобера.

- Торрер, ты как?!

- Жив! - выдохнул эльф и без сил привалился к ближайшей стене.

Громкий скрежет. Содрогаясь, стена неожиданно отошла в сторону, и эльф, не удержавшись на ногах, рухнул в открывшийся проход.

Пока Бэх, склонившись над Торрером, возвращала его к жизни, остальные быстро осмотрели потайную комнатку.

Пусто. Даже пыли - и то поменьше. Лишь у дальней стенки одинокий прорвавшийся мешок, рядом с которым на полу что-то тускло блестело.

Гном добрался до мешка первым. Крондорн всемогущий, да это же медные гроши! Стоило так стараться. Едва не погибнуть, чтобы в итоге...

- Похоже на разбойничье логово, - огляделся по сторонам Айвен. - Хотя снаружи и не подумаешь. Мэтти, бросай ты эту ерунду, все равно на себе не потащишь.

- А что, тоже деньги, - меланхолично заметил гном, пересыпая монеты из ладони в ладонь. - Лишними не будут.

- Гномик, - счастливый исход схватки быстро вернул мессарийцу бодрое расположение духа. - Я, конечно, понимаю, что ты силен, как три этих твоих Крондорна...

- Но-но! - предостерегающе поднял палец гном.

Монеты обиженно зазвенели по полу.

- Ну хорошо, как два, - не стал спорить Макобер. - Не будем преувеличивать. Оставь ты их в покое. Ну, хватит тебе этих грошей на неделю безбедной жизни. Пусть даже на полторы. Мы ведь не на плаху, за сокровищем идем!

Мэтт тяжело вздохнул, пожал плечами и сунул в карман пару монет.

Со значением посмотрев на Макобера, друзья двинулись к выходу из погреба.

- Неудивительно, что эти разбойники отсюда откочевали, - почесал в затылке мессариец. - При такой-то небогатой жизни.

- Небогатой? - усмехнулся Айвен. - Можно подумать, что у тебя не бывало дней, когда ты не за мешок - за пару медяков готов был ... Словом, на многое.

- У меня-то бывали. Только я думал, что хоть вы, маги, таких проблем не знаете. Живете себе, колдуете помаленьку и в ус не дуете.

- Маги, пожалуй, нет, а вот ученики...

- Слушай, про кольцо-то мы забыли! - вдруг встрепенулся мессариец.

Но кинувшись обратно, обнаружил, что о кольце напоминает лишь шнурок, валяющийся у ног покойника.

- Вот это ловкость рук! - восхищенно воскликнул Макобер.

Друзья переглянулись. Либо кто-то успел побывать здесь, пока они осматривали сокровищницу разбойников, либо...

Осторожно оглядываясь, они выбрались на поверхность.

- Все, пошли, наконец? - двинулся к двери Айвен.

- Подождите-ка, а это-то там что?

Привстав на цыпочки, мессариец потянул с печи покрытую паутиной пятиструнную лайнору.

- Пылищи-то здесь, пылищи!

Макобер от души дунул, и талисса дружно закашлялась, проклиная его на чем свет стоит.

- И зачем тебе лайнора? - неодобрительно взглянул на него гном. - Никак музыке учится хочешь? Думаешь, она не великовата - с собой-то таскать? Все потяжелее тех грошиков.

- Не злопамятствуй! - коротко огрызнулся Макобер. - Мне - ни к чему. Бэх, а ты не хочешь тряхнуть стариной?

- Тоже мне, нашел место для песен, - хмыкнула девушка, но все же протянула руку к инструменту. - Давай только уйдем сначала отсюда, ладно?

"Глава X"

Некогда Тенистый квартал слыл одним из самых дорогих и престижных районов Катэны. Дубрава, которую пощадил быстро разраставшийся город, придавала этому уголку тот неповторимый привкус респектабельности, который притягивал и купцов, и офицеров дворцовой гвардии, и даже, как говорили, одного из членов Совета лордов. Ну, уж это, пожалуй, вряд ли!

Теперь же едва ли кто-нибудь, кроме старожилов, мог вспомнить, почему этот квартал называли Тенистым. Никто не хотел селиться вблизи от места, которое считалось проклятым, и даже бездомные в поисках убежища на ночь не решались забредать в покинутые жилища.

От вырубленных во время одной из холодных зим благородных деревьев остался лишь покрытый сиротливыми пеньками пустырь, окруженный унылыми заколоченными домами.

А всему виной - неприметный каменный особняк, окруженный высокой, увитой плющом стеной.

Дом Зеантиса. О нем говорили не иначе как полушепотом. Словно могущественный маг покарал бы любого, упомянувшего его имя без должного почтения.

Пересуды в окрестных тавернах давно уже стихли: любители поболтать и перемыть косточки ближнему своему пришли к выводу, что маг мертв, а в его жилище поселились исчадья Тьмы, питающиеся человеческими душами.

Не единожды Совет отправлял к дому Зеантиса воинов и чародеев, чтобы те выяснили, что же там происходит. Раз отправлял, другой, третий. И наконец решил, что у него не так уж много лишних воинов и чародеев.

Ни одного вора не привлекали рассказы о сокрытых там богатствах. Ни один стражник не заходил в Тенистый квартал, обходя город.

Поливая стоящие на окне цветы, Зеантис с грустью вспоминал былую дубраву. Покуда к нему в любое время дня и ночи мог заглянуть любой, нуждавшийся в помощи, покуда посланцы Совета всегда находили в доме радушный прием, все было в порядке. Но стоило ему отлучиться, как первый же воришка, перебросивший ногу через забор, был испепелен на месте. А когда чародей вернулся обратно, внутренний дворик напоминал заброшенное кладбище, на котором поразвлеклась дюжина неумелых некромантов.

Жить рядом с особняком, несущим смерть, не захотел никто. Да и Зеантис не торопился вновь распахнуть ворота своего дома. Не время.

А ведь Кхарад наверняка сказал бы на это: "Разве уединение - это не то, что нужно настоящему магу?"

Да, Кхарад... Вот и последний разговор с ним не особенно удался. А ведь могли бы... Ладно, попробуем еще раз. Вот только знать бы, с кем придется разговаривать: с возможным союзником или затаившимся врагом.

Поставив кувшин на подоконник, Зеантис вытер руки о белое хрустящее полотенце и стал неторопливо подниматься по крутой винтовой лестнице. Когда-то его развлекало, что дом одновременно похож и на роскошный антронский дворец, и на рыцарский замок. Теперь же он задумывался, не поменять ли винтовую лестницу на обычную.

- Что ж, милый мой, - пробормотал он про себя, - мы идем разными путями в этом мире. Однако то, что сотрясет Двэлл, затронет нас обоих.

Поднявшись на третий этаж, чародей прошел через просторную комнату с широкой низкой кроватью, прикрытой голубым магическим куполом. Все-таки с ним спокойнее.

Перед тем как войти в кабинет, Зеантис мгновение помедлил. Старая традиция: все лишние мысли должны остаться по эту сторону порога.

Удобно устроившись в древнем как мир и столь же привычном кресле, Зеантис поставил перед собой большое зеркало, покрытое цветастым платком. Архаика какая-то, сказать кому - засмеют! Такие артефакты сейчас, пожалуй, только в музее Созвездия и встретишь. Жрецы давно уже предпочитают шары, а молодые маги и вовсе щеголяют друг перед другом умением заколдовать самую обычную вещь так, чтобы при случае она могла послужить и защитой, и средоточием Силы, и средством связаться друг с другом.

Только к чему все это? И чем, собственно, плохо старое доброе зеркало?

Сняв покрывало, маг не без грусти взглянул на свое отражение.

Да, годы не делают его краше. Конечно, если тело надоест, его всегда можно поменять. Однако Зеантис и сам уже порядком привык к нему.

Впрочем, не без самодовольства подумал чародей, многим оно еще нравится. Он улыбнулся: седина в бороду... Впрочем, какая там седина!

Заклинание привычно и легко всплыло в памяти, как клинок, который сам ложится в руку искусного воина. Зеантису даже не пришлось произносить его вслух.

Удивительная все же штука - магия. Это сейчас любой юнец, едва овладевший умением открыть взглядом книгу, знает и откуда берется Сила, и в чем таинство Слияния, и почему его почтенный учитель так никогда и не сможет пройти сквозь стену своей лаборатории. А они в свое время собирали знание по крупице, изумляясь собственному могуществу и не понимая его природы. В свое время...

Поверхность зеркала потемнела, и в нем появился силуэт Кхарада. Интересно, почему брат никогда не показывает комнату вокруг себя? Не то, чтобы Зеантиса расстраивало, что за последние четыре столетия его так ни разу и не пригласили в гости, но у любой осторожности тоже ведь должны быть свои пределы...

Два чародея обменялись приветствиями.

- Удалось?

Зеантису показалось, что во взгляде Кхарада сквозит не до конца понятная ирония.

- Кажется, кое-что нащупал.

- Не соблаговолишь ли сообщить мне результаты? - Кхарад явно настроился не терять времени даром.

- С превеликим удовольствием, о возлюбленный брат мой, - на лице Зеантиса появилось выражение, с которым обычно вручают подарок, купленный в немалых трудах задолго до праздника. - Боюсь, что демиурги возвращаются.

Зеантис с наслаждением полюбовался, как изменилось лицо Кхарада.

- То есть все настолько серьезно?

- А ты думаешь, я прервал свой многолетний сон только ради того, чтобы прогуляться в Верганд и подышать свежим воздухом? - не выдержал Зеантис. - Слушай, после Нетерты ты стал совершенно невыносим! Да я бы и разговаривать с тобой не стал, если бы...

- Если бы не дрожал за собственную шкуру, - не слишком вежливо хмыкнул Кхарад.

- Дурак! - в сердцах плюнул Зеантис, чувствуя, что надежды найти с братом общий язык улетучиваются на глазах.

- Ладно, не злись, - неожиданно примирительно сказал Кхарад. - Похоже, сейчас действительно не время ссориться. Ты знаешь, что Нетерта пробуждается?

Такую новость было трудно пропустить, практически невозможно. Кхарад не сомневался, что в скором времени Зеантису станет известно об этом и без него.

Если все пойдет, как задумано, надо, чтобы Зеантис до последнего сохранял иллюзию, что они - союзники. По меньшей мере, потенциальные союзники. И ради этого стоило потерпеть его общество.

Пусть брат сейчас слишком слаб, пусть большая часть его Силы уходит на то, чтобы отвести беду от города, к которому он столь необъяснимо привязан... У Зеантиса по-прежнему слишком много друзей. Особенно среди чародеев Созвездия. И чужими руками он в силах сделать не меньше, чем сам Кхарад.

Круг и Созвездие... Вечные соперники. Искреннее уважение друг к другу - и когти, до поры до времени спрятанные в мягких подушечках напружиненных перед прыжком лап. Интересно, кстати, Созвездие - его рук дело?

- Сама по себе? - вторгся в его мысли Зеантис.

- Пока не знаю. Хочешь, спроси у богов. Если, конечно, они это заметили.

- Да ты ли передо мной? - изумился Зеантис. - Думаешь, боги не захотят еще раз поразмять старые кости?

- А если и так?! Можешь не верить, - Кхарад задумчиво потер подбородок, - но на сей раз я не против. Представляешь Силу неизвестного нам чародея, если он готов взяться за возрождение Нетерты?!

В голосе Кхарада промелькнул страх. Или брат умело сыграл - в чем, в чем, а в этом он был мастером.

- И ты даже не попытался узнать, кто бы это мог быть?

- Знаешь... Скажу тебе откровенно, я мечтаю никогда больше не иметь к этому месту никакого отношения.

Пара ничего не значащих пустяков, и разговор завершился. Зеркало затуманилось, в нем снова появилось отражение усталого чародея с грустными, немолодыми глазами.

Что ж, если братец надеется, что он ему поверил, - пусть. Нетерта возрождается... Будто кто-нибудь, кроме Кхарада, рискнет к ней приблизиться.

Однако даже Кхараду не возродить город за пару дней. Да брат и не станет торопиться: стоит ему активно зашевелиться в окрестностях Нетерты, как Темес сразу это почувствует.

А ведь, по большому счету, жаль: в грядущие смутные времена Нетерта оказалась бы весьма кстати. Но только не в руках брата.

Эх, развернуться бы сейчас в полную силу... Хотя нет, это бы сразу испортило отношения с Кхарадом. А он пока не готов отказаться от мысли выступить плечом к плечу с братом. Может быть, когда Кхарад поймет, что победа одного из богов станет проблемой не только жителей Двэлла...

И все же закрывать глаза на попытку восстановить Нетерту было бы чистым безумием. Что ж, значит, Абу Дамлаху вновь придется вступить в игру...

"x x x"

Выйдя из дома, Бэх почувствовала, как тяжесть, мертвой хваткой вцепившаяся ей в плечи, постепенно уходит, рассасывается.

- Ну у него и Сила! - уважительно прошептал Айвен.

- Ты про нежить? - уточнил Торрер. - Да уж, это вам не в мешках по двору монастыря прыгать. Два эльфа - и то еле справились!

И не замечая свирепого взгляда Мэтта, Торрер принялся насвистывать с энтузиазмом приговоренного к смерти, только что получившего известие о помиловании.

- Да Орроба с ней, с нежитью, - отмахнулся Айвен. - Я про того мага, от которого один скелет остался. Я почти уверен: когда он понял, что умирает...

- Он просто проклял этот домишко со всеми его обитателями, - кивнула Бэх. - Очень похоже на правду. Эх, жреца Ашшарат с нами нет: вот бы уж кто точно знал, в чем тут дело.

- Я тебе и так скажу, - Айвен покосился на входную дверь, точно мертвец мог их подслушать. - Маг не только проклял дом - вся его ненависть, вся его Сила воплотилась в этих стражей. Перед смертью еще и не такое бывает.

- Ладно, пустое все это, - махнула рукой Бэх. - Чародея нам все равно к жизни не вернуть, хорошо хоть сами ноги унесли. Но я, честно говоря, не стала бы больше пытаться познакомиться со всеми тайнами Двэлла в один присест. Можете считать меня не такой любопытной, как некоторые...

- Ну вот, - расстроился мессариец, - опять Макобер виноват! Айвен, кажется, тоже был не против...

- А разве я тебя в чем-то упрекнула? - лукаво улыбнулась Бэх.

Откинув назад волосы, она поставила правую ногу на порог домика и опустила на нее лайнору. Струны с готовностью отозвались, стоило лишь ей пробежать по ним пальцами.

Девушка удивленно подняла брови, еще раз убедилась, что инструмент, как ни странно, отлично настроен, и обвела взглядом талиссу:

- Веселое или печальное?

- Давай уж лучше повеселее, - пробасил Мэтт. - Чует мое сердце, печального нам впереди и без того хватит.

- Как скажешь.

Пристроив лайнору поудобнее, жрица задорно ударила по струнам.

Снова, снова дух бродяжки

Заиграл в моей душе.

Башмаки давно без пряжек,

Дырок много на плаще.

Ну зачем мне дом? Ни пристань,

Ни тюрьма, ни крепость мне

Не нужны; нужны мне листья,

Что шумят в голубизне.

Залюбовавшись ладной фигуркой Бэх и игрой послеполуденного солнца на ее золотистых волосах, гном неожиданно почувствовал в сердце странную щемящую грусть. Песня показалась ему одновременно и веселой, и печальной; в ней чудилась обреченность на вечные скитания, без своего дома, без угла, где можно было бы преклонить голову. Скитания добровольные, дарящие радость и сулящие надежду, - и все же скитания. Можно называть их путешествиями, поисками приключений, чем угодно - суть-то от этого не меняется.

Давным-давно он и сам выбрал свою судьбу. И не бродяжки - бродяги. Или это Судьба его выбрала?..

Бродяжка... Было в этом слове одновременно что-то и озорное, и очень ласковое. Оно подходило Бэх, как подходит идеально сшитое платье, подчеркивающее достоинства и скрывающее недостатки.

И все же... Талисса стала и ее домом, и ее семьей. До поры до времени? Навсегда? Сражаясь с ней бок о бок уже несколько лет, Мэтт в глубине души не переставал желать девушке лучшей участи. Настоящего дома, куда можно было бы вернуться и где бы ее ждали.

И песенка словно откликнулась на его мысли:

Но нужны дома в дороге.

У тебя остановлюсь.

Рано утром на пороге

За приют я поклонюсь.

И опять - ищите ветра!

Пряжек нет на башмаках...

Скоро, скоро будет лето

На соломенных часах.*

- Ну как, веселая?

Не входя в домик, Бэх аккуратно прислонила лайнору изнутри к косяку и медленно закрыла дверь, точно борясь с желанием взять инструмент с собой.

- Можно сказать и так... - задумчиво проронил гном. - Твоя?

Девушка кивнула.

- Только оч-чень старая, я лет в шестнадцать, наверно, ее написала...

- Похоже, ты с тех пор не слишком изменилась, - улыбнулся Торрер. - Про леса - это ты здорово! Как там: "Нужны мне листья, что шумят в голубизне?". Знаешь, мне понравилось!

- Высокой поэзией, конечно, не назовешь, - скептически возразил ему Терри. - Но для человека в шестнадцать лет, может быть, и неплохо...

- Будто эльфы в шестнадцать лет лучше пишут, - фыркнула Бэх, и Айвену показалось, что реплика Терри все же несколько испортила ей настроение. - Ну что, в путь?!

До вечера оставалось уже не так много, и солнце еще не успело скрыться, когда перед талиссой раскинулась коричнево-зеленая гладь болот, за которыми, точно на старинной картине, виднелись на фоне темнеющего неба развалины древнего замка.

- Это здесь, что ли, озера были? - удивился Макобер. - По-моему, наш граф, как бы это помягче сказать, слегка приврал.

- Лебеди, белоснежные кувшинки... - вздохнула Бэх. - Знаешь, мне кажется, что я все это даже вижу. И эти болота еще помнят себя прекрасными озерами...

Затянутая ряской жижа, оживляемая лишь кваканьем лягушек, и впрямь требовала немалого воображения от каждого, кто хотел бы представить себе былое великолепие.

- Вряд ли Беральд стал бы фантазировать, - резонно заметил Айвен. - Да, в общем-то, какая нам теперь разница? Однако я бы предложил не торопиться и не соваться туда на ночь глядя.

- Никто и не собирался! - быстро ответил мессариец и тоскливо подумал: "Все же иногда Айвен бывает настоящим занудой!".

Окружающий талиссу пейзаж навевал безграничное уныние и ненавязчиво напоминал о том, что все преходяще и нет ничего нетленного в этом мире. Однако друзья не склонны были предаваться пустым философствованиям: с аппетитом поужинав, они завалились спать, не забыв распределить ночные дежурства.

Лишь Бэх в этот вечер молилась своему богу чуть дольше обычного...

Когда громкий крик: "Да помогите же, Орроба вас побери!" вырвал Терри из сна, у лунного эльфа не мелькнуло и тени сомнения в том, что с талиссой, наконец, решили покончить. Он даже почувствовал облегчение от того, что ожидание закончилось и впереди бой.

Однако увиденная им в угасающем свете костра картина отнюдь не напоминала нападение таинственных ночных убийц.

Первое, что бросилось в глаза - мирно похрапывающие Торрер и Макобер. Вместо того, чтобы охранять покой талиссы, оба, похоже, видели весьма качественные, хотя и несколько несвоевременные сны.

- Великий Тигр! - Бэх даже ущипнула себя, чтобы убедиться, что не спит.

При свете луны извивающаяся футах в четырех от земли фигура Айвена выглядела совершенно неправдоподобно. Никто и ничто не удерживало мага в воздухе, и все же он не переставал звать на помощь, отчаянно пытаясь вырваться из невидимых рук.

Зрелище изрядно походило на один из распространенных иконописных сюжетов - "Орроба забирает до срока души нераскаявшихся грешников".

Первым спохватился Мэтт. Приподнявшись на локте, гном отправил в полет острый метательный нож, целясь фута на полтора правее корчащегося тела Айвена. Проследив за клинком взглядом, Мэтт удовлетворенно крякнул: как он и ожидал, нож вонзился в нечто невидимое и начал медленно клониться к земле.

- Бэх, давай!

Но жрица и так уже была на ногах.

Тигр, Вышедший на Охоту, покажи нам лицо врага, и пусть начнется честная схватка!

Пасть благородного зверя оскалилась. Девушке даже показалось, что она слышит тихое угрожающее рычание: Темес терпеть не мог, когда коварство заменяло сражение.

В то же мгновение друзья увидели четыре фигуры, закутанные в серые плащи. Две из них уносили Айвена, третья сидела на земле, схватившись коченеющими пальцами за рукоятку ножа, а четвертая - с кинжалом наготове - на цыпочках заходила за спину лунному эльфу.

Мэтт потянулся было к мечу, но Терри едва заметно покачал головой: враги по-прежнему были уверены, что остаются невидимыми. Дождавшись, пока убийца занесет кинжал для удара, лунный эльф, извернувшись, перехватил его руку и одним движением вскочил на ноги, заставив врага пригнуться к земле. Убийца жалобно заскулил, однако Терри не склонен был причинять ему лишнюю боль. Сильный удар ладони чуть ниже основания черепа, хруст позвоночника - и на землю упало уже мертвое тело.

Обернувшись на предсмертный крик своего товарища, похитители бросили Айвена на землю и мгновенно скрылись в темноте.

- Эх, даже выспаться как следует - и то не дадут! - Мэтт брезгливо разжал скрюченные пальцы трупа и вытер кинжал о его плащ. - Айвен, ты как?

- Кто бы сомневался, что в первую очередь ты схватишься за свой драгоценный нож, - проворчал маг, потирая добрую дюжину ушибленных мест. - Ну вы и мастера дрыхнуть! Еле докричался!

- Кто уж действительно мастера... - Терри потряс Торрера за плечи, но тот только досадливо отмахнулся и перевернулся на другой бок.

Брови лунного эльфа удивленно поползли вверх.

- Мак, драку проспишь! - крикнула Бэх над самым ухом у мессарийца.

- Спишь... спишь... спишь... - с готовностью откликнулось эхо.

- Да тише ты! - шикнул на нее гном.

- А что, есть шанс кого-нибудь разбудить? - заинтересовалась девушка. - Айвен, без заклятья Развеивания чар здесь, кажется, не обойтись.

- Утром, - отрезал маг. - В конце концов, сейчас это ничего не решает, а я бы предпочел немного прийти в себя.

- Разумно, - кивнул гном. - Давайте тогда я сам до утра покараулю. В моем возрасте, знаете ли, не так уж и просто второй раз уснуть.

- В моем тоже, - улыбнулась Бэх. - Не против?

Мэтт молча подвинулся, освобождая место у костра, и подбросил в огонь новую охапку хвороста.

- Не прав я, конечно, - вполголоса признался он, когда Терри с Айвеном, наконец, уснули. - Теперь мы так и не узнаем, кто это был.

- Терри тоже хорош! Есть же силушка...

- Честно сказать, я вообще никогда не слышал, чтобы лунные эльфы брали пленных, - Мэтт поворошил угли, и костер ответил ему сытым довольным гулом. - Как-то на них это не похоже.

- Что значит не похоже?! - неожиданно обиделась Бэх. - Лунные эльфы, если кому интересно, не только пленных берут!

- Надо же? - широко ухмыльнулся гном.

- Они вообще - умные. И догадливые. Не то что некоторые. Ладно, - Бэх резко поднялась на ноги, и звенья ее кольчуги обиженно звякнули, - пойду еще хвороста соберу, косточки твои старые греть.

Мэтт молча улыбнулся ей вслед.

"Глава XI"

Кажется, прежде он не бывал в этом зале. Что-то знакомое, но... Нет, определенно не бывал. Разве только во сне.

Похоже то ли на древний собор, то ли на главную трапезную старинного рыцарского замка. Высокие готические своды, узкие стрельчатые окна, сквозь которые с трудом просачивается вязкий лунный свет. И уж очень странный здесь воздух: теплый и, пожалуй, даже немного густой.

Он осторожно сделал шаг вперед, боясь, что в темноте... В темноте? Какая, к Айригалю, темнота, если он маг?!

Рука привычно потянулась к кармашку, в котором он хранил несколько крупинок купленного в Мессаре янтаря. Губы чародея шевельнулись, и хотя сам он не услышал ни звука, янтарь стал мягким и послушным, и пальцы без труда растерли его в порошок. И вдруг сразу по всему залу вспыхнули факелы.

Нет, не собор. Никак не собор. Скорее, библиотека какого-то безумного книжника: ни единого выхода, лишь лестницы, ведущие на балюстраду, и книги, повсюду книги. Фолианты, тома, инкунабулы. На уходящих вдаль запыленных полках. На высоких подставках в разрывающих стену нишах. На длинных стеллажах на втором этаже.

Маг что-то шепнул. Тишина. Попробовал крикнуть. Тишина. Воздух не пропускал ни звука.

Другой на его месте испугался бы. Но чародей лишь почувствовал хорошо знакомый азарт: он знал, что непознанное отнюдь не всегда бывает опасным. Зато почти всегда - чарующе-увлекательным.

Что ж, сделаем вид, что принимаем правила игры. Тишина так тишина.

Он еще раз оглядел зал. От книг на полках рябило в глазах, они казались все на одно лицо. А вот тома на подставках... К тому же раскрытые тома...

Он подошел к ближайшему фолианту. Язык был ему известен: им пользовались все без исключения маги Двэлла, когда хотели, чтобы любой другой чародей смог прочитать их заклятья. Любезно, крайне любезно...

У мага появилось ощущение, что ночь за окнами усмехнулась. Похоже, он сделал именно то, чего от него ждали. Допустим, и что с того?

Заклинание называлось "Дар Ашшарат". Забавно, обычно маги не слишком жаловали богов. По крайней мере, не стремились увековечивать их имена в названиях заклятий.

"Чтобы исцелить душу любого существа" ... так-так, любопытно... "кроме наяд, сирен и жрецов Юрайя" ... интересно, за что же это их так?.. "добавьте лунный свет" ... так, здесь все просто ... стоп! "И частицу собственной души"! Ничего себе дар!

Он с сомнением покачал головой, помедлил и все же отошел в сторону. Частицу собственной души... Щедр, ой как щедр должен быть чародей, не пожалевший сил на подобное заклятье.

В зале стало темнее. Или ему померещилось?

Несколько шагов - и вот он уже стоит перед соседним томом.

"Копье Славы". Название красивое, но он, кажется, все же не жрец Темеса! "Чтобы не знать поражения в бою" ... тоже мне, вояку нашли ... "возьмите каплю слюны берсеркера" ... угу, проще змеиного яда добыть ... "и смешайте ... со своей волей к жизни...".

Совпадение? Вряд ли. Не иначе как этот неведомый маг может тратить себя без счета. Или мог? Не случайно ли библиотека выглядит так, точно в нее уже годы как никто не заходил?

Обойдя с дюжину фолиантов, он уже не сомневался, что его предположение было верным. Случается, что маги специализируются на чем-то одном: дарах моря, лунном свете, костях нежити... Экспериментируют, проводят дни и ночи за книгами и в беседах с коллегами и, в конце концов, узнают об излюбленном компоненте все, что только можно. И немного больше.

Однако про подобные эксперименты над самим собой он слышал впервые.

Интереснейшие, прекрасные заклинания. Сотворивший их куда как превосходил его по могуществу. Часть из них предоставляла такие возможности, о которых он даже и не смел задумываться.

Но плата - вот в чем проблема! Душа, решительность, воля, разум. Плата неизменно казалась ему чрезмерной.

Чародей и не заметил, как дошел до конца зала. Здесь, за последней полкой, на неприметном гвоздике, дожидался своего хозяина плащ. Серо-стальной, искусно сшитый из странной, слегка блестящей ткани.

Маг на мгновение остановился. Что-то знакомое... Он видел нечто похожее то ли на каком-то гобелене, то ли...

Пожав плечами, он пересек зал. Обидно, если и здесь все то же самое.

"Диск Веры". "Чтобы жрец потерял веру в своего бога" ... эх, иерархи, вам-то и неведомо, что существуют такие заклинания ... "возьмите каплю крови существа той же расы, что и сам жрец" ... отлично ... "капните на его медальон" ... сложнее, но ничего невероятного ... "и он потеряет всю веру до последней капли, а к вам перейдет его Сила."

Час от часу не легче. Там пытались отобрать, здесь хочешь - не хочешь, а бери. Хотя... В самом деле, может ли жрец перестать верить и не потерять при этом хотя бы часть жизненной силы?

Ему не было нужды идти дальше: все и так стало ясно.

Ну и библиотека! Заклинания казались невероятно, запредельно могущественными. Поначалу он ощутил обиду, разочарование. Как воин, узнавший в один прекрасный день, что кроме кремниевого ножа, с которым он ходил в бой всю свою жизнь, существуют еще и клинки из закаленной стали.

Но здесь... здесь было иное. Он чувствовал, что может выбрать в этом зале любую книгу, впитать ее знание, сделать его своим. Да что там книгу - он вправе остаться в библиотеке столько, сколько пожелает. И, выйдя отсюда, влиться в ряды самых именитых магов Двэлла.

Зал-дар, зал-искушение...

Маг дотронулся до своего Оберега и почувствовал привычное спокойствие и умиротворенность. Так ребенок утыкается в колени матери, ища утешения и защиты.

Ну, что посоветуешь, брат по Силе?

Молчание. Да он и не ожидал ответа.

Что ж, если выбирать...

Чародей вышел в центр библиотеки. Вот оно - могущество, стоит лишь протянуть руку. Маги не любят делиться друг с другом плодами своих изысканий. Даже за один такой том можно отдать многое.

Ему внезапно стало противно. Ни один подарок не делается просто так. И если некто привел, перенес его в этот зал, значит, зачем-то это нужно.

Зачем? Вряд ли он сможет разгадать замысел чародея такой Силы.

Его выбор был шире, нежели тот, что предлагала библиотека. Не из двух - из трех. Маг знал, что если сейчас он отвернется, закроет глаза, попросит - да что там, потребует! - чтобы все это немедля прекратилось, зал исчезнет.

Вместе со всеми фолиантами. Вместе с могуществом.

И тут библиотека осветилась, точно под ее сводами взошло солнце. Смотреть на кажущийся раскаленным шар, висящий где-то под потолком, было нестерпимо больно, и маг невольно опустил глаза.

И понял, что свет заливает лишь половину библиотеки. Вторая половина оставалась во тьме.

А он стоял на самой границе.

Свет и тьма. Банально, чересчур банально. Детские игры!

Банально?

Он не стал задавать дурацкий вопрос: "Кто здесь?". Кто-то. Хватит и того, что голос смог проникнуть в его мысли.

Маг кивнул.

А мне казалось, символично...

В голосе явно звучала ирония.

- Добро и зло? Не слишком ли старо?

Приятно было чувствовать себя смельчаком, однако чародей не сомневался, что он в полной безопасности. Пока не воплотится замысел хозяина этого зала, ему не причинят вреда.

Не в том дело.

Чародею показалось, что обладатель голоса улыбнулся. Не презрительно - по-доброму, как объясняют другу очевидные вещи, которые тот лишь случайно не смог вовремя осознать.

Магия не требует света. И в то же время она не стремится быть у всех на виду.

Разве истинный маг всегда выбирает тьму?

Тьму? Он выбирает тайну.

Чародей не знал, кто этот неведомый советчик. Таинственный хозяин библиотеки? Или впервые в жизни ему удалось услышать голос брата по Силе?

Не думай над тем, кто я. Думай, кто ты.

Это твои заклинания? - маг и не заметил, как перестал говорить вслух.

Да.

Разве люди не имеют права знать, если ты забираешь частицу их души?

Чародейство не только берет, но и дает. И в твоей власти сделать так, чтобы отдавать больше, чем брать. Для этого у тебя и есть Сила.

А может быть, невидимый собеседник - он сам?! Ведь, в некотором роде, это уже и его заклинания.

Диалог с внутренним голосом...Что ж, бывает. У некоторых даже часто.

А ведь по сути он прав, этот голос. Его собственный или...

Ты бог?

Ему показалось, что собеседник смеется.

Каждый из нас - бог, когда наполнен Силой.

Ему было довольно этого ответа. Он не хотел знать большего.

И вступил во тьму. Она приняла его в себя и окутала. Так защищает от холода теплый плед. Так защищают от ветра стены жилья. Так защищает от непогоды огонь в камине.

На секунду через его тело прошла волна печали и сожаления. И маг понял, почувствовал, догадался, что это свет не хочет отпускать его, скорбит о сделанном им выборе.

Но чародей уже шел через зал к ожидавшим его книгам.

И в этих книгах была Сила.

"x x x"

Поздним утром, когда солнцу наконец удалось доказать Макоберу, что так просто оно от него не отстанет, мессариец с трудом открыл один глаз.

Голова болела, как после разбавленного трумаритского пива. Но вот откуда бы им было его раздобыть? Помнится, он с жаром пытался доказать Торреру, что Мессар был славен еще тогда, когда первые эльфы только-только обживали леса, затем Торрер вдруг замер, точно к чему-то прислушиваясь, а потом... потом... Нет, как отрубило.

Неподалеку раздался глубокий и искренний стон эльфа, прозвучавший для Макобера также оглушительно, как трубный глас боевого рога катэнской панцирной кавалерии.

- Мак, что это было? - слабым голосом вопросил эльф.

- Ну, наконец-то! - громкий возглас Бэх заставил мессарийца поморщиться.

- Я тебя умоляю! - прохрипел Макобер, поднося палец к губам.

Небо закрыло встревоженное лицо Айвена, показавшееся мессарийцу неожиданно огромным.

- На-ка вот, выпей.

Прохладная жидкость, пахнущая свежескошенным лугом, принесла желанное облегчение. Несколько глотков - и уже можно было поверить, что его голову не использовали вчера в качестве тарана при штурме старого замка графа Беральда.

Бульканье и вежливое "спасибо" дали понять, что о Торрере тоже позаботились.

- А теперь рассказывайте! - Айвен присел рядом с эльфом.

- Мне показалось, что я увидел какое-то движение на самой границе света, - принялся медленно вспоминать Торрер. - И только попросил Макобера хоть секундочку помолчать, как... В общем, такое ощущение, что на мгновение закрыл глаза тогда, а открыл их - сейчас.

- Магия? - поинтересовался Мэтт.

- Не без того, - кивнул Айвен. - Видимо, чародею пришлось приблизиться, чтобы точнее направить заклятье.

- Если Торрер его увидел, значит, их было как минимум пятеро, - отметил Терри. - И этому пятому в итоге удалось скрыться.

- Пятеро? - Макобер постепенно начал осознавать, что пока он спал, явно произошло нечто весьма интересное. - И вы нас не разбудили!

- Спокойный здоровый сон - залог долгой жизни, - хмыкнул Терри. - Вот мы и подумали: что вас будить - сами справимся.

- Кончай издеваться, - поспешила вмешаться Бэх, видя, что Макобер готов уже не на шутку обидеться. - Мэтт же сказал: "Магия". Мы вас всю ночь не могли добудиться.

- Всю ночь - это, пожалуй, даже лишнее, - рассудительно заметил Торрер, с интересом наблюдая за вялыми попытками Макобера взъерошить непослушные вихры. - Все живы?

- Пока да, - оптимистично ответил Терри. - Если, конечно, ты имеешь в виду талиссу.

Наскоро позавтракав, друзья забросали мертвых валежником и подошли к краю болот.

- И что теперь?! - Мэтт говорил так, точно болота появились здесь исключительно для того, чтобы самым подлым образом испортить ему и без того не слишком радужное настроение. - Если кто не знает, то плавать я не умею.

- А прыгать - умеешь? - поинтересовался Терри.

- Что ж я, белка, что ли? - обиделся гном.

Лунный эльф деликатно промолчал.

- И как, позвольте полюбопытствовать, будем перепрыгивать эти болота - разом или по частям? - съехидничал Мэтт, все еще не слишком понимая, о чем речь.

- По частям, - не смутился Терри. - Видишь вот эту кочку? А вон ту, следующую?

Гном кивнул.

- Так и пойдем. Только потихоньку, чтобы на радостях не спихнуть друг друга в трясину, - лунный эльф повернулся к мессарийцу. - А почтенных господ, которые любят поперед Айригаля в пекло соваться, честно предупреждаю: торопливость, знаете ли, уместна только...

- При ловле кентавров. Сами знаем, - Макобер махнул Терри рукой и бодро заскакал по кочкам.

Айвен внезапно закашлялся, точно ему что-то попало не в то горло. Терри подозрительно покосился на мага, но вновь промолчал.

Ряска уныло чавкала не более чем в десятке футов от основания полуразвалившейся крепостной стены. Провал на месте ворот не сулил сложностей при попытке проникнуть в замок, и все же талисса остановилась - на остатках зубцов мерно раскачивались три мертвых тела.

- Похоже на разбойников, - Терри скинул лук со спины и предпочел на всякий случай держать стрелу наготове. - По крайней мере, не знаю, кому еще может прийти в голову натянуть камзол с золотыми позументами на голое тело.

- Только трупов нам не хватало! Если их тут развесил еще тот самый прадедушка, надо сказать, ребята неплохо сохранились, - гном поторопился зажать нос.

- Вряд ли, - Терри подошел поближе. - Они явно провисели не больше суток. Я бы даже сказал, часов шесть-семь.

- Думаешь, они как-то связаны с теми, кто решил меня покатать сегодня ночью? - стараясь не свалиться в болото, Айвен встал рядом с лунным эльфом.

- Трудно сказать... Те вроде как несколько поприличней были одеты.

- Загадка на загадке! - нога Макобера описала опасный круг над ряской, но мессариец тут же восстановил равновесие. - И чего они вообще к нашему Айвену прицепились?!

- Двадцать два варианта, - Торрер прищурился, пытаясь разглядеть, не поджидает ли кто талиссу в развалинах замка. - Сам же знаешь: мы без Айвена никуда.

- Ну и?

- А кто сказал, что чародеи одним нам нужны?

- Да ладно, я серьезно! - Макобер подарил Торреру шутливый тычок в бок, чуть было не заставивший эльфа окончить свою жизнь на дне болот. - Полжизни бы отдал, чтобы узнать, кто они!

- А давай! - хитро улыбнулась Бэх.

Айвен с интересом взглянул на жрицу: похоже было, что она не шутит.

- Есть одна молитва... - пояснила девушка. - Если получится, не исключено, что нам удастся с кем-нибудь из них пообщаться. Но честно предупреждаю: мы сможем задать всего три вопроса. И не исключено, что ответы окажутся максимально уклончивы.

- Думаешь, ему самому не хочется с нами поболтать? - искренне изумился Макобер.

- С тобой-то? - фыркнул гном. - Велико счастье!

- А с теми, кто напал на нас ночью, такой фокус бы не прошел? - перебил их Терри.

- Да нет, в общем-то все равно... Ты имеешь в виду?.. - девушка хлопнула себя по лбу. - Сказать честно, я об этом как-то не подумала. Отбились - и то хорошо.

- Лучше допить эль с утра, чем отдать соседу, - утешил ее Мэтт. - Ну что, снимаем? Торрер, тебе какой больше нравится?

Выбравшись на твердую землю, эльф неторопливо изучил повешенных:

- Давай того, что в камзоле.

- Ну, давай, - согласился гном, деликатно отходя в сторонку. - Эй, осторожней же, голову оторвешь! Ну что за недотепа! Так, так, клади его теперь. Уф, что бы ты без меня делал!

Эльф смущенно развел руками:

- Бэх, я не слишком его?...

- Не слишком, - уверенно ответила жрица. - Ему, по-моему, уже ничто не в силах повредить. Так о чем будем спрашивать?

Уже через пару минут выяснилось, что практически каждый полон свежих и оригинальных идей. Совершенно не совпадающих с не менее свежими и подчас не менее оригинальными идеями всех остальных.

- Давайте сначала выясним, кто он!

- Ну да, чтобы получить исчерпывающий ответ: Кривоглазый Хрунд. И что ты с этим будешь делать?

- Тогда - за что их повесили?

- За шею! Бэх же сказала: максимально уклончивы!

В конце концов, девушка не выдержала:

- Айвен?

- Готов, - лаконично откликнулся тот. Обсуждение готово было затянуться до вечера, и маг вполне разделял нетерпение девушки.

Из заплечного мешка жрицы появились две мелкие глиняные плошки. Поставив одну в изголовье, а другую - в ногах повешенного, Бэх наполнила их водой из специальной фляги, которую хранила на самом дне заплечного мешка, и осторожно опустила в каждую по маленькой плоской свечке. И вот уже слабые огоньки неуверенно смотрят на мир, точно не понимая, зачем их вызвали к жизни средь бела дня.

- Думаешь, удастся? - нетерпеливо шепнул мессариец лунному эльфу.

- Уверен, - также шепотом ответил тот. - Помнишь, как Бэх молилась, прежде чем...

Жрица укоризненно взглянула на друзей, и те смущенно замолчали.

Когда приготовления были закончены, над болотами потянулись напевные слова молитвы. И тут... Покрытые тиной кочки, крепостные стены, лес - все вокруг подернулось дымкой и стало постепенно таять, будто невидимая рука медленно стирала окружающий талиссу пейзаж.

...Широкое поле. Едва закончился бой. Даже воронье пока не рисковало опуститься ниже, побаиваясь тех, кто мог остаться жив.

Но каждому в талиссе понятно: живых на этом поле не было. Кругом тела, тела павших. Справа, слева, насколько хватает взгляда.

Рядом с одним из убитых - коленопреклоненный жрец Темеса. Незнакомое молодое лицо, шлем не скрывает подернутые сединой виски.

Юноша бережно приподнимает голову погибшего, неотрывно смотрит в его остекленевшие глаза.

- Ответь моему призыву!

Конвульсия. Мертвец пытается пошевелиться, и наконец ему это удается.

Мэтт отчаянно сдерживает подступающую к горлу тошноту.

- Спрашивайте скорее! - жрец встречается взглядом с Айвеном.

Потом тот расскажет, что эти полные боли глаза не раз явятся ему во сне. Но это будет потом.

Облизнув пересохшие губы, Айвен нерешительно произносит:

- За что вас здесь казнили?

Рот мертвеца искривился, из него доносится бульканье, похожее на выход болотных газов:

- Не здесь.

Айвен с ужасом понял, что один вопрос он уже использовал.

- Почему вас казнили?

По лицу повешенного прошла судорога: меньше всего на свете ему хотелось вновь заглянуть в мир живых для того, чтобы вспоминать свою смерть.

- Не справились. Должны были похитить тебя. Вернулись в условленное место. Ошибка.

Мертвец замолчал. На лбу Айвена выступили капли пота. Оставался последний вопрос:

- Кто вас нанял?

- Чародей. Он себя не назвал.

Повешенный в изнеможении откинулся назад, глаза его даже не закрылись - захлопнулись. Жрец бережно принял тело и уложил его на землю...

Наваждение спало. Снова позади были болота, впереди - развалины замка. А Бэх уже гасила свечи и бережно выливала воду из плошек обратно во флягу. И только Айвена продолжала бить крупная дрожь.

- Ну и что же мы, собственно, узнали?

Вопрос Макобера оказался как никогда кстати.

- Чародей, - медленно произнес Мэтт. - Значит, вряд ли из людей Айригаля.

- Не скажи, - с сомнением заметила Бэх. - Богам служат не только жрецы. Маги, воины, да кто хочешь.

- Пусть так, - согласился гном. - Хотя я все равно не понимаю, зачем Айригалю посылать именно чародея. Ладно, в любом случае сейчас нас ждет замок.

Хотя на самом деле руины вряд ли ждали кого бы то ни было.

Остатки невысоких, покрытых мхом стен, развалины донжона да большой пруд в дальнем углу двора. И рядом, на высоком постаменте в центре круглого фонтана, подобравшись перед прыжком, замерла каменная фигура грифона.

На секунду всем показалось, что статуя слегка повернула голову, чтобы взглянуть на них. Нет, все же померещилось.

- Ключ в руке у окаменевшего стража. Смотри колодец, глаз и клюв грифона, - вспомнила Бэх слова графа. - С грифоном за эти годы ничего не произошло. Вон, стоит как новенький. А...

- Колодец!

Радостный крик Макобера раздавался откуда-то из-за донжона.

- И глубокий какой! Только что-то никакого стража не видно. Эй, страж, чего молчишь, каменюка! А ну вылезай!

Дикий грохот был ему ответом. Торрер с Мэттом переглянулись и, не сговариваясь, бросились мессарийцу на помощь.

"Глава XII"

Даже самые близкие, самые верные иерарху Эрсину тен Исиндиосу слуги не могли смотреть на него без содрогания.

Чудовищный карла из баллады о Двух героях - и тот стушевался бы, окажись он рядом с иерархом. Можно сказать, что он был омерзительно совершенен, боги не оставили своим вниманием ни единой его черты.

Скособоченный на правую сторону горб делал его фигуру асимметричной настолько, насколько это вообще возможно. Длинные руки со скрюченными артритом пальцами резко контрастировали с короткими полными ногами, намекавшими на начинающуюся слоновью болезнь. Возможно, несколько шрамов на лице некогда придавали ему мужественный вид, однако теперь, на фоне полуприкрытых бельмами слезящихся глаз, они лишь дополняли общий портрет.

Жидкие волосы, липнущие к голому черепу, покрытому коричневыми старческими пятнами, сильно напоминающими первые признаки разложения, заставляли задуматься, уж не вызвал ли его Айригаль с той стороны Грани. Крючковатый пористый нос загибался до такой степени, что становилось непонятно, как сей уважаемый жрец вообще умудряется питаться.

Впрочем, трудно сказать, насколько эта проблема волновала самого иерарха, поскольку зубов у него практически не было, и зловонное облако разлагающейся плоти с готовностью окутывало всякого, кто рисковал завести с ним беседу.

Однако иерарх нисколько этим не смущался; скорее даже использовал. Разговаривая с другими жрецами, он не забывал ревниво поглядывать, смотрит ли собеседник ему прямо в лицо и изображает ли на своей физиономии должную меру почтения и обожания. Стоит ли говорить о том, что карьера осмелившегося хоть раз отвести взгляд легко могла оказаться под угрозой.

Писца из альдомирских архивов синклита его место вполне устраивало. И если он и отрывался от преданного созерцания иерарха, то лишь для того, чтобы заглянуть в один из принесенных с собой свитков.

- Похоже, сокровищница действительно неприступна, - голос Исиндиоса напоминал карканье больной вороны. - Зайдем с другой стороны. Пыталась ли хоть одна талисса когда-нибудь в нее прорваться?

Писец с готовностью зашуршал свитками.

- Всего три раза, монсеньер. Первый - шестьдесят восемь лет назад. Талисса...

- Короче! - рявкнул иерарх, брызгая слюной. - Ты что думаешь, так я до вечера этим Лайгашем и буду заниматься?! Чем там дело кончилось?

- Как прикажете, мудрейший, - проблеял перепуганный писец. - Четыре воина и жрец Темеса. Погибли на первом рубеже обороны. Остановлены магами из Ордена Пурпурной Стрелы.

- Кретины, - презрительно усмехнулся иерарх. - Не нашли ни одного даже самого завалящего чародейчика, который бы оказался столь безумен, чтобы составить им компанию. Дальше!

- Похоже, они не знали, что и маги служат Владыке Вечных Пустошей, - угодливо хихикнул писец. - Второе нападение - пятьдесят один год назад. Продолжать?

- Кто там был?

- Четверо моряков из Маркуса, - писец старался быть лаконичным. - Пираты. Прослышали про сокровища и...

- Дальше, - махнул рукой Исиндиос. - Или и там такая же ерунда?

- Семь человек и два эльфа, - писец сверился со свитком. - Среди них два жреца Ашшарат и один колдун.

- Когда? Да шевелись же ты, морж вареный!

- Одиннадцать лет назад. Желаете подробности, мудрейший?

- Давай, чего уж там, - неожиданно смилостивился Исиндиос.

- Шли наобум, зная только местонахождение сокровищницы. Четверо погибли на первом уровне обороны. Остальные заблудились в западном секторе. Локализованы и уничтожены силами жрецов.

- Все?

Писец замялся:

- Одному удалось уйти, мудрейший. В отчете Протектора сказано, что ему неизвестно... как это произошло.

- То есть? - нахмурился Исиндиос.

- Отчет подписан иерархом Саверносом. Других подробностей нет.

Савернос не стал бы никого покрывать, в этом Исиндиос не сомневался. Наверняка ускользнул колдун. Даже магам Ворона известны не все заклятия, созданные на Двэлле.

- Хорошо, можешь идти.

Дойдя до двери, писец нерешительно обернулся:

- Еще одно, монсеньер. Если позволите...

Исиндиос нетерпеливо побарабанил пальцами по столу.

- Ну, что там у тебя еще?

- Я просто подумал, что монсеньера это может заинтересовать... Не далее как вчера меня уже расспрашивали обо всех случаях нападения на Лайгаш. И начали как раз с талисс.

- Вот как? И кто же это был?

- Иерарх Веденекос, мудрейший...

"x x x"

Обогнув угол донжона, они увидели Макобера, грустно склонившегося над колодцем. Сзади послышалось хлопанье кожистых крыльев - Терри выпустил в бой своего дракона.

- Ведро упустил, беда-то какая...

В голосе мессарийца было такое искреннее сожаление рачительного хозяина, что Мэтт даже смог подавить в себе желание отправить мессарийца вслед за ведром.

- Новое купишь! - если бы взгляд Терри обладал способностью испепелять на месте, от Макобера остался бы сейчас только оплавленный набор отмычек.

- Ну что ж, окаменевший страж нам пока не грозит, - Бэх кинула меч обратно в ножны. - Давайте начнем с грифона.

Талисса приблизилась к старинному фонтану. Грифон показался Терри на удивление довольным собой: гордо поднятая голова, грациозное кошачье тело, прижатый к задним лапам хвост с трогательной кисточкой на конце. К тому же фонтан не просто блестел - он сиял, лучился...

- Готов поклясться, что его поставили пару дней назад! - похоже, Мэтту пришла в голову та же мысль.

Покружив в вышине, дракончик совсем уж было примерился сесть статуе на голову, но вдруг ни с того ни с сего передумал и, жалобно заскулив, устроился на плече у хозяина. Гном поежился.

- Ты про блеск? - Айвен тоже изучал грифона с немалым интересом. - Здесь-то как раз ничего удивительного: от этого создания магией так и пышет.

Тем временем Макобер уже вовсю карабкался на спину грифона. Мэтту показалось, что тот тоже поежился.

- А что тогда для тебя удивительно? - осторожно поинтересовался Торрер, но тут мессариец, забравшись наверх, радостно прокричал:

- Эй, здесь всего один глаз!

- Можно подумать, нам снизу не видно, - буркнул гном, но Макобера это не смутило.

- Похоже на изумруд. Сейчас мы его...

- Нет!!!

Громкий крик вырвался у всех одновременно.

Донельзя довольный мессариец свесился с шеи грифона:

- Шутка. Что вы раскричались, еще дух дедушки разбудите. У кого-то я такой камешек...

- Ладно, шутник-самоучка, - ледяным голосом произнес Терри. - Раз второго изумруда нет, так и избавь это несчастное чудовище...

- О, кстати о несчастных чудовищах, - ничуть не обидевшись, хлопнул себя по лбу Макобер. - Торрер, по-моему, все-таки у тебя. Помнишь тот изумруд?..

Пробормотав что-то сквозь зубы, эльф полез в заплечный мешок и действительно извлек на свет немалых размеров изумруд. Все остальные видели его впервые.

- Если не секрет, откуда это у тебя?

Но Макобер даже не дал Торреру ответить:

- Все потом, - не терпящим возражений тоном объявил он. - Тут сейчас та-акое может быть!

Подхватив камень на лету, мессариец ловко вставил его в пустую глазницу. Раздался скрежет, от которого заныли зубы, и клюв каменного чудовища распахнулся. К счастью, Айвен успел буквально в последнюю секунду отпрыгнуть в сторону, чтобы не получить его нижней частью прямо по затылку.

- Спасибо, что предупредил, - поднял голову маг. - Если представление окончено, спускайся лучше вниз. Кто у нас тут самый высокий?.. Торрер, заглянешь в клюв?

Подняв голову, эльф встретился взглядом с грифоном. Статуя смотрела на него насмешливо, но не зло. Дескать, ну как, великий герой, рискнешь?

Прикинув, что клюв, случись что, запросто может раздробить ему руку, Торрер зажмурился, но все же засунул ее внутрь, считая в глубине души что слова "великий герой" не так уж далеки от истины.

- Что-то длинное. Твердое.

- Вынимай скорей! - в нетерпении закричал Макобер.

Но Торрер и сам был не склонен медлить. Достав из клюва свернутый в трубочку пергамент, он медленно осмотрел его со всех сторон.

- Что-то это мне напоминает, - заглянула ему через плечо Бэх. - Знаешь, игра есть такая. Просыпаешься утром в день рождения, а у кровати вместо подарка восковая табличка лежит: ищи там, где мы встречаемся трижды в день. Бежишь в столовую, а там еще одна: ищи там, где тебя балуют. Спускаешься в кухню, а повариха с улыбкой тебе еще одну протягивает: ищи в башне, которая первой встретит врага...

- Всю жизнь удивлялся: и зачем это люди строят себе такие громадные замки, - перебил ее Торрер. - И только сейчас, кажется, начинаю понимать...

- Ностальгия - дело хорошее, - Айвен протянул руку, и Торрер не без радости вложил в нее свиток.

Расправив плечи, эльф бросил быстрый взгляд на грифона: знай, мол, наших. Однако теперь птица не сводила глаз с чародея.

Проведя ладонью над пергаментом, Айвен решительно сорвал печать.

- Странно, - прищурился он, привыкая к неразборчивому почерку. - Похоже на заклинание, но язык явно не магический.

- Дорогая штучка, - неожиданно заметил Мэтт. - Двухуровневое заклятье. Тут один свиток талеров на сто пятьдесят потянет.

Айвен удивленно воззрился на гнома:

- Хочешь сказать, что ты с такими встречался?

- Приходилось, - нехотя признал гном, точно не торопясь воскрешать в памяти не слишком приятные воспоминания. - В магических школах такому не учат. Когда чародей хочет, чтобы заклинание мог прочесть любой...

- Даже я? - с надеждой поинтересовался Макобер.

- Я же сказал: любой. Так вот, в таком случае он... эх, не силен я в этих премудростях. Одним словом, выглядит это примерно так. Готовится специальный свиток, покрытый невидимыми письменами на магическом языке. А на него уже пишутся обычные слова... В общем, как спусковой крючок у арбалета. Хочешь - пиши тарабарщину, хочешь -эффект заклятья опиши, все равно сработает.

- В общих чертах понятно, - подбодрил смутившегося гнома Айвен. - Какие будут идеи?

- Ясный ясень, заклинание должно быть направлено на колодец, - резонно заметил Торрер. - Но что потом из этого колодца выползет - вот вопрос.

- Как что? - удивилась Бэх. - Думаешь, не каменный страж?

- Надеюсь, что каменный. А ну как нет? Так что сильно советую всем стать вокруг колодца и ничему не удивляться.

- Это в каком плане "советуешь"? - уточнил Мэтт. - А сам-то ты где будешь?

- Ну, кому-то же надо заклятье читать, - терпеливо объяснил эльф. - И я не против взять эту часть работы на себя. Кстати, самую опасную, если кто не понял.

- Знаешь, - встревоженно отреагировал Макобер, - пожалуй, все же не стоит. Ты у нас и мечом махать неплохо можешь, и вообще... Айвен, прочитаешь свиток?

Усмехнувшись, маг кивнул. Торрер попробовал было что-то возразить, но мессариец решительно оборвал его:

- А ну как оно действительно оттуда ка-ак попрет! Слава богам, что в наших рядах будет хоть один настоящий воин! Где, Торрер, ты сказал, будешь стоять? Я - рядом!

- Я бы тоже предпочел быть поближе, - подавив улыбку, подыграл Айвен. - Кто его знает, вдруг этот страж только выпрыгнет из колодца - и сразу ко мне.

Эльф не проронил больше ни слова. Гордо прошествовав к колодцу, он обнажил оба клинка.

Незнакомые, непохожие ни на один известный язык слова заклинания наполнили воздух. Свиток растаял. Талисса застыла в ожидании.

- Ну?! - поторопил стража Макобер.

Однако колодец оставался пуст. А вот Мэтт вдруг заерзал в своих доспехах.

- Это что еще?.. - и тут глаза гнома стали совершенно круглыми: от панциря лениво поднимался дымок.

Терри оказался рядом, прежде чем сам гном успел сообразить, что с ним происходит. Гибкие пальцы лунного эльфа в один миг справились с кожаными ремешками, и Мэтт тут же скинул с себя раскаляющуюся на глазах груду металла. В воздухе запахло паленым гномом.

- Интересный эффект получается, - медленно произнес Макобер, глядя на лица остолбеневших друзей.

Доспехи постепенно остывали. Мэтт внимательно обвел взглядом талиссу, точно пытаясь понять, кто же сыграл с ним такую глупую шутку.

- Не смешно, - наконец произнес он. - Если бы не Терри...

- Не за что, - улыбнулся лунный эльф, зная, что для гнома в этой фразе было больше, чем благодарность. - Торрер, заглянешь в клюв еще раз?

- Думаешь?...

- Уверен! А если бы свиток достали, а потом с ним что-то случилось? Да хоть в колодец уронили. Если верить нашему графу, Винсент был отнюдь не дурак и, помнится, не умер в нищете. Что, кстати, подтверждают и слова Мэтта. Если уж у него хватило денег заказать такой свиток, я не сомневаюсь, что он что-то предусмотрел и на тот случай, если его потомки окажутся разгильдяями.

- Посмотреть-то, конечно, не сложно, - с сомнением обронил Торрер и снова полез в клюв. - О!.. Кажется, ты прав!

И он так гордо продемонстрировал новый свиток, точно сам все это придумал.

Все заняли свои места.

- Готовы? - и Айвен второй раз громко прочел заклинание.

Мессариец замер: а вдруг это его "ну" вызвало столь замечательный эффект. И когда Айвен рухнул, как подкошенный, на каменные плиты двора, Макобер с облегчением вздохнул.

- Молот Крондорна! С тобой-то что? - бросился к чародею Мэтт.

Вместе с Бэх они помогли магу сесть, и жрица принялась энергично растирать его онемевшие пальцы.

- Как Орробу проглотил! - Айвену нельзя было отказать в образности мышления. - Сердце точно остановилось, а каждый вдох давался с таким трудом, будто лорь'я всей тушей на грудь прилегла, чтоб ей пусто было!

- Звучит красиво, - на этот раз Торрер был настроен весьма оптимистично. - Но не случайно же прадед так настаивал, чтобы мы обратили внимание именно на грифона!

Уверенным жестом фокусника он достал из клюва чудовища новый свиток. Айвен слегка побледнел.

- Я, пожалуй, лучше пока в сторонке посижу, - неуверенно произнес он и привалился спиной к стене донжона, пытаясь окончательно прийти в себя.

Стоило магу прикрыть глаза, как дракончик, подлетев поближе, ласково ткнулся головой ему в колени: если уж ты все равно не участвуешь в этих ритуальных плясках, мог бы и со мной поиграть.

Айвен едва не подпрыгнул от неожиданности, но убедившись, что свиток все еще в руках у эльфа, слегка расслабился и даже почесал дракончика за ухом.

- Ты уверен, что мы все делаем правильно? - крикнула чародею Бэх. - Вряд ли прадедушка обладал столь извращенным чувством юмора...

- Да уж... - поддержал ее Торрер. - О! Кажется, знаю! Все должно быть по-другому!

- Надеюсь, - гном раздраженно потер обожженную грудь.

- В общем, так! - решительно объявил Торрер. - Во-первых, раз свиток был в клюве грифона, то и заклинание нужно читать оттуда.

- Из клюва? - удивилась Бэх.

Однако эльф лишь отмахнулся. Вскарабкавшись на грифона, он уверенно оседлал статую.

- Во-вторых... Слушайте, а ведь я понял... На самом деле понял!

Все посмотрели на него с интересом: уж не началось ли часом действие колдовства?

- Во-вторых, - все столь же торжественно, хотя и более спокойно повторил Торрер, - что, если заклинание должен произносить не маг?!

- На себя, что ли, намекаешь? - гном был далек от радужного расположения духа.

- Почему обязательно на себя?! - обиделся эльф, хотя в тайне считал, что это было бы справедливо. - Хочешь - сам читай.

На лице гнома отразилась борьба врожденной осторожности с возможностью в кои-то веки самому если и не поколдовать по-настоящему, то, по крайней мере, совершить нечто магическое.

- Я, конечно, всегда мечтал сотворить что-нибудь эдакое, - начал было он. - Такое, знаешь... Но... Слушай, давай не сегодня. Сам понимаешь, подготовиться надо, настроиться. Ну, и все такое прочее...

- Торрер, ты считаешь, что это должен быть не маг или не владеющий магией? - уточнила Бэх.

- Лучше бы, наверно, вообще не имеющий к ней никакого отношения, - грустно признал эльф, нехотя слезая с грифона.

- Тогда остается Макобер, - без особого энтузиазма проговорила жрица. - Мне бы, честно говоря, не хотелось: не уверена, что Тигру это понравится. Кстати, ты уверен, что Маку обязательно карабкаться на эту страхолюдину?

- Абсолютно!

Видно было, что Бэх отнюдь не разделяет этой уверенности, но раз уж...

- Да ладно, сложно, что ли, - Макобер одним махом занял место эльфа. И, едва дождавшись, пока тот вернется к колодцу, бодро произнес заклинание.

Вода в колодце забурлила и начала убывать.

Застыв, талисса смотрела, как над поверхностью появляется огромная каменная голова в старинном рыцарском шлеме с опущенным, как перед схваткой, забралом.

- Вот видите! - радостно воскликнул эльф, но остальные не торопились разделить его восторг.

Статуя рыцаря повела плечами, точно стряхивая с себя оковы колодца, - и вот уже перед талиссой стоял гигантский воин, держа в правой руке внушительных размеров боевой топор. Левая была сжата в кулак.

- Послушайте, уважаемый!.. - начал было Торрер, но рыцарь, не обращая на него внимания, принялся медленно поднимать свое смертоносное оружие.

Талисса попятилась: как победить такую махину, не знал никто.

Бэх в отчаянии схватилась за медальон. Почувствовав силу своего бога, она бросила в лицо воину несколько слов на том древнем языке, который знали лишь Темес и его жрецы, и невольно сделала шаг назад, испугавшись собственной смелости.

Статуя медленно повернулась, каменная голова рыцаря наклонилась, пытаясь разглядеть, кто же это рискнул бросить ему вызов.

Топор начал неумолимое движение вниз. Макобер зажмурился, представив себе, как он сминает хрупкое тело жрицы, но та в похожем на танец движении гибко ушла в сторону и коснулась ноги гиганта.

Камень показался ей льдом, и Бэх пришлось собрать воедино всю свою волю, чтобы не отдернуть руку.

Медальон вспыхнул - и тут же огромный сапог рыцаря начал таять, теряя форму и растекаясь по земле. Стремясь обрести равновесие, великан покачнулся, беспомощно взмахнул руками, но топор увлек его вниз.

Рухнув на землю, статуя разлетелась брызгами каменных глыб.

- Есть! - победный крик Макобера пронесся над двором замка.

Когда поднятая в воздух пыль осела на землю, Бэх с радостью увидела, что никто даже не ранен.

- Ну, ты... в общем... ничего себе! - только и смог выговорить Торрер.

- Я так пониманию, что это вся благодарность и поздравления, на которые я могу рассчитывать? - девушка улыбнулась, хотя руки ее еще дрожали.

- Да ладно тебе! - обнял ее Макобер, успевший уже соскочить с грифона.

Лишь два осколка гиганта сохранили прежние очертания. Разлетевшийся на части каменный топор обнажил сверкающее лезвие настоящего боевого топора. Убедившись, что у остальных нет ни малейшего желания прикасаться к нему, Мэтт сделал шаг вперед.

Не дожидаясь, пока об этом вспомнит кто-нибудь еще, Терри бросился ко второму обломку - левой руке великана. Каменный кулак разжался, и теперь на ладони лежала изящная пирамидка, сделанная из розового гранита.

Терри протянул руку: пирамидка с готовностью уменьшилась в размерах.

И в этот момент сзади раздался насмешливый голос:

- Ну что ж, премного благодарен, что вы выбрали время расколоть этого каменного истукана! Я и сам, бывало, об этом подумывал, да все как-то недосуг было. А теперь - отдайте мне "ключ".

"Глава XIII"

Нельзя сказать, чтобы я не любил море.

Наше первое знакомство состоялось довольно поздно. Мне было лет восемнадцать, и я хорошо помню, как долго стоял, заворожено глядя на волны и далекие паруса, и думал об огромных пространствах, где нет и не может быть места человеку.

Мы привыкли считать, что все в наших силах. С божьей помощью, конечно. И все же море - одно из немногих мест, где человек всегда остается гостем. Иногда его любят, иногда ненавидят, но на самом деле всегда лишь терпят, и любой неверный шаг может окончиться смертью.

Гардар же, похоже, именно в море чувствовал себя как дома, и шхуна, на которой он предпочитал проводить большую часть времени, была куда лучше знакома его гостям, чем замок командора..

Сегодня море встретило меня неласково: морщилось, волновалось и всячески старалось отравить мое существование.

Взглянув на мое бледное лицо, Гардар любезно предложил начать разговор со стаканчика рома, и хотя день еще не перевалил за середину, отказываться я не стал. И теперь плеск волн напоминал мне шелестящие на ветру заросли сахарного тростника, а не раздраженное ворчание стихии...

- Одним словом, можешь не беспокоиться: что твое, то твое, - Гардар отодвинул пустой стакан в сторону.

- Несмотря на то, что твоим ребятам не удалось захватить "ключ"? - не без ехидства уточнил я, глядя на стакан, который совершенно самостоятельно наполнился вновь и теперь заискивающе терся о руку чародея.

- Надо же и твоему Ордену хоть что-то оставить, - отшутился командор. - Если Летучая Мышь больше не проявляет интереса к этому делу, значит так тому и быть.

Рисуется, подумал я: право называть бога по его самому распространенному воплощению всегда считалось прерогативой жрецов. Хотя лангер есть лангер: я не удивлюсь, если Гардару приходится видеть Орробу чаще, чем мне - Ворона.

- И без всяких там "на всякий случай" и "последим за дальнейшим развитием событий"? - уточнил я. - Гар, я же не первый день любуюсь на длинные уши твоего лангера, торчащие едва ли не из каждого дела, которым мне приходится заниматься.

- Вот уж воистину, в мире так мало интересного, - чародей повел бровью, и в стакане зазвенел лед, - что два умных человека...

- Гар, я серьезно! Пока мы шли, как говорят моряки, "параллельным курсом", - чародей отсалютовал мне бокалом, - это скорее забавляло, чем раздражало. Но после истории с монастырем Стеариса...

Я попытался принять непринужденную позу - увы, желудок тут же намекнул, что считает это непозволительной роскошью.

Проклятье, никак не удается сосредоточиться на разговоре. Я мысленно дал себе зарок: в будущем встречаться с Гардаром где угодно, но только не на этом болтающемся на волнах корыте.

- Я тебя понял, - поднял руку Гардар. - Скажу больше: на твоем месте я бы чувствовал то же самое. Давай так: я не жрец, но действительно делаю все, что мне приказывает Летучая Мышь. Если завтра она велит перерезать во сне всех иерархов твоего Ордена, я сделаю и это.

Ну-ну, посмотрим, как у него это получится. А вот если завтра Ворон прикажет мне разобраться с лангером, шхуна Гардара отправится ко дну раньше, чем командор успеет проснуться. Зря, что ли, я перевез сюда из Антронии целую команду ловцов жемчуга, двое из которых постоянно наготове... К тому же, по крайней мере один из брандеров, стоящих сейчас в альдомирском порту, должен суметь выйти в море в течении двадцати минут после получения команды.

Надо будет и в самом деле поговорить с Вороном: у меня появилось ощущение, что наши отношения с лангером начали выходить за пределы обычного соперничества. Уж не надеется ли Орроба чуть крепче, чем следовало бы, сжать руку, в которой лежит ладонь Ворона?

- Это знаю я, и это знаешь ты, - продолжил тем временем Гардар. - И чему, скажи на милость, это мешает? Это же не повод прямо сегодня перегрызть друг другу глотки. Да не рассматривай ты историю с графом как личный выпад! Скажи лучше, удалось тебе выяснить что-нибудь интересненькое про талиссу?

Ссориться с Гардаром и впрямь не имело смысла. Равно как и доверять ему. Я почувствовал себя воином, тайно пробирающегося мимо вражеских сторожевых постов. Пока он движется точно и бесшумно, тщательно продумывая каждое следующее движение, вокруг безмолвная и безмятежная ночь. Но стоит ветке хрустнуть...

- Пока нет. Да я и не рассчитывал на быстрый результат, - за спиной командора очень некстати покачивалась картина, изображавшая застигнутый штормом корабль. - Скорее... мне просто любопытно.

Разговор был окончен, и я поднялся из прикрепленного к полу кресла, надеясь, что море не станет мстить мне напоследок. Так и есть: обрадовавшись, что я уже ухожу, оно даже особо и не старалось выбить опору у меня из-под ног.

- Что ж, понимаю, - Гардар тоже поднялся и радушно развел руками. - Ну, если что - заходи.

- Непременно, - пообещал я. - Слушай, будет время, поручи кому-нибудь из своих порыться в ваших залежах.

- Что-то конкретное? - напрягся чародей.

- Да нет, пожалуй. Витает что-то такое в воздухе, - я сделал неопределенный жест рукой, - но поймать пока не могу. Скажем так: что делает талиссу талиссой? Буду благодарен за любые детали.

- Договорились! И забудь про графа: я и не думал, что тебя это так заденет. Кстати, вдруг тебе это будет интересно...- командор сделал вид, что и в самом деле только сейчас об этом вспомнил. - Вчера вечером Денетос под свою ответственность взял из ардиария Браслет Лиардоса.

Вот уж новость так новость!

- Крайне любезно с твоей стороны, - я хлопнул чародея по плечу. - Информация достоверная?

Гардар ухмыльнулся:

- Можешь проверить.

Я оценил шутку: помимо того, что хранитель ардиария отвечает только перед синклитом, мне было бы тяжеловато объяснить, откуда я знаю, что браслет покинул сокровищницу.

Однако!.. Лиардос вообще был любопытной фигурой, полуреальной, полумифической. Рассказывали, что в свое время этот иерарх выполнил такое число "особых" поручений Ворона, что вселенная разделилась для него на две неравные части: Орден и весь остальной Двэлл, который спит и видит, как бы этот Орден поглотить, раздавить и уничтожить.

Придя в полный ужас от осознания "истинной" картины мира, сумасшедший иерарх умудрился создать один из мощнейших артефактов, несущих в себе силу Ворона. Браслет, не умеющий ничего иного, кроме как убивать. Всех, кто не поклоняется Ворону и его божественной супруге. И в особенности тех, кто служит другим богам.

- Постараюсь не остаться в долгу, - пообещал я командору. - Теперь я просто обязан специально для тебя раскопать дюжину свеженьких кровавых тайн. Надеюсь, хотя бы каждая вторая сможет лишить тебя сна. В среднем на недельку.

- Удивил? - Гардар не скрывал своего удовольствия.

- Не то слово, - признался я. - Честно говоря, вообще не думал, что обычный жрец имеет право...

Чародей гостеприимно распахнул дверцу каюты, и хлынувший внутрь соленый морской воздух вновь некстати напомнил мне о том, что я вот уже битый час пытаюсь найти общий язык с Альдомирским заливом.

- Оказывается, в исключительных обстоятельствах Протекторы имеют такое право.

Кто его знает, может, и правда имеют. Мне как-то не доводилось сталкиваться с Протекторами, пребывающими в исключительных обстоятельствах.

Интересно лишь, чем обосновал свою просьбу Денетос? Тем, что у него сдали нервы?

- Кстати, о кровавых тайнах, - обронил Гардар, когда я стоял уже возле самого трапа, - я слышал, Савернос совсем плох?

- О, этот еще нас с тобой переживет! - я махнул рукой и с облегчением принялся спускаться по веревочной лестнице в поджидавшую меня шлюпку. Нет, любопытство лангера положительно переходит всякие границы!

Вернувшись к себе, я вылил на голову ушат холодной воды и с радостью почувствовал, что могу наконец забыть и о проклятой качке, и о выпитом роме.

Шар уже ждал меня. С годами я привык думать о нем, как об одном из самых близких друзей. Интересно, что сказал бы по этому поводу Исиндиос... Любит старик всякие психологические игры: хлебом его не корми - дай в ком-нибудь покопаться.

И надо что-то делать с браслетом Лиардоса. Сам того не замечая, я начал воспринимать талиссу как любимую игрушку. Будет досадно, если ее сломают до того, как она мне надоест.

Только вот под силу ли Денетосу ее сломать? Как я ни старался, шар неизменно отказывался заглядывать в будущее, хотя в прошлое и настоящее проникал с той же легкостью, с какой люди открывают недочитанную книгу.

Савернос как-то говорил, что будущее ведомо лишь богам, да и то не всем. Ему, конечно, виднее, но мне куда больше нравилось думать, что будущее творим мы сами. А кто же не знает, что творение целиком доступно и подвластно одному только творцу? Не пытаемся же мы, в самом деле, понять, почему деревья растут вверх, а не вниз, а люди имеют одну голову, а не три.

Что ж, если будущее недоступно... начнем с прошлого! Ну, скажем, с того, как Денетос сумел столь быстро взобраться наверх. Слившийся с Тьмой, Протектор Лайгаша. Не бог весть что, конечно, но и не жрец в заштатном городишке. Что-то я сомневаюсь, чтобы он всего добился исключительно благодаря таланту и вере.

Когда вчера я заговорил на эту тему с Саверносом, старик загадочно улыбнулся и едва заметно кивнул на пустующие кресла других иерархов. Выходит, Денетоса кто-то двигает... Знать бы, кто.

Я готов был прямо сейчас затребовать досье на Денетоса, когда сообразил, что по моим расчетам талисса должна быть уже на подходе к старому родовому замку Беральдов. Можно, конечно, и потом посмотреть, но если там всплывет что-нибудь новое, то чем раньше я об этом узнаю, тем лучше.

Неожиданно я почувствовал на себе чей-то взгляд. Опять лангер Орробы?! Да нет, сомнительно. Гардар не стал бы так рисковать. Тем более теперь, когда я его должник.

И все же я не ошибся: за мной явно следили. За иерархом Ордена! Иными словами, это должен быть некто достаточно могущественный или изрядно безрассудный, чтобы отважиться...

С другой стороны, это наблюдение я и не должен был почувствовать. Никак не должен. Если бы, конечно, в свое время Шайендис не поделился со мной своими умениями, а я не дал себе труда потренироваться...

Изображая глубокую задумчивость, я прошелся по комнате, скользя рассеянным взглядом по сторонам. Либо вон та фигурка ворона на камине. Либо... Нет, все-таки ворон.

Рука привычно легла на медальон. Глаза ворона на мгновение сверкнули. Я не ошибся.

Теперь мой дорогой соглядатай изо дня в день будет наблюдать одну и ту же славную картину: едва переступив порог комнаты, я широко зеваю и, торопливо сбросив одежду, немедленно ложусь спать. Со временем, конечно, догадается, что я морочу ему голову. Но не сразу.

Еще не сев за стол, я подал знак магическому шару. И тотчас убедился, что не зря спешил посмотреть, что там творится у талиссы...

"x x x"

Друзья разом обернулись на голос.

- Это Винсент Беральд, - шепнул Макобер, заставив Торрера нагнуться. - Я сразу его узнал!

- Узнал?! - изумился эльф несколько громче, чем следовало бы, и украдкой покосился на незнакомца.

- В шатре у Сильвена была одна миниатюрка. В общем, давай потом...

Повернувшись к незнакомцу, мессариец вежливо поклонился:

- Ваше Сиятельство...

Тот удивленно улыбнулся:

- Вы меня даже знаете?

Прямо не граф, а сказочный богатырь какой-то, подумал Терри, разглядывая Винсента так, словно тот был выставлен на продажу. Интересно, как он вообще в двери умудряется проходить?

- Прошу прощения, что мы вторглись в ваш замок, - Айвен оглянулся на Макобера, пытаясь понять, не шутит ли тот. - Но поймите и нас: мы были уверены, что...

- Что я мертв? Кстати, уж не мой ли оболтус-наследничек отправил вас покопаться в этих развалинах?!

Самодовольные нотки в голосе Винсента вызвали у Бэх непроизвольное раздражение. Похоже, талисса зря потеряла время. С другой стороны, для своих лет прадедушка подозрительно хорошо сохранился...

- Граф Беральд отправил нас сюда с одним небольшим поручением, - холодно ответил Айвен, недовольный тем, как Винсент отзывается о графе, однако благоразумно сдержал желание сообщить его предку о том, что Сильвена уже нет в живых. - Выполнив его, мы уйдем.

- Поверьте, уважаемый, если бы мы не были уверены, что вы давно уже по ту сторону Грани... - начал было Торрер, однако Винсент Беральд жестом заставил его умолкнуть.

- В свое время я получил еще один драгоценный дар - дар долгой жизни, - он удовлетворенно оглядел изумленные лица талиссы. - Но мне так не хотелось расстраивать бедных деток...

У Мэтта промелькнула мысль, что лично он даже о тараканах отозвался бы с большим уважением. Каковы же должны быть отношения с детьми, чтобы...

- Расстраивать? - гном сейчас был не менее высокомерен, чем его собеседник.

- А вы как думаете? Вот вы бы обрадовались, если бы ваш собственный прадедушка подзадержался на этом свете?

Мэтт демонстративно почесал в затылке.

- Признаться, не вполне понимаю слово "подзадержался", - наконец ответил он. - Мой-то прадедушка жив и здоров и, будет на то воля Крондорна, еще многому сможет научить моих правнуков.

Винсент поначалу опешил, но быстро взял себя в руки:

- Да будет на то воля Крондорна. Но давайте к делу.

- Давайте, - с готовностью согласился Макобер. - Насколько я понимаю, настоящему Винсенту Беральду просто не пришлось бы ждать, пока мы сразимся со стражем. Если он сам вручил великану "ключ"...

- Что значит "он"? Я!

- Допустим. Но если вы собственноручно вручили этой каменюке "ключ", то что вам помешало самому и забрать его?

- Если бы все было так просто! - Винсент явно начал терять терпение. - Когда это чучело заколдовывали, я приказал ему подчиняться только графу Беральду...

- Именно так вы себя и называете, если я не ошибаюсь, - хмыкнул мессариец.

- Безусловно. Но для стража граф - тот, кто имеет все подобающие титулу символы власти: корону, печать и тому подобную дребедень. А поскольку, скончавшись, я, очевидно, не мог унести все это с собой в могилу...

- Однако такой великий воин, как вы, уважаемый, без сомнения могли бы... - вступил Торрер.

- Убить великана? Любопытно, как бы с этим справился такой великий воин, как вы, уважаемый?

Эльф поперхнулся и смущенно замолчал.

- Одним словом, мне не стыдно сознаться в собственной глупости, - Винсент гордо расправил плечи. - Айригаль меня дернул связаться с этим стражем! Но уж больно часто мои детки интересовались, не позволит ли им папочка самим навестить сокровищницу!

Неужели это действительно Винсент? Терри до дрожи не хотелось расставаться с пирамидкой, но ему никак не удавалось нащупать хоть какую-то лазейку.

И все же что-то не складывалось. То одна, то другая фраза Винсента подтачивали, разрушали образ. Такой вояка должен быть прямолинеен, как разъяренный бервар. Не хотят отдавать "ключ" - так сравнять их с землей, и вся недолга.

Или же, напротив, мог оказаться редкостным добряком... Что, очевидно, не сбылось.

- Впрочем, не стану вас задерживать, - усмехнулся Винсент. - Надеюсь, вы не сомневаетесь, что "ключ" принадлежит мне по праву?

Граф сделал шаг вперед и протянул руку к пирамидке. Однако Терри не торопился отдавать ее.

- А если мы все же не поверим, что перед нами и в самом деле Винсент Беральд?

Судя по всему, подобная мысль даже не приходила графу в голову. Он на секунду задумался, а потом внезапно громко расхохотался.

- Господа, да ведь это же "ключ"! Ключ, а не сказочный клубочек, который сам приведет вас к сокровищам. Если не знать дорогу к Лайгашу, он стоит ровно столько, сколько камень, из которого сделан.

- А дорогу к Лайгашу...

- Открыл мне человек, подаривший "ключ". А вот вы, пожалуй, рискуете заблудиться, - Винсент насмешливо взглянул на Терри. - Если, конечно, у вас нет желания пообщаться с духом Раоми.

- А что, неплохая идея, - улыбнулась Бэх. - Вот только откапывать лень. И мне почему-то кажется, что вряд ли его останки нетленны.

- А вы, как я погляжу, жрица? - во взгляде графа появился интерес.

Девушка скромно склонила голову.

Видя, что Винсент отвлекся, Терри ласково почесал гребень дракончика и что-то прошептал ему на ухо. И Смерч, как выпущенная из арбалета стрела, неожиданно взмыл вверх, издал звонкий боевой клич и ринулся на графа.

"Зря это он!" - только и успел подумать Торрер, покосившись на огромный меч, отдыхавший у бедра Винсента, однако граф и не думал хвататься за оружие. Выхватив из кармашка кусочек горного хрусталя, он произнес несколько слов и подкинул камешек в воздух.

- Назад! - закричал Терри, понимая, что сейчас произойдет. Но Смерч уже не мог остановиться.

Вырвавшись из пасти дракончика, струя пламени устремилась к глазам графа, и тому пришлось бы несладко, если бы не хрусталь. Талиссе показалось, что время остановилось: медленно, как во сне, камень втянул в себя смертоносное пламя и резко выбросил его обратно, навстречу пикирующему дракончику.

Жалобно заверещав, тот несколько раз перевернулся в воздухе и рухнул на землю.

Пока Терри гладил и прижимал к себе изрядно потрепанного Смерча, Бэх не давала покоя единственная мысль. Беральд был уверен, что его прадед был воином и только воином! За долгие годы кое-чему можно было, конечно, и научиться, но чтобы достичь таких вершин в магии...

- Самозванец!

Казалось, все только и ждали этого слова, которое презрительно выкрикнула Бэх. Друзья угрожающе придвинулись к чародею, на ходу доставая оружие.

На секунду тот растерялся, хотел было что-то возразить, но, взглянув на талиссу, понял, что бесполезно. Едва уловимый жест, яркая вспышка - и Винсент исчез.

Друзья переглянулись.

- М-да, - протянул Мэтт, - а я уже готов был ему поверить.

- Все были готовы, - хмуро подытожил Терри. - Ладно, что теперь говорить. Спасибо Бэх, что не сплоховала.

Девушка слегка покраснела.

- Не за что. Ты так говоришь, словно здесь твой личный просчет.

- Я ведь чувствовал - что-то не так! Но потом решил, что мне просто уж очень не хочется отдавать этому мужлану нашу пирамидку.

Жрица промолчала. Если уж Терри признал, что он чего-то не предусмотрел...

- Эй, Мэтт, а что это за топор ты нашел? - Макобер тоже счел за лучшее не заострять внимание на словах лунного эльфа. - Дай-ка мне посмотреть!

Топор, оставшийся от каменного гиганта, по-прежнему лежал у ног гнома.

- Не торопись, торопыга, - взявшись обеими руками за рукоять, Мэтт примерился, как для удара...

Крондорн, отчего так кружится голова?! Пошатнувшись, гном опустил топор и тяжело оперся на рукоять, однако странное ощущение не исчезло. Да что это с ним такое творится?!

Назови себя, воин.

Незнакомый голос, гулкий и глубокий, как звон огромного колокола, вторгся в его мысли. Сам Крондорн? Нет, ну это уж вряд ли. Но тогда...

- Мое имя - Мэтт. Этого достаточно моим друзьям, значит, будет достаточно и тебе.

Гном даже не сообразил, что отвечает вслух. Остальные удивленно примолкли.

В глазах Макобера появилось сочувствие. С таким лицом обычно разговаривают заботливые племянники со своими престарелыми тетушками, когда те внезапно забывают дорогу домой.

- Эй, гномище! Что это на тебя нашло? Решил сделать вид, что мы незнакомы? Впрочем, если ты настаиваешь... - мессариец церемонно поклонился. - Макобер.

Я готов последовать за тобой в любую схватку. Принимаешь ли ты мою службу?

- Я принимаю твою службу.

Глаза мессарийца медленно полезли на лоб.

- Какие способности заложены в тебе?

Остальные подошли ближе.

- На радостях, что ли? - шепнул Айвену Торрер, сделав неопределенное движение около виска.

- Показать? - с готовностью предложил мессариец. - Ну, например... Хочешь - две секунды, и кошель с твоего пояса перекочует на мой?

Макобер начинал понемногу тревожится. А ну как это не игра, а Мэтт действительно?.. Ну, уж упоминание о деньгах-то его должно и из мертвых поднять!

Я не раз спасу твою жизнь.

- Всего-то? - хмыкнул гном. - Знаешь, до сих пор я как-то и сам справлялся!

Сзади послышался голос Терри:

- Топор! Как же я сразу не догадался!

- Сам?! - Макобер окончательно осознал, что с Мэттом творится неладное. - Да хватит заливать. Эй, Мэтти, бросай эту игру. Слышишь, что я тебе говорю?

Но Мэтт не слышал его.

Если меня напоить кровью врагов, я помогу тебе восстановить силы.

- И часто тебя надо поить кровью врагов?

- Два раза в день перед едой, - не задумываясь парировал Макобер.

Эх, определенно надо что-то делать!

- Слушай, дай и мне подержать эту железяку!

Главное - не забывай про меня. И я отплачу тебе тем же. Опасность! Среди тех, кто сейчас стоит вокруг...

- И не рассчитывай, что я позволю тебе убить моих друзей!

- Давай! - махнул рукой Терри, убедившись, что Торрер успел зайти за спину гному.

Удар - и Мэтт провалился во тьму.

"Глава XIV"

Замок Найтмор, двадцать лет назад

Он так и не смог разузнать, почему эту башенку называли Сластеной.

Золлан - гном, командовавший дружиной отца и представлявшийся мальчугану едва ли не ровесником древнего замка, - обронил как-то, что очень уж эта башенка любила полакомиться кровью самых смелых и удачливых врагов, прорвавшихся аж до самого рва. Самому же мальчику она казалась красивым, до замирания сердца, марципаном, украшающим изящный торт отцовской крепости.

Как-то само собой получилось, что Сластена стала его излюбленным местом. Сюда он уходил лежать, думать и часами смотреть на дорогу, мечтая о тех временах, когда под звуки прощальных труб его собственный конь вырвется, гарцуя, из ворот замка и понесется...

Да так ли в самом деле важно, куда! Навстречу диким ордам степняков, к королевскому двору, по горбатым улочкам Мессара. Главное - тот момент, когда распахнутся ворота замка, и весь мир будет лежать перед его конем.

Протрубил рог, и крепостные стены с готовностью откликнулись запоздалым эхом. Мальчуган тряхнул головой, перевернулся на живот и выглянул из бойницы. Опять этот надутый индюк из Трайгорна! И за что только отец его привечает?

Турнир продолжался с раннего утра и успел уже мальчишке изрядно поднадоесть. Сшибающиеся на полном скаку кони, вылетающие из седел рыцари, радостные возгласы лучников - все слилось в единый тусклый калейдоскоп. Здоровенные дядьки, а радуются своим игрушечным победам, как дети. Точно не понимают, что все это понарошку.

Мальчуган нашел глазами отца, и взгляд его засветился от гордости. Именно так он представлял себе великих королей древности: на холме, под раскидистым дубом, в окружении верных друзей и угодливых придворных.

По старой традиции хозяин замка выступал в роли главного судьи и сам не принимал участия в турнире. Пройдет несколько лет, и мальчишка займет почетное место по правую руку от отца, прямо под огромным флагом с атакующим снежным барсом - символом рыцарского Ордена, в рядах которого сражались все его предки.

Развевающееся на ветру темно-синее знамя неожиданно обернулось глубоким ночным небом, барс присел на задние лапы, готовясь к смертоносному прыжку, и...

Мальчуган и не заметил, как его сморил сон.

...Ближе к вечеру на поле появились одетые в легкие кожаные доспехи оруженосцы. Кони были уже вычищены и отдыхали в стойлах, а рыцари на время разошлись промочить горло и перекусить в ожидании назначенного на вечер поединка орденских магов.

Отец остался на месте, однако позволил себе снять и отложить в сторону тяжелый парадный шлем. Интересно, о чем они там перешептываются с Золланом? Не иначе решают, как лучше использовать собравшихся на турнир рыцарей, чтобы покончить наконец с шайкой, облюбовавшей окружавшие Найтмор леса.

Первая пара вышла вперед. Слуги установили мишень и отошли в сторону.

О, да это Брог! Вчера оруженосец провозился с мальчишкой целое утро, показывая "полет вампира" - хитрый крученый бросок, при котором кинжал лишь в последний момент восстанавливал баланс и впивался в ничего не подозревающего врага.

Вот его соперник подходит к черте. Было бы на что смотреть: три из пяти. Да в этом замке и у кухарки бы не хуже получилось!

Брог неторопливо примерился.

Размах, бросок! Мальчуган с удивлением увидел, как Брог скривился, зажмурился, точно в глаза ему попала горсть песка, рука оруженосца неловко вывернулась и... клинок устремился к склону холма.

Он быстро отвел взгляд от оторопелой физиономии Брога и почему-то сразу понял, куда летит кинжал. Ему даже показалось, что тот не замедляется в полете, а, напротив, набирает скорость, будто выпущенный из арбалета.

"Отец!" - хотел крикнуть мальчик, но в горле неожиданно пересохло, вместо крика вырвался тонкий отчаянный писк.

А отец разговаривал с Золланом, не замечая надвигающейся опасности.

Зрители вокруг ахнули, Золлан вскочил на ноги, пытаясь заслонить своего сеньора, перехватить клинок... Но смерть оказалась проворнее.

Кинжал вонзился в шею чуть ниже подбородка.

А он все смотрел и смотрел, не в силах оторвать взгляд от забрызганных кровью доспехов.

Он не кричал и не плакал. Он просто знал, что отец мертв.

...Мальчуган проснулся только ближе к вечеру, когда на поле появились одетые в легкие кожаные доспехи оруженосцы.

Отец! Да нет, привиделось, конечно, привиделось. Вот же он, там, где и сидел, только позволил себе снять и отложить в сторону тяжелый парадный шлем.

Ветер подул в сторону замка, и мальчишка услышал, как отец от души смеется, слушая одного из заезжих баронов. Не иначе как тот недавно вернулся от двора и теперь веселил собравшихся, изображая дрожащий голос сильно постаревшего Гарната.

Мальчуган вскочил на ноги, готовый скатиться во двор, кинуться, пока не поздно, к отцу. Все рассказать, предупредить о грозящей опасности...

Первая пара оруженосцев вышла вперед. Слуги установили мишень и отошли в сторону.

Брог! Сон начинал сбываться.

Добежать до холма он уже не успеет. А если крикнуть? Но что: "Берегись, Брог сейчас убьет тебя?!" Бред. Отец только тревожно улыбнется в ответ и пошлет кого-нибудь к матери: кому, как не жрице Ашшарат, божественной Зеленой Девы, лучше знать, как бороться с галлюцинациями. Тем более, галлюцинациями собственного сына.

Соперник Брога, опустив голову, отошел в сторону. Три из пяти.

Похлопав барона по плечу, отец повернулся к Золлану.

Ашшарат! Мама так убежденно рассказывала про совершенные ею чудеса, что это просто не может быть неправдой!

Ашшарат, помоги мне, отведи руку судьбы!

Боги, как же ей молятся?! Все детство он проводил куда больше времени на площадке, где тренировались воины, нежели в домашнем храме Зеленой Девы.

Ашшарат, да помоги же! Помоги, и я стану твоим жрецом, твоим вассалом или как это у тебя называется?!

Но богиня молчала.

Брог широко улыбнулся: он уже предвкушал победу. Примерившись, оруженосец смерил глазом расстояние до мишени и отвел назад руку с кинжалом.

И мальчуган понял: Ашшарат не ответит. Ей не нужна сделка - одна лишь глубокая искренняя любовь, которую питали к своей покровительнице все ее жрецы.

А он не любил. Скорее ревновал, когда мама удалялась в храм, не успев досказать его любимую балладу. Скорее уважал, видя, как мама исцеляет гноящиеся рубленые раны. Скорее предвкушал, прикидывая, не принесет ли больше пользы Ордену Снежного Барса, став всемогущим жрецом.

Ведь в том, что жрецы всемогущи, сомнений не было.

Размах! Мальчуган с ужасом увидел, как Брог скривился, зажмурился, точно в глаза ему попала горсть песка, рука оруженосца неловко вывернулась...

Что ж, он знает того, кто обойдется и без любви!

Айригаль, прими мою душу в обмен на душу моего отца!

Слова дались неожиданно легко, хотя еще вчера таинственный бог, царящий по ту сторону Грани, внушал ему благоговейный ужас. Мама говорила о Владыке Вечных Пустошей с отвращением, отец - вдумчиво и спокойно, как о противнике, которого не стоит бояться, но не стоит и недооценивать.

Бросок - и клинок устремился в сторону холма.

Айригаль, клянусь, я стану лучшим из твоих жрецов!

Второй шаг дался ему уже легче. Не зря отец учил его доводить начатое дело до конца. "Если взялся - будь первым. Если не готов - не берись".

Зрители вокруг ахнули, Золлан вскочил на ноги, пытаясь заслонить своего сеньора, перехватить клинок... Но он не успевал, явно не успевал.

Кинжал вонзился в дуб прямо над головой отца.

"x x x"

Когда гном пришел в себя, голова его раскалывалась так, словно каменный страж зацепил ее при падении своим гигантским топором. Топор, разговор, крик Терри...

Память постепенно возвращалась, но шевелиться было пока еще лень. Лежа на спине, Мэтт от нечего делать принялся разглядывать небо.

Стервятник. Высоко-высоко. Прямо над развалинами замка. Не иначе как ждет, пока талисса уйдет, чтобы всласть попировать на телах повешенных. Один круг, второй, третий...

Боль отступала. Однако попробовав пошевелиться, гном неожиданно выяснил, что заботливо связан по рукам и ногам.

- Что за ерунда!!!

- Эй, Мэтт пришел в себя! - Макобер замахал талиссе рукой.

- Ну и как, все еще боишься, что Мак перебьет всех твоих друзей? - сумрачно поинтересовался Торрер.

Соседство с мертвецами угнетало его. Все смертны, все преходяще, но люди немало удивились бы, узнав что эльф, живущий по их меркам чуть ли не вечно, любит жизнь так же остро, как иные любят родителей, им эту жизнь подаривших.

Это могло бы прозвучать высокопарно, да и сам он этого так не осознавал, но висящие на стене покойники разрушали для Торрера гармонию мира. С другой стороны, тратить время на похороны людей, которые еще вчера готовы были его убить...

- Я боюсь! - взревел гном, чувствуя, как от недавнего благодушия не осталось и следа.

Обильно пересыпая свою речь проклятиями, Мэтт в двух словах пересказал разговор с боевым топором.

- А ты уверен, что с тобой говорил именно топор? - недоверчиво уточнил эльф. - Что если это очередной прадедушка решил с тобой побеседовать?

- Не похоже, - задумчиво произнес Айвен. - Вряд ли, как ты выражаешься, очередной прадедушка стал бы предлагать Мэтту свои услуги.

- Угу, а говорящий топор тебя, часом, ничем не удивляет?

- Ничем, - уверенно ответил маг. - И не только топор. Меч, копье... Если хороший чародей постарается - что угодно заговорит.

Эльф с сомнением покачал головой. Айвену, конечно, виднее, но...

- Кстати, Мэтти, будь поосторожнее, ладно? - чародей ловко разрезал удерживавшие гнома веревки. - Такие штучки нередко бывают проклятыми.

- Будешь тут осторожным, - недовольно пробурчал гном, поднимаясь на ноги. - Топор-то мне пока ничего плохого не сделал. А вот некоторые...

Отвернувшись, Айвен улыбнулся: Мэтти мог ворчать, сколько ему заблагорассудится, однако он был не из тех, кто не следует советам исключительно из принципа сделать все наоборот. И увидев, как гном осторожно, стараясь не касаться рукояти, обматывает ее куском мягкой ткани, маг понял, что его слова не пропали даром.

Бережно подвесив топор к поясу, гном покосился на остальных, но все же вполголоса проговорил:

- Ты это, не обижайся... Мы еще повоюем!

Все сделали вид, что заняты своими делами. Топор обиженно промолчал.

- Ну что, в подземный ход?

Друзья разом посмотрели на Макобера: никто и не заметил, как он успел исчезнуть и появиться вновь.

- Донжон-то разрушен, а вот ход куда-то вниз остался, - пояснил мессариец. - И раньше через него наверняка можно было выбраться из замка. Проверим?

- Ну, не через болота же обратно тащиться! - Мэтт произнес это таким тоном, точно ему предлагали послужить мишенью для когорты зайранских арбалетчиков.

- Конечно! - в тон ему заметил Торрер. - Лучше уж, как червяки, под землю полезем. А если вдруг обвалится нам этот ход на головы...

- Слушайте, оптимисты, - перебила их Бэх. - С таким настроением я бы вообще из дома не вылезала. Одного под землю тянет, другого только пусти по кочкам поскакать. Я, например, за разнообразие. Давайте так: сюда пришли по болотам, обратно выберемся подземным ходом. По-моему, так будет честно.

- Не зря тебя Айвен "борцом за мировую справедливость" зовет, - пробурчал Торрер почти совсем как Мэтт. - Ну что ж, погибнем, так все вместе.

- Я бы, честно говоря, предпочел еще немножко пожить, - усмехнулся Терри.

Лунный эльф свистнул, подзывая дракончика, и тот, недовольно оторвавшись от изучения покрывавшего стены мха, ловко спикировал ему на плечо.

- Хм, а вот он-то здесь пожалуй что и не пролетит! - мессариец задумчиво почесал в затылке. - Да оно и к лучшему - кто знает, что нас там ждет. Пусть уж хоть кто-нибудь в живых останется.

- Да вы что, сговорились, что ли! - не выдержал Айвен. - Если и Макобер о близкой смерти заговорил!.. Пошли уж скорей!

И легонько подтолкнув мессарийца перед собой, чародей постарался поскорее увести его от Терри. Лунный эльф проводил их долгим взглядом, хмыкнул, но все же велел своему Смерчу спрятаться обратно в жезл.

- Давайте лучше я первым полезу, - остановил Айвена гном. - Вдруг и вправду чего...

Спускаясь по щербатым ступеням, гном, незаметно для остальных, кинул встревоженный взгляд на небо. Стервятник исчез.

Один за другим они скрылись в полузаваленном подземелье. Здесь пахло тленом и сыростью, кое-где по стенкам сочилась гнилая болотная вода, и все же тайный ход был проложен на славу и вполне еще мог послужить желающим тайно покинуть развалины замка.

Не прошло и получаса, как талисса вновь выбралась на свежий воздух.

Солнце клонилось к закату. Болота остались за спиной, а впереди лежала ведущая на северо-восток дорога, которая каких-нибудь лет двадцать назад наверняка начиналась у самых ворот замка.

- Ну, и куда теперь? - обернулся к талиссе Мэтт. - Если этот самозванец прав, то "ключ" нас никуда не приведет.

- Сейчас посмотрим.

Терри поставил пирамидку на ладонь. И та - словно только и ждала этого момента - слегка повернулась, ловя одной из граней одинокий солнечный луч. Мгновение - и сторона, обращенная к дороге, внезапно стала совершенно прозрачной.

- Вот так "ключ"! - на лице Макобера появился профессиональный интерес. - Дай-ка взглянуть!

Но Терри, ничего не отвечая, отвел руку в сторону, не обращая внимания на удивленно-обиженный взгляд мессарийца.

- Не стоит настаивать, - тихо, но твердо сказал Айвен, отводя Макобера в сторонку. - У тебя никогда такого не бывало? Находишь какую-нибудь вещицу - не простую, конечно, волшебную - и чувствуешь, что не то чтобы отдать, дотронуться никому не дашь?

- Было, конечно, - задумался Макобер о чем-то своем. - Ладно, пусть так!

"В конце концов, эльф лунный, а не железный, - добавил он про себя. - Надо же ему когда-нибудь спать".

- Может быть, стоит вернуться к наследникам графа и рассказать, что их "предок" встал из могилы? - предложила Бэх.

- Ну да, и потерять еще дня три, - скривился Торрер. - Тем более сейчас, когда он знает, что "ключ" у нас.

- Интересно другое, - медленно проговорил Айвен. - Откуда он вообще взялся? Да еще именно в тот момент, когда мы раздобыли "ключ"?

- Вот-вот, - усмехнулся Терри. - Я все думал, хоть ты задашь этот вопрос.

- А сам не мог? - не удержался гном.

- Не видел смысла лишний раз всех пугать, - пояснил лунный эльф. - Мы и так слишком многого не знаем. Не знаем, кому обязаны странным ночным нападением. Понятия не имеем, кому вдруг понадобился Айвен. И вообще, почему именно Айвен? Я бы понял, если бы они решили уничтожить всю талиссу...

Макобер невольно вздрогнул, но промолчал. Он совсем забыл о невзрачном серебряном кругляше, мирно лежавшем на дне его заплечного мешка. Показать его теперь? Расспросов не оберешься: откуда взял, почему раньше ничего не сказал. Нет, лучше уж сначала с кем-нибудь одним посоветоваться.

- Завидуешь, что ли? - улыбнулась Бэх. - По мне, так лучше уж одного Айвена. По крайней мере, теперь мы знаем, кого денно и нощно охранять.

- Ну-ну, - лунный эльф не удержался и улыбнулся в ответ. - Если нощно, так это точно не я. И вообще, Бэх, я серьезно! Кто, скажем, этот неизвестный чародей, о котором говорил повешенный?

- Вижу, что серьезно, - вздохнула девушка. - Ну, не знаем, не знаем мы ответов на твои вопросы! Давайте думать. Только я предлагаю думать по дороге: раз пирамидка показывает на северо-восток, так тому и быть.

Лунный эльф кивнул: информации и правда было слишком мало. Однако никто не обещал, что потом ее станет больше.

- В путь так в путь! - подхватив заплечный мешок, гном на всякий случай еще раз взглянул на небо. Проклятие! Прямо над ними в воздухе кружил огромный грязно-белый стервятник. Словно поймав его взгляд, птица тут же поднялась повыше и тоже направилась на северо-восток.

Совпадение? Или за ними следят? Пожалуй, совет Айвена прямо-таки пророческий: им всем не мешало бы быть поосторожнее.

Однако вскоре и он перестал задумчиво хмуриться: цветущие вдоль дороги яблони и теплый весенний ветерок потихоньку отвлекали талиссу от грустных мыслей. В конце концов не на плаху идут - за сокровищами. А если все время оглядываться назад да от каждого куста шарахаться...

Первой оттаяла Бэх. Проходя под старым раскидистым деревом, она не удержалась, подпрыгнула и хлопнула ладонью по ветке. Заскрипев в ответ, яблоня, как снегом, припорошила талиссу нежными белыми лепестками. Оглянувшись на друзей, Бэх радостно засмеялась и задорно запела:

Из берлоги вылез Стайни-лежебока,

Смотрит - снегом белым усыпана дорога.

"Снова я проспал весну, да и лето с осенью."

Испугался лепестков да полез в берлогу!*

Все заулыбались, лишь Айвен снова и снова прокручивал в голове события сегодняшнего дня. Почему, почему заклинание не сработало с первого раза? И позавчера, во время боя с крылатым чудовищем... И потом, на привале...

Да и стоит ли вообще овчинка выделки? С Мэтти все понятно, он при одном слове "сокровища" голову теряет. Торрер не упустит случай бросить вызов врагу, которого, как кажется, в принципе невозможно победить. У Бэх с Темесом, похоже, свои интересы.

И все же - чем для талиссы обернется столь настойчивое стремление вывести Орден из себя? Драгоценности драгоценностями, деньги деньгами, но найдут ли они на всем Двэлле место, где эти сокровища можно будет потратить без лишних проблем?..

К вечеру дорога начала втягиваться в узкую длинную лощину, зажатую между крутых, покрытых жестким колючим кустарником холмов.

- Отличное место для засады, - пробормотал Терри.

Лунный эльф в очередной раз сверился с пирамидкой. Она по-прежнему показывала на северо-восток. Терри сделал пару шагов в сторону, словно собираясь обогнуть холмы с востока. Пирамидка повернулась в сторону дороги.

- Минуточку! - Терри сделал остальным знак остановиться. - Нам прямо, но что-то меня здесь смущает. Подождете?

Друзья кивнули. Не исключено, что лунный эльф ошибается, и даже лучше, чтобы так оно и было, но вдруг?..

Скинув заплечный мешок, лунный эльф принялся бесшумно взбираться на холм, у подножья которого талисса и расположилась, приготовившись к долгому ожиданию. Однако не прошло и двадцати минут, как Терри возник вновь.

- Семеро, по разные стороны дороги, - коротко доложил он. - У всех луки. А один, кажется, маг.

- Значит, им не повезло, - и Бэх стала спокойно, без суеты натягивать кольчугу.

- Атакуем? - с надеждой спросил Торрер.

- Интересно, как ты себе это представляешь? Сейчас уже вечер, все устали. Можно попытаться обойти их с тыла, но некоторые, - Терри со значением посмотрел на Мэтта, - будут ломиться через кустарник, как стадо берваров, идущее на водопой.

- Отлично, что ты предлагаешь? - прервал его Айвен.

- Лечь спать.

- ???

- Подождать, пока окончательно стемнеет, и развести костер побольше, чтобы нас нетрудно было найти.

Друзья переглянулись.

- И?

- Свернуть наши плащи, разложить их вокруг костра и поставить кого-нибудь одного все это охранять. Можно, конечно, изобразить полную безмятежность и "улечься спать" всем, но если они не полные идиоты, это не пройдет.

- То есть одного все-таки подставляем, - подвел итог Айвен. - Так, дальше?

- Если хочешь, этим одним могу быть я сам. Ну, а дальше все очевидно: прячемся поблизости и меняемся ролями с охотниками.

Айвен покачал головой. План Терри был неплох, и маг готов был это признать. Но тогда под ударом окажется один из них. И нет никакой гарантии, что он останется жив.

- Я бы все-таки предложил двинуться дальше.

- Прямо в засаду? - удивилась Бэх.

- А что тут такого? - усмехнулся чародей. - Люди сидят, ждут нас, неудобно как-то получается. Правда, я бы теперь не назвал это засадой...

- Понятно, можешь не продолжать, - Торрер поправил доспех. - Один вопрос: как ты предлагаешь справиться с лучниками?

- Тоже мне - проблема! - хмыкнул Макобер. - Что у нас, мага что ли нет?

Айвен с Мэттом переглянулись. Маг-то есть, вот только...

И тут все решилось помимо их воли.

Из сумерек раздался тихий свист. А через секунду на талиссу посыпались стрелы.

"Глава XV"

Я не привык, чтобы события выходили из-под контроля.

Однако сейчас ответов у меня было не больше, чем у талиссы. Разве что чуть больше возможностей их получить.

Итак, талиссу атаковали трижды.

Первый раз в лесу, на прогалине.

Помнится, впервые я летал на Глорне лет шесть назад, и уже тогда он заслужил мою немалую симпатию кротким нравом и стремлением сделать все, чтобы защитить своего седока.

Было бы наивно думать, что Глорн не сумел бы положить их всех. Особенно притом, что маг внезапно разучился колдовать, а Торрер - пожалуй, самый сильный боец талиссы - был им выведен из строя первым.

Глорн действовал грамотно, очень грамотно. И явно сдерживал себя, выполняя приказ. До последнего.

Эх, если бы я знал, что Глорном решили пожертвовать!.. Мне давно казалось, что Орден не всегда умеет ценить преданных слуг, но не настолько же!

К тому же подозрителен и нищий: на мой вкус, он несколько переигрывал, демонстрируя свою непроходимую тупость - за ней угадывалась немалая ирония. Хотя не исключено, что мне померещилось: не зря говорят, что один дурак способен поставить в тупик десяток умных. Шанс невелик, но все же нищий мог быть и настоящим.

Теперь второе нападение, на Айвена. Признаться, здесь я был в еще большей растерянности. Айвен не входил в число лучших чародеев Двэлла и вряд ли успел прославиться за пределами талиссы. Про таких говорят "широко известен в узком кругу". И было бы не просто странно - почти невероятно, чтобы Денетос вообразил, будто именно Айвен представляет наибольшую опасность.

И даже если так! Идея выкрасть, а не убить отдавала легким безумием. Зачем? С какой стати?

Третий раз - "прадедушка". Пусть не атака, пусть попытка остановить. Но самозванец держал себя настолько уверенно, что даже я подумал, не надоело ли, часом, Винсенту лежать в могиле.

А вот это уже похоже на вмешательство Денетоса: именно для него было бы идеально, если бы талисса вообще не пошла к Лайгашу.

Пожалуй, отсюда и начнем.

Я дважды постучал костяшками пальцев по столу, и за дверью тут же отозвался колокольчик.

Дверь, открываясь, едва прошелестела - ненавижу, когда они скрипят.

- Материалы на специалистов по иллюзиям на службе Ордена, - произнес я, не оборачиваясь. - Регион: столица и герцогство Этренское. Дата: по сегодняшний день.

- Две минуты, монсеньер.

Не две, конечно: пока Черр доберется до орденского архива, пока сам просмотрит все, что ему отыщут... Зато можно не сомневаться, что не пройдет и получаса, как я получу все, что хотел.

А пока...

Подойдя к камину, я снял с него фигурку ворона и поставил перед собой. Красивый ход - использовать для наблюдения символ моего же бога. Ну что ж, пришло время посмотреть, кто там такой смелый.

Сняв с шеи медальон, я поднес его к самым глазам гордо стоящей птицы. Забавно: даже не припомню подходящей молитвы по случаю.

Придется импровизировать. Только бы сам Ворон не счел, что я слишком фамильярно обращаюсь с его излюбленной ипостасью.

Откликаясь на мои слова, птица суетливо захлопала крыльями, напомнив мне голубя, который отчаянно пытается вырваться на волю из цепких кошачьих лап. Еще мгновение - и статуэтка посерела, а крылья безвольно повисли вдоль тела.

Похоже, получилось. Теперь можно посмотреть и самому.

Украшенный лепниной потолок. Изображение постоянно дергается, перемещается. Чье-то лицо. Нет, не успел. А вот сейчас...

Денетос?! Легок на помине...

Я почувствовал легкое головокружение: изображение резко повернулось, заставив меня упереться взглядом в гладкую поверхность стола.

Кажется, трайгорнская береза. У кого-то такой столик я уже видел...

Что ж, теперь понятно: за мной наблюдают через перстень. Только вот кто? Явно ведь не сам Денетос.

- Я прошу, чтобы их остановили уже сейчас, монсеньер!

В голосе Протектора слышалось почтение, однако я уловил и скрываемые изо всех сил истеричные нотки.

- Остановили, говоришь... Отчего же не остановить. Да вот стоит ли?

Исиндиос! Его карканье ни с чем не перепутаешь. Отлично - один иерарх позволяет себе следить за другим!

Так вот кто покровительствует Денетосу... Тогда и с браслетом Лиардоса многое становится понятно. И уже не важно, имеет ли право сам Протектор запускать руку в ардиарий - уж для члена синклита он всяко открыт.

Да, все понемногу встает на свои места. Хотя... Старик всегда играл только за себя. Ну, и за Ворона, конечно. И не сомневаюсь, что тем же Денетосом он пожертвует и глазом не моргнув.

Все-таки я поторопился радоваться. По-прежнему вопросов больше, чем ответов. Если уж кто не дурак, так это Исиндиос. Зачем же тогда ему Денетос? Есть ведь куда более способные...

- Если ключ вновь вернется в мир, монсеньер...

- Если, Денетос, если. Не рановато ли ты начал беспокоиться?

Вот и я думаю: не рановато ли. Жаль, что не видно лица Протектора, опять этот проклятый потолок! А руки-то у Исиндиоса дрожат. Может, конечно, и от старости...

- Не исключено, повелитель, - процедил Денетос.

А ведь он так нервничает, что с трудом балансирует на грани дозволенного!

- Рад, что ты со мной согласен.

Вот ведь старая шельма: играет с Протектором, как есть играет.

- Просто я не привык, - Денетос пошел на попятный, - что "ключ" от Лайгаша попадает в руки бог знает кому.

- Знает, мой мальчик. Точнее и не скажешь, - иерарх захихикал.

- Так это он...

- Кто он? - изображение качнулось. - Не бери в голову, Протектор. Делай, что положено. Но ты и так, я погляжу, времени не теряешь.

Я замер в ожидании ответа Денетоса. Вот сейчас...

И тут все поплыло куда-то вбок, несколько раз дернулось... Щелчок - и наступила темнота.

Тут уже я не сдержался, и стол укоризненно охнул, когда на него опустился мой кулак.

Все-таки почувствовал! Конечно, я не сомневался, что Исиндиос тоже заметит слежку. Но если бы хоть на четверть часа позже! А так - сильно подозреваю, что перстень теперь покоится в своей шкатулке и ждет своего часа, пока у Исиндиоса дойдут руки разобраться, что, собственно, произошло.

Значит, надо торопиться. Я вновь надел медальон на шею.

- Монсеньер?..

На край стола легла стопка навощенных табличек.

- Спасибо, Черр. Думаю, до завтра ты мне больше не понадобишься.

- Доброй ночи, монсеньер.

- Доброй ночи.

Шестая табличка оказалась целиком посвящена Лайгашу. Оказывается, Орден Пурпурной Стрелы держал там немалые силы, но все больше не специалистов по иллюзиям, а тех, кто в первую очередь посвятил себя боевой магии.

И только один чародей оказался приписан к Лайгашу совсем недавно. Вернее, не чародей - чародейка.

Рыжая Молния. Я как-то встречался с ней в Трайгорне, и помнится, Савернос говорил потом, что она не просто специалист по иллюзиям, а один из лучших на Двэлле. И очень, очень многообещающая колдунья.

Как же ее настоящее имя?.. Нет, не вспомнить.

Любопытно, я даже не знал, что она на нас работает. Так, место найма: Альдомир. Взять Глорна и обогнать на нем талиссу проблемы не составляло. И насколько я ее помню, она не то что нищего - королеву Илайю сыграть может. А уж в роли прадедушки графа Беральда и вовсе смотрелась бы отлично.

Умна, иронична, с одинаковой легкостью управляет что мужчинами, что разговором. Если Денетос действительно задействовал ее, я бы на месте талиссы не расслаблялся.

И все же он нервничает... Как там ответил Исиндиос: "Знает, мой мальчик"? Интересно, это намек? Или просто игра слов?

Если намек, то не попасть моей душе к Ворону, если я понимаю, на что. Слишком много вариантов.

Например, за талиссой стоит кто-то из богов, с кем Ворон пока не хочет ссориться. Темес? Не думаю. Он никогда не посмел бы в открытую выступить против нас. Ашшарат? Ей нет дела до Лайгаша. По крайней мере, не должно быть.

Или, наоборот, талиссе покровительствует сам Ворон? Я почувствовал, что не удивлюсь даже самому невероятному раскладу сил.

Кажется, пора остановиться. А то так можно договориться до того, что Ворон отправил эту талиссу в свой же монастырь, а потом и на поиски Лайгаша. Конечно, замыслы Господина нашего временами бывают весьма извилисты, но всему же есть предел...

Шар перед моими глазами стал разгораться настолько внезапно, что я даже вздрогнул, хотя сам же попросил сразу дать мне знать, если талисса попадет в переделку.

Я ласково провел пальцами по его переливающейся поверхности - и благодаря, и показывая, что готов за ним следить.

Тело непроизвольно дернулось, пытаясь пригнуться: стрела летела мне прямо в лицо.

Что ж, похоже, Денетосу уже не до шуток...

"x x x"

"Идиоты! - это было первой мыслью, пришедшей Айвену в голову. - Расселись, как куры на насесте. Тут-то нас всех и перестреляют!"

Талиссу спасло лишь то, что нападавшие, несомненно, были не самыми лучшими лучниками Двэлла: стрелы бессильно защелкали о доспехи.

Вскакивая на ноги, Айвен заметил, что Терри уже успел закрыть собой Бэх, подивился, что так судорожно ищет по карманам лежащий ничком Торрер и улыбнулся при виде Мэтта, который, заслонив щитом Макобера, напряженно вглядывался в сумерки, пытаясь определить, откуда несутся стрелы. Очень уж гном с мессарийцем походили на статуи Двух героев у входа в шетахский порт: мудрый младшенький заботится о непутевом старшеньком.

Все это пронеслось перед чародеем быстрым мерцанием стеклышек в калейдоскопе, из которых лишь потом складываются картинки.

Дорога с обоих склонов видна как на ладони. Стрелять снизу вверх - безумие. А хорошая арбалетная стрела пробьет кольчугу Бэх и не заметит. Не говоря уже о его одеянии мага.

Метнуться назад? Что-то очень сомнительно, чтобы эта засада оказалась здесь случайно. Все равно погони не миновать.

Лучники, по всей видимости, расположились на самом краю холмов, почти рядом с талиссой. И если не лезть на рожон, а все сделать по уму...

- Вперед, быстро!

Отлично, вот и Терри спохватился. Подставить лучникам спину - доблесть не великая, ну так и талисса не из Ордена Снежного Барса, чтобы тут в рыцарей играть. Хотя если одного подстрелят - и остальным не уйти.

Один за другим откатившись с линии обстрела, друзья бросились вслед за Терри по вытянувшейся между холмов дороге.

- Я задержу их!

- Ты с ума сошел! - пробегая мимо Торрера, Бэх попыталась было увлечь его за собой - и опустила руку. На пальце эльфа блеснул тонкий платиновый ободок. Девушка готова была поклясться, что еще четверть часа назад его там не было!

- Беги, да беги же, - Торрер подтолкнул ее вслед за остальными.

Тигр всемогущий, кольцо графа!

- Оставь его, бежим!

Это уже Мэтту, который явно вознамерился хоть добром, хоть силой заставить эльфа выйти из-под обстрела.

Залп. От свиста стрел сводило скулы, точно по стеклу быстро и настойчиво проводили железом. Спина против ее воли постаралась съежиться, уменьшиться в тщетной надежде, что это даст хоть какой-то дополнительный шанс, хоть десятую долю шанса...

Обернувшись, Макобер с ужасом увидел, как Торрер медленно, точно неуязвимый живой мертвец, выпрямился во весь рост и широко раскинул руки. Эльф сделал шаг, еще шаг. Он отступал вслед за талиссой, так и не повернувшись к врагу спиной. Промахнуться не смог бы даже слепой.

- Торрер!

Словно только и дожидаясь отчаянного крика Макобера, стрелы рванулись к открытой груди эльфа. И беспомощно упали к его ногам, отскочив от невидимой преграды.

Кольцо не подвело: опустив оружие, лучники начали нерешительно подниматься из укрытия. Наверно, такие же лица были у тех, кто сподобился лицезреть Первое Чудо, когда боги впервые ступили на землю Двэлла.

Не удержавшись, эльф издевательски помахал лучникам рукой и кинулся догонять своих.

- Ну и шуточки у него...

Мессариец еще не успел договорить, когда Айвен резко рванул его вправо от дороги:

- Стой. Погоди чуть-чуть. Вон там, повыше справа, в кустах.

И точно, что-то блеснуло. Если нападавшие догадались перекрыть выход из лощины...

Припав к склону холма, маг шепотом окликнул лунного эльфа.

- Вижу! - Терри слился с кустами так резко и внезапно, что Айвен невольно заподозрил, что тот пустил в ход свою природную магию. Значит, и правда не показалось.

Выходит, бежать бессмысленно. Остается одно - драться и надеяться, что враги не успеют сомкнуть кольцо.

Жуткая, тошнотворная волна ужаса прошла по телу чародея и свернулась в дрожащий комок где-то глубоко в желудке.

- Ложись!

Не раздумывая, не пытаясь понять - в ту секунду это казалось единственным выходом.

Рядом с Айвеном размеренно задышал Макобер. Маг прищурился, пытаясь разглядеть Терри.

- Этих оставьте мне.

И хоть бы травинка колыхнулась.

Страх не отпускал. Влажной холодной ладонью он вновь и вновь сжимал сердце чародея.

Айвен осторожно попытался понять, почему ментальная защита, которую он всегда поддерживал в бою, не просто треснула - развалилась, точно ее и не было.

И он понял. Это не маг - это бог.

- Мак, ты чувствуешь?

- Если ты про тот камень, что так премерзко упирается мне в бок...

Он еще может шутить!

Значит, все же не бог. Либо жрец не из простых, либо артефакт, которым можно горы двигать. Тогда не удивительно, что мессариец ничего не заметил. Так же, как он сам не заметил бы доспеха стражника, мелькнувшего из-под плаща добропорядочного бюргера. А для Макобера это стало бы равносильно огромной вывеске: "Облава".

Осторожно подняв голову, Айвен огляделся. Позади вжались в землю Мэтт с Бэх. Хорошо, значит услышали. Торрера не видно, но это и не удивительно: эльф не дурак, чтобы торчать посреди дороги, а прятаться умеет не хуже Терри. Впереди никого - уже не плохо. А вот на холме через дорогу...

Одинокая фигура на самой вершине, силуэт на фоне заходящего солнца. Эффектно. Но стоило Айвену прикрыть глаза рукой, чтобы получше рассмотреть врага, как желудок взорвался такой яростной болью, точно в него впились осколки точеного алмаза.

- Похоже, он хочет, чтобы мы его заметили, - шепнул возникший рядом с друзьями Торрер. - Эх, далековато. Может, заклинанием снять?

Маг покачал головой.

- Не тот случай, чтобы экспериментировать. Бэх! - вполголоса окликнул он жрицу.

- Смотри, смотри! - Макобер ткнул чародея в бок.

Фигура картинно вытянула вперед правую руку

- Быстрее к Айвену! - Бэх обернулась к Мэтту. - У них что-то случилось!

Пригибаясь, они кинулись вперед, и в этот момент медальон на груди девушки вспыхнул, едва не ослепив ее до конца жизни. Зажмурив глаза, Бэх попыталась сжать в кулаке рычащую от ярости тигриную пасть, но ей показалось, что в ладонь ткнулись раскаленные угли.

Коротко вскрикнув, жрица отдернула руку, споткнулась и с неподобающим сану проклятьем полетела вперед, а ей в спину со всего маху врезалось что-то тяжелое, металлически-угловатое и оглушительно пыхтящее.

"Только бы не раздавил!" - жрица без труда представила себе, сколько должен весить гном в полном боевом доспехе. И тут же поняла, что не ошиблась: он весил ровно столько и не унцией меньше.

Земля содрогнулась.

- Мэтти! - вывернувшись из-под гнома, Бэх с ужасом смотрела назад. Там... там, где они только что бежали...

Черная, ветвящаяся, постепенно расширяющаяся пропасть. Похожая на разлитые по бумаге чернила. Вот она пробивает себе путь через дорогу, вот впивается в ничего не подозревающий холм...

Эта пропасть не несла с собой смерть. Как несет смерть стрела, вонзившаяся в дерево в двух пальцах от виска. Как несет смерть чудом выдержавший твой вес качающийся над пропастью мостик.

Она была самой Смертью.

- Все, все, не смотри туда! - гном успокаивающе обнял девушку за плечи.

Макобер с трудом оторвал взгляд от черных метастаз пропасти и фигурки Бэх, сжавшейся в объятиях Мэтта.

- Прикроешь, если что? - не то вопросительно, не то утвердительно бросил он магу. - Торрер?

- Давай, давай, я за тобой!

Кивнув, Макобер принялся карабкаться вверх по склону. Спотыкаясь, обдирая руки о колючки. Только бы успеть...

- Айвен, сзади! - Мэтт чувствовал себя на редкость беспомощным. Его топор до сих пор оставался у пояса, а проклятые лучники, оправившись от потрясения, благоразумно выстраивались на той стороне пропасти, готовые хладнокровно расстрелять попавшую в ловушку талиссу.

И скрыться от них ни гном, ни жрица уже не успевали.

- Берегись! - и, убедившись, что лучники и не подумали последовать его мудрому совету, Айвен надвое разломил припасенную еще в Маркусе апельсиновую корку.

- Давно бы так! - довольно ухнул гном. Жар грозил опалить ему брови, глаза слезились, и все же зрелище стоило того, чтобы на него посмотреть.

Шар раскаленной лавы пронесся вдоль вражеского строя, как рука, сбрасывающая со стола надоевших оловянных солдатиков.

- Вот и все... - улыбнувшись, чародей устало откинулся на траву.

- Бэх, давай скорее к нему, - гном рывком поднял девушку с земли, и они, не оглядываясь по сторонам, бросились к посеревшему от усталости магу. Высоко справа слышался звон стали. А слева...

- Мак, осторожно!

Макобера не надо было предупреждать дважды. Свистнула стрела, но мессариец уже вжался в пахнущий свежей травой склон холма.

Противник вновь поднял лук, но внезапно выросший перед ним эльф, не церемонясь, разрубил оружие надвое. Еще один удар - и голова незадачливого лучника покатилась к дороге.

- Тигр, защити!.. Ой!..

Словно наяву, Бэх услышала брюзгливый голос матушки Орсии: "Девочки, запомните раз и навсегда. Бог - не подружка, с которой можно запросто поболтать. Обращенная к нему просьба должна быть ясной и четкой. Вы запомнили, девочки? Ясной и четкой!"

- Уфф! - с облегчением выдохнула она, когда вокруг них с Мэттом замерцала искрящаяся овальная сфера. Приятно, что их представления о защите совпадают.

Одинокая фигура на холме вновь вытянула руку вперед, сфера вздрогнула, точно по ней нанесли удар богатырским молотом, и второй разлом, ветвясь, перечеркнул дорогу.

Не устояв на ногах, Бэх с Мэттом в очередной раз повалились друг на друга, а их прикрытие лопнуло, рассыпавшись десятком фиолетовых искр.

- Кажется, с меня на сегодня хватит! - ошалело покрутил головой гном. - Если они сейчас не угомонят этого проклятого колдуна...

- Посмотри, нет ли тут еще лучников, - кинул Торрер мессарийцу и рванулся вперед.

Тело предательски тянуло его вниз, к безопасному подножью склона, ноги неожиданно стали вялыми и на удивление непослушными. Ужас Айвена, отчаяние Бэх, бессилие Мэтта били в его душу не хуже арбалетных стрел. Он чувствовал талиссу как единое целое... Неужели эта засада окажется им не по зубам?..

А впереди была Смерть. Повернуть, скрыться, спрятаться - это подарит хотя бы несколько драгоценных минут, позволит остаться в живых, а там...

Эльф застыл. Он был не в силах сделать еще хотя бы шаг.

- Эльфушка! Давай же, давай!

Голос мессарийца прокрался в его сознание, как сам Макобер, бывало, прокрадывался в пустой и темный дом через неосторожно оставленную открытой заднюю дверь.

Сжав зубы, Торрер почувствовал на губах вкус крови.

Он выигрывал шаг за шагом. У Смерти, у собственного страха.

И те отступили. Почувствовав, как сковывающие его путы слабеют, эльф в последний раз рванулся - и почувствовал, что наконец-то свободен.

Таинственная фигура перестала казаться ему полной демонической силы. Обычный человек, изрядно потасканный жизнью, не дурак выпить. Разве что...

С неба спикировала черная тень большой хищной птицы.

- Стервятник! - ахнул далеко внизу Мэтт, но эльф, конечно же, его не услышал. Зато увидел, как мужчина в проржавевшей кольчуге на секунду коснулся когтистой лапы стервятника, и птица взмыла вверх.

- Бросай оружие!

- Благородно, - противник усмехнулся, обнажив корешки сгнивших зубов. - Должен ли я предложить тебе то же самое?

Меч был уже в его руке. Осторожный обмен ударами - и Торрер понял, что перед ним достойный противник.

- Надеешься... на... подмогу? - экономя дыхание, эльф вытолкнул слова одно за другим, точно отравленные шарики из духовой трубки.

- А то!

Уйдя в глухую оборону, противник даже не пытался контратаковать. За его спиной, несомненно, был опыт десятка боев, и сейчас эльф тщетно пытался зацепить врага хотя бы кончиком меча.

Солнце било в глаза, слепило. Удар, отход, выпад, отход... Движения эльфа постепенно становились все более и более медленными, усталыми, вялыми.

Позвать на помощь? Ну уж нет!

Собравшись, эльф удвоил усилия. Клинок сверкал в воздухе, обрушиваясь на защиту врага, прощупывая, выискивая слабые места.

Не выдержав натиска, тот сделал шаг назад, и... кубарем полетел на землю, запнувшись обо что-то за своей спиной.

- Макобер!

- К вашим услугам!

Мелькнуло лезвие кинжала, и тело врага бессильно обмякло.

Опершись на меч, эльф тщетно пытался восстановить дыхание. Пот заливал его глаза. Холодный пот.

- Ну что, все? - деловито поинтересовался Макобер, вытирая кинжал о траву.

- Ты думаешь, я бы сам с ним не справился?! - искреннему возмущению эльфа не было предела.

- Что ты, что ты, - мессариец примирительно поднял руки. - Справился бы, конечно. Но сам подумай, вот Терри спросит меня: "А ты, никчемный воришка, что сегодня сделал полезного?". И что я ему отвечу?!

Эльф почувствовал, как его ярость стремительно улетучивается, и громко захохотал, кидая меч обратно в ножны.

Минут через пять, собравшись на дороге, друзья с радостью увидели, что никто из них всерьез не пострадал, если не считать расцарапанных о колючки рук мессарийца и ноющей спины Бэх.

- Эй, а Терри где?

- Я здесь, - спокойно произнес тот, появляясь из сумерек. - И не один.

Дага лунного эльфа была прижата к горлу пленника.

"Глава XVI"

Абу Дамлах скучал. Нельзя сказать, чтобы в последнее время это состояние было для него необычным. По правде говоря, он даже начал к нему привыкать.

Еще лет пять назад он с презрительной усмешкой оглядывался на прожитую жизнь. От цели к цели, от вершины к вершине, без отдыха, без смысла. И каждая новая вершина казалась выше и неприступней предыдущей, дразнила надеждами, пробуждала опасения, волновала кровь. А потом вызывала такое же смешанное ощущение тоскливой ничтожности, как пылящаяся в углу детская лошадка, о которой когда-то мечтал не один год.

От вершины к вершине... Пройти Слияние и остаться в живых. Доказать, что ты настоящий маг. Прошел, доказал. И стал одним из сотен и сотен чародеев, ползающих по щеке Двэлла.

Заработать себе имя. Прославиться так, чтобы... Чтобы что? Тогда он об этом даже не задумывался. Прославился. Нет такого государя, который бы его не знал. Нет такого чародея, который бы ему не завидовал. Но славу не повесишь на стену, не проведешь с ней ночь, не заполнишь ей душу.

Проведя полжизни в дороге, как он мечтал о своей цитадели, чьи объятья всегда будут гостеприимно распахнуты, когда бы он в нее ни вернулся. Лучшие гномьи архитекторы стоили ему больше, чем стоила императору Немеру корона Арвианской империи. Эльфы проводили месяцы под его кровом, ни в чем не зная отказа, и, казалось, заставили цвести и плодоносить даже сам камень, из которого вырастал замок. Люди из лангеров запускали руки в его сокровищницу, как в свой кошель, чтобы только ни один смертный не посмел без приглашения приблизиться к величественной цитадели.

Все было сделано, как он того хотел. И точно - кроме учеников, ни один смертный. Что с приглашением, что без...

А ученики... Он мечтал, чтобы они толпами ловили каждое его слово, готовы были умереть, лишь бы увидеть его одобрительную улыбку. И не проходило недели, чтобы новый ученик не постучал в ворота замка. Постепенно они заполонили все залы и коридоры, отняли все его время. Он выгнал всех и не жалеет об этом.

Пять лет назад ворота цитадели проскрипели в последний раз. Абу Дамлах перестал откликаться на просьбы владык и обращать внимание на своих слуг. Замок стал холоден и пуст, но ему не было до этого дела.

Годы проходили в блаженстве: впервые с самого рождения он был свободен и никому ничего не должен, ни себе, ни другим.

А потом пришла скука.

И вместе с ней появилась подвеска. Она лежала в библиотеке, на полке, между томом о разведении лепрехаунов и свитком с заклинанием Гаснущего Глаза. Лежала так, точно здесь ей и место, точно он сам положил ее туда лишь накануне. Однако Абу Дамлах видел ее впервые.

Только мальчишка мог схватиться за артефакт, не убедившись, что тот абсолютно безвреден. Только безумец мог повесить эту подвеску на шею, не изучив ее предварительно в своей лаборатории. Абу Дамлах сделал и то, и другое. И не посчитал себя ни мальчишкой, ни безумцем.

С тех пор он уже успел привыкнуть к ее успокаивающей тяжести. К идеям, которые она ему навевала. Привык считать эти идеи своими.

Большую часть времени подвеска молчала. Тогда Абу Дамлах забывал о ней, иногда на несколько месяцев.

Сегодня она заговорила.

Круг собирается восстановить Нетерту.

Допустим, ему-то что за дело? По крайней мере, он еще в своем уме, чтобы туда соваться.

Но есть шанс заполучить власть над городом. Пусть все делает Круг, пусть он тратит время и Силу, пусть его люди гибнут. А потом, когда Нетерта вновь оживет...

Так-так-так...Вот это уже мысль. И как же?..

Жезл Ниерати.

Абу Дамлах вскочил на ноги.

Отлично! Однако заявиться туда самому было бы либо слишком просто, либо, что скорее, слишком опасно. Город почувствует чародея его уровня.

Отправь туда кого-нибудь. Например, какую-нибудь талиссу.

И пообещай приз, который развлечет и тебя самого. Например, исполнение желаний. Скромненьких таких, небольших желаньиц.

А с талиссой хорошо придумано. И больше шансов остаться в живых, и...

Даже не талиссу, а талиссы. Приз не мал, так почему бы, собственно, и не повысить ставки.

Сам же он сможет издали любоваться на тех, кого его воля отправит в путь. Желать удачи то одним, то другим.

Кстати, сам жезл пусть лучше доставят в Катэну. Не исключено, что по дороге он еще несколько раз сменит хозяина.

Что ж, приз достанется достойнейшим.

Он начнет прямо сегодня. Тогда они успеют подготовиться. Пока им еще нечего делать в Нетерте...

Через полгода.

... а через полгода, когда жезл вернется в мир, талиссы уже будут на подходе к городу.

Так, теперь кого бы выбрать? Абу Дамлаху уже казалось, что не на смерть он отправляет большинство из тех, кто откликнется на его приглашение, а делает им невиданное одолжение.

Авертай пару месяцев назад неплохо прогулялась на недельку к троллям. Сойдет. Можно еще позвать ребят, которые недавно вырвали из рук Лазоревого храма какого-то местного дворянчика. Потом Трэмани со своей талиссой. Для начала, пожалуй, и хватит.

Он разошлет приглашения всем. И лучше, чтобы для каждой талиссы его послание уже несло в себе Силу. Они не получат приглашений, они их найдут. Неожиданно и в тех местах, которые лучше него расскажут о том, кто оказал им честь.

Абу Дамлах подумал, что хотел бы он посмотреть на ту талиссу, которая откажется выполнить отведенную ей роль.

Приз для избранных... А остальные, увы, погибнут.

"x x x"

- Неплохо, - одобрительно кивнул Айвен. - Наконец-то мы сможем хоть что-то понять.

- И это мечтало отправить нас в могилу? - еще не успевший остыть от схватки Торрер критически осмотрел пленника с головы до ног.

Пленник и в самом деле не походил на серьезного противника. Его кожаный доспех был пропитан кровью и потом, меч сломан, а зубы тихонько постукивали от страха. Встретившись взглядом с эльфом, он вжал голову в плечи, точно пытаясь стать как можно незаметнее.

- Убейте его, - равнодушно произнес Айвен, незаметно подмигивая Мэтту.

- Ну что, брат, пойдем.

Боевой топор гнома показался в этот момент пленнику смертоносным топором палача.

- Или... - Айвен помедлил. - Ведь твоя жизнь стоит дорого, не так ли?

Нападавший судорожно кивнул, едва не прикусив себе язык.

- Имя? - резко, как на допросе, бросил чародей.

- Кадтрист, мессир.

Бэх что-то быстро шепнула Айвену.

Вынув из заплечного мешка кусочек мела, чародей очертил вокруг пленника сильно сплющенный овал, поднял голову к небу и разразился длинной зловещей тирадой, из которой остальные разобрали лишь одно, но зато часто встречавшееся слово: "Кадтрист". В завершение ритуала маг коснулся пленника, отчего тот едва не подпрыгнул на месте.

- Развяжите его.

Терри молчал рассек дагой им же наложенные путы.

- Что же ты не бежишь? - маг обратился к Кадтристу необычно торжественным голосом. - Боишься? И правильно боишься! Стоит тебе отойти от меня больше, чем на полсотни шагов, и ты обернешься плешивым, умирающим от старости шакалом.

Полюбовавшись произведенным эффектом, Айвен понизил голос и с надеждой спросил:

- Попробуем?

- Н-н-нет, ч-ч-что вы, - Кадтрист повалился на колени. - Клянусь, клянусь не покидать вас до конца жизни, мессир!

- Ну это уж ты как знаешь, - безразлично проговорил Айвен, делая шаг в сторону.

- А... А за долгую верную службу?.. - робко пробормотал пленник.

- Расколдую ли я тебя? - Бэх почувствовала, что Айвен уже едва сдерживает смех. - Если... Боги всемогущие, да я же не помню обратного заклинания!

Кадтрист побледнел.

- Слушай, а ты разве не говорил как-то, что его и вовсе не существует? -добавил масла в огонь Торрер.

- Беда, однако... - покачал головой чародей. - Ладно, чего уж там. Ходи пока с нами, а там видно будет.

- Ну, а теперь поговорим, - Терри рывком развернул пленника к себе. - Кто твои друзья и что вас заставило желать нашей смерти?

- Клянусь, милосердные господа, я и не думал, что мы встретим столь благородных и доблестных воинов! - увидев, что его лесть прошла незамеченной, Кадтрист тяжело вздохнул. - Атаман, это все он! Сказал, что есть неплохой способ поживиться, и мы...

- Кто ему сообщил, что мы пойдем этой дорогой?

- Да все, кому не лень!

- Мэтти, мы популярны! - усмехнулся мессариец, толкая гнома локтем.

- Все - это кто? - уточнил Терри.

- Сначала чародей какой-то в лагере объявился. Вчера еще. Покумекал с атаманом, взял пятерых и отвалил.

- Ага, кое-что начинает проясняться, - обрадовался Торрер.

- А пару часов назад колдунья заглянула. Тут-то атаман и приказал на вас засаду устроить.

- Так, еще и колдунья, - хмыкнул Мэтт. - Не многовато ли чародеев интересуется нашими скромными персонами?

- Вот и я о том думаю, - поддакнул ему Макобер - Ладно бы жрецы, понятно было бы, откуда ветер дует.

- Подозреваю, что скоро ветер будет дуть со всех сторон, - оптимистично заметил лунный эльф. - И где сейчас эта колдунья?

- Кто ж их, чернокнижников, знает, - Кадтрист понемногу начал осваиваться со своей новой ролью. - Тоже куда-то... это...

И он сделал неопределенный жест рукой, из которого можно было заключить, что чародейка вознеслась прямиком на небо.

- А тот громила, которого я... гм... мы с Макобером завалили, это кто? - поинтересовался Торрер.

- Атаман, - лаконично ответил Кадтрист. - Туда ему и дорога. Какой-то он в последнее время совсем дурной стал. Чтобы честный разбойник с колдунами стал дружбу водить, да где ж это видано?

И он обвел взглядом талиссу, точно перед ним как раз и стояло шестеро абсолютно честных разбойников.

- Не зарывайся, - от голоса Терри пленник вздрогнул, как от ушата холодной воды.

- Что это было за колдовство? - пытаясь преодолеть внутреннее отвращение, Бэх указала на две черные пропасти, перерезающие дорогу.

Однако Кадтрист, похоже, видел их впервые.

- Ума не приложу. Разве что... Помнится, атаман перед боем новым браслетом похвалялся. Якобы теперь, ежели кто его по-настоящему разозлит, так потом у того сама Орроба косточек не соберет.

- И не надо, - фыркнула Бэх.

- Браслет? Что-то я не заметил на нем никакого браслета, - заинтересовался Макобер.

- А что ты на нем заметил? - насторожился Мэтт, переживавший, что ему так и не удалось толком поучаствовать в сражении.

- Да ладно, гномик, - Мэтт уже раз триста говорил мессарийцу, что терпеть не может подобного обращения, но тот неизменно пропускал это мимо ушей, - чего надулся? Ничего я на нем не заметил! Не до того было.

- А откуда у него этот браслет, он не говорил? - заинтересовалась Бэх.

Но Кадтрист только развел руками.

Проведя остаток ночи у выхода из лощинки, наутро талисса двинулась дальше.

Перейдя широкое поле, буйно заросшее разнотравьем, путники вновь углубились в лес. Пустынные места, заброшенные. Неужели это все еще тянутся земли графа Беральда?

Бэх не сомневалась, что некогда в лесу вовсю стучали топоры, а поля золотились пшеницей. Некогда. Очень давно. После гибели Арвианской империи люди стали жаться к большим городам в поисках... защиты? Помощи богов? Или, может быть, просто надежды?

Уж очень вон та просека похожа на бывшую дорогу. А может, это все игра воображения, ведь за столько лет лес давно уже поглотил покинутые деревеньки и затопленные травой погосты.

Макобер пристроился рядом с пленным:

- Эй, как тебя, Калист, а ты часом не знаешь, куда ведет эта дорога?

- Атаман говаривал, раньше здесь знатный торговый путь был. Аж до самого Трумарита товары возили. - Кадтрист тяжело вздохнул. - Только нынче - какая торговля! Времена пошли смутные, так, проедет кто изредка...

- Да уж, - посочувствовал ему Макобер. - Разбойник без добычи, что повеса без... Ч'варта Вездесущий, это еще что такое?!

Талисса удивленно остановилась. Сразу за поворотом, дорогу перекрывали несколько исполинских бревен, а вокруг них деловито копошились маленькие, Мэтту по пояс, человечки в полном боевом вооружении. Больше всего они напоминали оживших солдатиков: сверкали копья, позвякивали доспехи, но все это было настолько крошечное, что друзья широко заулыбались, когда при их появлении человечки деловито сомкнули щиты, точно и правда вознамерились не дать им пройти.

- Енн'ар, - вполголоса произнес Терри.

- Ты что-то сказал? - удивленно покосился на него Мэтт.

- Я сказал: "Енн'ар". Вот уж не думал встретить их здесь.

Тем временем предводитель енн'ар вышел вперед:

- Стражи дороги приветствие вам. Талер - идем с миром, нет талер - идем обратно.

- С миром?! - возмутился гном. - И за что же это, интересно, мы должны денежки выкладывать?

- Страж колодца, стражи дороги... - пробормотал за его спиной Торрер. - Могли бы придумать и что-нибудь пооригинальнее.

- Наш земля, ваша палладия! - ничуть не смутившись, ответил енн'ар. - Справедливость!

- А ну как пройдем и не заплатим? - Макобер недвусмысленно опустил руку на эфес меча.

- Не хотеть платить - умирать, - человечек был столь серьезен, что Бэх чуть не расхохоталась. - Ваш смерть приходить. Наш Друг приводить.

Мессариец на мгновение примолк: кто его знает, что там у них за друг. Может, тролль какой.

- А с кем дружите-то? - в конце концов решился он задать вопрос в лоб.

- И вообще... - уклончиво "ответил" предводитель.

Друзья посовещались. Платить определенно не хотелось.

Как нетрудно было предположить, главным камнем преткновения стал Кадтрист: если за себя некоторые особенно миролюбивые еще готовы были внести требуемую сумму, то разбойник при любом раскладе оставался по эту сторону завала. Но тут уж воспротивился Терри, напомнивший, что где-то поблизости еще разгуливают жаждущие их крови чародей с колдуньей.

Пленник знал их в лицо. Талисса - нет.

- Чего ж делать, зовите друга, помашемся, - мессариец искренне попытался обратить разговор в шутку.

Однако крошечный воин явно воспринял его слова абсолютно серьезно. Повернувшись к лесу, он громко, с переливами свистнул.

Талисса переминалась с ноги на ногу еще минут пять. Ничего.

- Ну ладно, вы тут дружите, а мы пошли! - не выдержал Макобер.

Малый народец тут же кинулся врассыпную. Друзья с изумлением переглянулись и переступили через завал.

- Смотри! - Макобер дернул Торрера за рукав. - Тебе такое когда-нибудь попадалось?

На глазах изумленного эльфа от ближайшего дерева отделились и неторопливо поплыли над дорогой навстречу талиссе несколько полупрозрачных шаров. Бэх на мгновение показалось, что она видела большую мохнатую лапу, похожую на паучью. Но через секунду на этом месте была уже только листва.

- Стой! - крикнул было Терри, но Макобер лишь пожал плечами:

- Нашел чего бояться!

И, выхватив меч, пружинисто прыгнул к первому же шару, не дожидаясь, пока тот приблизится.

- Да назад же!

Клинок мягко вошел в белесую податливую оболочку...

...Придя в себя, Айвен обнаружил, что крепко связан. Голова болела, язык с трудом ворочался во рту. Маг медленно огляделся: остальные выглядели не лучше.

Чародей задумчиво посмотрел на небо. Последние лучи солнца золотили легкие гроздья облаков - выходит, они провели в беспамятстве почти день. Или не один?

Удивленное лицо Макобера, густой туман, хлынувший из лопнувшего шара, а потом? Полная пустота.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Айвен с трудом приподнял голову. Енн'ар стояли вокруг, рассматривая незнакомцев с нескрываемым интересом. Крошечные домики наводили на мысли о бродячем кукольном театре. Похоже, пока друзья были в беспамятстве, их куда-то перенесли.

- Ну как? Платить? Звать Друг? - предводитель енн'ар стоял перед ними руки в боки и был необычайно доволен собой.

Айвен только тихо застонал. Вот уж действительно, чего на свете не бывает. Интересно бы узнать, кто это таскает им бревна. Тоже друг?

- Мы заплатим, - пообещал голос Терри. - Только развяжите сначала.

- За себя говори, - неласково проскрипел Мэтт.

- Ты что, еще не понял, что с ними бесполезно спорить, - прошипел в ответ лунный эльф. - Либо мы поворачиваем обратно, либо платим.

Гном промолчал, однако, даже будучи связанным, умудрился презрительно пожать плечами.

- Сначала веревки, - напомнил человечкам лунный эльф.

Повинуясь приказу предводителя, енн'ар недоверчиво разрезали веревки, и Терри принялся отсчитывать монеты.

- А в нашей маленькой эльфийской деревушке... - начал было Торрер, разминая затекшие запястья.

О своей родине эльф вспоминал редко. И исключительно с целью сообщить, что поскольку его собеседник нарушил принятые там испокон веков обычаи, то теперь заслуживает в лучшем случае быстрой и неотвратимой смерти. Хотя откуда этот незадачливый собеседник должен быть осведомлен о том, как ведут себя неуемные эльфы в своих маленьких деревушках, для талиссы всегда оставалось загадкой.

Иногда они считали, что разумнее будет промолчать. Но не на этот раз.

- ... всегда любили таких малышей, как вы, - бодро закончил Макобер, загораживая собой Торрера. - Здорово вы нас. А кстати, что еще умеет ваш замечательный друг? Может, вы и нас с ним познакомите?

Пальцы мессарийца любовно погладили рукоять кинжала.

- Наш Друг - защита. Завтра два... нет, три дракон приходил, весь умирал, - доверительно сообщил стоявший поблизости енн'ар.

На лицах друзей отразилось разочарование. Словно не замечая этого, енн'ар продолжил:

- Вы не хотеть платить. Хотеть драка. Теперь платить. Мир?

- Мир, - задумчиво ответил Макобер, но было видно, что, в отличие от остальных, его желание познакомиться с неведомым "другом" только возросло.

- Мак, угомонись, - прошептал подошедший сзади Терри. - Это не "друг", а "друкх" - гигантский разумный паук, которого они считают чем-то вроде бога. Хотя, честно сказать, никогда не думал, что енн'ар могут забраться так далеко на север.

- Что ж ты сразу-то не сказал? - шепнул в ответ мессариец. - Только все "назад" да "назад". Я, может, это "назад" полжизни уже слышу!

- Хотеть спать - давать дом, - радушно предложил енн'ар.

И, подумав, добавил:

- Большой. Как эльф.

Торрер польщено потупился.

- И кто же сейчас живет в вашем дом, большой, как наша эльф? - чтобы быть лучше понятым, гном даже перешел на "язык" енн'ар.

- Все живет, - с гордостью ответил человечек. - Купец живет. Воин живет. Жрец живет. Весь доволен.

- Что, все, э-э-э, прямо сейчас? - опешил Мэтт.

- И вообще, - успокоил его предводитель. - Наш защита каждый ценить. Два талер ценить.

- Да мы сами кого хочешь.... - снова завелся было Торрер, хватаясь за меч. Краска бросилась ему в лицо.

- Не кого хочешь. Кого можешь, - спокойно поправил Айвен, кладя руку на плечо эльфа. - Кончай кипятиться. Так можно неделями бросаться в драку, а потом приходить в себя связанным.

Стараясь всем своим видом показать, что, дали бы ему волю, от всей деревни и мокрого места не осталось бы, эльф с негодованием скинул руку мага с плеча и отошел в сторону. Однако ладонь с рукояти меча убрал.

- Мы с благодарностью принимаем ваше приглашение.

Еще дюжина талеров поменяла своего владельца.

Несмотря на почтенный возраст, хижина оказалась весьма крепкой. Порезав на столе холодное вяленое мясо, друзья собрались было приступить к ужину, когда их неожиданно прервал стук в дверь.

Никто из малого народца так постучать просто не сумел бы.

Убедившись, что клинок легко вынимается из ножен, Терри открыл дверь, предусмотрительно загородив собой проход.

На пороге стоял высокий мужчина в темно-зеленом дорожном плаще, из под которого виднелись ребристая рукоять меча и сверкающий панцирь доспехов. Открытое лицо с коротко стриженной каштановой бородкой невольно внушало доверие. Однако глаза, внимательно изучавшие собравшихся, были слишком серьезными и проницательными, чтобы позволить талиссе расслабиться.

- Мне будет позволено войти?

Терри молча посторонился. Когда незнакомец переступал порог, плащ слегка распахнулся, открыв висящий на шее медальон на тонкой платиновой цепочке.

Лунный эльф так и впился в него взглядом. Зеленый листик, сделанный из цельного изумруда. Символ Ашшарат.

- Мой монастырь оказывает енн'ар посильную помощь, - не присаживаясь, незнакомец сразу перешел к делу, - а они в ответ считают своим долгом предупреждать нас, если что-то кажется им необычным.

- И что же в нас такого необычного? - Мэтт оторвался от куска мяса и выглядел сейчас взъерошенным, как собака, у которой пытаются отобрать кость.

- Талисса - редкость в наших краях.

Вошедший помедлил и, словно вспомнив, что забыл представиться, склонил голову:

- Лентал, паладин Дарующей Жизнь.

Все с облегчением вздохнули и подвинулись, освобождая гостю место у очага.

- Не согласится ли благородный паладин разделить с нами эту скромную трапезу? - Айвен сделал приглашающий жест в сторону стола.

Лентал улыбнулся:

- Поверьте, друг мой, ваша трапеза - пир по сравнению с монастырской.

И, скинув плащ, подсел к очагу.

Представив остальных, Терри словно невзначай поинтересовался:

- Вы сказали, что ваше имя Лентал тен... Или Лентал айн...

Принадлежность паладина к старому имперскому дворянству сомнений не вызывала. Однако тот лишь еще раз улыбнулся:

- Поскольку мы не при королевском дворе, вы - просто Терри, а сей почтенный гном - просто Мэтт, я, признаться, не вижу смысла в излишних церемониях.

- И откуда же вы знаете, что мы - талисса? - подозрительно спросил Мэтт.

"Кого-то он мне напоминает, - подумал гном. - Но кого? Убейте - не вспомню."

- От Зеленой Девы, - коротко ответил Лентал. - Я не рискую навязывать вам свое общество, господа, однако если вам вдруг нужна помощь...

В этот момент Кадтрист быстро наклонился к сидящему рядом Торреру и одними губами произнес:

- Выйдите сейчас вслед за мной из хижины.

И прежде, чем эльф успел хоть что-то спросить, громко заявил:

- Я ненадолго.

Встав со своего места, разбойник бодро направился к двери. Терри уже хотел было преградить ему дорогу, когда Торрер поднялся вслед за пленником:

- Я пригляжу.

Плотно прикрыв дверь за собой, Торрер вопросительно посмотрел на разбойника. Но тот не начал говорить, пока не отвел эльфа в сторону и не оглянулся несколько раз, желая удостовериться, что их никто не подслушивает. Теперь на его лице отражался настоящий ужас.

- Милостивый господин! Я знаю, что вы мне не поверите, но...

Пленник пошатнулся. Из его горла донесся сдавленный хрип, на губах показалась кровь. Когда Торрер подхватил его, Кадтрист еще силился что-то сказать, но эльф видел, что Орроба уже коснулась пленника своей рукой.

Ничего не понимая, Торрер опустил безжизненное тело на землю. И отшатнулся: в груди разбойника торчала отливающая синевой рукоять кинжала. Лезвие вошло прямо в сердце.

Не веря своим глазам, эльф огляделся по сторонам.

Никого.

Их было двое. И теперь один из них мертв.

"Глава XVII"

Пятый подземный уровень Лайгаша. Череда окованных тусклым металлом дверей. Хрупкого огонька свечи едва хватает, чтобы не наступить в очередную зловонную лужу, как нарочно расплывшуюся в самой середине коридора.

Выругавшись, стражник поднял свечу повыше. Кажется, здесь.

Лязгнул засов, но пришлось еще подналечь на дверь плечом, чтобы она распахнулась. В этой тюрьме узники появлялись редко: Протектор предпочитал либо казнить их на месте, либо отправлять в Альдомир на суд синклита.

Пламя свечи в ужасе шарахнулось от покрытых лишайником и непросыхающей слизью стен, и стражнику пришлось прикрыть его рукой.

Пара крыс, мерзко вереща, кинулась прочь от его тяжелых сапог.

- Кушать подано, милостивый господин.

Изможденный старик, сидящий в углу на куче сырой соломы, благосклонно кивнул, словно не замечая неприкрытой иронии. Когда он потянулся к миске, в которой плавал кусок непропеченного хлеба, звенья тяжелой цепи протестующе звякнули.

- Спасибо, сын мой. Пусть и твоя трапеза будет столь же изысканна и обильна.

Стражник на секунду замер. Издевается? Вроде непохоже, вон как на похлебку накинулся, только ложка мелькает.

Невнятно буркнув что-то в ответ, тюремщик привалился к косяку. Ел бы уж поскорее, что ли. Сколько сидит, а все...

Стражник задумался. А сколько здесь, действительно, этот старикан? День? Год? И то и другое казалось одинаково похожим на правду.

Тюремщику стало не по себе. Он помнил каждый день своей службы, серенькой, как похлебка в миске узника. Помнил, где провел прошлую ночь и как полтора месяца назад Жмых, уснув на посту, чуть не выколол копьем глаз Щербатому - то-то смеху было! Но вот когда здесь появился этот старикан...

Узник громко зачавкал, впиваясь зубами в хлеб. Стражника передернуло.

- Эй, как там тебя, не спеши. Чай, не отнимут.

- Чай, сын мой, уж точно не отнимут. А вот похлебку...

Стражник наморщил лоб. Интересный старикан. Только мутный какой-то: не поймешь, то ли всерьез говорит, то ли посмеивается себе в бороду.

Тюремщик вздрогнул. Айригаль с ним, когда этого старика сюда посадили. Но вот за что?! Это уже граничило с преступлением: он был обязан обращаться с узниками соответственно их проступкам. Как бы так спросить...

- Слушай, дед. Просто так-то у нас цепями не приковывают.

- У вас, может, и не приковывают, - равнодушно откликнулся узник, облизывая ложку.

- А у вас? - эх, куда-то не туда его ведет.

- А у нас, сам видишь, - приковали. Как собаку, на цепь посадили! И кого - меня, великого...

Стражник застыл: раньше старик никогда не называл своего имени. Однако и на этот раз его подопечный внезапно умолк, в последний раз заискивающе оглядел миску, точно надеясь, что она вновь наполнится, и разочарованно протянул ее обратно.

- Дед, а величие-то твое в чем? - стражник попытался вернуть разговор в прежнее русло.

- Сам подумай: будут простого человека так охранять?

Стражник нахмурился.

- Ну, не будут.

- Вот и я так думаю. Выходит, что великий...

Сплюнув на солому, тюремщик вновь загремел засовом. Так и тронуться недолго. За что же все-таки сидит здесь этот тип? Надо будет у центуриона спросить.

Но сделав пару шагов от двери, он начисто забыл обо всем: о своих тревогах, странном старике, желании поговорить с центурионом.

Впрочем, так же, как и вчера. И позавчера.

Между тем камера ярко осветилась, точно в нее внесли сразу дюжину факелов. Грязные вонючие лохмотья превратились в ослепительно белый балахон, солома обернулась низкой мягкой кушеткой. Забившиеся в угол крысы растаяли в воздухе, а замысловатому узору мозаичного пола позавидовал бы сам антронский халиф.

- Вот пристал, - недовольно пробурчал старик, - откуда взялся да за что сидишь. Не у тебя же на коленях сижу!

Если бы стражнику в этот момент пришло в голову вновь заглянуть в камеру, он обнаружил бы на месте истощенного и вечно голодного заключенного весьма энергичного старичка - сухощавого, однако явно не страдающего от недоедания - чьи глаза слегка щурились, привыкая к яркому свету.

- Нет, не то!

Исчезла аккуратно расчесанная седая борода, разгладились морщины, спина распрямилась так стремительно, что узник даже охнул. Теперь ему никто не дал бы больше семнадцати-восемнадцати.

Поднявшись с кушетки, он прошелся по камере, привыкая к своему новому телу. Потом раздраженно стукнул кулаком по стене:

- Да так я и часа здесь не высижу!

В конце концов загадочный узник остановился годах на тридцати-тридцати пяти. Пожалуй, в самый раз. И кости от сырости не ломит, и желания свернуть шею этому заносчивому индюку в латах вроде как не возникает.

Оглядев свое жилище, он нетерпеливо щелкнул пальцами. Огромный фолиант, переплетенный в кожу лорь'и, услужливо повис в воздухе и, мгновение помедлив, счел за лучшее раскрыться на нужном месте.

- Секунды покоя не дают. То завтрак, то ужин - поработать некогда!

Но узник лукавил. Он прекрасно успел изучить повадки своих тюремщиков и знал, что до завтрака его точно не побеспокоят. И то ладно, дела-то не ждут. Если уж он должен терять время в этой дыре, это еще не значит, что от него перестали зависеть судьбы обитателей Двэлла. И не только Двэлла.

"x x x"

Паладин Ашшарат. Такой человек должен обладать немалой силой и властью над обстоятельствами. Если, конечно, он действительно паладин.

Подмигнув Бэх, Айвен поинтересовался:

- И давно вы служите Зеленой Деве?

- Я прошел Посвящение ей, когда мне было шестнадцать.

Чародей знал, что ни один медальон, посвященный истинному богу, не останется равнодушен, если творится святотатство. А попытка выдать себя за жреца считалась святотатством и по божественным, и по людским законам.

Бэх словно случайно коснулась медальона. Тигр под ее пальцами оставался абсолютно спокоен.

Поймав ее улыбку, Айвен заметно расслабился:

- Мы с благодарностью примем помощь вашей обители. Особенно если вы расскажете поподробнее, в чем она могла бы заключаться. Настоятель поделится с нами настоями лечебных трав? Или у вас есть святыни, которые способны придать силы жрецам и других богов?

Лентал пристально посмотрел на мага. В конце концов тот был вынужден отвести взгляд.

- Настоятель просил передать вам его благословение и ничего больше. Но не в нем дело. Моя богиня знает, куда и зачем вы идете.

В воздухе повисло неловкое молчание.

- И она сочла вашу миссию достаточно важной, чтобы направить меня сопровождать вас, - в конце концов, добавил паладин.

- Миссию? - переспросил Айвен.

- Если угодно, поход, - поправился Лентал. - Одним словом, я готов отправиться с вами в Лайгаш.

- Все не любят бедный-несчастный Лазоревый храм, - пробормотал Терри, - буквально все.

"Настоятель просил?" - удивилась про себя Бэх. Насколько она знала, все религиозные Ордена организованы примерно одинаково. Каждый жрец имеет Ранг, определяющий его силу и могущество. И какова бы ни была должность, все зависит именно от Ранга. Если настоятель о чем-то просит паладина, получается, что тот уж никак не ниже его по Рангу, а то и выше. Иначе это уже называется не "просить", а "приказывать".

Терри и сам не знал, насколько его слова были недалеки от истины. Тигр не посвящал Бэх в паладины: и она была еще слишком неопытна, и он не видел в этом нужды. И все же в последние дни он был с нею рядом куда чаще, чем раньше. И когда Бэх, прежде чем отправиться с друзьями в Лайгаш, просила его благословения, она почувствовала, что Тигр доволен.

И вот теперь Ашшарат. Между ней и Тигром не было открытого соперничества, однако это не значит, что он одобрит присоединение паладина к талиссе. С другой стороны, только Торрер свято верит, что способен и в одиночку справиться с любыми преградами. Куда он, кстати, запропастился?

Хлопнула дверь, и эльф появился на пороге. Он был необычно бледен.

- Он... убит ... кинжал ...

Все с удивлением воззрились на эльфа.

- Кто убит? Какой кинжал?

Взяв себя в руки, Торрер наконец сумел внятно произнести:

- Я говорил с пленником. Он убит. Кинжалом.

- За что? - резонно поинтересовался Макобер.

Но Лентал уже рванулся к двери. Остальные выскочили вслед за ним.

Увидев торчащую из груди Кадтриста рукоять кинжала, Бэх сразу поняла, что пленнику уже не поможет даже чудо.

- Хлебни-ка! - Айвен поднес к губам Торрера бурдюк с вином.

Сделав торопливый глоток, эльф затравленно огляделся по сторонам. Лес оставался все так же спокоен и молчалив, как и четверть часа назад.

- Он просто возник, из ниоткуда, ни с того, ни с сего, - Торреру было стыдно, что он не смог уберечь пленника, не почувствовал угрозы. - И Кадтрист был мертв, прежде чем мы оба успели осознать, что случилось.

- Ты стоял с ним рядом? - удивленно поднял голову Терри, разглядывавший следы на траве.

- Он хотел мне что-то сказать, - Торрер и сам понимал, как глупо выглядит его рассказ. - Что-то необыкновенно срочное и важное.

- И чего мы никогда уже не узнаем, - мрачно заметил Айвен. - Мэтт, посмотришь кинжал?

- Если позволите, - паладин преградил путь гному, - я бы не рекомендовал трогать такие вещи голыми руками.

- Сами с бородами, - буркнул Мэтт и покраснел, вспомнив, как он совсем недавно радостно ухватился за рукоять топора, совершенно не предвидя никакого подвоха. - Бэх, а ты не могла бы... как с тем, на стене...

- Думаешь, стоит?

Жрица на несколько секунд ушла в себя.

- Не получается, - удивленно прошептала она. - Лентал, а вы умеете общаться с мертвыми?

Паладин покачал головой:

- Иногда удавалось. Но сейчас это бесполезно.

Девушка не стала даже спрашивать, почему. Просто кивнула.

- Кадтрист говорил о двух чародеях, - напомнил Терри. - И каждый из них мог считать его предателем. Не похоже?

- Все бывает, - пожал плечами Айвен. - Но лично я сомневаюсь. Если кто-то из этих магов способен убивать на расстоянии, глупо ждать, пока Кадтрист все нам расскажет. Торрер, ты видел этот кинжал раньше?

Обернув руку полой плаща, эльф осторожно вынул кинжал из раны и внимательно осмотрел, держа на вытянутой руке, точно готовую укусить гадюку.

- Первый раз вижу. Мэтти?

- Сдвинься-ка сюда, поближе к свету, - гном наклонился над клинком. - Позор на мою голову, но я не знаю этого клейма!

Бэх давно не видела друга настолько ошарашенным.

- Чувствую себя недоучкой, - Мэтт рассеянно потеребил бороду. - Не наша работа. И не человеческая. Все, что пока могу сказать.

Торрер потеряно покрутил кинжал, явно не зная, что с ним делать дальше.

- Ладно, так уж и быть, давай я его к себе в заплечный мешок кину!

В любое другое время любезное предложение Макобера натолкнулось бы на решительный отказ: за каждый волшебный предмет эльф дрожал, как мать за дитя. Однако кинжал отдал с явным облегчением.

- Ну что, господа, вернемся в дом? - слова Лентала вызвали у Бэх неожиданное облегчение: она вдруг почувствовала, насколько неуютным был окружавший их лес, из которого только что пришла смерть.

- Мы сейчас, - улыбнулся ему Айвен.

Паладин понимающе улыбнулся в ответ и прикрыл за собой дверь. Улыбка магу понравилась: пожалуй, этот человек талиссе не помешает.

- Ну, что вы думаете? - излишне громко проговорил Торрер. - Не тащить же его за собой, в самом деле. Особенно когда тут такие дела творятся.

- А тебе не кажется, - возразил Айвен, - что мы не в том положении, когда стоит отказываться от помощи?

- Которая будет оплачена сокровищами Лазоревого храма. Ну уж нет! - гном был непоколебим.

- Пока мы доберемся до этого самого храма, еще глаза позеленеют, - резонно заметил чародей. - Или, что скорее, нас просто перебьют по дороге. К тому же сокровища Ордена - это не то, что можно унести вшестером.

- В смысле? - исподлобья взглянул на него гном.

- В прямом. Лошадей у нас с собой нет. Повозок тоже. Сколько ты можешь унести на себе? Ну, двести драгоценных камней, ну, триста...

- Я?! - гном гордо выпрямился и стал доставать Айвену почти до плеч. Острием шлема. - Да я...

- Там их тысячи, - перебил его маг. - Понимаешь, тысячи!

На лице Мэтта появилось мечтательное выражение.

- Допустим, - продолжал настаивать Торрер, - но разумно ли брать с собой человека, который не входит в талиссу? Ты не боишься, что он будет нам обузой?

- Паладин? - усмехнулся маг. - Как бы мы ему обузой не стали. И потом, каждый из нас тоже когда-то не входил в талиссу. Ну и что?

Эльф только покачал головой.

- Думаешь, он когда-нибудь войдет в талиссу? - удивилась Бэх.

- Лично мне пока и вшестером не тесно, - скептически заметил Терри. - Но я не возражаю. Пусть идет.

- Пусть идет, - эхом откликнулся Макобер. - Мне тоже кажется, что ничего плохого, кроме хорошего, от этого не будет.

- Решили? - убедившись, что других возражений нет, Айвен первым вошел в домик.

- Я не претендую на ваши сокровища, а ближайший же бой покажет, кто чего стоит, - встретил их паладин.

- Нас было так несложно подслушать? - недобро усмехнулся Терри.

- А вы считаете, что в этом была нужда? - спокойно выдержал его взгляд Лентал.

- Мы польщены честью, которую оказала нам обитель, - примирительно произнес Айвен. - И не сомневаемся, что паладину Зеленой Девы проницательность присуща в той же мере, что и десятки других достоинств.

- Как сказал! - с восхищением шепнул Торрер на ухо мессарийцу. Правда, этот шепот вполне мог разбудить даже мирно почивавшего предводителя енн'ар. - Нам бы так, а?

- Тебе бы еще и не так! - в тон ему прошептал Макобер.

Лентал слегка поклонился чародею и, встав на пороге, громко свистнул. Великолепный белый конь, появившись из темноты, приветственно заржал и ласково ткнулся мордой в плечо паладина. Отвязав от седла заплечный мешок, тот похлопал скакуна по шее, и благородное животное вновь скрылось в ночи.

Эльф открыл было рот, но, поймав взгляд Айвена, благоразумно решил воздержаться от вопросов.

Переночевав в деревушке енн'ар, наутро друзья похоронили пленника и отправились дальше. До самого вечера дорога оставалась пустынной.

Прошлая ночь понемногу забывалась, и Бэх с Ленталом завели долгий разговор об отличиях культов Темеса и Ашшарат, к которому вскоре с интересом прислушивалась уже вся талисса.

К вечеру, когда путники расположилась на ночлег неподалеку от дороги, Бэх с некоторым раздражением подумала, что Лентал знает о богах куда больше, чем она сама: спорить с ним было совершенно невозможно.

Похолодало, и друзья с удовольствием придвинулись поближе к костру, где дразнилась капельками прозрачного жира тушка только что пойманного Терри зайца.

- Все-таки что-то у нас не так, - решился наконец произнести вслух Айвен. - В смысле, с магией.

- Я тоже это заметил, - скромно подтвердил Торрер. Чистая правда: не заметить этого было бы трудновато.

- Мне понятно, когда боги не слышат наши молитвы, - медленно проговорила Бэх. - Но ведь магия, если не ошибаюсь, это практически чистая наука. Есть цель, скажем, осветить комнату. Есть эксперимент - и в конце концов ты знаешь, какие слова и жесты приводят к успеху. Что же здесь может не сработать?

- Наука... - Айвен загадочно улыбнулся. - Конечно, наука. Но не только. Знаешь, то, что барды называют вдохновением, и для нас не лишнее.

Лентал с интересом прислушивался, предпочитая не вмешиваться.

- Согласна, но бард не может задумать одну балладу, а написать совершенно случайно другую!

- Барды все могут, - подал голос необычно молчаливый Макобер. - Вот как-то в Маркусе залез я в карман к одному барду, а там...

- Опять ты со своими байками! - грубовато прервал его Мэтт. - Здесь магия исчезает, а ты!

- А я - нет! И не надейся, - и мессариец гордо повернулся спиной к гному.

- Кстати о магии, - ткнув в зайца заостренной палочкой, Айвен почувствовал, как у него потекли слюнки. Ничего, вот-вот, и можно будет есть. - Я так и не понял, Торрер, зачем ты нас всех тогда обманул. Я имею в виду - с кольцом Сильвена.

- Я... - начал было эльф, но осекся и приложил палец к губам. - Ш-ш-ш...

- Доброй ночи, благородные господа!

Друзья обернулись. Перед ними стояли три мужика в потрепанных, многократно заштопанных, но все же относительно чистых одеждах. И каждый держал на плече солидных размеров топор.

- Дровосеки! - с облегчением объявил Торрер. В его голосе звучала гордость автора пьесы, в которой наконец-то все пошло как по маслу.

- Дровосеки! - обрадовано покивали мужики. - Мы здесь лес, понимаешь, рубили неподалеку...

"Странно, что ничего не было слышно, - невзначай подумал Терри. - Или мы просто слишком увлеклись своими разговорами?"

- ... вот он, - двое вытолкали вперед третьего, который явно чувствовал себя неловко и смущенно переминался с ноги на ногу, - срубил, значит, сосенку, а оттуда свет как брызнет!

- Свет? - заинтересовался Айвен. - А не было ли, часом, на той сосенке чего-нибудь необычного?

- Необычного? - мужик глубоко задумался, но почему-то почесал не голову, а спину. - Да нет вроде... Разве что тряпица какая-то поближе к комельку, я уж потом ее разглядел...

- Показывай! - Айвен мгновенно забыл о еде.

- Да объясни ж ты толком, - не выдержал мессариец, - что за тряпица-то?

- Ты про Танцующий ковен слышал когда-нибудь?

- Ведьмы из Докмара, - усмехнулся Лентал. Похоже, он был знаком с ними ближе, чем все остальные, включая самого Айвена. - Тогда, пожалуй, нам всем стоит на это посмотреть.

- Может, я один схожу потихоньку, а вы пока спать будете ложиться? - нерешительно предложил маг. - Здесь ведь близко?

Дровосеки кивнули чуть ли не в унисон.

- Ну уж нет! - это уже был голос Торрера. - Идти, так всем вместе. А то потом ищи вас с Макобером...

Айвен хотел было возразить, что уж его-то, кажется, никому и никогда искать не приходилось, не говоря уже о том, что он совершенно не собирался брать с собой Макобера... Но вовремя сдержался.

- Ну что ж, всем так всем.

Они углубились с дороги в лесок. Бэх запалила факел и теперь тщетно пыталась осветить путь гному, спотыкавшемуся на каждой коряге и всякий раз поминавшему недобрым словом кого-нибудь из богов. То Крондорна, который в недобрый час послал им этих дровосеков. То Анди, которая не иначе как от полного скудоумия согласилась быть покровительницей таких дурацких творений, как леса вообще и деревья в частности.

- Далеко еще? - нетерпеливо спросил Айвен, пытаясь разглядеть из-за спины Макобера, что творится впереди.

- Да считай пришли, - пробасил идущий следом за ним дровосек.

И с хрустом опустил топор на незащищенный затылок мага.

"Глава XVIII"

Внизу проносились холмы, напоминавшие усталые спины огромных, прилегших отдохнуть верблюдов. Ни дорог, ни деревень. Орден никому не позволил бы поселиться так близко.

Возможно, другому пейзаж показался бы скучным и однообразным. Но не ему. И не сейчас.

Абу Дамлах огляделся и взял немного левее и выше, чтобы в нужной точке миновать защитный купол, невидимый обычному глазу.

Ну и лица были бы у стражей, возникни он перед ними из пустоты. Впрочем, нет: его давно уже не развлекали подобные шутки.

Тело мага прошло сквозь камень так же легко, как входит в воду тело ныряльщика. Первый уровень, второй, третий. Здесь.

Абу Дамлах уже приготовился бесшумно заскользить по коридорам, когда разговор за стеной заставил его остановиться.

Кажется, собеседники уверены, что скала служит надежной преградой для непрошеных ушей. Что ж, тем интереснее.

- ...до конца боя?

- Можно сказать и так, мессир. Я отправила птицу забрать браслет и сразу после этого исчезла.

Он мог без труда войти к ним комнату. Но предпочел остаться незамеченным.

"Отправила", "исчезла", да и голос, несомненно, принадлежал девушке. Прислонившись к холодному камню, Абу Дамлах мысленно нарисовал ее портрет. Похоже, человек: маг не обнаружил характерного эльфийского акцента, от которого мало кому удавалось избавиться, даже прожив вдали от родных мест не один век.

Лет двадцать-двадцать пять, точнее не скажешь. Голос приятный, мелодичный. Значит, не воин: есть у них такие металлические нотки в голосе...

Получается, жрица или чародейка.

- Вы даже не попытались сами забрать его?!

- Мессир, либо вы мне доверяете, либо нет. Если нет, я попрошу синклит о переводе в другое место. Если да, то я, признаться, не вижу смысла в этом вопросе.

Второй собеседник - мужчина. Средних лет, больше привыкший командовать, чем подчиняться. В его голосе звучала плохо скрываемая ярость, и все же он считал необходимым держать себя в руках.

- Птица до сих пор не вернулась, и если завтра иерархи призовут меня к ответу...

- Вы всегда сможете сказать им, Протектор, что браслет еще в работе. Уверена, что им, как и вам, важнее всего результат.

Протектор Лайгаша. Вот уж повезло так повезло!

- И каков же он, с вашей точки зрения?

В тоне жреца явно угадывался сарказм, однако девушка разговаривала с ним подчеркнуто невозмутимо. И это, похоже, особенно бесило Протектора.

Теперь Абу Дамлах уже не сомневался, что девушка - чародейка: вряд ли Протектор потерпел бы, чтобы жрица разговаривала с ним, как с равным.

- Я прекрасно понимаю, на что вы намекаете, Протектор. Но если вы хотели уничтожить талиссу грубой силой, отрядили бы пару центурий из гарнизона, чего проще? Я видела свою задачу несколько иначе: сделать все, чтобы они оставили мысли о Лайгаше... Признаюсь, не удалось.

Протектор преувеличенно громко хмыкнул, однако девушка спокойно продолжила:

- Но, согласитесь, и ваш приказ был несколько поспешным. Стереть талиссу с лица земли! И кем я должна была руководить? Отборными воинами Ордена? Ничего подобного: жалкой кучкой оборванцев, да и то еще повезло, что я отыскала хотя бы ее! И вы еще ждете результата, Протектор? Кстати, кто вам сказал, что идея с прадедом этого проклятого графа была у меня единственной? Стоило немножко подождать...

- И они оказались бы на пороге Лайгаша, - проворчал Протектор. - Ситуация изменилась. И, надеюсь, моих слов вам будет достаточно. Что же до доверия... Рыжей Молнии трудно не доверять. Слава, знаете ли, репутация.

- Вот и отлично, - усмехнулась чародейка. - Да, нет ли у вас идей, Протектор, что это еще за маг за ними охотится? Уж не решили ли вы перестраховаться?

- Не решил, - отрезал ее собеседник. - По-моему, это вы на службе у Ордена, а не я у вас.

- Вы, как всегда, правы, мессир.

Специально она его, что ли, бесит?

- А Орден здесь - это я, - совсем уж грубо закончил разговор Протектор. - Извольте не покидать цитадель в ожидании дальнейших распоряжений. И передайте, чтобы ближние телепорты постоянно держали наготове.

Абу Дамлах покачал головой. Он уже заранее не завидовал тем, на кого охотились эти двое. Младший Денетос, конечно, сопляк по сравнению с братом. Уж Найлэн-то знал бы, как стоит, а как не стоит разговаривать с Рыжей Молнией. И все же чародейка сейчас в ярости, и если у нее хватит терпения и умения выплеснуть свою ярость на талиссу, до Нетерты та может и не дожить.

Послышался звук шагов, хлопнула дверь. Следом раздался смешок, слышный даже через стену. Абу Дамлах невольно улыбнулся.

А девчонка, пожалуй, ему даже симпатична. И при других обстоятельствах он бы ей помог.

На указательном пальце мага замерцал неяркий огонек. Замирая на пересечениях коридоров, Абу Дамлах двинулся вперед. Вот, кажется, здесь. Еще одно движение, и чародей, не доходя до двери, просочился сквозь стену в нужную ему комнату.

Дунув на огонек, маг заставил его засиять ярче нескольких факелов. Неторопливо осмотревшись, он, наконец, коснулся стены, из которой вышел, и, дождавшись, пока та станет мягкой, как воск, вылепил в ней узкую неглубокую нишу.

Распахнув плащ, чародей достал шкатулку. Пожалуй, здесь ей будет самое место. И заинтриговывает, и проглядеть невозможно.

Любопытно, однако, с чего вдруг они вообще рискнули сунуться в Лайгаш? Неужели и правда думают вшестером проникнуть в сокровищницу?

Сомнительно. Но, так или иначе, неплохо было бы пригласить в Нетерту еще парочку талисс. Всякое может случиться.

Собравшись уходить, он секунду помедлил. Потом, усмехнувшись, провел рукой над ларцом. Теперь любой вор увидит здесь хитроумную ловушку.

Что ж, дело сделано. И шкатулка будет дожидаться своего часа, который, возможно, уже не так далек.

"x x x"

Торрер оказался единственным, кого неожиданное нападение не застигло врасплох.

Времени на размышления уже не было. Когда Айвен упал, эльф плавно ушел в сторону, выхватив из ножен оба меча и мысленно послав талиссе отчаянный призыв встряхнуться. И это усилие чуть не стоило ему жизни.

В голове словно взорвался огромный огненный шар, перед глазами поплыли красные круги. Эльф пошатнулся и начал разворачиваться к идущему следом за ним дровосеку. Медленно, слишком медленно. И если бы сильный толчок в бок не отбросил его на землю...

Не проронив ни слова, Мэтт принял на щит мощный удар топора, чуть было не воссоединивший Торрера с его предками по ту сторону Грани.

Выхватить собственный топор Мэтт уже не успевал, но и дровосек не ожидал обнаружить на месте высоченного эльфа низенького разъяренного гнома. Растерявшись, враг позволил тяжелому топору увлечь себя чуть дальше, чем следовало бы... Макоберу показалось, что Мэтт небрежно уперся правой рукой в грудь дровосеку, а потом легонько оттолкнул - и тот безвольно осел у ног гнома. Не слабо! Пожалуй, даже в трумаритской Гильдии воров Мэтту не нашлось бы равных в умении обращаться с ножами.

- Да стой же ты!

Макобер резко обернулся на крик Терри и вздрогнул, увидев, как Бэх метнулась к Айвену и упала рядом с ним на колени, накрыв рану друга скрещенными ладонями. А сзади нее из темноты бесшумно появился третий дровосек и теперь, точно боевой молот, раскручивал над головой топор.

Никто из талиссы не успевал его остановить.

Услышав свист топора, Бэх кинулась ничком рядом с телом Айвена и перекатилась на спину, но тут дровосек выронил оружие, неестественно прогнулся и рухнул на покрывавшие землю листья. Из-за его спины, выдергивая меч из раны, неожиданно возник Лентал. Шутливо отсалютовав благодарной жрице, паладин протянул ей руку, помогая подняться.

- Айвен...

Глаза Лентала вмиг стали серьезными.

- Ему уже не помочь.

Бэх почувствовала, как к горлу подступают слезы.

Ответом на слова паладина был пронизывающий порыв ветра, заставивший ветви деревьев недовольно зашелестеть. Странно, эта весна была такой теплой...

Лес вокруг талиссы ожил, вмиг наполнившись криками и светом факелов.

- Спина к спине!

Откликнувшись на призыв Торрера, друзья окружили тело Айвена.

Сорвав ткань с рукояти нового топора, Мэтт рывком отцепил его от пояса. Враги приближались к гному необыкновенно плавно и неторопливо, точно продираясь сквозь густую толщу воды.

Оставив удивление на потом, Мэтт поудобнее перехватил топор и нанес первый удар. Его противник, одутловатый бородатый мужик, явно не вчера взявший в руки меч, не успел даже замахнуться. Еще двое смельчаков дружно устремились к гному и не менее дружно разделили печальную участь своего сотоварища.

Талисса билась плечом к плечу, и первая волна нападавших откатилась, оставляя на земле лишь трупы. Но среди деревьев замелькали новые тени: в одинаковых зеленовато-коричневых плащах они казались бесплотными лесными духами, явившимися за своими жертвами.

Держась на почтительном расстоянии от талиссы, враги подняли арбалеты.

Слева от Бэх вспыхнуло холодное белое пламя, и трое арбалетчиков превратились в хрупкие ледяные статуи. Рухнув оземь, они рассыпались на куски. Изумрудный листок на груди Лентала отбрасывал неестественный зеленый свет, превращая его лицо в маску явившегося из-за Грани призрака.

Щелкнули пружины арбалетов, и стрелы усеяли вытоптанную траву вокруг талиссы.

- Ну, давайте же, подходите ближе! - сквозь зубы бросил Торрер арбалетчикам, поглаживая большим пальцем кольцо.

Эльф не мог смириться с потерей. И никогда не смирится с ней, сколько бы врагов не заплатили за это.

Отложив арбалеты, люди в плащах взялись за мечи.

На этот раз талиссе пришлось туго: казалось, в бой вступила целая центурия.

Мечи Торрера сверкали в свете факелов, жаля, отступая и снова жаля. Без пощады, без промаха.

Обмотав плащ вокруг левой руки и используя его как щит, мессариец бился с такой дерзостью и отвагой, что узкий клинок казался продолжением его руки.

Лентал больше не призывал на помощь божественные силы, однако его меч оказался не менее смертоносен.

Рядом с ним Бэх раз за разом хладнокровно выбирала слабое место в защите врагов и отвечала ударом на удар.

Терри дрался, как на тренировке, не делая ни единой ошибки.

Но и усталость давала себя знать. И если гном был весь покрыт кровью, но, как ни странно, чувствовал лишь прилив сил, то раны Торрера и Бэх заставляли их двигаться все медленнее. Девушка прижала рубашку к предплечью, пытаясь остановить кровь. Ткань мгновенно намокла и стала липкой.

И все же вторая волна откатилась вслед за первой.

Из глубины леса послышались голоса, нараспев читающие заклинания. Две молнии, разрывая темноту, устремились к израненной талиссе.

Медальон на груди Лентала вспыхнул ярко-зеленым светом, словно омытая весенним дождем листва. Сделав шаг вперед, паладин вытянул правую руку, и обе молнии послушно потянулись к раскрытой ладони. Застыв, талисса смотрела, как паладин сжал их в кулаке, секунду повременил и швырнул обратно во тьму.

Два коротких вскрика - и тишина.

Пошатываясь, они всматривались в ночной лес, не решаясь разомкнуть кольцо.

Лес молчал. Вокруг них были лишь мертвецы.

- Глупая смерть, - Мэтт еле слышно пробормотал то, о чем думали все. - И что толку...

Махнув рукой, гном презрительно пнул ногой ближайшее тело в зеленовато-коричневом плаще. Нахмурившись, Лентал наклонился над убитым.

- Что-то заметил? - не удержалась Бэх.

- Ничего, - паладин распрямился. - Вернее, почти ничего...

Подняв факел повыше, Бэх повела друзей обратно к костру. Торрер шел посередине, прижимая к груди безжизненное тело Айвена и стараясь не смотреть на страшную рану, из которой все еще сочилась кровь.

Вернувшись к огню, эльф медленно опустил мага на землю, и талисса вновь образовала вокруг него живое кольцо. Паладин, не говоря ни слова, отошел в сторону.

Они вспоминали Айвена. Они знали, что маги сейчас уже сидели бы у прощального костра, вполголоса рассказывая, каким был их товарищ. Но среди них больше не было магов.

Каждый чувствовал себя виноватым в том, что не распознал ловушку. Банальную, простенькую ловушку, в которую они уж никак не должны были попасться, зная, кто им противостоит. И в которую они все же попались.

- Лентал, - негромко спросил Мэтт, когда друзья разомкнули руки, - может ли эта твоя Ашшарат воскрешать из мертвых?

- Зеленая Дева может все, - холодно ответил паладин, задетый тем, как гном упомянул Ашшарат.

Типичный ответ для жреца, кому бы он ни служил, подумал гном. Интересно, а Крондорн?..

- Скажи, - Бэх нерешительно коснулась плеча Лентала, - а если ты ее об этом попросишь?..

Но взглянув в глаза паладина, она уже знала, каким будет ответ.

- Я не ее верховный жрец. Дева совершает чудо лишь в исключительных случаях. И на моей памяти таких не было.

Лентал старался говорить подчеркнуто отстраненно, однако девушка не сомневалась, что он не только чувствует, но и разделяет их боль.

- То есть... - нерешительно уточнил Макобер.

- Боюсь, что выбора нет.

Больше вопросов ему не задавали.

Перевязав раны, талисса при свете факелов принялась копать могилу. Паладин вновь занял место поодаль: обычай не позволял принимать в этом участие тем, кто знал покойного меньше трех лун. Если, конечно, его было, кому похоронить.

Наконец Айвена обернули в его плащ и бережно опустили на дно.

Бэх сама протянула паладину руку: теперь, как жрец, он имел право принять участие в ритуале.

- Все ли уверены, что они этого хотят?

Девушка удивилась: традиция предусматривала формальный вопрос только если у жреца были основания считать, что его услуги могут быть отвергнуты. Но кто в здравом уме стал бы отвергать помощь паладина Ашшарат?

Бэх оглянулась на друзей. Никто не возражал, и Лентал присоединил свои молитвы к тем, которые девушка еле слышно произносила сейчас одними губами.

Могила стала покрываться землей. Изумрудное мерцание Силы, дарованной Ашшарат, слилось над ней с желто-черным сиянием Силы, дарованной Темесом.

Хорошо, подумала Бэх. Теперь покой Айвена никто не потревожит.

Последняя частица земли легла на свое место. Чародеям не ставили надгробных памятников и не насыпали курганов. Они уходили, не оставляя после себя следов. Только память.

Были безумцы, еще при жизни начинавшие строить себе гробницы. Их не помнил никто: ни маги, ни другие обитатели Двэлла.

- Спи спокойно, - шепнула Бэх и скорее почувствовала, чем услышала, как Лентал повторил ее слова.

Ритуал был окончен. Айвен из первой жизни перешел в следующую: в память тех, кто его знал и любил. Как любила его талисса.

- Спасибо, - благодарно сжав руку паладина, Бэх занялась ранами Торрера.

Когда ей пришлось отдирать присохшие к ранам повязки, эльф напрягся и скрипнул зубами, но тут же расслабился, почувствовав целительную Силу жрицы.

- Тебе еще повезло, - Бэх ласково коснулась пальцами раскрывшейся раны в боку, - чуть выше и...

- Повезло, - безжизненно согласился эльф, думая об одном: им всем повезло. Кроме Айвена. И желание во что бы то ни стало дойти до Лайгаша и взглянуть в глаза того, кто послал Айвену смерть, росло с каждой секундой.

Не просто дойти до сокровищницы - взглянуть в глаза. И увидеть, как эти глаза закрываются. Навсегда.

- Все. Теперь спи.

Спокойное дыхание Торрера было ей ответом.

Бэх повернулась к остальным:

- Мэтт?

Гном с удивлением рассматривал тыльную сторону ладони, которую задел вражеский клинок. На месте раны красовался тонкий белесый шрам.

- Клянусь молотом Крондорна! - Мэтт помедлил, потом улыбнулся и поднял голову к висящим в вышине лунам. - Всегда верил в тебя, старик, хотя ты порой и забывал поглядывать на землю со своих... Со своей... Ну, где ты, в общем, там...

- Только религиозного фанатика нам еще не хватало! - пробормотал Терри и уже громче добавил: - Бэх, с нами все в порядке. Займись лучше собой.

- Завтра, - устало махнула рукой девушка. - Кто остается сторожить?

- Раз Мэтт - такой живчик, ему и дежурить, - предложил засыпающий на ходу Макобер.

Кивнув, гном полез в заплечный мешок за точильным камнем.

- Я тоже посижу, - улыбнулся Лентал. - Вряд ли я еще сегодня смогу попросить мою богиню о помощи, но если Мэтт не против...

Из недр заплечного мешка раздалось глухое бурчание.

- Он не возражает, - порадовал паладина мессариец.

Бэх хотела было поблагодарить Лентала за то, что тот спас ей жизнь, но все слова внезапно куда-то исчезли, улетучились. Она просто подошла и села рядом, глядя вместе с ним на огонь. Были бы они сейчас живы, если бы не этот паладин, появившийся, как в сказке, в самый нужный момент? И кого еще пришлось бы хоронить вместе с Айвеном?

Молчал и Лентал. Наконец, он мягко коснулся руки девушки:

- Иди спать. А завтра полечим их. Если у тебя будут силы, конечно. Мне кажется, что Терри...

- Что значит "если будут силы"? - воинственно вскинула голову Бэх. - Ты сомневаешься?..

- А кто может быть уверен в женщине? - его лицо оставалось серьезным, но глаза смеялись. - Впрочем, твой бог - мужчина.

- Мой бог - бог!

Бэх обиженно поднялась и направилась к Терри. Лунный эльф еще не спал.

- Лентал сказал, ты ранен...

- С каких это пор ты прислушиваешься к каждому его слову? - усмехнулся тот. - И вообще, я считаю, что на сегодня хватит.

- Не упрямься. Вот на что уж у меня точно нет сил, так это с тобой спорить.

Когда Терри, уже засыпая, с облегчением пробормотал слова благодарности, Бэх наконец почувствовала, до какой степени устала. Девушка хотела еще раз подойти к Ленталу, но махнула рукой и опустилась на землю. Через минуту она тоже спала.

"Глава XIX"

Проскользнув в окно, острый луч серебристого света коснулся центра комнаты, по очереди обежал вершины пентаграммы и угас, выполнив свое предназначение. А на голом каменном полу остался лежать человек.

Час за часом он оставался недвижим, как снулая рыба, выброшенная волной на морской берег.

Но вот он вздрогнул, пошевелился. Медленно, неуверенно человек приходил в себя. Привыкал к тому, что малейшее движение, даже поворот головы, причиняет ему сильнейшую боль. Стонал и не думал о том, что может быть услышан. Терпел и позорно, безудержно выл, когда боль судорожными уверенными толчками выплескивалась через границы его терпения. Наконец, собравшись с духом, он перевернулся на спину и долго лежал, отдыхая от этого почти сверхъестественного усилия.

Боль на мгновение отступила, и человек тут же воспользовался этим. Осторожно, аккуратно, как некогда его учили, он заставлял свое сознание воздвигать на пути страдания и мучений тонкие прочные стены, сквозь которые те не могли бы пробиться. Сейчас он видел свой мозг со стороны, и тот представлялся ему гигантским серым лабиринтом, в котором блуждали боль и отчаяние, а сам он лишь ждал, когда они выберут неправильный путь, когда упрутся в тупик, чтобы наконец запереть их там и не дать выбраться наружу.

Потом он вновь отдыхал, наслаждаясь слабостью и блаженным ощущением покоя. Только теперь он позволил себе оглядеться вокруг.

Тьма.

Человек попытался вспомнить, где он и как сюда попал.

Тьма.

И тогда на смену боли пришел страх.

Он резко поднялся на ноги, и голова сладко закружилась, как после долгой болезни. Человек пошатнулся, рухнул на колени. Хотя бы так, понемногу, потихоньку. Боги, да почему же так темно!

Усилием воли он взял себя в руки, хотя какая-то частичка его существа все еще в панике рвалась наружу, как дрогнувший в бою воин, уже не думающий ни о победе, ни о своих товарищах - лишь бы остаться в живых!

И все же человек нашел в себе силы обуздать этот предательский страх, от которого ноги еще больше слабели, а тело решительно отказывалось признавать за головой право советовать ему, что делать дальше.

Очень медленно он протянул вперед правую руку. Пустота. Так, теперь еще чуть-чуть, еще...

Громкий вопль, полный страдания и отчаянья, гулко отразился от стен: рука наткнулась на пентаграмму.

Баюкая, прижимая руку к себе, человек вновь укротил боль. Он так и не понял, что это было, но впредь решил быть еще осторожнее.

Эхо... Значит, он в комнате. Что и так очевидно - ни в какую, даже самую безлунную, ночь под открытым небом не бывает такой кромешной, всепоглощающей тьмы.

И эта комната велика, скорее, даже огромна.

Пентаграмма начала едва заметно светиться. Еще секунду назад он мечтал о свете, но сейчас почувствовал, что волосы на голове зашевелились. Свет казался абсолютно черным, словно Тьма, в которую уйдет каждый. И он понял: лучше темнота, чем такой свет.

Пентаграмма пылала, а человек съежился в самом ее центре, изо всех сил стараясь, чтобы его не коснулись стремящиеся вверх языки черного пламени. И когда ему показалось, что пентаграмма жадно сжимается, чтобы наконец расправиться со своей добычей, он зажмурился.

Наверно, он все же не был воином - только их учили никогда не прятаться от смерти. Но и с закрытыми глазами он чувствовал, как холод подступает все ближе и ближе. Еще мгновение и...

Холод исчез.

Приоткрыв глаза, человек огляделся. На этот раз он оказался на жестком топчане в крошечной комнатке, освещенной огоньком оплывшего огарка свечи.

Его подташнивало, все тело ныло, точно он оказался на пути разъяренного стада берваров. К тому же из комнаты не было видно ни единого выхода.

Человек понял, что силы его подходят к концу. Он не помнил ни своего прошлого, ни своего имени, его телом играли, перенося из одного места в другое и заставляя сжиматься от боли.

Он решил, что, пока не восстановит силы, не станет даже шевелиться. Если им того хочется - пусть явятся сами. Он же постарается выспаться. Просто выспаться.

И сон пришел.

Он увидел себя со стороны, обнаженным, дрожащим от страха и холода, лежащим на голом каменном полу внутри пентаграммы. Только на этот раз он мог хорошо разглядеть окружавший его зал. Слишком хорошо.

Это был зал из его старого сна. Зал выбора, как он звал его про себя. Бессчетное количество раз он пытался угадать, что принес с собой этот выбор, что он изменил в его жизни.

Теперь он понял.

Горло его исторгло жуткий, животный, полный ужаса крик.

Он не мог проснуться, он рвался из этого безумного сна, как утопающий рвется к спасительной и все же безнадежно далекой поверхности воды, на которой играют солнечные блики.

И тогда человек сделал единственное, что еще ему оставалось, - он потерял сознание.

"x x x"

Утро встретило талиссу хмурым насупленным небом.

Настроение было под стать. В тишине, погруженные в свои мысли, они двинулись дальше.

Мэтт задумчиво погладил рукоять топора.

Ты доволен?

А разве ты не доволен?

Гном задумался. Это был не тот бой, который мог радовать.

Не знаю.

Он потер шишку на затылке и вздохнул. Жаль, что в тот раз не пришло в голову пообщаться мысленно. Что, впрочем, не удивительно.

Теперь Мэтт куда лучше понимал Торрера. Однажды гном искренне веселился, когда, захватив в бою зачарованный клинок, эльф немедленно отправился в ближайший город, чтобы выгравировать на нем свое имя.

Мэтту это показалось блажью, ребячеством. А ведь наверняка у Торрера было то же самое ощущение: эта вещь предназначена мне самими богами, и даже мысль о том, чтобы расстаться с ней, кажется святотатством. А если...

- ... как считаешь?

- Прости, что ты сказал? - переспросил гном, поднимая голову.

- Я уже третий раз спрашиваю, не стоит ли нам остановиться вон на том пригорке и хоть немного передохнуть? - обиженно повторил Торрер. - Бэх сегодня бледновата, да и паладин за ночь, как мне кажется, не успел до конца восстановить свои силы. И о чем это таком важном ты все время думаешь?

Сказав это, эльф осекся. Ближе всего Айвен был именно с Мэттом.

- Ни о чем, - торопливо ответил гном. - Я не против. Хочешь - давай отдохнем.

Пока он был погружен в свои мысли, небо успело проясниться, и солнце, точно сообразив наконец, как без него тоскливо, принялось разгонять тучи, разрисовывая легкими облачками окружавшую его голубизну.

- Слушай, совсем забыл, - Мэтт понизил голос. - Почему ты тогда не признался Айвену, что все-таки взял кольцо графа?

- Да вы бы меня с землей сравняли, - усмехнулся эльф. - Так вскинулись, точно это не кольцо, а змея гремучая. Ну и сам скажи, что бы мы без него делали?

- Ты что, правда полагаешь, что записку Сильвен сам сочинил? - изумился гном.

- Я правда думаю, - в голосе Торрера вновь прорезалась обида, - что ты постоянно считаешь меня глупее, чем я есть.

- Боги, Торрер, твоя склонность к обобщениям сведет меня в могилу, - закатил глаза гном. - Ну, и как по-твоему было дело, о мудрейший из мудрых?

- Естественно, Сильвена заставили написать записку, - окончательно набычился эльф. - Но соглашаясь написать ее своей рукой, взамен граф потребовал разрешения вернуть нам долг. Хотя бы так и хотя бы перед смертью.

- Твоими бы устами... - гном потеребил бороду.

- Мэтти, убей меня, я не понимаю, чего ты тревожишься. Кольцо действует? Действует. И именно так, как Сильвен и обещал. Оно спасло нам жизни? Спасло. И почитай что дважды. Так в чем проблема?

- Проблемы я тебе обещаю. А вот в чем они... - Мэтт обернулся к шагающей следом за ними талиссе. - Никто не против передохнуть? Вон Торрер уже и место присмотрел.

- Дело хорошее, - Макобер покосился на Бэх и, догадываясь, что она сейчас скажет, добавил:

- Это я, я устал. А у тебя еще столько сил, что ты способна пробежать отсюда до Лайгаша, останавливаясь лишь затем, чтобы ... ну, в общем, водички попить.

И стоило Бэх возмущенно открыть рот, как мессариец поторопился поправиться:

- Хорошо, хорошо. Еще и с конем Лентала на плечах.

Фыркнув, Бэх с радостью скинула на землю заплечный мешок.

Лентал сел немного в стороне от талиссы, и Бэх, секунду поколебавшись, словно случайно, опустилась рядом.

Грызя травинку, она молча смотрела в небо, чувствуя, как усталость потихоньку уступает место воспоминаниям.

Все как в детстве. Когда-то она часами могла вот так лежать, представляя, что вон то облако - таинственный бородатый чародей, мечтающий заточить ее в своей башне, это - огнедышащий дракон, ненадолго покинувший свои несметные сокровища, а то, чуть подальше...

- Прекрасный рыцарь, скачущий в бой во славу своей не менее прекрасной дамы.

Бэх вздрогнула.

- Прости?

- Мне просто показалось, что вон то облако удивительно напоминает рыцаря. Смотри - вот конь, вот копье, видишь? И даже плюмаж на шлеме!

- А ты сам никогда не хотел быть рыцарем? - неожиданно спросила девушка.

- Знаешь, прекрасным рыцарем мне все равно не стать. И потом, чем тебе паладин - не рыцарь?

- Ничего общего, - хитро улыбнулась Бэх. - Рыцарь служит исключительно своему государю и своей даме. Правда, правда, я точно знаю! И кстати, в первую очередь именно даме! А паладин... У него должна быть одна любовь, одна дама сердца - его богиня. Скажешь, не так?

- Ну, тебе виднее... И правда, давненько что-то у меня не было дамы, ради которой хотелось бы совершить великий подвиг. Паладины - само собой, не рыцари, но тоже, знаешь ли, иногда как возмечтают...

Глаза Бэх были подняты к небу, но она могла поклясться, что Лентал ей подмигнул.

- Кстати, Ашшарат, в общем-то, в некотором роде тоже дама. И разумеется, она прекрасна. Между прочим, даже Темес это признает.

Интересно, он специально ее поддразнивает или правда влюблен в свою богиню? Если верить легендам о ее красоте...

- Но верить в свою даму - неожиданно закончил Лентал, - это уже слишком. Кто же верит женщинам?! Если они не богини, конечно.

- Сказать честно, я знала парочку тех, кто верил женщинам и ни разу об этом не пожалел, - парировала девушка.

- Женщинам или женщине?

Бэх почувствовала, что краснеет против своей воли. Вскочив на ноги, она отряхнула плащ и, к великому неудовольствию остальной части талиссы, энергично предложила:

- Ну что, вперед? Или дождемся, пока на нас опять кто-нибудь нападет?

Они шли еще два дня, однако, вопреки общим опасениям, дорога оставалась пустынна. Колдуны, стервятник, малый народец, засада среди холмов остались где-то далеко позади - и в пространстве, и во времени.

Ближе к вечеру третьего дня на горизонте показались отроги далеких гор. Холмы вокруг оставались еще мягкими и лесистыми, но становились все выше и круче, и дорога уже не петляла между ними, а упрямо карабкалась на склоны.

И все же, к превеликому удивлению гнома, талисса несколько раз натыкалась на настоящие скалы, устремившиеся ввысь, словно в тщетной надежде заглянуть в жилище богов.

- Ничего не понимаю, - наконец не выдержал Мэтт. - В предгорьях так не бывает: раз - и сразу вершина чуть ли не до небес. Да не видеть мне молота и наковальни - что-то здесь не так...

Поначалу его слова остались без ответа: друзья справедливо полагали, что кому, как не гному, разбираться в подобных материях. Разве что лунному эльфу... Однако Терри если и знал, в чем здесь дело, тоже хранил молчание. И лишь Лентал неохотно обронил:

- Бывает. Здесь и не такое бывает.

И было нечто - то ли в тоне, то ли во взгляде паладина - отчего Мэтту вдруг не захотелось ни спорить с ним, ни расспрашивать, чем, собственно, это место так уж отличается от всех прочих.

Старею я, что ли, мимоходом подумал гном. Или привыкаю с годами, что и вправду все на свете бывает: хошь тебе скала посреди степи, хошь сияние из срубленного дерева...

Айвен. Так или иначе, последние два дня все их мысли и разговоры возвращались к погибшему другу.

Странно, но в глубине души каждый из них ощущал, что талисса не стала меньше. Точно Айвен не умер, а ушел далеко-далеко, отошел в тень, и они продолжают чувствовать с ним связь - слабенькую, едва теплящуюся, и тем не менее реальную.

Однако сама мысль о том, что Айвен, погибший на их глазах, жив, представлялась друзьям настолько абсурдной, что они так и не рискнули поделиться друг с другом своими ощущениями.

- Не знаешь, у него кто-нибудь остался? - негромко спросил гном идущего рядом Торрера.

Эльфу не надо было объяснять, о ком идет речь.

- А тебе никогда не казалось, что все мы похожи на семена, невесть какими ветрами унесенные за тысячи миль от родных деревьев?

Мэтт с удивлением взглянул на друга: он давно уже не видел Торрера в таком настроении. Лет так...

- Я про то, что никто из нас не любит рассказывать о тех корнях и ветвях, которые его взрастили.

- Какой ты сегодня патетичный!

Эльф вздрогнул: он так и не сумел привыкнуть к обыкновению мессарийца внезапно возникать рядом. В самый подходящий момент - разумеется, на взгляд Макобера. И в самый неподходящий - на вкус остальных.

- Патетичный? - необычно отсутствующим тоном переспросил Торрер. - Может быть. Но тебе вот не странно, что Айвен ушел, а мы даже толком не знаем, есть ли кому его вспомнить кроме нас?..

- Ну, вспомнить-то точно есть кому! - ни на секунду не усомнился Макобер. - Но в чем-то ты прав. Хотя... Ну, что вот мне про себя рассказывать? Как я жил в Мессаре до того, как решился покинуть город? Сейчас для меня это скорее отдельные картинки, чем настоящие воспоминания. Голуби на площади Керо Мореплавателя, веселый и привычный шум базаров, портовые кварталы с их вечными запахами свежей рыбы, пьяными драками и девочками, готовыми пригреть соскучившихся по земле матросов...

- Да не про то ты, Мак, - оборвал его гном. - Торрер прав. Все время вместе, а прошлое друг от друга бережем, точно последний грошик, на который надо еще неделю прожить.

- Должно же у каждого быть что-то свое, - ухмыльнулся мессариец. - Вот то-то и оно, что все время вместе.

- Терри, вот ты готов... - окликнул Мэтт идущего впереди лунного эльфа.

- Если вы хотели посекретничать, то считайте, что не удалось, - обернулся тот. - Слышал я все, можешь не рассказывать. Что значит - готов? Готов я вон Торрера в бою прикрыть. А прошлое... Знаешь, как у нас в горах говорят: "Не шипи на змею". Если ты спросишь, я тебе отвечу. Только ведь, может, я потому и готов ответить, что ты и не спросишь.

- Еще пару слов про верность и самопожертвование, - поддел лунного эльфа мессариец, - и можно считать, что философию дружбы мы склепали. Переходим к любви и чести.

- А, пустое все это. Да и не хватит ли нам на сегодня - местечко вон вроде подходящее? - идущий впереди Терри кивнул на ложбинку у подножья одной из поразивших гнома скал. - Там и ветра поменьше, и нас не так видно будет.

- Думаешь, они от нас не отстали?- нахмурилась Бэх.

- Чем ближе к Лайгашу... Хотя на самом деле, ничего я не думаю, - вздохнул лунный эльф. - Думать можно, когда хоть что-то знаешь. А когда имеешь дело с "неведомым чародеем" и "таинственной чародейкой", летающими кинжалами и дровосеками, которые мечтают проломить тебе череп...

Сплюнув, он замолчал. Айвен, опять Айвен...

Один за другим друзья спустились в ложбинку.

- А что, здесь даже уютно, - расстелив на земле плащ, Бэх умудрилась не только лениво на нем свернуться, но еще и прикрыть краешком отчаянно гудящие ноги.

- Рад, что тебе понравилось, - неопределенно хмыкнул Терри.

В отличие от жрицы, он не находил здесь решительно ничего уютного. Уют - это когда смотришь сверху, и весь мир лежит у твоих ног. И знаешь, что все остальные - люди, гномы...

- Терри, вы с Маком не позаботитесь о чем-нибудь вкусном, что пока еще бегает или летает? - нарушил его мысли Торрер. - А я тут пока костерок разведу.

Кивнув, Терри скинул заплечный мешок и поправил на боку полный стрел колчан.

- Ну что, идем? - иронично взглянул он на Макобера.

- Почему нет? - вернул ему взгляд мессариец. - Думаешь, я тебе дичь спугну? Так давай разойдемся в разные стороны. Кто меньше принесет - тому и котелок мыть!

Фыркнув, лунный эльф повернулся и, не говоря ни слова, двинулся к лесу, а Макобер, не удержавшись, в сердцах показал его спине язык. Спина осталась прямой, гордой и совершенно равнодушной к подобному проявлению неуважения.

Пожав плечами, Макобер снял с плеча лук и, стараясь шуметь как можно меньше, направился в противоположную сторону.

Теперь-то он просто обязан принести добычи больше, чем этот спесивый лунный эльф. Не удивительно, что их мало кто любит. Нет, вы подумайте: это с ним-то не хотят вместе охотиться! С ним, который даже в дом Фардуха входил так, что ни один призрак не шевельнулся!

Деревья сомкнулись за его спиной. Остановившись, мессариец дождался, пока птицы возобновят свои оживленные споры...

И удивленно застыл: далеко впереди меланхолично объедало развесистый зеленый куст большое неторопливое животное, подозрительно смахивающее на сайгака.

Только какие здесь, Великий Ч'варта, могут быть сайгаки?! Степи-то боги весть где, а сайгак - не грач, чтобы по весне отправляться в поисках пищи за сотни миль от родных мест.

Нет, на ужин, вообще-то и сайгак, конечно, сойдет, мы не привередливые. А заодно можно будет рассказать Терри, как он не поленился дойти до самых степей, чтобы...

"Сайгак" повел ушами, точно прислушиваясь к голодным мыслям мессарийца. Неужели учуял?!

Макобер нерешительно поднял лук, однако стрелять не стал. Далековато, спугнуть можно, а вот попасть... Тоже, наверно, можно, но если удача отвернется, обижаться будет не на кого.

Держа стрелу на тетиве, мессариец осторожно сделал несколько шагов вперед.

Зверь демонстративно повернулся к нему спиной и, насмешливо фыркнув, отошел подальше.

Макобер застыл. "Сайгак" принялся мирно пощипывать травку.

Затаив дыхание, Макобер возобновил свои попытки приблизиться. Даже не оборачиваясь, животное брезгливо побрело прочь.

Через пять минут мессариец был уверен, что зверь над ним просто издевается. Может попробовать приманить, если уж он такой весь из себя разумный?

- Сайга, сайга! - нерешительно позвал он.

"Сайгак" остановился и возмущенно повернул голову.

- Сам!

Мессариец чуть не подпрыгнул от неожиданности. Точно, померещилось. От голода, не иначе.

- Сайга, сайга! - Макобер постарался изобразить теплоту и домовитость хозяйки, сзывающей по вечеру своих кур. В его голосе звучало невысказанное обещание невиданной ласки и заботы, но зверь лишь раздраженно ударил в землю копытом:

- Сам сайгак!

Второй раз ослышаться было невозможно.

Кажется, он сошел с ума. Ни с того, ни с сего. Но, говорят, рано или поздно это со многими случается.

Опустив лук, Макобер недоуменно уставился на "сайгака". Тот ответил ему полной взаимностью.

- А разве животные разговаривают? - ошалело поинтересовался мессариец.

Эх, видела бы меня сейчас Бэх, подумал он. Уложила бы в кроватку, холодный компресс на лоб, колыбельную бы спела. А утром я бы проснулся - и никаких...

- Сам животное! Если ты всего на двух ногах ходишь, как калека, а по ночам мерзнешь без собственной шкуры, думаешь, тебе все можно? Не угадал!

Макобер обреченно опустился на траву. Теперь-то уж ему точно никто не поверит. Он бы и сам себе...

- А ты не против, - кажется, ему пришла в голову гениальная идея, - если я кого-нибудь из своих друзей позову?

- Это еще зачем? - подозрительно проворчал "сайгак".

- Да как зачем! - впервые с начала разговора Макобер почувствовал себя в своей стихии. - Чтобы познакомиться с таким замечательным, таким великолепным...

Зверь гордо выпрямился.

- Так уж и быть - зови.

- Бэх! - заорал мессариец что было сил. - Бэх! Беги скорее сюда!

Эх, эх, эх... Гулко отразившись от скалы, крик прилетел обратно.

А вслед за ним послышался еще один звук, заставивший Макобера похолодеть. Рев набирающего силу камнепада.

"Глава XX"

Большинство из тех, кому доводилось в последние годы встречаться с Эрсином тен Исиндиосом, не сомневались, что перед ними древний старец, помнящий еще первые дни Творения.

Им и в голову не приходило, что родители иерарха не только живы, но и вполне здоровы - им лишь недавно перевалило за шестьдесят.

Более того, никто не подозревал, что встречи родителей с возлюбленным чадом происходят весьма регулярно: как бы ни душили дела, раз в полторы-две недели Исиндиос обязательно находил время посетить небольшой особняк на окраине Альдомира. Официально дом принадлежал Ордену Пурпурной Стрелы, и визиты иерарха не удивляли никого, включая тех, кто по долгу службы должен был приглядывать за его передвижениями по городу.

Занеся паланкин во двор, слуги, привыкшие, что Исиндиос часто встречается с людьми, которых посторонним лучше не видеть, поспешно удалялись.

Однако здесь предосторожности были вызваны совсем иным: стройный мужчина лет тридцати, энергично выпрыгивающий из носилок и обнимающий отца с матерью, ничем не напоминал разбитого подагрой старца, час назад с трудом забиравшегося в эти самые носилки при помощи трех дюжих молодцев, специально для этого и состоящих при его особе.

На этот раз Эрсин не видел родителей целых три недели и с таким удовольствием опустошал внушительных размеров блюдо с жареными траспенами, что матери стало казаться, будто ее сын так ничего и не ел со дня своего прошлого визита. Кувшин с нежным майонтским вином, считавшимся в этих краях диковинкой, пустел на глазах, однако иерарх даже не замечал этого, болтая, как попугай, с чьей клетки сдернули поутру покрывало.

- ...В общем, вильнули хвостом - и поминай как звали.

- Я так и не понял, Син, почему все же Веденекос их отпустил? - задумчиво произнес отец.

Иерарх насторожился. Отец ничего не спрашивал просто так, а Эрсин не считал себя бестолковым рассказчиком.

- Когда Стеарис удосужился его разбудить, - медленно проговорил жрец, - было уже поздно. Талисса выбралась из монастыря.

- Так-так, - затянувшись, его собеседник на мгновение окутался клубами ароматного дыма сушеных листьев аранги. - А потом?

- Думаю, что не захотел еще больше топить Стеариса. Веденекос и перед синклитом постарался представить все так, словно настоятелю просто не повезло.

- Отлично, - отец надолго увлекся раскуриванием трубки, точно беседа не представляла для него ни малейшего интереса. Сын терпеливо ждал. - А разве храм не строился в Единстве со своим настоятелем?

Эрсин мысленно подмигнул отцу: роскошь, которую в реальности он никогда бы себе не позволил.

- Конечно, папа. Как я понял, все дело в том, что Стеариса совершенно парализовало присутствие в обители иерарха Ордена.

- Неужели настолько? - удивился отец. - Карьера, конечно, дело хорошее... Как-то все одно к одному получается. Веденекос, оказавшийся в подчиненном тебе храме именно в то время, когда этот, как его...

- Граф Беральд, папа, - подсказал Эрсин.

- Да, точно. Именно тогда, когда Беральд попал в плен. Настоятель, у которого все валится из рук в присутствии иерарха. Талисса, надумавшая заглянуть на огонек ровно в тот день, когда все еще можно было изменить.

- Ты хочешь сказать, что здесь не просто стечение обстоятельств?

- Я размышляю, сынок, - отец выпустил несколько безупречных колец дыма и рассеянно проводил их взглядом. - Не слишком ли много совпадений?

- Что ты имеешь в виду, папа? - убедившись, что стоящее перед ним блюдо опустело, Эрсин с грустью вытер рот лежащей на коленях салфеткой. - Что Веденекос сам все это подстроил? Да такое даже Ворону не под силу, прости Господи!

- Веденекос умеет управлять событиями не хуже тебя, - отрезал отец. - И для этого не надо быть богом. Даже мне очевидно, что эта талисса ему зачем-то нужна. Зачем - вот вопрос.

- Нужна?.. Да, все, спасибо, мама, - иерарх подождал, пока они вновь останутся одни. - Быть может. И все же я не думаю, что все было подстроено.

- Эрсин, а ты вообще знаешь, чем занимается этот твой Веденекос? Например, сейчас?

- Ну, знать об этом может только Ворон. Он же иерарх, папа, а не служка в столичном храме. Однако я предполагаю, что Савернос не зря предложил на синклите немного разгрузить его. Веденекос предупредил меня, что хочет понаблюдать за талиссой, - не думаю, что он лгал. И вообще, я рассказал про эту историю, исключительно чтобы развлечь тебя. В любом случае Беральда уже нет в живых, а Стеарис может увидеть себя настоятелем разве что во сне.

- А-а-а, ну тогда вопросов нет! - и отец с легкостью перевел разговор на другую тему.

Однако на обратной дороге Веденекос упорно не шел у Исиндиоса из головы. Не друг и не соперник, деятельный иерарх был ему, пожалуй, даже симпатичен. Опять же наблюдение быстро обнаружил и даже попробовал нанести ответный удар: смело, хотя и несколько безрассудно.

И все же отец явно на что-то намекал. А к его словам Эрсин привык прислушиваться еще с детства...

"x x x"

- Эй, подожди секундочку! Я сейчас! - Макобер прокричал это уже на бегу.

Представшее перед ним зрелище было не для слабонервных.

Талисса застыла, как на знаменитой альдомирской мозаике, зачарованно глядя куда-то вверх. Послушно переведя взгляд повыше, мессариец увидел, что над головами друзей полощется нечто вроде широкого ватного одеяла, и искренне поразился, какого Айригаля Айвен сотворил его в этот, прямо скажем, не слишком солнечный день.

И запоздало сообразил, что Айвена с ними больше нет.

А еще выше по скале стекало темное облако камнепада, и скрыться от него талисса явно не успевала.

- Бегите же! - Терри тоже вынырнул из леса, готовый кинуться друзьям на помощь.

Только вряд ли он мог им чем-то помочь.

Бежать было уже бесполезно.

Мессариец зажмурился, желая лишь одного: чтобы камни убрались восвояси, туда, откуда пришли.

Макобер ждал, что вот-вот они обрушатся на землю... И, так и не дождавшись, осторожно приоткрыл глаза.

- Ч'варта всемогущий! - единственное, что смог вымолвить он, когда, едва коснувшись "одеяла", камни и пыль и в самом деле повернули назад.

Макобер обессилено опустился на землю. Двух чудес для одного дня определенно было многовато.

"Теперь мне уж точно никто не поверит", - обреченно подумал он. Именно это почему-то казалось сейчас самым важным.

И, вероятно, для того, чтобы окончательно доконать его, из-за скалы выехал симпатичный мужичок лет пятидесяти, бодро бивший пятками в бока послушного серого ослика. Дюжина колокольчиков на его затейливой упряже вызванивала необычайно противный и навязчивый выше всякой меры мотив, а на физиономии незнакомца читалась такая радость, будто встретить хорошую компанию именно в этом месте и именно в это время было голубой мечтой, которую он лелеял с раннего детства.

Макобер оторопело покрутил головой. Мужичок пришелся бы весьма к месту где-нибудь в центре Маркуса в базарный день. Но на пустынной дороге, на которой за последние дни им не встретилось ни единой живой души, он смотрелся весьма странно, чтобы не сказать подозрительно. И было совершенно непонятно, как он рискнул отправиться в путь и без меча, и, скорее всего, без припасов: к седлу была приторочена весьма скромных размеров дорожная сумка, в которую разве что одеяло и могло поместиться.

Не иначе как услышав мысли Макобера, незнакомец, не переставая сиять от радости, поднял голову, убедился, что камнепад отправился обратно по своим делам, и тихо свистнул. Аккуратно свернувшись, одеяло устремилось в седельную сумку и даже не побрезговало ее застегнуть.

Мессариец так и не понял, как ему это удалось. "Я сошел с ума! Никаких сомнений, - печально подумал он. - Неужели отныне и до конца жизни мне так и будут мерещиться то ослы, то сайгаки...".

Тем временем ослик подтрусил ближе и остановился, внимательно рассматривая ошарашенную талиссу.

Все молчали. Даже Лентал, казалось, все еще не мог прийти в себя после столь неожиданного спасения.

"Боги, какие невежи, - отметил про себя Макобер, подходя поближе. - Ни слова, точно так и надо! Эх, был бы Айвен..."

И, недолго думая, выпалил первое, что пришло ему в голову:

- Как мелодично звенят эти колокольчики!

Мужичок нахмурился.

- Вы думаете? Мало того, что мне второй день приходится терпеть общество этой скотины, так она мне еще заявила, что порядочный магический осел непременно должен заранее оповещать окружающих о своем появлении. Я их уже слышать не могу!

И в самом деле: хотя ослик давно остановился, колокольчики продолжали вызванивать все тот же назойливый мотив.

Мессариец непроизвольно принялся было насвистывать его, но вовремя оборвал себя. Пошевелив ушами, мужичок подарил ему весьма подозрительный взгляд.

- А ваш осел и вправду волшебный? - постепенно к Макоберу возвращалась его обычная любознательность. - А что он умеет? И как его зовут? Можно его погладить? А, кстати, откуда вы? И это было ваше одеяло?

Мужичок прикрыл глаза, терпеливо дожидаясь, пока град вопросов иссякнет.

- Да. Все. Мимбо. Можно. Издалека. Да.

От наслаждения мессариец даже зажмурился. Кажется, он наконец-то нашел достойного собеседника.

- Мессир позволит поблагодарить его за наше спасение?

Мэтт недовольно покосился на выступившего вперед Лентала, но сдержался. Негоже паладину говорить от имени талиссы, ох, негоже. Однако сам гном пока еще не способен был произнести ни слова. Вот был бы здесь Айвен...

Незнакомец торжественно поклонился. На мгновение задержал взгляд на лице паладина.

- Пустяки, сущая безделица.

- Не сказал бы, - мрачно обронил подошедший к друзьям Терри. Воображение у лунного эльфа было не хуже, чем у мессарийца, и Терри вполне успел в красках представить себе, что может натворить даже дюжина камней, идущая с такой высоты.

- Как скажете, - не стал спорить мужичок. - С благодарностью принимаю вашу благодарность. И если так, у вас есть шанс отплатить мне взаимностью.

- Почтем за честь. И как же, если не секрет? - глаза Терри сузились.

Мэтт подумал, что если бы ему задали вопрос таким голосом, он бы уже изо всех сил пришпоривал своего ослика, мечтая оказаться подальше. Хотя бы в Маркусе, но лучше даже в Мессаре.

Однако мужичок и глазом не моргнул:

- Взяв меня с собой на поиски входа в Лайгаш.

- Вот уж что называется "не терять даром времени", - с уважением пробормотал Макобер.

Зря все-таки Терри с ним так. Если он действительно спас их всех...

- Куда-куда, простите за любопытство? - переспросил Лентал, точно и правда не дослышал название места, в которое мужичку не терпелось попасть.

- В Лайгаш. Ну уж вы-то, святой паладин, не думаете, что я оказался здесь случайно? - счастливое выражение постепенно покидало лицо незнакомца, уступая место обиженному недоумению.

- Все в этом мире происходит по воле богов, - Лентал благочестиво склонил голову, отметив про себя, что мужичонка им попался на редкость осведомленный. - До тех пор, пока люди не решают им немного помочь.

Незнакомец явно не ожидал от жреца подобного ответа. Он оглядел паладина еще более внимательно, чем раньше, и картинно хлопнул себя по лбу:

- Да простит меня святой паладин, но я так и не представился. Баураст.

"А этот мужичок не так прост, - Бэх предпочла пока понаблюдать за разговором со стороны. - Ни оружия, ни доспеха - наверняка маг. А маг, который в силах остановить камнепад и после этого выглядеть, точно пять минут назад снегом растерся... Да, похоже, не взять его с собой будет ой как не легко. Не говоря уже о том, что если бы не он, продолжить путь смогли бы только Мак и Терри. Если, конечно, рискнули бы отправиться в Лайгаш вдвоем".

Тем временем Терри уже представлял талиссу, с любопытством окружившую и ослика, и его необычного седока. Баураст вежливо раскланивался, однако Бэх заметила, что глаза его внимательно оценивают каждого. И, кажется, в итоге маг остался доволен увиденным.

- Боги, как же я забыл, - подпрыгнул вдруг Макобер. - Совсем голова дырявая! Знаете, кого я только что встретил?!

- Ты имеешь в виду еще кого-то, - уточнил гном, давая понять, что и одной подобной встречи ему за глаза хватит.

- Сейчас сами увидите! Сайга, сай... - громко крикнул мессариец и опасливо покосился на скалу.

- Проверяешь, не осталось ли там чего? - с пониманием поинтересовался Мэтт. - Может, завтра, а?

Не слушая его, Макобер кинулся к опушке леса.

Никого.

- Ушел, - мессариец печально поплелся обратно. - Не дождался меня и ушел.

- А кто там, собственно, был? - не удержался Торрер.

- Сайгак говорящий, вот кто!

Друзья с сочувствием посмотрели на мессарийца.

- Контузило, - шепнул гном в самое ухо Бэх. - Может, камешек какой в сторону отлетел, а мы и не заметили. Вылечишь?

- Попробую, - девушка неуверенно пожала плечами. - Мак, а больше ты там никого не видел?

- Нет, - коротко ответил мессариец, глядя на всех честными серыми глазами.

- Ну и слава Темесу, - обрадовалась жрица. - С одним сайгаком я еще худо-бедно справлюсь, а вот стадо, боюсь, было бы мне не по плечу.

- Не верите, - в голосе Макобера сквозила неприкрытая обида. - Ну почему вы мне не верите? Вру - верите. А как правду говорю...

И он отвернулся в сторону.

- Простите, уважаемый, нас здесь перебили, - Торрер невозмутимо повернулся к чародею, - а почему, собственно, вы так уверены, что мы возьмем вас с собой в Лайгаш?

Мэтт от души наступил эльфу на ногу, но было поздно.

- Значит, вы больше не отрицаете, что направляетесь именно туда? - улыбка на лице Баураста засияла вновь, точно никуда и не уходила. - Вот и чудненько, вот и славненько.

- Допустим, - Торрер понял, что допустил промах, - но вы-то здесь при чем?

- Мне почему-то казалось, что вы хотите вернуться оттуда живыми, - словно невзначай проронил Баураст. - Но если я ошибаюсь...

И он сделал движение, якобы намереваясь развернуть ослика в обратную сторону.

- Допустим, - гнул свою линию Торрер. - И что из этого?

- Только то, что вы знаете, как туда войти, а я знаю, как оттуда выйти!

Несколько мгновений все обдумывали его слова.

- И вы можете это доказать? - спросил наконец Терри.

- Могу, - чистосердечно признался чародей. - Мое доказательство будет самым весомым из всех возможных. Я отправлюсь туда с вами.

- Мы тронуты подобным доверием, - холодно произнес Терри, - но все же хотели бы посовещаться друг с другом, прежде чем принять ваше предложение.

Друзья отошли в сторону.

- По-моему, он может быть нам полезен, - Мэтт неожиданно оказался "за". - По крайней мере, один раз он нашу жизнь точно спас. А поскольку кое-кто не в меру активный продолжает свой путь вместе с нами, то, боюсь, нам придется еще не раз прибегнуть к его услугам.

- Ну, если кое-кто не в меру пассивный не возражает, то и я не против!

Насвистывая привязавшуюся мелодию, Макобер не отводил взгляда от гнома. Однако тот счел, что продолжать перепалку ниже его достоинства, и демонстративно промолчал.

- Конечно, - с горечью заявил Торрер. - Зовите, всех зовите! А что, можно и с ослом его поделиться, чего уж там! Хоть каждый колокольчик позолотим! Я просто умираю от вашей щедрости: как кого по пути встретите, так сразу: "Позвольте пригласить вас прогуляться за сокровищами!". А они все к нам прямо так и слетаются, словно пчелы на...

Наткнувшись на взгляд Лентала, эльф осекся и растерянно умолк.

- Помнится, не так давно Айвен уверял, что всех сокровищ нам так или иначе не унести, - припомнил гном. - А вот тела наши Макоберу сейчас пришлось бы вдвоем с Терри хоронить. Так хоть будет кому подсобить в случае чего.

- И мага у нас больше нет, - с трудом заставил себя выговорить мессариец.

- Странный он все же какой-то, - Бэх почувствовала, что остается в меньшинстве. - Давайте хоть спросим, зачем его самого-то туда несет. Сильно подозреваю, что не в деньгах дело.

Ко всеобщему удивлению Баураст и не скрывал своей цели:

- Да есть там одна вещица. Правда, ее еще найти надо, но это уже мои проблемы.

- Одна вещица? - на всякий случай повторил гном.

- Одна, одна, - улыбнулся Баураст. - А все прочее можете спокойно забирать себе. И если кого интересует, тут неподалеку, за ущельем, есть один весьма уютный гротец. Ручеек рядом, место спокойное - все, как положено. А то тут...

И он красноречиво развел руками.

- Ну что, решили? - Терри обвел друзей взглядом.

- Значит, договорились? - Баураст похлопал ослика по шее, и тот с готовностью развернулся в обратную сторону.

- Значит, договорились, - повторил за ним Мэтт, вложив в эту фразу всю свою надежду на то, что чародей действительно ограничится одной штуковиной, которая ему нужна.

И вряд ли это будет алмаз величиной с его голову. Скорее всего, какой-нибудь магический артефакт, без которого они прекрасно переживут. Особенно теперь. Эх, Айвен, Айвен...

Стараясь не обращать внимания на занудный перезвон колокольчиков, талисса неторопливо двинулась вслед за Баурастом.

Последним шел Лентал. Обернувшись, Бэх увидела, что временами он задумчиво покачивает головой, словно ведя с самим собой нелегкий внутренний диалог.

Кажется, ему тоже не слишком пришлось по душе внезапное появление мага. Хотя и Торрер по-своему прав: сам Лентал присоединился к ним не менее неожиданно.

Девушка незаметно замедлила шаг.

- Святой паладин, - она слегка улыбнулась, - а почему ты никогда не рассказываешь о своем земном пути? Ведь чтобы получить столь высокое признание богини... Одним словом, ты же наверняка побывал в куче переделок.

- Наверняка... - Лентал улыбнулся в ответ. - Но если серьезно, я же не главный иерарх Ордена. И не сама Ашшарат.

- Ну, в этом есть свои плюсы, - Бэх так внимательно изучала деревья справа от дороги, что Лентал невольно проследил за ее взглядом. Деревья как деревья, ничего особенного. - А все-таки?

- Боюсь, мои истории окажутся не слишком занимательными. И вряд ли помогут тебе скоротать путь, - паладин рассеянно поддел мыском сапога попавшуюся на пути шишку. - Ну что может быть поэтичного, скажем, в эпидемии чумы? Или в помощи голодным детям в трущобах Трумарита?

- Угу, так я и поверила, что паладины лишь тем и занимаются, что кормят грудью всех сирых и убогих, - не отступала Бэх. - А мечом, по всей видимости, мух от них отгоняют.

Лентал усмехнулся.

- Почему обязательно паладины? Ашшарат не первый раз удостаивает меня такой чести, но в остальное время... А меч - меч тоже в дороге лишним не бывает. Лихие люди, дровосеки опять же...

- Не хочешь говорить - не надо, - обиженно вздернула подбородок Бэх. - Только нечего из меня дурочку делать. Торреру свои сказки рассказывай!

- Кстати, о Торрере, - Лентал был рад возможности сменить тему, - никак не пойму, что вы все к нему привязались? Я бы на его месте и часа не выдержал с этими вашими шуточками-прибауточками. Ну, буквально каждый подколоть старается. Отличный деревенский паренек, даром что эльф, мечами орудует за троих, сам видел. Что плохого-то?

- А что это ты вдруг Торрера кинулся защищать? - удивилась Бэх. - Думаешь, он тебя поблагодарит за это? Да ничего подобного! Он и так уверен, что он - самый распрекрасный-замечательный из всех живущих в мире эльфов!

- И много эльфов ты видела, чтобы быть уверенной в обратном? - вопросом на вопрос ответил Лентал. - Если двоих, из которых один - лунный, то, может, Торрер и не далек от истины. Да такого воина где хочешь с руками оторвут!

Бэх хотела было возразить, но вместо этого рассмеялась.

- Слушай, и умеешь же ты зубы заговаривать! Если мне не изменяет память, две минуты назад мы говорили совершенно даже не о твоем ненаглядном Торрере, а совсем о другом, хотя и не менее могутном воине.

- А что о нем говорить, - удивленно поднял брови Лентал, - если этот другой что в бою, что не в бою всегда имеет поддержку своей богини? Которой лишен ... ну, скажем, тот же Торрер.

Бэх возмущенно сжала кулачки, покраснела и попыталась взять себя в руки. Но понимая, что ей это сейчас вряд ли удастся, ускорила шаг и присоединилась к остальным.

Дорога тяжело вскарабкалась на холм, который, пожалуй, уже можно было назвать скорее горой, и перед талиссой открылось широкое, уходящее далеко вниз, затянутое туманом ущелье.

Переброшенный через него мост неожиданно оказался удивительно изящным. Каменная вязь перил и перекрытий была настолько воздушной и так продуманно вписывалась в пейзаж, словно составляла единое целое с обеими горами, которые соединяла.

Мэтт даже замер от изумления:

- Да прихлопни меня Крондорн, если это не наша работа!

- Гномам-то что тут было делать? - не поверил Торрер. - Слышал я как-то, сколько вы берете... Я еще понимаю, на дворец потратиться или на тот же мост, но в столице. А здесь? На глухой дороге, в стороне от всего и всех...

- Хочешь сказать, что я не узнаю руку гномов? - набычился Мэтт.

- Мэтти, давай с другой стороны, - мгновенно встал между ними мессариец. - А зачем бы твои сородичи могли возвести здесь этот мост?

- Всяко бывает, - раздумчиво произнес гном. - Крепостица какая неподалеку была, где правитель любил останавливаться, - вот и решил свой взор потешить. Мосту-то не один год, сам видишь. Или, к примеру, купцов надумали приманить - надо же своим богатством пыль в глаза пустить. Дескать, если даже мосты у нас такие...

Подобрав камешек, Макобер подкинул его на руке и отправил в ущелье.

- Один, два... десять... двенадцать... двадцать... тридцать...

Мессариец растерянно посмотрел на остальных. Никто из них не слышал, чтобы камень достиг дна. Может, конечно, на мох упал...

- Ничего себе пропасть... Ну что, перебираемся?

И пока Баураст спешивался и брал ослика под уздцы, мессариец первым подбежал к мосту и осторожно потопал по нему ногой.

- Да, на века сложено...

- Знамо дело, гномы иначе не строят! - Мэтт гордо окинул взглядом все сооружение, точно здесь была частица и его собственного труда.

- Знамо дело, - охотно польстил ему мессариец.

Один за другим друзья вступили на мост. Древнее строение даже не шелохнулось.

- Или, скажем, путь при случае разорвать хотели, - Мэтт все еще продолжал размышлять над вопросом мессарийца. - Да так, чтобы до поры никто ничего не заподозрил.

- Путь разорвать? - заинтересовался Макобер. - А в чем тут хитрость-то?

- Хитрость невелика, да ты поди о ней догадайся! - ухмыльнулся Мэтт. - На самом деле все просто. Оставляют в нескольких местах небольшие полости, закладывают туда смесь толченого кревиса с майронгом...

- И что? - мудреные слова не говорили мессарийцу ровным счетом ни о чем.

- Потом чародея зовут, знамо дело. Так что в нужный момент достаточного одного заветного слова...

- Бегите! - громкий крик Лентала многократно отразился эхом от стен ущелья.

Но паладин опоздал.

Расколовшись от оглушительных взрывов сразу в нескольких местах, мост рухнул в пропасть, увлекая их за собой.

"Глава XXI"

Человек медленно приоткрыл глаза, надеясь, что дурной сон послушно рассеется.

Темнота.

Он осторожно ощупал ложе.

Все тот же жесткий топчан.

Спустив ноги на пол, он вытянул руки перед собой и сделал несколько шагов.

Пальцы наткнулись на холодный, безучастный камень.

Где-то здесь должна быть свеча. Нащупав лужицу воска с застывшим в ней фитильком, он понял, что остался без света.

Придется с этим смириться, огнива все равно нет.

Позади раздалось покашливание, скрипнула дверь и по глазам ударил свет от факела, поднятого над головой худого сгорбленного старика, одетого в потертый серо-стальной плащ.

Человек вздрогнул.

- Хозяин просит вас пожаловать к нему в кабинет.

Он ожидал, что голос старика окажется противным и скрипучим, но тот, напротив, был на удивление ясным и сильным.

Слуга? Тюремщик? И если слуга, то чей?

Вопросы толпились в голове, и каждый спешил вырваться наружу первым. Кто он? Что он здесь делает? И что, во имя всех богов, напоминают ему эти серо-стальные одеяния?

Человек попытался улыбнуться, но распухшие губы не слушались. Просит... Как будто он может отказаться.

- Ваша одежда, мессир.

Мессир... Не "милорд", не "господин барон", не "мэтр", не "монсеньер". Хоть бы одну зацепку...

Старик сделал шаг в сторону, и в комнатку, старательно отводя взгляд, протиснулась смущенная миловидная девица. Оставив на топчане стопку одежды, она поторопилась выскочить наружу, словно он был драконом или людоедом.

Ладно, разберемся.

Человек оделся. Куртка, штаны, невысокие сапожки. Все обычное, безликое, такое же, как и это равнодушное "мессир".

На всякий случай он сунул руки в карманы. Пусто.

И все же он почувствовал себя увереннее. Тошнота временно отступила, затаилась где-то глубоко внутри.

Он помнил, что совсем недавно был на грани безумия. Но сейчас это и в самом деле представлялось ему лишь дурным сном.

- Следуйте за мной, мессир.

Старик повернулся к нему спиной и, не оборачиваясь, двинулся по коридору. Значит, его даже не боятся.

Подавив в себе сильное желание тут же, немедленно, доказать, что его тюремщикам следовало бы вести себя поосторожнее, он побрел следом. Потом, преодолевая боль в каждом мускуле, заставил себя распрямиться.

Широкая деревянная лестница, покрытая дорогим антронским ковром. Еще один коридор. И ни единого окна. Только двери. Одна, вторая, третья...

Где он - в башне? В подземелье?

Постучав в одну из дверей, старик широко распахнул ее, не дожидаясь ответа, и сделал приглашающий жест:

- Прошу вас, мессир.

Наверно, все же слуга. Для тюремщика слишком вежлив.

Полутемную комнату освещало несколько свечей. Портьеры на окнах, еще один ковер на полу, выцветшие гобелены...

Поморщившись от незнакомого терпкого запаха, он переступил порог. Он всегда думал, что именно так - болью и безысходностью - должна пахнуть смерть. Смерть и старость.

За спиной мягко прикрылась дверь. Ничего, выход есть всегда. Даже когда положение кажется безвыходным.

- Проходите, чувствуйте себя как дома.

Из теней выступил хозяин кабинета. Юноша, немногим старше его самого. И красив так, как бывают красивы только сказочные принцы. Сказочная принцесса упала бы в его объятия, не раздумывая и пяти секунд.

Его нельзя было назвать высоким или низким, худым или полным. Ни то, ни другое - золотая середина. И это придавало юноше сходство со статуями тех далеких времен, когда портретное сходство почиталось излишеством и святотатством.

Просторное темно-синее одеяние, скрепленное на плече вытянутой платиновой фибулой, мягко ниспадает почти до самого пола. На руках несколько перстней, на шее палладиевая цепочка.

Медальон жреца? Оберег мага?

Человек огляделся. Вся обстановка комнаты состояла из пары мягких кресел, одно из которых ему и предложили.

Он принял приглашение.

- Спрашивайте, - голос юноши был столь же мягок, как и его одеяние.

Человек решил, что ему нечего терять.

- Это вы лишили меня памяти?

- Отнюдь. Так уж устроен мир: покинув его, мы не помним своей земной жизни.

Юноша занял кресло напротив.

Если забыть долгие часы отчаяния и боли, к нему даже можно проникнуться симпатией. Что-то наводило на мысль, что он привык даже не приказывать - повелевать. И это позволяет ему говорить спокойно и просто.

- Что?.. - кресло обволакивало, расслабляло, дарило столь желанный покой, что человеку с трудом удавалось сосредоточиться. - Впрочем, не существенно. Скажите, способны ли вы вернуть мне память?

- Если вы действительно этого желаете. Многие, поверьте, предпочитают начать жизнь с чистого листа. Скажем так: я готов в любую минуту вернуть вам те умения, которыми вы обладали в прежней жизни, - юноша сочувственно улыбнулся. - А память? Что в ней толку? Хотите знать свое имя - придумайте себе новое. Хотите вспомнить прошлое - дайте волю своей фантазии. Вы можете стать внебрачным сыном Императора или даже одного из богов. Почему нет?

- Означает ли это, что я больше не вернусь в мир?

Теперь человек говорил, осторожно подбирая слова. Значительно осторожнее, чем в начале. "Покинув мир"... Обмолвка ему однозначно не нравилась. Уж не рассчитывает ли этот жрец или чародей, что он так и проведет остаток дней, пользуясь его гостеприимством?

- Все зависит от вас, мой друг, исключительно от вас. Представьте себе, что вы оказались в месте, где исполняются все ваши самые смелые желания. Неужели вы никогда о таком не мечтали?

- Не знаю. Не помню... - растерянно ответил он.

Место, где исполняются все желания. Звучит неплохо... Знать бы еще, как отсюда выбраться.

И что пожелать, если он не помнит своего прошлого? Своих стремлений, своих надежд.

- Верните мне память.

Человек постарался произнести это твердо, но голос выдал его сомнения. В самом деле, так ли он уверен...

- Извольте, - юноша казался разочарованным.

И человек вспомнил.

Когда первая волна воспоминаний накатила, едва не захлестнув его навсегда, тело задрожало, как в тяжелейшей малярийной лихорадке.

Он вспомнил все, что ему довелось пережить. Свою жизнь и свою смерть, свое имя и первую любовь, мать и отца, Слияние и талиссу.

- Теперь вы знаете, кто вы. Знаете, как вы погибли. И вам решать, как распорядиться этим знанием.

Голова кружилась. Айвен едва мог усидеть в кресле. Казалось, в виски вкручивают скрипящие ржавые винты.

- Сколько... Сколько дней меня нет с ними?

- Немного, - хозяин кабинета смотрел на него с явным сочувствием. - Всего дней пять.

Айвен с облегчением вздохнул. Конечно, за пять дней может произойти многое, но...

- И мои желания по-прежнему исполняются?

Юноша усмехнулся.

- Разумеется.

- Тогда я хочу знать, что сейчас с талиссой.

Он не чувствовал ее. Это тревожило, пугало.

Пустота. Словно ее больше нет.

- И вновь я обязан спросить: уверены ли вы в своем желании?

Как-то раз, на безлюдном постоялом дворе неподалеку от Докмара, он видел, как кошка играет с только что пойманной мышью. Отпустит - и ждет. Мышь радостно пищит, кидается в угол... Не зная, что достаточно одного удара лапой...

- Да.

Айвен посмотрел прямо в глаза незнакомцу. И пожалел об этом.

В глазах юноши была Ночь. Вечная, безысходная Ночь.

Айвену приходилось сражаться с нежитью, со вставшими из земли мертвецами, а как-то раз даже с чудовищами, которым и вовсе не было названия, точно они пришли с той стороны Грани.

Бывало страшно, действительно страшно: тот, кто идет в бой без страха, редко выходит из него живым.

Но сейчас его охватил настоящий ужас.

- Ваши друзья мертвы. Все до одного. Соболезную.

Как просто. Его цели, мечты, желания. Его друзья. Мэтт, Бэх, Макобер. Никого из них больше нет.

- Как это произошло? - он сам не узнал свой голос. - Покажите мне их смерть. Нет... Пусть уж все сразу. Как если бы я был вместе с талиссой все эти дни.

И вновь это проклятое сочувствие!

- Айвен... Впрочем, извольте.

Они думали о нем, надеялись на него. И все же, если бы он был рядом, это ничего бы не изменило.

- Давно?

Как будто это имеет хоть какое-то значение.

- Позавчера.

Давно.

- Теперь вы понимаете, почему я задавал все эти вопросы?..

Юноша произнес это слишком грустно и мудро, чтобы можно было поверить, что он действительно молод.

- Понимаю.

Увиденное лишило его надежды. Высосало душу, как обайга высасывает кровь своих жертв. Но Айвен был далек от того, чтобы показать это своему собеседнику.

- Однако если вы - настоящий маг...

А ты? Кто ты? Айригаль? Демон? Вопросы так и рвались наружу. Но он сдержал себя.

- Даже маги не в силах вернуть жизнь павшим.

- Зато они в силах повернуть время вспять. По крайней мере, некоторые.

На что он намекает? По-прежнему играет, как кошка с мышью? Айвен чувствовал, что мечется от симпатии к ненависти, от благодарности к отвращению.

- Кто вы? - не выдержал Айвен.

- Я тот, кто исполнит ваши мечты, - просто, без позерства ответил юноша. - Разве вы не мечтаете, чтобы талисса осталась в живых? Все в ваших руках. Разве вы не грезили о могуществе? Причем, если так можно сказать, досрочном, не в старости, не после долгих лет штудий. Я дам вам его.

- А взамен?

Похоже, это сделка, обычная сделка... Из тех, в которых нельзя отказаться ударить по рукам.

- Мне нужны вы. Целиком. И абсолютно добровольно.

- Разве я и так не в вашей власти? - единственное, что ему еще оставалось, это сарказм.

- В моей власти? - внимательно взглянул на него юноша. - В моей власти вы были, когда лежали в могиле. Да и то, как бы это поточнее выразиться, лишь телесно. Мне же нужно куда больше. И поправьте меня, если я ошибаюсь: разве одно тело и одна душа - слишком большая плата за пять тел и пять душ? Или даже семь.

Смотря чье тело и чья душа. Опытный воин отнимает жизни десятками, и все же отнюдь не готов заплатить за это даже своей рукой, не говоря уже о собственной жизни.

- Я понимаю, что вам необходимо привыкнуть к этой мысли, - незнакомец не убеждал, не уговаривал. Но и не сомневался в выборе Айвена. - К тому же сейчас еще не время. Я верну вас к друзьям, дам Силу, чтобы их спасти. Вы же оставите здесь ... ну, скажем, залог. Тот, который не позволит забыть о нашем договоре.

Отдать самого себя! Разве не от этого он бежал, не желая поступиться даже частичкой своей души? Теперь ему предлагают пожертвовать ею целиком.

- По легендам, в таких случаях обычно спрашивают: а если я откажусь? - Айвен отчаянно старался выиграть время.

- Тогда исполнятся не все желания, - улыбнулся незнакомец. - Многие, но не все. Вы же обретете полную свободу.

Понятно. Талисса останется мертва. Вот и все.

Ни угроз, ни разочарования. Он будет свободен! Разве ему всю жизнь не твердили, что свобода - дороже всего на свете?! И не к ней ли он стремился больше, чем к деньгам, могуществу, титулу, в конце концов?

Полная свобода! Но от чего? От друзей? От талиссы? Да бывает ли она вообще, эта самая полная свобода?

Все, кого он любит, уже делают его несвободным. Он не свободен их предать, не свободен жить, руководствуясь исключительно своими желаниями, не свободен отправиться, куда глаза пожелают.

Выбор? А разве у него есть выбор?

Спасая друзей, он даже не получит права рассказать им об этом: из книги будет вырвана одна страница и вклеена другая.

И не он станет автором этих страниц...

"x x x"

Пока Баураст спешивался и брал ослика под уздцы, мессариец первым подбежал к мосту и осторожно потопал по нему ногой.

- Да, на века сложено...

- Знамо дело, гномы иначе не строят! - Мэтт гордо окинул взглядом все сооружение, точно здесь была частица и его собственного труда.

- Знамо дело, - охотно польстил ему мессариец.

Один за другим друзья вступили на мост. Древнее строение даже не шелохнулось.

- Смотрите! - прошептал вдруг Макобер. - Вон там, внизу!

Перегнувшись через перила, мессариец указал на маленькую черную фигурку, едва проступающую из скрывавшего ущелье тумана.

Оба эльфа застыли рядом с ним.

- На чем-то ведь он стоит, - наконец проговорил Торрер. - Нет, не вижу. То ли балкончик какой-то, то ли просто выступ.

- Давайте мы его с той стороны рассмотрим, - слегка подтолкнула их Бэх. - В таком месте достаточно одного хорошего колдуна...

Но друзья так и не узнали, для чего его было бы достаточно.

Расколовшись от оглушительных взрывов сразу в нескольких местах, мост рухнул в пропасть, увлекая их за собой.

Бэх с Ленталом одновременно схватились за медальоны. Но фигурка оказалась проворнее.

Яркий конус света рванулся от рук незнакомца к противоположной стене ущелья. Едва коснувшись камня, луч разделился на десятки тонких, стремительно переплетающихся между собой нитей и превратился в подобие гигантского сверкающего гамака.

- Да этот парень настоящий бог! - восхищенно прошептал Макобер.

Он еще не успел договорить, как луч принялся быстро втягиваться обратно. И уже через секунду они оказались на небольшом уступе рядом со своим спасителем.

Тот оставался неподвижным, и никто не заметил, когда незнакомец успел спрятать руки в складки свободного серо-стального плаща. Черты его лица скрывались в тени низко надвинутого капюшона.

- Я до конца так и не верил, что нам доведется встретиться вновь.

Голос казался глухим и безжизненным, словно засохшее дерево, продолжающее стонать на ветру среди своих куда более счастливых собратьев. Капюшон упал, открывая лицо.

- Айвен! - ахнула Бэх, кидаясь ему на шею.

Это действительно был Айвен, - талисса чувствовала это точно так же, как обычный человек чувствует, что он счастлив или голоден. Но...

На лице мага не отразилось ни единой эмоции. Казалось, оно ничуть не изменилось и в то же время более всего походило сейчас на застывший лик потемневшей от времени статуи.

За спиной Айвена виднелся черный, уходящий в глубь горы туннель.

Бэх испуганно отстранилась. Торрер, вознамерившийся было дружески похлопать по спине старого приятеля, так и застыл с поднятой рукой.

Айвен же по-прежнему оставался неподвижен. Бэх с надеждой взглянула на Лентала, но тот только пожал плечами.

Девушка опустила взгляд на изумрудный листок. Паладин печально покачал головой.

- Думаете, что со мной теперь делать? - вместо улыбки лицо Айвена исказила гримаса. - Ну, если вы уже все одно смирились с тем, что я мертв...

- Что за глупости! - щеки Бэх порозовели. - Ты что, не рад нас видеть?!

- Что это за человек? - не отвечая на вопрос жрицы, Айвен в упор разглядывал Баураста, все еще держащего Мимбо под уздцы, словно они так и рухнули в пропасть, не разлучаясь.

- Баураст, - холодно представился чародей, шокированный столь явным отсутствием хороших манер.

- Он маг и обещал отвести нас... - счел своим долгом добавить Макобер, однако Айвен не дал ему договорить:

- Маг? Иными словами, вы решили, что и без меня прекрасно обойдетесь?

- Скажи еще, что он уже вошел в талиссу! - возмущенно рявкнул Мэтт и запоздало сообразил, что как раз про талиссу-то Баураст ничего и не знает. - Какой демон тебя укусил?! Или по ту сторону Грани так портится характер?

- Портится, мой друг, еще как портится, - внезапно сник Айвен. - Этот человек обещал отвести вас в грот. Так идемте же.

- Но...

- Идем.

Войдя в туннель, Айвен взмахнул рукой, и талисса оказалась подле останков моста по другую сторону ущелья.

- Я знаю на Двэлле всего две-три дюжины чародеев, которым под силу подобные трюки, - пробормотал Баураст, но предусмотрительно не стал задавать никаких вопросов.

Терри взглянул на пирамидку.

- Позвольте...

Баураст протянул было руку к "ключу", но лунный эльф ловко спрятал пирамидку обратно в карман.

- Нам туда, - уверенно показал он на восток от дороги.

- Согласен, - Баураст сделал вид, что не заметил бестактности Терри. - По крайней мере, мой грот в той же стороне.

- Бывают же совпадения, - с подозрением взглянул на него лунный эльф и уже собрался было что-то добавить, когда рядом возник возмущенный до глубины души гном.

- Ты хочешь сказать, что нам теперь придется тащиться прямо через лес?! - Мэтт посмотрел на Терри так выразительно, что лунный эльф готов был, если бы это от него зависело, сам проложить дорогу в нужном направлении. - Если Лайгаш - сокровищница, как-то же они туда все это свозили. Давай пройдем еще немного, как шли, а потом...

- Мэтти, ну что ты, - укоризненно произнес Макобер, беря гнома под руку. - Можно подумать, что ты не гном, а карета о трех конях. Да и поспокойнее там будет: на дороге мы как на ладони.

Вспомнив про взорванный мост, гном еще немного поворчал что-то про "кустистое зеленое месиво", к которому некоторые питают прямо-таки противоестественную привязанность, но в конце концов покорно зашагал вслед за лунным эльфом.

Идя рядом с Айвеном, Мэтт то и дело украдкой посматривал на него, пытаясь разобраться, что же на самом деле произошло. Если человек вернулся с той стороны Грани, то либо какой-то некромант обратил его в нежить, либо...

Здесь уже гному просто не хватало воображения. Вспоминались легенды о великих героях былых времен, взятых богами в свой круг и возвращенных на землю столетия спустя. О Магах Мертвой Руки - легендарном сообществе колдунов-мертвецов, которыми пугали детей от Иратака до Мессара. О таинственных Двойниках, умеющих принимать любой облик...

Не то, все не то. Гном и узнавал своего старого друга, и не узнавал его. То непонятные вспышки злобы. То молчит, как сейчас, уставившись в одну точку. И это лицо!

Во время своих странствий гному довелось видеть древние гробницы нррахов - дикого северного племени со славным прошлым и безысходным настоящим. Живя в пещерах и не зная ни бронзы, ни стали, нррахи с неистовством фанатиков без устали поддерживали постоянно горящий огонь в гигантских подземных залах с единственными остатками своего былого величия - неподвластными времени мраморными саркофагами.

Больше всего гному запомнилась могила одного из вождей, чье имя давно уже стерлось из памяти даже его потомков. На гладком камне, без единого рисунка и без единой надписи, лежала палладиевая погребальная маска. Застывшие, окаменевшие черты лица, которых коснулась смерть, и тусклые глаза, перед которыми был уже иной мир.

Неужели мага поразило какое-то могущественное проклятие? Но почему тогда он не обращается к жрецам, почему не спешит в святилище Ашшарат, чьи служители славятся умением снимать даже самую изощренную порчу? Почему бы ему, наконец, не поговорить с Ленталом, который, несомненно, не последний человек в своем Ордене?

Раньше бы гном дождался, пока они останутся одни, и выложил все начистоту. А теперь... Теперь спрашивать не хотелось ни о чем. Можно было только надеяться, что со временем друг оттает, поделится своей болью.

Со временем... Люди редко об этом задумываются, а вот для гномов вера в целительную силу дней и годов так же естественна, как вера в Прародителя.

Хотя некогда и сам Мэтт не верил, что о чем-то можно забыть. Но весна приходила на смену зиме, и воспоминание о неприступных стенах Хорверка становилось все более и более тусклым.

Взрыв хохота заставил гнома вынырнуть из своих мыслей.

Похоже, Макобер близился к финалу очередной бесконечной истории, запас которых казался совершенно неистощимым. Все они, как правило, плавно перетекали одна в другую, были в изобилии украшены уводящими на мили в сторону лирическими отступлениями и приправлены туманными интригующими обещаниями типа: "А вот это я вам расскажу как-нибудь в другой раз".

- ...тихонечко открываю дверь и вхожу в дом того самого типа с блошиного рынка. Там-то он - великий чародей, хотя я, между нами говоря, всегда подозревал, что маг из него, как из меня сборщик податей. Шарлатан - он и есть шарлатан. Одного не пойму, как он умудрился научить своего верблюда каждую неделю подниматься в воздух и делать круг над этим самым рынком?! Но это уже отдельная история...

Последовала весьма многозначительная пауза.

- Правда, что ли? - обреченно поинтересовался Терри.

- То-то и оно! Ладно, раз уж заговорили... - и мессариец с удовольствием окунулся в новое повествование.

С каждой минутой талисса все больше удалялось от дороги и вскоре ничего уже не напоминало о том, что в этих краях некогда бывали люди.

- Эй, не дуйся, - Лентал положил руку на плечо Бэх, но та только возмущенно дернулась, сбрасывая ее. - Если серьезно, то я просто не имею права рассказать тебе о тех приключениях, которые действительно интересны.

- А я и не дуюсь, - сжав губы, ответила девушка. - Не имею, знаешь ли, такой привычки.

- Прости, - паладин собрался было отойти в сторону, но помедлил. - В нашем Ордене очень жесткие клятвы, а мне не хотелось тебя обижать.

- Значит, ты думал, что я не смогу этого понять? - Бэх все еще делала вид, что сердится, но на самом деле уже ругала себя за глупую обиду. - Думаешь, мы в своем Ордене в игрушки играем? Да у нас, если хочешь знать, тайн побольше, чем у твоей Ашшарат!

- И Айригаля вместе взятых, - в тон ей продолжил Лентал.

Не выдержав, девушка рассмеялась.

- Значит, мир? - на всякий случай уточнил паладин.

- Мир. Но ведь о том, о чем можно, ты мне расскажешь?

- Без сомнений, миледи. Хотите - сейчас, хотите - вечером у костра.

- Сейчас, конечно, тоже хочется, - честно призналась Бэх, - но лучше уж вечером. Я очень люблю ночь. А ты?

Паладин задумчиво кивнул.

- Очень. Больше, чем...

- Ашшарат и Айригаля вместе взятых? - невинно поинтересовалась девушка, взглянув на него из-под полуопущенных ресниц.

Лентал улыбнулся.

- А можно я тоже задам тебе вопрос?

- Надеюсь, не про Торрера? - добившись своего, Бэх пришла в отличное расположение духа, однако упустить возможность подколоть паладина было выше ее сил.

- Как ты догадалась?! - сокрушенно всплеснул руками Лентал. - Ладно, если не хочешь про Торрера, расскажи про Айвена.

- Про Айвена? - вздрогнула жрица.

Лицо паладина мгновенно стало серьезным.

- Вы уверены, что это действительно он?

- В каком смысле? - удивилась Бэх. - Ты думаешь, это невозможно?

- Возможно, но... В общем, всякое бывает. Особенно, когда человек возвращается с той стороны Грани.

- Ты знаешь, - Бэх замялась, - как бы тебе сказать... Все время забываю, что ты не один из нас. В смысле, не из талиссы.

Лентал терпеливо ждал, пока она продолжит.

- Понимаешь, мы чувствуем друг друга. Когда Айвен погиб, я не могла отделаться от ощущения, что в талиссе нас по-прежнему шестеро. И теперь понятно, почему.

- Зато мне ничего не понятно, - тихо проговорил Лентал. - Так ты считаешь, что на самом деле он и не умирал?

- Если и умирал, то ненадолго. Не знаю. Но сейчас с нами точно он.

Паладин молчал.

- Честное слово, - совсем по-детски добавила Бэх, и Лентал непроизвольно потянулся, чтобы обнять ее, когда Баураст громко объявил:

- Приехали!

И с облегчением спешился.

Грот и в самом деле оказался неглубоким, но весьма уютным и живописным. Не прошло и часа, как Терри умело освежевал подстреленных им перепелок, и вскоре лишь Мэтт остался возле огня, недоверчиво вглядываясь в темноту.

Все остальные спали - даже чудесное спасение от верной смерти оказалось не способно лишить талиссу душевного равновесия.

Все, кроме Бэх, чей сон уж точно никто не рискнул бы назвать сладким и спокойным. Ибо во сне к ней пришли боги.

"Глава XXII"

Я подбросил птицу вверх, прямо в усыпанное звездами небо. Мгновение - и она скрылась из виду.

Сорвав печать, я развернул свиток. Ну наконец-то! Кажется, то, что надо, хотя могли бы и поторопиться.

"Дэйнер тен Денетос, 35 лет. Родился в вилайете Арденбур.

Отец: Сеарги тен Денетос, чародей. В настоящее время покойный.

Старший брат: Найлэн тен Денетос, чародей, член Круга. Хозяин фамильного замка Белой Совы (близ Виллара).

Воспитывался в монастыре Лазоревого храма в Арденбуре. После работы миссионером в джунглях Майрана получил сан Носящего Палицу, Допущенного к Поклонению. Переведен в центральный храм Трумарита. После мятежа Сигурда, направленного против герцога Рэндза, вынужден бежать.

Справка: Мятеж Сигурда - попытка дворянских низов взять власть в свои руки, спровоцировав народный мятеж при поддержке Лазоревого храма. В соответствии с планами заговорщиков, в ходе восстания герцог Рэндза должен был отречься от власти в пользу своей несовершеннолетней дочери и покончить с собой.

Предусматривалось, что в возникшей неразберихе регентский совет, состоящий из лидеров мятежа, сможет подавить народное выступление силами нескольких подразделений ладакских наемников, участвовавших в заговоре. По непроверенным сведениям, место одного из членов совета предназначалось Дэйнеру тен Денетосу.

Однако планы мятежников неожиданно были нарушены. Заблаговременно внедрив своих людей в их ряды, Лтай, капитан Когорты Невидимых, сумел предотвратить выступление, поставив в известность герцога и бросив своих людей против истинного центра восстания.

По свидетельствам очевидцев, в Ночь Отравленных Стрел Денетос продемонстрировал отменное личное мужество в сочетании с полным отсутствием таланта организатора. Вместо того, чтобы начать мятеж ранее намеченного срока и попытаться поднять верные заговорщикам центурии ладакских наемников, Денетос со своими сторонниками вступил в уличные бои, а затем в течение двух недель руководил обороной Лазоревого храма в Трумарите.

Переведен в распоряжение Ордена с пометкой в личном досье: "Отважен, но недальновиден".

Тем не менее после подавления мятежа Сигурда получил сан Носящего Палицу, Допущенного к Истине, Света для Немногих. Назначен Протектором Лайгаша.

Покровитель: предположительно иерарх Исиндиос."

Не густо, но и на том спасибо. Что ж, вряд ли Денетос окажется для талиссы достойным противником.

С другой стороны, Лайгаш - это не только Денетос, но еще и немалый гарнизон.

Разве что Баураст... Мне почему-то казалось, что чародей знает о сокровищнице куда больше, чем говорит. Лайгаш был уже близко, и посторонний едва ли стал бы прогуливаться в этих местах, любуясь природой и присматривая удобные для ночлега гроты.

Маг, конечно, загадка. Как он вообще узнал, что "ключ" у талиссы? А ведь знал же, наверняка знал.

Да и сам "ключ" - загадка не меньшая.

Магический артефакт, сотворенный сотни лет назад служившими Ворону чародеями. Не одно десятилетие пролежавший под развалинами замка. И вновь вернувшийся в мир.

Неожиданно мне стало казаться, что в какой-то момент "ключ" начал жить своей собственной жизнью.

Почему именно Винсент Беральд? Чем он так приглянулся этому таинственному старику, сумевшему одолеть самого Раоми?

Неглупый и отважный воин? Без сомнения. Но всего лишь один из многих наемников, зарабатывавших на жизнь мечом.

Готов отправиться за богатством хоть на край света? Любой из его товарищей поступил бы так же.

К тому же в результате именно Винсент так и остался дома. Чистая случайность? Выходит, старик сделал неправильный выбор? Или, наоборот, исключительно правильный?

Кстати, почему вообще за всю свою немалую жизнь Винсент так и не собрался прогуляться в Лайгаш?

Знамение, семья. Сильвену этих объяснений оказалось достаточно. Мне - нет.

Это ведь не остров Отверженных - Лайгаш! Сокровищница, "ключ" от которой лежал у него в кармане! И он, понимаете ли, не собрался...

Чем больше я о ней думал, тем сложнее казалась головоломка. И все время меня не покидало ощущение, что я чего-то не вижу. Что есть какой-то кусочек мозаики, изменивший от времени свой цвет, и теперь мне не под силу его найти.

Единственная реальная причина, по которой Винсент мог не отправиться в Лайгаш - не рискнул. Думал, собирался, уговаривал себя - и все же не рискнул.

Если я прав, то вряд ли первый граф Беральд узнал о сокровищнице что-то новое. Любой интерес к ней насторожил бы Орден, особенно после смерти Раоми. Да и граф, насколько я помнил, не имел никаких контактов с Лазоревым храмом.

Тогда выходит, что это нечто сообщил ему сам старик. Нечто настолько важное, что смогло отпугнуть Винсента и, в то же время не настолько принципиальное, чтобы заставить его отвергнуть подарок.

Старик... Все нити сходятся к старику. Кто же это был, Орроба его побери? И почему он сам не попытался завладеть сокровищами?

Слишком стар? Но на то, чтобы справиться с Раоми, его вполне хватило. Мог бы, в конце концов, собрать подходящую компанию, хоть того же Винсента позвать...

Значит, ему было обязательно нужно и завладеть "ключом", и передать его кому-то другому.

В свое время мне казалось, что старику было все равно, в чьи руки попадет "ключ". Лишь бы его обладатель сумел нанести серьезный урон Ордену. Винсент так Винсент, почему бы и нет...

Однако теперь я стал в этом сильно сомневаться...

"x x x"

Бэх снилось, что она взмыла в небо, навстречу новорожденной луне и ее верной спутнице - Аспари.

Выше, еще выше, и вот уже бусинки созвездий рассыпаны совсем рядом.

Девушка зажмурилась. Когда она открыла глаза, вокруг была пустота. Только свежий ветер по-прежнему бил в лицо.

Она посмотрела вниз. Темес всемогущий, как далеко остались звезды!..

- Темес? - раздавшийся из тьмы женский голос сочился презрением. - А что, этот увалень по-прежнему считается всемогущим?

Девушка вздрогнула.

Бога восхваляли или проклинали, молили или ненавидели. Но Бэх ни разу не слышала, чтобы бога презирали.

Ведь презирать имеет право лишь тот, кто считает себя выше, лучше, умнее. А кто же может быть выше бога?

Девушка огляделась. Никого.

- Молчишь? Иного я и не ожидала. И часто ли, позволь поинтересоваться, этот невежда действительно тебе помогает?

Странный вопрос... Разве бог не помогает своим жрецам ежесекундно и ежечасно, разве не он направляет их разум, разве не он одаряет и карает их руками?

- Всегда! - уверенно ответила девушка.

И повторила:

- Он всегда со мной.

Ветер стих. Бэх неспешно парила в пустоте, Двэлл остался далеко внизу и превратился в крошечный беззащитный шарик, но жрицу это не пугало.

Девушка знала: когда придет время, она проснется. Просто пока оно еще не пришло.

Она даже не удивлялась: миссионерам случалось отвечать и не на такие вопросы, а ей довелось провести в миссиях около полутора лет.

- Ой ли, - голос был по-прежнему насмешлив. - Что-то я не припомню, чтобы твой, с позволения сказать, бог спас тебя, когда ты падала в ущелье.

- Но ведь тогда...

- А во время боя с дровосеками? Разве он, а не паладин пришел тебе на помощь?

- Да, но...

- Бедняжка. По всей видимости, ты просто не задумывалась, почему в самые важные минуты Темес остается глух к твоим молитвам.

- Глух?! - возмутилась Бэх. - Не знаю, с кем имею честь вести сию занимательную беседу, но Тигр - не нянька. И когда я прошу его о Силе, он мне ее дарует! Если считает нужным. Но даже Тигр не обещал мне, что я стану неуязвима!

Ей дали договорить, а потом...

Словно яркое солнце взошло прямо перед ней. Лучи хлестали ее по глазам, Бэх почувствовала, что, помимо ее воли, щеки стали мокры от слез. Но она не отвела взгляда.

Солнце превратилось в слепящий золотом трон.

Пожалуй, слишком массивный, чтобы его создатель мог похвастаться хорошим вкусом, подумала Бэх.

На троне возникла женщина. Богинь принято изображать полными неземной красоты, милосердными и грозными одновременно. Однако Бэх знала, что на самом деле боги выглядят совсем по-другому. Чтобы быть богами, им не нужны ни красота, ни усыпанный бриллиантами венец, ни карающий меч в одной руке и оберегающий щит - в другой.

Так же как Король может быть сгорбленным плюгавеньким человечком с шелушащейся кожей и короткими кривыми ногами. И при этом оставаться Королем. И даже остаться в истории великим Королем.

Бэх внезапно поняла, что она уже не парит, а стоит перед троном на странном, напоминающем огромную карту паркете.

Как того требовал этикет, она преклонила колено. И тотчас же распрямилась - богиня не вызывала у нее ни симпатии, ни уважения. Порочить Тигра - не самый верный путь к сердцу его жрицы.

Впрочем, кто сказал, что богиня искала путь к ее сердцу?

- Можно подумать, что ты встречаешься с богами по двадцать раз на дню, - неожиданно рассмеялась женщина. - Ты не застываешь в благоговении, не засыпаешь меня вопросами, как это сделал бы едва ли не любой на твоем месте. Богиня удостоила тебя аудиенции - и что же в ответ? Ты обижаешься и не соглашаешься сделать хотя бы шаг за пределы этикета!

- То, что ты сказала про Тигра, - неправда! - упрямо мотнула головой жрица.

Краем глаза она увидела какую-то черную тень у себя за спиной и резко обернулась, но там было уже пусто.

- В том-то и дело, что правда, - печально проговорила богиня. - Уж мне-то ты можешь поверить. Ты верна, но ты и мудра.

Похвала оказалась неожиданно приятна. Бэх покраснела, но тут же взяла себя в руки:

- А ты вправе судить об этом?!

- И это мне говорит жрица Темеса? Да Тигр испепелил бы всякого, кто отважился бы задать такой вопрос богу! - Бэх чувствовала, что незнакомка явно ее поддразнивает. - Вправе ли я? Суди сама. Мое имя - Зирментай.

Бэх с удивлением осознала, что имя ни о чем ей не говорит. Что ж, попробуем угадать, кто она.

Богиня не была красива. Зато явно была умна.

Внезапно она напомнила Бэх ее добрую альдомирскую знакомую, Виаренну, чей острый язычок не хуже стилета удерживал мужчин на расстоянии, что, впрочем, не мешало особо храбрым с наслаждением перемывать ей косточки за глаза.

Никому и в голову не приходило признать, что он откровенно глупее, менее остроумен, медленнее ворочает своими распухшими от крепкого эля мозгами. Они были мужчинами.

А Виаренна мечтала в один прекрасный день проснуться обыкновенной тупой матроной, чей муж просто и без претензий любил бы ее саму и их детей.

Просто. А в ее жизни все было так сложно!

Бэх слегка улыбнулась. Но быстро придала своему лицу подобающее выражение: она не видела смысла быть дерзкой без особой на то причины.

Но и богиня улыбнулась в ответ.

- Ты хочешь сказать, что никогда не слышала моего имени?

Бэх поколебалась. Отнюдь не все боги на Двэлле были ей знакомы; некоторые, насколько она знала, приберегали свою Силу лишь для посвященных. Скажем, любимый Макобером Ч'варта, покровитель воров, отнюдь не стремился к широкой известности. С другой стороны, не оскорбит ли она Зирментай, если скажет правду?

- Никогда, - наконец ответила девушка.

И заслужила еще один одобрительный взгляд.

- Ответь ты иначе, наш разговор был бы окончен. Я - богиня мудрости. Ты можешь считать, что я лгу, но поверь, мне известна правда лучше, чем кому бы то ни было.

- И это знание дает тебе право оскорблять Тигра? - Бэх вызывающе положила ладонь на рукоять меча, как это нередко делал Торрер, собираясь поучить собеседника уму-разуму.

- Знание существует само по себе, и оно не дает никаких прав, - голос Зирментай был необычайно мягок и даже несколько грустен. - А делиться им или нет, я решаю сама. И здесь никто мне не указ.

- Я - жрица Темеса, - гордо выпрямилась Бэх. - И все, что мне нужно о нем знать, мой бог в состоянии сообщить мне сам.

- Ты - жрица великого непобедимого воина в сверкающих доспехах, бесстрашного тигра, являющего свой лик немногим.

- Я - жрица Темеса, - повторила Бэх, чувствуя в словах богини какой-то подвох.

- На самом деле он уже глубокий старик, - ничуть не смущаясь ее словами, продолжила Зирментай. - Разумеется, по нашим меркам. Темес с благодарностью принимает поклонение, но не берет за труд всерьез интересоваться, каково приходится его жрецам. А приходится им, если хочешь знать, так же как и тебе: весьма и весьма туго.

- Но он не раз помогал мне! - возразила Бэх.

- Помогал, - согласилась Зирментай. - Он и другим помогает. Насколько хватает сил. Как бы там ни было, Темес остается богом, и может куда больше, чем простые смертные. Стоит ли такому богу служить - вот в чем вопрос?

- Ты хочешь сказать, что старик заслуживает только того, чтобы повернуться к нему спиной?! - в огромных голубых глазах жрицы появилось отвращение.

- Подожди! - женщина предостерегающе подняла руку, и Бэх почувствовала, что исходящая от богини Сила ударила ее в грудь как вода, хлынувшая в трюм из пробоины в днище галеона. - Принципиальность не всегда означает упрямство. Тебе ли этого не знать... Разве не ты всю жизнь стремилась научиться отличать одно от другого?

Бэх опустила глаза. Богиня слишком хорошо знала ее.

- Разве почтенный возраст освобождает от обязанности быть честным?

- Нет, конечно, - удивленно ответила девушка. - Но при чем здесь...

- А при том, - голос богини стал твердым, как гранит, - что, по сути дела, Темес обманывает своих слуг. Он обещает им могущество, равное силе, которую дают другие боги. Тогда как сам располагает лишь бледной тенью своего былого величия. Ведь твои друзья полагаются на тебя, не правда ли?

Жрица кивнула.

- И каково им бывает, когда ты вынуждена признать, что твой бог, я повторяю, бог, не в силах им помочь?!

Тигр и в самом деле слишком часто не слышит ее, с грустью подумала Бэх. Неужели Зирментай права?..

- Считаешь ли ты, что Темес должен защитить тебя, если другой бог поднимет на тебя руку? - вдруг спросила богиня.

- Если не я бросила вызов, - уточнила девушка.

- Пусть так, - согласилась Зирментай. - Смотри же.

Черная молния рванулась к груди жрицы. К ее сердцу.

Бэх не успела даже вскрикнуть: молния коснулась ее тела - и исчезла. Девушке показалось, что до кожи дотронулась гигантская жаба, оставив после себя липкий мерзкий след. На теле и в душе.

- Ты не верила мне, так поверь же себе самой, - Зирментай сделала знак, чтобы Бэх приблизилась. И в тот же момент сияние трона стало мягче, глуше, спокойнее.

Бэх сделала шаг вперед.

- Тигр знал, что ты не причинишь мне вреда!

- Ты думаешь? - усомнилась богиня. - Неужели мне надо действительно убить тебя, чтобы ты наконец мне поверила?!

Но если Тигр слаб... тогда это объясняло многое. И его молчание, и желание отправить ее в принадлежавшую Айригалю сокровищницу, где он заведомо не сможет ей помочь. И то, что защитная сфера разлетелась при первом же соприкосновении с черной пропастью...

Зирментай молчала. Понимая, что сейчас творится в душе жрицы, она не спорила и не настаивала. Бэх должна была решить все сама.

- А в чем твой интерес? - Бэх почувствовала, как к горлу подступают слезы. Посвящение, Клятва, годы служения. Вера в то, что ее бог - самый сильный, самый честный, самый справедливый. Что он всегда поймет ее, поддержит, поможет. И вот теперь...

- В том, что вы задумали слишком важное дело, чтобы позволить ему провалиться. В Лайгаше есть вещи, утрата которых будет воистину невосполнима.

- Даже если так, - Бэх все еще боролась, цеплялась за остатки своей веры. - Пусть Тигр стар, пусть немощен. Значит ли это, что мы должны потерпеть поражение? Ведь с нами святой паладин Ашшарат! Ты же не хочешь сказать, что и она...

Богиня вновь улыбнулась.

- Ашшарат - славная девочка, и мне не в чем упрекнуть ее. Но не кажется ли тебе, что и она решила помочь вам именно потому, что ей известно истинное положение дел?

Так вот почему Ашшарат отправила к ним Лентала... Против своей воли девушка почувствовала досаду.

- Я верю тебе.

- Я не сомневалась, что твой разум возьмет верх над чувствами. Этим ты мне и нравишься.

Виаренне тоже поначалу казалось, что разум важнее, подумала Бэх. Довольно долго. Прямо скажем, до тех пор, пока она первый раз в жизни по-настоящему не влюбилась.

- Только учти, Ашшарат приемлет смерть лишь когда она необходима, чтобы защитить жизнь.

- Но Лентал...

- Мне напомнить тебе, какими правами обладает паладин?

Бэх не нуждалась в напоминании. Паладин - это голос бога, рука бога, воля бога. Он может говорить со своим покровителем столь же часто, как она общается с Мэттом или Макобером.

Когда бог считает, что его присутствие на земле необходимо, он спускается с небес и может дни и недели жить среди людей. Но это бывает редко, крайне редко. Обычно же он появляется на мгновение, именно там, где более всего нужен. И столь же стремительно исчезает.

Когда же бог уверен, что в мире что-то идет не так, что его присутствие требуется не один день, он посылает своего паладина. Им может быть избран любой - от высшего иерарха Ордена до последнего послушника из захудалого монастыря. И все склоняют головы перед избранным.

- Ты сама себе противоречишь, - устало возразила Бэх. - Если Лентал - святой паладин, он сможет защитить талиссу не хуже, чем я.

- Сможет, - согласилась Зирментай. - Но ровно до того момента, пока Ашшарат сочтет это необходимым. Когда же она решит, что жертв уже слишком много...

- Что же мне делать?! - Бэх едва ли не выкрикнула эти слова в лицо богине.

Впервые с той поры, когда священный меч Тигра коснулся ее плеча, Бэх почувствовала себя полностью беззащитной. Она с трудом могла понять, как сражаются воины, не чувствуя в душе божественного огня, не видя перед собой высшей цели.

Убийство ради убийства. Кровь ради наживы. Ей это всегда было глубоко противно.

И именно теперь, когда ей и ее друзьям скоро идти в бой, выясняется, что ее бог, бог, которому она открыла свою душу, - лжец, присвоивший себе то, что иначе ему бы не принадлежало...

- Я предлагаю тебе свое покровительство.

Девушка почувствовала, как неприятный холодок прошел по ее спине.

Поговаривали, что в мрачных культах Орробы и Айригаля не было пути назад. Правда, вымысел - какая разница, Бэх не слишком об этом задумывалась, не собираясь становиться жрицей ни одной, ни другого.

Остальные же, по крайней мере, большинство из них, предоставляли своим жрецам выбор.

Тайно переметнуться на сторону другого божества - это предательство. Но каждый служитель бога войны знал формулу, освобождающую его от обета, и был волен произнести ее, когда сочтет нужным.

- А как же Тигр? - растерянно проговорила Бэх.

- Кто мешает тебе и дальше поклоняться ему? Тысячи и тысячи людей посещают его храмы, молятся, приносят жертвы и дают обеты. Разве для этого обязательно пройти посвящение?

Она была права. Ни один жрец Темеса не забывал принести жертву Юрайе, отправляясь в плаванье, и шел в храм Ашшарат, когда его жена собиралась подарить ему наследника.

- Я знаю, что это может оттолкнуть тебя, - Зирментай поднялась со своего трона и теперь казалось, что ее голос звучит со всех сторон одновременно, - но я скажу больше. Ты мудра и верна, но я призвала тебя не за тем, чтобы заполучить еще одну жрицу. Дело не в тебе, дело в талиссе. Я приму тебя под свою руку, но не только и не столько из-за твоих достоинств. Без Силы, настоящей, реальной Силы, талисса погибнет.

- Ты можешь предвидеть будущее? - недоверчиво спросила Бэх.

- Я знаю того, кто может его предвидеть. Этого достаточно.

- Я могу подумать?

Слишком быстро, слишком стремительно. Все внутри призывало ее остановиться, переждать, поразмыслить, посоветоваться с друзьями. С Ленталом, наконец.

- Сколько угодно, - Зирментай сделала движение, точно готовясь опуститься обратно на трон. - Но не исключено, что уже завтра утром твоим друзьям понадобится моя помощь.

- То есть ты хочешь, чтобы я решила прямо сейчас?

- Я? - удивилась богиня. - Я хочу лишь одного: чтобы ты все решила сама.

Если Зирментай говорит правду, думать и в самом деле не о чем. Ради того, чтобы спасти друзей... А если богиня лжет, что изменится от того, что Бэх сможет спокойно все обдумать?..

А завтра талиссе может понадобиться ее Сила.

- Я решила.

- Мир и Двэлл, слушайте нас.

Богиня произнесла первую часть священной формулы.

Бэх проглотила застывший в горле ком, подняла голову и звонко повторила:

- Мир и Двэлл, слушайте нас.

Древний ритуал начался.

"Глава XXIII"

Долгие годы Лайгаш оставался неизменен. Перекличка часовых, шуршание одеяний дежурных магов, совместные молитвы жрецов Айригаля и Орробы, его божественной супруги. Так было заведено испокон веков, а значит, так тому оставаться и впредь.

Менялись лишь личные покои Протектора. И это тоже было традицией.

В свое время Денетосу пришлось немало поломать голову над тем, как лучше обставить приемную - единственное место, куда допускались посторонние. Любимый ковер, привезенный из замка Белой Совы, на фоне массивных гладких стен оказался вычурным, гобелены времен Императора Немера - неуместно легкомысленными, и даже наяда на подаренном Исиндиосом подсвечнике хмуро озиралась по сторонам, точно не понимая, за что ее решили заточить в этом каменном мешке.

Поразмыслив, Дэйнер убрал из приемной все лишнее, оставив лишь мягкие диваны вдоль стен и низкий овальный столик посреди комнаты - единственное "наследство" от предыдущего Протектора. Стоило дотронуться до гладкой деревянной столешницы и мысленно представить себе любое место или любое существо в цитадели, как его изображение тут же появлялось на поверхности. Удобно, что ни говори.

На одном из диванов сидел сейчас сам Денетос. Напротив, стараясь не касаться друг друга, - двое, между которыми, казалось, не было ничего общего.

Справа расположился маг в скучном сером одеянии, подпоясанном нарочито грубой толстой веревкой. Глаза его были скромно опущены долу, а пальцы перебирали простые деревянные четки, однако Денетос слишком хорошо знал Асдана, чтобы хоть на секунду поверить в подобное смирение.

Протектор предпочел бы видеть на его месте кого-нибудь из чародеев Ордена Пурпурной Стрелы, однако командующим хотя бы одним из уровней обороны всегда назначали человека Орробы. В конце концов, все они делают здесь одно дело.

Слева... Откровенно говоря, Дэйнеру требовалось немало усилий, чтобы заставить себя посмотреть влево. На первый взгляд, там расположились пустые рыцарские доспехи, и лишь приглядевшись, можно было заметить внутри слегка мерцающий призрачный силуэт.

Рыцарь-легенда, бессмертный воин, славный призрак навсегда ушедшего прошлого, стоящий во главе двух дюжин других.

Его звали лишь по титулу - виконт. Ушедшие не любят, когда вспоминают их имя.

Опущенное забрало, начищенные словно вчера доспехи. Но главное было не в этом, а в той ауре, том запахе, том ощущении, которое исходило от виконта. Дэйнер не взялся бы его описать, даже если бы и смог. Есть вещи, о которых лучше не задумываться.

Место напротив пустовало. Обычно его занимал Халтос, записывавший каждое слово Протектора. Но сегодня Денетос решил, что не нуждается в услугах секретаря.

- Кажется, скоро у нас будут гости.

Фраза во многом считалась ритуальной: именно ее произносил Протектор, когда к сокровищнице приближались чужаки.

Место, где находился Лайгаш, было одной из самых охраняемых тайн в Ордене. Но, как любил говаривать иерарх Исиндиос, "если о чем-то знаете только вы и бог - это секрет. Если один только бог - тайна". О том же, где расположена сокровищница, знали не один и не двое.

- Кто и сколько?

- Ты как всегда лаконичен, виконт. Талисса. Было шестеро, теперь - восемь. Целый зверинец: два эльфа, гном и пятеро людей. Три воина, два мага, двое жрецов и вор.

- Неплохо подготовились, - призрак склонил голову с видимым одобрением.

- Жрецы? - Асдан нахмурился. - И каких же богов, если не секрет?

- Девушка служит Темесу, а мужчина - Зеленой Деве.

- А кто присоединился?

- Жрец, - лаконично ответил Денетос.

- Кто-нибудь известный?

Протектор пожал плечами.

- За ними наблюдала Рыжая Молния. По ее словам, жрец защищен. Она не может увидеть его лица.

- Хорошо, что на этот раз решили обойтись без троллей и минотавров, - в тихом голосе виконта звучала ирония. - И то ладно. А уж с остальными мои молодцы как-нибудь да справятся.

- С остальными? - слова Асдана были холодны и презрительны. - Уж не думаешь ли ты всерьез, что талисса доберется до твоих благородных рыцарей?

- Господа! - Денетос примирительно поднял руку. - Поверьте, сейчас не время обсуждать, какая часть гарнизона лучше охраняет сокровищницу. Ее вообще нельзя охранять лучше или хуже. Если враги уничтожены, значит, все в порядке. И все мы хорошо поработали.

- Правильные слова, Протектор, - доспехи виконта неприятно лязгнули. - Мне-то, как ты понимаешь, все равно. А вот если вместо того, чтобы делать общее дело, кое-кому захочется выслужиться...

Дэйнер увидел, что Асдан сжал кулак так, что ногти впились в ладонь, и хлопнул ладонью по столику:

- Я сказал - хватит!

- Ты их боишься?

Прямолинейность призрака заставила Протектора поморщиться. Некогда, если верить слухам, виконт был одним из самых галантных кавалеров своего времени. Да, смерть явно не пошла ему на пользу.

- Именем Хранителя Душ!

Услышав официальную формулу приказа, виконт склонил голову, выражая готовность повиноваться Протектору и их общему властелину. Но Дэйнер мог поклясться, что призрак усмехнулся.

- Обратите особое внимание на жреца: сомнительно, чтобы он отправился сюда без прямого приказа Ашшарат.

Протектор сделал паузу:

- Остальные - на ваше усмотрение. И я надеюсь, что твои воины, - он взглянул на виконта, - о них даже не услышат.

В маленьких глазках Асдана блеснуло торжество.

- Такова моя воля, - подвел итог Дэйнер.

Рыцарь и маг одновременно поднялись со своих мест. Отсалютовав Протектору, виконт вышел из комнаты, а Асдан, словно случайно, замешкался в дверях и еще раз низко поклонился.

Слизняк. Надеется, что его усердие будет замечено.

Когда дверь за магом закрылась, Денетос перевел взгляд на столик. Ему доставляло наслаждение смотреть, как, подчиняясь его приказам, гарнизон постепенно начинает приходить в движение.

В дверь тихо постучали.

- Кто?

- Бальдр Фрейн, мессир.

- Давай его сюда.

Протектор придирчиво оглядел вошедшего, словно видел его впервые.

На вид лет около сорока. Русые, слегка седеющие на висках, волосы. Рыжеватая бородка не скрывает глубокого бледного шрама. Цепкие глаза лениво рассматривают обстановку комнаты, демонстративно не задерживаясь на ее владельце.

Он был высок, явно более шести футов роста, так что наклон головы перед притолокой вполне можно было принять за поклон. Если так было угодно Денетосу. Бальдр же не забивал себе голову такими пустяками.

Когда он входил, пустые ножны сиротливо били его по левому бедру. Но нравилось ему это или нет, таков был закон: пока не объявлен Полет Ворона, никто не смеет войти в покои Протектора с оружием. Правда, большинству посетителей оно и не требовалось.

Что ж, пожалуй, подойдет. Денетос поуютнее устроился на диване:

- Присаживайтесь, сударь.

Кивнув, но по-прежнему не произнося ни слова, Фрейн обосновался напротив него столь основательно, будто собирался провести здесь остаток жизни.

Эту основательность Дэйнер в нем и ценил. Не говоря уже о том, что он считал Бальдра лучшим мечником Лайгаша, а его дюжина души не чаяла в своем командире.

- Я знаю, что вы подчинены Асдану, но уверен, что тот и так прекрасно справится со своими обязанностями. Вам же мне хотелось бы поручить нечто... нечто особенное.

Ни тени интереса. Фрейн оставался так же спокоен, как если бы Протектор поделился с ним видами на сезонный улов сельди в Мессаре.

- И если вы выполните приказ, я буду счастлив назвать вас центурионом.

Бальдр небрежно поправил висящий на груди амулет с изображением застывшего в прыжке тигра. Обычно такие безделушки носили воины - не принявшие сан, но преданные Темесу душой и сердцем. Однако Денетос чувствовал, что все не так просто: божественной Силы здесь действительно не было, а вот магической...

И на этот раз Фрейн даже не удостоил Протектора ответом. Однако злиться или обижаться на него было бессмысленно. Если решился обзавестись мечом, будь готов к тому, что можешь сам же о него и порезаться.

- Я хочу, чтобы вы вышли из Лайгаша навстречу врагу.

Ага, кажется проняло. Еще бы - даже Дразобаршу Бесстрашному, осадившему Лайгаш со всей своей армией, не оказывалась подобная честь: послали одного эвни, и дело с концом.

- Со всей дюжиной?

Теперь и только теперь, когда приказ был получен, Бальдр позволил себе заговорить.

Ох уж этот кодекс Эбруонара... Жрецом, пожалуй, быть куда проще. И претензий меньше.

- Возьмите столько народа, сколько посчитаете нужным. Не почетный караул посылаем.

- Какова воля Ворона: уничтожить или обезвредить?

Вот пройдоха, никогда не упустит шанса уколоть, подумал Протектор. Специально ведь не спрашивает, какова будет его воля.

- Уничтожить, друг мой, только уничтожить.

"x x x"

Наутро друзья быстро позавтракали остатками вчерашнего ужина. Все чувствовали, что Лайгаш уже близок, пирамидка светилась все ярче и ярче.

Если Лентал и обратил внимание на то, что Бэх полностью погружена в себя, то оказался достаточно деликатен, чтобы ничего не спрашивать первым. Остальные же были поглощены бесплатным представлением под названием "Баураст в поход собрался".

Маг проснулся первым. Когда его зычный голос: "Том, кувшин воды и полотенце!" по несколько раз отразился от каждой из стен грота, а Торрер спросонья чуть не отрубил ухо гному, все успели слегка пожалеть о, пожалуй, излишне опрометчивом решении взять чародея с собой.

Тем временем со вкусом умывшись по пояс из висящего в воздухе кувшина и растеревшись возникшим из ниоткуда полотенцем (которое тут же торопливо покинуло сей мир), Баураст решил, что созрел для завтрака.

Покосившись на друзей, уже нетерпеливо переминавшихся подле своих заплечных мешков, маг принял тоскливый вид обреченного на голодную смерть и ограничился всего четырьмя блюдами. Каждое из которых подавал все тот же не слишком расторопный Том, видимый, в лучшем случае, одному своему хозяину.

Наконец, разочарованно вздохнув и вытерев рот накрахмаленной салфеткой с вышитой в уголке монограммой, чародей приказал:

- Том, дашь знать, когда Мимбо будет готов в путь!

При мысли о том, что сейчас Том будет столь же обстоятельно потчевать еще и ослика, талиссе стало не по себе. Но тот оказался молодцом: не прошло и четверти часа, как он успешно взгромоздил в седло своего путешествующего налегке хозяина.

Колокольчики бодро зазвенели вновь, и только сейчас талисса сообразила, что ночью они, выходит, молчали. Крайне гуманно, хотя не исключено, что они всего лишь мешали спать самому Мимбо.

- Скажите, уважаемый, - осторожно поинтересовался Торрер, стараясь приноровить шаг к задумчивому цоканью копыт, - а вы когда-нибудь раньше путешествовали?

- А что, есть сомнения? - удивился Баураст. - Да я, молодой человек, если хотите знать, полматерика пропахал!

Сколько ж дедушке лет, мысленно спросил себя Торрер, если я для него молод?

- Пешком? - усомнился эльф.

- Зачем пешком - в седле, - маг любовно потрепал Мимбо по холке. - Мы же не простолюдины какие. Бывало, что и... Впрочем, что вам стариковская болтовня.

- И все столь же, гм, резво?

- Не обязательно, молодой человек, не обязательно. Когда есть куда торопиться, можно и поспешить. Но мы-то, насколько я понимаю, за сокровищами едем?

- Мы, - подчеркнул Торрер, - за сокровищами.

- Так куда же нам спешить? - искренне изумился Баураст. - Храмовая сокровищница, она, знаете ли, такое дело: чем позже в нее придешь, тем больше там найдешь.

- Афоризм? - съехидничал эльф.

- Жизненная мудрость, - философски парировал Баураст.

Примерно через час неумолимый звон колокольчиков стал действовать на нервы даже невозмутимому гному.

- Скажите, милейший, - зашел он издалека, - а что это за э...любопытный мотив?

- Надгробная песня вендрингов, - не моргнув глазом, ответил маг.

- Кого, простите? - запыхтел гном.

- Вендрингов. Есть такое племя далеко на восходе, жестокое в своей неистовости и неистовое в своей жестокости.

Не ожидавший столь поэтичного пассажа гном с подозрением покосился на Баураста, но тот оставался невозмутим.

- Так вот, если один из них гибнет, эта чудная мелодия исполняется в течение всей тризны. Дня этак два-три.

- Но вы же...

- Не беспокойтесь, - щедро утешил его маг, - к вендрингам я не имею ни малейшего отношения. Просто это одна из любимых музыкальных тем Мимбо. У него, знаете ли, тоже есть свои маленькие слабости.

Хорошо, что не Тома, подумал гном. Вразумить бесплотного слугу было бы еще труднее, чем бессловесного меломана.

- Полностью с вами согласен, - молчание Мэтта ничуть не помешало Баурасту продолжить беседу, - вкус у него хромает. Все-таки осел, знаете ли. Вот боевая песнь вендрингов - совсем другое дело. Заслушаешься! Если желаете, я даже ее напою...

- Благодарю, - гном был на редкость вежлив, - но я, сказать честно, полностью лишен слуха. Петь люблю, а так - не очень.

- Что ж, тогда как-нибудь в другой раз, - благосклонно покивал Баураст.

- А нельзя их как-нибудь, - теряя остатки терпения, Мэтт решил пойти напролом, - тряпочками обвязать, что ли?

- Можно, конечно, - без энтузиазма откликнулся чародей. - Но что это изменит? Они и через тряпочку звенеть будут, и через матрас - я уже и сам пробовал.

- То есть мы обречены? - сбился с шага гном.

- Ну, зачем же так мрачно? - Баураст ласково похлопал Мимбо по шее. - Если вы сумеете найти подход к моему четвероногому спутнику...

- А это возможно? - Мэтт с сомнением посмотрел на упрямую морду Мимбо.

- Вряд ли, - неохотно признался Баураст. - Скажу вам по секрету, он упрям, как осел.

- Видите ли, - мысленно похвалив себя за изобретательность, гном вновь великодушно позволил себе быть вежливым, - впереди нам предстоят нелегкие испытания. Каждому из нас придется рисковать жизнью. И не раз. Так стоит ли идти в бой под звуки погребальной песни?

Неожиданно ослик громко расхохотался:

- А я-то все думаю: что тебя так волнует?! Хочешь совет, гномик? Не бери в голову! Вендринги исполняют эту чудную мелодию не в знак скорби по павшим, как ты, я смотрю, подумал. Напротив, она должна внушить оставшимся, сколь сладостна схватка, если даже смерть не в силах остановить настоящего воина!

Вздрогнув от неожиданности, гном отошел в сторону, бормоча что-то вроде: "Чем-то он мне неуловимо напоминает Макобера...".

Некоторое время друзья шли молча, искренне стараясь почувствовать себя настоящими вендрингами.

Удавалось им это с переменным успехом, причем особенно переменным успех был у Бэх: в отличие от Мэтта, она обладала слухом. И перезвон колокольчиков был для нее столь же мелодичен, как звук воды, капающей на темя приговоренного к пытке.

Наконец и ее терпение истощилось. Однако когда девушка решительно приблизилась к чародею, тот обратился к ней первым:

- А правда ли, прекрасная леди, что жрецы Темеса умеют исцелять любые болезни, а не только полученные в бою раны?

- Чистая правда, - Бэх пока еще не понимала, к чему он клонит. - А почему вас это интересует?

- Видите ли, - маг понизил голос до шепота, - несколько лет назад у меня начало твориться что-то невероятное с правым коленом. Иногда поутру, честно признаться, еле хожу. А сегодня, переночевав на голой земле...

Вспомнив около дюжины теплых шерстяных одеял, которые Баураст меланхолично доставал накануне вечером из седельной сумки Мимбо, Бэх едва удержалась от того, чтобы фыркнуть.

Но жрица взяла в ней верх.

- До привала дотерпите?

- Ни малейших сомнений, - благодарно кивнул чародей.

Бэх поколебалась, не заговорить ли все же о невыносимом звоне колокольчиков, но теперь это показалось ей не совсем удобным.

Решив, что она, пожалуй, тоже сможет дотерпеть до привала, девушка продолжила прерванную беседу с Айвеном. Впрочем, беседой это можно было бы назвать лишь очень условно: девушка изо всех сил пыталась вызвать у мага хотя бы подобие улыбки, вновь и вновь натыкаясь на его равнодушно-застывший взгляд.

После полудня, когда все остановились передохнуть и слегка перекусить, жрица подошла к сидевшему на траве Баурасту.

- Не передумали?

- Нет, нет, если вас это действительно не затруднит, - чародей обнажил слегка припухшее колено.

Прикоснувшись к нему, девушка настроилась на молитву.

Тигр, исцеляющий всякого, кто идет в бой...

Однако ее медальон оставался холоден и безучастен.

Так значит, все-таки это был не сон...

Бэх похолодела. И только сейчас поняла, что весь день гнала от себя мысли о том, что произошло ночью.

Она - жрица Зирментай. Жрица богини мудрости. К этому надо будет еще привыкнуть. Надо сделать себе медальон, чтобы Зирментай его освятила. Надо узнать, какие умения та дарует ей вместо утраченных. И не исчезнет ли ее способность исцелять раны.

Прервав молитву, Бэх отвернулась от Баураста и бережно сняла с шеи медальон Темеса. Что ж, раз медальона Зирментай у нее нет, остается прямое обращение к богине.

Она вновь попыталась настроиться на лечение, вызвав перед глазами образ женщины, восседающей на сверкающем троне.

Зирментай, прошу тебя, ответь своей жрице, даруй ей божественную силу...

Слова падали в пустоту. Если ночью богиня была близка настолько, что, казалось, ее Силу можно было черпать руками, то теперь Бэх не чувствовала даже слабого контакта. И с ужасом поняла, что не знает ни единого ритуала, посвященного своей новой покровительнице.

Но как признаться в этом Баурасту?

- Мессир, - в конце концов решилась она, - Тигр сейчас не слышит меня. Если вы не возражаете, попозже я бы попробовала еще раз.

- Конечно, конечно, - чародей был сама любезность. - И не корите себя, даже если вам вообще не удастся мне помочь. В конце концов, я же не воин.

Интересно, а бывают ли боги - покровители магов?

Впрочем, у нее были сейчас куда более важные заботы.

Зирментай, ответь мне, научи молитвам и посвяти в каноны!

Тишина. Тишина и пустота.

Не может же быть, чтобы она являлась только во сне?

- Помочь?

Бэх и не заметила, как Лентал оказался у нее за спиной.

- Пойдем! - девушка резко обернулась и, схватив паладина за руку, потащила его подальше от талиссы.

Лентал безропотно последовал за ней.

- Ты когда-нибудь слышал о богине по имени Зирментай? - убедившись, что их никто не услышит, Бэх решила обойтись без лишних предисловий.

- Зирментай? Честно сказать, не припомню... А почему вдруг тебя это так интересует? Решила поискать себе кого-нибудь пошустрее Темеса?

Взглянув на побледневшее лицо Бэх, паладин осекся и посерьезнел.

- Что-нибудь случилось?

- Можно сказать и так, - Бэх подумала, стоит ли идти до конца, но решила, что у нее просто нет другого выхода. - А имя богини мудрости тебе известно?

- Мне - да, - медленно ответил паладин. - Но тебе наверняка нет. Оно вообще мало кому известно. В основном посвященным.

- И Зирментай...

- Не имеет с этим именем ничего общего. Откуда ты его выкопала?

С трудом сдерживая слезы, Бэх рассказала все от начала до конца. Паладин молча положил ей руки на плечи и прижал к себе.

- Что, плохо мое дело? - прошептала Бэх, не отрывая лица от его груди.

Ей неожиданно стало удивительно спокойно. Еще пару минут назад Бэх была уверена, что все кончено. А сейчас...

- Бывает хуже, - Лентал ласково провел рукой по ее золотистым волосам. - Жрицей Темеса ты быть перестала, здесь сомнений нет. Но я думаю о другом: а стала ли ты вообще хоть чьей-нибудь жрицей?

- Что ты имеешь в виду? - отстранившись, Бэх удивленно взглянула в его лицо.

- Вспомни, - настаивал Лентал, - эта, как ты говоришь, Зирментай сказала тебе, что отныне ты стала жрицей богини мудрости?

- Пожалуй, что нет, - Бэх постаралась припомнить свой сон в мельчайших подробностях. - Когда дело дошло до Клятвы, она лишь пообещала, что Зирментай не оставит меня в беде.

Паладин молчал.

- Действительно странно: с чего бы вдруг она стала называть себя по имени... Но тогда я не обратила на это внимания: мало ли какие ритуалы существуют.

Лентал нахмурился. Выходит, его догадка вполне может обернуться правдой. Уж лучше бы он ошибался...

- Я думаю, тебя учили, что бог или богиня не в праве лгать только в одном случае: когда они произносят Клятву.

- Значит, Зирментай говорила правду?

- Сомневаюсь, что ее действительно так зовут, - Лентал заглянул в полные боли глаза жрицы и подумал, что в эти минуты чувствует и понимает ее как никогда. - В том смысле, что Зирментай действительно не оставит тебя в беде. Если вы, конечно, когда-нибудь встретитесь.

- Но не могла же она что-то обещать за совершенно постороннего человека?!

- А если Зирментай, скажем, ее жрица?

Паладин был прав: больше надеяться не на что.

- Там вообще много всего может быть понамешано. Если, скажем, эта Зирментай убьет тебя при встрече - будет ли это означать, что она оставила тебя в беде? Я бы так не сказал...

- И ты думаешь, что Тигр?.. - в отчаянии спросила девушка, сама не зная, какой ответ ей больше хотелось бы услышать.

- Все остальное - очевидная ложь, - похоже было, что паладин и в самом деле не сомневается в своих словах. - Если "Зирментай" окружила себя защитной сферой, знаешь, как над монастырями, Темес при всем желании не мог защитить тебя от молнии.

На глазах девушки показались слезы.

- И что же мне теперь делать, - растерянно спросила она.

- Давай сперва я попытаюсь выяснить, кто явился к тебе этой ночью. Но больше всего мне не нравится та черная фигура, которую ты заметила краем глаза. Сдается мне, "Зирментай" была там не одна...

Еще через полчаса, когда друзья совсем уж было собрались закончить привал, из-за деревьев послышался топот копыт.

- Не стреляйте, - тихо проговорил паладин, увидев, что луки оказались в руках эльфов быстрее, чем люди успели задуматься над тем, что происходит.

Раздувая ноздри, белый конь Лентала вылетел на поляну и остановился перед хозяином. Все вопросительно посмотрели на паладина.

- Простите меня, - Бэх встала рядом со жрецом Ашшарат, - но нам придется вас покинуть. Возможно, даже на пару дней.

Если бы Бэх сообщила, что Темес решил прямо сейчас принять ее в сонм богов, талисса изумилась бы меньше.

- Если тебя интересует мое мнение, ты выбрала не самое удачное время для прогулки, - осторожно сказал наконец Терри. - Мне кажется, что Лайгаш уже совсем близко.

- Это не прогулка, - вскинула голову Бэх. - Я должна посетить ближайший храм Темеса. И как можно скорее. А святой паладин любезно согласился меня сопровождать.

- Ну, если должна, - протянул Макобер. Пути богов были неисповедимы. И их желания не обсуждались.

- А как и где, если не секрет, вы нас станете потом искать? - Мэтт воинственно взглянул на Лентала, точно не веря, что Бэх отправляется с ним добровольно.

- Искать? - паладин сделал удивленное лицо. - А зачем вас искать? Лично я на вашем месте вообще бы никуда отсюда не уходил. Терри абсолютно прав: до Лайгаша уже рукой подать.

С этими словами Лентал легко вскочил в седло, нагнулся и протянул руку, чтобы помочь Бэх устроиться за его спиной.

- А мы бы на своем месте... - начал было гном, но тут конь привстал на дыбы и, едва касаясь копытами земли, в одно мгновение скрылся за деревьями.

- Боюсь, они просто не оставили нам другого выбора, - холодно произнес Айвен.

И с этим трудно было поспорить.

"Глава XXIV"

Айригаль, шепчут мертвые имя твое,

Разгоняя тьму, нагоняя страх.

Бесшумно, как ветер колышет жнивье,

Засыпают царства, чтоб завтра рассыпаться в прах.

Айригаль, ты короста Лазоревых храмов на теле земли,

Гордые тени лживых пророков-жрецов.

Как усмешка святого, надменны твои корабли.

Словно патока, речи безумных твоих мудрецов...

Отложив стихотворение, Исиндиос поморщился. Тоже мне - поэты доморощенные. Жрецов - мудрецов.

Зато идеек - как помета в курятнике. Надо же было удумать: повесить такую штуку на стену столичного Лазоревого храма! Разбирайся теперь.

Как будто ему без того забот мало!

Только вчера ему пришлось еще раз поговорить с Раоми. Наедине. Без формальностей. Синклит неохотно давал разрешение на эксгумацию, но тут все-таки уступил. Савернос оказался на удивление покладистым, а Веденекос, к счастью, и вовсе отсутствовал.

Иерарх не повторил ошибки жрецов, проводивших допрос много десятилетий назад. Он не стал ни грозить, ни мучить душу ушедшего чародея. Он просто дал понять Раоми, что новая реинкарнация зависит лишь от него самого.

Исиндиос даже смог взглянуть на тот вечер его глазами и оценил сей жест доверия со стороны покойного более, чем его мог бы оценить кто-либо другой. Он знал, что для души погибшего это столь же мучительно, как раскаленные щипцы для живого тела.

И все же иерарх не чувствовал себя в долгу - он поклялся, что Раоми это зачтется.

Увидев старика перед собой, Исиндиос не замедлил пустить в ход дарованную ему Силу. И понял, что его самые смелые предположения оправдались.

Отпустив на покой душу Раоми, иерарх усмехнулся. Теперь он знал, кем был "случайный" ночной гость. Но вот зачем ему понадобилось отдавать ключ именно Винсенту Беральду - простому наемнику, не слишком решительному и не страдавшему от избытка интеллекта?

Одно дело было сделано. Оставалось еще одно.

Исиндиоса ждала Келья Перехода. Произвольная телепортация на большие расстояния оставляла с дюжину магов Ордена Пурпурной Стрелы выжатыми, как выброшенный на помойку лимон. Однако иерарх мог себе это позволить.

Через четверть часа он уже стучал в дверь старинного каменного особняка, затерянного в глуши Агарма.

Если появление мага в одном из Лазоревых храмов было делом обыденным, то визиты жрецов в жилища магов, мягко говоря, не поощрялись.

Одни были уверены, что так повелели сами боги, щадя чувства чародеев, проигравших в знаменитой Битве Святых Отцов. Другие, в основном жрецы, не сомневались, что большинство колдунов в той или иной степени страдает манией преследования и попросту боится впускать в свое жилище тех, чья Сила многократно превосходит их собственную. Как бы то ни было, обычай переходил из поколения в поколение, как бывает со многими традициями, способными поразить непредвзятого человека как своей абсурдностью, так и своей живучестью.

Однако иерарх надеялся, что его посещение не будет истолковано ни как угроза, ни как оскорбление. Лииль был не просто чародеем, не просто одним из лучших, не просто членом Круга. Он был эльфом! А эльф, посвятивший свою жизнь занятиям колдовством, вряд ли мог оказаться ревнителем древних традиций.

Беседа оказалась долгой.

Единодушно осудив необоримое упрямство гномов, на прошлой неделе в очередной раз наотрез отказавшихся разрешить заколдовывать клинки еще в их кузницах, Исиндиос неторопливо обсудил повышение цен на перья шеандилей (совсем пираты распоясались, а эмир как сидел сложа руки, так и сидит!) и несколько неожиданно (честно признаться, чародей в этот момент ненадолго задремал) перескочил на обсуждение нравов современной молодежи.

Лииль стоически терпел, безнадежно пытаясь понять, зачем же на самом деле пожаловал к нему этот занудный иерарх.

- ... просто некому передать весь тот опыт, который мы по крупице собирали десятилетиями, - журчал Исиндиос, временами доверительно наклоняясь поближе к магу. - Разве ж это ученики! Вот у вас, почтеннейший, был ли хоть один ученик, которым вы могли бы гордиться?

- Пожалуй, что и был, - задумчиво ответил эльф, деликатно отстраняясь, чтобы не так чувствовался нестерпимый запах, изливавшийся изо рта иерарха. - Вернее, была.

- Талантлива? - с завистью поинтересовался Исиндиос.

- Не без того. Иллюзии, телепортация - здесь ей не было равных. Однако слишком самолюбива. Слишком. Уверен, что, если б она пожелала, могла бы лет через десять даже претендовать на место в Круге. Но, увы...

- И вы, конечно же, не стали настаивать? - иерарх постарался устроиться так, чтобы горб не слишком упирался в спинку кресла.

- Я не был уверен, что ей пойдет это на пользу, - эльф погрел руки о чашечку с нежно-зеленым тиссаром. - Она любила интригу ради интриги, если вы понимаете, о чем я говорю... Вернее, даже так: в любой игре ей хотелось двигать все фигуры сразу. И за себя, и за противника.

- То есть никакой лояльности? - угрюмо прокаркал иерарх.

- Трудно сказать. Если уж давала слово, то держала его с упрямством рыцаря Ордена Снежного Барса. Но в остальном... Даже я никогда не знал, чего от нее можно ожидать.

- Зачем же, мой друг, в таком случае вы взялись ее учить? Если не ошибаюсь, маги вашей расы не слишком любят людей.

- А вы знаете много магов моей расы? - с горечью парировал эльф, и Исиндиос отметил про себя, что, похоже, старые раны еще даже не зарубцевались. - И разве я сказал, что она была человеком?

- Разве нет? - ухмыльнулся иерарх, в полной красе продемонстрировав полусгнившие корешки зубов.

- Была-была, - Лииль как-то сразу сник, и Исиндиосу стало даже жаль его. - Все в прошлом, отчего не рассказать. Мне порекомендовал ее один мой старый друг, у которого не было в то время иного выхода. И я не смог ему отказать.

- Потом жалели?

- Иногда, - лукаво улыбнулся Лииль. - Особенно когда она в очередной раз пыталась отстаивать свое мнение. По любому поводу. Знаете, как сейчас вижу. Совсем ребенок, ей и семнадцати не было, когда она появилась в этом доме. Но, бывало, тряхнет своими огненно-рыжими волосами, склонит немного голову набок... Стыдно признаться, но я отступал. Даже я.

- Слишком упряма, чтобы заслуживать доверия? - иерарх хотел было сочувственно покивать, но вместо этого отчаянно закашлялся и несколько минут Лииль всерьез опасался за жизнь посетителя - из горла Исиндиоса вырывалось только сиплое шипение.

- Напротив, - покачал головой эльф, дождавшись, пока приступ кашля миновал. - Я и сейчас уверен, что она меня не предаст. Что бы ни случилось.

- Воистину редкость. И имя сей добродетельной особы...

Лииль секунду поколебался. Что-то насторожило его в голосе иерарха. Возможно, он был слишком любезным.

- Если вы не против, монсеньер, мне бы не хотелось...

- Конечно, конечно, забудьте о моем бестактном вопросе, мессир! - Исиндиос замахал покрытыми коростой руками столь энергично, что даже перевернул кувшин со свежим апельсиновым соком на новую мантию чародея. - Орроба меня побери, какой же я неловкий! Простите, мэтр, ради всех богов простите! Кажется, я и так злоупотребил вашим терпением, а тут еще такая досадная случайность. Одно ваше слово - и мои жрецы...

Когда гость наконец откланялся, Лииль кинул мантию слуге и неторопливо направился в свою лабораторию.

Так зачем же все-таки приезжал этот настырный иерарх?!

"x x x"

Бэх казалось, что конь несся даже не по тропинке - над ней. И если бы ветви, покорные воле Лентала, предусмотрительно не отгибались в сторону, они с паладином давно бы уже оказались на земле.

До сих пор она видела подобную скачку только раз в жизни, да и то со стороны, когда один из работавших на Темеса магов наложил на скакуна орденского курьера заклятье Летящей Бури.

Паладин мерно поднимался и опускался в седле, не выказывая ни малейших признаков усталости, тогда как Бэх чувствовала себя отбивной, которую скоро уже можно будет подавать на стол.

Девушка решила, что вытерпит еще четверть часа, а потом все же попросит Лентала устроить привал. Или полчаса... Нет, пожалуй, и четверти будет многовато.

Повинуясь приказу всадника, конь перешел с рыси на шаг и, пританцовывая, остановился.

- У нас есть минут пятнадцать, чтобы размять все, что затекло, - бодро объявил Лентал. - А потом снова в путь!

Стараясь не выдать облегчения, Бэх спрыгнула на землю и привалилась к ближайшему дереву. Мысли он, что ли, умеет читать? Или, боги всеблагие, неужели и сам устал?

- Все хотел тебя спросить, - будто невзначай поинтересовался паладин. - Только честно. Я тебе не слишком помешал, когда к вам присоединился?

- С чего бы вдруг? - Бэх удивленно взглянула на него, одновременно пытаясь усовестить затекшую левую ногу.

- Ну как, раньше ты была единственной жрицей в талиссе, и все такое прочее...

- Ну и что?! Не единственной же в мире. И потом, разве не боги определяют наш путь? - улыбнулась она, стремясь окончательно развеять сомнения паладина.

- Не боги, - неожиданно серьезно ответил тот.

Однако увидев изумление на ее лице, добавил:

- В смысле, и боги, конечно, тоже. Но не только.

- Ты про свободу воли, - усмехнулась Бэх. - Есть такое дело. Но я все равно уверена, что все самое-самое важное в нашей жизни определяют боги.

Лес внимательно прислушивался к их разговору. Странная весна в этом году, недобрая. Слишком много смертей, слишком много боли. Сначала Беральд, потом Айвен...

В ответ лес дохнул ей в лицо будоражащей кровь весенней свежестью: запахом новорожденных почек и тянущейся к солнцу травы, пением птиц и журчанием протекавшего где-то за деревьями ручейка.

- А что же здесь такого невероятно важного? - не отказал себе в удовольствии Лентал. - Подумаешь, тоже дело! Ну, присоединился к вам приблудный паладин. Ну, отсоединится при случае.

Бэх смутилась. Дразнит, издевается. И зачем она с ним связалась...

- Паладины, если кто не знает, - ответила девушка тоном весьма занудного ментора, - суть самые близкие слуги любого бога, кои действуют лишь по его прямой воле.

- Да ну, - изумился Лентал, - и где же ты этого нахваталась?

- Не нахваталась, - все также строго поправила его Бэх, - а почерпнула.

Взглянув в лицо Лентала, она едва удержалась от того, чтобы щелкнуть его по носу. Нашел тоже несмышленую девицу...

- И где же ты это почерпнула? - охотно исправился паладин.

- Было дело, - напустила туману Бэх. - Нам не пора?

- В самый раз, - не споря, Лентал в одно мгновение оказался в седле.

Прошло еще несколько часов. Убаюканная сказочной быстротой, с которой убегали назад деревья, Бэх ненадолго задремала.

Проснулась она от того, что конь громко заржал и встал на дыбы. Тропинка впереди оказалась перегорожена наспех устроенной засекой, перед которой стояли двое. Больше всего они были похожи на повешенных на стене древнего замка Беральда - та же разнородная одежда с чужого плеча, те же неделями не мытые тела.

Стоящий сзади целился из лука в голову паладину - один его глаз был прищурен, а стрела плясала, как кружка в руках у пропойцы. Второй неуклюже попытался схватить коня под уздцы, но с таким же успехом он мог бы ловить молнию голыми руками. Стоило жеребцу угрожающе клацнуть зубами, как рука немедленно отдернулась.

- В чем дело, ребята? - паладину не надо было оглядываться, чтобы почувствовать, что и сзади тропинка тоже перекрыта.

- Надо поговорить, - ответил тот, в ком Лентал признал главаря.

- Есть тема?

На Бэх только кольчуга. И если пробовать прорваться, все шансы получить стрелу выпадают именно ей.

Главарь неуверенно сделал рукой Знак. Если бы Лентал не умел владеть своим лицом, его глаза поползли бы на лоб. Впрочем, кто сказал, что обычный паладин должен знать Знак?

- Поговорим наедине? - главарь приглашающе мотнул главой.

Откровенно говоря, поговорить, конечно, стоило.

Его могли выследить, хотя это было крайне сомнительно. В любом случае, они не должны были знать, что он стал паладином. Хотя и недооценивать их тоже не резон...

- Готова? - прошептал Лентал.

Бэх не ответила, но паладин чувствовал спиной ее напряжение.

- Начали!

Лентал вновь поднял жеребца на дыбы. Главарь отшатнулся, но, увы, недостаточно быстро - размозжив ему голову, копыта коня опустились на тропинку и тут же взметнулись вновь. Второй оказался проворнее: выстрелив, он сумел увернуться и избежал удара. Но это его не спасло - паладин послал жеребца вперед, пригнулся и одновременно выхватил меч.

Разрубив ключицу, тяжелый клинок застрял в теле.

- Займись теми, кто сзади!

Проводив взглядом спрыгнувшего с жеребца паладина, Бэх зацепила поводья за луку седла и сдернула с плеча лук. Позади нее раздалось невнятное завывание - боги, только магии еще не хватало!

Резко развернувшись, Бэх, почти не целясь, отправила стрелу в потертого мужичонку, одной рукой делавшего в воздухе странные пассы, точно он солил нечто невидимое. Другую руку мужичок выставил в сторону паладина раскрытой ладонью вперед, и между его пальцев побежали легкие искорки голубого пламени.

Стрела пробила ладонь насквозь, и заклинание превратилось в громкий крик боли.

Прижимая руку к груди, маг кинулся прочь с тропинки.

- Ну уж нет!

Еще одна стрела мягко вошла под левую лопатку убегавшего колдуна. Белые перья быстро окрасились кровью.

Бэх огляделась.

Паладина атаковали сразу пятеро, стремясь оттеснить его к краю тропинки, подальше от коня. Вместо того, чтобы сразу броситься на помощь, девушка невольно залюбовалась Ленталом: оставив щит у седла, он бился, парируя удары длинным кинжалом с гардой в виде перевернутой Чаши Ашшарат.

"Почему он не прибегает к помощи своей богини?" - на секунду мелькнув в голове Бэх, но мысль тут же исчезла, сметенная лихорадкой боя. Лук был отброшен, в руке девушки блеснул меч, и неосторожно приблизившийся к коню противник рухнул под копыта вслед за своей отрубленной рукой...

Бэх остановилась, лишь увидев, что вокруг них уже никого не осталось.

- Передохнем?

Паладин склонился над главарем.

- Как скажешь, - осмотрев коня, девушка порадовалась, что тот остался невредим. - Ты хоть понял, с чего это вдруг они на нас полезли? И о чем хотели с тобой поговорить?

- Можно тебя на минутку? - голос Лентала казался озабоченным.

Бэх подошла ближе.

- Похоже, им действительно было, что сказать.

- Ты их знал?

- Не их. А тех, кто их послал, - перевернув острием меча руку главаря ладонью вверх, Лентал указал на кольцо на безымянном пальце, повернутое печаткой внутрь. На черном камне, вставленном в хитроумную оправу, блестел вытравленный силуэт кобры.

- Какие-то змеепоклонники? Или тебе знаком этот символ?

- Еще бы, - нахмурился паладин. - Лангер Орробы. Не ожидал.

При упоминании Орробы девушка невольно вздрогнула. Лентал подозревал, что именно эта богиня решила принять облик "Зирментай".

- Лангер? - переспросила жрица.

- Орден, - пояснил Лентал. - Но не совсем. В Ордене обычно либо воины, либо жрецы, либо маги. В лангер могут входить все сразу.

- Первый раз о таком слышу! - Бэх нагнулась, чтобы как следует рассмотреть кольцо.

- Это-то как раз не удивительно, - рука паладина предостерегающе легла на плечо девушки. - Лангеры созданы богами для тех дел, которые и должны оставаться в тайне. Иногда даже от их собственных жрецов. Разумеется, кроме тех, кто входит в лангер.

- Лангеры... Значит, они есть не только у Орробы?

- Не только, - признал Лентал. - Но не спрашивай меня, у кого еще. Это как раз тот случай, когда мало знаешь - крепко спишь.

- И ты подозревал, что эти ребята из лангера?

- Я не поверил, - паладин сорвал пук травы и принялся старательно счищать с сапог забрызгавшую их кровь. - Главарь сделал мне Знак. То ли проверял, то ли был уверен, что он мне известен.

- Подожди, - Бэх нагнулась, чтобы подобрать лежащую на тропинке стрелу. - Давай с начала. Ну Знак, ну лангер. Что здесь такого невероятно опасного? Или тебя тревожит что-то другое?

- В лангеры входят лучшие из лучших, - Лентал казался не на шутку встревоженным. - Ты тут как-то меня чуть ли не в великие воины произвела. Так вот, я в лангер не вхожу.

- Значит, у Ашшарат он тоже есть, - улыбнулась Бэх. - Ладно, пока тебе еще не удалось разболтать все секреты, скажи лучше, что ты имел в виду под тайными делами? Я, знаешь ли, тоже не объявляю всем и каждому, зачем Темес меня отправил... отправлял в ту или иную миссию. И что?

- Боги не всегда требуют благородства и славных деяний, - возразил паладин. - Да что я тебе рассказываю?! Помнишь, Макобер вспоминал, как убили графа Беральда? Готов поклясться, что там тоже поработал лангер.

- Айригаля?

- Бэх, я не страдаю всеведением. Просто лангер на мелочи не разменивается. И если он послал своих людей с нами поговорить...

- А чей это был Знак? - чтобы чем-то себя занять, девушка проверила подпругу.

Сказать или не говорить Ленталу, что Темес тоже придавал их походу в Лайгаш особое значение?

- Как раз лангера Орробы. Все совпадает: Знак, кольцо. Меня уже однажды так предупреждали, когда я случайно перешел ему дорогу. А по части устранения преград лангеру Орробы нет равных.

- То есть это что-то вроде Гильдии убийц? - медленно произнесла Бэх. - Смерть, которая может поджидать повсюду?

- Не совсем, - паладин старательно вытер меч о траву. - С Гильдией убийц гораздо проще. Ты знаешь, где она находится. Ты знаешь, как прибегнуть к ее услугам. Ты знаешь практически все. Кроме того, кто именно будет выполнять твой заказ.

- Ты так спокойно об этом говоришь, - возмущенно заметила девушка, - словно каждый день заказываешь кого-то гильдии!

- Ну, зачем же, не каждый! Скажем, вот уже несколько дней у меня совершенно нет такой возможности. Что поделаешь, - Лентал тяжело вздохнул, - в моем возрасте нелегко менять старые привычки. Но приходится. Хотя именно в последнее время я бы с удовольствием сделал им заказ-другой.

И на его лице появилось столь явно выраженное сожаление престарелого людоеда, который не в силах больше без посторонней помощи пережевывать мясо своих жертв, что девушка, не выдержав, звонко рассмеялась.

- Так и что же, мессир крупный заказчик?

- Только то, что убийцы невидимы, но ты, по крайней мере, представляешь себе, чем они занимаются. И если у тебя нет могущественных и, заметь, богатых врагов, можешь спать спокойно.

- А что, члены этого самого лангера - они на любого бросаются?

- Не то чтобы на любого. И не то чтобы бросаются. Они выполняют волю Орробы.

Паладин помедлил.

- И никто не знает, - наконец продолжил он, - какова будет ее воля. Ведь поступки богини невозможно предугадать. Тем более такой богини.

Бэх поежилась. Уже начинало смеркаться, и лес неожиданно показался ей унылым и холодным.

- Представь себе, - Лентал посмотрел ей прямо в глаза, - что твоему сыну суждено стать великим героем. Или знаменитым жрецом. Скажем, той же Ашшарат. Жрецом, который не раз столкнется со слугами Парящей Вне Жизни. Если она сумеет узнать об этом, сумеет предвидеть будущее (а это ей иногда удается), - считай, что он приговорен.

- А если у меня пока еще нет детей...

- Тем лучше. Ведь куда проще убить не его самого. И не потом, когда на его стороне будет вся сила Дарующей Любовь. А тебя. И сейчас, когда ни один бог не встанет на твою защиту.

- Хватит! - Бэх с трудом отвела взгляд и едва удержалась, чтобы не перейти на крик. - Если ты хотел меня напугать, считай, что тебе это удалось.

- Напугать? - в приближающихся сумерках девушка не могла определить, действительно ли Лентал удивлен или притворяется. - При чем здесь "напугать"?! Я же тебе не страшные сказки перед сном рассказываю! Ты сама видела кольцо!

- Допустим, - Бэх изо всех сил старалась взять себя в руки, - но какое отношение имею ко всему этому я? Или мы?

- Сейчас, пожалуй, никакого. Разве что, как я уже сказал, именно теперь, когда рядом с тобой нет ни твоего бога, ни твоих друзей, по тебе проще всего нанести удар.

- А вообще?

- А вообще, вспомни, куда и зачем вы идете.

- Вы?

- Прости. Теперь уже мы. Не могу сказать, чтобы Дарующая Легкую Смерть и Владыка Вечных Пустошей были совсем уж не знакомы.

- То есть ты хочешь сказать, что он попросту, по-дружески, нажаловался жене на наше нехорошее поведение, и она решила нас наказать?

Внезапно мысль эта показалась Бэх настолько забавной, что она чуть не рассмеялась. Уж слишком тогда боги походили бы на людей.

- Честно говоря, я ничего не хочу сказать. Может быть, не наказать, а остановить, заставить повернуть обратно - так, по крайней мере, понятно, зачем им понадобилось сначала со мной поговорить. Может быть, ни ты, ни талисса вообще здесь не при чем. И они охотились за мной.

- Неужели ты не знаешь, приходилось ли тебе когда-нибудь переходить дорогу столь могущественным противникам?

- Знаю. Приходилось. Ну ладно, давай лучше поторопимся, путь не близкий.

И только когда они вновь оказались на спине жеребца, Лентал, прежде чем тронуть поводья, небрежно заметил:

- А ты неплохо сегодня билась. Не ожидал.

Паладин пришпорил коня, а Бэх за его спиной густо покраснела и была счастлива, что ее спутник этого не видит.

"Глава XXV"

Девушка проснулась за минуту до того, как часы пробили пять.

К тому моменту, когда звон по пустым каменным коридорам донесся до ее комнаты, он больше напоминал разъяренный гул идущего в атаку войска.

Дождавшись, пока стихнет последний удар часов, Пээ медленно села на постели, подтянув колени к груди и обхватив их руками. В жарко натопленной комнате было тихо, и только разметавшийся рядом мужчина временами всхрапывал во сне.

Девушка ласково провела рукой по его лбу, стирая редкие капли пота. Мужчина беспокойно зашевелился. Погладив его по голове, она коснулась его висков указательными пальцами и прошептала несколько слов. Храп возобновился с новой силой.

Улыбнувшись, Пээ спустила ноги с кровати, быстро оделась и провела гребнем по волосам. Пора. Если не случится ничего непредвиденного, он проспит до ее возвращения.

Подойдя к камину, она взяла с полочки кусок мела и начертила на полу неправильной формы многоугольник. Взглянув в стоящее на камине тусклое бронзовое зеркало, поправила ярко-рыжий локон. Хорошо бы еще умыться, но ничего, в темноте сойдет и так.

Отцепив от пояса маленький мешочек из плотной синей ткани, Пээ равномерно посыпала пол внутри многоугольника тонким слоем мелкого золотистого порошка. Подув на пальцы, она аккуратно завязала мешочек, вернула его на пояс и только после этого переступила меловую черту.

В то же мгновение порошок вспыхнул, и мужчина остался в комнате один.

Чародейка же оказалась на широкой лесной тропинке. Висящая высоко в небе луна завистливо посеребрила непокорную гриву ее волос, придав им сходство с пушистой шкуркой лорь'и. Но любоваться этим было некому: вокруг нее лежали лишь мертвецы.

- Жаль, - прошептала она, однако так и осталось непонятно, относится ли это к покойникам или же к ее разрушенным планам.

Осмотревшись, она неторопливо обошла место, где недавно разыгрался бой.

- Три, пять, восемь, все здесь.

И еще раз несколько удивленно повторила, убедившись, что не ошиблась:

- Все.

Взглянув на небо и решив, что лунного света под деревьями может оказаться недостаточно, Пээ произнесла короткое заклинание и растерла между пальцев несколько крупинок янтаря. Повинуясь ее воле, в воздухе появилось яркое вертикальное веретено магического света.

Девушка мысленно подняла его повыше. Ну вот, теперь все видно, как на ладони.

Пээ не особенно задумывалась о том, что кто-то может заметить странный свет и не полениться поинтересоваться, что здесь происходит. Поблизости не было никакого жилья, и она была уверена, что легко справится с любой неожиданностью. Разве что заблудившийся в лесу бог мог бы доставить ей определенные неудобства.

Раскрыв дорожную сумку, девушка извлекла из нее привезенную из Шетаха мягкую ткань и осторожно, стараясь не проронить ни капли драгоценной жидкости, смочила ее из особого малахитового флакончика.

Встав на колени рядом с главарем, она взяла его за руку и, обернув тканью безымянный палец, осторожно сняла кольцо. Настоящий знак лангера Орробы, клеймо, которое ее люди оставляли на убитых, могли снять лишь специально подготовленные жрецы. Но Пээ была уверена, что жрец Ашшарат не станет касаться печатки.

Поколебавшись, девушка запустила руку в карман неподвижного тела. Три новеньких палладиевых талера все еще были там. Все справедливо: главарь не справился. А ведь она предупреждала, с кем ему придется иметь дело.

Так, теперь последнее. Девушка достала из сумки два влажных листа карьята и провела ими по широко открытым глазам мертвеца.

- Двое, - пробормотала она, заглянув в его глаза, - как и ожидалось. И ни один даже не ранен! Идиоты!

Неужели жрец не узнал Знак? Да быть того не может! И все же он даже не захотел разговаривать.

Обидно, она надеялась, что сможет уговорить его не слишком торопиться обратно. С жрицей из талиссы это бы, конечно, не прошло, но Пээ казалось, что жрец неравнодушен к девушке и сможет задержать ее хотя бы на несколько дней. А к тому времени ей было бы уже некуда возвращаться.

В любом случае предупреждение он получил. Но теперь Пээ уже не верила, что жрец к нему прислушается. Что ж, Бальдру придется поторопиться. Если бы не защита, удобней момента, чем сейчас, просто не придумать.

Опустившись на траву рядом с окоченевшими телами, Пээ позволила магии отнести ее обратно.

Вновь оказавшись в комнате, она разделась, постаравшись разбросать одежду в том же живописном беспорядке, что и накануне вечером, взглянув в зеркало, придала своему лицу заспанный вид и юркнула под одеяло.

Бальдр по-прежнему спал. Опершись на локоть, девушка несколько секунд с улыбкой рассматривала его лицо. Потом легонько коснулась плеча:

- Эй, соня, пора вставать!

Фрейн недовольно зашевелился, но тут же глаза его тревожно раскрылись и он резко сел на постели.

- Что, уже?

- Ты же сам просил разбудить тебя после третьей стражи.

- Просил, - он помотал головой, окончательно стряхивая сон. - Спасибо. Попробуем еще раз. Хотя я уже, признаться, не сильно рассчитываю на успех.

- И все равно не хочешь взять с собой парочку чародеев из Лайгаша?

Фрейн помотал головой:

- Протектор вряд ли это одобрит. Да и не стоит хныкать раньше времени. Талисса так или иначе стоит на месте. Вот и мы подождем.

Когда дверь за мужчиной закрылась, девушка сладко потянулась, с наслаждением представляя себе, что впереди ее ждет еще несколько часов сна.

- Удачи, Бальдр, - прошептала она, - что-то мне уже хочется, чтобы со всей этой историей было поскорее покончено. Надеюсь, что сегодня ты пробьешься сквозь защиту, или через нее пройду я. И тогда мы посмотрим, насколько она им поможет.

"x x x"

- Мэтти, ты не спросил ненароком, на сколько дней они уехали? - поинтересовался на следующий вечер Макобер.

Мессариец уже в двадцатый раз в пух и прах проиграл сам себе в "двойные ворота", и это занятие ему начало порядком поднадоедать.

- А ты? - вяло огрызнулся гном, успевший наточить свой топор до такого состояния, что им можно было бриться (если бы, конечно, Мэтту пришла в голову столь экзотическая идея).

- По-моему, Лентал просто заморочил нам всем голову, - подправив наконечник очередной стрелы, Терри отправил ее обратно в колчан. - Ни куда они поехали, ни зачем...

- Ну, не скажи. Воля богов есть воля богов, - и Торрер осторожно покосился на Айвена, не заинтересует ли того разговор. Но маг по-прежнему валялся в траве, не сводя глаз с ярко-желтого одуванчика.

И, насколько эльф мог судить, в одуванчике этом не было ровным счетом ничего примечательного.

- "Я бы на вашем месте никуда не уходил", - раздраженно передразнил паладина гном. - Тоже мне, пророк Биримба!

- Мэтти, а кто этот самый?... Ну, как ты сказал? - с уважением полюбопытствовал Макобер.

- Был такой! - таинственно ответил Мэтт. - Ну что, правда будем здесь сидеть, как прикованные?

Он обвел взглядом остальных. После внезапного отъезда Бэх друзья пребывали в состоянии сильнейшего недоумения. Словно лег спать у себя дома, а проснулся в логове дракона: не то чтобы много неудобств, но странно до невозможности.

- Ладно, давайте еще одну ночь, а там посмотрим, - предложил Терри, и остальные согласились, точно эта ночь и вправду могла что-то изменить.

В быстрое возвращение Бэх не верил никто.

Идти спать сразу после ужина друзьям не хотелось. Как следует отоспавшись накануне и переделав днем все дела, которые смогли придумать, вечерком они позволили себе лениво посидеть у костра.

Терри, заложив руки за голову, задумчиво глядел на огромные весенние звезды.

- Помните, как кончается баллада о Двух героях?

- Никак знакомое созвездие углядел? - фыркнул гном. - Кто ж этого не помнит?!

- И увидел он, что мертв его старший брат, и воззвал он к богам: "Вы слепы и неправедны, коли смогли допустить такое. Не верую я в вас более - и будьте прокляты", - вполголоса продекламировал Терри. - И шагнул он в пропасть, и подхватили его боги, и вознесли на небо. И молвили ему боги...

- Да, - мечтательно перебил его Торрер, - вот бы со всеми так было. Чтобы не умирали, а только это... возносились бы, в общем...

Сообразив, куда его занесло, эльф испуганно умолк.

- Кстати, Айвен, - Макобер с энтузиазмом влился в ряды нечутких и неделикатных, - а как тебе удалось воскреснуть?

Вопрос этот мучил талиссу уже давно, но никто, кроме мессарийца, временами оказывавшегося удивительно бесхитростным и прямолинейным, не решился бы задать его так в лоб.

Лицо мага застыло.

- Боюсь, что не смогу тебе этого рассказать, - медленно проговорил он. - Лгать не хочется, а правда... Не уверен, что такую правду стоит знать кому бы то ни было.

- Слушай, но ты же не клялся никому об этом не рассказывать? - с надеждой уточнил Макобер.

- Не клялся, - Айвен произнес это таким тоном, что даже у сфинкса отбил бы охоту задавать следующий вопрос.

- Ну, тогда еще не все потеряно! - воспрянул духом Макобер.

- Что-то я уже совсем засыпаю, - демонстративно зевнув, Терри попытался сменить тему. - Кто мечтает подежурить?

- Давайте я, что ли, первым, - вызвался Баураст. - Заодно с Мимбо поболтаю, днем-то до него считай что не докричишься. Да не бойтесь вы, не усну: не впервые в походе-то.

Друзья с сомнением посмотрели на мага, но обидеть его не рискнули.

- Тогда я после вас, - объявил Торрер. - Кто хочет, может составить мне компанию.

Мэтт был не против. Айвен с Макобером согласились нести вахту перед рассветом, а Терри вполголоса пообещал Мэтту не спать все то время, пока чародей будет наслаждаться обществом ослика. На том и порешили.

Засыпали они под бодрый тенорок Баураста:

- Ну и как, друг мой, тебе наши новые знакомые?

Ослик вяло отбивался и мечтал хоть немного вздремнуть. Колокольчики нервно позвякивали.

Когда Мэтт с Торрером разбудили Айвена и Макобера, уже светало.

Считая неоконченным тот давешний разговор, мессариец только было настроился поподробнее разузнать у Айвена все этапы его эпопеи, когда маг неожиданно резко оборвал его:

- Подожди. Не сейчас. Мне надо... - он словно к чему-то прислушался. - В общем, главное - не трогай меня сейчас. И что бы ни случилось, - знай, что со мной все в порядке.

И прежде чем Макобер успел спросить, что, собственно, стряслось, чародей застыл, глаза его остановились, а дыхание стало ровным и спокойным, как у спящего.

- Лучше бы я с Бау подежурил, - разочарованно попенял Макобер неподвижному телу Айвена. - Ладно, подождем, чем дело кончится.

Прошел час, а дело все не кончалось. Мессариец заметно заскучал.

Пытаясь отогнать сон, он несколько раз обошел лагерь по кругу. Все было спокойно. Но стоило присесть, как голова сама собой начинала клониться на грудь.

- Слушай, - в конце концов заявил мессариец, точно хоть кто-то мог его услышать, - пойду-ка я дорогу на завтра посмотрю. Утро близится, Бэх не было и нет, а еще день торчать на этой поляне лично я совершенно не согласен.

Ответом ему был богатырский храп Мэтта.

- Кстати, неплохая идея! - мессариец энергично растолкал гнома и, бросив ничего не понимающему Мэтту: "Присмотри там за Айвеном, я мигом", - радостно углубился в лес.

Лес встретил его насмешливым перешептыванием деревьев, поскрипывающих и смеющихся за его спиной. Мессарийцу стало не по себе, хотя раньше он одинаково спокойно чувствовал себя среди ночи что в лесу, что на кладбище, что в пещерах. Особенно в пещерах, к которым чуть ли не с детства питал совершенно непонятную для городского жителя слабость.

Лайгаш должен был быть и в самом деле неподалеку. И если по уму, талиссе стоило бы, пока есть время, разведать дорогу до его врат (мессариец ярко представил себе огромные, в три человеческих роста ворота, едва выступающие из скалы), а потом уже...

Невидимая преграда мягко, но настойчиво отбросила его назад.

- Это еще что за фокусы?! - возмущенно спросил мессариец и взял немного правее. С тем же результатом.

Заинтересовавшись, Макобер нащупал нечто мягкое и упругое, провел рукой вниз, чтобы убедиться, что оно тянется до самой земли, а потом привстал на цыпочки и попытался дотронуться до верхнего края.

Бесполезно. Полное ощущение, что невидимая стена выходит из самой земли и поднимается к небесам.

Двигаясь вдоль преграды, мессариец направился влево, но скоро понял, что начинает заворачивать обратно к лагерю. Реши завтра талисса отправиться дальше, это окажется физически невозможно.

Неужели чародеи Лайгаша всерьез полагают, что талиссу это остановит?

Лет пять назад в Ферно ему уже приходилось сталкиваться с похожей магической преградой. И оказалось, что ее можно просто разрезать, как взрезают алмазом оконное стекло. Правда, там эта преграда ничего не охраняла, а, скорее, предупреждала хозяина, что его слуги не в меру любопытны. Но чем Айригаль не шутит...

Мессариец провел по завесе кинжалом. Однако она лишь мягко оттолкнула клинок.

- Ладно, попробуем по-другому!

Макобер энергично зашарил по карманам.

- Отмычки здесь ни к чему, - бормотал он, перебирая попадающееся под руку барахло. - Зеркальце - если только расколоть. Перстенек... Это что еще за перстенек? Клянусь дудуном Ч'варты, первый раз вижу!

Мессариец задумчиво повертел его в руках. Маленький золотистый камешек, вставленный в приподнятое над кольцом гнездо, ровным счетом ни о чем ему не говорил. А вот его острые грани...

Поднеся перстень к завесе, Макобер мягко надавил и резко провел рукой сверху вниз.

Он ожидал услышать громкий хлопок, извещающий о том, что путь свободен. Или, на худой конец, почувствовать хоть какое-то сопротивление. Однако ни того, ни другого не произошло.

Мессариец осторожно вытянул руку вперед. Завеса исчезла, словно ее тут никогда и не было.

Не поверят ведь, ни в жизнь не поверят. Правда, может, невидимый кокон лопнул не полностью, и где-то в другом месте еще осталось...

Знакомый свист возле самого уха заставил его броситься на землю.

Торопливо сунув перстенек в карман, Макобер, приподнял голову и огляделся. Похоже, стреляли вон из-за того бука. И если сместиться немного в сторону...

Мессариец не успел даже пошевелиться, когда кто-то весьма солидный навалился на него сзади и крепко надавил на затылок, пытаясь вжать его голову в землю. С трудом перекатившись на спину, Макобер чудом умудрился даже не сбросить, а скорее спихнуть незнакомца, но тут же сбоку метнулась еще одна тень, и руки мессарийца оказались крепко прижаты к земле.

А здоровенный детина, напавший на него первым, уже распрямился и теперь, нехорошо улыбаясь, тянул из ножен двуручный меч размером с доброе копье.

Дернув руки и с грустью осознав, что высвободить их ему не удастся, Макобер рывком подтянул ноги к себе и стукнул по земле каблуком правого сапога.

- Что, лягушонок, дергаешься?

Тихий щелчок, с которым из подошвы вышло остро заточенное лезвие, остался незамеченным. Вот и отлично!

Целясь врагу в живот, Макобер резко распрямил правую ногу и в ту же секунду вцепился зубами в одну из державших его рук.

Краем глаза он успел заметить, что детина упал, и полностью переключился на его товарища. Проведя носком сапога по земле, мессариец вернул лезвие обратно в зажим и, извернувшись, выхватил из-за голенища кинжал.

Заметив блеск стали, враг попытался отшатнуться, но мессариец уже почувствовал себя в своей стихии. Удар, лезвие, чавкнув, провернулось в ране, и рука Макобера стала мокрой от крови.

Мессариец хотел уже кинуться обратно, когда наперерез ему из леса выбежал еще один воин.

- Мэтт! К бою! - что было сил крикнул Макобер.

Засада? Или передовое охранение Лайгаша? И надо же было именно ему нарваться на всю эту толпу!

Сжимая в руке боевой топор, противник медленно приближался. Он не пугал, не поигрывал оружием - просто шел вперед, не сомневаясь, что на этот раз мессарийцу пришел конец.

Это мы еще посмотрим!

Перебросив кинжал в левую руку, мессариец обнажил меч.

Интересно, сколько их еще здесь, подумал он, уходя от ударов и одновременно пытаясь прощупать противника. Тот дрался мощно, тяжело рассекая топором воздух, будто кузнец, выполняющий привычную и необходимую односельчанам работу.

Из леса долетели крики, звон стали и недовольное верещание разбуженного Смерча. Услышав привычный звон колокольчиков, Макобер улыбнулся и перешел в нападение.

Выбрав момент, он поднырнул под топор, целясь мечом по ногам. Тот инстинктивно попытался подпрыгнуть, однако мессариец вместо того чтобы сделать шаг назад для нового удара, продолжил движение вперед, ударив плечом чуть выше колен.

Не будь в руках у противника топора, Макобер бы даже решился попробовать принять его вес на плечо и откинуть в сторону. Однако сейчас он решил не рисковать и, дождавшись, пока спина врага коснется земли, оказался у него на груди и приставил к горлу кинжал.

- Жить хочешь?

Пленник кивнул - терять уже было нечего.

- Тогда говори, откуда вы, такие храбрецы, взялись.

- Гарнизон Лайгаша, внешний круг обороны.

То есть даже не передовое охранение... В хорошеньком же местечке добрый паладин оставил их переночевать!

- И командует вами?

- Бальдр Фрейн.

Имя ему ни о чем не говорило.

- Воин, чародей?

- Воин.

Глаза пленника бегали по сторонам. То ли он ждал шанса улизнуть, то ли пытался угадать, что с ним сделает мессариец, когда закончит допрос.

Зрелище двух неподвижных тел неподалеку не добавило ему оптимизма.

- Кто не давал мне здесь пройти?

- Не давал пройти? - искренне удивился пленник.

Похоже, не врет.

- Ну, маги среди вас есть? - уточнил Макобер.

Пленник энергично замотал головой:

- Ни единого.

Странно. Но об этом можно будет поразмыслить потом.

- Ну ладно, мне пора.

Во взгляде пленника появилась мольба.

- Не боись, мы маленьких не обижаем!

Мессариец прицелился и с силой ударил его между носом и верхней губой. Голова пленника мотнулась назад, и глаза его закрылись.

Далеко впереди гулко ухнул взрыв.

Не иначе, как Баураста разбудили, с уважением подумал мессариец. Или Айвен наконец в себя пришел...

Эх, не пропустить бы!

И Макобер кинулся бежать обратно к лагерю.

"Глава XXVI"

Чем дольше я следил за действиями талиссы, тем более наивным казался мне тот вопрос, из-за которого я, собственно, оставил все свои дела. И на место стремлению разобраться в том, что же такое талисса, приходило стремление сначала разобраться в самом себе.

Забавно. Вот уж не предполагал, что меня потянет в эту сторону.

Тем более вместо того, чтобы спокойно отсыпаться, пока Бэх уединилась у алтаря в храме Темеса, а талисса нетерпеливо ждет ее возвращения.

В сказках, которые рассказывала мне в детстве нянюшка, в балладах, которые позже доводилось слышать в тавернах, Добро непременно побеждало Зло. Всегда. Не оставляя Злу ни единого шанса. И это казалось столь же естественным, как и многое другое: молитвой душа успокаивается, клевету смывает поединок, фамильный замок переходит по наследству к старшему сыну.

Все было просто и ясно. Ежели колдун почем зря мучает добрых молодцев, на плече у него сидит сова, у ног - черный кот, а в котле варится лягушка - это злой колдун. И раз так, то быть ему битым и убитым. А как же иначе?

Вот ежели на белом коне, в сверкающих доспехах, благословляемый вдовами и сиротами, то, дети, угадайте, кто это? Правильно - настоящий рыцарь. Добрый, ему ведь так и положено - быть добрым. За что, собственно, в итоге ему и позволяют расправиться со злым чародеем.

Именно расправиться - назвать честным боем то, что рыцари проделывали с колдунами, язык не повернется. Злодей мог сколько угодно пыжиться, приумножать грехи свои и даже делать вид, что ничего-то он в этой жизни не боится, да только сразу почему-то становилось ясно, что все это до поры, до времени. До конца сказки или баллады.

Но даже в детстве мне казалось, что победить слабого противника - невелика честь. А уж мучить его перед смертью - тем более. Что б рыцарю сразу не направить своего коня прямиком к башне колдуна? (И почему, кстати, сказочные чародеи так любят эти башни? Не иначе как чтобы рыцарь-душегуб ненароком не заблудился.)

Да не сговорились ли они, в самом деле? Колдун в поте лица использует каждую секунду, чтобы сотворить все новые и новые преграды на пути к своей башне, а рыцарь с упорством маньяка хватается за самый незначительный повод, чтобы только дать колдуну эту возможность. Сворачивает в сторону, дабы навести порядок там, где его никто не просит, разгадывает три загадки, которым прекрасно жилось и неразгаданными, просит руки королевской дочери, чем чуть не отправляет на тот свет ее венценосного папашу.

И что приятно - в итоге все довольны. Чародей, славно повеселившись напоследок, от