Автор :
Жанр : фэнтази

Андрей ДАШКОВ Странствия Сенора 1-3

ОБЕЗОБРАЖЕННЫЙ ОБМАНУТЫЙ ОТСТУПНИК

Андрей ДАШКОВ

ОБЕЗОБРАЖЕННЫЙ

Клянусь небом и идущим ночью!

А что даст тебе знать, что такое идущий ночью?

Звезда пронизывающая.

Поистине, над всякой душой есть хранитель.

Пусть же посмотрит человек, из чего он создан!

Создан из воды изливающейся.

Выходит она из хребта и грудных костей.

Поистине, Он в силах вернуть его снова,

в тот день, как будут испытуемы тайны.

И нет у него ни силы, ни помощника.

Клянусь небом, обладателем возврата.

И землей, обладательницей раскалывания.

Это, поистине, слово решающее,

и это - не шутка!

Они ведь замышляют хитрость.

И я замышляю хитрость.

Дай же отсрочку неверным, отсрочь им немного!

Коран. Сура 86. Идущий ночью.

До небожителей, на Пэнлай,

путь не такой уж трудный:

Темная птица о трех ногах,

дай мне знать о грядущем.

Ли Шанъинь

ПРОЛОГ

Сенор так никогда и не узнал, когда в глубине его существа родилось ЭТО. Никто не видел, как вызревают ужасные семена... Вначале ЭТО было просто головной болью и что-то страдало и ворочалось в тесной коробке черепа; и ему удавалось ненадолго прогнать эту боль, но она никогда не уходила совсем, а оставляла мысли, как шум и видения, как утомительный сон.

Проклятие его было в том, что он был Незавершенным; он не помнил своего прошлого и ничего не знал о своем будущем.

Лишь на секунду его ум становился безмолвным и ясным, но потом не было покоя: слова с утраченным смыслом, как злобные псы бесновались на окраинах сознания, из могил памяти восставали демоны и шли по кругу часы, дни, недели и годы... И ЭТО росло незаметно и неумолимо и привыкало жить в стенах своей тюрьмы. А потом оно разрушило Сенора и начало действовать...

Оно стремилось достичь Слияния и Завершения.

Но этому освобождению предшествовали долгие и странные приключения.

Он видел смерть женщины с искусственным глазом, принесенным из Зыбкой Тени, и это вовлекло его в опасную и непонятную игру.

Он избежал смерти от рук барона Тенга, который был тайным слугой демона Тени, и смерти от рук безголовой куклы, посланной Хозяином Башни Зонтагом.

Он побывал в Мертвых Временах, где нашел себе странного союзника, в надежности которого до сих пор сомневался.

Он был пленником Железного Шара, который Тантор Тенга получил от Безумного Короля Гугима в обмен на жаркое из любовницы барона Хильды Биорг.

Он встретил Бродячего Монаха, уничтоженного позже существами Тени и возродившегося вновь у него на глазах.

Он пытался пройти Ритуал, чтобы вспомнить свои прошлые жизни, но Гет-Забалла, хранитель ритуального саркофага, сделанного из зуба Древнего Бога Кружедда, отрекся от него.

Все, что ему удалось узнать в период, предшествовавший падению Кобара, мира, где он жил и единственного мира, который он помнил, могло приблизить его к разгадке тайны своего происхождения, но вместо этого погрузило в еще большую растерянность, в еще больший мрак. Количество загадок увеличилось многократно, оказалось, что он искусственно помещен в свою темницу, - но кем? Может быть, самими Древними Богами...

Это заставило его искать ответы вне Кобара, пространство которого поглощала Зыбкая Тень, а вокруг сжималось кольцо Завесы Мрака.

Судьба свела его с изгоями Кобара - ведьмой Истар, приговоренной Хозяевами Башни к изгнанию, и превращенной Люстиг, уже побывавшей в Тени и вернувшейся оттуда уродливым карликом-мужчиной.

Спустившись в подземное королевство Мургуллу, он познал любовь слепой королевы Мелхоэд и ненависть хвостатого графа Тойнгха. Оба хотели отомстить. И оба теперь были поглощены Тенью.

Но не только они мечтали увидеть Незавершенного из Кобара еще раз и при других обстоятельствах. Сенор остался должен Хозяину Башни Зонтагу, который нуждался в теле Спящего Младенца, а также Железной Статуе, стерегущей могилу своего таинственного хозяина, чье сердце Незавершенный должен был принести.

С ним оставались амулеты, добытые в схватке, за игрой, и на ложе любви, - предметы, принадлежавшие Древнему Богу, человеку и Бродячему Монаху Сдалерну, который вообще был неизвестно кем. Сенор носил меч Торра с непознанными знаками на лезвии, хранившими силу, лишь однажды приоткрывшую одну из своих сторон, уничтожив барона Тенга и изгнав из Кобара демона Тени. У Незавершенного был перстень Сдалерна, позволявший тому перемещаться из мира в мир, преодолевая Завесы Мрака, и обруч Мелхоэд, благодаря которому Сенор сумел покинуть Бутылку Рофо, убежище, созданное самым скрытным из Древних Богов.

Эти предметы, может быть, и сделали его неуязвимее.

Но избавили ли они его от мук?

Злобный пленник, томившийся в его сознании, все так же терзал его мозг. Жизнь Сенора по-прежнему прослеживалась лишь на несколько лет назад, а дальше была непроницаемая пелена, наброшенная теми, о ком он даже не подозревал.

Он зашел уже слишком далеко по дороге, ведущей либо к гибели, либо к истоку всех тайн. Ему нечего было терять. Возврат был для него немыслим.

Тиран, заключенный в его черепе, возликовал.

В последние дни обреченного Кобара Незавершенный покинул город, войдя в Зыбкую Тень. С ним была ведьма Истар, которую он однажды уже спас от этой участи. С ним было Существо Суо из Мертвых Времен, испытавшее все, кроме власти над Срединными Мирами. Еще с ним был карлик Люстиг, возвращавшийся в Тень с безумной надеждой вернуть себе утраченное женское естество.

У каждого был свой повод.

У каждого были свои тайны.

В Тени им позволил выжить и сохранить рассудок След, Остающийся В Предметах. В данном случае След остался в мече, принадлежавшем когда-то одному из Древних Богов.

Придворному Башни еще предстояло научиться путешествовать сквозь изменяющиеся ландшафты Хаоса и поэтому не было ничего удивительного в том, что он и его спутники оказались там, где хотел оказаться превращенный карлик.

Люстиг вывел их к Призрачному Замку, последнему бастиону исчезнувшего королевства Ксантрия. Замок Шаарн был Следом Свиньи Кружедда, который позволил уцелеть в Тени королю Гишаарну и небольшому количеству его подданных.

С тех пор, как Срединный Мир Ксантрии был поглощен Тенью, замок бесцельно странствовал по Младшему Хаосу. Так думали все в Шаарне, включая самого короля, кроме двух существ - Эрланы, Обрученной Со Смертью, и Игама, Замурованного В Глине. Только эти двое знали то, что происходило на самом деле.

Эрлана была тайной посланницей Бога На Четырех Ногах. C нею был связан Посредник - полудемоническое существо, принимавшее облик пса или шакала, с которым Эрлана совокуплялась и магию которого использовала в своих целях.

Игам был замурован в глиняной статуе самого Бога-Шакала, спрятанной в одном из подземелий Шаарна. Король считал его своим пленником, чья жизнь была поставлена в зависимость от волшебных предметов, которые делал Игам внутри глиняной тюрьмы.

Но на самом деле Игамом оказался не кто иной, как Бродячий Монах Треттенсодд Сдалерн Тринадцатый, в чем Сенор убедился сам, когда встретился с ним внутри статуи Шакала, проникнув туда с помощью стеклянного обруча слепой королевы Мелхоэд.

По причинам, оставшимся Сенору неизвестными, Сдалерн похитил Призрачный Замок из Ледяной Обители Бога На Четырех Ногах и теперь прятал его в отдаленных ландшафтах Тени.

В подземелье Шаарна Незавершенный стал свидетелем битвы между Монахом и слугой Шакала, смерти короля Гишаарна, задушенного Поющей Шкурой, и бегства Эрланы, которой предстояло возвращение к своему господину.

Люстиг достигла своей цели - она вновь была превращена в женщину, одержимую себялюбием и жаждой власти. Теперь она удовлетворила эту жажду - ей достался Призрачный Замок, потому что ни Бродячий Монах, ни Холодный Затылок, ни Существо из Мертвых Времен не захотели обременить себя бессмысленным и опасным правлением.

После этого пути Сдалерна и Незавершенного вновь разошлись. Сенор и Суо оказались в Обители Семидесяти Семи, среди непостижимых существ, которым удалось вовлечь их в свои божественные игры. Здесь Холодный Затылок вкусил все, что могло быть реальным или воплощением его собственных иллюзий и желаний. Он не умел отделить одно от другого и с радостью принял эти дары, среди которых были бессмертие и множественность судеб.

В одной из своих полуреальных жизней он был превращен в Химеру, зверя Хаоса, и мог навеки остаться живым талисманом Короля Жезлов, владевшего таинственным амулетом, - изменчивыми Зеркалами с неизвестными свойствами.

От этой малопривлекательной участи его спас Сдалерн Тринадцатый, умертвивший Короля Жезлов в ручье Космического Яда и вернувший Сенору его привычное тело. Вслед за этим Незавершенного оставило Существо Суо, удачно сыгравшее роль Семьдесят Восьмой, утраченной Сущности.

Когда Обитель Семидесяти Семи наскучила Сенору и возникла опасность того, что для него забрезжит свет истины, он стал жертвой новой злой шутки. Сущности вернули его в Землю Мокриш, - мир, которого он так и не вспомнил.

Сенор оказался в нем, как герцог Йерд, правивший когда-то народом колодцев и изгнанный в небытие колдуном Гашагаром. Наказанием ему было беспамятство и замкнутый круг существования, вынудившие герцога искать помощи у Зелеша в Доме Над Океаном. Но прежде его возвращение было омрачено пленом в подземельях глонгов - мертвецов, поднятых из могил чьим-то зловещим колдовством. Они подчинялись Воину В Железном Панцире, который сделал герцога объектом своей непостижимой мести. Сенор едва не стал предметом их поклонения и их самой желанной жертвой, но так и не разрешил загадку своего таинственного освобождения.

В доме Зелеша он совершил убийство и ушел оттуда, заплатив жизнью своего предательского спутника - шамана Зарзора, однако и там не нашел ничего, что пролило бы свет на происходящее...

И все же семена, посеянные когда-то, постепенно вызревали... Он разрушил Землю Мокриш, освободившись от иллюзий, и тогда Сущности объединились, чтобы уничтожить его.

Он одержал победу над ними с помощью Древнего Меча и достиг того, к чему бессознательно стремился, - свободы, однако не знал, что делать с нею. Безграничный хаос снаружи и внутри был причиной и результатом этой свободы. Но даже то, что Кобар был уничтожен, не спасло Сенора от влияния Хозяина Башни Зонтага. Это влияние, означавшее, что Хозяева Башни также уцелели в Тени, настигло его в тот момент, когда он готов был отправиться на поиски Реки С Одним Берегом, и ему пришлось изменить свои планы... Половина его лица и кисть руки были обезображены и утратили подвижность. Уродство обрекло его на изоляцию и близкую гибель; ему пришлось вспомнить об сделке, заключенной с Зонтагом еще в Кобаре.

Теперь Храм Спящих Младенцев стал его целью, хотя Сенор поневоле превратился в фаталиста и мало рассчитывал на успех.

Герцог по прозвищу Мертвая Кожа обзавелся немногочисленной свитой из диких существ Хаоса, с которой путешествовал сквозь ландшафты Тени. Их околдовал слух о силе его амулетов и они искали у Сенора покоя и защиты, а он не спешил разочаровывать своих спутников... Они были уродливы и мало похожи на людей; он терпел их потому, что рядом с ними порой забывал о собственном уродстве.

Потом он обнаружил, что иметь слуг в его положении даже удобно, - отныне ему не нужно было заботиться о хлебе насущном. Существа Тени иногда оставляли его, отправляясь за добычей, многие из них никогда больше не возвращались, но он всегда находил желающих воспользоваться могуществом волшебных амулетов.

Так странствовал он в поисках храма, которого, может быть, вообще не существовало, обреченный на суеверное поклонение слуг, ненависть врагов и неизбежное одиночество.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ХРАМ СПЯЩИХ МЛАДЕНЦЕВ

1. ГОЛОВА СКОЛЬЗКОГО

Они сидели у костра, разведенного посреди леса Солах, наслаждаясь недолгим и ненадежным покоем. Сенор слушал, как шевелятся во тьме ветви, лишенные листьев. Здесь не было ветра и Холодный Затылок понимал, что стал невольным свидетелем чужой непостижимой жизни... Маска лежала у него на колене и отблески костра плясали на обеих половинах его лица - живой, с болезненной морщиной, пролегшей от угла брезгливо искривленного рта, и мертвой, неподвижной, похожей на восковой слепок...

Шорох ветвей мешал отдыху, - казалось, что кто-то подкрадывается к стоянке из темноты, и герцог не раз оборачивался, когда шум раздавался прямо за его спиной. Песочные часы, оставленные Хлумом, пересыпались уже два раза, а их хозяин все еще не вернулся.

Хлум был существом, лишь отдаленно напоминавшим Сенору человека, - тощего, с огромной головой, морщинистым лбом и единственным глазом над черными дырами ноздрей. Герцог подобрал его две сотни Изменений тому назад в Ландшафте Светящихся Топей, где Хлума могли подвергнуть мучительной казни двое рыцарей ордена Лухада. Оглушив пленника и лишив его возможности перемещаться по Тени, рыцари собирались насладиться изысканным зрелищем - тем, как священные змеи Лухада, запущенные в кожистый мешок на спине Хлума, найдут выход наружу...

Холодный Затылок не испытывал к жертве никакой жалости, но рыцари не первый раз возникали на его пути и почему-то обстоятельства всегда складывались так, что эти мрачные воины, лиц которых никто никогда не видел, оказывались не на его стороне. Так случилось и в Ландшафте Светящихся Топей...

Он очень вежливо попросил рыцарей отпустить пленника, потому что такое существо, как Хлум, поистине было находкой в Тени. Герцог собирался использовать его для поисков Храма, но у рыцарей на этот счет было другое мнение. Сенору пришлось убить их и это стоило ему тяжелого ранения в плечо. Хлуму была чужда благодарность, как и другие человеческие чувства, однако он, по-видимому, счел удобным некоторое время сопровождать герцога, находясь под его покровительством. Мертвая Кожа не питал иллюзий относительно верности этого слуги, но ждал от него только одного - сведений о Храме...

Миновало время ожидания и в круге света беззвучно возник Хлум. С его головы стекали капли воды, а за его спиной появилось и тут же исчезло туманное изображение ландшафта, из которого он пришел. Там бушевала буря... Холодный Затылок не раз удивлялся легкости и стремительности, с которыми перемещался по Тени Хлум, но, в конце концов, Хаос был его миром.

Деревья леса Солах угрожающе зашумели во мраке, словно их потревожило что-то, и пламя костра едва не погасло. Хлум протиснулся между двух четвероногих Трака, которые были одним существом, и протянул к огню руки со скрюченными пальцами. Что-то лежало в его заплечном мешке и от этого казалось, будто у слуги герцога вырос горб. Мертвая Кожа смотрел на него, пытаясь подавить нарастающее раздражение.

Пересыпалось еще около четверти содержимого песочных часов, прежде чем Хлум заговорил:

- Я видел караван, который идет из колодцев Кхаргу в сторону архипелага Круаг Кмедал...

К этой новости Сенор отнесся равнодушно. Круаг Кмедал были мифическими островами и за время своих странствий он встречал немало безумцев, искавших их. Он обвел взглядом всех своих спутников, находившихся возле костра, и увидел, что многие внимательно прислушиваются к словам его посланца. К Незавершенному пришли отражения этих существ - примитивных и жадных. Для некоторых из них нападение на караван было единственной возможностью добыть оружие и еду. Сам герцог не противопоставлял себя законам мира, в котором оказался и предпочитал играть по уже заведенным правилам. Когда было нужно, он брался за сомнительные дела вместе со своими слугами, но никогда еще со времени схватки в Обители Семидесяти Семи не прибегал к силе Древнего Меча, сражаясь им, как обычным оружием.

- ...Караван охраняют рыцари Лухада, - продолжал Хлум. - Их всего шестеро. С ними было четверо Скользких. Они приближаются к Ландшафту Ущелья Нара и там мы можем устроить засаду.

Мертвая Кожа смотрел, как опускается сверху Хотба Крих, присутствие которого угадывалось по еле заметному дрожанию воздуха. Герцог был почти уверен в том, что Хотба Крих питается призраками умерших; поэтому сообщение Хлума касалось и его тоже. Он поспешно покинул верхушки деревьев и снижался к огню. Хотба и сам был чем-то вроде призрака, которого Сенор мог видеть при помощи магического зрения, как искрящуюся тень, не имевшую постоянных очертаний. Герцог не знал, что удерживает около него это существо Тени, - может быть, количество мертвецов, которых он оставлял на своем пути...

Но самую важную для герцога часть сообщения Хлум приберег напоследок. Ощутив, что Мертвая Кожа остался безучастным, он сказал:

- Надо напасть на караван. Нам нужна еда, оружие и жидкость грифонов, а ты сможешь получить новые сведения о Храме.

- Откуда ты знаешь об этом? - спросил Холодный Затылок, насторожившись.

Хлум не умел смеяться, но если бы на его месте сидел человек, герцог мог бы поклясться, что пауза была заполнена смехом.

- Я побывал в их лагере... Я внимательно смотрел и слушал их разговоры, - загадочно отвечал слуга.

Лицо герцога потемнело, вернее, потемнела его живая половина.

- Не шути со мной, - сказал он с угрозой и рука его потянулась к рукояти меча.

Было видно, что Хлум борется с искушением ускользнуть в один из соседних ландшафтов, но что-то удержало его у костра.

- Один из рыцарей Лухада говорил о Храме со Скользким, - сказал он и голова его затряслась. Может быть, это означало удовлетворение. - Они были не слишком осторожны... В доказательство моих слов, господин, я принес тебе голову этого Скользкого. Я могу заставить ее рассказать все.

Хлум запустил руку в свой заплечный мешок и вытащил из него голову одного из тех существ, которых по неизвестной Сенору причине именовали в Тени Скользкими. Герцог сам был изуродован, но при виде этой головы поморщился от отвращения. Она была похожа на голову кобарской рептилии, начисто лишена всякой растительности и покрыта мелкой чешуей грязно-зеленого цвета. Подбородок отсутствовал; черная щель рта тянулась от одного ушного отверстия до другого; невозможно было сказать, мертвы или все еще живы глаза, затянутые мутной пленкой. Длинный и острый крысиный нос оканчивался блестящим раздвоенным жалом.

Однако герцог так и не сумел увидеть шею Скользкого. Ниже рта и затылка очертания головы были размыты, как будто плоть превращалась в туман, истекавший в пустоту. Нельзя было различить границу между материей и этим туманом. Возможно, где-то в другом ландшафте голова Скользкого все еще сохраняла связь с телом...

Отражения Хотба Криха, вопящего о своем голоде, пришли к Сенору из пространства над костром. Сам Хотба Крих не мог бы убить и младенца; ему нужен был только мертвец. "Не раньше, чем я разрешу тебе это", - подумал Холодный Затылок и над стоянкой разнесся его мстительный смех.

Герцогу приходилось слышать о том, что голова и любая часть тела Скользкого некоторое время могут существовать отдельно от туловища, но до сих пор считал это одной из причудливых легенд Тени.

- Заставь его говорить, - сказал он, обращаясь к Хлуму, и увидел, как тянутся к огню извивающиеся ветви леса Солах.

Хлум обращался со своим страшным трофеем вполне привычно. Он взял голову в свои руки, нечувствительные к огню, и стал держать ее над костром. Мутная пленка, которой были затянуты глаза Скользкого, дрогнула и, спустя мгновение, их узкие зрачки уставились прямо на герцога. Слуга опустил голову ниже. Стало слышно, как потрескивает в огне чешуя. Отдельные чешуйки желтыми и голубыми искрами взлетали кверху...

Изо рта Скользкого послышался высокий, пронзительный, однотонный крик. Никогда раньше Сенор не слышал ничего подобного.

- Огонь - не его стихия, - сказал с издевкой Хлум и опустил голову еще ниже. Герцог отвел от нее взгляд и стал смотреть в то место над костром, где, искажая пространство, плясал Хотба Крих. Он размышлял о цене своей собственной свободы.

А потом голова Скользкого заговорила.

- Братья Скользкого найдут и казнят тебя, - прошипела она, обращаясь то ли к герцогу, то ли к своему мучителю. Зрачки ее по-прежнему смотрели прямо перед собой, то есть на герцога. - Не будет спасения, не будет пощады!..

- Ты не о том говоришь, - сказал Хлум вкрадчиво и почти ласково. - Расскажи герцогу о Храме и об идущих на Круаг Кмедал, иначе то, что осталось от тебя, возьмет Хотба Крих...

С этими словами он на мгновение повернул голову Скользкого так, чтобы ее взгляд был устремлен вверх, туда, где дрожал воздух. Когда Сенор снова увидел ее зрачки, они были полны ужаса.

- Что ты хочешь знать о Храме? - выдавил, наконец, из себя Скользкий, сопротивление которого было сломлено.

- Где находится Храм? - спросил Сенор, все еще боясь поверить в то, что напал на верный след.

- На одном из невидимых островов Круаг Кмедал. Я не знаю, где именно, - поспешно добавила голова, ощутив, как дрогнули державшие ее руки Хлума. - Больше меня знает тот, кого охраняют рыцари Лухада. Никто из Скользких не имел доступа к этому существу. Его везут в железном ящике, запечатанном рунами Лухада. Оно предназначено в дар самому Хозяину Смерти.

- Кому служат рыцари Лухада?

- Никто не знает... Они присоединились к нам еще возле Колодцев Кхаргу. Неизвестно, куда они направляются. Существо в ящике обещало им сокровища Храма за свое освобождение.

- Почему же они идут на Круаг Кмедал? - проговорил Незавершенный, обращаясь скорее к самому себе, чем к голове Скользкого... Единственный глаз Хлума неотрывно смотрел на герцога. Сенор сделал отрицательный жест; Хлум разжал пальцы и голова Скользкого упала в костер. Последнее, что видел герцог, отворачиваясь, была искривляющая пространство тень Хотба Криха, опускавшегося прямо в огонь.

2. СХВАТКА В УЩЕЛЬЕ

Ущелье Нара было местом, где по неизвестной герцогу причине сходились многие дороги Тени. Можно было избрать другой путь, но тогда сделавшему это предстояло двигаться сквозь десятки опасных Ландшафтов, подверженных непрерывному изменению, в то время, как в ущелье Нара изменялась лишь кривизна самого пути. По его дну бежала стремительная ледяная река, ниоткуда не вытекавшая и никуда не впадавшая. Тусклое светило, свет которого едва пробивался сквозь липкий туман, господствовавший в ущелье, никогда не изменяло своего положения. Даже крылатые и бесплотные твари Хаоса не достигали краев отвесных стен. Узкая извилистая тропа тянулась вдоль берега реки и на обочинах этой тропы, в самом узком месте ущелья, отряд странствующего герцога поджидал караван, идущий из Колодцев Кхаргу.

Путь до этого места, во всех отношениях удобного для засады, занял у отряда два дня по личному времени герцога, хотя однажды Сенор прошел ущелье Нара за несколько минут. Почти неуправляемая банда его спутников беспорядочно рассыпалась среди придорожных скал. Он знал, что многие из них погибнут в предстоящей схватке, как это случалось всегда, но тут уж ничего нельзя было поделать. Они были не в состоянии действовать в соответствии с каким угодно планом. Даже возможности их оружия оказались не до конца известны ему. Сам Сенор в случае неблагоприятного исхода атаки рассчитывал на своих четвероногих слуг, отдыхавших сейчас в гулких пещерах ущелья.

Задолго до того, как Холодный Затылок увидел караван, он услышал стук копыт, далеко разносившийся по затянутой дымкой долине. Доспехи рыцарей Лухада, как всегда, были непроницаемы, но к нему пришли отражения некоего отличного от них существа, может быть, даже существа из Срединного Мира. Отражения были знакомы ему и это поразило Незавершенного, - слишком давно он встречал тех, кто разделял в Тени его судьбу изгнанника.

В ущелье господствовал холод, сковывавший движения, но герцог Мертвая Кожа ощущал его только обнаженной кожей запястий, - его лицо было скрыто под маской Зелеша, выделявшейся в тумане жутким белым пятном.

Он смотрел на тропу сверху, из узкой расщелины в стене, и на короткое время увидел караван полностью. Четверо всадников на закованных в металл лошадях двигались впереди и не приходилось сомневаться в том, что они уже почуяли опасность. За ними тянулись три повозки, запряженные белесыми многоногими призраками, рядом с которыми бесшумно скользили силуэты, похожие на рептилий.

Двое рыцарей Лухада скакали в хвосте каравана. Рыцарям не было известно, кто именно атакует их в ущелье, поэтому они решили проскочить опасное место как можно быстрее. Лошади и Скользкие перешли на бег; Сенор заметил, что рыцари перестраиваются, готовясь к бою...

Если бы у слуг герцога хватило выдержки и они напали на караван одновременно, отрезав ему пути к отступлению и бегству в другие ландшафты, нападение, может быть, и увенчалось бы успехом. Изо рта Сенора вырвалось проклятие, когда он увидел, как над обломками скал возникла чернильная тень Кайлы, метавшего в рыцарей сверкающие диски из серебристого раскаленного металла. Но диски поразили только одного из Скользких, не причинив вреда одетым в доспехи воинам никакого вреда. Могучее животное переднего всадника протаранило Кайлу, а черный меч изрубил его в дымящиеся куски.

Воинственный крик Хлума разнесся по ущелью и многократно отразился от его стен. Теперь бродяги Тени напали на караван со всех сторон; многие из них были смертоносны для существ, только что оказавшихся в Хаосе, но не для воинов ордена Лухада. Каждый из них был искушен как в боевом искусстве, так и в теневой магии. Они сблизили повозки и взяли их в живое кольцо. Скользкие успели спрятаться за ними и стреляли в атакующих из арбалетов. В руках одного из рыцарей появилось некое подобие чаши, из которой повалил густой малиновый дым, окутавший место схватки. После этого Сенор видел только силуэты сражавшихся в ущелье.

И все же нападавшим удалось повалить на землю двух всадников и разделаться с ними, прежде чем они успели подняться на ноги. Но цена этой маленькой победы была слишком высокой. Герцог увидел, как струится пространство над трупами, - неуязвимый для обычного оружия Хотба Крих уже получил все, что хотел.

Стоя на каменном уступе, Холодный Затылок выбрал момент, когда один из рыцарей оказался прямо под ним с мечом, опущенным к земле, и прыгнул ему на спину. Лошадь пошатнулась после того, как на нее обрушилась двойная тяжесть, и, воспользовавшись случаем, герцог выбил воина Лухада из седла.

Тот рухнул на камни, но одна его нога запуталась в стремени и лошадь проволокла его за собой несколько шагов. Герцог отрубил стремя ударом меча, освободившись от тела рыцаря, и стал пробиваться к задней повозке, в которой находился тот, чьи отражения казались ему смутно знакомыми.

Поющая Шкура защитила его от смертоносных стрел, выпущенных Скользкими и со звоном вонзавшихся в нее. Мимоходом Незавершенный увидел труп Хлума с огромным раскроенным черепом. Хотба Крих не брезговал и этими останками. Другие бесплотные твари Тени изгонялись из ущелья магией оставшихся в живых рыцарей. Сам Сенор не ощущал на себе их влияния, потому что не принадлежал к существам Хаоса. Это давало ему некоторые преимущества, но в то же время делало более уязвимым для обыкновенного металла и огня.

Он уже, конечно, понимал, что схватка в ущелье безнадежно проиграна, однако не потерял надежды освободить таинственного пленника, которого везли с собой воины Лухада. Прокладывая себе дорогу к повозке среди сражающихся и мертвецов, он успел увидеть, как Ядовитое Облако Агви из его свиты убило одного из Скользких, прежде чем само было съедено Рубиновым Цветком, распустившимся в ладони всадника, до сих пор оставшегося неуязвимым. На пути герцога возник рыцарь ордена, покрытый каплями красной росы, и тут Сенору пришлось столкнуться с одним из проявлений его магии.

Силуэты лошади и всадника раздвоились и разделились, словно отражения в раздвинутых зеркалах; теперь герцога атаковали два конных рыцаря, лишь один из которых был существом из плоти и крови. Сквозь другого Сенор прошел бы, как сквозь воздух, но вряд ли придворному Башни было от этого легче: ему предстояло угадать, какой из двух занесенных над ним мечей - настоящий. Ничто не могло помочь ему сейчас - ни магическое зрение, ни способность воспринимать отражения, ни волшебные амулеты, которыми он обладал. Предательский узник, томившийся в его черепе, насмешливо нашептывал ему что-то о роковых ошибках и о конце всех страданий, в то время, как два черных пятна неумолимо надвигались на него. Он поднял свою лошадь на дыбы и, ударив ее плашмя мечом, заставил броситься в сторону одного из всадников, а сам подставил свой клинок под удар другого. В худшем случае Сенор рисковал быть выбитым из седла, но он предпочел бы сломанную руку проломленному черепу... Призраком оказался тот, с кем герцог собирался скрестить свой меч, и в то мгновение, когда должен был последовать тяжелый удар, рыцарь растаял, как дымное облако, а за ним возник скалистый берег, круто обрывавшийся к реке.

Сенор и воин ордена столкнулись в узком пространстве между повозками и лошадь герцога рухнула, наткнувшись на меч незащищенным брюхом. Сам он успел отскочить в сторону и, падая, подрубил передние ноги надвигавшейся на него лошади тяжеловооруженного рыцаря. Та свалилась, увлекая за собой всадника. Не удержавшись на краю тропы, рыцарь в массивных черных доспехах с головой погрузился в реку и больше уже не показывался над поверхностью жидкости.

Путь к повозке был свободен. Трупы двух Скользких лежали под ее колесами, а прозрачные твари, переливающиеся, словно текучее стекло, тупо встали, оглушенные шумом завязавшейся около них схватки. Холодный Затылок быстро огляделся вокруг. Оставшиеся в живых рыцари Лухада были заняты уничтожением остатков его отряда. Единственным спасением герцога было бегство, но он не собирался расставаться с добычей, по воле случая оказавшейся так близко.

Повозка поражала своей архаичностью и никак не соответствовала великолепно сработанным оружию и доспехам рыцарей ордена. Ее деревянные колеса были обиты металлом, под навесом из грубого грязного полотна находился металлический ящик высотой с человека.

Герцог не стал тратить время на поиски двери и запора. Судьба предоставила ему возможность не только приблизиться к таинственному пленнику, но и выбраться с ним из ущелья Нара.

Он вскочил на одну из четырех тварей, запряженных в повозку, и сильными ударами ножнами заставил их двигаться. Тварь была покрыта омерзительной слизью, прозрачной, дурно пахнувшей и почти невидимой; Сенор с трудом удерживался на скользкой спине животного, когда повозка, тяжело перекатившись через трупы, понеслась по узкой тропе. Ему пришлось объехать обе стоящие упряжки и колеса его повозки прогрохотали на расстоянии четверти шага от обрыва.

Заметив беглеца, рыцари развернули лошадей и бросились в погоню за ним. Однако одетым в латы воинам на лошадях, идеально приспособленных к бою, но не к быстрой скачке, было трудно тягаться с четверкой, отягощенной всего лишь одним человеком и, по-видимому, не слишком тяжелой повозкой...

Сенор скакал, обхватив руками то, что могло быть шеей прозрачной твари, и видел только камни под собой и холодный блеск вечной реки, целиком доверившись инстинктам животных Тени. Стук мощных копыт долго преследовал его, а спустя некоторое время он понял, что слышит уже только эхо.

Потом он скорее почувствовал, чем увидел, что ущелье Нара расширяется; русло реки повернуло куда-то и исчезло; отвесные стены превратились в пологие холмы, покрытые большими фиолетовыми цветами. Тусклый свет сменился темнотой, в которой появились свистящие звуки, принадлежавшие новому ландшафту. Что-то угрожающее двигалось за холмами и напуганная упряжка вслепую продолжала свой панический бег. Холодный Затылок поднял голову и увидел, как дрожит черное пространство перед глазами, словно рябь пробегала по темной воде. Это было верным признаком того, что он вновь оказался в изменяющихся ландшафтах. Тогда он сосредоточился, пытаясь отыскать безопасное место, где можно было бы остановиться, отдохнуть и заняться пленником ящика...

Он двигался к этому месту, минуя ландшафт, в котором были только отсутствие тяжести и пустота, пронизанная лучами древнего света; ему показалось, что упряжка с повозкой бесконечно долго парили в этой пустоте, прежде чем герцог сумел переместить их в ближайший твердый мир и это был мир каменных исполинов.

Упряжка затерялась среди каменных фигур, беспорядочно кружившихся и сталкивавшихся друг с другом во тьме вечной ночи. Они были слишком огромны, чтобы Незавершенный мог хотя бы приблизительно определить их очертания. Может быть, они были всего лишь малой частью чего-то невообразимо большого...

Сенор предпринял еще одно отчаянное усилие и тьму перед ним прорезали лучи яркого света. Сквозь мрачные размытые силуэты стремительно приближалось сияющее желтое пространство, ослепившее его, и он не сразу увидел, что упряжка ворвалась в ландшафт податливого песка.

Холодный Затылок с трудом остановил ее среди переменчивых дюн и долго прислушивался к вкрадчивому свисту ветра и шороху пересыпающихся песчинок. Огромное слепящее светило занимало четверть здешнего неба и Сенор понял, что передышка не может быть долгой. Он ощутил, как мучительно зудит кожа, взмокшая под маской и одеждой.

Потом до его слуха донесся еще один звук. Кто-то тихо плакал в металлическом ящике. Придворного Башни поразил этот плач, как нечто давно знакомое, но казавшееся почти навсегда утраченным.

3. УЗНИЦА ЯЩИКА

Он соскочил с прозрачной твари, слизь на которой быстро подсыхала и превращалась в твердые коричневые иглы. Когда песок заскрипел под его ногами, плач, доносившийся из ящика, прервался на испуганной ноте.

Ящик, находившийся в повозке, напоминал гигантскую игральную кость, сделанную из вещества, похожего на металл. Его углы были скруглены, а на каждой из видимых граней начертаны священные руны Лухада. Что Незавершенный мог противопоставить им? Только весьма ограниченные знания магии и малопонятную ему Книгу Рун, найденную когда-то в доспехах полуистлевшего мертвеца в одном из подвластных ордену ландшафтов.

Он не видел входа в магическую тюрьму и, судя по всему, входа в нее вообще не существовало. Ящик был сделан из неустойчивой материи Хаоса, связанной на короткое время рунами Лухада.

...Долгие часы среди иссушающего зноя ушли у него на то, чтобы разрушить действие рун. Ему пришлось десятки раз выводить противоположные им символы на зыбкой поверхности песка, поскольку он ничего не знал о предметах, изображенных в Книге. Сенор был близок к тому, чтобы признать свои попытки бесплодными, когда неожиданно произошло чудо, - ни одна линия не пересекла границ допустимого, влияние рун было взаимно уничтожено и течения Хаоса разрушили магическую тюрьму...

Когда острие его кинжала прочертило в песке последнюю линию, Незавершенного ослепила яркая вспышка, в которой исчез запечатанный рунами ящик. Оранжевые круги долго плыли перед его закрытыми глазами. Потом он приподнял веки и увидел, как начертанные им символы стремительно чернеют и погружаются в песок. Спустя несколько мгновений от них не осталось и следа. Вместе с ними бесследно исчезли соответствующие им символы с пергаментных страниц Книги Рун, но герцог Мертвая Кожа не скоро узнал об этом...

Он смотрел на темнокожее существо, сидевшее на повозке в лучах окружавшего его золотистого сияния. Это существо действительно могло быть тем, чем казалось, - женщиной, чье тело было едва прикрыто куском белой ткани, а обескровленные губы беззвучно шептали слова неведомых Сенору заклинаний.

Опыт научил его не доверяться сразу тому, что он видел, но отражения сказали придворному Башни больше, чем глаза. В первую очередь он познал ужас, который испытывал человек, заблудившийся в Тени.

Перед ним, несомненно, была женщина из плоти и крови, принадлежавшая к одному из неизвестных ему человеческих племен. Очень темнокожая, она была, тем не менее, красива и хорошо сознавала свою хищную красоту. Когда она увидела перед собой мужчину в маске, к ее страху и растерянности тотчас же добавилась изрядная доля чисто женского лицедейства.

Холодный Затылок внимательно рассматривал ее, пытаясь понять, какую ценность могло представлять для Хозяина Смерти это эфемерное и совершенно никчемное здесь создание. В другое время и в другом месте он счел бы ее опасной обольстительницей, но сейчас его собственное уродство служило ему защитой. Потом он осознал, что женщина, возможно, принимает его за одно из творений Хаоса. Ее тревога и испуг были неподдельны. Он подошел ближе, провел острием меча по ее предплечью и остался доволен тем, что увидел выступившую на теле кровь.

Женщина была закутана в бесформенный кусок белой ткани, оставлявший обнаженными ее руки и ноги. Вблизи Сенор заметил, что кожа пленницы покрыта исчезающе бледными и чрезвычайно сложными изображениями. Никогда раньше ему не приходилось видеть столь совершенных и столь ускользающих от понимания рисунков. Это заинтересовало его, потому что в рисунках на женском теле, несомненно, была загадка и он сомневался в том, что они могли быть выполнены человеческими существами.

Человек Безымянного Пальца давно отвык от условностей и, протянув руку, грубо сорвал с женщины белую ткань. Такое обращение поразило ее и, в то же время, ей было небезразлично, какое впечатление произведет на него ее тело. Оно действительно было безупречным - упругим, гладким, манящим и лоснилось в лучах слепящего желтого света. Сенор даже подумал о том, не воспользоваться ли ему своими правами на эту бывшую пленницу рыцарей, ставшую теперь его добычей. Но потом его внимание поглотила тонкая вязь мерцающих рисунков, покрывавших почти все ее тело. Впервые в сочетании линий, пятен и полутонов, казавшемся случайным, он уловил нечто большее, чем просто мертвые изображения.

Ему показалось, что рисунки текут, постоянно дробясь и меняясь, как отражения небесных огней в неспокойной воде, но стоило ему сосредоточить внимание на каком-либо одном из них, как тот застывал, теряя свое неуловимое очарование и способность исподволь влиять на человеческое сознание. В это же время все остальные рисунки, которые он видел боковым зрением, затевали с ним колдовскую игру. Похожие мучительные ощущения иногда оставляли в нем забытые сны, содержавшие в себе утраченные тайны. Однако живые рисунки подействовали на него в сотни раз сильнее...

- Кто это сделал? - спросил он, имея в виду волшебные изображения. И наткнулся на непреодолимую стену, воздвигнутую в сознании пленницы кем-то, весьма искушенным в искусстве отражений. Паника, охватившая ее, свидетельствовала о том, что Сенор коснулся запретных тем.

- Кто ты? - спросила она, не ответив на его вопрос и лихорадочно пытаясь уйти от пугавшей ее границы в собственном разуме. Ее голос оказался резким и не слишком приятным. Холодный Затылок заключил, что при некоторых обстоятельствах она может быть коварным соперником. Лучшей защитой против примитивного человеческого зла служила ему в Хаосе его мрачная репутация и он не видел смысла что-либо скрывать.

- Я Сенор, Человек Безымянного Пальца, придворный Башни из мира, поглощенного Тенью. Здесь меня называют Герцогом Мертвая Кожа, а еще - Убийцей Семидесяти Семи. Тебе должно быть достаточно того, что я избавил тебя от рыцарей Лухада. Теперь я хочу, чтобы ты рассказала мне о Храме Спящих Младенцев...

- Значит, ты - не один из... этих? - она сделала брезгливую гримасу и показала на запряженных в повозку тварей Хаоса, покрывшихся к тому времени длинными коричневыми иглами. Горячие лучи здешнего светила стремительно превращали их тела в некое подобие пористого камня.

- Этого ты никогда не узнаешь наверняка, - ответил Сенор с жестокой улыбкой. То же самое ему приходилось говорить самому себе уже сотни раз. - Тебе не из чего выбирать и придется довериться мне... Или я заставлю тебя сделать это.

Он видел, что пленница понемногу приходит в себя и отдал ей кусок ткани, служивший более чем скромной одеждой. Когда женщина шевелилась, игра света на ее коже соперничала с игрой волшебных рисунков. Холодный Затылок почувствовал волнение, которое могло быть истолковано женщиной, как вожделение...

Она не спешила прикрыть свое тело. Вместо этого она легко соскочила с повозки и приблизилась к Сенору вплотную. У нее были желто-коричневые лживые глаза и большой влажный рот.

- Что означает эта маска? - спросила она, коснувшись его щеки пальцами с длинными розовыми ногтями. Без сомнения, белая кожаная маска настораживала ее, но то, что было под маской, могло привести в ужас. Он отдал должное ее присутствию духа и любопытству.

- Если я сниму ее, ты пожалеешь об этом, - сказал он, рассматривая лицо женщины сквозь прорези в маске.

- Почему же? - вкрадчиво спросила она. - Ты ведь спас меня и мне хотелось бы отблагодарить тебя, - женщина провела кончиком блестящего языка по своим пухлым губам. - Я умею быть благодарной...

Он не верил ни единому ее слову и все же его не оставляло предчувствие, что рисунки на ее теле являются ключом к какой-то зловещей тайне, странным образом затрагивающей и его собственную судьбу. Кроме того, он собирался получить от нее сведения о Храме и знал, что не остановится ни перед чем для достижения своей маниакальной цели.

- Ты отблагодаришь меня тем, что приведешь к Храму, - сказал Сенор с плохо скрываемой угрозой. Ему доставляло удовольствие сознавать, что пленница не вызывает у него желания. У него давно не было женщины, но эта слишком хорошо знала себе цену. В подобных случаях у герцога обычно пропадало намерение платить. Ее коварство было очевидно, однако мотивы ее поступков оставались для него тайной. Невидимая и непроницаемая пелена, в которой увязали отражения, отделяла Незавершенного от того, что ему страстно хотелось бы знать.

- Мне неизвестно, где находится место, о котором ты говоришь, - начала она и, заметив его нетерпеливый яростный жест, быстро продолжала:

- Но об этом знают там, где я жила раньше. Клянусь, это правда! Туда я отведу тебя с удовольствием...

Он и сам знал, что это правда, и все же колебался. В ее предложении был какой-то подвох, однако она казалась Сенору всего лишь орудием в руках гораздо более могущественного врага. Впрочем, худшее, что его ожидало, была смерть в результате неотвратимого влияния Зонтага. Он вспомнил об этом и перестал сомневаться в чем-либо. Это был тот случай, когда жертва сама искала встречи с охотником.

- Если я не найду дороги к Храму, мне придется убить тебя, - сказал он женщине без тени угрозы, как о чем-то, само собой разумеющемся, и не без удовольствия отметил, что с ее лица стерлось насмешливое выражение. Сейчас он был уверен в том, что так и поступит. Она тоже поняла это и насторожилась. Ей все еще казалось, что она не предлагала страннику Хаоса ничего опасного. В глубине ее памяти, под тяжелым черным щитом покоилось то, что она могла или должна была бы помнить.

- Но перед тем я все же должен узнать твое имя, - сказал Сенор с недоброй усмешкой.

- Когда-то, давным-давно, меня называли Джелва из рода Баолы, жрица Лемвиг, плоть Хозяина Иллюзий... Мое тело - самая большая загадка для смертных Тени, - добавила она двусмысленно и не без самодовольства. Она была неисправима.

- Тогда веди меня, Джелва из рода Баолы, - сказал он, взяв в свою руку ее мелко дрожавшую кисть, и расслабился.

4. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ЗАМОК ГРАХ

Долгие паузы, возникавшие в разговоре с герцогом, заставляли Джелву испытывать растерянность и даже нарастающий страх, который навсегда поселился в темных закоулках ее души с тех пор, как она оказалась в Тени. Джелва еще помнила, как много тысяч изменений тому назад была жрицей в языческом королевстве Вальдивия, но теперь прошлая жизнь казалась ей менее реальной, чем непостижимые события, свидетельницей и участницей которых она стала совсем недавно.

С наступлением Тени Джелва уцелела благодаря одному предмету, весьма незначительному на вид. Тем не менее, ее разум подвергся сокрушительному натиску Хаоса и она вплотную приблизилась к границе, за которой ее ожидало безумие. Пройдя сквозь ад изменяющихся ландшафтов вблизи Замка Крика, она чудом избежала смерти, а от сумасшествия ее спас тот, кому с тех пор Джелва принадлежала безраздельно. Но даже он ничего не знал о происхождении таинственных рисунков, оставшихся на ее теле. Новый хозяин привел ее в страну, где магия не являлась абсолютной силой, где под ногами была неизменная твердь, где можно было укрыться за непоколебимыми стенами от бушевавших вокруг течений Хаоса. Внутри этих стен плелись грязные, но вполне человеческие интриги. Здесь Джелва оказалась в своей стихии и очень быстро приобрела заметное влияние. Ей не приходило в голову, что исподволь творимое колдовство постепенно превращало ее в марионетку, загадочную исполнительницу чужих желаний, вестницу зла, кое-кому казавшегося беспричинным.

Герцог Мертвая Кожа внушал ей суеверный страх. Временами ей казалось, что это существо давно перестало быть человеком. Безвременное пребывание в Тени наложило на него неизгладимый отпечаток. Для него уже почти ничего не значили старые привязанности, на которые Джелва могла бы рассчитывать. Он был отмечен смертью и знаком этого было уродство, скрываемое под мертвенно-белой маской.

...Джелва вела его, не задумываясь над тем, откуда ей известен путь сквозь Изменяющиеся Ландшафты. Сенор давно понял это и порой смотрел на нее с сожалением. Он сам когда-то был таким же слепцом в Кобаре, но и сейчас следовал одним только смутным предчувствиям.

Они прошли по Перевернутой Радуге, мимо бывшего Королевства Унн, Жидкой Иглы и Четырех Глаз Эльгхары. Он позволял Джелве вести себя и не пытался самостоятельно вызвать Изменения. У него было ощущение, что они приближаются к той области Хаоса, куда он еще никогда не проникал... Они быстро преодолели несколько сотен ландшафтов, ни в одном не задерживаясь дольше, чем требовалось для завершения Изменений. Уверенность, с которой Джелва вела герцога, всего лишь подтверждала то, о чем он уже догадывался сам.

Вначале он стал узнавать отдельные детали, а затем узрел облик знакомого мира, проступавший сквозь чуждые ландшафты. Сенор не мог бы сказать определенно, что именно кажется ему знакомым, - может быть, запахи, видимые формы или призраки отражений. Во всяком случае, когда-то он уже был в этом месте или в другом, во всем подобном этому.

Он остановился, повинуясь знаку Джелвы, и смотрел, как все дальше отступают зыбкие волны, в которых переливались и дрожали тысячи силуэтов и оттенков. Пейзаж вокруг обретал плотность и привычную тяжесть, в нем появились расстояния и перспектива, а также однонаправленная связь причин и следствий...

Они стояли на дороге, вымощенной каменными плитами. Дорога вела к мосту, переброшенному через ров, чернильной полосой опоясывавшим замок Грах. Лед сковал сердце придворного Башни, когда он ощутил, что это - не иллюзия. Обернувшись, Сенор увидел белеющий в сумерках Стеклянный Лес. Оттуда доносился еле слышный хрустальный звон. Незавершенному казалось, что это невозможно, и, тем не менее, он нашел в Хаосе Мургуллу или, по крайней мере, ее часть.

Он сосредоточился на отражениях, - здесь не было отражений. Только тяжелый и неразборчивый гнетущий фон, остающийся в месте мертвых.

Сенор снова взглянул на замок, вырубленный прямо в скалах. Женщина настойчиво всматривалась в щели маски, пытаясь угадать, что выражают глаза герцога. В ее улыбке явственно читалось непонятное Сенору торжество. Но она не могла знать, что в эти мгновения он вспоминает графа Тойнгха и Слепую Королеву Мелхоэд... Ничего хорошего не ожидало его в стенах замка Грах. Из узких окон сочился тусклый холодный свет. Острые вершины скал терялись в вечном мраке, господствовавшем под сводами необозримой пещеры. Без сомнения, это был один из подземных ярусов Мургуллы, начисто лишенный, однако, своих многочисленных обитателей, называвших себя в Кобаре Детьми Гриба.

То, что Джелва считала этот ландшафт своим, не слишком удивляло Сенора. В Тени, где нарушалось течение времени, последовательность событий, менялись местами прошлое и будущее, ему приходилось видеть и более странные вещи. Он вспомнил уроки Сдалерна, Призрачный Замок, который уже был украден из Ледяной Обители Бога На Четырех Ногах, и которому еще предстояло туда вернуться... Теперь это действительно были всего лишь призраки. Реальной оставалась его умирающая плоть и непримиримые враги, к которым он, может быть, возвращался.

- Ты утверждаешь, что здесь знают о Храме? - спросил он.

- Мой господин знает, - сказала Джелва, потупив взор.

Он не собирался спрашивать о том, кто был ее господином. В сознании Джелвы тот занимал место за искусно воздвигнутой преградой и оставался неразличимой тенью в саване, сотканном из ужаса. Кроме всего прочего, Холодный Затылок считал безрассудным грубо вторгаться туда, где его могли уничтожить просто по ошибке.

- Тогда пойди и скажи страже, что я хочу видеть твоего хозяина.

- Он не нуждается в охране.

В это Сенор готов был поверить. Слишком зловещей была тишина вокруг и слишком подозрительным полное отсутствие уродов с их машинами, оружием и мозгами, совершенно беззащитными против чужого вторжения...

Холодный Затылок ступил на опущенный мост. Джелва покорно следовала за ним, тем не менее, он старался не упускать ее из виду.

По этому самому мосту он бежал когда-то из замка Грах и сейчас перед ним была башня, в окне которой тогда была повешена Айота, Читающая По Костям... Глубокий ров чернел по обе стороны моста и со дна его доносился тяжелый болотный смрад. Сенор беспрепятственно прошел через ворота и оказался внутри замка.

Из темноты ему под ноги метнулось странное существо, которое он вначале принял за собаку. Потом он увидел, что это был все же человек, подвергнутый извращенной и жуткой трансформации. В его облике было что-то жалкое и, одновременно, невероятно отталкивающее. Он ползал у ног придворного Башни, издавая терзавшие слух нечленораздельные звуки. Рассматривая его, Сенор сделал одно неприятное открытие. Перед ним был Морш Возискар, слуга королевы Мелхоэд, и кто-то сыграл с ним весьма злую шутку. К тому же, его отражения теперь соответствовали отражениям низших жизненных форм.

Джелва отогнала его грубыми пинками и он с тоскливым воем вернулся в темноту. Потом она показала Сенору на едва различимую дверь.

...Холодный Затылок шел за темнокожей женщиной по смутно знакомым помещениям и вскоре почувствовал запахи других человеческих существ. Это не слишком обрадовало Человека Безымянного Пальца, - здесь у него не могло быть друзей... Замок еще хранил все признаки культа Гриба, господствовавшего среди Уродов, их реликвии, предметы искусства и следы безумных оргий исчезнувшего народа. В многочисленных залах и комнатах осталось множество машин, оружия, изображений, напоминавших о Мелхоэд, и воплощенных в камне подземных кошмаров. Все выглядело так, словно Детей Гриба застала врасплох неведомая катастрофа.

Судя по всему, Джелва вела гостя в ту часть замка, где когда-то находились покои графа Тойнгха. Сенор прекрасно помнил об обстоятельствах своего бегства из Мургуллы и приготовился к самому худшему.

Тем не менее, они двигались к цели окольными путями. Женщина из замка привела его на верхние этажи. Когда они проходили мимо спален, Джелва задержала его в одной из них. Тут он оценил ее незаурядное самообладание. Она неожиданно остановилась и резко повернулась к нему.

- Может быть, теперь ты снимешь маску? - спросила она с многозначительной улыбкой. В это время герцог Мертвая Кожа, не спеша, осматривал комнату. В ней была кровать со спинкой в виде половины гриба, верхняя часть которого нависала над ложем, погружая его в зловещую тень. На полу и каминных полках были разбросаны предметы из кости, металла и кожи, знакомые ему с тех самых пор, как он побывал здесь в первый раз. На стенах висели скелеты рыб, обитавших в подземных реках, и чучела летучих мышей в драгоценных ошейниках с выжженными буквами древнего языка.

- Ты действительно хочешь увидеть мое лицо? - спросил он с жестокой ухмылкой.

В глазах Джелвы отразилось предчувствие чего-то недоброго. Однако он должен был испугать и подавить ее, чтобы не приобрести еще одного опасного врага. Временами она напоминала ему Люстиг.

Он снял маску в глубокой тени, а потом повернул голову так, чтобы свет упал на мертвую половину лица.

Сдавленный крик Джелвы подсказал ему, что он не ошибся. По ее телу пробежал хорошо заметный трепет отвращения. Отныне ее душа была в его власти.

- Веди дальше, - бросил он, надевая маску Зелеша, и услышал позади себя шорох. Герцог быстро обернулся, но успел заметить только неясный силуэт, исчезнувший за поворотом коридора. Возможно, это был Возискар, однако Сенору показалось, что силуэт принадлежал двуногому существу. За считанные мгновения он возвел в своем сознании преграду, наглухо отделившую его отражения от окружающего мира. Если его появление уже не было тайной для обитателей замка Грах, то, по крайней мере, у него был шанс остаться для них пришельцем из Тени, обладающим неузнанной и непредсказуемой силой.

Вскоре они оказались в покоях хвостатого графа. Сенор услышал доносившийся сверху плеск воды и звуки незнакомой ему мрачной музыки, искаженной сухим треском. По широкой лестнице медленно спускались двое - мужчина в одеянии придворного Башни и женщина в роскошном платье, украшенном мерцающими камнями из Эльгхары. Правая рука мужчины покоилась на рукояти кинжала и Холодный Затылок имел возможность рассмотреть перчатку с отрезанным средним пальцем.

Не обращая на гостей ни малейшего внимания, странная пара степенно проплыла мимо, уставившись в пространство перед собой. Сенор не сразу понял, что кажется ему особенно странным в этих людях. Глаза Человека Среднего Пальца и его дамы были слишком тусклыми для настоящих. Их мертвый, неподвижный взгляд был прикован к темному прямоугольнику в глубине коридора. Когда люди из замка проходили мимо, Сенор понял, что их глаза действительно сделаны из стекла. Вблизи он с пугающей ясностью различал мертвенные пятна матовых зрачков. Джелва повернула к нему побледневшее лицо.

- Это слуги Хозяина, - сказала она хриплым голосом. - Они появились здесь очень давно.

- Не раньше меня, - сказал Холодный Затылок и в очередной раз заставил ее недоумевать.

5. СЛУГИ КРЫСЫ

Они вошли в зал с наклонными стенами, затянутыми тканью, и неразличимым потолком. Это было одно из самых высоких помещений, выбитых в скалах. Лишь небольшая его часть была освещена свечами. В темных углах шевелились неясные тени и были ощутимы холодные прикосновения сквозняков.

Посреди комнаты бил фонтан малиновой жидкости, по виду и запаху напоминавшей кровь. Жидкость стекала в каменный бассейн в форме символа Мечей. Вокруг него бродили и ползали, подбирая пищу, уродливые существа, по воле маниакального творца сочетавшие в себе части тел и конечности самых разных тварей Кобара, Мургуллы и Хаоса. Здесь были крысы с крыльями и хвостами, украшенными рыбьими плавниками, птицы с шеями и головами змей, рептилии с лапами, оканчивающимися кистями человеческих рук и десятки других, более отвратительных созданий.

Кроме шума фонтана, зал по-прежнему наполняли звуки музыки, исходившие из инкрустированного серебром ящика с изогнутой воронкообразной трубой из золоченой бронзы и черным вращающимся диском.

Граница света и тьмы пересекала длинный стол, за которым предавалась возлиянию самая странная компания из всех, которые приходилось видеть придворному Башни. Место во главе стола оставалось незанятым, как, впрочем, и четыре ближайших к нему кресла. Далее по левую сторону сидел Тойнгха, вдвое помолодевший с тех пор, как Сенор покинул Мургуллу. Теперь лицо графа было юным и гладким; его безмятежную чистоту нарушал только вытатуированный на лбу лиловый глаз. Несмотря на необъяснимую метаморфозу, у Холодного Затылка не возникло сомнений в том, что он действительно оказался перед одним из своих смертельных врагов.

Тучный расплывшийся человек, сидевший напротив графа, спиной к вошедшим, мог быть Смотрителем Часов Меррадлем и Сенор убедился в том, что так оно и есть, когда круглое напудренное лицо медленно повернулось в его сторону. Издали оно напоминало белый шар, плывущий над пурпурным холмом тела, облаченного в мантию Человека Большого Пальца.

Сенор перевел взгляд на соседку Меррадля и испытал настоящий шок. Лицо женщины, смотревшей на гостей через плечо, можно было бы даже назвать красивым, если бы не зияющий черный провал на месте левого глаза и холодная глумливая улыбка, застывшая на окровавленных губах. Женщина была немолода, но прекрасно сохранилась; ее холеные гладкие руки были выставлены напоказ, пальцы изящно переплетены. "Рейта Меррадль!", прошептал у него в голове отстраненный голос и он невольно стал спрашивать ее с той, которая умерла в Кобаре. Правый глаз Рейты был неподвижным и тусклым; Холодным Затылок усомнился в том, что и этот глаз - настоящий.

По правую руку от Рейты он увидел серую рясу Хозяина Башни, сидевшего в кресле на колесах и не проявлявшего к вошедшим никакого интереса. Это мог быть Зонтаг и сердце Незавершенного бешено заколотилось. Напротив Мага оказалась та, которую он не узнал вначале. Потом он вспомнил это лицо, прямые темные волосы и изрядно отяжелевшее тело, в котором он побывал однажды... Черная Летрод смотрела на него равнодушными циничными глазами, играя остро отточенной костью.

Остальные три женщины и четверо мужчин, сидевшие в дальнем конце стола, были ему неизвестны. Он рассматривал их некоторое время, а потом вышел из тени.

- Демоны Хаоса! - воскликнул граф Тойнгха и со стуком опустил на стол бокал с вином. - Она все-таки сделала это!..

На его лице появилась ядовитая улыбка человека, получившего, наконец, возможность отомстить за давнее оскорбление.

В этот момент Сенор ощутил, как что-то коснулось его сапога, и посмотрел вниз. В его ногу тупо упиралось уродливое существо с человеческими головой и торсом, переходящим в короткое и толстое змеиное тело. У существа не было ног. Младенческие ручки бессильно скребли по полу - препятствие, которое представлял собой сапог герцога, оказалось слишком трудным для них. Холодного Затылка передернуло от отвращения и он отступил в сторону, освобождая уродцу путь к фонтану.

Тем временем Хозяин Башни повернулся к гостю и тот увидел яркий блеск голубого глаза в тени капюшона. Для Зонтага Маг был слишком низок, но кто знал, что произошло с тех пор, как Башня исчезла в Хаосе?.. Голубой глаз внимательно изучал Человека Безымянного Пальца и тот ощутил пристальный интерес к своим амулетам.

- Он должен был умереть в Кобаре... - прошептал слабый голос и к Сенору пришли размытые и плохо различимые отражения.

- Хорошо, что он не умер, - процедил сквозь зубы Тойнгха и ироническим жестом поманил Сенора к столу. На дне его зрачков Холодный Затылок, наконец, разглядел тлеющий огонек беспощадной ненависти. - Теперь он сделает для нас все, что нужно...

Меррадль воззрился на придворного Башни и с его белого жирного лица постепенно сходила неожиданная гримаса блаженства. Вблизи Сенор увидел, как трясутся его губы.

- Может быть, он предпочтет сражаться... или бежать? - робко предположил Смотритель Часов и его пухлая рука потянулась к Рейте, как пугливый зверек к телу матери.

- Посмотри на его маску, болван, - брезгливо бросил хвостатый граф и внезапно захохотал, задрав к потолку острый подбородок. Отсмеявшись, он одним глотком осушил бокал с вином.

- Он в ловушке неизбежности, - продолжал Тойнгха, уставившись в пустоту. - То же самое когда-то он проделал со мной. Теперь наступило время вернуть долг...

Сенор смотрел на его татуировку и раздумывал над тем, что же все-таки она означала. Отражения графа безмолвствовали. Может быть, Тойнгха владел ими в совершенстве, а, может быть, был начисто лишен этой способности. Кроме того, его молодость казалась противоестественной, как лицо ребенка со звериным оскалом.

Черная Летрод с прежним равнодушием скользила взглядом по фигуре Человека Безымянного Пальца. Рейта Меррадль повернула голову к графу и Холодный Затылок мог бы поклясться, что это не было вполне человеческим движением. Слабая догадка забрезжила в его сознании.

По крайней мере, пока никто не угрожал ему здесь немедленной смертью. Тойнгха вел себя, как хозяин, но Сенор уже знал о том, что Джелва гораздо больше боялась кого-то другого.

- Иди ко мне! - позвал женщину граф и она покорно направилась к нему. Подойдя, она села у его ног и он положил руку на ее голову.

- Ты все сделала правильно, - сказал он и провел кончиками пальцев по зыбким изменчивым рисункам на ее полуобнаженной груди. - Впрочем, ты делала это ради себя...

Внезапно он схватил Джелву за подбородок.

- Ты ведь догадываешься о том, что ожидало тебя?.. А, может быть, все еще впереди...

Взгляд Джелвы стал стеклянным от ужаса. Граф рассмеялся и оттолкнул ее от себя.

- Оденься и возвращайся, - бросил он ей. - Этой ночью тебе предстоит весьма неприятная работа.

Джелва затравленно оглянулась и, неслышно ступая, исчезла в темноте. Тойнгха принялся лениво рассматривать янтарные глубины напитка в своем бокале.

- Ты - почти мертвец, - сказал он Сенору. - Поэтому я сделаю тебе подарок. Через некоторое время я провожу тебя к Храму. Ты сможешь войти в него и взять то, что давно ищешь.

Холодный Затылок ничем не выдал охватившего его волнения. Западня была почти очевидной. Но это не облегчало его двусмысленного положения. Он по-прежнему не знал, кто стоял за спинами тех, с кем ему приходилось иметь дело в замке Грах. Он вспомнил столь же неопределенные роли, которые приходилось играть в Кобаре, и сел за стол, чтобы разделить трапезу со своими врагами и слугами врагов. У него были сотни вопросов, но он понимал, что время ответов на большинство из них еще не настало. Поэтому он принялся рассматривать Рейту Меррадль, - женщину, которая давным-давно своей смертью вовлекла его в эту историю. Отсутствие глаза на ее лице приводило в содрогание. Теперь Сенор был уверен в том, что та Рейта действительно умерла. Смотритель Часов перехватил его взгляд и смотрел на него с ненавистью и опаской.

- Ты вернулся оттуда, откуда никто не возвращался... - начал он с подозрением, словно сомневался в том, что перед ним сидит тот самый человек, который когда-то отправился в Мертвые Времена. Сенор поборол в себе искушение показать Меррадлю медальон, все еще висевший у него на шее. Смотритель Часов явно играл здесь второстепенную роль, если не принимать во внимание его таинственной и сомнительной власти над временем.

- Я даже привел кое-кого с собой, - сказал Холодный Затылок, по-прежнему глядя на Рейту.

Черная Летрод хмыкнула и наколола на костяную иглу кусок жареного мяса. Мимоходом Сенор задал себе вопрос, кто и на кого охотился в окрестностях замка Грах.

Внезапно музыка оборвалась. После этого из ящика с трубой доносилось только раздражающее шипение. Возникший из темноты слуга снял рычаг с иглой с поверхности черного диска.

- Где же теперь Дети Гриба? - спросил Холодный Затылок с нескрываемой насмешкой. Однако хвостатый граф остался невозмутим.

- Бедные безмозглые уроды! - сказал он с ироничной жалостью. - Они не смогли выжить в Тени. Здесь их машины бесполезны, а рационализм оказался просто губительным... Впрочем, это можно было предположить. Сейчас мы находимся в относительно спокойной фазе, а было время, когда Мургулла... Однако, кому я это рассказываю? Герцогу Мертвая Кожа, самому многоопытному из странников Хаоса?!..

Ирония Тойнгха достигла апогея. С дальнего конца стола донесся искусственный смех. Смеялись те, кого Сенор не знал. Может быть, это были недавние приобретения графа.

- Вопреки всему, мы не испытываем неудобств. Король Гугим создал для нас новых слуг, - продолжал Тойнгха с легким поклоном в сторону Хозяина Башни. - А Меррадль помогает нам избавляться от тех, кто подходит слишком близко к Круаг Кмедал.

Это не было для Сенора новостью. О способностях Смотрителя Часов он знал не понаслышке и испытал на себе его утонченное коварство. К тому, что Хозяин Башни оказался Безумным Королем Гугимом, он отнесся равнодушно. При любых обстоятельствах тот оставался для него темной личностью.

Двое слуг с остановившимися взглядами и деревянной походкой произвели перемену блюд.

- Может быть, ты покажешь нам свое лицо? - прошептал Гугим и захихикал. - Впрочем, не надо. Я и без того знаю, что увижу под твоей маской... След одного очень старого колдовства... Не советую тебе пользоваться своими амулетами, - это совсем не в твоих интересах.

- Зачем мне твои советы? - прервал его Сенор и выпил подлитое слугой вино. Оно было великолепным и чуть терпким на вкус. Он давно забыл его запах.

- Где находится Круаг Кмедал? - спросил он затем у хвостатого графа, преодолевая отвращение к Тойнгха.

Со странной улыбкой тот показал на ряд окон в темной части зала, черневших между двумя тяжелыми бархатными портьерами. Холодному Затылку показалось, что он принимает участие в каком-то абсурдном и запутанном спектакле. Он пересек пространство зала и подошел к окнам. Несколько пар глаз внимательно наблюдали за ним.

Сенор увидел за окнами Стеклянный Лес, но теперь он смотрел на него сверху, с одной из самых высоких скал подземелья. Вдали над лесом висело призрачное голубое зарево. Это светились купола подземных гробниц Мургуллы.

Он оценил шутку, которую сыграла с ним судьба. Надо было преодолеть тысячи ландшафтов Тени, чтобы найти Храм там, откуда начиналось странствие Незавершенного. Впрочем, все это могло оказаться грубым обманом.

- Гробницы Мургуллы - это и есть острова Круаг Кмедал? - спросил он, поворачиваясь к хозяину замка Грах.

Меррадль затрясся от смеха. Его обвисшие щеки дрожали внутри высокого воротника, как студень в тарелке, а правая рука бегала по спине Рейты, словно жирный белый паук. С лица Тойнгха не сходила неопределенная улыбка. Теперь Сенор видел его омерзительное украшение, свернутое кольцами рядом с креслом графа. Черная Летрод со скучающей гримасой ковыряла в зубах заостренной костью.

- Что мешает мне убить вас теперь? - сказал Холодный Затылок в пространство, вынимая из ножен Древний Меч и любуясь игрой света на идеально гладких гранях клинка.

Безумный Король Гугим развернулся в своем кресле на колесах и уставился на Сенора своим нечеловеческим глазом, в котором тот поймал собственное перевернутое отражение.

- Ничего, - спокойно ответил Тойнгха, глядя на кровавый фонтан. - Кроме одной-единственной мелочи. В разных ландшафтах Круаг Кмедал выглядят по-разному, но невидимые острова всегда остаются невидимыми. Все очень просто. Я хочу, чтобы ты понимал это. Только я могу привести тебя к Храму и только ты можешь войти в него. Именно поэтому ты до сих пор жив, мерзавец. И признаться, это сильно противоречит моим желаниям.

- Ты глупец, Тойнгха, - сказал Сенор с издевкой. Неожиданно он ощутил давно забытую легкость и спрятал меч в ножны. - Ты все еще не понял, кто твой настоящий враг.

Граф остановил на нем тяжелый замутненный взгляд. Сенору показалось, что Тойнгха внезапно постарел на десятки кобарских лет и его коснулось дыхание смерти.

- В этот раз тебе ничто не поможет, - процедил тот наконец и сделал знак слуге, наполнявшему бокалы вином.

Человек Безымянного Пальца вернулся к трапезе. Мясо, дымившееся на блюдах, имело особый привкус. Он отнес это на счет того, что слишком давно не пробовал здешней еды...

Спустя некоторое время появилась Джелва. Обойдя копошившихся у фонтана уродливых тварей, она заняла за столом место напротив гостя. Теперь на ней было белое платье и драгоценности, превратившиеся в Мургулле в побрякушки. Тем не менее, ее красота производила впечатление и она знала это. Взглядом искушенной в разврате знатной дамы она обвела Сенора с головы до пояса, словно видела его первый раз в жизни. Он находил смешной эту бессмысленную и игру, но Джелва, сама того не ведая, еще могла оказаться полезной.

...Пауза чрезмерно затянулась. Молчание за столом становилось почти зловещим. Было слышно, как копошатся у фонтана свидетельства неудачных опытов и извращенного искусства Гугима. Вскоре к этим звукам добавился новый, едва различимый, но постепенно нараставший шум. Лицо Тойнгха превратилось в камень. Сенор помнил этот звук, - тихий хрустальный звон, сопровождавший в Стеклянном Лесу Кладбищенскую Крысу.

- Наверное, наш гость нуждается в отдыхе, - вкрадчиво сказал вдруг Тойнгха сладчайшим голосом, но прозвучало это, как приказ. Он в упор смотрел на Сенора и был смертельно бледен от бешенства. - Можешь выбрать себе комнату.

Холодный Затылок не стал возражать. Он действительно чувствовал себя бесконечно усталым. После выпитого вина в груди разлилось приятное тепло. Сенора мало интересовали отношения графа с Кладбищенской Крысой или любым другим подлинным хозяином яруса. Важным было только то, что он согласился сыграть в предложенную ему игру; теперь приходилось играть по правилам. Он собирался нарушить их всего один раз - когда на карту будет поставлена его собственная жизнь...

Он покинул зал в сопровождении слуги графа, вышагивавшего перед ним размеренной деревянной походкой. Остальные принялись развлекаться, стравливая человека-змею и существо с птичьим телом и клешнями вместо крыльев. Насколько Сенор мог судить по их крикам, схватка у фонтана была кровавой и смертельной...

6. НОЧЬ ДЖЕЛВЫ

Сенор выбрал спальню, в которой был только один вход и полностью отсутствовали окна. После того, как слуга удалился, герцог принял необходимые меры предосторожности. Он не питал иллюзий на счет своей личной безопасности; в любой момент его могли уничтожить, - для этого существовали десятки способов. Но оградить себя от влияния чужих отражений, особенно во время сна, он считал необходимым.

Холодный Затылок окружил кровать коконом из магических нитей, сквозь который не проникали отражения. Потом он снял маску Зелеша и подошел к зеркалу из полированной бронзы, стоявшему на каминной полке. Глядя на свое кошмарное лицо, он скривился от отвращения. Пятно гниющей плоти уже распространилось на другую половину лица. Пятно на руке поднялось до локтя. У Незавершенного оставалось очень мало времени... С мыслью об этом он улегся спать, положив в изголовье кровати свой меч, маску, когти Шакала и укрывшись Поющей Шкурой.

Среди искусственной ночи, не отмеченной ни наступлением тьмы, ни ожиданием света, его разбудили раздражающие сигналы, пришедшие в мозг. Сквозь переплетение охранявших его нитей Сенор увидел на пороге спальни едва различимый серый силуэт. Незаметным и беззвучным движением он вынул из ножен кинжал. Остановившись в нерешительности, ночной гость издали рассматривал герцога. Сенор угадал под тонкой прозрачной тканью очертания темнокожей фигуры и расслабился: это была Джелва.

Ее удивило и почти испугало то, что она увидела: человек из Тени лежал внутри висящего в пустоте искрящегося кокона, словно зверь из иного мира, пойманный в заколдованную сеть и спящий в плену целую вечность. Потом она поняла, что он уже не спит, и встретила его взгляд.

- Зачем ты пришла? - спросил он, хотя был почти рад этому. Волшебные рисунки на теле Джелвы до сих пор занимали его воображение.

- Ты один можешь спасти меня, - прошептала она очень серьезно, приближаясь к нему и разрывая тонкую паутину магических нитей. Остановившись у кровати, она сбросила с себя прозрачную белую ткань. На ее лице появилась холодная отстраненная улыбка.

- Я слышала все, о чем ты говорил с графом... По-моему, ты интересуешься бесполезными вещами. Вот самая большая загадка, - сказала она, проводя ладонями по своей груди и животу. - Тойнгха отдал бы многое за то, чтобы узнать тайну моих рисунков. Но ее не знаю даже я. Может быть, попробуешь ты?..

Она села ему на бедра и сладострастно потянулась. Рисунки, освещенные магическим светом, затрепетали на ее коже, как серебристые призраки. У нее были жесты уверенной в себе самки и она действительно имела для этого все основания.

- Я могу проиграть, - сказал он небрежно, чтобы остудить ее пыл. - Тогда никто не заплатит тебе за эту ночь.

- В этом случае я уже ничего не потеряю, - заверила его Джелва. - Обещай только, что избавишь меня от тех, кого встретил здесь... и от тех, кого еще встретишь.

- Я не даю нелепых обещаний, - сказал он и засмеялся. В чем-то она осталась удивительно наивной, эта женщина из варварских королевств. Но она уже не слушала его. Ее тело скользило по его телу; впервые за долгое время он ощущал прикосновения бархатной женской кожи, а не холодного хитинового панциря и обманчивых тел Семидесяти Семи... Джелва весьма умело имитировала страсть, но при этом не забывала избегать поцелуев обезображенного герцога...

Они лежали, наслаждаясь покоем после бурных ласк. Джелва уснула на краю кровати и теперь была похожа на существо, вновь ставшее самим собой, - то есть, отчужденным и диким.

Сенор лежал без сна, мучительно пытаясь вспомнить и разобраться в беспорядочном нагромождении жутких видений, которые были вызваны созерцанием рисунков на теле Джелвы в сочетании с ее необузданной манерой заниматься любовью. Их влияние было необъяснимым, но всепоглощающим, и она, должно быть, догадывалась об этом. Во всяком случае, ее ласки большей частью были машинальными, а чуть позже он вообще перестал замечать их. Потом он понял, что серебристые пятна изображений уже существуют отдельно от ее тела, словно выпавшего из реальности, и становятся похожими на бесконечно далекие мерцающие туманности, затерянные среди небесных огней... Его глаза не были созданы для того, чтобы как следует рассмотреть их, и он испытал болезненное разочарование человека, от которого вновь ускользнула, может быть, самая важная вещь в его жизни.

...Джелва металась во сне, ей снились кошмары. Сенор видел капли холодного пота, выступившего у нее на лбу, и слышал слова, произнесенные сдавленным шепотом на незнакомом языке. Хаотические отражения, выплеснувшиеся из-за стены сна, затопили его мозг грязной, судорожно пульсирующей волной. Потом в полутьме ярко сверкнули белки лилово-голубых оттенков, - Джелва открыла глаза.

- Она приходит ко мне ночью, в мои сны, и тогда меня терзают видения, а, особенно, ее голос. Я вижу чужие кошмары и они ужасны...

- О ком ты говоришь? - спросил он настороженно.

- О той, которая когда-то была здесь королевой. Ее изгнали в одно странное место, из которого не существует выхода. Но она где-то здесь, совсем рядом, и кошмары никогда не кончаются...

Сенор лежал и вспоминал время, проведенное с Мелхоэд в Бутылке Рофо, - мире без времени, увядания, смерти, - и его охватила глубочайшая тоска по утраченному покою. На что он променял вечное убежище и любовь слепой королевы? На зыбкое существование, сомнительное будущее, безнадежное странствие, в конце которого все равно было уничтожение... До сих пор в замке Грах его не посещали отражения Мелхоэд, но это означало всего лишь, что королева Мургуллы спит в самом надежном из всех убежищ мира... Она не могла помешать ему, но его растлевала сама возможность выбирать.

7. ОТВЕРГНУТЫЕ И ВХОДЯЩИЕ

Он проснулся, ощутив в спальне чье-то безмолвное присутствие. Сквозь сверкающую паутину восстановленной магической сети на него смотрела одна из кукол Гугима. Джелвы рядом уже не было, - она оставила герцога, следуя безошибочному женскому инстинкту. Сенор долго смотрел в неподвижные зрачки слуги, но так и не дождался каких-либо проявлений нетерпения с его стороны. Посланец хозяев замка остался невозмутимым и безмолвным на протяжении всего времени, пока помогал Холодному Затылку надеть доспехи и оружие, а потом жестом пригласил его следовать за собой.

В зале, где по-прежнему бил кровавый фонтан, теперь находился один лишь граф Тойнгха. Сенор увидел его темный силуэт на фоне окна с видом на Стеклянный Лес. Тойнгха, не оборачиваясь, поманил к себе герцога. Свет, падавший из окон, не мог разогнать сумрак, но это не помешало Сенору заметить, что граф пребывал в состоянии лихорадочного возбуждения. Поющая Шкура зазвенела на влажном холодном ветру, дующем снаружи. Герцог переступил через крысиный хвост, трепетавший на полу черной змеей.

Его взгляду предстала неожиданная и волшебная картина. За пределами замка расстилалась безграничная водная гладь, над которой поднимались купола гробниц, сиявшие призрачным светом. Их было гораздо больше, чем он мог себе представить, проезжая через Стеклянный Лес... Самые дальние из островов таинственного архипелага сверкали на горизонте, как разорванное ожерелье, украсившее вечную ночь Мургуллы. Поблескивающие серебром дорожки, протянувшиеся между куполами, были ничем иным, как вершинами деревьев Стеклянного Леса, затопленного водой.

- Ты появился вовремя, чужеземец! - с мрачным удовлетворением проговорил Тойнгха сквозь завывания ветра. - Такое случается очень редко. Теперь можно отправляться к Храму... Помни наш уговор и не пытайся убить меня...

Окрестности замка Грах были затоплены. Вода почти достигала моста, переброшенного через ров. На водной глади мерцали отражения голубых куполов. Возле моста Сенора и графа уже ждала лодка. Гребцами оказались двое человекообразных со множеством длинных щупальцев вместо рук, в которых весла казались игрушками. Чуть позже Холодный Затылок понял, что эти двое глухи и слепы, - они были созданы только для одной-единственной работы. Тойнгха управлял ими при помощи своей шпаги.

Когда лодка отошла от замка на достаточное расстояние, стало видно, что, кроме скал, в которых был вырублен Грах, и куполов гробниц, весь ярус исчез под водой, причем, поверхность ее оказалась не плоской, а вогнутой, словно гигантская чаша. Края чаши терялись во мраке вечной ночи.

На протяжении плавания Холодный Затылок ощущал, что его тело становилось то необычайно легким, то тяжелым, как будто наливалось свинцом, и тогда каждое движение давалось с большим трудом. Лодка скользила почти бесшумно, повинуясь движениям весел, с тихим плеском погружавшихся в воду. Тойнгха с необъяснимым чутьем находил дорогу в лабиринте ветвей Стеклянного Леса, торчавших из-под воды. В них преломлялся свет, слепивший глаза и вызывавший миражи.

Вскоре лодка оказалась в самом центре древнего архипелага. Купола гробниц окружали ее со всех сторон; в их сиянии растворилась тень далекого замка. Здесь Крысиный Хвост заставил гребцов остановиться, нанося им довольно болезненные уколы шпагой.

- Придется немного подождать, - сказал он Сенору. В голубом свете его лицо казалось мраморным и дьявольски красивым.

...Призрачный свет падал отовсюду и почти нигде нельзя было найти глубокой тени. Сенор сидел в неподвижной лодке и биение собственного сердца казалось ему слишком громким. Долгое время ничего не менялось вокруг, а потом он ощутил приближение Кладбищенской Крысы. Когда-то она уже была с ним рядом, но к этому невозможно было привыкнуть.

Первое, что он заметил, было изменившееся поведение гребцов. Животный страх исказил их лица, а тела свела противоестественная судорога. Чуть позже Холодный Затылок почувствовал, как по его внутренностям растекается мертвящий жидкий лед. Может быть, таким было ужасное мгновение, предшествующее небытию, но сейчас оно слишком затянулось. Инстинктивно Сенор опустил голову и услышал сквозь шум внезапно возникшего ветра торжествующий смех Тойнгха.

Из-под воды поднималось что-то; оно было растворено в пространстве и излучало вибрирующий страх. Оно наполняло воздух всепроникающим низким гулом, сводящим с ума. Только долгая практика в искусстве отражений помогла придворному Башни не потерять контроль над своими действиями, а точнее - бездействием. Опять ему пришлось бороться с труднопреодолимым искушением увидеть Кладбищенскую Крысу. Одно мгновение ему даже казалось, что это стоит целой жизни и глубоко похороненное влечение к смерти охватило все его существо, настолько сильным было разрушительное и самоубийственное влияние на сознание. Потом стало легче, - колодки неуправляемого кошмара разжались и Незавершенный понял, что побывал где-то очень близко к окончательному безумию...

Теперь он не ощущал присутствия Крысиного Хвоста. Двое существ со щупальцами визжали от ужаса и он почувствовал толчки, сотрясавшие лодку. Мгновением позже она поднялась в воздух, с плеском роняя воду, и понеслась куда-то с невообразимой скоростью. Напор набегавшего воздуха был чудовищным; Поющая Шкура на плечах Сенора уже не звенела, а жалобно стонала, трепеща под безжалостным натиском ветра.

Человек Безымянного Пальца сидел, скрючившись, крепко вцепившись руками в выступы на бортах лодки, и твердо помнил одно: он не должен был смотреть на то, что находилось вокруг, чем бы оно не было...

Полет был стремительным и недолгим. Единственными звуками, сопровождавшими его, были гул Крысы и свист ветра, пронизывающего до костей. Вскоре Холодный Затылок почувствовал, что его пальцы оледеневают, но лодка уже падала вниз и его тело почти утратило вес. Потом падение замедлилось и лодка неподвижно зависла в пространстве.

Чей-то голос, который должен был бы принадлежать Тойнгха, но был уже совершенно чужим, прошептал в самое ухо Сенора:

- Можешь открыть глаза... Иди вперед и войдешь в храм...

Он открыл глаза.

Лодка висела над водой вровень с вершинами куполов и с этой высоты он видел их еще больше. Вереницы светящихся полушарий уходили за горизонт, очерченный границей между водой и голубым заревом...

Кроме герцога, в лодке никого не было. На месте гребцов были разлиты две лужицы мутной, дурно пахнувшей слизи. Холодный Затылок посмотрел на корму, туда, где находился Тойнгха, и у него перехватило дыхание от того, что он увидел.

В некотором отдалении от лодки, на расстоянии, которое невозможно было определить, в воздухе висело гигантское спиралевидное образование с размытыми краями. Ветви спирали были полупрозрачны и медленно вращались, как крылья огромной ветряной мельницы. В самый ее центр была втянута ужасным образом деформированная фигура графа, казавшаяся смехотворно маленькой. Только лицо его оставалось почти человеческим, но теперь оно было юным, как никогда, и совершенно обескровленным. Было совершенно очевидно, что он стал частью какого-то другого, гораздо большего, чем он, и, к тому же, совершенно чуждого всему человеческому существа.

- Вперед! Иди вперед! - кричало это существо искаженным до неузнаваемости голосом, переходящим в рыдающий хохот.

Спираль медленно удалялась и таяла, как дым. Взвизгивающее существо в ее центре превратилось в неразличимую точку и, наконец, исчезло. Поскольку другого выхода все равно не было, Сенор последовал его приказу и приблизился к носу лодки. От него в пустоту протянулась тропа из стеклянных дисков, плававших в воздухе. Они выглядели не самой надежной опорой, но он ступил на них и почувствовал себя так, словно шел по шатающемуся мосту.

Где-то далеко внизу сверкало гладкое зеркало воды; наступила тишина, казавшаяся ватной после безумных криков преображенного Тойнгха. В ледяном разреженном воздухе Сенор слышал только собственное шумное дыхание.

Магическое зрение медленно возвращалось к Сенору, но так, словно этому препятствовало чье-то влияние. Впереди стало сгущаться облако голубого тумана, из которого исходили лучи слепящего света. Постепенно облако приняло очертания гигантского купола с неясными дрожащими границами и оттого он казался всего лишь миражом. Тропа из стеклянных дисков вела прямо к нему.

По мере приближения к Храму герцог утрачивал обычное восприятие и органы чувств последовательно изменяли ему. Он вдруг ощутил себя способным видеть со стороны собственное сознание и оно предстало бесконечным лабиринтом, расстилавшимся под тропой, по которой он продолжал двигаться, как заводная кукла. Это было похоже на видения, но уже не имело ничего общего со светом.

В тысячах комнат лабиринта мелькали образы, которые хранила память, исказившая реальность, - лица, интерьеры, ландшафты, пророчества, замки, химеры, - все, что было воспоминаниями и прошлым, а может быть, неизбежностью будущего. Незавершенный ощутил себя бесконечно далеким от этого адского роя, копошившегося в его сознании, вывернутом наизнанку неведомым хирургом.

Нечто проникло в его мозг и он оказался малой частью этого нечто. Оно искало ключи к нему, его жизни и смерти, взвешивая все "за" и "против", возможность впустить чужого в Храм и последствия своего выбора. Только в одном оно оставалось несовершенным - оно не знало этих последствий. Оно было идеальным сторожевым псом, потому что было не способно проникнуть внутрь самого себя. Оно охраняло вечность, но полностью отсутствовало в промежутках между появлениями чужих. Именно поэтому его нельзя было уничтожить. Может быть, его хозяин и был всеведущ, но оно ничего не знало о хозяине и собственном предназначении. Без сомнений и колебаний оно отделяло входящих в Храм от тех, кто должен был быть умерщвлен, и исчезало из Тени... Оно было лишено человеческих пристрастий и приятных заблуждений; оно дало ощутить Сенору свою нечеловеческую природу и прикоснуться к измененному им миру. Даже это эфемерное прикосновение ужаснуло Незавершенного. Вселенная внутри него оказалась темным, изнурительным и безнадежно неощутимым в обычном состоянии местом...

Потом все прошло, как будто Сенор вновь вернулся в привычный сон. Слух, зрение, осязание за несколько мгновений выткали назойливые узоры на ткани безатрибутного мира, но Холодный Затылок уже знал, что никогда не увидит и не ощутит его прежним.

Теперь он смутно догадывался, почему Крысиный Хвост привел его к Храму. Может быть, когда-то Тойнгха сам предпринял попытку проникнуть на невидимый остров и Храм отверг графа, Джелву, Меррадля, - всех, кто когда-либо побывал во власти Кладбищенской Крысы. Во всяком случае, Холодный Затылок не видел другого объяснения происходящему. Какая-то темная извращенная сила жутким образом пропустила его сквозь себя и причина ее благосклонности навсегда осталась для него загадкой.

8. ТЕЛО МЛАДЕНЦА

Всего несколько дисков отделяли его от острова из голубого стекла с изящными рисунками трещин в прозрачной глубине. На острове был воздвигнут Храм, похожий на хрустальный замок и сиявший, как гробницы Мургуллы. Неподвижная вода вокруг острова казалась стеклянным зеркалом, отражавшим вездесущий свет...

Многочисленные отражения, вытянутые, искаженные, дробящиеся обступили герцога со всех сторон. Некоторое время он пребывал в растерянности, оказавшись в их предательском хороводе, а потом стал искать место, где отражения отсутствовали. Там, в хрустально чистой части пространства, мог находиться вход в Храм. Холодный Затылок прошел по зеркальному туннелю и очутился у начала анфилады комнат, уходящей в бесконечность.

То, что он увидел внутри этих комнат, удивило его, но не более. Ему показалось, что содержимое Храма не стоит тех усилий, которые нужно было затратить для того, чтобы достичь этого места. Но он не мог быть беспристрастным. Для него тело младенца означало всего лишь отсрочку, возможность чуть иначе провести остаток своих дней, да и то, - в лучшем случае, а для Хозяина Башни Зонтага, может быть, - почти вечную жизнь.

...Здесь были десятки, сотни, тысячи тел и они принадлежали существам многих рас, подобных человеку и весьма далеким от такого подобия. Некоторые из них не достигали длины его пальца, другие были огромны, как одушевленные колонны. Все они лежали аккуратными рядами в стеклянных нишах, всегда точно им соответствовавших, и, казалось, были погружены в вечный сон смерти, если бы не отсутствие в их телах малейших признаков распада. Они не дышали или, может быть, их дыхание было настолько замедленным, что Сенору было не под силу его заметить.

Все тела были нагими и, несмотря на разнообразнейшие размеры, безусловно принадлежали новорожденным существам. Впрочем, о многих из них герцог просто не мог судить, поскольку они представляли собой нечто совершенно чуждое. Такими были желтый камень величиной со скалу, белесые нити, растущие из лужицы маслянистой жидкости, и восхитительные по тонкости и изяществу создания, сложенные из миллионов кристаллов, похожих на снежинки. Кроме того, Сенор ощущал здесь присутствие еще кого-то, вообще не обладавшего твердой или жидкой плотью.

Несмотря на отсутствие видимой опасности, все это место оставалось чужеродным и враждебным человеку. Холодный Затылок не испытывал ни любопытства, ни почтения к этому хранилищу бессмертия. Все, чего он хотел, - это найти тело младенца, принадлежавшего к расе Хозяев Башни, и поскорее уйти отсюда. И он нашел его в шестнадцатой от входа комнате.

Тело младенца оказалось не по-детски худым и совершенным, словно мраморная статуэтка. Серая гладкая кожа блестела, как полированный камень. Веки были приоткрыты; казалось, что спящий сквозь узкие щели подглядывает за вошедшим в Храм. Одна из щелей отливала сгустившейся синевой, в другой угадывались черные тени нескольких мертвых зрачков.

Холодный Затылок был уверен в том, что не ошибся. Голова младенца была лишена волос, половые органы, которые были бы похожи на человеческие, отсутствовали, руки и ноги имели по шесть сухих удлиненных пальцев и очень напоминали конечности Хозяев Башни.

Когда Сенор поднял тело, оно оказалось неожиданно тяжелым и почти не изменило своего положения, - ноги остались вытянутыми, как будто были сведены судорогой... Герцог отказывался верить своей удаче. Тем более, что теперь ему предстояло действовать, чтобы спасти себя и свою драгоценную ношу от Кладбищенской Крысы и ее слуг. О том, как отыскать в Тени Зонтага, он старался не думать, - смутные предчувствия подсказывали, что тот сам придет к нему...

Поскольку иного способа покинуть остров для придворного Башни не существовало, он вновь ступил на тропу из стеклянных дисков, круто уходившую в неясную тьму за пределами окружавшего Храм голубого сияния. Однако теперь Человек Безымянного Пальца нес под Поющей Шкурой тело Спящего Младенца...

Все дальше и дальше уходил он от хрустального острова, пока не преодолел зону влияния невидимого и неощутимого стража Храма; тот напомнил о себе всего лишь еще одним помутнением рассудка.

На этот раз видения человека слились в его сознании с абсурдными и пугающими видениями еще одного существа, - может быть, это были образы, извлеченные из мозга ребенка, которого он нес...

Когда страж исчез, Сенор вернулся в привычную реальность и обнаружил себя идущим посреди голубых гробниц Мургуллы. Оглянувшись, он увидел позади пустоту, в которой исчезала тропа из стеклянных дисков, и безграничное сверкающее зеркало воды с пузырями куполов на поверхности. Нигде в пространстве не осталось и намека на Храм. Острова архипелага Круаг Кмедал обступали герцога со всех сторон.

Расположение куполов было ему совершенно незнакомо. Он вернулся с невидимого острова совсем не туда, где его оставил Крысиный Хвост. Это было на руку придворному Башни. Он выиграл немного времени у разыскивавших его слуг Крысы.

Однако, к своему разочарованию, вскоре он обнаружил, что не может вызвать даже самых малых изменений ландшафта. Несмотря на все старания, пейзаж оставался неизменным, и это означало, что где-то рядом находился очень мощный След, поддерживавший стабильность Ландшафта Голубых Гробниц. Холодный Затылок сам вошел в клетку, дверь которой теперь захлопнулась за ним. Вдобавок, тропа из стеклянных дисков внезапно исчезла как впереди, так и позади него; он остался стоять на единственном диске, плававшем на высоте облаков (если бы здесь были облака) и представлявшем собой довольно шаткую опору. Вот когда Сенор пожалел об отсутствии Суо.

С холодной решимостью человека, потерявшего все, он стал готовиться к схватке. Он преодолел в себе искушение избавиться от тела младенца, - слабая надежда спастись, больше похожая на дьявольский искус, еще теплилась в нем.

Он вынул из ножен меч и попытался войти в транс, в котором мог бы прибегнуть к силе древнего амулета. Однако символы на клинке оставались темными, а образ черного гроба - всего лишь воспоминанием, но не видением.

Потом придворный Башни ощутил приближение Кладбищенской Крысы и увидел возникшую над дальними куполами спираль, в центре которой бесновался Тойнгха. Черное пятно, появившееся из-за островов, постепенно приняло очертания лодки, двигавшейся неправдоподобно быстро и оставлявшей на зеркальной глади воды вспененный шрам. В ней находилось три или четыре человека и Сенор не сомневался в том, что двое из них были Безумный Король Гугим и Смотритель Часов Меррадль.

Отражения смертельных врагов вонзились в его мозг огненными копьями и ему пришлось приложить громадное усилие к тому, чтобы сохранить волю свободной. Он еще не знал, чем ему поможет меч в борьбе против парализующего влияния Крысы, непредсказуемого дара Меррадля и магии Гугима, но держал его наготове. Другой рукой он прижимал к себе тело младенца, ставшее вдруг очень тяжелым. Сражаться с такой ношей было почти невозможно и он вдруг понял, что им движет уже не рассудок, а необъяснимое предчувствие.

...Вращающаяся спираль была так близко, что Сенор мог разглядеть в ее середине искаженную фигурку Тойнгха и белое перекошенное лицо. Потом Холодный Затылок услышал хохот, похожий на крики кобарских гиен. Наружные части спирали стали вытягиваться в сторону человека, стоявшего на диске; ветви ее вращались настолько быстро, что она превратилась в размытый конус.

- Отдай его, падаль! Отдай! - закричало существо из центра спирали. - Отдай его нам!..

На мгновение Сенор посмотрел вниз и увидел, что лодка уже находится прямо под ним. Кверху были обращены облагороженные ненавистью лица Меррадля, Рейты, Черной Летрод и равнодушное, будто каменная маска, лицо Гугима... Потом тело Меррадля исчезло, как это уже случилось однажды в Кобаре, и герцог ощутил неприятный холодок в груди, - игры со временем не относились к числу его любимых занятий. Как и в тот раз, он увидел при помощи магического зрения лишь прозрачную тень на том месте, где только что находился Смотритель Часов.

Спустя мгновение Сенор уже не смотрел вниз, - его коснулось ледяное дыхание Крысы. Крики Тойнгха заполнили собою весь мир и стали невыносимо громкими.

- Отдай младенца! Ты все равно мертвец! - причитал рыдающий и одновременно смеющийся голос. - Отдай! Отдай!..

Снизу к человеку, стоявшему на диске, приближались взлетевшие с лодки слуги Гугима, похожие на птичьи скелеты, ощетинившиеся стальными лезвиями когтей. Они были неуязвимы, потому что были уже мертвы. Даже против одних этих заколдованных тварей придворный Башни не продержался бы и минуты, - их оказалось слишком много. Но страшнее всего было мертвящее присутствие Крысы. Тело человека охватывало предательское оцепенение, а мозг обволакивало безумие.

Когда его руки уже почти перестали подчиняться ему и он готов был бросить меч и тело младенца, вдруг произошло то, что до сих пор было всего лишь неясным предзнаменованием.

Темное плоское небо Мургуллы раскололось и Холодный Затылок увидел, как гигантская каменная гора вломилась в Ландшафт Голубых Гробниц. Сильнейший ветер ударил Сенора в грудь и едва не смел его со стеклянного диска. Каким-то невероятным образом герцог удержался от падения вниз и остался лежать на гладкой скользкой поверхности, накрыв своим телом тело младенца.

Крыса вдруг отпустила его из своих незримых объятий. Сквозь жалобные стоны Поющей Шкуры он услышал яростный и безысходный крик Тойнгха из центра скрученной ураганом спирали. Ослепительные голубые молнии прорезали пространство и вслед за ними пришел грохот, сравнимый с шумом сотен извергающихся вулканов.

Свечение гробниц стало тусклым и мир Мургуллы погрузился во мрак. Холодный Затылок с усилием поднял голову. Сверху, во вспышках фиолетовых огней, сквозь дыру в пространстве на кладбище Стеклянного Леса опускался Призрачный Замок, словно черный айсберг, плывший в запредельном океане, а теперь падавший в пустоту.

Сенор увидел седоволосых воинов на крылатых псах, взлетавших с каменного острова и преследовавших разбросанных ветром тварей Гугима. В схватке с ними воины Ксантрии могли найти только собственную гибель, но Человек Безымянного Пальца ничем не мог им помочь.

Замок стремительно приближался к нему и вскоре Сенор уже знал, каким образом совершит побег из захлопнувшейся клетки. Вторжение разрушило ожидания его врагов и потрясло их, но они быстро приходили в себя. Из середины сжавшейся спирали в придворного Башни полетели огненные стрелы; одна из них вонзилась в шкуру Синего Кота и только это спасло Сенора от смерти. Кроме того, ему пришлось отбиваться мечом от атаковавших его летающих скелетов, а с младенцем на руках это было почти безнадежным делом. Спустя минуту его руки были иссечены многочисленными порезами, из которых сочилась кровь. Острые, как бритвы, когти мертвых птиц находили незащищенное хитином тело и вонзались в него десятками жалящих лезвий. А потом он почувствовал, что вообще теряет способность к сопротивлению, - Крыса снова возвращала себе власть над ним. Ужас, от которого шевелились волосы на голове, ударил в мозг, опустошая его, но каменный берег был уже совсем рядом, на расстоянии нескольких шагов от края диска, и Холодный Затылок, предпринимая последнее отчаянное усилие, бросился к нему, направляемый инстинктом животного, спасающегося от гибели. Руки его все равно были сведены судорогой и крепко держали Меч и тело младенца. При этом Сенор открылся и Поющая Шкура взмыла в воздух, как огромное фиолетовое крыло, и забилась за его плечами. Воспользовавшись брешью в обороне герцога, один из птичьих скелетов устремился к нему смертоносной тенью и несколько кривых стальных лезвий вошли в его тело между пластинами панциря. Но удар уже не мог остановить его падение и он рухнул на камни блуждающего королевства на самом краю пропасти, разделявшей остров и стеклянный диск.

Напоследок он ощутил, как отвратительно липкая и теплая кровь заполняет тонкий промежуток между телом и панцирем, а потом погрузился в безвременный мрак забытья.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЛЕДЯНАЯ ОБИТЕЛЬ

9. ГОСТЬ

Сенор медленно приходил в себя в одной из овальных комнат Шаарна, как будто всплывал к сумеречному свету со дна черного озера.

Вначале прояснилась малиновая пелена, застилавшая глаза, затем проснулась тупая боль во всем теле и, наконец, взгляд его сфокусировался на ярких пятнах горящих свечей. Несколько женщин с серыми лицами и пепельно-седыми волосами находилось у его кровати. Он приподнял голову и увидел, что его тело освобождено от хитинового панциря и покрыто повязками из белого полотна. Сенор пошевелился и с большим облегчением убедился в том, что, по крайней мере, его руки и ноги не переломаны...

Кто-то поднес ему теплое и горькое питье - по-видимому, отвар из каких-то корней. Он выпил и ощутил смутное беспокойство от того, что остался почти безоружным. Только обруч Мелхоэд оставался на голове и еще герцог покрутил на пальце перстень Сдалерна.

Воспоминания о Храме Спящих Младенцев и сражении со слугами Крысы были очень яркими. Он заново пережил отчаяние, ужас, боль и глухо застонал от беспомощности. То, что он оказался в полной зависимости от обитателей Призрачного Замка, приводило его в ярость. Однако, должна была существовать какая-то причина тому, что Шаарн появился в Мургулле в самую критическую минуту именно для того, чтобы спасти придворного Башни. Может быть, он догадывался о том, что этой причиной являлось тело спящего младенца, но тогда все становилось еще более запутанным.

...Голова раскалывалась от боли и он коснулся рукой своего лица. Только теперь Холодный Затылок заметил, что пока он находился в беспамятстве, кто-то снял с него маску. На лицах прислуживавших ему женщин ясно читалось плохо скрываемое отвращение, смешанное с тупой и неискоренимой ненавистью.

Сенор приподнялся на локтях и постепенно сполз с кровати. Никто не пытался его остановить. Он увидел лежащие неподалеку одежду и доспехи, но маски Зелеша и меча нигде не было... Шатаясь, он встал и сделал несколько шагов. Слабость была вполне преодолимой; ему повезло, что раны оказались неглубокими, хотя и многочисленными. Теперь он чувствовал себя так, словно все его тело было обожжено. Однако, гораздо сильнее жгло его душу сознание собственной незащищенности.

Он бросил быстрый и недвусмысленный взгляд в сторону женщин и они восприняли это, как безмолвный приказ... Две из них помогали ему одеться. Кроме меча, исчезли когти Шакала и Шкура Синего Кота. Человеку Безымянного Пальца оставили только два его кинжала, медальоны Рейты Меррадль и Зеркальный Амулет, видимо, сочтя его пустой безделицей.

- Проводи меня к своей госпоже, - сказал Сенор одной из женщин. Он был уверен в том, что Люстиг все еще правит Шаарном.

Его провели по коридорам, плавно суживавшимся в недрах замка, наклонным туннелям без единой лестницы, мимо залов с круглыми входами-норами. Изредка он видел людей с серыми бесстрастными лицами - подданных уже несуществующего королевства. Даже его появление не вызывало у них интереса - странствие по Тени продолжалось всю их недолгую жизнь.

Герцога оставили в одиночестве в зале, освещенном свечами, по периметру которого находились затемненные ниши. Он понял, что за ним наблюдают и ему не избавиться от невидимых соглядатаев. Чтобы отвлечься от тягостных мыслей, он принялся изучать гобелены на стенах, древние и ветхие, как сама Ксантрия. Он погрузился в созерцание эпизодов из истории королевства, сцен безжалостных схваток с хошинхо, портретов сереброволосых людей в странных многослойных одеждах с архаичным оружием в руках...

От этого занятия его отвлекло появление человеческих отражений, в которых были не только знакомая насмешка, жажда обладания, презрение, ложное чувство превосходства, но и опасная властность.

Спустя минуту перед ним появилась Люстиг, почти такая же, какой он запомнил ее перед тем, как оставил Шаарн много тысяч Изменений тому назад. Он даже не обратил внимания на двух вооруженных слуг, остановившихся чуть поодаль. Люстиг была надменна и прекрасна. Улыбка, игравшая на ее губах, была ледяной, как резкий блеск бесцветных камней, украшавших ее роскошное платье. Каждый ее жест и любая поза были исполнены безупречного изящества. Как ни странно, за этим совершенством ощущалось присутствие уродливой силы. Тем не менее, вожделеющей части его мужского естества были чужды эти тонкости.

- Приветствую тебя, госпожа Призрачного Замка, - сказал Холодный Затылок с едва заметной иронией.

- Как видно, странствие по Тени не пошло тебе на пользу, человек из Кобара, - парировала Люстиг с презрением. Однако Сенора уже давно не задевали слова.

- Что поделаешь, ты ведь тоже стала жертвой колдовства...

- Это было слишком давно, - небрежно бросила Люстиг и опустилась в невидимое кресло, притаившееся в глубине одной из ниш, почти слившись с черно-серым фоном. Все было сделано так, чтобы поставить гостя в наименее выгодные условия. Он вынужден был разговаривать с безликими тенями, но сам оставался внутри освещенного круга.

- А может быть, этого вообще не было, - добавила Люстиг из темноты и тихо засмеялась. Он услышал в ее голосе нечто такое, от чего холодная волна пробежала по его спине...

- Где мое оружие? - спросил он после паузы.

- Ты говоришь о Древнем Мече?.. Не думай об этом... Ты неблагодарен, Человек Безымянного Пальца. Разве что-то угрожает тебе в стенах моего замка?..

Сенор почувствовал ненависть к этой женщине. Однако он вынужден был проявлять гибкость. У него отобрали Меч, тело младенца, Поющую Шкуру. Было совершенно очевидно, что сам он не представляет для Люстиг никакой ценности. Тем не менее, она сохранила ему жизнь и продолжала играть с ним в какую-то игру. Все, что ему оставалось, это подчиниться ей до лучших времен.

- Зачем ты спасла меня? - спросил он, совершая насилие над собой и своим здравым смыслом.

- Не задавай лишних вопросов. Веди себя правильно, красавчик, и нам обоим будет хорошо. Может быть, я даже избавлю тебя от твоего украшения...

Прозрачный намек на возможный альянс Люстиг с Хозяевами Башни неприятно поразил его, хотя Сенор давно подозревал нечто в этом роде.

- Тебя послал Зонтаг? - спросил он прямо, почти не надеясь получить столь же прямой ответ. Люстиг вполне оправдала его ожидания.

- Разве тебе недостаточно того, что ты избежал смерти? Мы рассчитывали хотя бы на благодарность с твоей стороны...

Последняя фраза вызвала улыбку даже у герцога, не говоря уже о Люстиг. Напоминать о том, что он сделал для нее, было, конечно, лишним.

Люстиг поднялась, давая эти понять, что разговор окончен, и вышла из тени. Сенор опять увидел ее глаза, смотревшие сквозь него. Он пребывал в легком замешательстве. Рассчитывать на бескорыстие этой женщины было, конечно, смешно, но он до сих пор не знал, как именно она хочет его использовать. Ее отражения сказали ему ровно столько, сколько она хотела, то есть - ничего.

- Только поторопись, - сказал он ей и постучал себя пальцем по омертвевшей щеке. - Если, конечно, тебя не интересует мой труп.

Люстиг не обратила на его слова ни малейшего внимания. Она подошла очень близко к герцогу и некоторое время внимательно рассматривала его лицо. В этом безжалостном действии, исполненном абсолютного превосходства, было гораздо больше издевки, чем в любой, сколь угодно ядовитой насмешке.

- Ах, этот жестокий Зонтаг, - произнесла она с расстановкой и громко расхохоталась, откинув назад голову...

Она все еще смеялась, покидая круглую комнату с нишами, и вдруг резко оборвала смех.

- И последнее: не забывай, что ты здесь не пленник, а гость. Если хочешь, выбери себе женщину. Вечером я буду ужинать в Королевской башне и пришлю за тобой. Там ты узнаешь больше...

10. УСЫПЛЕННЫЙ

Сенор убил несколько долгих томительных часов, блуждая по Призрачному Замку и пытаясь найти хоть какое-нибудь объяснение фальшивому гостеприимству Люстиг. Это было бесплодным занятием до тех пор, пока на одной из террас Шаарна он не сделал одно очень неприятное открытие.

...Как червь путешествовал он в полутемных спиральных коридорах замка, не находя выхода на поверхность; никто из серокожих людей, которых он встречал по пути, не понимал его вопросов или делал вид, что не понимал. В глубинах замка воздух был затхлым, как в склепе. Ни одного дуновения, ни одного сквозняка, которые подсказали бы ему путь наружу. Ксантрийские подданные были заняты своими делами - архаичными ремеслами, примитивной магией, вызывавшей у придворного Башни улыбку, или же опытами, приводившими его в дрожь своей жестокостью. Жизнь в замке была подчинена мрачным традициям и твердому порядку. Позже Холодный Затылок увидел тех, кто обеспечивал этот порядок. Но обитатели замка, обреченного на вечное странствие, похоже, давно смирились со своей судьбой. Однообразие не слишком угнетало их. Никто из них не променял бы твердыню Шаарна на губительные для разума парадоксы Зыбкой Тени, не говоря уже о том, что никто из них не обладал Следом, Остающимся В Предметах, необходимым для такого путешествия...

Наконец, чисто случайно Сенор оказался в коридоре, который вывел его на одну из глухих замковых стен. Снаружи с необычной быстротой сменяли друг друга Ландшафты Изменений, - замок стремительно двигался сквозь Хаос и это движение скорее встревожило, нежели обрадовало герцога.

Чередование сумерек, дней, ночей, твердых, жидких, пустых миров, ландшафтов, наполненных отражениями немыслимой интенсивности и абсолютно чуждой жизнью, пребывание в которых было бы смертельным, если бы не было столь мимолетным... Это ошеломляюще действовало на человеческий мозг и стало почти невыносимым для зрения. Тогда Сенор пробрался между двумя высокими зубцами стены и посмотрел вниз. То, что он увидел, заставило его отшатнуться, после чего он застыл, будто пригвожденный к месту.

Далеко внизу, на узкой полоске суши, отделявшей замковую стену от пропасти Хаоса, неподвижно стояли воины-глонги; их мертвые глазницы смотрели в пустоту. Герцог узнал бы их из тысяч различных существ. Его взгляду предстали полуистлевшие одежды, висящие лохмотья кожи, оружие и доспехи, покрытые ржавчиной, старыми кровавыми пятнами и прилипшей землей. Глонги были слишком далеко, но при одном лишь воспоминании о смраде, который сопровождал полуразложившиеся тела, ему свело внутренности, а лицо исказила болезненная гримаса.

Внезапно чья-то рука легла ему на плечо. Сенор резко обернулся. Человеку, посланному Люстиг, ничего не стоило столкнуть его вниз. Некоторое время они смотрели друг на друга. Потом посланец поманил его и Холодный Затылок последовал за ним, ломая голову над тем, как мертвецы из Мокриш, Земли Иллюзий, порождения его кошмаров и странной войны с Семьюдесятью Семью, оказались в Призрачном Замке.

Слуга проводил Сенора в громадный зал, освещенный множеством светильников в виде металлических щупалец, вцепившихся в камни. Гладкий пол по краям зала загибался кверху, переходя в стены, которые, в свою очередь, столь же плавно становились сводом потолка. Поэтому все, что относилось к творениям человеческих рук, находилось в середине помещения, казавшегося огромным и пустынным.

Но чувство это было обманчивым. Здесь он увидел Люстиг, восседавшую на возвышении, высеченном из цельного куска скалистой породы. Рядом с нею сидел обнаженный по пояс человек с бронзовой кожей, лоснившейся в желтом свете светильников так, словно она была смазана маслом. Но наиболее странными были его неестественная неподвижность и остановившийся взгляд, который Сенор встречал до этого только у кукол Гугима. Человек показался ему образцом прекрасного и безмозглого самца.

Двое слуг держали перед Люстиг и ее неподвижным гостем подносы с едой и напитками. Госпожа Шаарна поддерживала с бронзовым человеком вялую беседу. Когда Сенор приблизился, то понял, что речь шла о нем. На него самого никто не обратил внимания.

- Он не так скучен, как ему кажется, - лениво объясняла Люстиг. - Меня развлекает вся эта история. Жизнь в замке невыносимо однообразна и проста. Она лишена остроты и страданий, присущих более суетливым и многолюдным местам...

- Я знал такие места, - понимающе проговорил бронзовый человек низким и как бы захлебывающимся голосом. - Однако иногда лучше избежать риска. Это дело нужно закончить сейчас же...

- Немного терпения, - мягко, но настойчиво прервала его Люстиг. - Я еще не оценила полученный подарок.

Только теперь она перевела взгляд на герцога и жестом пригласила его сесть двумя ступенями ниже бронзового человека. С этой позиции Сенор увидел то, чего не мог видеть раньше, - причину необычного сиплого голоса собеседника Люстиг. У того было перерезано горло. Была черная улыбающаяся рана, но не было крови и, самое главное, не было мертвеца. Когда герцог опустил глаза, он увидел, что слуга уже держит перед ним древний бронзовый поднос с не слишком разнообразной здешней едой и серебряным кувшином вина. Может быть, несмотря на уродство герцога, на подвижной половине его лица отразилось замешательство. Во всяком случае, Люстиг перехватила его взгляд.

- Да-да, - сказала она, явно наслаждаясь происходящим. - Он не совсем живой... Но разве это так уж плохо? У него нет мелких пристрастий и он охотно согласится стать совсем мертвым, когда надоест мне. Очень удобный и невзыскательный любовник...

Сенор внимательно рассматривал женщину из Кобара и думал о том, свела ли ее с ума скука или Зыбкая Тень.

- Кто же он и откуда взялся? - спросил он, чтобы поддержать беседу.

- Скажи ему, кто ты, - приказала Люстиг бронзовокожему человеку, ткнув его в плечо костяной иглой для мяса. На теле человека осталось темное отверстие, из которого так и не выступила кровь.

- Мое имя - Кмерг, - без всяких интонаций проговорил он.

- Ешь! - приказала Люстиг и челюсти бронзовокожего задвигались с механической размеренностью, перемалывая безвкусную растительную пищу... "Кмерг" - это имя Сенор вспомнил сразу. Призрак, блуждавший в поисках тела, которого придворный Башни встретил еще в Кобаре, оставил о себе яркое и болезненное воспоминание. Но призрак нес в себе отчаяние, угрозу и силу потустороннего мира, а сейчас перед герцогом была всего лишь человеческая оболочка, лишенная воли и способности действовать в собственных интересах.

- Значит, ты все-таки нашел себе тело? - шепотом спросил Сенор у бронзовокожего, улыбаясь своим тайным мыслям.

Кмерг смотрел сквозь него абсолютно пустыми глазами. У этого создания, кем бы оно не было, уже не осталось воспоминаний и ненависти. Оно продолжало существовать только в соответствии с извращенной прихотью своего создателя.

Люстиг громко захохотала.

Пока она смеялась, Сенор налил себе вина из кувшина. Оно необычно пахло и оказалось почти безвкусным.

- Может быть, теперь ты расскажешь, зачем я тебе нужен? - начал герцог, которого уже раздражал здешний способ развлекаться. - Мне не хотелось бы...

- От твоих желаний уже ничего не зависит, - прервала его Люстиг, сверкая безупречной белизной зубов. - Все началось задолго до того, как ты почувствовал себя участником игры. До сих пор тебя не приходилось заставлять делать все, что нужно. А сейчас ты сделал последнее из того, что мы от тебя ожидали...

После этого наступила продолжительная пауза, на протяжении которой Сенор раздумывал над тем, сумеет ли он убить Люстиг раньше, чем его самого прикончит стража. Его шансы были ничтожны.

- Ты хочешь сказать, что вино...

- Нет, не отравлено. - Люстиг откровенно забавлялась. - Ты всего лишь уснешь. И очень скоро... А вот, кажется, причина всех твоих неудач. В твоем положении я хотела бы знать о ней.

Она показала в сторону одного из коридоров, ведущих в зал. Вначале герцог увидел в глубине хода лишь серебристую тень в окружении холодных зеленоватых огней. Потом тень превратилась в массивную фигуру, закованную в доспехи из блестящей полированной стали.

Холодный Затылок почувствовал, что у него пересыхает в глотке.

Человек В Железном Панцире, хозяин трупов, его смертельный враг с лицом, всегда скрытым под маской, появился из темноты в сопровождении отвратительной свиты из четырех мертвецов, распространявших вокруг себя могильное зловоние. Он двигался неестественно тихо и скрип сочленений его панциря совершенно терялся в шорохе и страдальческих стонах, издаваемых глонгами.

Не произнося ни звука, он прошел через зал и сел на каменное возвышение напротив Люстиг. Глонги расположились у его ног. Он вел себя, как гость, по меньшей мере, равный хозяевам замка.

Люстиг прекрасно владела собой. Тем не менее, Сенор заметил промелькнувшую на ее лице гримасу досады и отвращения.

- Я пришел за ним, - произнес, наконец, низкий голос из-под железной маски и блестящий палец вытянулся в направлении придворного Башни.

Даже если бы у Сенора оставалась возможность что-либо предпринять, ноги уже не слушались его, налившись свинцовой тяжестью. Звуки приходили из-за плотной пелены и становились далекими и глухими.

- Благодарю тебя за подарок, - игривым тоном сказала Люстиг, окинув бронзовокожего человека с перерезанным горлом благосклонным взглядом. Она все еще продолжала развлекаться, балансируя на опасной грани, за которой кончалась ее власть и в игру вступали силы, чьим посланцем был Человек В Железном Панцире. Потом она посмотрела на герцога. Может быть, в его взгляде было слишком много ненависти, во всяком случае, ее лицо вдруг стало злобным, утратив хищную красоту. Человек В Панцире еле заметно пошевелился. Его маска устрашала своей безликостью. Повинуясь какому-то беззвучному приказу, глонги стали приближаться к Люстиг.

- Бери его, - сказала она поспешно, понимая, что время шуток закончилось. - Но он не должен вернуться!..

- Я возьму его туда, откуда не возвращаются, - произнес голос из-под маски. Потом на конце стального пальца зажглась малиновая искра и Человек В Панцире провел им по своему горлу.

...Сенор чувствовал, что его глаза неумолимо слипаются, а все вокруг заволакивает серая дымка. Однако он не мог позволить себе роскошь не увидеть того, кто снимал железную маску.

Под нею оказалось вполне человеческое лицо и оно излучало вполне человеческую ненависть. Прошло слишком много времени и произошло слишком много событий; в памяти стерлось почти все, что не было жизненно важным, но черты этого лица Холодный Затылок узнал сразу же.

Флуг Тенга унаследовал не только проклятие баронов, не только продолжал служить хозяевам своего отца, он был, к тому же, похож на него, как две капли воды. Это неправдоподобное сходство наводило на мысль о духе мертвеца, вселившемся в сына, но в голове герцога уже разливался туман забытья.

Уничтоженный силой последнего удара, с отчаянием в сердце погрузился он в сон без сновидений.

11. ЛАНДШАФТ ВЕЧНОГО ЛЬДА

Слишком долго, чтобы не утратить всякое представление о времени, двигались они через Ландшафт Вечного Льда.

Бесконечная ночь и могильный холод безраздельно господствовали здесь. Лишь изредка в черной бездне небес возникали стремительно летящие фиолетовые огни, на короткие мгновения озарявшие безрадостный пейзаж; они излучали слабый негреющий свет и слишком быстро исчезали за бескрайними льдами. Линия горизонта существовала только в одной стороне и оттуда накатывали волны нескончаемого кошмара...

Кривизна пространства здесь была такова, что все дороги этого мира вели к Ледяной Обители. Скалы, бастионы и пещеры, попадавшиеся на скорбном пути отряда, были лишь жалкими подобиями гигантской цитадели - средоточия власти Бога На Четырех Ногах, чье влияние распространялось на сотни соседних ландшафтов, а еще дальше действовали его слуги и посредники между Шакалом и смертными. Слуги, носители собственной, извращенной и преображенной Шакалом сущности, кроме того, имели особое предназначение и знаки уготованной им судьбы, о которых они даже не подозревали.

В самой же Ледяной Обители власть Бога На Четырех Ногах была безраздельна. Он один был хозяином мира тьмы, мороза, зловещих теней, для которых не существовало названия, блуждающих огней, чье появление в ландшафте Обители всего лишь на короткое время делало видимым его потустороннее уродство, а жизнь попавшего сюда человека - еще более жуткой и безнадежной.

Единственным всадником в отряде был Человек В Железном Панцире. Его сопровождало несколько десятков глонгов, равнодушных ко всему, кроме проклятия и колдовства, лишивших их последнего успокоения. Мертвецы шли пешком и вели за собой придворного Башни. Веревки, привязанные к запястьям и охватывавшие шею, заставляли его двигаться. Во время стоянок, которые Флуг Тенга устраивал для собственного отдыха, Сенора никто не охранял. Это оказалось бессмысленным, - здесь некуда было бежать. Холодный Затылок сам убедился в этом, когда попытался как-то раз скрыться от глонгов. Несколько долгих часов (а, может быть, минут, показавшихся ему часами) он удалялся от места стоянки, но лишь для того, чтобы снова встретить отряд, который шел ему навстречу.

Это дало Тенга повод вдоволь поиздеваться над пленником, но тот чувствовал только, как превращается в лед его собственное сердце, словно схваченное здешним морозом...

Не выбирая дороги двигался затерявшийся в ночи отряд, - мимо мертвых горных цепей, среди бастионов, озаряемых остекленевшим светом, через ущелья замороженного мрака... Лошадь барона и пешие с трудом преодолевали торосы, заснеженные ступени, холмы, долины неподвижных ручьев, скованных фиолетовым льдом. В пустоту возносились облачка тумана, выдыхаемые животным и двумя людьми. Глонги не дышали. Черви были заморожены в их глазницах, слизь затвердела, а то, что осталось от лиц, больше напоминало лиловые камни... С бесконечным терпением шли заколдованные мертвецы, повинуясь высшей силе, и вели за собой того, кто был уже наполовину мертв.

Порой барона Флуга одолевали приступы откровенности и тогда он с мстительным злорадством и превосходством победителя рассказывал Сенору о том, что зрело в Кобаре долгие годы и завершилось тогда, когда Зыбкая Тень поглотила город. Не говорил он лишь о том, как сам оказался в Ледяной Обители и стал слугой Бога На Четырех Ногах, - это оставалось его глубоко личной тайной, сродни семейному проклятию. Его словесные удары почти не достигали цели, - чувства герцога умирали. Где-то очень глубоко тлела затухающая ненависть к Люстиг, коварно предавшей Человека Безымянного Пальца, к Тенга с его нелепой и оттого - еще более злокозненной местью, к Зонтагу с его всепроникающей магией. Гораздо более сильными были теперь физические страдания, причиняемые холодом и незатянувшимися ранами. Потом путь к Ледяной Обители превратился в слишком долгую пытку, когда притуплялась даже физическая боль...

Немалые неудобства этот путь приносил и самому барону, но так уж был устроен ландшафт Обители - тот, кто попадал в него из соседних ландшафтов Тени, всегда оказывался на его окраине. Цитадель Шакала была надежно защищена от внезапных вторжений. Как капли с краев глубочайшей воронки, стекались к центру этого мира все, кого привели в ландшафт Четвероногого Бога судьба, зло или собственная глупость. И, как у ручьев, текущих под уклон, у них не оставалось иного выбора.

Но наступило все-таки время, когда Ледяную Обитель уже можно было увидеть при редких вспышках фиолетовых огней. Она представала тяжелым черным пятном на горизонте, рядом с которым горы и скалы казались просто незначительными холмами и возвышенностями. Колючее холодное свечение окружало Обитель, но не могло нарушить ее непроницаемой черноты.

Отряд вошел в область, где во льдах обитали тени. Они не имели ничего общего с жизнью, эти безликие порождения Шакала, вечно скользившие во мраке среди торосов и ущелий. Они были огромны, некоторые достигали вершин самых высоких скал. Иногда их можно было спутать с темными частями пространства, но для вошедшего туда уже не существовало пути обратно. Тени были страшны и неумолимы, как проявления извращенной природы, и вызывали содрогание даже у Человека В Железном Панцире.

Однако они пропустили отряд, взяв себе во время стоянки лишь одного из глонгов и лошадь Тенга. А спустя еще три перехода отряд вплотную приблизился к Ледяной Обители.

Холодный Затылок даже не помнил момента, когда редкие вспышки во тьме сменились тусклым фиолетовым свечением, тлевшим над черными льдами. Гигантские статуи окружали отряд на бесконечной равнине. Обитель неуловимо изменилась. Несмотря на отсутствие видимого свода и стен, она производила впечатление замкнутого пространства, словно была окружена чем-то более сложным, нежели камни и лед.

Величие этого места подавляло. Даже наследник баронов Тенга утратил здесь изрядную долю самоуверенности.

А потом появились Посредники...

Посредники были демонами Хаоса и приходили большей частью в пугающих обличьях, а иногда - в виде безликих влияний, казавшихся беспричинными. Каждый из них был только малой частью Четвероногого Бога, чем-то вроде его органа чувств, протянутым из того места, где обитала его настоящая сущность. Порой это были блуждающие ледяные скалы, движение которых гипнотизировало людей, а на их вертикальных поверхностях были разлиты тысячи холодных зеркал, огромных, как замерзшие озера, и отражавших увеличенные в тысячи раз тела и лица; стаи чудовищных тварей, затевавших с отрядом мертвецов какую-то игру, ветры, носившие их по равнине, или просто жесткое безумие, охватывавшее вдруг Флуга и герцога, свидетелем чему оставались одни лишь глонги.

Когда в сознании Незавершенного было утрачено всякое представление о протяженности Обители и времени, проведенном здесь, он узрел, наконец, одно из обличий Четвероногого Бога.

12. БОГ НА ЧЕТЫРЕХ НОГАХ

Закончился черный коридор, по которому гнал их ветер, и стены коридора вновь распались на отдельные ледяные статуи. Двое людей остались в середине круга из заиндевелых мертвецов. Спины глонгов отражались в удаленных зеркалах и от этого мир казался множеством стеклянных сфер, вложенных друг в друга. Ошеломленный Тенга опустился на лед. Холодный Затылок, у которого долгое путешествие отобрало остаток сил, упал лицом вниз и холод впился в его тело, как стервятник, дождавшийся, наконец, намеченной жертвы.

Сенор лежал так, приготовившись стать ничем, и вдруг с ужасом ощутил, что кто-то ползает внутри его тела. Ощущение было для него совершенно новым, омерзительным и, конечно, не вполне человеческим. Что-то родилось в нем, вышло из его плоти и теперь перемещалось внутри едва заметным, но зловещим комочком.

Потом оно прошло сквозь кожу, как сквозь поверхность воды, не оставив никакого следа, и кожа сомкнулась над ним. Сейчас оно ползло под доспехами и Сенор, парализованный его чужеродностью и излучаемым ужасом, неподвижно лежал, ожидая, когда оно выйдет наружу. Оно проползло по запястью человека и оказалось в его ладони. Столь же таинственным образом, как сквозь кожу его собственного тела, оно просочилось сквозь кожу перчатки. Только тогда Холодный Затылок осмелился сделать движение рукой и повернул ее ладонью вверх.

Он увидел нечто, похожее на насекомое, может быть, четвероногого мохнатого паука с круглой лужицей льда на спинке. Потом исчезла перспектива и всякая доступная зрению соразмерность. Из ледяного озера на герцога смотрело его собственное лицо, но такое, каким оно было до постигшего его несчастья. Лицо герцога смеялось. Зрачки его были двумя черными щелями, разделившими глаза пополам.

Огромная фигура Человека В Железном Панцире тоже склонялась над раскрытой ладонью, словно тело стального грифона над впадиной между холмов. В то же мгновение гладкая субстанция под ними засветилась и стала прозрачной, как стекло, а потом превратилась в поверхность замерзшего моря, подсвеченную изнутри. Из него торчали черные пальцы ледяных статуй.

На дне моря происходило какое-то движение, словно там шевелились камни. Приглядевшись, Холодный Затылок понял, что видит гладкие спины сотен тысяч розовых мышей, копошащихся на неопределенном расстоянии от него. Мыши хаотически ползали, словно каждая из них спасалась от преследующего ее хищника, и на вид не было ничего бессмысленнее этого движения...

- Выбери мышку! - произнесло смеющееся лицо Сенора из ледяного озера и тотчас же затянулось мглой. Не было звуков, но Незавершенный знал, что шевелящиеся губы произнесли именно это.

На мгновение в голове герцога возникла мысль, содержавшая в себе вопрос; он хотел спросить, зачем ему предоставлен этот выбор и как он сможет выбрать. Но его рука уже непроизвольно тянулась вниз и лед беспрепятственно пропустил ее, словно она была всего лишь тенью, упавшей в его прозрачную глубину. Герцог Мертвая Кожа не чувствовал никаких изменений в своем теле; он только видел, как его рука вытягивается все дальше и дальше, становясь чудовищной конечностью пренебрежимо маленького существа.

Наконец, ее скрюченные пальцы достигли самого дна замерзшего моря и погрузились в шевелящийся ковер из мышиных тел. Розовые тела текли мимо, нежно касаясь кожи длинной шерстью, хвосты обвивали пальцы сотнями скользких змеек... Выбирать было бессмысленно. Рука схватила одну из розовых мышей и ладонь пронзил холод, исходивший от мышиного тела. Стремительно сокращаясь, рука подняла ее к поверхности чернеющего льда и поднесла к самой груди лежащего человека. Тонкий мышиный хвост раздвоился и обвил его шею. Спустя мгновение холодный мышиный труп упокоился на его груди рядом с медальонами Рейты.

Потом свечение во льдах погасло. Опять воцарились фиолетовые сумерки, наполненные тягостным присутствием исполинских статуй.

Внезапно мохнатый паук исчез.

Вместо него перед герцогом появилось огромное четвероногое высотой в несколько раз больше человеческого роста. У него была человеческая голова и опять это была голова Сенора, увеличенная во много раз. Тело существа покрывала рыжая шерсть, в которой сверкала снежная пыль. Его когти было невозможно ни с чем спутать. Холодный Затылок узнал их даже сейчас, - слишком долго он носил два таких когтя на своем поясе. Как выяснилось, носил совершенно бесцельно...

- Ты выбрал, - произнес Шакал голосом Человека Безымянного Пальца. - Теперь ты станешь моим слугой.

В сознании Сенора успели возникнуть отражения, но не успела родиться речь. Четвероногий Бог опередил его.

- Глупец, - улыбнулись человеческие губы на огромном лице. - Ты думаешь, он хотел? - огромный кривой коготь уперся в грудь Флуга Тенга. Холодный Затылок ясно улавливал ужас, просочившийся наружу сквозь щели в железной маске.

"Легче будет убить себя", - подумал Сенор.

- Звучит патетически, - рассмеялся Шакал. - Но в моих владениях ты не можешь делать ничего, что противоречит моим желаниям. Ты уже выбрал себе хозяина. Я - хозяин твоего тела, твоих отражений и твоих желаний. Очень скоро я займусь изменением твоей сущности. Поверь, ты будешь служить мне с радостью...

С гигантским четвероногим, которое имело человеческую голову и тело шакала, произошла болезненная на вид метаморфоза. За несколько мгновений, меняя форму, словно слизь, перетекающая в невидимых сосудах, оно превратилось в человека, передвигающегося на четырех конечностях, тело которого было покрыто прозрачным льдом вместо кожи, а под ним при слабом фиолетовом свечении стали видны пульсирующие внутренности. Глаза существа не имели белков и зрачков и были затянуты грязно-желтой пленкой. Хищные челюсти были сильно выдвинуты вперед, а за прозрачными губами угадывались могильные камни черных зубов.

Затем это кошмарное подобие человека пожелало изменить Ландшафт Обители. Свет стал ярче, среди скал и статуй задвигались тени и вскоре обрели плоть. Теперь ледяная равнина напоминала безграничный дворец с колоннами, подпиравшими невидимое небо, в котором все происходило по прихоти безумного Бога, затеявшего игру, понятную лишь ему одному. Сам он расположился на троне из черного льда - ленивый властелин, взиравший на смертельно наскучивших подданных...

- Они тоже служат с радостью? - спросил Сенор, имея в виду Тенга, Эрлану и всех, чьи исступленные лица проплывали перед ним. Ужас, излучаемый слугами, висел в пространстве невидимым облаком.

- Ты - особенный случай, - сказал Шакал из глубины черного трона. - Ты доставил мне много неприятностей и заслужил гораздо большего, чем они. Именно поэтому я хочу еще немного поиграть с тобой, прежде чем ты станешь моим слепым орудием. У нас ведь впереди достаточно времени, не так ли? Орудия скучны, а божественные сны пресны, пока не появляется настоящий враг. Но ты - не враг. Ты - всего лишь орудие врага, разрушившее некоторые из моих снов. Но чем бы мы были без наших врагов? Без них все мои сны исчезнут...

Сенор слушал этот безликий равнодушный голос, звучавший прямо у него в голове, и постепенно осознал: все, что он видит и слышит, - всего лишь иллюзии, жертвой которых стал его собственный мозг. Отражения Шакала были много сложнее любых фраз и образов, человек не мог постичь их во всей полноте, так же, как и видения, возникавшие перед глазами... То, что произносил голос, содержало лишь самый примитивный и доступный ограниченному восприятию смысл. Все остальное, гораздо более значительное и страшное, давило на Незавершенного тяжелой плитой необъяснимого предчувствия. Может быть, собственное несовершенство отчасти спасло его от безумия и реальности, похожей на кошмар. Все равно, - пытка оказалась весьма изощренной. Особенно, если у него больше не оставалось выбора.

Вопрос о выборе доставил Богу На Четырех Ногах очевидное удовольствие. Это удовольствие было чем-то вроде зыбких волн в бездонном холодном океане его отражений.

- Один раз ты уже выбрал, - со смехом сказал Шакал. Его подкрашенное фиолетовым свечением тело переливалось на фоне черного трона. - Теперь выбираю я. Для тебя я приготовил не самое худшее. Непримиримые враги обычно становятся моими лучшими слугами. То, что ты совершишь в будущем, точно уравновесит содеянное в прошлом. Зло станет добром, а добро - злом. Самое смешное, что ты не заметишь перемены. Я уготовил тебе совершенство. У меня обширная коллекция тех, относительно кого я сделал другой выбор. Ты ее увидишь, это также часть моих развлечений.

Четвероногий Бог спустился с трона и неумолимая сила увлекла Сенора вслед за ним...

Они бродили по ледяному дворцу, среди темных зеркал, под каменными арками, возносившимися на немыслимую высоту. Многочисленные слуги Шакала, которых они встречали по пути, склонялись перед своим Богом и Холодный Затылок, несмотря на физическое истощение, понял, что все вокруг было слишком человеческим, а значит, содержало лишь малую долю реального, оставшегося по ту сторону видимого мира и давшего знать о себе только ощущением гнетущего вещего сна, который непременно должен был сбыться. Не было ничего более мучительного, чем фарс, предательски разыгранный его собственным сознанием, подменившим силы - фигурами, влияния - словами и угрозами, неизбежность - волей темного божества...

В конце концов, Шакал привел Незавершенного в то место, где статуи были расставлены правильными рядами, уходящими в бесконечность. Кроме того, сами изваяния оказались здесь немного иными. Среди них попадались такие, которые не превышали в высоту рост человека, а также значительно меньшие. При определенном освещении можно было увидеть увидеть лица и тела тех, кто был навеки заключен внутри темного льда.

Самое жуткое заключалось в том, что жертвы Шакала оставались в определенном смысле живыми. Может быть, в этом и заключалась особый трагизм их участи, - они осознавали себя и свое положение, в котором им предстояло провести остаток вечности.

Холодный Затылок с содроганием вглядывался в их лица. Теперь он понимал, о каком "другом" выборе говорил ему Бог На Четырех Ногах. Сенор и сам не знал, что предпочел бы после того, как увидел галерею ледяных статуй. Даже глаза нечеловеческих тварей, покоившихся здесь, излучали адскую тоску из-за полупрозрачных ледяных зеркал...

Шакал остановился у группы исполинских и, на первый взгляд, бесформенных статуй, которые, однако, показались герцогу смутно знакомыми. Нехорошее чувство зашевелилось где-то в глубине темного омута его воспоминаний.

- Узнаешь? - спросил четвероногий Бог, повернув к нему свое лицо бритой хищной твари. Желтые глаза без зрачков казались окнами в искаженный безумием мир.

...Может быть, это действительно были Сущности, заколдованные Древним Мечом. Герцог Мертвая Кожа был потрясен одной этой возможностью и своим теперешним бессилием. Когда-то он слепо обладал могуществом, сравнимым с могуществом Шакала, а теперь оказался всего лишь его жалким рабом. Мысль об этом была нестерпима.

- ...Здесь семьдесят семь Превращенных, - продолжал Шакал, указывая когтистой рукой вдоль ряда статуй. - Когда-нибудь ты доставишь мне еще одного... Я видел это в Ледяном Зеркале Пророчеств. А сейчас у меня есть для тебя нечто особенное.

Они переместились в соседний ряд и Четвероногий Бог остановился возле одной из статуй. Ледяная оболочка искажала контуры человеческой фигуры и Холодный Затылок не сразу узнал ту, которая была заключена внутри волшебной тюрьмы. Лицо, видимое сквозь темный лед, казалось лиловым, а его черты - распавшимися и совершенно незнакомыми. Сенор не раз замечал, что лица людей неуловимо меняются после смерти и их бывает особенно трудно узнать в первое, исчезающе короткое мгновение. Это лицо осталось чужим. Он узнал не его, а посмертную маску женщины по имени Истар.

Он долго рассматривал глубокие фиолетовые впадины ее глазниц, четко обрисованные черные губы, густые волосы, рассыпанные во льду тысячами трещин, кожу, казавшуюся неестественно гладкой, пока его не взяла оторопь. Подобное чувство, подобное мистическому страху, от которого слабели ноги, он испытывал нечасто - в кобарском могильнике, Доме Над Океаном и теперь здесь, в Обители Бога На Четырех Ногах. Страх подавил даже боль утраты и страх же выдавил из его души остатки ненависти. Во мраке бессознательного давным-давно был зачат плод, о существовании которого Сенор даже не подозревал. Теперь этот плод вызрел и искал дорогу вовне.

Вкрадчивость Бога заставила герцога почти забыть о жутком и необратимом преображении, которое предстояло ему самому. Однако нечто чужеродное внутри него уже действовало и от этого он ощущал себя слепцом, которого подталкивает в спину сильнейший ветер.

В этот момент он подумал о Зеркалах Короля Жезлов. Множество гигантских зеркал, отражавших фиолетовое свечение льдов, постоянно напоминало об амулете, но опустошенное сознание Сенора долгое время ускользало от этих напоминаний. Теперь часть украденной сущности Короля Жезлов просыпалась в Человеке Безымянного Пальца и кричала о том, что не все еще потеряно, искушая его утратившую надежду душу...

Темные силы амулета присвоили себе власть над ним, намертво и в равной степени привязав друг к другу обладателя и обладаемое. Теперь все происходившее до сих пор предстало перед Сенором в новом свете. Гибель Короля Жезлов в ручье Космического Яда уже не казалась счастливым избавлением, тем более, что у трупа было лицо Незавершенного, а помощь Сдалерна уже не казалась благодеянием.

Холодный Затылок окончательно ощутил себя орудием, направленным против Бога На Четырех Ногах, и сейчас в нем начало действовать то, что было подчинено чужому могуществу, неведомой и слишком отдаленной для человеческого сознания цели.

13. ЛЕГИОН ЗЕРКАЛ

Все дальнейшее произошло слишком быстро, чтобы сам Незавершенный или даже Шакал могли воспрепятствовать этому. Отпущенные силы амулета изменили течение времени в небольшой части Ледяной Обители, но этого оказалось достаточно, чтобы вызвать гостей из другого мира.

Рука Сенора извлекла амулет из-под одежды и пальцы принялись сами собою складывать сверкающие осколки зеркал, вращавшихся по материальным орбитам из золотых проволоки и нитей. Никогда раньше ему не удавалось сделать это, настолько сложными были сами пересекающиеся орбиты и непостижимым механизм их взаимодействия, но сейчас осколки чудесным образом соединились в два обращенных друг к другу зеркала, в каждом из которых отразился бесконечный туннель самоповторений.

Холодный Затылок бросил быстрый взгляд на Шакала, оставшегося в замедленном времени и парализованного этим изгнанием. Два зеркала в его руках перестали отражать свет. Каждое стало окном в другой мир. Из глубины двух потемневших туннелей приближалось нечто. Сенор видел его лишь одно мгновение; оно было непереносимо ужасным и он отвел взгляд... Кроме того, что-то неуловимо изменилось вокруг. Он огляделся по сторонам и не сразу понял, что заставило его сделать это.

Потом он осознал, что уже не видит отражений в окружавших его зеркалах. Их гладкие поверхности несколько мгновений оставались непроницаемо темными, как первозданная пустота, а затем внутри границ, очерчивавших плоскости зеркал, появились пейзажи, не имевшие ничего общего с Ледяной Обителью. Уже не окна, а двери в иной мир были открыты магией амулета и этот мир оказался одновременно отталкивающим и завораживающим...

В нем шла жестокая нездешняя война. Под багровым светилом, погруженным в воронку из пузырящейся материи, в глубинах черных нор, сверкающие существа, на которых было больно смотреть, сражались со столь же демоническими врагами.

Холодный Затылок жадно вглядывался в ландшафт, открывшийся в зеркалах, откуда должно было прийти спасение. Одна из ослепительных фигур покинула место схватки, словно действительно услышала далекий зов. Без всяких видимых усилий она преодолела поверхность зеркала, как будто оно было всего лишь входом в туннель, и оказалась перед человеком, державшим в руках амулет. Сенор мог смотреть на нее только боковым зрением, да и то, рискуя ослепнуть. Он не мог зафиксировать даже ее контуры, не говоря уже о том, чтобы разглядеть само сияющее существо. В одно из мгновений ему показалось, что он угадал внутри этой бесконечно длящейся вспышки света фигуру, похожую на человеческую, облитую жидкой зеркальной субстанцией и державшую в руке меч, подобный световому лучу; но в следующее мгновение это был уже светящийся сосуд, в котором зарождались сотни молний одновременно.

Придворный Башни поневоле стал смотреть в сторону и увидел, что время в Ледяной Обители убыстряет свой ход. Тени и слуги Шакала вновь обретали подвижность. Сам четвероногий Бог внешне остался безучастен, только бельма его глаз горели теперь отраженным светом, как два адских огня.

- Ты призвал Легион Зеркал, - услышал Сенор голос отражений, исходивших от существа, оставшегося в неразличимых глубинах двух черных туннелей. - Приказывай! Мы - вечные слуги Амулета...

Незавершенный уже ждал этой минуты.

- Убейте Бога На Четырех Ногах! - приказал он, наблюдая за тенями, стекавшимися со всех сторон к месту схватки.

- Нельзя убить Бога, - сказал предводитель Легиона. - В нашей власти все, что угодно, кроме умерщвления бессмертных и рождения мертвых. Но мы можем уничтожить всех его слуг. Для тебя это будет означать почти одно и то же.

- Ну, так сделайте это, - сказал Сенор, вновь наслаждаясь нечеловеческим могуществом. - Принесите Меч Древнего Бога и все, что принадлежало мне. Все, что найдете здесь...

Как только он произнес это, Ландшафт Ледяной Обители впервые озарился нездешним светом. Воины Легиона приходили из мира, оставшегося по ту сторону зеркал. Слуги Шакала также готовились к битве. Герцог разглядел среди них Человека В Железном Панцире во главе армии глонгов, которая становилась все более многочисленной. Извивающаяся, как змеиный хвост, колонна мертвецов, тупо бредущих на зов Хозяина, терялась во мраке. Здесь же была Эрлана, Обрученная Со Смертью, в окружении Посредников и зловещих атрибутов теневой магии. Все подвластные Шакалу стихии бушевали в Ландшафте Обители, сокрушая исполинские статуи, замораживая воздух, искривляя пространство, рассыпая в небесах падающие ледяные скалы. Гигантские тени, не имевшие ничего общего с материей, повисли вокруг обрывками ночи, представляя собой совершенно непостижимую и непредсказуемую угрозу. Стаи желтоглазых тварей, усыпанных искрящимся черным снегом, бесновались за пределами сужающегося круга, очерченного светом, падавшим из ближайших к Сенору зеркал. Он ощутил что-то вроде удушья, как в сгущающемся кошмаре, а потом спасительное опустошение разума избавило его от безумия, поджидавшего человека в абсолютно магическом мире...

...Он не видел самой схватки. Она была стремительной и неописуемой. Она протекала вне человеческих представлений о войне. Демоны сражались с демонами и Холодный Затылок не брался судить о том, в чем заключалось превосходство одних над другими. Лишний раз он убедился в том, как случаен выбор, приводящий к смерти или жизни, и сколь темна его собственная судьба. Если у нее и был хозяин, то он отличался склонностью к жестоким играм.

О том, что битва завершилась победой Легиона Зеркал, Сенор узнал только тогда, когда из облака бушующего ослепительного огня появился Древний Меч и упал к его ногам. С гладкого клинка еще стекали темные пятна растаявшего льда, в котором он был погребен.

Но не было ни кожаной маски, ни шкуры Синего Кота. Возможно, эти реликвии остались в Призрачном Замке. Что ж, для Незавершенного это был еще один повод отомстить...

Потом воины Легиона преподнесли герцогу головы Флуга Тенга, Эрланы и еще шести слуг Шакала, которых Сенор вообще не знал. Отвратительные трофеи лежали у его ног и он не испытывал ничего, похожего на радость... Мгла вокруг постепенно рассеивалась. Опустошенный ландшафт Обители все еще существовал, но в нем остались только один поверженный Бог и мертвые изваяния, в которых сверкали волшебными озерами нетронутые зеркала... Легион возвращался через эти зеркала в мир багрового светила. Может быть, он уходил на зов того, кто обладал Амулетом в других, бесконечно далеких ландшафтах...

Когда последний из воинов Легиона прошел сквозь поверхность зеркала, вокруг опять сгустились сумерки. Изображения в зеркалах померкли, их их поверхности обрели твердость, плотность и вновь отразили скудный свет Обители. Почти в то же самое мгновение два зеркала в руках Человека Безымянного Пальца рассыпались в мельчайшую пыль. Амулет Короля Жезлов перестал существовать.

Сенор огляделся по сторонам в легком замешательстве. Он, конечно, не ожидал того, что сможет воспользоваться амулетом всего один раз. Но, с другой стороны, он вернул себе меч, суливший не меньшее могущество.

Герцог стоял на ледяной равнине, слабо освещенной далекими фиолетовыми огнями. Нигде не было ни единого воплощения Четвероногого Бога. Шакал скрылся в недостижимой норе между мирами, чтобы восполнить урон, нанесенный Легионом, и отыскать среди смертных тварей Тени новых слуг и посредников... После битвы не осталось ничего - ни трупов, ни глонгов, ни следов, ни теней. Только изваяния из мертвой материи, среди которых, может быть, были и ледяные могилы Истар и Семидесяти Семи. Так думал герцог Мертвая Кожа.

Но он ошибался.

14. ИСХОД

Галерея заколдованных существ исчезла. Холодный Затылок не сразу осознал значение этого события. Если в результате сражения Легиона с Четвероногим Богом оказались освобожденными Сущности, то для придворного Башни вновь возникала опасность встретиться с ними. С другой стороны, Истар могла стать его спутницей после долгой разлуки. Он собирался вернуться за тем, что принадлежало ему по праву, и магия ведьмы была бы совсем не лишней. Кроме того, когда-то он любил эту женщину. Но кто знал, кем она стала теперь?

...Черную точку на ледяной равнине он принял вначале за обломок каменной скалы. Но точка вскоре превратилась в вытянутое пятно, а потом - в силуэт человека, медленно пробиравшегося среди торосов. Раздираемый противоречивыми чувствами, надеждой и опасениями, он пошел навстречу той, которую потерял в самом начале своего странствия по Тени.

Он увидел бледное измученное лицо ведьмы, но наградой ему была радость, светившаяся в ее огромных прекрасных глазах. Только потом он заметил оттенок боли, появившийся в них, когда она увидела, что с его лицом не все в порядке. Но он был благодарен ей хотя бы за то, что она избавила его от необходимости отвечать на расспросы. Отражения, в которых было все - и усталость, и любовь, и боль, и воспоминания, - захлестнули его мозг. Женщина из давно исчезнувшего мира почти упала в его объятия и Сенор сожалел только о том, что хитиновый панцирь мешает ему ощутить ее тело. Ледяные губы Истар прикоснулись к его губам и размягчились, вбирая тепло его дыхания. Потом он почувствовал, что ее губы дрожат от ужаса и отшатнулся. Он понял, что она как следует разглядела его лицо.

"Что это? - думал он. - Очередной каприз изменчивой судьбы, легко дающей и легко отбирающей все, что может стать дорогим человеку?" После ему казалось, что амулет Короля Жезлов всего лишь выполнил его тайные желания с мудростью, снизошедшей до жалкой потребности смертного. Сейчас Сенор не хотел и думать о других, освобожденных волшебной силой амулета.

...Он пытался отогреть женщину в своих объятиях, прекрасно зная, что может дать ей лишь иллюзию тепла. Смерть от холода казалась теперь самым нелепым концом завершившейся драмы. Нужно было идти, чтобы покинуть как можно скорее Ландшафт Ледяной Обители, - идти к той невидимой границе, за которой можно будет вызвать Изменения. Уже не раз герцог убеждался в том, что здесь бессильны и Стеклянный Обруч Мелхоэд и перстень Сдалерна. Но с уходом Шакала Обитель перестала быть местом, из которого вовсе не существовало выхода.

Придворный Башни помог ведьме подняться и, поддерживая, повел ее прочь от разрушенной обители. Обратный путь оказался едва ли менее трудным, чем тот, который герцог проделал с отрядом глонгов и бароном Тенга. И теперь людей сопровождали нескончаемый мороз, фиолетовые огни, едва разгонявшие тьму, и безмолвные скалистые бастионы, навечно вмерзшие в окружающий пейзаж.

Герцог и ведьма ослабели и изголодались до крайней степени; их ноги были изранены острыми гранями льдинок. Спасаясь от жажды, они глотали снег. Талая вода имела неприятный кисловатый привкус. Холодный Затылок еще не думал о том, что будет делать, если им все-таки удастся уйти отсюда. Еще более далекие цели казались слишком абстрактными и он боялся искушать судьбу.

Однако именно здесь, в Ландшафте Обители, Сенор сделал одно поразившее его открытие. Он не знал пока, - дар ли это или смертоносная ловушка. Было слишком холодно, чтобы раздеваться или заниматься любовью, поэтому чисто случайно он обнаружил на теле Истар такие же рисунки, какие видел до этого на теле Джелвы. Он осторожно прощупал отражения ведьмы, но, как и в случае с Джелвой, память ее оказалась девственно чистой во всем, что касалось загадочного творца этих текучих изображений...

Он ощутил сильнейшую тревогу, улавливая нечто зловещее в двойственности, присущей предметам, которые его окружали, и событиям, в которых он был замешан. Сначала два абсолютно одинаковых медальона, хранивших тайну Рейты Меррадль и ее исчезнувшего ребенка, - один из Кобара, другой - из дома Зелеша; теперь - рисунки на женских телах, сделанные при помощи неведомой магии и намекавшие на существование нечеловеческих тайн.

...Только тогда, когда впереди забрезжили едва заметные признаки изменений, он позволил себе расслабиться.

Темнота сменилась мягким золотистым светом. Герцог и ведьма переместились в ландшафт, который Сенор счел подходящим для отдыха. Краткое мгновение дурноты, - и вокруг уже был совсем другой пейзаж...

Они оказались на поляне посреди девственного леса, освещенной ласковыми лучами здешнего светила. Сенор с наслаждением опустился на густую траву и подставил лицо теплому свету. Истар легла рядом. На их одеждах стремительно таял лед и капли темной воды сбегали книзу. Оба чувствовали себя бесконечно уставшими. Слишком уставшими, чтобы думать о безопасности. Так они и провалились в объятия сна, не сказав друг другу ни слова...

Когда Сенор проснулся, вокруг уже сгущались сумерки. Желтое светило быстро опускалось за деревья. Лес стоял неподвижный и тихий, погруженный в вечернюю дремоту. Холодный Затылок открыл глаза и встретил неподвижный взгляд ведьмы.

- Что ты будешь делать теперь? - спросила она, когда пауза слишком затянулась.

- Я должен найти Зонтага, Призрачный Замок и Реку С Одним Берегом. Возможно, все еще существует и Башня... Но перед этим не мешало бы отыскать тело младенца. Кроме того, я хочу отомстить этой твари Люстиг...

- Она все-таки добилась всего, чего хотела?

- Конечно. И даже большего... Может быть, нам придется еще раз побывать в Мургулле. Но прежде всего мне нужен Зонтаг.

- А почему не Река С Одним Берегом?

- Он один может избавить меня от этого, - Сенор провел пальцами по своей обезображенной щеке... Они помолчали...

- Дело в том, что я знаю путь к Реке, - сказала вдруг ведьма. - Однажды я уже была там. Не спрашивай ни о чем! - быстро проговорила она, заметив его нетерпеливый жест. - Больше я ничего не помню. Только последовательность ландшафтов, но с тех пор все могло измениться...

После этих слов ведьма впала в транс. Глаза ее закрылись, а лицо приобрело мертвенную бледность. Изменившимся голосом, в котором явственно звучали мужские интонации, она продолжала:

- Путь к Реке лежит через владения Охранников Веры. Боль, причиняемая ими, кошмары, порождаемые ими, заточение и смерть будут казаться тебе реальными до тех пор, пока ты сам будешь верить в них. Все - иллюзия, но особенно это верно на единственном берегу этой реки. Ты останешься неуязвимым, если в твоей душе не появится хотя бы тень сомнения в этом. Мало, кому удалось уйти из владений Охранников Веры, и еще меньше тех, кто достиг Реки...

- Откуда ты можешь знать об этом?! - перебил он ее в бешенстве, забыв о том, что она вряд ли ему ответит и даже вспомнит о том, что говорила. Новый голос ведьмы казался ему смутно знакомым и его пробрала дрожь. Но его вопрос вернул ведьму к действительности. Она выскользнула из транса столь же стремительно, как и вошла в него. Ее отражения не были омрачены ни единым следом произнесенного.

- Иногда я вижу себя там... Кто-то, кого я не могу рассмотреть, находится со мною рядом... Может быть, это уже было, а, может быть, произойдет еще раз... Нет ничего хуже, чем частичное знание. А для меня это всего лишь тени воспоминаний или предсказаний. И они тревожат меня гораздо сильнее, чем твое неведение... И как ты собираешься вернуть себе утраченное? Мне кажется, ты возлагаешь слишком много надежд на свой меч. Но силы, заключенные в нем, не всегда подчинялись тебе. Ты должен заручиться более надежной поддержкой. В любом случае, путь к Реке не займет много времени... Твоего времени.

- По-моему, ты знаешь больше, чем говоришь, - его все еще осаждали подозрения.

- Просто я не забываю о Пророчестве, - загадочно улыбаясь, сказала ведьма в пустоту.

15. РЕКА С ОДНИМ БЕРЕГОМ

Во второй раз он доверился женщине с таинственными рисунками на теле. Его сознание уподобилось безграничному незамутненному зеркалу, отразившему путешествие сквозь ландшафты Охранников Веры, но не тронутому ими. Только это и позволило Сенору избежать безжалостного и безвозвратного заточения... Все прошло безвременно и бесследно - ужас, неотвратимость смерти, новое рождение, искушения, желания и сама жизнь, мучительная и нежеланная.

После он ничего не помнил об этом странном и иррациональном приближении к тому, что лежало по ту сторону всех его иллюзий. Ему пришлось преодолеть страх перед пустотой и абсолютной бесчувственностью. Может быть, путешествие заняло исчезающе краткое мгновение, а может быть, всю его предшествующую жизнь, - он ничего не мог сказать об этом. Пустота спасла его от вечного рабства. Путь к Реке С Одним Берегом навсегда остался белым пятном в летописи его странствия, наглухо запертым подвалом в сознании, который было смертельно опасно отпирать, результатом мучительного выбора, который он сделал между иллюзиями и небытием.

Они стояли на берегу, который был сплошным черным камнем, а мимо несла свои темные воды Река С Одним Берегом. Другого ее берега действительно не было видно; сильнейшее течение увлекало за собой мутные огни в глубине вод, принесенные из бесконечности и исчезавшие в ней же. Несмотря на это, ни одна волна и ни один водоворот не нарушали гладкой, как зеркало, поверхности Реки. Горизонт был затянут темными грозовыми облаками, но в зените небо оставалось чистым и в нем сияли колючим белым светом небесные огни.

Сенор стал спускаться к Реке и ведьма пошла за ним следом. Когда до края суши оставалось несколько шагов, перед людьми возникла каменная арка, материализовавшаяся из пустоты. В арке обнаружилась дверь из древнего темного дерева с небольшим окошком посередине. Окошко приоткрылось и за ним появилось человеческое лицо. Оно отличалось крайней невыразительностью черт и забывалось тотчас же после того, как исчезало из виду.

- Что тебе здесь нужно? - спросил человек из-за двери, едва шевеля бледными губами.

- Чтобы ты открыл дорогу к Хозяину Иллюзий, - ответил придворный Башни.

- Кто это с тобой?

- Она предназначена в дар твоему Хозяину, - сказал Холодный Затылок, не оглядываясь и ясно ощущая за собой присутствие ведьмы.

- Какая из них? - насмешливо спросил из-за двери человек, который, конечно, не был человеком.

Сенор обернулся и увидел восьмерых женщин, ни в чем не отличавшихся от Истар. Все они смотрели на него одинаково выжидающе, а отражения всех восьмерых пришли к нему восемью тождественными волнами.

В легком замешательстве Сенор вновь повернулся к двери. В окошке он также увидел лицо ведьмы. Положение показалось ему одновременно смешным и угрожающим. Каменный берег был девственно чист и Холодный Затылок попытался обойти арку, чтобы достичь реки, но всякий раз она возникала прямо перед ним, отгораживая от него скользящие мимо воды и как бы намекая на то, что в любом случае ему придется пройти через дверь.

Но когда он попытался сделать это, то оказалось, что дверь заперта. Поверхность ее была твердой, как камень, и не поддавалась лезвию кинжала.

На протяжении дальнейших нескольких часов (Незавершенному они показались несколькими днями) существо за дверью, которое он принял за последнего и самого ничтожного из Охранников Веры, пыталось сыграть с ним в никчемную и утомительную игру. В ней содержалось бесчисленное количество различных человеческих жизней... Герцог Мертвая Кожа оставался безучастным ко всему. Он уже видел нечто подобное в Обители Семидесяти Семи и даже кое-что сверх того.

Когда он понял, что представление будет тянуться вечно, потому что на берегу Реки отсутствовало время, он вытащил из ножен меч Торра и это произвело поистине волшебный эффект.

Декорации, за которыми прятался мир, исчезли. В окошке вновь мелькнуло бледное лицо; теперь оно казалось испуганным. Заскрипели древние петли и дверь, закрытая, может быть, с момента сотворения Хаоса, открылась. Путь к Реке был свободен. Холодный Затылок шагнул под арку. Предчувствие не обмануло его - по ту сторону двери никого не оказалось.

...Мимо безмолвно скользило жуткое черное тело Реки... Словно змея, пожиравшая где-то далеко отсюда свой хвост...

- Что теперь? - спросил он у ведьмы, остановившейся за его спиной. Он ожидал от нее еще одного транса и новых откровений. Как выяснилось, напрасно. Сенор хорошо помнил все, что слышал о Реке С Одним Берегом от Бродячего Монаха. Терять ему было нечего. В худшем случае он просто останется неотомщенным.

Он вошел в Реку по пояс, обернулся и поманил к себе ведьму. То, во что они погружались, только казалось водой. Их одежды и тела остались сухими, а чуть позже, когда их головы скрылись под поверхностью Реки, они обнаружили, что по-прежнему могут дышать.

Течение было таким сильным, что Сенор с трудом удерживал равновесие на гладком дне. Темнота вокруг была абсолютной. Он крепко сжимал руку Истар, но не мог увидеть даже собственного пальца, поднесенного к глазам. А потом он перестал сопротивляться натиску сгустившегося мрака и темные стремительные струи унесли с собой их тела.

Здесь, в холодных и лишенных света глубинах бесконечной Реки, Сенор испытал такой страх перед вечным, безжизненным и безостановочным движением, что проклял себя за то, что отказался от уготованной ему обычной человеческой жизни. Это состояние было гораздо хуже любых иллюзий и, может быть, даже хуже смерти. Одна мысль была убийственной для Незавершенного - он думал, что все же не сумел избежать одной из коварных ловушек Охранников Веры...

Долго носило их во чреве великой Реки по воле неведомых течений и это казалось изгнанием без ожиданий и надежд. Ведьма все время была рядом с герцогом, словно их соединяла невидимая нить, более прочная, чем любая материальная связь.

Но однажды тусклый серый свет забрезжил перед их глазами. Вначале Сенор принял его за болезненную игру воображения, утратившего все привычные ориентиры. Однако Истар тоже видела свет, который вскоре сделал различимым ее лицо. Холодному Затылку казалось, что он смотрит на мир сквозь пыльное стекло. На лице ведьмы блуждала тень улыбки...

Течение Реки выносило их к какой-то тверди, над которой был разлит тот самый серый свет, и вскоре Сенор коснулся ногами дна.

Шаг за шагом, они выбрались на берег и темная субстанция Реки бесследно отступила, оставив их на лишенном растительности острове, плоском, как каменная арена. Тускло и равномерно светилась полусфера здешнего неба, а центр острова соединял с зенитом темный столб, верхушка которого терялась в неразличимой высоте. Идеальное место для заточения и идеальное место для того, чтобы сойти с ума, подумал Сенор. Но чье затворничество, добровольное или насильственное, ему суждено было нарушить? И чем здесь было чревато безумие?..

16. ОТШЕЛЬНИК

В далеком прошлом удалился он из суетливых ландшафтов, в которых обитали остальные Семьдесят Семь Сущностей, и достиг неведомого им величия. И то же самое еще предстояло ему в будущем. Этим же занимался он в настоящем, к которому так прочно привязано сознание смертных.

Власть его не имела продолжительности. Он стал непостижимым для всех остальных атрибутом Зыбкой Тени, почти тождественным ее неотвратимости и ее слепой природе. Река С Одним Берегом была единственным ориентиром, определяющим его присутствие, и могла находиться где угодно, словно призрак Его Всеведения.

Здесь, на "другом" ее берегу, он достиг всего, о чем мог мечтать один из Хозяев Хаоса, - безопасности, власти над отдаленными ландшафтами и судьбами, которых никто, кроме него не мог изменить. Он создал Охранников Веры и они действительно охраняли миры иллюзий, держа в неведении и повиновении обитателей Тени.

Река приносила ему тех, кого он использовал, и в ней же навсегда исчезали те, кто мешал осуществлению его предначертаний. Его сила была еще и в том, что он знал, где кончаются его величие и власть над смертными тварями, - там, где кончается их вера. Поэтому появление Незавершенного и ведьмы озадачило его, но не более того. Меч, принесенный из Кобара, спутал его карты, однако до сих пор это не пугало его. Он знал о существовании многих Следов, принадлежавших древним, ушедшим Богам, и о том, что некоторые из этих Следов находятся за пределами Тени. Появление амулетов и существ из Срединных Миров всегда вносило некоторую неопределенность в прямое и обратное течение событий, но именно эта неопределенность была условием дальнейшего существования Хозяина Иллюзий. В противном случае он исчез бы, как исчезает тень, сливаясь с другой тенью...

Он поджидал Сенора с поверхностным интересом игрока, столкнувшегося с неожиданным поворотом давно наскучившей игры, и глубоким безразличием стороннего наблюдателя, могуществу и победе которого ничто не могло помешать...

Двое людей приближались к темному столбу, излучавшему силу, с которой им до сих пор не приходилось встречаться. Вокруг, в серой мгле, бродили призраки этой силы; они высасывали сгустки человеческих сновидений, реликты кошмаров, неощутимые плоды нечистой совести и превращали их в реальность.

На плоской каменной арене возникли человеческие силуэты, словно фигуры, расставленные на игральной доске. Холодный Затылок с трудом оторвал взгляд от столба и огляделся по сторонам.

Те, кто давно были мертвецами, стояли неподалеку от герцога и ведьмы, - барон Тантор Тенга, Хильда Биорг и Эрлана, Обрученная Со Смертью. Почему именно в их, уже несуществующие уста было угодно Хозяину Иллюзий вложить слова, понятные людям? Может быть, худшие из воспоминаний сыграли с ними дурную шутку...

Призрачные фигуры перемещались относительно неподвижного столба, словно репетиры давно забытых и никому уже не понятных событий, повторяющихся теперь в снах обезумевшего создателя. Сенор всматривался в их странные беспорядочные движения и уже не пытался объяснить себе происходящее.

- Зачем пришел? - спросил его Тантор Тенга бесцветным и хрупким, как стекло, голосом.

- Это зависит от того, кто ты, - ответил Сенор и увидел голубые огни, пробегавшие по обнаженному лезвию Меча, - вестники пробуждения его дремлющей силы.

Барон Тенга и Эрлана рассмеялись ("Разве ты, двуногая тварь, можешь отличить правду от лжи?"), а Хильда громко прошептала издали, приложив прозрачную руку ко рту:

- Я - Хозяин Иллюзий; так называют меня в Тени, но от тебя у меня нет секретов. Я - Отшельник, семьдесят восьмая, потерянная Сущность.

- Тогда мне придется убить тебя, - сказал герцог Мертвая Кожа, завороженно глядя на оживающие знаки, от которых зависела его жизнь.

- Я так и знал, - сокрушенно покачал головой барон, резко обрывая смех. - Только не торопись делать это, глупец... Может быть, я покажу тебе причину твоего неведения и дорогу к концу всех твоих заблуждений...

- Зачем бы тебе делать это? - спросил Сенор после недолгого раздумья.

- Есть вещи, в которые даже я не могу вмешиваться, чтобы не оказаться перед неизбежностью самоуничтожения. Тебе повезло. Ты пересек границу, за которой, наконец-то, осталась полная неопределенность. Однако тебе еще предстоит избавиться от кое-каких старых привязанностей, иначе ты опять вернешься к началу своего пути и будешь повторять его снова и снова, как это было до сих пор, бессмысленно страдая, но так и не найдешь завершения, покоя и смерти.

Тантор Тенга подошел совсем близко и коснулся рукой плеча Истар. Холодный Затылок сделал угрожающее движение мечом, но в ту же секунду фигура барона исчезла и вновь возникла на каменной поверхности острова, но уже в значительном отдалении. Хрустальный смех, рассыпавшийся вокруг, прозвучал издевательством над дремучими человеческими инстинктами.

- Он безнадежен! Безнадежен! - радостно шептала Хильда Биорг, плавно кружась на одном месте под неслышную людям музыку.

Одежда ведьмы вдруг поползла вниз, будто живое существо, обнажая изменчивые рисунки на ее теле. Даже сейчас было трудно оторвать взгляд от их волшебной игры. Истар пыталась удержать на себе одежду, но ткань просочилась между пальцами, не нарушив своей структуры, и упала к ее ногам.

Вдова Гишаарна провела ладонью по телу ведьмы, но та не ощутила никаких прикосновений.

- Когда-нибудь тебе придется убить ее, - вдруг сказала Эрлана. - Так же, как и ту, вторую, которая уже была в твоей власти...

- Ты надоел мне, - сказал герцог Мертвая Кожа вполне искренне. - Все-таки я попробую уничтожить тебя. В любом случае, я ухожу.

Тогда Эрлана оказалась совсем близко, поднесла руку к его лицу и Сенор почувствовал, как ее указательный палец медленно вошел в середину его лба. Он не ощутил боли, однако понял, что нечто постороннее и нематериальное оказалось внутри его головы. Оно мешало ему осуществить свое намерение. Ладонь призрака оставалась снаружи и Холодный Затылок видел основание пальца, беспрепятственно пронизавшего его плоть.

- Слушай внимательно, глупец, - произнесли близкие и заслонившие весь мир губы Эрланы. - То, что представляется тебе рисунками на ее коже, на самом деле - нечто гораздо более сложное, чем любые письмена. Это отражения происходящего в Срединных Мирах. Та, другая, которую ты знаешь под именем Джелвы, носит в себе рассчитанные мною судьбы Хаоса, в том числе, и твою судьбу, как его ничтожной частицы. Тебе это кажется безумием, жалкая тварь, но мне это показалось прекрасным и многообещающим - запечатлеть судьбу мира на столь эфемерном материале. Я сделал это и ужаснулся. Пока существуют эти двое, цепь причинности не прервется, Тень и Срединные Миры будут следовать предначертанному пути. И в этом случае ты навсегда останешься там, где впервые нашел себя. А мне уготовано исчезновение и, к сожалению, уже не дано вмешаться в существующий порядок вещей... Знание о неминуемом и предопределенном - смертельный враг, ибо исключает возможность действовать. Но есть другой путь - путь смертных. И ты должен следовать этому пути, если хочешь спасти себя от неизбежности будущего. Надо всего лишь уничтожить этих двух женщин, так некстати затесавшихся в наши игры. Подумай - две жалкие жизни, которые и без того смехотворно коротки, в обмен на почти божественное превосходство...

Сенор инстинктивно бросил взгляд в сторону ведьмы. Истар смотрела на него с отчаянием и надеждой, словно пыталась угадать его истинные намерения. Потом в ее глазах появилась тень неминуемой враждебности.

- Это безумие, - сказала она. - Ты ведь не первый день в Тени и знаешь сам, что это безумие. Скажи, что действительно думаешь так.

- Я думаю, что это может быть правдой, - безжалостно произнес он. - Но я никогда не убью тебя, - добавил он, осознавая, что не так уж уверен в этом. Его отражения были наглухо заперты внутри возведенной им невидимой стены.

- ...Ты сможешь сделать это мечом Торра, - равнодушно продолжал вещать Отшельник из уст Эрланы, Обрученной Со Смертью. - Сделай это, герцог Мертвая Кожа, и, может быть, тебе впервые откроются вещи, к которым не дано прикоснуться ни одному смертному...

Лицо Эрланы отодвинулось и смех равнодушного к жизни, страданию, смерти холодными колючими осколками рассыпался вокруг.

- Выбирай! - крикнул издалека барон Тенга, танцуя с Хильдой Биорг под музыку нездешнего смеха. - Если ты выберешь свободу и могущество, то отправляйся в Ландшафт Голубых Гробниц, найди женщину по имени Джелва и сделай то, что должен сделать. Я дам тебе проводника и воинов, которые будут сражаться на твоей стороне, но только против смертных из Тени. Остальное будет зависеть только от тебя. И помни: самое худшее - остановиться на пол-пути... Ты еще не передумал, несчастный, и озабочен тем, как уничтожить меня? Это ничего не изменит, поэтому - уходи...

Серый свет померк и в наступившей тьме исчезли фигуры Эрланы, барона Тенга и Хильды. Только темный столб еще некоторое время висел в пустоте зловещей иглой, пронзавшей насквозь здешнюю твердь. Угасающие волны страха свидетельствовали о его зыбком присутствии. Хозяин Иллюзий удалился в иные места, недоступные и непостижимые...

Потом каменный остров погрузился в Реку С Одним Берегом; ее темное чрево вновь приняло в себя двух людей и течения унесли их с собой, чтобы выбросить где-то далеко отсюда, на единственный существующий для смертных берег.

ЭПИЛОГ

Его разбудила баронесса Эльми. Он содрогнулся от прикосновения ее ледяных пальцев. Сенор открыл глаза и стал смотреть на то, как одевается женщина, с которой он провел ночь. Последнее время его раздражало ее тщеславие - оно угрожало его безопасности.

...Он лежал, прислушиваясь к далекому неясному шуму, доносившемуся от Преграды. Оттуда же исходили лучи нездешнего лилового света. В той стороне, где находилась Башня, рыдал Голос Тревоги и это означало, что в Кобаре вновь появились гости из Зыбкой Тени...

Ему пришлось потрудиться, надевая на себя доспехи из хитина и соответствовавшее случаю оружие. Его слуга был убит четыре дня назад у самых дверей дома и неизвестный убийца совершил ошибку. Жертвой должен был стать хозяин, - теперь Холодный Затылок не сомневался в этом. Он с отвращением думал о том, что вряд ли найдет теперь нового слугу. В Кобаре было слишком много мертвецов и осталось слишком мало слуг.

Светящиеся змеи выползали из спальни, спасаясь от света наступавшего утра. Когда Эльми была готова, он надел ей на шею ожерелье из лунных камней и вяло поцеловал в накрашенные губы. Потом он провел ее по задней лестнице, снял заклятие с двери черного хода и вывел Эльми на узкую улицу, где его любовницу ждала карета. Живая изгородь, окружавшая дом, с тихим шорохом переваривала отбросы и затрепетала, когда Сенор и баронесса проходили мимо. Но ограда была слишком слабой защитой от неведомого зла... Человеку Безымянного Пальца пришлось напомнить Эльми об одной маленькой услуге и заплатить кучеру за молчание.

Тот хлестнул лошадей и карета баронессы исчезла в сером тумане, затягивавшем пустынную улицу. Некоторое время придворный Башни стоял, зябко поеживаясь и прислушиваясь к гулким удаляющимся звукам. Судьба баронессы Эльми была ему глубоко безразлична, но с недавних пор он ощущал, что сам стал объектом чьего-то пристального внимания.

Приходилось быть предельно осторожным. Холодный Затылок опустил металлическую решетку и замкнул круг живой изгороди... Город медленно возвращался к жизни. Сверху слышался зловещий шелест огромных крыльев. В небе, тяжелом и темном, медленно описывал круги едва различимый черный силуэт, - Железная Птица Варпов завершала свой ночной полет...

Холодный Затылок пошел по направлению к Башне. Когда он оказался между двух длинных и глухих каменных стен, из переулка появилась карета, запряженная роскошной шестеркой. На месте кучера сидел человек в плаще и низко надвинутой на глаза широкополой шляпе. Его лицо было скрыто под белой бесформенной маской. Экипаж мчался прямо на Сенора и тот успел вспомнить о нелепой угрозе, которую нес с собой его безликий враг.

Его попытка спастись была отчаянной и, тем не менее, увенчалась успехом. Он прижался к одной из стен, а в последний момент бросился к другой, рискуя оказаться под копытами лошадей. Карета вильнула и, не задев распластавшегося на земле человека, промчалась мимо. Колеса переехали лишь полу его кожаной накидки. Окна экипажа были затянуты шторами, но Сенор успел заметить выдавленный на дверце кареты герб, - двухголовую гиену в окружении восьми символов Жезлов.

Андрей ДАШКОВ

ОБМАНУТЫЙ

Когда солнце будет скручено,

и когда звезды облетят,

и когда горы сдвинутся с мест,

и когда десять месяцев беременные

верблюдицы будут без присмотра,

и когда животные соберутся,

и когда моря перельются,

и когда души соединятся,

и когда зарытая живьем будет спрошена,

за какой грех она была убита,

и когда свитки развернутся,

и когда небо будет сдернуто,

и когда ад будет разожжен,

и когда рай будет приближен, -

узнает душа, что она приготовила.

Коран. Сура 81. Скручивание

...Мы вернулись домой, в наши царства,

Но не вернули себе покоя в старых владеньях,

Где люди ныне чужие вцепились в своих богов.

И вот я мечтаю о новой смерти.

Томас Стернз Элиот

ПРОЛОГ

Сенор так никогда и не узнал, что в глубине его существа родилось ЭТО. Никто не видел, как вызревают ужасные семена... Вначале ЭТО было просто головной болью и что-то страдало и ворочалось в тесной коробке черепа; и ему удавалось ненадолго прогнать эту боль, но она никогда не уходила совсем, а оставляла мысли - как шум, и видения - как утомительный сон.

Проклятье его было в том, что он был Незавершенным; он не помнил своего прошлого и ничего не знал о своем будущем.

Лишь на секунду его ум становился безмолвным и ясным, но потом не было покоя: слова с утраченным смыслом, как злобные псы бесновались на окраинах сознания, из могил памяти восставали демоны и шли по кругу часы, дни, недели и годы... И ЭТО росло незаметно и неумолимо и привыкало жить в стенах своей тюрьмы. А потом оно разрушило Сенора и начало действовать...

Оно стремилось достичь Слияния и Завершения.

Но этому освобождению предшествовали долгие и странные приключения.

Он видел смерть женщины с искусственным глазом, принесенным из Зыбкой Тени, и это вовлекло его в опасную и непонятную игру.

Он избежал смерти от рук барона Тенга, который был тайным слугой демона Тени, и смерти от рук безголовой куклы, посланной Хозяином Башни Зонтагом.

Он побывал в Мертвых Временах, где нашел себе странного союзника, в надежности которого до сих пор сомневался.

Он был пленником Железного Шара, который Тантор Тенга получил от Безумного Короля Гугима в обмен на жаркое из любовницы барона Хильды Биорг.

Он встретил Бродячего Монаха, уничтоженного позже существами Тени и возродившегося вновь у него на глазах.

Он пытался пройти Ритуал, чтобы вспомнить свои прошлые жизни, но Гет-Забалла, хранитель ритуального саркофага, сделанного из зуба Древнего Бога Кружедда, отрекся от него.

Все, что ему удалось узнать в период, предшествовавший падению Кобара, мира, где он жил, и единственного мира, который он помнил, могло приблизить его к разгадке тайны своего происхождения, но вместо этого погрузило в еще большую растерянность, в еще больший мрак. Количество загадок увеличилось многократно, оказалось, что он искусственно помещен в свою темницу, но кем? Может быть, самими Древними Богами...

Это заставило его искать ответы вне Кобара, пространство которого поглощала Зыбкая Тень, а вокруг сжималось кольцо Завесы Мрака.

Судьба свела его с изгоями Кобара - ведьмой Истар, приговоренной Хозяевами Башни к изгнанию, и превращенной Люстиг, уже побывавшей в Тени и вернувшейся оттуда уродливым карликом-мужчиной.

Спустившись в подземное королевство Мургуллу, он познал любовь слепой королевы Мелхоэд и ненависть хвостатого графа Тойнгха. Оба хотели отомстить. И оба теперь были поглощены Тенью.

Но не только обитатели Мургуллы мечтали увидеть Незавершенного из Кобара еще раз и при других обстоятельствах. Сенор остался должен Хозяину Башни Зонтагу, который нуждался в теле Спящего Младенца, а также Железной Статуе, стерегущей могилу своего таинственного властелина, чье сердце Незавершенный должен был принести из Тени.

С ним оставались амулеты, добытые в схватке, за игрой и на ложе любви - предметы, принадлежавшие Древнему Богу, человеку и Бродячему Монаху Сдалерну, который вообще был неизвестно кем. Сенор владел мечом Торра с непознанными знаками, хранившим силу, лишь однажды приоткрывшую ему одну из своих сторон, уничтожив барона Тенга и изгнав из Кобара демона Тени. У Незавершенного был перстень Сдалерна, позволявший тому перемещаться из мира в мир, преодолевая Завесы Мрака, и обруч Мелхоэд, благодаря которому он сумел покинуть Бутылку Рофо, волшебное убежище, созданное самым скрытным из Древних Богов.

Эти предметы, может быть, и сделали его неуязвимее.

Но избавили ли они его от мук?

Злобный пленник, томившийся в его сознании, все так же терзал его мозг. Жизнь Сенора по-прежнему прослеживалась лишь на несколько лет назад, а дальше была непроницаемая пелена, наброшенная теми, о ком он даже не подозревал.

Он зашел уже слишком далеко по дороге, ведущей либо к гибели, либо к истоку всех тайн. Ему нечего было терять. Возвращение было для него немыслимым.

Тиран, заключенный в его черепе, возликовал.

В последние дни обреченного Кобара Незавершенный покинул город, войдя в Зыбкую Тень. С ним была ведьма Истар, которую он однажды уже спас от этой участи. С ним было Существо Суо из Мертвых Времен, испытавшее все, кроме власти над Срединными Мирами. Еще с ним был карлик Люстиг, возвращавшийся в Тень с безумной надеждой вернуть себе утраченное женское естество.

У каждого был свой повод.

У каждого была своя тайна.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПРИЗРАЧНЫЙ ЗАМОК

1. РАСПАВШИЕСЯ И СОБРАВШИЕСЯ

Ад оказался местом холода и гладкой тверди, простиравшейся, сколько хватало глаз. Здесь не было и намека на свет. Слепые лошади из Мургуллы не нуждались в нем, а Сенор стал смотреть магическим зрением.

По обе стороны от себя он видел сверкающие силуэты ведьмы и Человека Мизинца Суора. Маленькая фигурка превращенного карлика верхом на лошади маячила далеко впереди.

Теперь ничего не менялось вокруг. Трудным был лишь момент погружения в Тень. Холодный Затылок помнил тошнотворное чувство, охватившее его, когда голова лошади и его собственные руки подернулись рябью и исчезли, размытые тысячью течений, перемешивавших материю.

То же случилось с его сознанием. Оно взорвалось и разлетелось на миллионы осколков. Казалось, ничто не сможет их собрать. Впрочем, в каждом остался связующий закон и отражения всех четверых. Холодный Затылок не мог знать о том, что произошло бы, не будь с ним амулета, найденного в Кобаре. Меч Древнего Бога удерживал всадников и лошадей от полного и окончательного распада.

Их вновь собрал След, Остающийся В Предметах. Оказавшись внутри Зыбкой Тени, След был активирован и покинул Меч Торра.

Медленно, от точки к точке, вне человеческого представления о времени, он собрал разбегающиеся сущности четверых и упорядочил их, подобрав подходящий случаю закон. Он помнил, как делать это, с тех времен, когда сам Торр, оказавшись внутри Большого Яйца, столкнулся с неизбежностью Хаоса. Торр создал След, чтобы сделать Хаос преодолимым. Немногим с тех пришлось путешествовать сквозь него, потом это были даже не Боги, но След существовал не для того, чтобы задавать вопросы; прямо посреди миров неопределенности он делал свое дело с неумолимостью предопределения.

Сейчас он оставался в каждом из четверых, вошедших в Тень, в принадлежавших им мертвых предметах и слепых лошадях из Мургуллы.

Гладкая твердь была одинаково однообразной в любой из сторон и лишена каких-либо признаков, кроме твердости и плоскостности. Было все равно, куда ехать, - здесь не существовало направлений. Холодный Затылок смутно понимал: это не совсем то, что ехать по равнине в его собственном мире. Все, что он видел тут, пространство, течение времени и сама твердь были лишь ближайшими подобиями самих себя, созданными Следом Торра из упорядоченного Хаоса и приведенными к ограниченному восприятию человеческого мозга.

Сенору ничего не оставалось, кроме как смириться с этим и привыкнуть к тому, чтобы "двигаться куда-то", когда двигаться было, в сущности, некуда.

Во всяком случае, ему казалось, что с каждым шагом они отдаляются от колышущейся двери, через которую проникли в Зыбкую Тень. Двери обратно не существовало или же она находилась где угодно; нужно было только уметь воспользоваться ею. Сейчас Сенор не собирался задумываться над этим.

Спустя некоторое время он обнаружил, что по-прежнему может обмениваться со своими спутниками тем, что было здесь словами и отражениями, а их тела, за исключением ложного тела Суо, могут испытывать холод, жару, жажду и голод.

Слепые лошади, дрожавшие после жуткого скачка в Тень, постепенно успокоились и продолжали свой ровный призрачный бег. Сенор вдруг увидел ухмыляющееся лицо карлика, обращенное к нему. Он понял, что означала эта ухмылка. Здесь не нужен был проводник в привычном смысле слова, поскольку не существовало направлений и расстояний. Дело было не в знании дороги, а в представлении об окружавшей их зыбкой реальности, готовой рассыпаться в прах при исчезновении Следа. Человек Безымянного Пальца готов был признать, что карлик гораздо опытнее в этом, поскольку уже побывал здесь. Что тогда спасло его от гибели? Этого Сенор не знал. Он видел только, что сейчас Люстиг воспринял все происходящее, как само собой разумеющееся. То же самое можно было сказать о Существе Суо из Мертвых Времен. Но оно не было человеком. Холодный Затылок перебирал отражения и видел, что одна лишь ведьма Истар испытывает нечто вроде растерянности и удивления от того, что до сих пор жива.

Первый амулет пока не подвел его. Все было не так уж плохо.

Он избавил мозг от понятий направления и расстояния.

И почти сразу же увидел перед собой растущие прямо из тверди стены гигантского замка, затмившего пол-мира; башни его терялись в неразличимой высоте. Сенор послал отражения и помог увидеть замок ведьме Истар. Потом он придержал свою лошадь.

Карлик и Существо Суо видели эти стены уже довольно долгое время. Но то, что они смогут достичь замка беспрепятственно, вызывало очень большие сомнения.

- Призрачный Замок! - крикнул Люстиг, обернувшись. Его глаза горели непонятным торжеством.

2. ГИШААРН

Король Ксантрии Гишаарн проспал одиннадцать изменений ландшафта и теперь, сидя на возвышении, высеченном из камня и служившем ему холодным жестким ложем, тупо глядел в овальное окно, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна и прислушиваясь к грохоту летящих мимо Призрачного Замка Шаарн сгустков материи. "Пора опять менять место", - с затаенной тоской констатировал король, хотя давно уже должен был бы привыкнуть к неизбежности перемен. Тем более, что замок Шаарн, который был Следом Свиньи Хозяина Смерти, перемещался в Хаосе без королевского участия.

Перед тем, как Гишаарн уснул, замок со всех сторон окружали тянувшиеся в бесконечность голубые дюны. Их очертания тоже были изменчивы, но когда король закрывал глаза, его пронзало среди голубых дюн редкое ощущение покоя...

Сейчас окрестности Шаарна вновь становились небезопасными. Дюны исчезли и вместо них замок окружала серая мертвая твердь, которую осыпал каменный ливень. Некоторое время король размышлял о том, какую опасность представляют собой падающие валуны, и возблагодарил Хозяев Хаоса хотя бы за то, что над его замком никогда не бывает смертоносного дождя. Но каково сейчас было снаружи?

При этой мысли Гишаарн мрачно усмехнулся про себя. Неужели кто-то еще путешествует по Младшему Хаосу? Потом он вспомнил, что сегодня собирались на охоту за Стонущей Вещью его собственные люди.

Возле его ног зашевелился Желуг - маленький хошинхо с дегенеративным телом, последний из великого племени больших крылатых рептилий, обитавших когда-то в водах Ксантрии. Он заменял королю шута и, отчасти, телохранителя. Желуг был слеп, но при этом Гишаарн подозревал, что хошинхо без труда проникает в чужие мысли.

Во всяком случае, тревога Желуга всегда передавалась и самому королю. Не было такого, чтобы хошинхо подвел его, не предупредив об опасности. Трудность состояла лишь в одном - правильно понять слепую тварь, чей ум был бесконечно далек от человеческого.

Желуг зевнул и расправил перепончатые крылья. На мгновение Гишаарну показалось, что перед ним вновь предстал один из великих древних хошинхо Ксантрии. Потом видение съежилось, поблекло и опять превратилось в хошинхо-недоноска. В еще одну тень давно утраченного величия...

В это же время замок начал перемещаться.

Короля ослепил калейдоскоп изменений, происходивших за овальным окном, он отвернулся с гримасой отвращения и позвонил в колокол. Потом откинулся на подушки и стал ждать слуг.

Шаарн сильно тряхнуло при одном из изменений ландшафта. "Когда-нибудь мы подойдем слишком близко к Старшему Хаосу и тогда нам уже ничего не поможет", - апатично подумал король. Эта мысль, посещавшая его неоднократно, стала привычной и он принял ее без всяких эмоций. В конце концов, подобное зыбкое существование заставило Гишаарна привыкнуть ко многому.

Потом он долго и с неудовольствием одевался, позволив слугам нацепить на его костюм огромное множество никчемных, с точки зрения короля, побрякушек, в том числе, сделанных самим Игамом, каждая из которых имела определенное значение или попросту ждала часа, чтобы проявить своим скрытые свойства.

Заодно он выслушал доклад о последних событиях, произошедших в замке, и узнал, что двое его людей исчезли, не успев вернуться в Шаарн к началу перемещений. Бесполезно было размышлять об их судьбе. Они затерялись в безднах Младшего Хаоса и с ними могло произойти все, что угодно. Гишаарн не удивился бы, если бы они вернулись в замок каплями ядовитого дождя. Король постарался побыстрее забыть о них.

Охотники за Стонущей Вещью опять вернулись ни с чем, угодив, к тому же, под каменный ливень. Кое-кто был ранен. Узнав об этом, Гишаарн поморщился. Ему смертельно надоела растительная пища, которую выращивали его подданные на скудных землях внутри замковых стен. Люди Ксантрии давно съели свой скот, а боевые крылатые псы были неприкосновенны. Людям короля настолько редко попадалось в Хаосе какое-нибудь живое существо, что он уже забыл вкус мяса.

Поднявшись на самую высокую башню Призрачного Замка, король Гишаарн долго смотрел вниз, на принадлежащий ему остров относительно устойчивой материи, и размышлял о своем правлении.

Жалкая судьба.

Жалкое королевство.

Желуг тяжело приволок по ступеням свое уродливое тело. Гишаарн подумал о том, почему бы хошинхо не взлететь на башню. Но тот боялся отрываться от твердыни Шаарна даже на непродолжительное время - в любой момент изменение ландшафта могло застать его врасплох.

Король с усмешкой наблюдал за Желугом, потирая жесткую щетину на лице. Несмотря на уродство, он любил своего хошинхо, как любят последние свидетельства утраченного безвозвратно.

Гишаарн родился уже здесь, в Младшем Хаосе, среди непрерывных изменений, непредсказуемого пейзажа и опасностей, грозивших отовсюду. Но отвращение к переменам через вдову его предшественника, Валату, Обрученную Со Смертью, по закону наследственности было передано и ему.

Его отец, старый король Исшаарн, при жизни еще помнил времена, когда королевство Ксантрия находилось в одном из Срединных Миров, но затем было поглощено Зыбкой Тенью. Обитатели Шаарна чудом уцелели лишь благодаря тому, что замок оказался Следом Атрибута, принадлежавшего самому Хозяину Смерти, и не подвергся изменению. Но никто или почти никто в бывшем королевстве Ксантрия этого, конечно, не понимал.

С тех пор Шаарн блуждал в безднах Младшего Хаоса; его обитатели потеряли всякое представление о времени и расстояниях, а другие существа Тени, встречавшие замок в своих странствиях, называли его Призрачным.

Старый король давно умер, Гишаарн вступил на трон, а уцелевшие колдуны и оккультисты Ксантрии, погребенные в каменных лабораториях Шаарна, все еще искали способ вернуть замок в Срединный Мир.

Теперь Гишаарну предстояло посетить их. Он уже почти ничего не ждал от кучки этих жалких шарлатанов. А может быть, просто несчастных невежд. Законы привычного мира соблюдались только внутри стен Призрачного замка, а снаружи все хитроумные штуки, сделанные в его лабораториях, оказывались никчемными, как лекарства для мертвеца.

В любом случае, чем бы ни занимались последние колдуны Ксантрии, которых король не хотел знать, оставалась небольшая надежда на то, что рано или поздно кто-нибудь из них наткнется на нечто полезное, пригодное хотя бы для поддержания жизни в угасающем королевстве.

Только один из них чего-то стоил. Но он был пленником ужасной темницы. И виной тому являлся его собственный дар. Он умел делать предметы, которые были в цене повсюду в Младшем Хаосе. Гишаарн подумал об Игаме и содрогнулся... Страх, который внушал ему Замурованный В Глине, был необъяснимым и непреодолимым.

Давным-давно Игам появился у стен Шаарна, застывшего посреди измененного ландшафта, верхом на огромном синем коте, шерсть которого мелодично звенела под пальцами ветра.

Неприятная это была пара - старик с ужасными ранами на теле, руками, похожими на двух пауков - белого и черного, живущих отдельной от хозяина жизнью, и странное животное с поющей шерстью, искрящейся всеми оттенками фиолетового и голубого...

Игам пребывал в полубессознательном состоянии и все, что случилось с ним, навсегда осталось его тайной. Может быть, он был беглецом или жертвой никому не ведомого преступления. А может быть, пострадал в жестокой схватке, произошедшей в одном из бесконечных закоулков Тени. Или же сам был орудием чьей-то неумолимой и извращенной мести. Заподозрить его можно было в чем угодно. Он никогда не оправдывался и никогда ничего не объяснял. Люди Гишаарна впустили его в Призрачный замок, где он полностью излечился лишь спустя много сотен изменений. В ответ на все расспросы он сумел произнести только несколько слов. Он сказал:

- Я - Игам, Замурованный В Глине...

Позже эти слова приобрели более чем зловещий смысл. Мало кто помнил о них. Но король Гишаарн помнил.

Игам обладал знаниями, которые людям Ксантрии казались волшебством. Он делал Посылающих Невидимую Смерть, Говорящих На Расстоянии, Излечивающих Душу, Тревожащих Сны, Хранящих Голоса, Вызывающих Видения, не говоря уже о том, что он делал искусственные органы для смертных тел. Проблема для него состояла лишь в материале, который Игам находил и подбирал в Шаарне и изменяющихся ландшафтах с редкой настойчивостью и исключительным тщанием.

Гишаарн окончательно убедился в его могуществе (и окончательно испугался), когда Игам оживил одного из слуг, умершего от неизвестной в Призрачном Замке формы безумия. Король до сих пор просыпался в холодном поту, когда ему ненароком снилась охота на живого мертвеца, спрятавшегося в лабиринтах Шаарна. Эта охота стоила королю еще трех человек, которых позже нашли с вырванным горлом...

Именно после этого он замуровал предварительно усыпленного Игама в огромной пустотелой статуе Шакала - воплощении древнего ксантрийского божества. Тюрьма внутри Бога, охраняющего Шаарн, - что еще можно было придумать?.. Шакалу приносились человеческие жертвы. Никто не мог усомниться в его влиянии на судьбу Призрачного замка. Тем более, что из глиняных ушей Шакала торчали два крюка из вечного металла, которые были, по преданию, когтями самого Бога На Четырех Ногах.

Статуя была спрятана в одном из глубочайших подвалов Шаарна, где безумный мастер получал пищу и воду в обмен на почти колдовские вещицы, изредка рождавшиеся в его искалеченных руках. Через отверстия в голове шакала он мог видеть предметы и материалы, которые приносили ему слуги Гишаарна, и отбирал все необходимое для работы, подавая команды глухим голосом, звучавшим словно из могилы. Но он и так был почти в могиле.

Предметы, сделанные им, выкатывались из внутренностей глиняного бога по длинному желобу; по другому желобу слуги подавали Игаму убогую ксантрийскую пищу. Еще один желоб служил для отправления естественных потребностей преступного (с точки зрения короля) мастера. Если волшебные предметы не появлялись слишком долго, рацион узника урезался тем сильнее, чем дольше длилась задержка...

Что заставляло Игама, Замурованного В Глине, продолжать эту чудовищную жизнь? Он надеялся на что-то? Или же чего-то ждал?.. Это по-настоящему беспокоило Гишаарна. Если бы не предметы, имевшие свою немалую цену повсюду в Хаосе, он, не колеблясь, уничтожил бы колдуна. Король хотел смерти Игама, но не мог себе этого позволить.

В своих предположениях Гишаарн заходил очень далеко. Однажды ему даже пришло в голову, что глиняная статуя может и вовсе не быть тюрьмой для Игама. Король сразу же отогнал от себя эту мысль. Ему казалось, что он предусмотрел все. Но узник жил. И кто мог сказать, чем занимается он в продолжение всей бесконечно долгой череды изменений внутри своей ужасной темницы?

Этого своего пленника король старался посещать как можно реже, отчасти, чтобы не тревожить свою совесть, отчасти из-за глубоко засевшего в нем непреодолимого страха перед пришельцем из Тени. Совесть Гишаарн успокаивал, убеждая себя в том, что держит Игама в заключении ради безопасности обитателей Призрачного замка. Но что мешало ему бросить безумца в одном из измененных ландшафтов? Все те же предметы, таинственную силу которых он не мог даже постичь, а ведь король втайне рассчитывал и на большее...

Гишаарн зло сплюнул и поправил на плечах поющую шкуру синего кота, с которой никогда не расставался. Сейчас ее песня была заунывной и еле слышной...

А потом он увидел странных существ, возникших на краю ландшафта изменений.

3. ВОЙНА ПРЕДСТАВЛЕНИЙ

Наперерез Сенору и его спутникам двигался, а точнее сказать - летел небольшой отряд вооруженных всадников, похожих на людей. Всадники располагались на спинах крылатых созданий, напоминавших безглазых собак из Башни, обитавших в мире Кобара. Мощными мягкими лапами они отталкивались от тверди и преодолевали огромные расстояния по воздуху, расправляя жесткие кожистые крылья.

Поскольку они перемещались намного быстрее, чем даже слепые лошади из Мургуллы, Сенор счел наиболее благоразумным не пытаться уйти от них, а подготовиться к отражению возможного нападения. Если это люди из замка, возникшего на горизонте, то встречи с ними все равно было не избежать.

Карлик Люстиг, скакавший впереди, придержал лошадь и вернулся под защиту мечей Сенора и Суо, а в особенности - под защиту амулетов Незавершенного. Но кривая ухмылка не сходила с его лица и испуганным он, конечно же, не выглядел.

Воины на крылатых собаках провели в Хаосе слишком много времени, чтобы сразу, без выяснения слабых и сильных сторон неизвестного противника, напасть на пришельцев, возникших из ниоткуда.

Первый из воинов приземлился в десяти шагах от Сенора и Суо. Ведьма и карлик держались справа от придворного Башни и чуть позади. Холодный Затылок обернулся и посмотрел на Люстиг. Тот кивнул в знак того, что узнает противника.

Предводитель отряда всадников на крылатых псах произнес несколько слов на неизвестном в Кобаре языке. У него были холодные бесцветные глаза, серая кожа, волосы, отливающие серебром, и сильно выдающиеся вперед хищные челюсти. Кроме того, на голове человека не хватало одного уха.

Сенор покачал головой, надеясь, что этот жест будет понятен незнакомцу, и послал тому серию отражений.

То, что он почувствовал вскоре после этого, застало его врасплох. Люди из замка не только не посылали отражений, но и оказались совершенно невосприимчивы к его собственным. Холодный Затылок натолкнулся на абсолютно глухую стену. Никто не пытался манипулировать его сознанием. Но и он, Человек Безымянного Пальца, далеко не последний в ряду владеющих искусством отражений, не мог проникнуть сквозь преграду, отделявшую от него совершенно чуждое сознание.

Он ощущал неведомую угрозу, исходившую только из одного источника, и этот источник не был двуногим существом. Один из крылатых псов неуловимо отличался от всех остальных, Сенор не мог понять - чем, но сейчас он не имел возможности беспокоиться об этом. В любом случае, ничего нельзя было изменить.

Несколько ошеломленный сделанным открытием, он смотрел в тусклые, словно зимнее небо, глаза одноухого воина и думал, какую пользу сможет извлечь из этих людей. Их оружие не слишком интересовало Сенора. Воевать в Тени было делом непредсказуемым. Стрелы, посланные во врага, могли вонзиться здесь в спину самого стрелявшего, более того, само представление о враге было столь же зыбким, как весь окружающий мир, и очень быстро могло измениться. Холодный Затылок надеялся, что люди из Призрачного замка понимают это так же хорошо, как он.

Они это понимали. За многие тысячи и десятки тысяч изменений, проведенных ими в Младшем Хаосе, им удавалось настичь и убить только тех, кто не мог свободно перемещаться сквозь изменяющиеся ландшафты и скрываться таким образом от своих преследователей. Ведь для этого, все-таки, надо было иметь представление о пронизывающих сознание мирах Тени. Для тех, кто его не имел, существовала единственная, внушенная охотником реальность...

Остальные всадники расположились в линию за человеком с одним ухом. У некоторых из них Сенор увидел искусно изготовленные протезы. Это тотчас же напомнило ему об Уродах, населявших подземное королевство Мелхоэд. Однако теперь путешествие в Мургуллу казалось давним сном. На лицах всех, без исключения, солдат было написано только одно - абсолютное и непоколебимое равнодушие. Незавершенный не знал, хорошо ли это, но сейчас ему казалось, что хорошо.

Потом он заметил, что человек с одним ухом смотрит в его сторону как-то странно. Как будто видит Сенора и его совсем небольшую компанию, но в то же время смотрит сквозь них. Его взгляд вдруг стал крайне сосредоточенным. Затем в потемневших и ставших серо-стальными глазах отразилось нечто. А именно то, что должно было находиться за спинами непрошенных гостей.

Сенор быстро обернулся, но ничего нового не увидел. Только унылую твердь, растворяющуюся у края темноты...

А в глазах одноухого сменяли друг друга отражения текучих, как кисель, пейзажей, наполненных кошмарными существами, или - что было даже хуже - всего лишь намеками на кошмар.

Холодный пот выступил на лбу Незавершенного. Ему еще предстояло привыкнуть к здешним войнам. Тут сражались, изгоняя врага в мир, созданный с помощью собственных представлений. Таким образом проверялась принадлежность к Хаосу или хотя бы способность существовать в нем. Человек из Призрачного Замка трансформировал ландшафт изменений явно в расчете на то, что непрошенные гости исчезнут, смытые волнами перемешивающейся материи Тени.

И это почти удалось ему, но только на мгновение. Для Сенора Призрачный Замок действительно стал вдруг зыбким, а фигуры обитателей этого дикого мира подернулись тошнотворной рябью. В его сознании сменились видения тысяч вероятных миров, но в ту же секунду Холодный Затылок заставил себя утвердиться в одном - том самом, из которого его хотели изгнать.

...Силуэт замка вновь был четким и тяжелым, как сама реальность, а в зрачках одноухого перестал пульсировать Хаос.

Сенор обвел взглядом своих спутников и похолодел от ужаса. Существо Суо, имевшее облик придворного Башни, и превращенный карлик были рядом, но ведьма Истар исчезла, причем исчезла без следа, вместе со слепой лошадью из Мургуллы.

На мгновение Сенор был ослеплен яростью. Но кто был виноват в том, что ведьма пропала, затерявшись в одном из иллюзорных и одновременно реальных миров, вызванных к существованию одноухим из Тени?.. Сенора не поразило даже то, насколько легко он это принял. Как абсолютную неизбежность. Его бешенство не нашло себе выхода. Все чувства притупились, когда он лишился возможности выбора. Сражаться против слепой природы - это было слишком даже для человека, владеющего сверхъестественными амулетами. Но что, если она не была слепой?.. Впрочем, это не меняло его отношения к одноухому. Он знал, что отомстит тому при первом же удобном случае. Тут его чувства были сильнее доводов рассудка.

Он подавил в себе воспоминания и ужас, который проник в его сознание в результате происшедшего. Ему оставалось лишь крепко цепляться за одну-единственную реальность.

В этот момент Сенора охватило острое предчувствие того, что когда-нибудь интересы его спутников перестанут совпадать и они исчезнут каждый в своей действительности, наилучшим образом подходящей для них, для достижения их целей, удовлетворения их желаний, осуществления их тайных планов...

Он заставил себя не думать об этом. В конце концов, ему предстояло полное тайн и неразрешимых загадок существование в ненормальном мире, где побеждал тот, кто мог изгнать противника в иную реальность, а самого себя убедить в том, что окружающая видимость - единственно сущая. До сих пор Сенор не подозревал, что его мозг способен осознать такие парадоксы. В любом случае, это было за гранью всякой привычной логики...

Наконец, человек с одним ухом пожал плечами, словно тоже смирился с неизбежностью существования непрошенных гостей. Если ты не сумел изменить мир, - принимай его, как должное. Этот неписаный закон Тени со всей очевидностью отразился на его хищном и равнодушном лице.

Одноухий поднял руку и показал в сторону замка.

Холодный Затылок кивнул и рукой, на которой пылал багровым огнем камень в перстне Бродячего Монаха, повторил жест человека из Тени.

Воины на крылатых псах обступили пришельцев. Все вместе они двинулись к одному из редких здесь оплотов стабильности. Собаки, мягко отталкиваясь от тверди, парили, расправляя кожистые крылья. Люди из замка искусно замедляли их прыжки, стараясь двигаться вровень со слепыми безволосыми лошадьми.

Они вступили на скалы, которые когда-то были скалами еще в Срединном Мире, в древнем королевстве Ксантрия, где обитали люди и племена хошинхо, а потом скалы стали островом, который плавал в изменчивом океане Зыбкой Тени, неся на себе замок Шаарн...

Здесь уже не нужно было держать сознание в постоянном напряжении, ежесекундно собирая воедино распускающиеся нити реальности, - ведь Призрачный Замок сам по себе являлся Следом существа, пребывающего неизменным.

Сенор испытал огромное облегчение, ступив на узкую каменистую полоску естественной бесформенной суши между безатрибутной твердью, созданной для перемещения в Хаосе, и замшелыми стенами замка, вздымавшимися на невообразимую высоту.

В то же мгновение окружавший остров ландшафт стал меняться, освободившись от сковывавшего его влияния Следа Торра. Теперь за спинами людей были бушующие потоки пламени, внизу, под воспарившим в пустоте замком, зажглись чужие небесные огни, а по другую его сторону расстилался бесконечный ослепительный океан густой, как расплавленное стекло, жидкости...

Слепые лошади из Мургуллы испуганно жались друг к другу. Инстинкт толкал их прочь от огня. Псы из Призрачного Замка, привычные ко всему, спокойно и деловито взбирались по усыпанной обломками скал тропе к узкому темному провалу в почти неприступной и изъеденной лишь ветрами Хаоса стене.

4. АУДИЕНЦИЯ

Поскольку необходимости в словах не было, ритуальные раковины Шаарна ревели вовсю, отгоняя самыми низкими из своих тонов всякую нечисть, которую могли принести с собой странники Тени. Этот рев вонзался в уши и мешал Сенору сосредоточиться.

Не располагало к сосредоточению и ничего не выражавшее лицо женщины, единственной представительницы своего пола, увиденной им до сих пор в этом более чем странном месте. Она сидела в глубокой нише каменной стены и внимательно наблюдала оттуда за происходящим. Благодаря магическому зрению, Сенор мог рассмотреть ее во всех подробностях и это созерцание вызвало у него самые недобрые предчувствия.

Лицам здешних мужчин серый цвет кожи придавал лишь мрачность, но красивое лицо этой женщины было чистым и гладким, как полированная сталь. Пустота, увязшая в зрачках, наводила на мысль о безжалостной и не ведающей угрызений совести натуре, а неправдоподобно гладкие и изящные руки, странным образом сложенные на бедрах и находившиеся в противоестественном покое, внушали необъяснимое отвращение...

Сенор лихорадочно искал причину своего интереса к этой женщине и не находил ничего, выходящего за туманные границы предчувствий. Но запах опасности, исходивший от нее, был настолько сильным, что придворный Башни просто не мог позволить себе от него отмахнуться. При этом его фигура оставалась внешне расслабленной, а лицо сохраняло бесстрастность.

Он говорил знаками с человеком, одежда и мантия которого были увешаны огромным количеством очень странных предметов - от амулетов из костей до сложнейших творений из металла и стекла. В довершение всего на плечах здешнего короля покоилась синяя искрящаяся шкура, от которой исходил еле слышный, но очень чистый и мелодичный звон. Странное существо, похожее на огромную летучую мышь, но без единого намека на глаза, сидело рядом с левым ухом короля, вцепившись когтями в поющую шкуру.

Довольно быстро король объяснил, что Сенор и его спутники не относятся в Шаарне к числу желанных гостей и даже за ту скудную пищу и неприветливый кров, которые им здесь предложат, ему придется заплатить. При этом хозяева не будут против, если пришельцы покинут Призрачный Замок как можно быстрее. Холодный Затылок не мог осуждать их за это. В отличие от обитателей замка, его странствие по Тени только начиналось.

Человек Безымянного Пальца перебирал в уме предметы и тайны, которые могли представлять интерес для правителя блуждающего королевства - свои собственные амулеты, загадку возвращения Люстиг, искусство превращений Суо. Но амулеты стоили здесь слишком дорого, почти столько же, сколько стоила жизнь, а тайны его спутников были не его тайнами. Отчасти он рассчитывал на помощь превращенного карлика, которому замок и все происходящее в нем были слишком хорошо знакомы.

Сенор долго бился над тем, чтобы выяснить, знает ли король в синей шкуре о Храме Спящих Младенцев, Завесе Мрака, Мерцающем Саркофаге или просто о местах, представляющих в Хаосе какой-либо интерес. И тут он вспомнил о своих собственных, почти безнадежных поисках. Пленник шевельнулся в его черепе и ужасная боль коснулась нервов. Эта боль подстегнула его и убедила в том, что он готов на все. Но Сенор до сих пор не был уверен в том, что его хотя бы правильно понимают.

От полного краха эту абсурдную беседу действительно спасло вмешательство Люстиг, с хитрым видом взиравшего на происходящее.

Когда карлик, которому надоело наблюдать за тщетными потугами Сенора пробиться сквозь незыблемую стену неприятия, внезапно заговорил на древнем языке Ксантрии, это возымело едва заметное, но все же не ускользнувшее от пристального взгляда Холодного Затылка действие.

Одна из побрякушек, прикрепленных к мантии короля, дрогнула, едва заметная спираль, спрятанная в ней под темным стеклом, начала вращаться. Именно это вращение, приводившее к чередованию тьмы и тусклого света, который не мог бы сделать менее темной и крысиную нору, было первой внешней реакцией на слова, произнесенные Люстиг.

Кроме того, взгляд гладколицей женщины впервые изменил направление и остановился на бородатом карлике, выкрикивающем фразы на ксантрийском с неизменным глумливым оскалом на лице. При этом выражение ее глаз оставалось не более понятным Сенору, чем выражение мутных глаз змей, освещавших башни и дома в Кобаре.

Самым неприятным было то, что в отсутствие отражений намерения людей из Призрачного Замка все еще оставались для Незавершенного неизвестными, а их поведение - совершенно непредсказуемым.

Он утешал себя тем, что выражение его собственного лица и его собственные намерения - столь же неразрешимая загадка для обитателей каменного острова.

К его удивлению, почти ничего не произошло. Только крылатая тварь зашевелилась на плече короля и Сенору удалось поймать слабую тень ее отражений. Слишком слабую, чтобы понять, о чем идет речь, но достаточную, чтобы заставить его насторожиться. Безглазый соглядатай умело блокировал отражения. Сенор увидел в нем нового опасного соперника...

Когда это малопонятное представление завершилось, человек в поющей шкуре бросил несколько коротких фраз и, повернувшись, вышел. Силуэт загадочной женщины окончательно растворился в темной глубине каменной ниши. Приближенные короля также владели искусством исчезать незаметно. В зале остались только те из них, кому было поручено присматривать за гостями.

- Он сказал, что пока мы должны оставаться здесь, - прокомментировал уход короля карлик Люстиг. - Они наверняка будут решать, что делать с нами. У нас есть в запасе десяток изменений ландшафта...

- Не нравится мне это, - зевая и деликатно прикрыв рот перчаткой с отрезанным мизинцем, сказало Существо Суо. Оно явно намекало на необъяснимую осведомленность Люстиг в здешних делах. Сенор предпочел сделать вид, будто не заметил этого намека. С карликом была связана его единственная надежда что-либо разузнать об обитателях Призрачного Замка.

- Пойду посмотрю, что здесь изменилось, - с загадочным видом произнес вдруг Люстиг, направляясь в один из темных коридоров и не обращая внимания на охрану. Солдат с морщинистым серым лицом и длинными серебристыми волосами, заплетенными в косу, бросился вслед за ним. Карлик обнаружил неожиданную проворность. Несколько фраз, брошенных на бегу на неизвестном в Кобаре языке - и оба исчезли.

Сенор переглянулся с Человеком Мизинца Суором. Им оставалось только ждать. Незавершенный положил перед собою меч Торра и стал рассматривать стены зала, в котором они находились, используя древнюю технику расслабления. Эти стены были тем, что осталось от каменного монолита, когда неизвестная никому из живущих чудовищная сила много столетий назад выдавила из него все лишнее...

5. ПУТЬ ВНИЗ

Спустя некоторое время в зале, где остались Сенор, Суо и их молчаливые стражи, сгустилась тьма. Чадящие светильники погасли. Никто не позаботился о том, чтобы разжечь их вновь. В Призрачном Замке, блуждающем по Тени, наступила ночь.

Холодный Затылок долго смотрел на белеющие во мраке немигающие глаза существа из Мертвых Времен. И хотя ощущение было жутковатым, сейчас он завидовал Суо. Оно не ведало сомнений, для него не существовало томительного ожидания, липкого страха, тягучего, как смола, времени, как не существовало и многого другого. Даже необходимости спать...

Сам Сенор уснул сидя. Перед тем, как в его мозгу угасла последняя мысль, он ощутил себя бесконечно уставшим.

Пока Незавершенный спал, а за пределами Шаарна сменяли друг друга ландшафты Младшего Хаоса, Существо Суо и превращенный карлик не теряли времени даром.

Люстиг не мог бы сейчас уснуть, даже если бы захотел. Слишком велико было его возбуждение. Жажда мести бушевала в его уродливой птичьей груди жарким неугасимым пламенем, разгоревшимся еще ярче от близости осуществления. Обманув Незавершенного, Люстиг нашел тех, кого так хотел встретить. Теперь он не мог удержаться даже от мыслей о том, чего сможет достичь после того, как, наконец, получит назад свое прекрасное женское тело.

Но это относилось к области сокровенного. Люстиг не говорил пока об этом никому, даже своим спутникам. Однако, он понимал, что ему придется сделать это рано или поздно. Терпения человека с древним мечом хватит ненадолго, к тому же, от того, как он себя поведет, зависело слишком многое. Впрочем, столь же много зависело от этого ходячего муляжа - существа из Мертвых Времен, которое, похоже не ставило карлика ни во что и терпело его лишь до поры до времени. Его холодной беспощадности Люстиг опасался больше всего...

Он обдумывал также, что сделает с двумя своими спутниками, когда его планы осуществятся.

Если бы Сенор взял на себя труд разобраться в отражениях карлика, то мог бы узнать много интересного. Но Люстиг был осторожен, осторожен, как никогда, и глубоко скрывал самые черные из своих замыслов. А Человеку Безымянного Пальца сейчас было не до них. Зыбкая Тень мешала ему. В Кобаре он был бы осторожнее и подозрительнее, - придворные Башни не прощали подобной небрежности.

В отличие от превращенного карлика Существо, Не Имеющее Пола, не руководствовалось никакими соображениями. У него вообще не было соображений. Оно действовало, выполняя свое зловещее предназначение. При этом у него могли возникать иллюзии относительно собственных намерений и желаний. Но и они не имели ничего общего с человеческими.

Темный непостижимый инстинкт заставлял его изворачиваться, превращаться, идти на сомнительные сделки, лгать, уступать, убивать и ждать своего часа... Двое жалких существ из постепенно распадающейся плоти, ставшие его спутниками на очень краткий, с точки зрения Суо, срок, были лишь смутными тенями на его внутреннем горизонте. Оно даже не понимало, о чем, собственно, договорилось с ними, - эту заботу взял на себя гнездящийся в нем скрытый инстинкт.

Одного из них Существо Суо ждало в Мертвых Временах, ждало долго, перебирая длинную череду созданий, попадавших к нему во владения, которые оказались владениями изгнанника. Пресытившись, оно уничтожало этот материал, предварительно извлекая из него все, что можно, - от тайных знаний до самого изощренного коварства.

Таким образом оно познало сны, упоение смертью, наслаждение властью, леденящий ужас, туман рождения, азарт игры и чувства, вообще не знакомые людям...

Великое множество существ, от самых примитивных до самых сложных и искушенных, живших в угасающей вселенной, растворилось в нем, но среди них не было ни одного Бога.

Подозрение, что Боги существуют, пришло к Суо вместе с одной из поглощенных им жертв и этого не предусмотрели те, кто упрятал Существо, Не Имеющее Пола, в Мертвых Временах. Еще менее вероятным казалось им то, что Суо само покинет свои владения, где оно обладало безраздельной властью.

Теперь оно действовало, не осознавая своей цели, но ни на миг не усомнившись в том, что в конце концов его ожидает настоящее Завершение.

От внимания Суо не ускользало ничего.

Когда превращенный карлик выскочил из комнаты, преследуемый солдатом с серебристой косой, оно осталось неподвижным и равнодушным.

Более того, спустя некоторое время Человек Мизинца Суор закрыл глаза и ни один из стражников не мог бы усомниться в том, что в темной комнате находятся два спящих пришельца. Но никто из них не видел, как от затылка одного из странников отделился маленький темный предмет и отправился в самостоятельное путешествие по Призрачному Замку.

Предмет не имел постоянной формы, иногда это был просто упругий черный шар, иногда - плотный туман или липкий ручей, он мог проникнуть куда угодно и не утратил способности убивать. Он мог залепить ноздри или обвиться вокруг шеи, сожрать мозг, с дыханием проникнуть в легкие, с кровью просочиться в сердце и разорвать его изнутри...

Этот предмет нес в себе все, чем обладало Существо из Мертвых Времен.

Эрлана, Обрученная Со Смертью, вдова короля Гишаарна, принужденная в соответствии с древним обычаем оплакивать короля еще при его жизни, смотрела в Озеро Изумрудного Света, пойманное охотниками в одном из ландшафтов Тени и плававшее теперь под скругленным потолком ее покоев.

Это было чистое созерцание, все чувства Обрученной Со Смертью на время умирали, она почти достигала ясности и пустоты, но ее изощренный ум никогда не позволял ей постичь совершенную свободу и незамутненную радость.

Ее холодный рассудок начинал действовать с механической настойчивостью и переливающиеся течения света, гипнотизировавшие чувства Эрланы, становились лучшим фоном для его ужасающе безошибочной работы. Затем он вытаскивал за собой из небытия целую свору желаний и сжигающих душу страстей, а Изумрудное Озеро превращалось в средоточие всех мыслимых наслаждений.

Несмотря на свое мрачное предназначение, Эрлана отнюдь не была им подавлена, напротив, оно давало ей темную силу колдуньи и до сих пор Обрученная Со Смертью имела в Призрачном королевстве все, что хотела. Как никогда, она была близка к достижению конечной цели...

Но приход чужих - в этом было кое-что необычное. В последний раз Эрлана видела странствующих по Хаосу так давно, что почти забыла об этом. Теперь она перебирала в памяти мельчайшие подробности тех встреч; выплывали из забвения существа и события... неясная тревога охватила вдову короля. Причину этой тревоги она не могла осознать, ей было мало просто предчувствий и это вывело бы ее из себя, если бы Эрлана позволила себе хоть на мгновение ослабить самоконтроль. Но вместо этого она принялась обдумывать возможные последствия появления посторонних в замке Шаарн и, в частности, возможную угрозу, которую представляли собой чужие для ее далеко идущих и глубоко затаенным планам.

До сих пор помешать их осуществлению мог только Желуг, крылатый недоносок, слепой шпион Гишаарна. Эрлане приходилось тщательно скрывать в его присутствии не только свои чувства, но и мысли. Она бы давно и с удовольствием избавилась от Желуга, если бы не болезненная привязанность короля к своему слуге. Эти двое охраняли себя так, словно в каждом была заключена частица жизни другого.

Эрлана сосредоточилась, отогнав воспоминания обо всем лишнем и - в который раз - Озеро Изумрудного Света помогло ей. Из полнейшего отсутствия форм в его глубине вдруг родились смутные образы, едва уловимые, ускользающие, как утренний сон, но для Вдовы этого было достаточно.

Она вспомнила.

Ее гладкие руки напряглись и стали костлявыми.

Уловив настроение своей хозяйки, Изумрудное Озеро сжалось, уплыло в угол комнаты и превратилось в мертвое зеленое пятно, повисшее под потолком.

Обрученная Со Смертью была готова действовать. Но она предавалась созерцанию слишком долго. Ее созерцание не было совершенным. И даже Озеро Изумрудного Света не могло подсказать ей, что она опоздала.

Его пробудил ото сна возбужденный шепот Люстиг. Суо находилось тут же, с древним мечом в руке. Сенор бросил быстрый взгляд в сторону стражников - они были мертвы. Не нужно было теряться в догадках относительно того, кто это сделал. Существо, Не Имеющее Пола, еще не завершило превращения - нижняя часть его тела представляла собой тонкий змеиный хвост.

На глазах у Сенора хвост сократился, увеличил свою толщину, наконец, раздвоился и стал человеческими ногами. Сквозь фальшивую плоть проступили покровы, ткани одежд, сапоги и доспехи, во всем подобные хитиновым. Человек Мизинца Суор подошел к одному из круглых проемов, заменявших в Шаарне двери, и выглянул в коридор. Убедившись в том, что путь свободен, он дал знак Сенору следовать за ним.

Холодный Затылок поздравил себя с таким попутчиком и, хотя еще ничего не понимал, послушно погрузился в темнеющий зев коридора. Превращенный карлик бежал рядом. В его бороде пряталась довольная усмешка. В частом топоте маленьких ножек было что-то жуткое. Сенор мог бы поклясться, что кинжал, болтавшийся на поясе Люстиг, он видел незадолго до этого в руках солдата с серебристой косой.

Все трое спускались куда-то вниз по гулким коридорам с наклонным полом. Либо создателю Шаарна были неведомы лестницы, либо он не имел возможности воспользоваться ими. Таинственная спиральная архитектура, проходы, кольцами опоясывавшие башни, отсутствие прямых углов, скругленные полы, светильники, зажатые в металлических щупальцах, вертикальные колодцы, уводившие в неизвестные глубины, барельефы, не имевшие в своих формах ничего человеческого или хотя бы узнаваемого... Если бы Сенор не знал, что замок населен людьми, он мог бы назвать его обителью гигантских червей. Он живо представил себе черные, маслянисто поблескивающие тела толщиной с его рост, лениво переползающие по сплетающимся коридорам или отдыхающие в круглых залах, свернувшись в тошнотворные клубки...

Видение было настолько ярким, что его желудок пронзили острые спазмы отвращения. Он заставил себя думать о том, что притаилось в подземельях Шаарна. Пока он мирился с тем, что Суо и Люстиг играли каждый в свою игру, но теперь наступило время опасаться этого и готовиться к худшему.

Очень медленно и осторожно он распустил, как невидимый цветок, тонкие щупальца своего сознания и поймал слабые отражения превращенного карлика.

Большой отряд замковой стражи почти застал их врасплох. Некоторое время солдаты оставались невидимыми за плавным изгибом коридора, но Сенору и его спутникам было негде спрятаться, а огромные искаженные тени приближающихся воинов уже плясали на освещенной чадящими светильниками стене. По слегка растерянному виду карлика Сенор безошибочно определил, что схватка не входила в его планы. И тут Существо Суо, шедшее впереди, стало медленно оборачиваться к ним.

Когда оно повернулось полностью, то имело уже совершенно другой облик. Сенор узнал в нем женщину, наблюдавшую за его переговорами со здешним королем. Длинная просторная накидка делала ее фигуру бесформенной, но лицо было таким же холодным и прекрасным.

Люстиг тихо взвизгнул от восторга и Существо Суо мрачно улыбнулось в ответ.

Потом полы его накидки раздвинулись и под ней обнаружилось гладкое серое тело без каких-либо признаков пола. Черная, тонкая, как лезвие ножа, линия прорезала это тело посередине и оно распахнулось, как раскрываются сложенные ладони.

Внутри него было темное клубящееся нечто. Сенор глядел в эту странную пустоту, которая не была обычным пространством, и ему стало не по себе. Но поведение Суо явно означало приглашение и, кроме того, стражники должны были вот-вот показаться из-за поворота. Более не раздумывая, он шагнул к телу, почти вывернувшемуся наизнанку, и с досадой почувствовал, что превращенный карлик догнал его сзади и прыгнул ему на плечи, после чего обе половинки Существа Суо сомкнулись за его спиной и Сенор оказался в кромешной тьме.

Внутри Суо, Не Имеющего Пола, было душно, а вскоре Холодный Затылок с ужасом ощутил, что вообще не дышит. Тени незнакомых предчувствий проносились сквозь его сознание. Тело было как будто подвешено в упругой среде, которая заставляла его двигаться. Сенор чувствовал себя так, словно его облизывали бесплотные, но настойчивые языки. Вдобавок карлик сжимал его шею уродливыми ручками и щекотал бородой ухо и шею.

Было трудно поверить в то, что снаружи они могут представлять собой прекрасное и соразмерное тело. Глухие звуки доносились до слуха Сенора, словно он находился глубоко под водой. Он не мог сосредоточиться. К этому времени уже тысячи неясных желаний и страхов раздирали его на части. Растревоженный рой теней всех, когда-либо умерших в Суо, носился вокруг. Одним словом, внутри Существа из Мертвых Времен было не слишком уютно. Сенор ощутил мелкую дрожь скрюченных ручек и понял, что карлику тоже приходится несладко.

Но тут какая-то сила заставила Люстиг открыть рот, хотя сейчас он явно не был расположен к разговорам, и из его глотки вырвались хриплые звуки. Они вышли наружу сквозь тело Суо и стали фразами на ксантрийском языке. Должно быть, со стороны это выглядело так, будто Эрлана, Обрученная Со Смертью, отдавала приказы замковой страже.

Та же сила подняла руку Сенора и заставила его сделать несколько шагов. Это было удивительное и в чем-то даже приятное ощущение. Словно возвращение в лоно Праматери, каким его рисовали кобарские мифы... Холодный Затылок расслабился, чувствуя, как Суо манипулирует его телом и конечностями. Пуповина покоя и темного уюта связала его с Существом, Не Имеющим Пола, но почти сразу же и оборвалась. Нечто похожее он испытывал, бывало, в постелях кобарских женщин, когда после минутного расслабления начинал ощущать смутную угрозу.

Сожаление и страх, которые пришли к нему, подсказали, что он снова рождается на свет. Фальшивое тело Эрланы сползло с него, как змеиная кожа, невидимые языки обласкали его в последний раз и унеслись в пространство. На глазах у Сенора и карлика темный смерч заполнил вывернутое наизнанку и потерявшее форму тело. Затем оно плавно сомкнулось, легкая рябь пробежала по лицу, превратив его в лицо Человека Мизинца Суора.

Судорога пронзила тело Незавершенного, легкие вновь наполнились воздухом... Что-то коснулось его спины ледяными пальцами...

В замешательстве он осознал, что с этого момента какая-то его часть навсегда осталась в Существе из Мертвых Времен и когда-нибудь его может посетить некто, чтобы потребовать от него услуг, о которых он сейчас даже не подозревал. Это не сблизило их ни на шаг, - наоборот, он ощутил лишь далекую и пока неясную угрозу...

Сенор отдал должное хитрости Суо.

Оно умело создавать себе слуг.

Но, в конце концов, это было лучше, чем плен или смерть в Шаарне.

6. КОНЕЦ ХОШИНХО

Они оказались в темном подвале внутри каменной сферы и в самой нижней ее точке Сенор увидел то, что вначале показалось ему бесформенной скалой.

Когда он подошел поближе, скала превратилась в статую из коричневой глины, в которой вдруг явственно и резко проступили черты огромного шакала. Это было изображение Бога На Четырех Ногах, сидящего на задних лапах.

Несколько длинных наклонных желобов вонзались в его тело, как копья, и оканчивались черными отверстиями в глине. Один из них вполне ощутимо отдавал нечистотами.

Из ушей Шакала торчали металлические крюки, слишком гладкие и сиявшие слишком ярко, чтобы быть творением смертных мастеров. На каждом из них был подвешен полусгнивший труп. Сенор сделал неприятное открытие, что в Ксантрии Богу На Четырех Ногах приносятся человеческие жертвы. Воздух вблизи от статуи оказался таким, что его затошнило. Кости тех, кто умирал на протяжении нескольких поколений, белели тут же, у задних лап Шакала, а в передних была закреплена клетка с розовыми мышами.

...По преданию, одна из розовых мышек была ключом к жизни четвероногого Бога, а всего мышей в Ледяной Обители Шакала были многие сотни тысяч. Любому смертному, попавшему в Ледяную Обитель, Бог предлагал выбрать и съесть одну розовую мышь. Как видно, у Шакала тоже имелось своеобразное чувство юмора и он тоже любил поиграть в прятки со смертью. Никому и никогда еще не удавалось угадать и спасти таким образом свою собственную жизнь. Но разве не всех ожидает одинаковый конец?..

Пока Холодный Затылок рассматривал глиняного Бога, в темных провалах его глаз появились мутно-белесые и круглые предметы, словно глазные яблоки без зрачков. Тем не менее, у Сенора возникло ощущение, что за ним очень внимательно наблюдают. Он привык доверять своим ощущениям. Но карлик отнюдь не выглядел так, словно здесь им угрожала какая-либо опасность. Более того, он имел вид существа, преподносящего Незавершенному неожиданный и чрезвычайно ценный подарок.

Человек Мизинца Суор повернулся и произнес вполголоса:

- Это тюрьма Игама, Замурованного В Глине. Я говорил с ним некоторое время назад. Для меня нет препятствий и не существует стен, - тут Суор хитро усмехнулся. - Один из нас...

- Нас? - быстро перебил его Сенор.

- Нас, - спокойно подтвердил Суор. - Многие составляют Одно. Разве ты не догадывался об этом? - лицо Существа, Не Имеющего Пола, на мгновение преобразилось и стало лицом прекрасной женщины с драгоценными камнями вместо глаз, которую Сенор встретил когда-то в Мертвых Временах.

- Один из нас побывал там, - продолжало Суо и показало на одну из черных нор, из которых тянулись желоба. - Этот Игам - существо смертное и похожее на тебя...

В это мгновение тихий смешок, окончившийся неясным гулом, донесся до них изнутри статуи Шакала.

- Игам - больное место короля Гишаарна, - зашептал на ухо Сенору карлик Люстиг, потянув того за руку и заставив наклониться. - Ты можешь воспользоваться этим...

Сенор показался бы слишком наивным даже самому себе, если бы поверил в бескорыстную помощь Люстиг. Он согласно кивал, а потом внезапно оборвал карлика:

- Откуда ты знаешь об этом?

- Ну, теперь здесь нет тайны... - несмотря на собственное утверждение, карлик приблизил губы к самому уху склонившегося Сенора. - Я была превращена в Шаарне.

- Ты быстро нашла тех, кому хочешь отомстить, - медленно проговорил Холодный Затылок, делая вид, что раньше не догадывался об услышанном.

Карлик тихо засмеялся и сказал, бросив быстрый взгляд в сторону Суо:

- Я вела тебя через Хаос, не так ли? Мне был нужен Призрачный Замок и я нашла его. Может быть, он нужен и тебе. В Зыбкой Тени бесконечное множество ландшафтов и мы могли оказаться в каком угодно из них, но мои желания были самыми сильными... Договорись с Игамом - и ты получишь свою долю необходимого...

- Только поэтому ты еще живешь, - произнес вдруг Человек Мизинца Суор. Его ничего не выражающий взгляд был по-прежнему устремлен на статую Четвероногого Бога, но карлика, тем не менее, пробрала хорошо заметная дрожь. Слова Суора он принял на свой счет, однако Незавершенный думал иначе.

Пользуясь сильным испугом Люстиг, Сенор проник в ее обнажившуюся память. Сумбурные видения и суетливые чувства захлестнули его. К нему пришли отражения Призрачного Замка, немного иного, чем тот, в котором они находились сейчас. И все-таки это тоже был Шаарн.

В одно мгновение он понял почти все. В отражениях Люстиг остались Гишаарн и Эрлана, Обрученная Со Смертью, которая совокуплялась с крылатыми псами. Были отражения ее ненависти и кое-как просматривалось зловещее колдовство Игама, Замурованного В Глине, кроме того присутствовали отражения обнаженного тела короля и женского тела Люстиг, каким оно было до превращения, восторг немыслимого сладострастия и упоение почти абсолютной властью. Как эта власть ускользнула из рук Люстиг, Сенор еще не понимал, но сильно подозревал, что существовал тайный сговор между Игамом и Эрланой. Игам сейчас находился рядом с ним и он был замурован в глине - это казалось лучшим свидетельством того, что Вдова Гишаарна не выполнила свою часть соглашения. На этом можно было сыграть. Холодный Затылок еще не знал - как именно, но сыграть стоило уже хотя бы для того, чтобы спасти в Призрачном Замке свою жизнь. За Существо Суо тревожиться не приходилось - Сенор видел, каким оно могло быть...

Наконец, превращенный карлик взял себя в руки. Его отражения замутились, он поспешно возводил защиту, но Сенор знал теперь достаточно. Положив ладонь на ножны, в которых покоился древний меч, он медленно пошел в сторону статуи, преодолевая свое отвращение и почти осязаемую вонь, царившую вокруг.

Поэтому он не видел, как из-под накидки Человека Мизинца Суора появилось легкое облачко серого тумана и поплыло вверх, к отверстию вертикального колодца, ведущего из подземелья наружу.

Желуг торопился. Он должен был успеть предупредить Гишаарна о том, что происходило в подземелье замка.

Слепой, он помнил расположение любого камня в Шаарне. Изуродованное природой тело мешало ему двигаться быстро, он мог послать королю только ощущение своего сильнейшего беспокойства, но эти двуногие из Ксантрии были так тупы - для них мало значили ощущения. Желуг знал, что в лучшем случае Гишаарн просто отмахнется от беспричинных страхов, пришедших, как ему покажется, из ниоткуда. В худшем - пожмет плечами и выпьет что-нибудь из этих ужасных зелий, превращающих мозг в поле для чужих игр, а тело - в послушную марионетку.

Поэтому хошинхо волок к королю свое тщедушное тело, торопясь принести столь смутное для двуногого сообщение.

Наконец, он понял, что ему придется взлететь, оторвавшись от неизменной твердыни Шаарна, чтобы побыстрее достичь королевской башни, пусть даже рискуя затеряться в течениях Хаоса. Теперь он искал открытую площадку, с которой можно было сделать прыжок и расправить хилые крылья.

Даже в том случае, если Желуг долетит, он не мог быть уверен в том, что король правильно его поймет. Такова уж была судьба последнего хошинхо Ксантрии - влачить существование без надежды, среди жалких тварей и вдобавок служить одному из них в обмен на пристанище в Тени, потому что больше некому было служить и потому что он не знал других пристанищ.

Желуг не испытывал к Гишаарну чувства, которое двуногие назвали бы привязанностью, и уж ни в коем случае не любовь. Ему вообще были неведомы чувства двуногих. Он жил в своей собственной реальности, во тьме, пронизанной беспокойством и страхами множества существ. Его недостижимым идеалом был покой. В древнем королевстве Ксантрия хошинхо обретали покой в своих гнездах на вершинах каменных башен, поднимавшихся до небес и выстроенных тогда, когда люди были их рабами. Хошинхо не было равных в том исчезнувшем мире. Двуногих они лишь терпели рядом с собой. Несмотря на вырождение, Желуг помнил об этом.

Трое из другого мира, появившиеся в Призрачном замке, были не более понятны ему, чем люди Ксантрии, но он ясно ощущал исходящий от них запах разрушения, угрожавшего остаткам древнего королевства.

Этот запах пришел к нему вместе со страхом, как только он увидел странников Хаоса. С того мгновения Желуг не обделял их своим вниманием.

Он "видел" превращения Существа, Не Имеющего Пола, и это наполнило его еще большим ужасом. Он чувствовал смертоносную силу, заключенную в мече, который носил один из чужеземцев. А в карлике он сразу узнал женщину, побывавшую в Призрачном замке много сотен изменений тому назад.

Тогда это существо едва не подчинило себе короля, оно было коварным, почти как Эрлана, Обрученная Со Смертью, что и привело их к непримиримой вражде. Желуг даже помнил ландшафт, в котором Люстиг была превращена во время охоты на Озеро Изумрудного Света, далеко за пределами Шаарна, и помнил ярость короля, когда тот обнаружил рядом с собой бородатого карлика вместо женщины...

Мало кто, кроме Желуга, знал о тайных пружинах того давнего колдовства. А хошинхо знал и помнил все. В этом, отчасти, было его назначение. Он покидал Шаарн только в единственном случае - на плече короля, крепко вцепившись когтями в шкуру синего кота. В тот раз он скрыл от Гишаарна все, что знал о сговоре между Игамом и Эрланой, потому что хотел сохранить неизменным королевство, которое носил вместе с собой по течениям Хаоса След Свиньи Кружедда.

Но теперь вдова стала слишком опасна и внушала Желугу гораздо большие опасения, чем прежде. Запах ужаса, исходивший от нее, забивал все остальные запахи. Ее сила таилась в ее предназначении. Она была самоубийственным порождением самой Ксантрии, воплощением зревшего с забытых времен древнего проклятия.

Однако для хошинхо это были абстракции. Единственное, чему он верил, это своему собственному страху.

То, что у двуногих было два пола, казалось Желугу вопиющей дикостью. Древние хошинхо Ксантрии были гермафродитами и приносили потомство лишь один раз перед смертью. Сам Желуг не мог сделать даже этого. Но зато он не мог и умереть естественным для хошинхо образом. Покончить с собой или быть убитым - вот выбор, который оставила ему судьба.

Желуг размышлял об этом, пока взбирался на открытую площадку у замковой стены. Он повертелся на месте, ловя смутное воспоминание о том, в какой стороне находится королевская башня. Среди вечной тьмы, в которую был погружен хошинхо, ему казалось гораздо более легким узнать намерения немого, чем найти камень, лежащий в нескольких шагах. Если только это не был ЧЕЙ-ТО камень... Твердое и невидимое становилось тогда мягким и податливым; оно приобретало то, что Желуг ощущал, как запах. Свой, ни с чем не сравнимый запах был у Гишаарна, Эрланы, Игама, Замурованного В Глине. Был он и у королевских покоев. Не имело запаха только существо из Мертвых Времен и его Желуг воспринимал, как нечто зыбкое и множественное одновременно...

Хошинхо расправил крылья и прыгнул с площадки вниз. Ландшафт, окружавший замок, успел измениться, пока Желуг взбирался на стену. Над каменным островом теперь нависал бесконечный низкий свод, источавший ровный голубой свет. Башни Шаарна темными пальцами пронизывали голубое сияние, но не отбрасывали теней. В этом сиянии, прекрасном и жутком, которого Желуг не мог видеть, он полетел в направлении королевской башни, тяжело взмахивая искалеченными крыльями.

То, что наперерез ему движется какая-то тень, выстрелившая с одной из башен, Желуг почувствовал слишком поздно.

Тень догоняла хошинхо. Она оказалась плотным, округлым предметом, выбрасывавшим из себя кусочки собственного вещества, измельченные в пыль. Приблизившись вплотную к слуге короля, предмет распался на сотни липких извивающихся нитей, которые намертво впились в крылья и тело хошинхо. Желуг издал крик, полный неподдельного ужаса, - ему показалось, что его смывает волна, пришедшая из Хаоса. Но Тень была не при чем. Один из убийц, составлявших Существо Суо, делал свою работу...

Хошинхо судорожно забил крыльями, но уже не мог взмахнуть ими - они увязли в липкой траурной сети. Сила, которую хранил в себе След, увлекла Желуга вниз, все убыстряя его падение к древним скалам и башням Шаарна, ощетинившимся наростами, завитыми в спирали.

Поскольку Желуг не мог умереть, родив нового хошинхо, ему пришлось пережить долгий ужас медленной, но неотвратимо приближавшейся смерти, и смерть эта пришла к нему черной вспышкой немыслимой боли, а потом последний из рода древних властителей Ксантрии перестал существовать.

Рядом с его останками на камнях оказались разбросаны жирные черные капли. Спустя несколько мгновений после гибели Желуга эти капли собрались в ручей, текущий вверх, к возвышенному угловатому уступу. Добравшись до вершины уступа, ручей превратился в полоску серого тумана, медленно поплывшую в сторону башни, под которой находилась тюрьма Игама, Замурованного В Глине.

Часть Существа из Мертвых Времен возвращалась к своему хозяину.

7. ПОСРЕДНИК

В самой глубине комнаты, свернутой в суживающуюся спираль, Эрлана, Обрученная Со Смертью, плела нити своего колдовства.

В этом искусстве Вдове Гишаарна было далеко до Игама; настоящие видения и силы были неподвластны ей, как и любому из смертных. Она могла прикасаться только к теням древнейших из проявлений магической природы и купила право всего лишь служить им, изредка взывая к помощи. Может быть, в этом было ее благо, ведь рассудок двуногих бессилен в абсолютно магическом мире. Кроме того, плата за помощь ужасна и извращенна с точки зрения людей, а Эрлана уже давно заплатила свою цену. Вдова оказалась слабой колдуньей, но для ее целей было достаточно и того, что она умела...

Для начала ей был необходим Посредник. Ее тайный Посредник жил поблизости от Эрланы с тех самых пор, как Вдова получила первые знаки своего предназначения. Самый младший из слуг демонов Тени, живущий в мире, лишь немного отличающемся от мира Обрученной Со Смертью, был, тем не менее, гораздо могущественнее любого из мастеров человеческой магии. Эрлана знала, чего он потребует за свою помощь, но это уже давно не пугало ее, более того, - приносило ей ни с чем не сравнимое удовольствие...

Она съела несколько плотно скатанных шариков из липкого вещества, похожего на смолу, которые делал для нее Посредник. Когда вокруг всех предметов в комнате возникло слабое свечение, Эрлана сожгла в медном светильнике клок жестких рыжих волос. Они сгорели с треском, рассыпав фиолетовые искры, а пространство наполнилось сильным и странным запахом. По ее телу разливалось приятное тепло. Тишина вокруг стала ватной и в ней гулко отдавался любой, даже самый слабый звук... Время замедлило свой бег... В непрерывной цепи мгновений, следовавших одно за другим, появились промежутки, словно что-то раздвигало их невидимыми пальцами... Вдова Гишаарна узнавала об этом, когда свет, исходивший от предметов, начинал мерцать. В существовании окружающего мира обнаруживались удлиняющиеся провалы, в которых не было ничего, кроме неописуемого ужаса... Обрученная Со Смертью не смела двинуться с места. Посредник приходил к ней через один из этих провалов, проскальзывая в пульсирующую щель между миром людей и демонической вселенной. Когда щель расширилась настолько, что время существования предметов стало в восприятии Эрланы таким же, как время их небытия, она услышала далекий стук когтей.

С каждым новым исчезновением мира звук становился все ближе и ближе, пока не заполнил собою ее опустевший череп...

В зеркалах, висящих на стенах, исчезли изображения, предметы перестали отражать свет.

Когда комната в очередной раз появилась перед Эрланой, в ней оказалось существо, похожее на крылатого пса. Оно подошло ближе, стуча когтями по каменному полу. Мгновения слились в непрерывно текущую реку и пространство вокруг женщины снова стало таким, каким она привыкла его видеть.

Зато теперь начал меняться крылатый пес. Что-то неуловимое в его облике, угадываемое лишь видевшей это много раз Эрланой, силилось вырваться из-под шкуры пса и спустя несколько мгновений шкура сгнила, оплыла отвратительной полужидкой массой. Из-под нее появился шакал, покрытый нетающим инеем; его глаза были двумя кусками желтоватого льда, а вместо языка свисал набок хвост наполовину проглоченной розовой мыши.

- Ты был на псарне? - ласково и заискивающе спросила Обрученная Со Смертью, опускаясь перед ним на колени и поглаживая его шею, покрытую рыжей взъерошенной шерстью.

- Говори быстрее, двуногая тварь, - произнес бы шакал, если бы говорил на человеческом языке. Звуки, которые он издавал, были всего лишь сдавленными завываниями, вырывавшимися из звериной глотки. Эрлана уже давно не удивлялась тому, что вообще понимает их.

- Меня могут хватиться на псарне, - провыл слуга демонов Тени. - Говори, или я уйду. В любом случае, ты заплатишь мне...

На красивом и гладком лице Вдовы отразилась досада.

- Кое-кто в замке может помешать мне...

- О чем ты болтаешь? Разве Игам сбежал?!

- Нет. Но в Шаарн пришли трое чужих, странствующих по Тени. Это означает, что у них есть След.

- Я знаю об этом, - злобно взвыл шакал. - Трое двуногих, таких же ничтожных, как и ты... Не беспокой меня по пустякам! И получше присматривай за Игамом.

Эрлане стоило большого труда сдержать себя.

- Но ты упустил одну мелочь, - произнесла она с расстановкой. - Один из них владеет могущественными амулетами. Его След - это меч Торра...

- Что?! - рык шакала был оглушительным, как удар грома. - Меч Торра здесь, в Шаарне?!

- Но это еще не все, - вдова Гишаарна вытерла ладонями пот с висков. Свечение предметов стало почти невыносимым для ее глаз. - Мне кажется, что один из амулетов - вещица Игама. Третий амулет когда-то принадлежал самому Рофо.

- Не слишком ли много для одного двуногого? - мышиный хвост судорожно забился в пасти шакала.

- Да, это очень много для одного двуногого... Но есть еще одна трудность. Другой среди этих троих - демон из Мертвых времен...

Ярость шакала была подобна урагану, с воем ворвавшемуся в спиральную комнату. Он превратился в рыжий смерч, разметавший светящиеся предметы и заставивший мерцать сознание Эрланы. Летящие льдинки искололи ее тело и лицо, а холод пробрал до костей.

Когда ветер улегся, она обнаружила, что ее волосы покрыты желтым инеем. Тем не менее, она разомкнула окоченевшие губы и сказала с плохо скрываемой насмешкой:

- Думаю, что явившись сюда, он утратил большую часть своего могущества. Передай это своему хозяину...

- Он и твой хозяин тоже, двуногая тварь!

- Хорошо. Передай это хозяину и пусть он поможет мне уничтожить этих троих.

Шакал уставился на нее двумя кусками нетающего льда.

- Ты не забыла, что должна привести Призрачный Замок в Ледяную Обитель? - спросил он потом. Мышка в его пасти трепетала в агонии.

- Я делаю все, чтобы вернуть Замок, - быстро проговорила Вдова, испугавшись подозрения, которое могло возникнуть у слуги демонов.

- Тебя создали для этого. Запомни: у двуногого нет жизни вне предопределения. Игам не должен оказаться на свободе. Я буду поблизости... Сейчас ты заплатишь мне, а потом я помогу тебе уничтожить пришедших в замок.

- У нас мало времени, - Эрлана предприняла слабую попытку возразить шакалу. - Они уже нашли тюрьму Игама.

- Его стережет мое колдовство! - взвыл шакал, разбросав вокруг себя облако инея. - Они найдут только собственную гибель!

Мышиный хвост в его пасти двигался, словно змеиный язык.

- Я слишком долго был презренным псом, - тихо добавил он и медленно поднялся на задние лапы. Не в силах отвести глаза, Эрлана смотрела на происходившие с ним ужасные метаморфозы... Потом шакал протянул вперед лапы, оканчивающиеся отвратительным подобием человеческих ладоней, опрокинул Обрученную Со Смертью на усыпанный инеем пол и стал совокупляться с нею.

Отвращение и похоть душили ее. Черный лед заполнил внутренности, в глазах потемнело и к ней пришли видения Ледяной Обители, где ее поджидало настоящее удовлетворение и кошмарный любовник - ее безраздельный властелин.

8. ЗАМУРОВАННЫЙ В ГЛИНЕ

Теперь Сенор мог коснуться глины руками. Зловоние здесь было почти нестерпимым. Внутри статуи шевелился кто-то. Слабые щупальца отражений коснулись его сознания. В них было что-то, заставившее его сердце забиться быстрее.

- Наконец, ты пришел, - донесся до придворного Башни тихий голос из отверстий в глине. - Входи, и мы поговорим.

- Мы можем говорить так, - Сенору стало немного не по себе.

- Войди и я покажу тебе кое-что, - глухой голос Игама был абсолютно безразличен, словно Замурованный В Глине знал наперед исход этой встречи. - Ты не пожалеешь. У тебя ведь есть Стеклянный Обруч...

Сенор дотронулся до обруча, в который вросли его волосы. В его положении не приходилось выбирать. Он ступил на один из скользких желобов. С большим трудом он взобрался по желобу к животу Четвероногого Бога. Отверстие, оказавшееся перед ним, было, конечно, слишком мало даже для человеческой головы. Но выйти из Бутылки Рофо, в которой он проводил время со слепой королевой Мелхоэд, тоже казалось невозможным.

- Думай о том, что внутри, - услышал он тихую подсказку Замурованного В Глине. Да и был ли это Игам? Неизвестно.

...Когда его плоть раздвинула глину, превратившуюся в колышущийся студень, Сенор почувствовал нарастающий ужас от того, что мог навеки остаться здесь, наполовину вмурованным в вещество, казавшееся непреодолимым. Оно вибрировало вокруг него, отделенное от тела немыслимо тонким промежутком... Потом появились темнота пространства и звуки, издаваемые другим существом. Но внутри статуи Шакала было еще кое-что - давно знакомы Сенору отражения, странным образом не проникавшие наружу. Он почувствовал, что кроме глины пленника охраняет магия.

- Это ты, Треттенсодд Сдалерн? - послал он в темноту первый робкий вопрос.

Тихий смешок был ему ответом. Сенор обернулся на звук и увидел во мраке какую-то неясную массу. Магическое зрение помогло ему разглядеть знакомую фигуру в рясе, подпоясанную дохлой змеей. Металлические заплаты на голом черепе и стеклянные кружки на глазах отбрасывали слабые отблески света, проникавшего сюда сквозь отверстия в глине. Черная рука была не видна, зато другая, белая, привычно перебирала разноцветные камни.

- Да, это я, Бродячий Монах Треттенсодд Сдалерн Тринадцатый. А еще я Кормилец Небесных Детей, Магистр Игры...

- Знаю, знаю, - с улыбкой перебил его Сенор. - Еще ты Сторож Хромых Лошадей, Хранитель Космического Яда и существо, давшее обет Проникновения...

На него обрушились воспоминания.

Он вспомнил костер, не гаснувший под дождем, живые стены лабиринта, растущие вверх, разноцветные черепа грызунов, трупы существ из Тени и обезглавленное тело Сдалерна Двенадцатого, из которого появился Сдалерн Тринадцатый...

- Тебе не очень помог твой амулет, - осторожно сказал Сенор, имея в виду перстень со светящимся камнем и обстоятельства, при которых они встретились снова.

Глаза Бродячего Монаха весело блеснули за круглыми стеклами.

- Что ж, есть амулеты более могущественные, - он постучал костяшками пальцев о стену своей глиняной тюрьмы. - А еще есть предначертания, которыми не следует пренебрегать. Как видишь, здесь мой амулет мертв... Я хочу рассказать тебе кое-что. Там, у правой задней лапы Шакала, я принимал твоего спутника из Мертвых Времен. Правда, тогда он был в облике ящерицы, но мы прекрасно поняли друг друга. Ты можешь сесть там.

Монах извлек из складок рясы черную руку-протез и Сенор увидел слабую кроваво-красную искру, вспыхнувшую и погасшую в камне такого же перстня, какой был надет на его собственный палец.

- Я похитил Призрачный Замок у самого Бога На Четырех Ногах и спрятал его в Хаосе настолько далеко от Ледяной Обители, что, как мне казалось, его невозможно найти... Однако я недооценил Шакала и его слуг. Тогда меня предали в первый раз и мне пришлось уступить.

- То были времена, когда сбывались чужие пророчества и пророчества эти были не в мою пользу. Но я терпелив. Я позволил замуровать себя в глину этим наивным существам из замка, ибо мне было предсказано, что меня освободит некто, владеющий древним мечом. Только со Следом Торра стоит выступать против демонов Хаоса. Я прятал Шаарн от Шакала и ради этого был согласен даже на столь долгое заточение. Смешно, но эти глупцы полагают, что я всего лишь их пленник...

- Посланцы, отправленные мной, ушли в Замкнутые Миры, которые еще не были поглощены Тенью. Например, моим посланием тебе был искусственный глаз...

- Глаз? - Сенор едва заметно вздрогнул. Кто бы мог подумать - старая и темная интрига нашла свое продолжение здесь и теперь.

- Ну да. Ты ведь помнишь - слуга Хаоса тогда едва не помешал тебе?..

О, это Сенор помнил хорошо! Даже слишком хорошо. Ненависть барона Тенга, причины которой стали ясны ему намного позже, безголовая кукла из Башни, преследовавшая его, схватка с демоном Тени... Злобный божок в его голове болезненно шевельнулся. Уже давно он не напоминал о себе. Но сейчас Сенор был почти благодарен ему - тот заставил его вспомнить о том, зачем вообще придворный Башни отправился в Зыбкую Тень.

- Итак, ты заставил меня играть в свою игру, - очень спокойно произнес Холодный Затылок. - Может быть, ты позволишь задать тебе несколько вопросов?

- Спрашивай, но поторопись. Чем раньше мы покинем эту тюрьму, тем лучше. Думаю, слуги Шакала уже почуяли тебя и тех, кто пришел вместе с тобой...

- Кстати, о тех, кто пришел со мной. Что случилось с Люстиг?

- А, это было мое колдовство. Я пытался сделать так, чтобы мне помогала Вдова Гишаарна, здешнего короля. Тогда она еще не была обручена со смертью, но слишком жаждала власти и магических секретов. Я превратил Люстиг за пределами Шаарна и снова вернул ее в Кобар. Это было моим вторым посланием тебе. Но ты и тогда ничего не понял. Впрочем, тебя нельзя винить за это... Взамен Эрлана должна была помочь мне бежать, похитив тайный амулет слуги Шакала, который заключил меня в эту статую. И здесь было второе предательство. Я просчитался. Шакал создал себе слуг гораздо раньше меня... Теперь я даже рад, что Вдова Гишаарна не участвовала в превращении. В противном случае Люстиг была бы уже мертва.

- Так ты один из тех, кого называют Богами?

- Ты приписываешь мне слишком большое могущество. Я не знаю. Я всего лишь следую своему предназначению. Все мы слуги недоступных пониманию сил...

- По-моему, ты скрываешь что-то, - твердо и убежденно сказал Сенор.

- Может быть, - со смехом подтвердил Бродячий Монах. - Но если не будет знамений, ты никогда не узнаешь - что именно...

- Почему тебя до сих пор не убили?

Сдалерн резко оборвал смех и приблизил свое изборожденное морщинами лицо вплотную к лицу Сенора, а потом сказал почти шепотом:

- Но ведь я нужен Шакалу. Наверное, я - очень дорогой подарок.

В этот момент Незавершенный почувствовал холодок страха на своей спине. После оглушительно тихой паузы он произнес:

- Ты утверждаешь, что уже побывал в обители Четвероногого Бога?

- Да, но ведь и ты, человек из Кобара, владеешь амулетами, силы которых почти не знаешь... А Пророчество? Кто или что сделало тебя человеком Пророчества? Ты думал об этом? Чему удивляться? Вспомни, когда-то мы говорили с тобой о черепах в лабиринте и я учил тебя Игре.

Монах достал откуда-то сверток с живым лабиринтом и развернул его. Вверх потянулись знакомые Сенору хитросплетения стен.

- Самый ничтожнейший из черепов может благополучно достичь выхода из лабиринта и окончить Игру. Ведь ты, когда играл, случалось, жертвовал гораздо более сильными фигурами... Может быть, сыграем снова?

- Ты ускользаешь от меня, Сдалерн, - сказал Сенор с угрозой. - Ты очень странный союзник. Может быть, и не союзник вовсе. Мы сыграем в другой раз. Объясни мне вот что. Как замок мог оказаться в Ледяной Обители, если люди Гишаарна странствуют в нем с тех самых пор, как Ксантрия была поглощена Тенью?

- В Хаосе нет привычного течения времени. И нет последовательных событий. Они есть только там, где присутствует чей-нибудь След. След может сохранять неизменным то, что должно было бы подвергнуться трансформации, но и с самим Следом может произойти все, что угодно... Замок вполне мог быть похищен из Ледяной Обители и в то же время оставался Следом Свиньи Кружедда в одном из Срединных Миров... Даже не пытайся понять это. Все равно не сможешь. Я сам не понимаю всего, что происходит. Люди Ксантрии странствуют по Хаосу и они никогда не были в Ледяной Обители, но я сам украл Призрачный Замок у Шакала. Кто объяснит тебе это? Во всяком случае, не я...

- Но что такое Ледяная Обитель? И что мне теперь делать? - раздраженно бросил Сенор.

- Ты опять хочешь слишком многого. Я давно отказался от желания хоть что-нибудь понять. Я не знаю, что такое Ледяная Обитель Шакала и является ли она чьим-то Следом. Говорят, где-то существует место Богов Неподвижности, из которого исходят влияния, создающие Хаос. Здесь их называют ветрами и течениями, но это всего лишь названия, не более. Не спеши верить в это. В Хаосе нет непреложных истин и лжи. Здесь можно существовать и не существовать одновременно... Наверное, есть еще множество Следов, созданных и утерянных Великими Богами. Есть Река С Одним Берегом - река Хозяина Иллюзий, но я только называю ЭТО рекой. Говорят, будто утонув в этой реке, можно найти самого Хозяина Иллюзий - одного из хозяев Младшего Хаоса. Конечно, если суметь пройти мимо Охранников Веры, а я не знаю никого, кому бы удалось сделать это...

- Может быть, существует и то, что называют Старшим Хаосом, где бессильны даже Следы, Остающиеся В Предметах, но этого, мне кажется, уже не может знать никто. Не верь и мне. Пойми - все это непостижимо. Ты можешь только действовать, но не можешь надеяться на всеведение.

- Однако, кое-что мне все-таки предстоит узнать, - проговорил Сенор.

Они помолчали немного. Сдалерн зажег фонарь. Его свет не был трепетным, как открытый огонь. Сенору показалось, что свет исходит от раскаленной металлической проволоки в стеклянной колбе. Фонарь осветил внутренности тесной тюрьмы монаха.

- Ты не терял времени зря, - сказал Сенор после паузы, во время которой он решил предоставить событиям возможность течь своим чередом. В конце концов, глупо было надеяться на то, что кто-нибудь объяснит ему все. Это было бы слишком просто. А в простоту он не верил.

- Главное, что я не дал отражениям выйти наружу, - самодовольно заявил Треттенсодд. - В замке живет одно очень неприятное создание - Желуг, шпион и верный слуга короля. Он единственный, кроме Эрланы, с кем мне до сих пор приходилось считаться... Но ты прав. Если я выйду отсюда, обитателей Шаарна ожидает множество неприятностей.

- Ты собираешься сделать это с помощью Стеклянного Обруча?

Бродячий монах посмотрел на Сенора как-то странно.

- Нет, этого мало, - сказал он потом. - Магия Посредника, который помогает Обрученной Со Смертью, очень сильна и тебе повезло, что она не направлена против тебя. Второй знак на мече может помочь мне. Но и для этого нужен особый момент...

Сдалерн обернулся и Сенор только сейчас заметил в полутьме позади монаха какой-то предмет - несколько полупрозрачных, слабо светившихся сфер, вложенных друг в друга и непрерывно вращавшихся вокруг невидимых осей.

- Вот теперь почти пора, - сказал Сдалерн, пристально глядя на свою странную игрушку. - Смотри внимательно - следующее Соединение будет не скоро, а для нас оно не наступит вообще...

Вращение прозрачных сфер завораживало. Еле заметные пятна на них перетекали друг в друга, отбрасывая причудливые тени, словно играли в непостижимо сложную игру. Но вдруг наступил момент, когда проекции текучих пятен на всех сферах совпали и их свечение тотчас же исчезло.

- Что это было? - охрипшим от волнения голосом спросил Сенор. Узоры мягко скользивших сфер показались ему настолько прекрасными, что он почувствовал легкий укол в сердце.

Сдалерн Тринадцатый громко расхохотался и хитро посмотрел на него.

- Не знаю! Но это действительно красивая и полезная вещь. Я получил ее от существа с одним живым и одним мертвым глазом. И у него были шестипалые руки...

- Что?! - упоминание о Хозяевах Башни оказалось неожиданным для Незавершенного. Он почти забыл о них и о том, что его судьба подвержена чужому влиянию. Но разве для этого существовали неоспоримые причины?

Монах сделал вид, будто ничего не заметил.

- Во всякой магии есть отливы и приливы, - спокойно продолжал он. - Бывает время, когда магия ослабевает, а иногда она сильна настолько, что с нею бессмысленно бороться. А теперь уходи и жди меня снаружи...

9. ТЕНИ

Спустя сотни изменений ландшафта Обрученной Со Смертью казалось, что если бы не ее затянувшиеся любовные игры с Посредником, все могло бы обернуться иначе.

Но она ошибалась. Нити ее судьбы были сплетены намного раньше и намного раньше затянуты узлы предопределений. Игам, Замурованный В Глине, должен был совершить побег, а сама Эрлана - надолго утратить власть над Призрачным Замком.

Однако, все это случилось позже. Сейчас она осталась одна в спиральной комнате, сжимая в руке вырванный из шерсти шакала клок рыжих волос, и смотрела, как затягивается узкая пульсирующая щель, в которой исчез Посредник.

Сливалась с тенями магическая реальность. Гас ореол вокруг каждого из предметов, сужалась пропасть между мгновениями. Холод медленно отпускал Эрлану. Она чувствовала, как из нее вытекает жидкий черный лед. Вдова снова ощутила свою плоть, ставшую почти ненавистной ей, и кровь, заструившуюся по размороженным жилам.

Но она оттаяла не полностью. Осталась тяжесть внизу живота, затаившаяся там леденящим камнем, как залог ее демонического будущего...

Она оделась, закрыв мехами и медными доспехами грудь, исцарапанную когтями шакала. Эрлане предстояла опасная схватка, но она жаждала крови пришельцев всем своим существом.

Едва Сенор сбежал вниз по скользкому желобу, как статуя Бога На Четырех Ногах содрогнулась. Грязь и мусор, облепившие ее за многие тысячи изменений, осыпались, как наметенные ветром листья с пробудившегося животного. Лес ветвящихся трещин вырос в глине. Рухнули вниз полусгнившие тела принесенных в жертву. Слились в непрерывную и мрачную музыку звуки ломающихся костей, словно глиняный шакал топтался по гигантской яичной скорлупе...

Когда Сенор обернулся, статую уже окутывал жирный черный дым. Из этого дыма до его слуха донеслись завывания, леденившие кровь, и таинственный скрежет, который ему до сих пор не приходилось слышать.

Дым слегка рассеялся и Сенор увидел на месте глиняной статуи размытую пляшущую тень какого-то животного. Потом он услышал рев боевых раковин Шаарна, означавший, что встреча пришедших из Тени с Игамом перестала быть тайной для хозяев Призрачного Замка.

Схватка была неизбежна и Человек Безымянного Пальца хотел подготовиться к ней так, как сделал бы это в Кобаре.

Он прочел заклинание, ослабляющее боль. Магические фигуры, очертившие зону его неуязвимости, пришлось выложить из костей, разбросанных под ногами. Теперь Сенор знал, куда отступить, если придется совсем плохо.

Когда он закончил, на пояс ему легла маленькая грязная ручка. Он обернулся и увидел яростно сверкающие белки превращенного карлика.

- А как же я? - спросил Люстиг. - Игам должен исправить то, что сделал. Иначе я убью его... и всех вас. Я шла, чтобы отомстить.

- Успокойся, - сказал Холодный Затылок, хотя сам никакой уверенности в том, что все закончится так, как ему хотелось бы, не ощущал. - Он сделает то, о чем я попрошу. Обещаю тебе, если ты веришь обещаниям.

- Я буду рядом, - с угрозой проговорил карлик и почему-то эта угроза не прозвучала смехотворно.

Сенор стал смотреть на битву монаха с демоном, происходившую за завесой черного дыма, а карлик, вытащив из ножен кинжал, уставился в темные норы пещеры, откуда должны были появиться воины Гишаарна. В его бороде пряталась необъяснимая ухмылка.

Сенор видел, как тень огромного зверя мечется в дыму и это действительно было только тень, лишь изредка обраставшая плотью.

Тело шакала возникало из пустоты, чтобы нанести Сдалерну очередную рану, словно кобарская боевая рептилия, атакующая из-под воды.

Глиняная тюрьма исчезла. Сенора поразило то, что он нигде не видел ее обломков. Он почти не видел также Бродячего Монаха, - лишь иногда в полутьме мелькали сверкающие металлические заплаты на черепе и рука-протез, вычерчивающая магические знаки. Сквозь завывания шакала порой прорывался слабый голос Сдалерна, бормотавшего что-то на неизвестном языке. Потом Посредник оглушительно взвыл в последний раз и его вой перешел в пронзительный визг.

Незавершенный увидел, как тень зверя сжимается, уменьшается в размерах; все большая ее часть обрастала плотью. Он становился жалким, этот зверь, в нем оставались лишь вкрапления пустоты, словно кто-то неверно сложил мозаику и теперь для ее завершения не хватало только нескольких камней.

Но в это мгновение десятки новых теней пришли на помощь шакалу и Сенор услышал, как Бродячий Монах страшно закричал от боли. Этот крик был таков, как будто мучениям подвергалось не только его тело, но и мозг... Новые тени совершенно затмили место схватки. Теперь там была странная зона в пространстве, где соседствовали два мира, соединившиеся друг с другом. И тени из другого мира были ужасны.

Только теперь, вспомнив слова Сдалерна, Сенор наконец-то опустил глаза и увидел, что ножны, в которые был вложен меч из небесного металла, раскалены докрасна. Он взялся за рукоять, опасаясь, что сожжет себе руку, но ощутил в ладони лишь твердую холодную сталь.

Крики монаха теперь были воплями ужаса и мольбами о помощи. Сенор не знал, откуда пришла помощь шакалу, но ему оставалось выполнить свою часть работы.

Он выхватил меч из ножен и едва не рассек пополам Существо Суо, стоявшее рядом, огненным лучом, падавшим со сверкающего клинка. Этот клинок был само изящество и его гладкого совершенства не нарушали углубленные в металл знаки, сиявшие чистым голубым светом. Ярче других светился второй от рукояти символ и в памяти Сенора всплыло значение таинственных знаков, составлявших надпись на древнем мече:

Меч из Мира Теней

В руку Нерожденного Женщиной

Снимающего покровы

Изгнанника Верхнего Мира

Могильщика Юных

Разделенного на части

Меч оставляющий неизменным

В обители Хаоса и сердце Покоя

Меч исчезающей силы

Когда пройдены знаки.

В тот же миг он оказался в одиночестве и в совершенно другом месте - месте без атрибутов и названия, свободном от чьего-либо присутствия, месте, настолько изолированном от всего, что здесь не возникало даже мысли об ином существовании. У Сенора не осталось воспоминаний и он не имел представления о будущем.

Перед ним был закрытый гроб из черного камня, висящий в пустоте, а к гробу вела дорожка из светящихся знаков. Приглядевшись к ним, он увидел, что положение знаков соответствует положению таких же символов на мече.

Отчего-то у него появилась уверенность в том, что он находится в том самом неведомом месте, где был сделан меч из небесного металла. Сейчас Сенор стоял на втором знаке, а вокруг притаилось нечто, неощутимое и неописуемое.

Целью Незавершенного был черный гроб, но ничто не могло заставить его сделать следующий шаг. Здесь и теперь он впервые увидел себя со всей ясностью, как средоточие чужой воли, не подверженной враждебному влиянию, - как слепую вещь, утратившую хозяина. Это было настолько истинно и настолько мучительно, что он издал бы долгий звериный крик, если бы в этом месте существовали звуки. Черный гроб плавал перед ним, как вечное напоминание о человеческом бессилии и ограниченности...

Если это было видение, то оно посетило Сенора лишь на краткое мгновение, а потом он вновь оказался в задымленной пещере, рядом с Существом Суо и превращенным карликом Люстиг. Рев боевых раковин Шаарна и вой шакала вонзились в его уши, оглушив на какое-то время.

В наступившей только для него одного тишине он поднял меч и увидел, как огненное копье, сорвавшись со сверкающего лезвия, устремилось туда, где на границе двух миров метались зловещие тени.

Временная глухота спасла Сенора от непереносимого звука, который родился в тот миг, когда огненное копье вонзилось в то, что лишь наполовину было плотью, но и копье было оружием не из этого мира. Зато карлика этот звук швырнул на камни и оставил без движения. Багровая вспышка озарила стены пещеры ярче, чем озаряет землю взошедший Огненный Круг. И тотчас же запахло паленой шерстью и горящим мясом.

Ни одному человеку не дано познать силы, побеждающие демонов, как не дано ощутить целиком магическую реальность. Сенору было достаточно того, что тени, пришедшие на помощь Посреднику, исчезли и затянулись их мрачные норы в пространстве. Остался лишь сам Посредник, вернее, его материальная оболочка, но теперь он был только жертвой, принесенной Шакалом древнему мечу.

Сдалерн Тринадцатый, чьи раны были ужасны, тем не менее, рассудил иначе. Собрав последние силы и расползающиеся нити магической сети, он попытался сам довести дело до конца. И сделал это, уготовив Посреднику совсем другую участь.

Что-то неопределенное, испускавшее слабый рубиновый свет и подчинявшееся только монаху, сжимало шакала со всех сторон, окончательно изгоняя его из мира теней в мир плоти, где тот был относительно беззащитен. Оно сжало Посредника до таких размеров, что он мог поместиться в ладони у Сдалерна и тот схватил шакала за шею, повернув к себе злобно оскалившуюся головку.

- Я победил два твоих тела, Посредник, - тихо сказал Сдалерн, но Сенор услышал его слова, несмотря на разделявшее их расстояние. - Против третьего я бессилен, но ты знаешь теперь, что ожидает тебя в Ледяной Обители... Ты навеки останешься со мной и до этих же пор я сохраню над тобой власть. Ты ведь знаешь, что можно сделать с целым, владея частью...

С этими словами он сжал пальцы и шакал жалобно заскулил, но кроме того, ни с чем не сравнимый, потусторонний и невыразимо тоскливый звук донесся до их слуха. Сенору было ясно, что ни одно живое существо не могло издать этот звук. Он пришел из ниоткуда и был даже не порождением чьей-то глотки, а тенью мгновенной адской боли в голове. С этим звуком рушились все надежды, все дороги приводили к одному печальному концу и концом этим было безумие...

Когда звук остался всего лишь воспоминанием об исчезнувшем кошмаре, Треттенсодд выхватил откуда-то тонкий белый шнурок, ловко сделал из него петлю одной свободной рукой и накинул ее на шею шакалу. На мгновение Сенору показалось, что монах хочет удавить зверя, но Сдалерн затягивал петлю до тех пор, пока шакал не захрипел, и привязал другой конец шнурка к своему запястью.

- Ну вот, теперь он мой заложник, - удовлетворенно сказал монах, выпрямляясь. Он стоял на изломанных костях и держал на привязи неправдоподобно маленького шакала. Оба были изранены, но на обоих отсутствовала кровь. Их раны казались трещинами в пустотелых сосудах.

- Толку от него не очень много, - продолжал монах. - Но это лучше, чем ничего. Однако, я слышу, как шумят раковины Шаарна! Нам предстоит еще одна битва. Больше всего опасайтесь Обрученной Со Смертью!..

10. СХВАТКА В ПОДЗЕМЕЛЬЕ

Монах не успел закончить.

Копье, совершенно обычное деревянное копье со стальным наконечником ударило Сенора в спину. Он стоял внутри круга неуязвимости, очерченного магическими фигурами, которые ослабили удар, и это спасло ему жизнь. Копье не пробило доспехи из хитина, взращенные на манекене и плотно облегавшие тело, и Холодный Затылок ощутил лишь очень сильный толчок, заставивший его сделать три шага вперед.

Он совершенно упустил из виду то, что люди из Призрачного Замка не посылают отражений и поэтому их появление может оказаться для него неожиданностью. Обернувшись, он увидел несколько десятков воинов с безразличными серыми лицами и серебристыми волосами. Однако, по их поведению было ясно, что бесследное исчезновение гигантской статуи Четвероногого Бога, которому они столько лет поклонялись и приносили жертвы, внушает им суеверный ужас.

За из спинами Сенор увидел, наконец, Обрученную Со Смертью, одетую в сверкающие доспехи, и короля Гишаарна с неизменной поющей шкурой на плечах. Над головой Эрланы плавало изумрудное пятно, бросавшее вниз лучи зеленого света и делавшее лицо Вдовы похожим на лицо трехдневного трупа.

Она что-то крикнула своим воинам, указывая в сторону странников Хаоса. Надо признать, она знала, что делала. Ее влияние на солдат Ксантрии было безграничным.

- Неплохо придумано, - спокойно сказал Сдалерн. - Она приказывает им убить нас. Оказывается, мы слуги демонов Тени и хотим лишить подданных Гишаарна их последнего пристанища. Придется доказать им обратное...

Он порылся среди обломков костей и мусора, оставшихся на месте его схватки с Посредником, и в его руках появился очередной загадочный предмет из матово-черного металла.

Тем временем, подгоняемые Эрланой и Гишаарном, серые воины бросились на пришельцев. Бродячий монах неожиданно исчез за камнями в дальнем углу пещеры, но у Сенора уже не оставалось времени размышлять о чужих странностях. Его атаковали сразу двое и он встретил их мощными ударами древнего меча. Все-таки он был придворным Башни в исчезнувшем Кобаре и знал множество грязных приемов, годившихся для схваток с превосходящим по силе противником.

Отражения давно бы выдали его намерения, если бы он сражался с теми, кто был чувствителен к отражениям. Одного из нападавших он свалил стремительным ударом вслепую пониже живота, а карлик, выскользнувший откуда-то из-за его спины, кинжалом перерезал раненому глотку. Кровь у ксантрийца оказалась почти черной.

Другой сереброволосый воин немного медлителен, но внимателен. Сенору удалось оттеснить его в узкую ложбину между валунами, усыпанную мелкой серой пылью. Здесь он открылся и вражеский топор вскользь ударил его по хитиновому нагруднику. Сделав вид, что удар серьезно поразил его, Сенор упал на одно колено, выпустив из руки меч; его ладони по самые запястья утонули в пыли. Когда топор взлетел вверх, чтобы прикончить его, Сенор швырнул горсть пыли в серое морщинистое лицо врага. Топор со свистом опустился, но лишь звякнул о камень, высекая искру. Спустя мгновение на камни рухнул и его обладатель с длинной раной в животе, из которой хлестала кровь.

Однако Сенор отвоевал себе недолгую передышку. Он успел увидеть Существо Суо, сражавшееся с холодной улыбкой на бесполом лице. Его доспехи были пробиты в нескольких местах и полученных ран Суо давно должно было бы скончаться. Если бы, конечно, оно было человеком...

Несмотря на малые рост и силу, карлик Люстиг пока держался, поскольку был неудобным противником для высоких серых солдат. И все же его оттеснили к самой стене пещеры, а там ничего хорошего его уже не ожидало.

Сенор быстро взвесил свои шансы. После долгих странствий по Хаосу в Призрачном Замке оставалось не так уж много воинов. Незавершенный вполне мог бы покончить с ними, находясь под защитой магических фигур, но кому нужна была эта победа? Кроме того, он еще не знал, чего ожидать от Эрланы, зато твердо знал, что с королевством просто так не расстаются...

Странное поведение Бродячего Монаха озадачило его. Где же он был сейчас, Треттенсодд Сдалерн Тринадцатый? Не бежал ли, добившись всего, чего хотел, - освобождения, власти над Посредником, а может быть, и тайной власти над самим Призрачным Замком? Сенор далеко не был уверен в том, что все, рассказанное Сдалерном в глиняной тюрьме, - правда. Шаарн мог быть на самом деле чем-то совсем иным и разгадка его тайны, возможно, находилась совсем близко.

Он увидел карлика, упавшего на колени возле стены и умудрившегося при этом воткнуть свой кинжал кому-то между ног. Его руки и борода были залиты кровью. Сенор поймал взгляд Люстиг и прочел в нем немую мольбу.

Выбравшись из ложбины, Холодный Затылок устремился к стене, по дороге дважды погрузив меч в чужие спины и снеся голову копьеносцу, приготовившемуся проткнуть карлика насквозь.

Когда Люстиг был вне опасности, Сенор обернулся и лицом к лицу встретился с воином, у которого было только одно ухо. Незавершенный очень хорошо помнил, кто уготовил ведьме Истар гибель в бездонной пропасти Хаоса, поэтому к этому обитателю Шаарна у него был особый счет. Он собирался убить одноухого наиболее болезненным способом и надеялся, что тот будет умирать долго... Все свое внимание Сенор сосредоточил на этом человеке. Остальные стали просто тенями, изредка докучавшими ему своим оружием. Он был уже трижды ранен, но благодаря заклинаниям, сейчас почти не чувствовал боли...

Одноухий оказался лучшим из воинов, с которыми ему до сих пор приходилось здесь сражаться. Все обманные выпады Сенора не имели успеха и вскоре он понял, что начал уставать.

Руки сереброволосого работали, как два совершенных механизма, не знавших утомления; ксантриец умело защищался и много атаковал, но ни разу не приоткрыл даже узкой щели, в которую мог бы устремиться клинок из небесного металла.

Однажды, когда два смертельных врага оказались близко друг от друга, Сенор сильно ударил одноухого ногой под колено и тот ненадолго потерял способность двигаться, но ответил неожиданным ударом кулаком в ухо, после которого Холодный Затылок оказался в трех шагах от своего противника с громким гулом в голове. Впрочем, его меч, опускаясь, все же прочертил на сером лице еще одну глубокую борозду, быстро наполнившуюся черной кровью.

Запах собственной крови взбесил одноухого и тот бросился на Сенора, еще не конца пришедшего в себя. Хитиновые пластины на плечах у придворного Башни были пробиты, левая рука, залитая кровью, слушалась его намного хуже, чем раньше; постепенно в его сознание стала проникать боль...

Натиск серого воина оказался настолько яростным, что Сенор был вынужден отступить и привалиться спиной к огромному скальному обломку. За фигурой одноухого он вдруг увидел хищную улыбку на лице Обрученной Со Смертью и эта улыбка яснее всего остального подсказала ему, что его секунды сочтены. Круг, выложенный из магических фигур, белел во мраке пещеры безнадежно далеко от него...

Но в этот момент где-то сзади раздался сухой треск и во лбу одноухого, словно по волшебству, появилась маленькая черная дырочка. Выражение его лица не успело измениться и он рухнул на камни с мечом, занесенным над головой. Лишь спустя несколько долгих мгновений Сенор осознал, что перед ним находится мертвец.

Треск прозвучал еще раз, потом снова и снова, слившись, наконец, в один непрерывный звук. Холодный Затылок увидел, что воины Гишаарна умирают прямо там, где стоят, парализованные ужасом перед беспричинной смертью. Он медленно повернул голову и разглядел серую рясу Сдалерна в дальнем углу пещеры. Предмет, который тот держал в руках, сыпал искрами, издавая оглушительный треск, видимо, и был причиной таинственной гибели серых воинов.

Сенор сузил глаза, так, что веки едва не сомкнулись, и сделал свое видение магическим. После этого он остановил взгляд на силуэте Сдалерна, окруженном голубоватым ореолом, и ярко-красном раскаленном оружии в его руках, выплевывавшем из себя кусочки смертоносного металла. Сенор сумел разглядеть их, лишь уплотнив восприятие до предела.

Солдаты Гишаарна, оставшиеся в живых, пришли в себя и бросились обратно, к темной норе коридора, ведущего из пещеры наверх. Сверхъестественное оружие монаха настигало их повсюду и теперь уже ничто не могло предотвратить панику - ни ярость короля в поющей шкуре, ни влияние Эрланы, Обрученной Со Смертью...

Сенор увидел, что Вдова Гишаарна, укрывшись за камнем, проделывает руками какие-то манипуляции. Светящееся пятно над ее головой вытянулось в продолговатое облако, которое поплыло в сторону Сдалерна. Тот поднял оружие и попытался поразить им плывущее озеро света, но летящие с огромной скоростью кусочки металла не причинили ему никакого заметного вреда. Изумрудное облако выпустило из себя светящиеся отростки, окутавшие монаха ослепительным коконом. Треск таинственного оружия захлебнулся; Сенор успел разглядеть только, что Треттенсодд поспешно натягивает на лицо растягивающуюся маску. Маленький шакал, привязанный к его запястью, больше не казался побежденным. Холодный Затылок увидел кровь монаха на его оскаленной морде...

А потом Сенору уже было не до Сдалерна. Крылатые псы - последняя надежда хозяев Призрачного Замка - заполнили выход из пещеры своими телами.

И в который раз Существо, Не Имеющее Пола, спасло пришельцев.

Оно превратилось в огромное зеркало, идеально отражавшее свет, но дрожавшее при малейшем движении воздуха. Зеркало было настолько тонким, что казалось, будто оно вообще не имеет толщины. Оно воспарило под самые своды пещеры гибким сверкающим занавесом и оттуда обрушилось, выгнувшись, как чаша, на Изумрудное Озеро.

И Озеро стало слепнуть, находясь там, где сходились отраженные лучи его собственного света. Когда оно ослепло совершенно, Существо из Мертвых Времен свернулось вокруг него, края зеркала сомкнулись и Суо превратилось в полое, немыслимо сложное тело, во внутренностях которого было заключено светящееся Озеро.

Живой изумрудный свет метался по зеркальному лабиринту, но коридоры этого лабиринта оказались бесконечными и Озеро заблудилось в них, обреченное до наступления Мертвых Времен скитаться в абсолютной тьме внутри зеркальной тюрьмы, из которой не существовало выхода.

Существо Суо съело Озеро Изумрудного Света и Озеро стало его частью.

Потом Суо превратилось в невидимую пыль и эту пыль некоторое время вдыхали атаковавшие странников крылатые псы. Сенор видел ее благодаря магическому зрению, как рой мельчайших светящихся насекомых.

Когда Незавершенный из Кобара уже поднял меч, чтобы встретить первого из псов, двигавшихся в его сторону огромными прыжками, пес вдруг обнаружил, что больше не может дышать. Невидимая пыль изменила его внутренности и проникла в мозг. С этой минуты он стал бесконечно преданным рабом Существа Суо. С другими псами произошло то же самое. Превратившись в марионеток, они остановились там, где их застигла врасплох чужая воля, в ожидании приказаний Существа, высосавшего из них инстинкты.

Потом Суо вновь приняло облик придворного Башни, собрав себя из мельчайших частиц и зеркальной тюрьмы, в которую было заключено Изумрудное Озеро.

Черная рука с пепельно-серым перстнем на пальце легла Сенору на плечо.

- Это конец, - сказал Сдалерн Тринадцатый. - Призрачному Замку нужен новый хозяин...

При этих словах карлик Люстиг залился своим диким смехом. Сенор же думал о том, чего он достиг, кроме того, что приобрел в лице Эрланы еще одного смертельного врага...

И тут он услышал сдавленный крик, перешедший в хрип. Оказывается, кричал король Гишаарн. Через несколько мгновений Сенор понял, что было этому причиной. Шкура синего кота, которую король носил на плечах, душила его, обернувшись вокруг шеи. Лицо Гишаарна побагровело, глаза вылезли из орбит, руки судорожно пытались разомкнуть смертельные объятия, пальцы впились в заколдованную шкуру, но все было тщетно...

Сенор бросил быстрый взгляд на Бродячего Монаха. Слова заклинаний уже слетели с его губ и теперь Сдалерн лишь удовлетворенно улыбался, глядя, как умирает последний правитель Ксантрии, так и не узнавший о том, кто был его пленником.

- Моя маленькая месть, - сказал монах, перехватив взгляд Сенора.

Тем временем синяя шкура завершила свое дело. Гишаарн повалился на камни, избавив пришельцев от неприятной возможности созерцать то, что осталось от его шеи и головы.

Обрученная Со Смертью взвыла от бессильного бешенства и с кучкой уцелевших воинов бросилась прочь из подземелья. Последний взгляд, который она остановила на Сеноре и монахе, обещал им все мыслимые муки и в конце этих мук - неотвратимый и страшный конец.

Поющая шкура сползла с тела своей жертвы и устремилась вслед за Эрланой. Издали она напоминала зверя, преследующего добычу; ее бег был мягок и неслышен, но Сенор знал, что это всего лишь шкура без мяса, мышц и костей.

В руках у монаха появился предмет из дерева и металла. После одного незаметного движения этот предмет издал высокий звенящий звук, надолго повисший в воздухе. Спустя мгновение после рождения звука шкура остановилась, а затем послушно вернулась к прежнему хозяину.

- Зачем ты дал ей уйти?! - взвизгнул превращенный карлик, в бешенстве размахивая окровавленным кинжалом.

- Ее нельзя убить, - спокойно сказал Сдалерн, позволяя поющей шкуре взобраться себе на плечо. Потом он погладил ее и она издала нежный мелодичный звон. - Она обручена со смертью и если эта связь не разорвана, спустя некоторое время Эрлана возродится вновь. Пока с нее достаточно изгнания. Конечно, она направится в Ледяную Обитель, к своему хозяину, если я хоть что-нибудь понимаю в происходящем. Ей не позавидуешь, но не позавидуешь и тому из вас, кто еще раз встретит ее во время странствий по Тени...

Монах покачал головой. Было видно, что такую возможность он не исключал и для себя.

Затем он вернулся к камням, за которыми прятался во время атаки серых воинов Гишаарна, и выволок на свет маленького злобного шакала. Из пасти зверя стекала темная тягучая слюна.

- Я чуть было не потерял новый талисман, - сказал Сдалерн, снова привязывая белый шнурок к запястью.

- Зачем тебе эта тварь? - спросил вдруг карлик, дотрагиваясь до шакала острием кинжала.

- Он нужен не мне, а тому, кто получит в наследство Призрачный Замок...

При этих словах глаза Люстиг зажглись алчным огнем. Сдалерн усмехнулся, заметив это, и дернул за шнурок так, что шакал захрипел.

- ...Но это опасное наследство. Вечно прятаться от слуг Четвероногого Бога и держаться подальше от Ледяной Обители - довольно обременительное занятие. В противном случае хозяина замка ожидают вещи пострашнее смерти...

- И ты собираешься принести в жертву себя? - Существо Суо впервые разомкнуло узкие губы с тех пор, как привело Сенора в подземелье Шаарна.

- Нет, у меня другие дела в Хаосе. Я должен оставить Замок тому, кто согласится стать вечным беглецом. Ни в одном из ландшафтов он не найдет покоя. Шаарн слишком дорогая игрушка...

- Я согласен! - заявил вдруг превращенный карлик. - Оставь его мне. Тем более, что однажды он уже почти был моим. И ты знаешь, КТО помешал этому...

- Я не доверяю тебе, - тихо сказал Сдалерн после долгой паузы, во время которой он всматривался в глумливое лицо Люстиг.

- И правильно делаешь, Игам, - Люстиг также понизил голос. - Но у тебя нет выбора, не так ли? У этих двоих, - карлик показал на Сенора и Суо, - тоже есть другие дела в Хаосе. Однако мне с ними не по пути. Некуда возвращаться... Кажется, Кобара больше не существует. А я почти закончила то, зачем пришла сюда. За тобой небольшой долг, надеюсь, ты не забыл? Кроме того, оказаться в Ледяной Обители не входит в мои планы, если ты понимаешь, что я имею в виду...

- Ты почти убедила меня, женщина из Кобара, - медленно проговорил монах. - Но не повторяй прошлых ошибок. Ты слишком любила власть.

- Сделай то, о чем я прошу, и мы заключим сделку, выгодную для нас обоих. Ты оставишь мне замок и скажешь, что делать с этим, - Люстиг брезгливо ткнула в шакала носком сапога. - Когда понадобится, Шаарн всегда будет к твоим услугам... Думаю, тебе он нужен больше, чем ты хочешь показать.

- Сомневаюсь в том, что он будет к моим услугам, но с тобой я как-нибудь справлюсь, - пообещал Сдалерн, наматывая шнурок на палец черной руки. - У меня действительно нет выбора... Этот маленький шакал станет залогом твоей власти в Шаарне, пока я буду отсутствовать. У Посредника было три тела: твердое, мягкое и тело, проходящее сквозь стены. Я уничтожил только одно из них. Тело, проходящее сквозь стены, вернулось в Ледяную Обитель, но у тебя будет талисман, который частично защитит тебя от него...

- Тсс-c... - вдруг прервал монаха превращенный карлик. - Дальше не надо. Расскажешь это мне одной. В другое время и в другом месте.

- Теперь я спокоен, - безрадостно усмехнулся Сдалерн Тринадцатый. - Своего ты не упустишь никогда...

- Если ты спокоен, - тихо проговорил карлик, - то сделай главное. Преврати меня в ту, кем я была.

- По-моему, мы слишком задержались здесь... - Суо произнесло это так, что Сенор почувствовал: существу из Мертвых Времен скоро надоест ждать. Его больше не интересовали Люстиг, Сдалерн и Призрачный Замок. У него не было воспоминаний и оно ни во что не ставило свою помощь. Оно помогало Незавершенному, пока он двигался к их общей цели, или по крайней мере, не слишком отклонялся от этого пути. Но теперь, по мнению Существа, Не Имеющего Пола, происходило именно это. Инстинкт заставлял торопиться Суо, а Суо заставляло торопиться придворного Башни.

Сенор ощутил угрозу, повисшую в воздухе, и вспомнил все, что обещало ему существо из Мертвых Времен. Ценный союзник в любой момент мог превратиться в смертельного врага.

Холодный Затылок предпочел бы отодвинуть этот момент как можно дальше.

- Увидимся наверху, - сказал он Сдалерну, вкладывая меч в ножны. - Расскажешь мне все, что знаешь о Реке С Одним Берегом.

Сенор собирался уйти, но его остановили слова, произнесенные монахом.

- Ты забыл кое-что, - Треттенсодд с улыбкой нагнулся и поднял из праха два сверкающих крюка. - Остались еще когти Шакала. Возьми их. Может быть, ты встретишь тех, кто объяснит тебе, что с ними делать.

Человек Безымянного Пальца взял в руки два увесистых куска металла, напоминавшего своей гладкостью и блеском тот, из которого был сделан древний меч. У основания каждого когтя имелось кольцо и Сенор привязал их сзади к поясу так, что они не мешали ему в любой момент воспользоваться мечом или кинжалом.

Когти Шакала были тяжелы, но поднимаясь по спиральным коридорам к каменной поверхности Шаарна, он привык к этой тяжести. Суо бесшумно скользило рядом мрачной тенью, как неотступное напоминание о неведомом предназначении.

11. ИЗГОНЯЮЩИЕ И УХОДЯЩИЕ

Они седлали слепых лошадей из Мургуллы, не обращая внимания на хмурые и настороженные лица обитателей Призрачного Замка, оставшихся в живых после сражения в пещере Игама.

Теперь чужеземцев избегали и боялись; иногда, оборачиваясь, Сенор успевал поймать на себе чей-нибудь косой враждебный взгляд. Он сильно сомневался в том, что Люстиг приобретет в Шаарне абсолютную власть, но в конце концов, он уже видел и менее вероятные вещи. Здесь была замешана магия Сдалерна и одно из тел Посредника; о результате их совместного влияния оставалось только догадываться.

Монах и превращенный карлик отсутствовали долго. Что происходило тогда в подземельях замка, навсегда осталось для Сенора тайной, но ему все-таки довелось увидеть настоящий облик Люстиг.

Наконец Сдалерн появился на поверхности в сопровождении высокой женщины, на которой нельзя было не остановить взгляд. Она оставляла заметный след в сердце каждого мужчины; само ее существование было вызовом любому из них. Но этот вызов не содержал привкус обещания и намек на возможное наслаждение, - в нем ощущалось абсолютное внутреннее превосходство и абсолютное презрение. Мужское естество Сенора не могло не быть задето, когда он почувствовал это. Люстиг с ее волнующей красотой казалась чуждым существом в мире двуполых созданий. Все внешнее в ней притягивало и взывало к вечному инстинкту. Но тот, кто оказался бы настолько слеп, что решился бы испытать на себе уничтожающую иронию Люстиг, нашел бы обладательницу этого великолепного тела отталкивающей и холодной.

Это не значит, что она была холодна и в постели. Кое-кто в Кобаре вспомнил бы о ней многое из того, что у женщины нельзя вырвать и под пыткой. Вспомнил, если бы остался в живых... Мало нашлось мужчин, которые были настолько грубы и бесчувственны, что могли доставить ей наслаждение, а еще меньше тех, кто был настолько уверен в себе. Но все они дорого заплатили за краткие минуты мнимого торжества. Люстиг уничтожила их задолго до того, как была изгнана в Тень.

Теперь Сенор понимал, почему превращение в уродливого карлика было для этой женщины таким страшным наказанием и почему было так велико ее желание отомстить. Это не значит, что кровь не побежала быстрее по его жилам, когда Люстиг приближалась к нему. Желание затопило его темной рекой. Сенора слегка отрезвила только насмешка в ее глазах, выражавшая что угодно, кроме благосклонности.

На Люстиг было только простое платье, видимо, наспех снятое с кого-то, чтобы прикрыть собственную наготу. Оно оказалось слишком тесным в груди и бедрах, подол разорван и в нескольких местах на коже запеклась кровь. Но и в этом платье Люстиг держалась по-королевски. Сенор не сомневался в том, что очень скоро ее украсят куда более роскошные одежды.

Вокруг запястья новой повелительницы Шаарна был обвязан белый шнурок. За нею покорно семенил маленький шакал. Слишком маленький, чтобы быть настоящим животным. Сдалерн совершенно терялся в царственной тени Люстиг, но от этого взгляд его глаз из-за круглых стекол не стал менее ироничным.

- Итак, ты покидаешь нас, последний придворный Башни? - с легкой улыбкой спросила Люстиг, не глядя в сторону Человека Мизинца Суора. - Кажется, нас осталось всего лишь двое из проклятого Кобара...

- Но даже двоим тесно в Призрачном Замке, - это прозвучало не так едко, как Сенору хотелось бы.

- Верно, - равнодушно подтвердила новая хозяйка Шаарна. Чужая ирония абсолютно не задевала ее. Взгляд влажных глаз Люстиг уже скользил по дрожащему ландшафту Тени.

- Я не знаю, что такое благодарность, - продолжала она. - Поэтому ничего не могу обещать тебе на тот случай, если мы когда-нибудь встретимся снова. Но запомни: Призрачный Замок - мой.

Сенору оставалось только пожать плечами и заняться лошадьми. Люстиг повернулась и медленно направилась в сторону башни, где находились бывшие покои Гишаарна.

- Кто-нибудь видел Обрученную Со Смертью? - бросила она через плечо. - Я хотела еще раз посмотреть на эту тварь...

- Почему бы не убить ее прямо сейчас, чтобы избавить тебя от будущих неприятностей? - сказало вдруг Суо и слепая лошадь из Мургуллы захрипела, смертельно напуганная чем-то неуловимым, когда существо из Мертвых Времен произнесло эти слова. Люстиг вздрогнула, словно ужаленная змеей, обернулась и в ужасе уставилась на узкую щель его рта.

- Не думаю, что так будет лучше, - медленно проговорил Сенор после напряженной паузы. - Тем более, что ты всегда сможешь сделать это.

- Тебе видней, Незавершенный, - с улыбкой сказало Суо. - Но если ты ошибешься, то знаешь, что тебя ожидает... Мне придется расплатиться и с тобой.

Враждебный божок в голове Сенора взвыл, как будто зловещее обещание Суо впервые за долгое время пробудило его ото сна. Боль была такой, что у него потемнело в глазах и он зашатался, как безумный. Потом боль прошла, но остались тоска и ужас существа, посаженного в клетку, полную мучительных иллюзий, от которых было невозможно избавиться.

Перед тем, как покинуть Призрачный Замок, Сенор еще раз поднялся на одну из его башен в сопровождении Бродячего Монаха. Синяя шкура на плечах Сдалерна пела одну из своих хрустальных песен.

Над Шаарном нависали пики острых, как иглы, скал. За пределами каменного острова, сужаясь, тянулись в бесконечность черные столбы. Потом из этой бесконечности нахлынули волны мутной слизи. Вскоре замок уже плавал внутри огромного пузыря и над головами Сенора и Сдалерна проносились бесформенные сгустки материи с рваными краями, похожие на лиловые облака в небе, которое не было небом.

За ними угадывались тяжелые и временно неподвижные силуэты, словно чужие безмолвные города, притаившиеся во мраке. Города из вечности, полные примитивных существ, истребивших высшие расы. Теперь бесконечная ночь и печаль окружали их, так и не понявших до конца, чем они владели...

То, что казалось вечностью, коснулось сердца Незавершенного ледяными пальцами, заставив его ощутить собственное ничтожество и пугающую краткость человеческого существования.

Чтобы избавиться от этого наваждения, он посмотрел вниз и увидел тень человека, бегущего от замковой стены к краю скалистого острова, на котором покоился Шаарн. И хотя тень была почти неразличима в слабом лиловом свете, лившемся на замок откуда-то снизу, сомневаться не приходилось: это была Эрлана, Обрученная Со Смертью. Сенор подумал, не лучше ли было заточить ее в подземелье Шаарна вместо того, чтобы позволить отправиться на свидание к Четвероногому Богу. Но Сдалерн, конечно, понимал больше во всей этой темной истории или делал вид, что понимает... Дальнейшая судьба Люстиг мало интересовала Незавершенного. Сам Сенор задерживаться в замке не собирался.

Вдова Гишаарна, ставшая теперь уже настоящей вдовой, остановилась у последней скалистой гряды, на самом берегу Хаоса, и принялась расчищать от пыли и камней небольшую площадку.

- Что она делает? - тихо спросил Сенор, спиной ощущая присутствие монаха.

- Идет на зов своего хозяина, - равнодушно сказал Сдалерн. - Она больше не принадлежит себе. С нею сделали то, что можно сделать с любым из нас...

- Может быть, с нами уже сделали это? - сказал Сенор в пространство.

Бродячий Монах только тихо рассмеялся в ответ. Потом они помолчали. Что делала внизу Эрлана, разглядеть было невозможно.

- Если я правильно тебя понял, попасть отсюда в Ледяную Обитель довольно трудно. Как же она собирается сделать это? - Сенор решил, что будет не лишним знать о повадках Обрученной Со Смертью как можно больше.

- У нее тоже есть След. И еще кое-что. Какой-то амулет, приводящий в Обитель. Хотел бы я знать, что это. Во всяком случае, она не заблудится. Смотри!..

Зрелище, открывшееся им, было одновременно прекрасным и зловещим. Океан бурлящей материи Хаоса разделила темная полоса, начинавшаяся у самых ног Эрланы и протянувшаяся в бесконечность. Края этой полосы разошлись, как открытая рана, раздвинув мир, не имеющий форм.

Через Тень пролегла глубокая долина, тянувшаяся между двух отвесных черных стен, блестевших, как полированный обсидиан. На дне долины был слабо светящийся фиолетовый лед и по этому льду пролегла дорога, уводившая в мрачное ущелье. В самой его глубине, там, где черные стены сходились в точку, был виден слабый холодный свет, зыбкий и в то же время влекущий. Сенор не мог вообразить себе колдовство, в результате которого образовалось обсидиановое ущелье, но точно знал, что от этого прохода сквозь ландшафты Хаоса смердит Злом.

- Это и есть дорога к Ледяной Обители? - спросил он, не отрывая взгляда от застывшей лилово-фиолетовой реки, уводящей к далекому сиянию.

- О, нет, - усмехнулся Бродячий Монах. - Это было бы слишком просто. Обитель и Шаарн разделены многими тысячами изменяющихся ландшафтов. Даже Богу На Четырех Ногах будет непросто снова отыскать Призрачный Замок. Эрлана, конечно, придет к хозяину и, может быть, сумеет найти дорогу обратно, но Шаарн уже будет далеко, за многие сотни изменений отсюда, и ты сам не отыщешь его, не зная места, в котором опять пересекутся ваши пути.

- Но где же это место? - Сенор почти не верил Сдалерну. Хаос воистину был нагромождением коварства и зла. Монах пытался представить все еще более запутанным.

- Оно везде и нигде. Оно там, где ты захочешь, и там, куда сможешь прийти. А еще там, где тебя заставит быть Призрачный Замок.

Сенор скривил губы в ироничной усмешке. Монах не обратил на это никакого внимания.

- Ты поверишь мне, когда окажешься в таком месте. Если, конечно, тебе повезет, хотя это трудно назвать везением...

Они смотрели вниз и видели Эрлану, бегущую прочь от Шаарна по лиловому льду. Ее фигура не отбрасывала тени и вскоре она затерялась на светящейся излучине среди стен, гладких, как черные зеркала. После этого края ущелья сомкнулись, поглотив дорогу сквозь ландшафты, и на ее месте осталась лишь вздрагивающая слизь, в которой увязал взгляд.

Сенор не сожалел ни о ком, кроме ведьмы Истар, и ни о чем, кроме потерянного времени и своих хитиновых доспехах, пробитых в бессмысленной схватке. Металлические доспехи обитателей Шаарна, которые он примерял на себя, показались ему тяжелыми и чудовищно неудобными. Кроме того, они ослабляли отражения и он чувствовал себя в них почти ослепшим. В таком одеянии он утратил бы все свое превосходство.

Больше не существовало Кобара, где доспехи из хитина можно было вырастить на манекене или человеческом чучеле. Сенор лишился нескольких пластин панциря и с тех пор чувствовал себя улиткой, оставшейся без раковины.

Бродячий Монах, оказывается, догадывался и об этом.

- Пора и нам уходить, - сказал он, когда океан слизи сомкнулся над Эрланой. - Но прежде, чем мы расстанемся, я хочу сделать тебе подарок. Поющая Шкура вместо пробитых доспехов - по-моему, ты ничего не потерял.

Сенор знал, что должен отказаться от этого зловещего подарка. Воспоминание об участи, постигшей короля Гишаарна, было еще достаточно свежим. Но какое-то странное, недавно проявившееся чутье, подсказывало ему, что шкура синего кота может еще очень сильно пригодиться.

Сдалерн заметил его колебания.

- Если бы я хотел тебя убить, то сделал бы это гораздо более простым способом, - заметил он. - Но у меня для этого нет причин.

- Однако они могут появиться в дальнейшем.

- С каких это пор ты стал задумываться о будущем? В Тени его не существует, а в твоем положении я бы не стал рассчитывать на многое и в Срединном Мире.

Сдалерн Тринадцатый снял шкуру со своих плеч и набросил ее на Сенора. Шкура покрыла его спину, большую часть груди и живота. От нее исходило едва уловимое тепло. Сенор снисходительно пощупал шкуру пальцами. Она была слишком мягкой на ощупь. Сомнение обозначилось на лице придворного Башни.

Тогда Сдалерн, не говоря ни слова, ударил его кинжалом в грудь. Удар был стремительным, безжалостным и нанесен со знанием дела.

Сенор не ощутил ничего, кроме толчка, и услышал громкий хрустальный звон. Ощетинившись, шкура вибрировала в том месте, куда пришелся удар. Сенор улыбнулся и погладил встревоженную шерсть.

- Разве ты не нуждаешься в защите? - спросил он у монаха, уже зная, что примет подарок.

- В каждом мире сражаются своим оружием. От того, которое поразит меня, не защитит и Поющая Шерсть. А теперь мне действительно пора. Отправляйся на поиски Реки С Одним Берегом. Может быть, там ты найдешь то, что ищешь. Но остерегайся Охранников Веры, - их плен порой бывает приятным, но всегда абсолютно безнадежен.

Сенор кивнул. Слова были не нужны. Он научился не задавать вопросы, на которые не существовало ответов. Он не стал спрашивать и о том, куда отправится теперь Сдалерн Тринадцатый.

Сенор видел, как Бродячий Монах спустился по пустынной каменной лестнице и пересек внутренний двор замка. Потом Сдалерн погрузился в тень одной из башен и Сенор потерял его из вида. Спустя некоторое время темная фигура появилась на берегу, недалеко от того места, из которого бежала в Ледяную Обитель Вдова Гишаарна. Слабый красный огонек, вспыхивавший на фоне этой темной фигуры, был, конечно, камнем в колдовском перстне монаха. Потом красная точка исчезла и вместе с нею исчез из Призрачного Замка Игам, Замурованный В Глине...

Сенор поспешно спустился вниз и присоединился к Суо, выводившему на скалистый берег слепых лошадей. Дальнейшее пребывание в замке теперь было не только бессмысленным, но и опасным. Коварство Люстиг все еще оставалось для Незавершенного закрытой книгой. Он не представлял себе, куда отправится, но уповал на древнее пророчество, в соответствии с которым судьба хранила его до сих пор.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СУЩНОСТИ

12. ДОРОГА ЧЕРЕПОВ

Повешенный вынырнул из краткого забытья, которое где-то, когда-то, в другом мире называлось сном. Он попытался вспомнить, кем он был до того, как провалился в беспамятство, и почему так устал.

Воспоминания приходили с трудом, потому что сейчас у него не оказалось тела. Повешенному еще предстояло воплотиться, если он хотел присутствовать при появлении Глупца и возвращении Потерянной Сущности. Тем не менее, он вспомнил.

Вспомнил, как гнался за Химерой и почти настиг ее у самой Реки С Одним Берегом, но слишком увлеченный погоней, встретился с Охранниками Веры и чуть было не попал под их кошмарное влияние. Или все-таки попал?.. С ним делали что-то и он не мог вспомнить - что. Это было мучительно и жутко. Проклятая Десятка Жезлов опять привела его к забытью. Даже сейчас мысль об этом заставила его дух трепетать. Безвременный плен у Охранников Веры - что могло быть хуже для Повешенного?..

Итак, появление Глупца, и может быть, даже возвращение Потерянной Сущности. Очень торжественный и многозначительный случай. Этот случай означал, что ненадолго будут созданы твердый мир, Дворец Упований, Церковь Судьбы и кроме того, все Сущности воплотятся, чтобы в очередной раз обмануть Глупца и получить отсрочку до его следующего появления. Момент, когда обман будет раскрыт, станет их концом, поэтому для Повешенного не существовало сомнений относительно того, как вести себя. Он был почти уверен также во всех своих братьях и сестрах, любовницах и любовниках, союзниках и врагах, за исключением предательской Десятки Жезлов, в чьей надежности и здравом смысле сомневался.

Ощутив себя полностью вернувшимся из забытья, он прислушался к зовам, приходящим из Тени. Один из них разбудил его. Остальные рассказали обо всем, что случилось, пока Повешенного не существовало. Глупец подошел близко, как никогда. И с ним был еще кто-то. Может быть, даже Потерянная Сущность. Если бы у Повешенного было тело, оно бы задрожало в сладком предвкушении праздника. Кстати, настало время подумать и о теле.

Он создал дворец, подобный существовавшему в одном из давно исчезнувших миров, слуг, в чьи обязанности входило ублажать Повешенного, коллекцию древнего оружия, предназначенного для двуруких и двуногих существ, отделку которого, впрочем, не смог бы воспроизвести ни один из оружейных мастеров, и произведения искусства, обреченные на недолгую жизнь, но и в этом было нечто, придававшее им совершенно особенную прелесть. Повешенному нравился запах тлена, исходивший от них. В остальном они были настолько прекрасны, что восхищали даже созданных им слуг.

Все, что он делал, было сделано на совесть. В тела слуг он вкладывал иллюзии и послушные души. Сам Повешенный избрал себе облик существа, которое жило когда-то в подобии его собственного дворца. Он стал мужчиной с невысоким подвижным телом, красиво посаженой седоволосой головой и усталыми глазами, в которых застыли обманчивая тоска и грусть, имевшая источником неудовлетворенность. Его одежды были роскошны, но обилие черного и багрового цветов придавало им мрачноватый вид.

В полном соответствии со своим новым образом, он занялся теневой магией, ибо она была единственным оружием против его многочисленных родственников и всех тех, кто покушался на то, чтобы вновь увидеть его Перевернутым. Убедившись в том, что он силен по-прежнему, Повешенный громко рассмеялся в тишине безлюдного гулкого зала и эхо вернуло ему его многократно повторенный смех.

А потом он выпил старого вина, которое уже было старым к моменту появления во дворце Повешенного, и удалился в спальню с одной из девственниц с оливковой кожей, которых создал в соответствии со своим нынешним представлением о том, что может возбудить его пресыщенные чувства. Так он, не особенно скучая, стал ждать приглашения на встречу с Глупцом...

Сенор и Существо Суо ехали по дороге, вымощенной черепами, похожими на крысиные, и эта дорога, возникшая в одном из ландшафтов, тянулась, не изменяясь, уже очень долго.

Черепа дробились под копытами слепых лошадей, издавая отвратительный хруст. Сенор мучительно пытался вызвать хотя бы небольшое изменение ландшафта, надеясь достичь Реки С Одним Берегом, но его усилий хватало лишь на то, чтобы сделать зыбкими дальние окрестности мрачной холмистой равнины, окружавшей всадников со всех сторон...

Единственными звуками здесь были хруст раскалывающихся черепов и тяжелое дыхание утомленных лошадей. Изредка на глаза странникам попадались странные деревья с голыми искривленными ветвями. Потом Сенор вдруг понял, что эти ветви были корнями, а ствол уходил вниз, в голую каменистую почву. Деревья, растущие корнями вверх, почему-то наполнили его душу черной тоской, словно и в самом деле были самым неприятным извращением природы. Его игры с изменениями приводили к тому, что самые дальние из деревьев странным образом искажались, как будто их теребил сильнейший ветер и тогда корни становились похожими на руки казнимых в огне, корчащихся в муках.

Если бы здесь существовало время, Сенор сказал бы, что прошло уже очень много времени с тех пор, как они нашли эту дорогу. Ему действительно казалось, что они скачут целый кобарский день, и его тело напоминало об этом - он чувствовал усталость, но не испытывал голода и жажды. Нечто подсказывало ему, что в любой момент срок, представлявшийся долгим, может обернуться мгновением.

Дорога из крысиных черепов была подозрительно стабильной и вскоре у Холодного Затылка не осталось сомнений в том, что дорога и равнина созданы кем-то и чей-нибудь След тщательно охраняет их.

Потом на дороге возник плохо различимый темный силуэт. Проехав еще немного, странники увидели старика, ползущего на четвереньках им навстречу.

Зрелище было настолько нелепым, что даже не казалось смешным. Робкие движения старика напоминали движения ребенка, еще не научившегося ходить. Но на его лице, обрамленном космами длинных седых волос, застыла глуповатая ухмылка, а глаза рассеяно бегали по сторонам. На нем были одежды кричащих цветов, совершенно не вязавшиеся с его обликом.

Сенор придержал лошадь, чтобы не покалечить это жалкое и странное существо.

Остановившись в трех шагах от передних копыт, старик поднял голову и залился бессмысленным смехом. Потом он дернулся несколько раз, как растерянный идиот, не знающий, что теперь делать, и, наконец, сел на дорогу, уставившись на странников немигающим взглядом.

Он вызвал бы жалость, если бы был человеком, но, поскольку Сенор знал лишь двоих людей, выживших в Тени, то испытывал к нему лишь отвращение.

- Кто ты? - спросил Человек Безымянного Пальца, почти не надеясь получить вразумительный ответ.

- Я - Глупец, то есть неприкаянная Сущность, обреченная пребывать в неведении, - против ожидания, старик достаточно связно выражался. - Ты должен взять меня с собой. Ведь я - это ты. По крайней мере, здесь. Нас уже отождествили и я всегда буду рядом.

- Ты не нужен мне, безумный старик, - резко сказал Сенор, зная, что с Тенью шутки плохи.

- Все равно тебе придется взять меня с собой. Это уже не зависит от твоего желания. Но, может быть, такой я тебе понравлюсь больше...

Старик, сидевший на дороге, исчез, а вместо него перед всадниками появилась юная девушка, о красоте которой можно было только догадываться, потому что эта красота ускользала от сознания, как сновидение. Но тело, едва прикрытое чем-то вроде прозрачной сети, воплощало в себе все женские достоинства и оставалось таким даже при ближайшем рассмотрении. Оно было способно заставить любого мужчину ощутить острое сожаление по поводу того, что не принадлежит ему. Не избежал этого наваждения и придворный Башни.

Он бросил быстрый взгляд на Суо. Лицо Существа, Не Имеющего Пола, было, как всегда, бесстрастным и чуть ироничным, но Холодный Затылок чувствовал, что все происходящее пришлось Суо не по вкусу.

Сенору и самому не нравилось то, что рядом с ним появились силы, которые могли соперничать в могуществе с существом из Мертвых Времен. Кроме того, он знал, что несмотря на свою нечеловеческую природу, прекрасная спутница будет отвлекать его от более насущных дел, а этого он позволить себе не мог.

- Будет лучше, если ты останешься невидимым, - сказал он обольстительному и опасному созданию, стоявшему перед ним.

- Конечно, - ответил голос, нежный, как далекий ночной свет. - Я могу поселиться даже у тебя внутри. Ведь мы - одно и то же, скоро ты поверишь в это.

Что-то, прятавшееся в глубине его существа, содрогнулось и изо всех сил воспротивилось этому предложению.

- Нет, - сказал Сенор, чувствуя на себе подозрительный взгляд Существа Суо. - Будь рядом, но не мешай мне.

- Глупец, - прошелестел насмешливый голос и видение, заставлявшее кровь быстрее течь по жилам, исчезло. - Я не могу помешать тебе больше, чем ты сам... Готовься, смертный. Скорее всего, ты ошибешься и умрешь, а я останусь Перевернутым...

Сенор ощутил присутствие чего-то невидимого за своим левым ухом. Оно раздражало его, как нежелательный соглядатай, но это продолжалось недолго. Вскоре он привык к чужому присутствию, более того, ему стало казаться, что у него появился еще один орган чувств, но время вещей, которые мог открыть ему этот орган, еще не настало.

...Они двинулись дальше и вскоре без всяких усилий с их стороны вдали появилась золотистая дымка. Дорога, вымощенная крысиными черепами, терялась в ней. По мере того, как Сенор и Существо Суо приближались к источнику золотого сияния, оно разрасталось, пока не заняло половину этого мира, а равнина перевернутых деревьев осталась позади.

Огромное пространство, занятое водой, которого Сенору никогда не приходилось видеть в Кобаре, открылось его взгляду. Оно было бесконечным и казалось реальным, хотя придворный Башни убеждал себя в том, что скорее всего, находится в очередном измененном ландшафте.

Едва заметные волны с убаюкивающим шелестом набегали на песчаный берег; ласковый ветер поглаживал лица и заставлял нежно звенеть поющую шкуру. Над водой было разлито пронизывающее весь мир и каждую клетку тела теплое золотистое сияние, приходящее с небес, казавшихся хрустальными... Если это место и было иллюзией, то эта иллюзия была весьма похожа на рай, - такой нечеловечески совершенный покой овладел здесь душой Человека Безымянного Пальца.

Вдали, там, где голубая водная гладь соединялась с желтым небом, он увидел остров, напоминающий мираж, сотканный из золотого блеска и белого пара облаков. Этот мираж был прекрасен, он неодолимо притягивал к себе, обещая жизнь, полную невыразимого наслаждения, и не осталось ничего особенно важного, кроме его притяжения, несмотря на то, что оно было очень похоже на обман. Казалось, будто все зыбкое, ускользающее, несбыточное можно обрести на том далеком острове, и для этого надо только преодолеть широкий голубой простор.

Из самых дальних закоулков Тени стекались Сущности к месту встречи Семидесяти Семи, чтобы присутствовать при редком событии, происходившем с тех самых времен, когда Кружедд создал Большое Яйцо, а вместе с ним - и Зыбкую Тень.

Многие из них были вынуждены ради этого оторваться от весьма важных дел, многим пришлось воплотиться, а некоторым - изменить свой облик на более приемлемый, ведь, в конце концов, это был тот редкий случай, когда их интересы совпадали. Они пренебрегли войной, интригами, службой силам более могущественным, своими тайными привязанностями и неприязнью друг к другу. Некоторые сильно рисковали, оставив Хозяев Хаоса, но уповали на то, что у них найдется оправдание своей измене...

Десятка Жезлов была вынуждена пожертвовать игрой, которой она предавалась с Семеркой Чаш, своей старой любовницей.

В результате их соития в одном из надолго застывших ландшафтов Тени образовался островок, размерами с исчезнувший Срединный Мир Кобара, прекрасный, экзотический, благоухающий, - место ускользающих теней, манящих запахов, колдовских завораживающих звуков и видений, уводящих к снам.

Любовники не удостоили своим вниманием нескольких смертных существ Тени, случайно оказавшихся поблизости и покорившихся притягательной силе острова. Теперь эти жалкие черви жили здесь и время, проведенное на острове видений, казалось им вечностью. Они существовали, совокуплялись и умирали, не подозревая о том, что стали всего лишь свидетелями и невольными жертвами чьей-то жестокой и насквозь лживой шутки.

Но когда к Сущностям пришел зов, конец острова был страшен. Десятка и Семерка, слившиеся в экстазе, прервали свои любовные игры и вознамерились разойтись.

И тогда то, что раньше было ароматами и ветрами, превратилось в зловонные струи, стремительно растекающиеся от места распада; то, что было твердью, стало бушующим океаном материи, утратившей связующий закон... Однако, на это уже некому было смотреть. Существа Тени испуганно переместились в другие ландшафты, а те, кто не умел этого делать, перестали существовать. Им просто не повезло.

Десятка Жезлов порой спрашивала себя, стоит ли поднявшийся переполох ее прерванной любви, хотя и знала: чем меньше Сущностей собирается вместе, тем несовершеннее оказывается их творение. Творения Семидесяти Семи, собравшихся вместе, уже почти не имели изъянов, как почти не имели изъянов миры, создаваемые ими в результате слияния...

Десятка даже помнила древнюю легенду о последней, семьдесят восьмой утраченной Сущности, с появлением которой могли быть достигнуты полное Равновесие и вечная Гармония. Когда-то эта Сущность называлась Отшельником и темную историю ее исчезновения знали в деталях очень немногие из Семидесяти Семи. Десятка Жезлов не относилась к их числу. Это так же мало интересовало ее, как и несовершенство иллюзий, создаваемых ею в различных уголках Тени.

Она двигалась туда, откуда пришел зов, но не уставала наблюдать и стала свидетелем кое-чего интересного. Например, она видела Рыцаря Мечей в опасной близости от Башни Крика, на самой границе со Старшим Хаосом, и стоило задуматься над тем, что тот мог делать в этом ужасном месте. Еще она видела Даму Мечей и Даму Чаш, собравшихся вместе и спешивших к месту встречи Семидесяти Семи, и это был весьма странный, чтобы не сказать противоестественный союз. Что заставило давних непримиримых врагов объединиться? Десятка Жезлов обладала счастливым умением не задаваться вопросами, на которые до поры до времени не могла найти ответы. Вместо этого она затеяла небольшую битву с Десяткой Мечей в Ландшафте Вечного Льда и это было лучшим лекарством от переполнявших ее подозрений.

Они воевали, вызывая и возвращая к жизни ледяных демонов, до тех пор, пока Сущность, именуемая Силой, не унесла их с собой, не упустив случая напомнить о своем сокрушительном влиянии...

13. ПЕРЕВОЗЧИК

На берегу был даже перевозчик и это впервые заставило Сенора усомниться в реальности всего того, что он видел. Он вспомнил предостережение Бродячего Монаха.

- Ты думаешь, это и есть Река С Одним Берегом? - прочитав его мысли, с нескрываемой издевкой спросило Существо Суо.

Он сделал рукой неопределенный жест. Если это и была Река, он не ощущал присутствия Охранников Веры. Но разве Сенор знал, каковы они? Они могли быть этим песком, водой, иллюзорным светом, а могли и прятаться неподалеку в одном из соседних ландшафтов... То, что он готов был поддаться неодолимому притяжению далекого острова, можно было считать одним из признаков их присутствия. Однако, Существо Суо видело то же, что и он, а это заставляло задуматься. В конце концов, бесцельное движение по дороге, вымощенной крысиными черепами, не могло продолжаться вечно.

Сенор повернул голову вправо, туда, где рядом с серым корпусом лодки чернела узкая фигура перевозчика. Глупец, расположившийся за его левым ухом, стал нашептывать ему вещи одновременно грязные и привлекательные.

Сенор совершенно забыл о его присутствии. Вначале он хотел отмахнуться от неуместного вмешательства, казавшегося ему чужим. Но потом советы Глупца заставили его беспристрастно взглянуть на предстоящее путешествие. Что он искал здесь? Новые разоблачения или удовольствия? Что ожидало его в конце пути? И что могло убедить его в избавлении от всех иллюзий?..

Человек Мизинца Суор, одно из воплощений Существа из Мертвых Времен, не знавшего сомнений, верхом на лошади спускался по отлогому берегу к перевозчику, оставляя за собой шлейф из золотистой пыли. В который уже раз Незавершенный доверился слепому инстинкту своего спутника, хотя ничего не говорило о том, что результатом проявления этого инстинкта непременно должно быть сохранение его безумной жизни...

Перевозчик был мрачным и тощим существом, закутанным в пурпурный плащ и похожим на человека, однако его глаза не имели зрачков. Белки, влажно блестевшие в глубоких расщелинах век, выглядели довольно жутко. Перевозчик представлял собою разительный контраст с сияющим видением на горизонте, но может быть, именно это делало все происходящее более убедительным. На его плаще был вышит ромбовидный символ из золотой парчи, который ничего не говорил придворному Башни.

Перевозчик имел абсолютно черную кожу, гладкую, как полированная поверхность драгоценного камня. Понять выражение его лица без зрачков было невозможно. Скорее всего, это было равнодушие.

Сенор не видел никаких признаков строений на бесконечно длинной пустынной ленте берега. Как долго и зачем находилось здесь это существо? Этот вопрос казался праздным.

Еще более странной, чем сам перевозчик, была его лодка. Оказалось, что она высечена из цельного серого камня, и у Сенора не осталось сомнений в том, что на воде ее удерживает чья-то магическая сила. В средней части лодка имела плоское дно шириной в два человеческих роста и, видимо, была приспособлена для перевозки весьма необычных существ.

- Я - Двойка Пантаклей, личный палач Капеллана, - сказал вдруг перевозчик, не открывая рта. Слова приходили из неизвестного источника, они не были произнесены ни на одном из языков, но это не были и привычные Сенору отражения. Во всяком случае, Холодный Затылок понимал их, и здесь, по-видимому, понимали его.

В сообщении перевозчика не было и тени угрозы. Однако, оно заставляло задуматься над тем, кому и зачем тут может понадобиться палач.

- Я совершаю казни и перевожу в Совершенную Обитель, - размеренно продолжал Двойка Пантаклей. - Там давно ожидают тебя и твоего спутника. Вам повезло - Обитель приближается к берегу один раз в миллион лет...

- Осторожнее, - шепнула Сенору в ухо невидимая Сущность. Что-то в словах перевозчика показалось странным и придворному Башни. Потом он понял - что. "Миллион лет" - это звучало так, словно в Хаосе существовало время.

- К какому берегу? - спросил он, повинуясь мгновенному порыву.

Двойка Пантаклей, личный палач Капеллана, медленно повернул голову в его сторону. Сенор увидел свои отражения в затененных белках.

- К любому берегу, глупец, - сказал перевозчик и издевательски засмеялся. Но Незавершенного было довольно трудно вывести из себя.

- Видишь ли, - сказал он вкрадчиво. - Мы ищем в Тени Реку С Одним Берегом. Может быть, это она и есть?

- Не знаю, о чем ты говоришь, - равнодушно ответил перевозчик, глядя в сторону Совершенной Обители. Сенору показалось, что остров несколько сместился за то время, что они находились на берегу, и значит, Обитель плавала в Большой Воде.

- Здесь никогда не слышали ни о Тени, ни о Реке С Одним Берегом, - продолжал перевозчик и в его черных, как обсидиан, руках пересыпался золотой песок. - А вот ты очень похож на тень Глупца и это видно каждому. Поторопись. Император не любит ждать.

Ничто в мире не могло бы сейчас убедить Сенора в том, что перевозчик говорит правду. И его ложь свидетельствовала в пользу того, что может быть, он и есть один из Охранников Веры. Но зачем ему была нужна эта ложь?

Сенор усаживался в лодку, задавшись этим вопросом. Кроме того, он все-таки хотел знать, кому на самом деле служит Двойка Пантаклей.

На каменном дне лодки свободно разместились слепые лошади из Мургуллы. Они были испуганы и их бока еле заметно подрагивали. Возможно, животные чуяли что-то недоброе...

Они плыли по спокойной воде к далекому сияющему острову, но роль перевозчика сводилась к тому, что он сидел на корме, неотрывно глядя прямо перед собой. Лодка, сделанная из камня, теплого, как дерево, и гладкого, как лед, двигалась быстро и плавно без помощи весел. Иногда Сенор видел мелькающую за бортом тень, гигантскую, но всегда неясную. Может быть, какое-то существо толкало лодку вперед.

Они плыли неправдоподобно быстро, но Совершенная Обитель была так далека и так огромна, что для Сенора минуло несколько долгих однообразных часов, прежде чем они преодолели примерно половину расстояния до нее.

И тут Холодный Затылок вдруг ощутил приступ сильнейшего голода. В мире Кобара прошло бы уже двое суток с тех пор, как он в последний раз ел в Призрачном Замке, но голодным он почувствовал себя только сейчас. У него, а тем более, у Суо, не было никаких запасов.

Потом Сенору показалось, что каким-то необъяснимым образом ему внушили чувство голода. Подтверждение этому он получил тогда, когда перевозчик, оторвавшись от созерцания снежно-голубых облаков над вершиной Обители, заявил, что голоден и извлек из-под пурпурного плаща треугольный кинжал с выбитыми на обоюдоостром лезвии символами пантаклей.

- Слушай, Глупец, давай съедим часть твоей тени, - предложил он непринужденно и потянулся свободной черной клешней к руке Сенора.

- Осторожнее! - снова шепнул в ухо придворного Башни голос из пустоты. Теперь в нем была слышна неподдельная тревога. Но еще раньше инстинкты воина заставили Сенора отдернуть руку и, спустя мгновение, он уже наполовину извлек меч из ножен.

Двойку Пантаклей это совершенно не удивило. Он пожал плечами, отбросил плащ и на глазах у Холодного Затылка отрезал от своего предплечья внушительный кусок мяса. Сенор с содроганием отметил про себя, что у перевозчика не было крови, а срез казался абсолютно гладким и имел тошнотворный фиолетовый оттенок.

- Тогда будем есть мою тень, - безразлично сказал Двойка Пантаклей. Только теперь Сенор понял назначение большой груды веток, сваленных на дне каменной лодки. С помощью кресала и кремня перевозчик развел в лодке костер и стал поджаривать на нем кусок собственной плоти.

Несмотря на отвращение, которое Незавершенный испытывал к такого рода пище, он вынужден был признать, что ароматный дым весьма настойчиво щекочет его ноздри. Мучительный голод мешал ему трезво оценить подвох, который наверняка содержался в предложении перевозчика.

На этот раз Существо из Мертвых Времен спасло его от голодной смерти. Суо создало пищу, наподобие той, которой оно накормило когда-то в Кобаре умирающего пленника Железного Шара.

Когда Холодный Затылок съел эту пищу, а перевозчик расправился с частью своей руки, они оказались почти у самого подножья гигантского острова. Даже вблизи он был прекрасен, как сон. Сенор обернулся и посмотрел назад, но низкого берега, от которого они отплыли, уже не было видно. Только узкая мрачная полоска висела на горизонте, больше похожая на предвестье непогоды.

Здесь подозрительно давно не происходило никаких изменений ландшафта. Если они вновь оказались в одном из Срединных Миров, то что помогло им в этом? Все происходящее полностью переворачивало представления Сенора о том, чего он уже добился и о том, что теперь следовало искать. Хотя одной из непостижимых причуд Тени вполне могла быть и ее собственная ограниченность.

Они пристали к пологому розово-белому берегу Обители. Двойка Пантаклей терпеливо ждал, пока Сенор и Суо выведут из каменной лодки слепых лошадей, а потом, не говоря ни слова, отплыл без всякой видимой цели, скорчившись на корме угрюмой тенью. Сенор провожал его взглядом, пока лодка не скрылась за краем острова, и гадал о том, как сам покинет Совершенную Обитель, если, конечно, ему вообще суждено ее покинуть...

14. МНИМЫЕ БОГИ

Они сидели на одной из красивейших террас созданного Императором Дворца Упований и забавлялись, наблюдая за тем, как в одном из миров Тени, принадлежавших Капеллану, придворный астролог Каб-Сибы составляет гороскоп своего властелина. Капеллан сдвигал светила, сжимал и растягивал время, издеваясь над стараниями смертного постичь правила вечной игры Сущностей. Но в этой игре сейчас не было правил, кроме прихотей Капеллана и других гостей Императора.

А еще они пили жидкость, которую раз в тысячу иллюзорных лет выделяют перед тем, как зачать себе подобных, грифоны-гермафродиты, обитающие в Бездонных Колодцах Кхаргу, что во владениях Хозяина Пустоты, и эта жидкость стоила трудов и душ, потраченных на ее добычу, - она была настоящей усладой плоти.

Вот только плоть, возжелавшая услад, оказалась весьма разнообразной и это разнообразие наводило на размышления. Повешенный внимательно рассматривал собравшихся, пытаясь использовать этот редчайший случай для того, чтобы выяснить, кто на этот раз окажется в числе его врагов и союзников. Не было сомнений в том, что все остальные занимаются тем же.

Конечно, и сам Император был здесь, в облике мальчика, недалекого и веселого, пьющего слишком много жидкости из желез грифонов, но этот его облик, безусловно, мог обмануть только Глупца.

Императрица, отвратительная старуха с морщинистой кожей и потухшими глазами, мрачно взирала на игры Капеллана, перебирая скрюченными пальцами четки, сделанные из черепов нерожденных Адептов Закона. Ее выбор всегда был неразрешимой загадкой для Повешенного; он прекрасно знал, что она может быть совсем другой, более того, он испытал на себе силу ее влияния, когда она оказалась его любовницей на одной из самых отдаленных планет Тени. Кажется, тот мир плохо кончил, но Повешенный сохранил самые лучшие воспоминания о способностях Императрицы. Одно было плохо - они превосходили его собственные.

Безмолвная, скромно потупившая взор девушка, сидевшая рядом с ней, была Девяткой Мечей, довольно высоко вознесшейся в последнее время. Вот откуда Повешенный ощущал настоящую опасность... Он приказал себе не упускать ее из вида и продолжал наблюдать.

Влюбленные, как всегда, воплотились в одном теле с двумя головами, обращенными лицами друг к другу, четырьмя руками и четырьмя ногами и, в зависимости от обстоятельств, оказывались то близнецами, сросшимися животами, то любовниками, слившимися в экстазе.

Остальные мало заинтересовали Повешенного - в настоящее время они были более или менее нейтральным фоном, на котором могли разыграться любые события. Но Повешенный полагал (и имел на это полное право), что события станут разворачиваться в соответствии с его собственным тайным планом.

Он поймал на себе взгляд Жрицы - существа неопределенного пола и возраста, которое, однако, имело влияние гораздо большее, чем могло показаться постороннему глазу. Повешенный улыбнулся своим мыслям. Вот, что значит немного пробыть во плоти, - становишься мелким и утрачиваешь подлинное видение... Откуда взяться постороннему глазу в Обители Совершенства? Разве что Глупец уже пожаловал на Остров... Но такова уж была судьба Глупца - всегда оставаться в неведении...

Жрица почти не принимала участия в междоусобной войне Сущностей. Мало кто решался интриговать против нее. Повешенный мог заподозрить в этом только Императрицу и еще, пожалуй, Капеллана.

Он отреагировал на слабый поток образов, возникший между ним и Жрицей, пока она смотрела на него. К концу игры, которой был занят Капеллан, Повешенный знал все: исполнителей тайных предначертаний, расстановку сил и то, как убедить остальных сыграть отведенные им роли.

А главное, он уже знал, как они все вместе обманут Глупца.

Когда появилась Тройка Мечей, настоящая машина убийства, и доложила, что перевозчик и Глупец уже приближаются к острову, Жрица начала свой спектакль, который даже Повешенному, посвященному в его интригу, казался пугающим. Самой неприятной частью этого спектакля было Жертвоприношение, но оно являлось небольшой платой за продолжение существования и ради этого его стоило претерпеть.

Придворный Башни и Существо Суо предстали перед странным и разношерстным обществом существ, большинство из которых неуловимо отличалось от людей. Слишком утрированы были их тела и лица, и при этом - слишком изящны движения, похожие на неведомый танец, а одеяния сверкали неправдоподобной чистотой. Великолепную террасу из полированного камня, чуть светившегося изнутри, устилал белесый туман, скрадывавший любые резкие очертания.

- Приветствуем тебя, заблудший герцог Йерд, властелин Земли Мокриш, а также приветствуем твоего неизвестного спутника, - весело произнес самый младший на вид обитатель Совершенной Обители. На его совсем еще детскую голову было надето что-то вроде ажурной короны из хрусталя и Незавершенный решил, что, как ни странно, это и есть здешний Император. Сенор понимал язык, на котором тот говорил, и на короткое время задался вопросом - откуда ему знаком этот язык? Это так и осталось для него загадкой.

- Впервые слышу это имя, - произнес он, не думая о том, что может показаться невежливым. - И впервые слышу о Земле Мокриш.

Император, не переставая улыбаться, переглянулся с Императрицей.

- Бедный, бедный герцог Йерд, - сокрушенно вздохнул мужчина средних лет, сидевший по левую руку от Императора. Только теперь Сенор заметил один довольно неприятный изъян в его внешности - на шее придворного проступала багрово-синяя полоса с идеально очерченными краями, наводившая на мысль о виселице и веревке.

- Он до сих пор ни о чем не подозревает! - каркнула старая Императрица, перебирая четки из черепов зародышей.

- Надеюсь, мы сможем ему помочь, - вкрадчиво добавила из-за ее плеча очень красивая и юная темноволосая девушка.

- Наконец-то ты вернулся, герцог Йерд, хотя, к твоему и нашему сожалению, так и не обрел память, - продолжал придворный с трупной полосой на шее. - Ты долго скитался и, наверное, достаточно страдал. Удивительно, что ты вообще нашел путь к нам. Ты стал легендой в Земле Мокриш, которую так давно оставил...

Несколько долгих мгновений ошеломленный Сенор размышлял обо всем услышанном.

- Кто вы и где я? - задал он, наконец, прямой вопрос, чувствуя, что у него пересохло в глотке. Не так он представлял себе конец своих странствий.

- Это очень просто, Глупец, - снисходительно произнесло существо в одеянии жрицы, блестевшем всеми оттенками жидкой крови. - Разве ты еще не понял? Мы - Боги Земли Мокриш, а ты проделал долгий путь домой, искупая свою глупость и свою вину. Но теперь для тебя все позади. Ты сможешь, в соответствии с Пророчеством, вернуться в свои владения и этим еще больше укрепишь свою власть. Тем более, что не все в порядке в этом грязном месте - Земле Мокриш...

- Но я не помню никакой Земли Мокриш! - в отчаянии повысил голос Сенор. Он боялся поверить в то, что достиг цели своих поисков. Ему говорили о Пророчестве, но что это было за Пророчество? Ни одно воспоминание не проснулось в нем, когда он услышал о земле, властелином которой был давным-давно.

- Но это уже и не важно, не так ли? - со спокойной улыбкой сказал Повешенный. - Значит, для тебя еще не кончилось время колдовства и даже мы не в силах вмешаться в ваши отношения с Гашагаром и повлиять на него.

- Кто это - Гашагар? - со вздохом спросил Холодный Затылок, догадываясь, впрочем, о том, что вразумительного ответа не получит.

- Ха, - сказал Повешенный. - Воистину сильное колдовство! Гашагар - твой злой гений и твой главный враг, но не советую тебе еще раз ссориться с ним. Довольствуйся тем, что имеешь, и тем, что будешь иметь. Постарайся вспомнить все случившееся, когда вернешься в свое герцогство... Впрочем, тебе помогут вспомнить. А теперь можешь ненадолго остаться с нами. Никто не должен усомниться в том, что Боги Земли Мокриш умеют вознаграждать за страдания...

И Сущности сыграли с ним в свои непостижимые игры.

Они были вечны, но и он не постарел ни на секунду, когда обнаружил, что кончился еще один слишком долгий сон...

Он был создателем небесных огней и сотнями глаз, взиравших на эти огни.

Тысячи королевств, планет и мельчайших созданий сражались друг с другом не без его участия, а по другую сторону происходящего всегда маячила тень таинственной силы, носящей символ Мечей. Кто-то подталкивал интригу, был первопричиной всех измен, страха, преступлений, неуемной жажды власти...

Зыбкие башни, достигавшие небес, таяли, как мираж, в соответствии с его желаниями. Города и миры успевали родиться, пережить расцвет, прийти в упадок и умереть, но для него это было всего лишь периодом одного вздоха.

Он обрекал на ужас и исчезновение миллионы обитавших в них существ, не всегда уверенный в том, что они - лишь порождения его искаженного сознания.

Он отведал все запретные плоды, в том числе те, о которых раньше не подозревал. Символы Чаш и Жезлов проступали сквозь туман таинственных мистерий. Герцог мог позволить себе быть кем угодно, и имел фантастических любовниц - в облике любых созданий, от женщин, лишенных изъянов, с кожей гладкой, как хрусталь, до сгустков вожделения, вмещавших целые миры. Перетекая из тела в тело, становясь Одним и распадаясь на Части, выворачиваясь наизнанку, порождая чудовищные извращения, растлевая невинных, участвуя в соитиях Многополых и любви Бестелесных, преодолевая сопротивление девственниц и пресыщенность блудниц, отращивая гигантские органы для совокуплений, искажая желания, причиняя страдания и испытывая боль, поглощая тех, кто умер во время этой любви, позволяя своим любовницам умерщвлять то, чем герцог казался, и притворяясь мертвым, когда было нужно, играя телами и страстями нечеловеческих существ, он достигал наслаждения столь тягучего и мучительного, что после него подразумевалась только смерть, но он не мог умереть...

Обреченный на жизнь, растворенный в бесконечных пространствах, миллионах обличий, он был одновременно солдатом, монахиней, бессловесным младенцем, богом, изгоем-прокаженным, творцом иллюзий, кровавым убийцей, псом, издыхающим от голода, властелином империй, слепым стариком с червивым сердцем, счастливейшим из грешников и святым на краю пустоты...

Одно только оставалось неизменным: всегда и везде с ним были его амулеты - меч из небесного металла, стеклянный обруч королевы Мелхоэд и перстень Бродячего Монаха. Они могли казаться чем угодно: ржавым ножом, ожерельем, медным кольцом, посохом, короной, раздувшимся суставом, ядовитой иглой, каплей крови, веревочной петлей, но несмотря ни на что, сохраняли свои таинственные свойства.

Йерд познал упоение битвами, горечь поражений, пьянящую радость побед, терял и завоевывал царства, отправлялся на поиски новых пространств, ему были подвластны почти любое волшебство и любая красота.

Но не всегда и не во всем он был подобен Богу. Сущности напоминали ему о себе и тогда он, возвращаясь, находил свои нефритовые замки разрушенными, любовниц - изнасилованными или задушенными, города - сожженными, а тех, кого он мнил своими верными слугами, - предавшими его или уничтоженными. Темные замыслы вызревали в глубинах умиротворенных империй, посланцы становились жертвами бесконечных интриг, те, кого герцог любил, изменяли ему, армии исчезали без следа, самого Йерда неоднократно пытались отравить и погубить черным колдовством.

Все чаще за сменяющимися декорациями событий, за фигурами тех, кто становился на его пути, в тайных предзнаменованиях, в сплетениях бед и проклятий он стал угадывать тень существа, которое было слишком хорошо ему знакомо и к которому тянулись нити многих зловещих заговоров.

Вскоре герцог был почти уверен в том, что в игры Семидесяти Семи вмешался еще кто-то...

15. ЗАГОВОРЩИКИ

В одной из поделенных между Сущностями империй, пришедшей к упадку, Незавершенному пришлось расстаться с Существом из Мертвых Времен.

Он владел тогда Замком Крика у границы с королевством Унн, принадлежавшем Королю Жезлов и простиравшемся в глубь Тени на десятки тысяч ландшафтов.

Притязания герцога Йерда не были столь велики; в Замке Крика он имел все, что хотел. Лишь одно омрачало его существование - рядом с ним всегда был Валет Мечей, сросшийся с чудовищным существом, сделавшим его почти неуязвимым. Сенор так никогда и не узнал, какую роль играл при нем один из Семидесяти Семи - то ли наблюдателя, то ли тайного властелина.

На самом деле Замок Крика вовсе не был замком в человеческом понимании. Это было нечто бесформенное и зыбкое, постоянно меняющее свои очертания, зависящее от желаний существ, находящихся снаружи и внутри, нечто огромное, как горная гряда, и в то же время легкое, готовое в любой момент ускользнуть от опасности.

Замок Крика качался на гигантском стебле, торчавшем из самого жерла Старшего Хаоса, проходя сквозь ближайшие ландшафты, но никто из Семидесяти Семи не знал, какая сила создала этот стебель. Существовало ничем не подтвержденное предание о том, что внутри стебля находится Черный Коридор, через который можно попасть в Старший Хаос, но никто, пребывающий в здравом уме, никогда не решился бы на это.

Стебель связывал Старший и Младший Хаос, но природа этой связи была неизвестна Сущностям. Порой Замок Крика распространял по ландшафтам Тени то, что называлось Эхом, и может быть, оно означало, что в Старшем Хаосе происходят какие-то события, но кто мог знать об этом наверняка?

В одном из ландшафтов Эхо могло остаться почти незамеченным, в другом сокрушало целый мир, но оно присутствовало всегда и многие пытались постичь его тайный смысл. Если таковой, конечно, имелся.

Все это мало интересовало новоявленного герцога Йерда. Наложница Сенора, золотоволосая и розовокожая Тройка Чаш, дарила властелину замка удовольствия, которые еще не наскучили ему, а долгая и представлявшаяся бесконечной борьба с Королем Жезлом не давала скучать в остальное время.

Узник, томившийся в его голове, молчал уже очень долго и Незавершенный наслаждался покоем, которого достиг, как ему казалось, в самом сердце ада. Крушение этого покоя началось с появления гостей в Замке Крика...

Он находился в одном из мест, лишь отдаленно напоминавшем комнату, где предавался курению волшебного зелья, от которого тело становилось легким, как воздух, а существование - приятным, как младенческий сон.

Тройка Чаш готовила ему трубки, прекрасно изучив желания и вкусы своего хозяина. Ее обнаженная фигурка, с кожей, смазанной благоухающим маслом, казалась Сенору ожившей бронзовой статуэткой, отсвечивающей всеми оттенками золотого и коричневого цветов. Шарики зелья, которые она скатывала тонкими, почти прозрачными пальцами, лежали тут же, на стеклянном подносе, и он видел их снизу, как миниатюрные небесные тела, повисшие в пустоте, или как драгоценности, брошенные в фиолетовый бархат.

После четвертой трубки Тройка Чаш перестала интересовать его, как женщина, и теперь он, избавившись от вожделения, созерцал ее, как произведение нечеловеческого искусства, безвременное и абсолютно бесполезное. Если только забыть об умелых пальцах, скатывающих шарики, заключавшие в себе волшебство почище всякой магии...

Вошедший слуга стал досадной помехой этой идиллии. Глядя в пол, так как ему запрещено было смотреть на обнаженную госпожу, слуга приблизился к Сенору неслышным скользящим шагом и замер, опасаясь навлечь на себя гнев властелина Замка Крика. Но герцог был настроен слишком благодушно, чтобы испытывать какие-либо чувства, более сильные, чем досада.

- Говори, - приказал он тихо, уже зная, что очарование разрушено и вернется не скоро, если вообще вернется...

- В замке появились гости, господин, - не поднимая глаз, доложил слуга тоненьким голоском, похожим на голос ребенка. Это было тщедушное существо, слишком легкое и тонкое для настоящего человека. Слуга был одет во все черное, что показалось Сенору дурным предзнаменованием. Но слуг создавал Валет Мечей и Холодный Затылок не решался возражать и вмешиваться в его дела...

К нему возвращалась привычная тяжесть; даже ласковые руки Тройки Чаш, прикосновения которых он ощутил, не могли избавить его от этой тяжести и внезапно нахлынувшего раздражения.

- Кто? - отрывисто бросил он, предчувствуя начало нового эпизода войны с Королем Жезлов, бессмысленного, как и все предыдущие. И тем не менее, его нужно было пережить.

- Бароны Крелла, Араван из Долины Вечного Света и Красный Вдовец без имени, господин.

Когда слуга назвал Красного Вдовца, руки Тройки Чаш дрогнули, что не прошло незамеченным для герцога. Он заставил себя вспомнить, что имеет дело всего лишь с тенью настоящей Тройки Чаш, но эта тень очень хорошо играла отведенную ей роль. Бароны Крелла, в свою очередь, были всего лишь тремя тенями Валета Пантаклей, а вот кем были остальные двое, Незавершенный не знал до сих пор.

Что бы ни стояло за этим, одновременное появление в Замке Крика Валета Пантаклей, Аравана и Вдовца выглядело очень странным. Некоторое время Сенор терялся в догадках относительно того, что могло свести их вместе и чего эти гости хотят от него. Исчезновение или самоустранение Валета Мечей, который был вездесущим в замке, представлялось еще большей загадкой и внушало еще большие опасения...

- Пусть сами выберут себе покои, - мрачно приказал Йерд. - Я выйду к ним позже.

Так и не подняв глаз, слуга удалился, а Сенор откинулся на подушки, которые были мягче всего, что он знал, и с тоской уставился на шарики, раскатившиеся по прозрачному подносу. Шарики, которые ему было не суждено выкурить... Обнаженная Тройка Чаш ненавязчиво ласкала его, давая властелину Замка Крика последнюю передышку. Но он почти не замечал этих ласк, погруженный в мрачные раздумья.

Он появился перед гостями только тогда, когда понял, что ни один из них не собирается покидать Замок Крика. У них было бесконечно много времени. Вернее, времени для них вообще не существовало.

Жирные бароны Крелла утопали в глубоких креслах и своими одинаковыми землистыми лицами напоминали трех жаб, застывших в ожидании случайной жертвы. Но их жертва не была случайной и ждать они могли сколько угодно.

Бароны лениво вдыхали лиловый дым, сочившийся из сосудов, которые каждый Крелла держал перед собой. Заплывшие жиром глазки не выражали ничего, кроме тупого самодовольства, но это было весьма обманчивое впечатление. В складках рыхлой кожи прятались три змеиные усмешки. Сенор ощутил холодок страха, пробежавший по спине.

Он никогда не понимал до конца, чем руководствовался Валет Пантаклей при выборе своих теней, но всегда убеждался в том, что этот выбор был очень хорошо рассчитан. Уже очень давно Валет не менял своих привычек и, насколько было известно герцогу Йерду, бароны Крелла многого достигли в некоторых из обитаемых ландшафтов Хаоса.

Сенор поискал глазами Аравана из Долины Вечного Света и наконец, заметил небольшой серый шар, мирно лежавший в углу комнаты. Араван, как всегда, был лаконичен, когда брал себе за труд воплотиться.

Красный Вдовец прогуливался по комнате в облике мужчины с кожей багрового цвета, одетого в костюм странного покроя, застегивающийся спереди. На груди мужчины болталась узкая полоска искрящейся ткани, с точки зрения Холодного Затылка, - совершенно бесполезная. Длинные волосы гостя были зачесаны назад и перевязаны серой лентой. На левом запястье Вдовца Сенор увидел золотой диск, испещренный символами, расположенными по кругу. Из центра диска торчал стержень, тонкий, как игла, а на некотором расстоянии от него плавала в воздухе светящаяся точка, настолько яркая, что стержень отбрасывал тень на диск даже тогда, когда все вокруг было залито светом. Светящаяся точка плавала по комнате вслед за рукой Вдовца, словно привязанная к ней невидимой нитью, медленно кружась по одной ей ведомой орбите и никогда не сходя с нее.

Изредка Красный Вдовец бросал быстрый взгляд на диск и при этом выглядел так, словно очень боялся опоздать на важное свидание. Впервые герцог Йерд видел, чтобы существо Хаоса куда-то торопилось.

Сенор долго молчал, выжидая. Война в Тени научила его терпению.

Наконец, Красный Вдовец не выдержал.

- Ты должен кое-что сделать для нас, Йерд, - начал он. - Успех будет зависеть от того, насколько ты постараешься. Но учти - стараться ты будешь ради самого себя.

Сенор криво усмехнулся. Пока он находился здесь, его уделом были затянувшиеся игры с Сущностями. Это изменило его отношение ко многим вещам, в том числе, и к угрозам.

- Почему вы решили, что я соглашусь сделать это? - спросил герцог, все еще улыбаясь.

Ему ответил один из баронов Крелла:

- Потому что мы так хотим и потому что у тебя нет другого выхода. Кроме того, это выгодно всем...

Слушая угрожающее шипение Крелла, Сенор лихорадочно перебирал в уме своих союзников и соображал, кто из них мог бы помочь ему. Однако его ошибка состояла в том, что он не заручился заранее ничьей поддержкой. Это вполне могло привести его к бесконечному рабству. Теперь уже не имело смысла противопоставлять себя объединенному могуществу Валета, Вдовца и Аравана. Течение Неизбежности выносило его на чужой и опасный берег. Ему оставалось только избрать путь наименьших потерь.

- И кому же это выгодно? - спросил он, пытаясь узнать хотя бы, на чьей стороне предстоит сражаться или интриговать. Внешне он остался совершенно спокойным, но кривляться было незачем - его уже избрали для определенной миссии и чувства здесь ничего не значили.

Серый шар подкатился ближе и Вдовец ответил, понизив голос:

- Ты когда-нибудь задумывался над тем, почему столь велико влияние Короля Жезлов? Почему никто не может сравниться с ним - ни Король Чаш, ни Король Пантаклей, ни даже Король Мечей? Королевство Унн так огромно, что это стало почти неприличным. Влияние остальных Семидесяти Шести стремительно уменьшается. Если все так будет продолжаться, Совершенная Обитель окажется на грани больших потрясений. Однако существует возможность помешать этому, тем более, что Королевство Унн сейчас находится совсем близко от Замка Крика и Король Жезлов, кажется, скоро сам доберется до тебя.

- Враги могут превратиться в друзей, - осторожно заметил Сенор, оттягивая время неизбежного решения, как будто еще надеялся на другой исход.

- Не смеши нас, - сказал один из баронов Крелла. - Ты не можешь быть ни врагом, ни другом Короля Жезлов, - для этого ты слишком ничтожен. Но именно поэтому у тебя может получиться то, что не удавалось сделать нам.

- А если я откажусь? - спросил герцог Йерд, зная, что не откажется, и догадываясь о том, что ожидало бы его в противном случае.

Три жирных тела Валета Пантаклей заколыхались от беззвучного смеха и даже Красный Вдовец изобразил на своем гладком лице подобие улыбки.

Когда бароны отсмеялись, один из них сказал:

- Ну, тогда ты пожалеешь о том, что не сможешь умереть.

Слова Крелла не были пустой угрозой и герцог Йерд понимал это совершенно отчетливо. Он надолго замолчал, потому что не спешил рисковать всем, что у него осталось. Он ощущал только усталость и тоску по своим невыкуренным трубкам, приносящим нездешний покой...

- Мы превратим тебя в Химеру, - спокойно продолжил Крелла без всякого перехода. Сенор уставился на него, как на безумца, но никто не обратил на это ни малейшего внимания.

- ...Все будет устроено так, что во время королевской охоты ты будешь пойман и станешь одним из его магических животных. Никто не должен ничего заподозрить... Ты часто будешь рядом с Королем и сможешь украсть Зеркальный Амулет, с которым он никогда не расстается. Принесешь амулет нам и тогда получишь свою награду. Мы превратим тебя в то, чем ты есть сейчас...

Ошеломленному Йерду понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Когда буря в его голове, наконец, улеглась, он предпринял слабую попытку возразить.

- Но почему этого не может сделать кто-нибудь из вас?

- Воистину, он Глупец! - обратив кверху щелочки глаз, заявил один из баронов Крелла. - Пребывание среди Семидесяти Семи так ничему тебя и не научило... Мы - Сущности и любая другая Сущность сразу же распознает наше присутствие и наше влияние. Твоего влияния Король Жезлов даже не заметит. Ты будешь для него не более, чем дворцовым животным. Постарайся не разубеждать его - ведь это и в твоих интересах.

- Где я найду амулет и как он выглядит? - Сенор задал этот вопрос совершенно машинально, словно речь шла о каком-нибудь обычном деле.

- Не беспокойся - его невозможно не заметить. Король Жезлов всегда носит его с собой. Точно неизвестно, как будет выглядеть амулет, но ты узнаешь его, когда увидишь два зеркала.

- Не слишком ли туманное описание? - герцог позволил себе горькую иронию, но эта ирония тотчас же была сметена угрожающим жестом одного из Крелла и взглядами, в которых не угадывалось ничего хорошего.

- Не шути с нами, двуногий, - глухо проговорил вдруг серый шар и Сенор понял, что к этому совету следует прислушаться.

Накатившая волна страха мешала Незавершенному думать, - мысль о том, что он будет превращен в чудовище Хаоса и принужден играть роль живого талисмана Короля Жезлов, заслонила собою все остальные мысли. И кто знает - может быть, ему суждено было играть эту роль вечно?..

Он смотрел в ненавистные лица баронов, которые были лишь тремя масками одного нечеловеческого существа, и все глубже осознавал, в какую неприятную, почти катастрофическую ситуацию он попал. Потом Йерд произнес то, о чем подумал, но чего не стоило произносить вслух:

- А если я сам откроюсь Королю Жезлов?

Тела баронов Крелла опять затряслись от беззвучного хохота, а на губах Красного Вдовца появилась ядовитая улыбка.

- Мы позаботились о том, чтобы этого не случилось, - сказал он вкрадчиво. - Когда ты превратишься в Химеру, в одной из твоих голов найдется место и для этого... - он достал из кармана маленький черный предмет. - Это - очень редкая вещь, След Необратимой Смерти, - один из немногих, существующих в Тени. Но мы готовы пожертвовать им ради общего успеха... Как только ты попытаешься предать нас, эта штука разнесет тебя на куски и разбросает их по сотне ландшафтов. Конечно, Король Жезлов соберет себя опять, а вот тебе уже ничего не поможет. Ни один из Богов не сможет воскресить тебя. Впрочем, то же самое произойдет, если твоя тайна будет раскрыта.

- Но как я могу быть уверенным в том, что меня опять превратят в герцога, даже если принесу Зеркальный Амулет?! - в отчаянии выдавил из себя Холодный Затылок.

- Тебе придется поверить нам на слово, - проговорил Крелла с издевкой. - Твоя роль слишком ничтожна, будь ты двуногим или Химерой, поэтому мы ничего не потеряем, превратив тебя в кого угодно...

С точки зрения Сенора барон забыл упомянуть о том, что заговорщики могут вообще забыть о его существовании, как только получат Зеркала Короля Жезлов. Но один из Крелла лишил его последней возможности возразить, подведя итог всему, что было сказано:

- Как видишь, у тебя нет выбора. Принеси нам Амулет и ты снова станешь герцогом Йердом. А теперь - хватит. Ты уже знаешь более, чем достаточно. Тебе пора отправляться в Королевство Унн...

16. ХИМЕРА

Он бежал сквозь изменяющиеся ландшафты, оправдывая славу изворотливой и почти неуловимой твари. Пейзажи казались ему гротескными, искаженными, извращенными, но сильнее всего изменился он сам.

Свита Короля Жезлов преследовала его - стремительные и опытные ловцы Химер, от которых ему не удавалось оторваться. Но его попытки уйти от преследования были притворством. Он знал, что будет пойман.

Незавершенному понадобилось время, чтобы привыкнуть к своему новому телу. Оно отличалось зыбкостью и не имело постоянных очертаний, за исключением конечностей; голова иногда распадалась на три, но он не смог бы сказать, в какой из них заключено его сознание и где находится След Необратимой Смерти, создававший ощущение едва заметной тяжести сразу в трех затылках и не дававший герцогу забыть о предупреждении Красного Вдовца.

У Химеры было четыре ноги - толстые передние, с мягкими подушечками и втягивающимися когтями, и тонкие задние, поросшие редкой шерстью и оканчивающиеся раздвоенными копытами. Туловище было бесформенным, как студень, из которого торчали длинная гибкая шея и тонкий чешуйчатый хвост. Сенор ощущал слабые уколы внутри этого студня, как будто в нем засела тонкая острая игла. Потом до него дошло, что иглой был превращенный меч Торра, по-прежнему остававшийся с ним.

Сенор на мгновение бросил взгляд вниз, опустив правую голову, и увидел, что один из когтей на правой передней лапе отличается от других. Его выдавал чистый металлический блеск. Позже он заметил в нем темное вкрапление. Коготь, конечно, был изменившимся перстнем Сдалерна. Во что превратился стеклянный обруч Мелхоэд, герцог так и не узнал, но то, что остальные амулеты все еще были с ним, вселяло слабые надежды в его отчаявшуюся душу.

Каждым из своих глаз он видел только то, что находилось по обе стороны от него, а впереди была тьма и в этой тьме светились призрачные голубые арки, вложенные друг в друга; каждая из арок указывала на выход в другой ландшафт. Сенор понял, что получил взамен своего человеческого зрения новое, неведомое ему раньше седьмое чувство, путеводную нить в Хаосе, и очень скоро оценил это. Знаки, светившиеся во тьме, были лучше любых глаз, ибо показывали невидимое. Сенор доверился им и они провели его сквозь неописуемые ландшафты Тени, которые он выбирал сам. Он старался вдоволь насладиться этим подарком судьбы, прежде чем станет рабом Короля Жезлов. Или же просто мертвецом...

Он бежал, вспоминая темный болезненный ритуал превращения, которому подвергла его зловещая троица: Валет Пантаклей, Красный Вдовец без имени и безликий Араван из Долины Вечного Света, так и оставшийся в памяти герцога гладким серым шаром.

Придворный Башни и сам был не чужд магии; однажды ему даже пришлось провести некоторое время в теле Черной Летрод, но то случилось в Срединном Мире и то было совсем другое дело. Он не знал, действуют ли здесь кобарские заклинания; никто не мог прийти ему на помощь, ведь Химера была созданием Хаоса.

Он помнил, как троица окружила его и все вокруг превратилось в дым - его покои, его слуги, Тройка Чаш; осталась только мрачная сила колдовства и он ощутил себя висящим в точке пересечения трех влияний, терзавших его тело, как три острые бритвы, перекраивая нервы, плоть, органы чувств, восприятие, желания, память... Теперь он понимал, что испытала Люстиг, хотя ее вивисектором был всего лишь Игам, Замурованный В Глине.

Трое адептов Тени казались ему гораздо менее сговорчивыми существами - для них он был только слугой, почти животным, материалом, который следовало использовать с наибольшим эффектом; ничего не значили его страдания, его боль и его ужас...

...Он бежал сквозь струи света, мимо ледяных городов, в шпилях которых увядали радуги, мимо башен из нефрита и чьих-то стремительно мелькавших теней. Ничто не могло остановить его бег - ни внезапное нападение хищных тварей Хаоса, ни огненный шторм, ни всепоглощающие волны, ни омертвляющий холод пустоты, - он всегда находил спасение в лабиринте голубых арок, повисших во мраке между его подслеповатыми глазами.

Только одного он не мог позволить себе - ускользнуть совсем от своих преследователей. Присутствие постороннего предмета порождало назойливую тяжесть в затылке...

Свора каких-то полупрозрачных тварей, похожих на искрящиеся фигуры из жидкого стекла, мчалась за ним, перемещаясь из ландшафта в ландшафт, но никогда не исчезая полностью, а оставляя после себя еле видные, но все же заметные силуэты. Благодаря этому, от них не намного отставали другие ловцы Химер, всадники из свиты Короля Жезлов и соперничавшие с ними странствующие охотники из Тени. Некоторые из них переместились в соседние ландшафты, стараясь отрезать Химеру от Реки С Одним Берегом, к которой ее гнал инстинкт.

Таинственные окрестности Реки были прибежищем Химер, отсюда начинались и тут заканчивались их странствия по Тени. Мало кто из охотников согласился бы оказаться поблизости от тех мест, пусть даже ненадолго. Причина этому была одна - Охранники Веры, наводившие ужас обитателей Младшего Хаоса, в том числе, на самых могущественных из них. Но не потому, что Охранники были так ужасны (они вполне могли быть красивыми и ласковыми), ужасен был их плен и последствия этого плена. Даже Король Жезлов со своей свитой держались подальше от ландшафта Реки, пока загонщики пытались воспрепятствовать Химере уйти от преследования...

Химера была бесценным мистическим зверем. Почти никому не удавалось поймать ее; Король Жезлов знал только двоих в Обители Семидесяти Семи, кому удалось сделать это, - Мага и Жрицу. Некоторые обитатели Хаоса тратили целую жизнь на то, чтобы хотя бы увидеть это животное. Считалось, что оно делает неуязвимым того, кто пленил его, и вдобавок, владелец существа получает часть силы самого Хозяина Иллюзий, творца Химер. Королю Жезлов эта сила отнюдь не помешала бы, не говоря уже о волшебном зрелище, которое представляли собой так называемые танцы Химер. Сейчас одно из его тел дрожало в предвкушении того, что давняя мечта может, наконец, сбыться.

В одном из ландшафтов Сенор, превращенный в Химеру, все-таки подвергся нападению хищника.

Хищник был огромен, он занимал собою весь ландшафт и герцог, бежавший от прозрачных тварей, переместился прямо в его чрево. Холодный Затылок даже не понял, где оказался, когда возобладали инстинкты чужого тела и Химера в ужасе бросилась прочь. Но хищник уже держал ее очень крепко.

Голубые арки, сиявшие во мраке ее черепа, померкли; осталась лишь одна, в которой еще можно было спастись. Сенор чувствовал, как его превращенная часть рвется к этому выходу; попутно он заметил нескольких прозрачных тварей, попавших вслед за ним в чрево хищника.

Ландшафт, в котором они все еще находились, начал катастрофически сжиматься, теряя предметы и пространство, стекаясь в точку огромной плотности... Чутье Химеры подсказывало Сенору, что хищник скоро сожрет их.

Он предпринял последнюю судорожную попытку вырваться и почти создал в своем представлении новый ландшафт, но не успел уйти в него всем своим телом. У герцога не было возможности как следует сконцентрироваться; внутри сжимающегося хищника субъективное время невообразимо ускорило свой бег и Сенор ускользнул от него, оставив Пожирателю Химер часть чешуйчатого хвоста.

Оказавшись в другом ландшафте, он испытал облегчение оттого, что избежал смерти и оттого, что видел гибель прозрачных тварей, преследовавших его. Мутные силуэты, как призраки, появились рядом, но их обладателей хищник уже не выпустил.

Химера смотрела одним из своих глаз, как меркнут прозрачные силуэты, так и не успев обрести полного присутствия. Когда часть своры бала сожрана хищником, они тихо исчезли, как следы белесого тумана, растворившиеся в воздухе.

Однако ловцы Химер не были новичками в своем деле и здесь Сенора уже поджидали другие прозрачные твари, охотники с магическим оружием и слуги Короля Жезлов, дождавшиеся своего часа.

Сенор доверился седьмому чувству, но голубые арки погасли. Внутри его черепа между глазами была непроглядная тьма, - все соседние ландшафты были заняты охотниками... Герцог испытал почти облегчение - что ж, он неплохо сыграл свою роль.

Он повернул голову, осматривая мир, в котором оказался, и слабые места в рядах своих преследователей. Он собирался сделать напоследок примитивный, недостойный настоящей Химеры ход, - показать, будто хочет прорваться сквозь плотный заслон охотников и ловцов.

Настоящая Химера воспользовалась бы последней, смертельно опасной возможностью избежать плена и вновь ушла бы в мир, занятый хищником, - единственный доступный ландшафт, свободный от охотников.

Но Сенору было незачем жертвовать собой. Свою цель он уже мог разглядеть - гигантский столб пыли и дыма, достигавший здешних облаков, стремительно приближался к нему. Где-то там находился Король Жезлов в окружении огромного количества смертных и бессмертных созданий.

Потом облака сгустились, превратившись в угрожающее переплетение темных нитей. Это было похоже на дождь, хлещущий в разных направлениях параллельно земле. Химера почуяла зарождение магической сети...

Сенор бросился прочь из-под этой сети и она лишь задела его своим краем. Только теперь он заметил, что у него стал отрастать чешуйчатый хвост, потерянный в ландшафте, занятом хищником.

Какие-то иглы вонзились в тело, сделав его малоподвижным и непослушным. "Яд!" - с ужасом подумал он, но ошибся, - Химера была слишком драгоценной добычей. Собрав последние силы, Сенор ударил когтистой лапой приблизившегося охотника, разодрав его в клочья.

Потом слабость, разливавшаяся по жилам, затопила его, лапы подогнулись и он рухнул на живот, тихо воя от бессилия. Тело не подчинялось ему, однако сознание осталось ясным и он видел все, что происходило вокруг.

Перед ним стояли, лежали, висели в пространстве разнообразнейшие порождения Тени и все они принимали участие в преследовании. Некоторые, наиболее похожие на людей, выглядели теперь слегка разочарованными, но никто из них не посмел бы показать этого Королю Жезлов, безраздельному властелину тысячи ландшафтов и всего, что обитало в них.

Уродливая толпа охотников расступилась, пропуская к пойманной Химере странный экипаж на четырех колесах с хищно оскалившейся сверкающей металлической решеткой на вытянутой плоской морде. Либо в него были впряжены невидимые существа, либо его увлекала вперед таинственная сила. Этот экипаж поражал своими стремительными и плавными формами; темные стекла в его верхней части отбрасывали яркие блики и за этими стеклами можно было разглядеть чью-то неясную тень.

Тихо урча, экипаж остановился неподалеку, на его боку открылась дверца, до этого сливавшаяся с корпусом, и под нижним краем этой дверцы появилась нога, обутая в сапог из черной кожи.

Из экипажа вышел человек, во внешности которого, на первый взгляд, не было ничего угрожающего. Сенор настолько привык к причудам Семидесяти Семи, что его почти не удивил облик, избранный Королем Жезлов.

Король остановился над поверженной Химерой и некоторое время, улыбаясь, рассматривал ее. Его лицо было молодым и совершенно спокойным. Тонкая полоска усов над верхней губой придавала ему слегка ироничный вид. Костюм из тонкой материи, подобный тому, который Сенор видел на Красном Вдовце, не мог бы защитить своего обладателя даже от небольшого ножа. Однако Король Жезлов не нуждался в примитивной защите. Внутри его зрачков тлели две красные точки и это было единственное, что внешне отличало Короля от человеческого существа. Красное точки в глубине зрачков заключали в себе угрозу большую, чем любое материальное оружие.

Несмотря на смятение, охватившее его, Сенор разглядел странный предмет, висевший на шее Короля - что-то вроде сверкающих осколков внутри кокона из переплетающихся металлических нитей. Позже до него дошло, что он видит Зеркальный Амулет, а сверкающие осколки - не что иное, как кусочки зеркал, движущиеся по неведомым орбитам... Сенор смотрел на их завораживающее мерцание и гадал, кукую же силу таит в себе этот необъяснимый предмет. Именно тогда, плененный и беспомощный, он дал себе слово, что узнает это, если, конечно, останется жив...

Не переставая улыбаться, Король Жезлов извлек из кармана ошейник, сделанный из гибких стальных пластин. На одной из них сверкал отраженным светом большой голубой кристалл.

Склонившись над Химерой, Король быстрым ловким движением пропустил пластины под ее шеей. Звякнул замок, от которого за десяток шагов пахло магией. Этот запах был слишком хорошо знаком придворному Башни. Никто теперь не мог бы найти на ошейнике место, в котором пластины соединились и слились воедино. После этого Король тихо и неприятно засмеялся.

По-прежнему не имя возможности шевельнуться, Сенор лежал и пытался осознать свои ощущения. Постепенно до него доходило зловещее назначение ошейника и то, в каком положении он оказался.

Голубой кристалл слепил Химеру. Но не два ее широко расставленных глаза, а таинственный зрачок между ними. Вместо голубых арок перед внутренним взором Химеры теперь разливалось ровное ослепительное сияние, в котором невозможно было что-либо разглядеть.

Герцог понял, что пока проклятый ошейник находится на его шее, он совершенно беспомощен в Тени, как самые низшие из существ, не умеющие перемещаться сквозь ландшафты. Заговорщики либо ничего не знали об ошейнике, либо не захотели говорить о нем. Это был один из самых неприятных сюрпризов с тех пор, как он попал в Обитель Семидесяти Семи, хотя чего-то в этом роде ему следовало ожидать.

Король дал знак и четверо его уродливых подданных, подняв беспомощную Химеру, погрузили ее в приземистый экипаж своего властелина.

17. САМКА

Подвижность вернулась к ней лишь во дворце Короля Жезлов, пришедшем из Хаоса на зов своего хозяина...

До этого он лежал на заднем сидении экипажа и мог видеть только одним правым глазом, а Король управлял стремительно мчавшейся машиной, вцепившись руками в ажурное колесо с двумя толстыми спицами и глядя вперед через широкое изогнутое стекло. Сзади бежала, скакала, летела его разно шерстная свита и гнала перед собой волну ужаса и ненависти.

Химерическое существо содрогнулось, заметив внезапно появившегося у горизонта гигантского зверя, который увеличивался по мере приближения к нему, пока, наконец, не заслонил собою полмира. Его голову Сенор так и не успел разглядеть, а теперь она была скрыта облаками. Туловище висело чудовищным мешком между трех лап, расставленных в вершинах треугольника, и когда зверь остановился, оно тяжело опустилось вниз, словно перевернутое горное плато, упавшее с небес на землю. Кожа монстра напоминала монолитную каменную стену, в которой кое-где были видны черные дыры туннелей. К туннелям вели уродливые кожные наросты, похожие на ступени. Каждая лапа существа Тени была во много раз толще кобарской Башни и оставалось только гадать, какие пространства скрывались внутри его невообразимого тела.

Сенор понял, что это и есть дворец Короля Жезлов. Мысль о том, что ему придется жить во внутренностях животного Хаоса вызывала у него чувство, близкое к брезгливости. Он представлял себе извивающиеся коридоры кишок, потолки и стены из окровавленной ткани, ручьи лимфы, озера крови и полы, залитые слизью.

Как выяснилось позже, он не так уж сильно ошибался.

Четверо слуг Короля несли его по ступеням из загрубевшей кожи, а затем - сквозь туннель, стены которого слабо фосфоресцировали. В их сиянии все приобретало жутковатый фиолетовый оттенок.

Один глаз Химеры смотрел вперед, а другой - назад, и Сенор видел, что отверстие туннеля затягивается за идущими, как будто плоть дворца подчинялась неслышному приказу.

Они оказались в небольшом гроте, по дну которого протекал кровавый ручей. Тут же была привязана лодка, сделанная из какого-то гладкого материала. На его поверхности не было ни единого стыка.

Сенор, наконец, почувствовал, что может двигаться, и почти в то же мгновение слуги опустили его и он встал на свои четыре лапы. Один из сопровождающих потянул Химеру за ошейник, показывая, что надо садиться в лодку. Даже если бы Сенор хотел сопротивляться, это было бессмысленно - голубой кристалл превратил его в довольно жалкое, по меркам Хаоса, существо. Туннель сомкнулся за его спиной, закрыв выход. Он оказался внутри дворца Короля Жезлов.

Герцог покорно вошел в лодку и расположился на дне. Двое слуг сопровождали его дальше, лодка была отвязана и ее шестами оттолкнули от берега.

Кровавый ручей терялся во мраке, но когда они погрузились в этот мрак, оказалось, что Сенор может видеть в нем, однако так, словно все вокруг подернуто багровой пеленой.

Течение ручья несло лодку, слуги шестами направляли ее и тут Сенор заметил, что ручей течет вверх под довольно большим углом, будто чья-то глотка всасывает в себя кровь. Он увидел это, но не слишком удивился, - каменные лодки, ручьи, текущие вверх, дороги из черепов и дворец внутри гигантского зверя казались ему пока что самыми безобидными из чудес Тени, но ему приходилось видеть и гораздо более угрожающие чудеса.

Кровавый ручей вынес лодку в огромный зал, который можно было бы назвать прекрасным, если забыть о том, что его стены, пол и потолок состояли из живой ткани. Пульсирующая плоть окружала Химеру со всех сторон, словно подобие дикого ландшафта багрового и фиолетового цветов, - средоточие жизни, от которой пахло медленной смертью...

Здесь слуги Короля выпустили Химеру из лодки и Сенор понял, что оказался там, где ему, может быть, предстояло провести остаток своих дней.

Химеру было невозможно приручить. Король Жезлов знал это и не питал иллюзий относительно пойманной твари. Однако, все же существовал способ сделать ее личным существом, почти талисманом. Химера должна была смириться с неизбежностью влияния голубого кристалла. Когда властелину королевства Унн показалось, что такой момент настал, Сенор получил доступ в любое место дворца.

Он бродил во внутренностях гигантского порождения Тени, никогда не смыкая глаз, потому что Химеры не спали. Ему довелось быть свидетелем многих интриг, убийств, самоубийств, оргий, необъяснимых превращений и неотразимо опасного колдовства. Ему случалось видеть тела уродливых, никем не узнанных жертв, трупы, плывущие в багровой полутьме по кровавым ручьям, сражения, которые велись при помощи стали, магии и еще чего-то, намного более стремительного, чем магия.

Бежать было некуда, даже если бы он захотел сделать это. Он был заперт в одном единственном ландшафте, где находился дворец Короля Жезлов и где Химеру так легко было отыскать. Довольно часто он встречал самого Короля и узнавал его в любом облике, даже самом странном. Тогда он ловил на себе внимательный взгляд Короля, если, конечно, в тот момент у хозяина были глаза. Постепенно Сенор, превращенный в Химеру, научился делать то, что от него ожидали, а сам, тем временем, ждал своего часа. Он не мог позволить себе ошибиться. На карту была поставлена его жизнь.

Временами химерическая часть его существа брала верх над человеческой, и тогда с ним происходили странные метаморфозы. Это было то, что называлось в Хаосе танцами Химер; возможность созерцать такие метаморфозы ценилась почти так же высоко, как мистическое влияние самого животного. Сущности были могущественны, но даже они не могли создать ничего похожего на танцы Химер или хотя бы сотворить искусную подделку. Потому что танцы невозможно было подделать - они были проявлением слепых сил Хаоса и еще одной силы, источником которой был Хозяин Иллюзий... Вероятно, только это и спасло Сенору жизнь. Химеры были священны и никто не рисковал ссориться с Хозяином Иллюзий. Никто, за исключением Валета Пантаклей, Красного Вдовца и Аравана из Долины Вечного Света. Они пошли на очень большой риск и Сенор понял это не сразу. Значит, Зеркальный Амулет стоил того.

Для герцога, потерявшего память, танцы Химер тоже были загадкой. Он не понимал того, что происходило с чужим телом; ему оставалось только наблюдать за этим без надежды когда-нибудь привыкнуть к собственной способности изменяться...

Но однажды с ним произошла странная история, получившая свое продолжение много позже. Впрочем, странной эта история показалась только ему одному.

Он лежал среди фосфоресцирующих стен, пахнувших сырым мясом, чувствуя, как подрагивает под ним чужая плоть. Огромная тварь перемещалась по Тени, неся в себе пристанище властелина Королевства Унн. Химера лениво чистила лапы, испачканные в крови и слизи, но ее мозг был занят совершенно другим. Герцог Йерд раздумывал над тем, как украсть Зеркальный Амулет.

А в это же время, но совсем в другом месте Валет Пантаклей пытался втолковать Магу, что Хозяин Иллюзий, создавая Химер, не случайно разделил их на самцов и самок. При этом Валет ничего не говорил и не делал никаких жестов, потому что у него не было рта и не было рук. Он был призрачной зарей в мире, навеки погруженном во тьму, а этот мир в свою очередь был одной из причуд Мага и одной из его теней. Там, среди вечной ночи, Маг занимался тем, что, догадываясь о роли подлинных властителей Тени, пытался сотворить абсолютное, окончательное зло. Вторжение Валета очень сильно мешало ему, но он не знал, что должен быть благодарен незванному гостю - тот спас его от встречи с самим Хозяином Смерти.

Когда Маг узнал от пролившихся на него лучей слабого света, что речь идет о единственной пойманной самке Химеры, которая была его личным существом, он был поражен наглостью Валета. И в то же время восхищен ею. Конечно, они оба рисковали навлечь на себя гнев создателя Химер, но события можно было повернуть так, что вся вина легла бы на Короля Жезлов. Это казалось Магу подозрительно большой удачей, однако он не нашел слабых мест в плане Валета.

...Спустя сто долгих дней по личному времени Сенора, Валет воплотился неподалеку от дворца повелителя масти Жезлов, имея в своих внутренностях самку Химеры.

Тело самца почуяло самку на огромном расстоянии и сразу же потянулось к ней. Сенор ощутил неприятное раздвоение - его мозг был холоден и чужд всему, к чему устремилась чужая плоть. Однако химерическая часть его существа была слишком сильна и он был вынужден уступить ей.

Она, эта часть, откуда-то знала, что самка приближается, плывя по кровавому ручью в одиночестве и испуге. Самцом Химеры овладела похоть. Его тело задрожало и древний меч, засевший где-то внутри невидимой иглой, вонзился во внутренности. Несмотря на боль, один глаз самца продолжал обшаривать багровый сумрак в ожидании появления самки, в то время, как другой застилала слепящая пелена.

Химера появилась из темного коридора вены и Сенор подумал, что не должен испытывать к ней ничего, кроме отвращения. Она действительно была ужасна по человеческим меркам, эта самка существа из Хаоса, со своими тремя головами на голых шеях, извивавшихся, как три черных блестящих червя, с телом, в котором соединялось несовместимое, мохнатыми передними лапами, шерсть на которых была покрыта свежей кровью, уродливо поставленными задними ногами, заканчивающимися копытами, и тонким хвостом с костяным наростом на самом конце, острым, как стилет.

Стальной ошейник с магическим замком и сияющим голубым кристаллом стягивал три шеи самки в тугой жгут и ограничивал движения ее голов, однако она не слишком страдала от этого. Сенор по собственному опыту знал, насколько зыбко осознает Химера количество своих голов. И еще он знал, что бесполезно пытаться понять свойства этой твари, казавшиеся ему безумными и дикими...

Самка выбралась на берег из кровавого ручья и отряхнулась, скрывшись на мгновение за частой сетью брызг. Это привело самца в еще большее упоение. И хотя Сенор видел все отвратительное в ней и мог долго перечислять причины, по которым должен был бы испытывать брезгливую дрожь, его химерическая половина предательски жаждала только одного - слияния с самкой. В то же время что-то подсказывало ему, что она ведет себя как-то странно. Злобный блеск ее глаз не вязался с похотливыми движениями тела, разбухшим выменем и быстрой игрой раздвоенных языков, торчавших из трех оскаленных пастей.

Эти языки касались шеи самца, а когти царапали относительно нежную кожу на боках; потом герцог поймал себя на том, что его языки и когти уже довольно давно делают то же самое с телом самки. Три черных червя обвили его, скользя по спине и животу и оставляя на них следы слизи и крови. Химера оказалась слишком близко, чтобы он мог теперь отчетливо видеть ее. Тонкий хвост хлестал его, как водяная струя, до тех пор, пока, наконец, оба существа Тени не соединились и какой-то шум не заглушил все остальные звуки.

Сенор вдруг осознал, что самка издает отчаянные протестующие крики, не слышные, однако, человеческому уху, и понял, что эта странная любовь была принудительной не только с его стороны. Тело рядом с ним полностью отвечало движениям его собственного тела, но в нем осталась какая-то мрачная подавленная сила, и он ощутил ее, как невысказанную угрозу и затаенную ядовитую злобу...

Сильнейшее возбуждение, не имевшее ничего общего с человеческим, переполняло тело самца. Сладострастие и отвращение были как два сильных, но мутных потока, перемешавшихся и слившихся в один; Сенор отказался от попыток что-либо разглядеть в нем. Он знал только о приближении какого-то совершенно незнакомого ему, всепоглощающего чувства, которое могло оказаться и удовольствием, хотя ничего не говорило об этом, кроме его памяти и старых человеческих привычек.

Он ждал этого последнего сомнительного удовольствия с противоестественным любопытством, с каким иногда заглядывают в бездну кошмара или смерти, заранее догадываясь о том, что там действительно ожидают кошмар и смерть...

Когда удовольствие, наконец, нахлынуло, оно опрокинуло его и, извратив самое себя, бросило в темную пульсирующую вселенную боли, из которой он вынырнул совершенно разбитым, не ощущая ничего, кроме опустошенности и обмякшего тела самки под собой.

Он медленно высвободился, облизывая раздвоенным языком ее черные шеи, словно старался напоследок умилостивить беспощадное божество, зная, впрочем, что все это напрасно. И он не ошибался.

Самка поднялась и шатаясь, направилась к ручью. Несмотря на слабость, она вызывала страх, который был еще более сильным от полного неведения Сенора. Он чувствовал себя так, словно на него обрушилась ярость абсолютно чуждого и потому неумолимого существа... Страх очень долго оставался с ним. Может быть, герцогу следовало тогда убить эту самку, но он не представлял себе, как это сделать.

Бросив в его сторону последний тяжелый взгляд, Химера погрузилась в теплые струи кровавого ручья и тот понес ее из грота в темноту, пока она навсегда не исчезла в ней, словно чудовище, которое прибрали обратно глубины ада.

Герцогу еще предстояло теряться в догадках относительно того, в чем были смысл и значение этой странной встречи, но когда ему представился случай завладеть Зеркальным Амулетом, он благополучно и надолго забыл о ней.

18. ОТРАВИТЕЛЬ

Перед королевской охотой Сенор снова увидел заговорщиков, собравшихся вместе. К тому времени он свободно разгуливал внутри обширного живого дворца Короля Жезлов, словно священное животное, и мог многое себе позволить. Он хорошо притворялся и Король возлагал на свою Химеру большие надежды.

Тем не менее, превращенный герцог был предметом вожделения для многих и не был обойден вниманием. Он чувствовал, что в любом месте дворца за ним следят десятки глаз и других органов чувств, которым не было названия.

Из узкого темного отверстия в голове гигантской твари, покоившейся на голом острове среди необозримого розового океана, Химера наблюдала за тем, как прибывают участники охоты.

Некоторые воплощались прямо здесь, на острове, и тогда из ничего вдруг появлялось морщинистое тело старой Императрицы, два ползающих тела Тройки Чаш, очаровательная и опасная Девятка Жезлов с неизменной лживой улыбкой на юном лице.

Бароны Крелла прибыли на каменной лодке, в которой находился и старый знакомый Сенора - Двойка Пантаклей. На дне лодки догорал костер; по-видимому, перевозчик только что закончил трапезничать. То, что Валет и Двойка прибыли вместе, заставило Незавершенного призадуматься.

Красный Вдовец также явился воплощенным. Сенор видел, как вспенилась поверхность розового океана и из-под нее всплыло длинное обтекаемое сооружение из темного металла с высокой башней посередине. Красный Вдовец вышел из этой башни; его сопровождали четверо слуг в мягких костюмах, застегивающихся спереди. Сам Вдовец выглядел так же, как во время последней встречи с герцогом, но на этот раз его костюм был усыпан золотой пылью. Яркая светящаяся точка послушно следовала за его левым запястьем на расстоянии, равном длине ладони.

Араван из Долины Вечного Света упал на остров дымящимся каменным шаром, который тяжело покатился в гору, - туда, где находились входы во дворец, зиявшие множеством открывшихся нор.

Маг появился из летающей твари, с ревом опустившейся на остров. С ним был его мистический зверь - самка Химеры. Голубой кристалл тускло поблескивал в стальной оправе, туго стягивавшей три ее шеи. От ошейника к запястью Мага тянулась едва заметная нить, тонкая, как паутина.

При виде самки тело герцога пронзила знакомая дрожь. Но ощущение было далеко не таким сильным, как тогда, в темном гроте, на берегу кровавого ручья. Сейчас им владело отчаяние. Он почти утратил надежду украсть зеркала Короля Жезлов и, значит, снова обрести свой прежний облик.

Герцог знал, что произойдет теперь. Гости будут пить волшебный нектар грифонов из Бездонных Колодцев Кхаргу, забавляться игрой с иллюзорными мирами и, конечно, захотят увидеть танцы Химер.

У Сенора еще было время, но уже не было покоя. Он не сомневался в том, что у баронов Крелла, Вдовца без имени и Аравана кончается терпение...

Полный недобрых предчувствий, он застыл в одной из пещер дворца, которая только казалась пустой, и слушал, как в необъятной утробе уснувшей твари Хаоса веселятся гости.

Охота началась спустя пятьдесят тысяч ударов его химерического сердца и этот промежуток показался ему вечностью. Сенор не знал даже, кто был объектом этой охоты. Он почувствовал только, как дворец начал двигаться, и услышал зов своего хозяина.

До этого он лежал и вяло размышлял о том, что происходило с его телом совсем недавно, когда он показывал гостям Короля танцы Химеры. Сам он полностью отдал это тело во власть непостижимых инстинктов и видел только потрясающие воображение вещи, происходившие с танцующей самкой.

Зов хозяина вывел его из раздумья. Прятаться было бессмысленно. Его химерическая плоть каким-то образом избавляла Короля от враждебных влияний, приносила удачу, восстанавливала силы... Во время охоты Химера должна была быть рядом с властелином.

Сенор выскочил из дворца и увидел длинную цепь гостей, слуг, ловчих, окруженную сворами полупрозрачных созданий, искрившихся, как жидкое стекло. Он хорошо помнил их. Когда-то они преследовали его самого.

Король сидел в том самом сверкающем экипаже с затемненными стеклами, в котором Сенор впервые увидел его. Сейчас верх экипажа был опущен и Сенор узрел голову хозяина, возвышавшуюся над его гладким зализанным корпусом. Глаза Короля были спрятаны за двумя зелеными кристаллами, а руки покоились на ажурном рулевом колесе.

Король сделал нетерпеливый жест и Химера покорно прыгнула на заднее сиденье. Рев оглушил ее и смердящая машина сорвалась с места.

Незавершенный, чье сознание было заключено в уродливом теле Химеры, так и не узнал, за кем шла охота. Мимо проносились Сущности, которые были существами или стихиями, ландшафты сменяли друг друга с головокружительной быстротой, а он полулежал в неудобной и нелепой позе на заднем сидении экипажа, управляемого Королем Жезлов. Две пары глаз Химеры глядели по сторонам, а одна неотрывно уставилась на Зеркала, болтавшиеся на шее ее хозяина.

Они миновали ландшафты, занятые королевством Унн, окрестности Замка Крика, Туманные Горы, к которым было невозможно приблизиться, пересекли Дорогу Без Конца И Начала, и оказались на территории масти Мечей.

В этот момент Химера заметила справа знакомый силуэт. Ее сердце забилось быстрее. Сенор не мог ошибиться. Бродячий Монах Треттенсодд Сдалерн стоял вдали от мчавшегося экипажа, за широким ручьем, почти рекой, и делал Химере какие-то знаки. Река вытекала из-за холма и терялась за другим холмом; кроме нее, ничего не разделяло старых знакомых.

То, что Сенор увидел, означало для него нечто большее, чем просто очередная встреча в Тени. Он рассчитывал на помощь и обратное превращение в человека. Он понимал, что другого такого шанса у него может не быть. Невидимый Глупец, находившийся где-то рядом (Сенор давно забыл про него), вдруг напомнил о себе множеством возбужденных голосов, призывавших Химеру использовать этот призрачный шанс. Другая ее голова видела, как Король Жезлов повернулся и подозрительно уставился на свой живой талисман. Герцог ощущал это стремительно нараставшее подозрение, несмотря на зеленые кристаллы, за которыми не было видно страшных глаз Короля, и понял, что через несколько мгновений будет уже поздно пытаться бежать.

Он не стал дожидаться этого момента и сорвался с места. Отчаянный прыжок вправо из стремительно двигавшегося экипажа привел к тому, что Химера ударилась о землю и прокатилась по камням, оставляя на них клочья шерсти и сдирая кожу. Но боль только подстегнула ее. Радуясь тому, что все кости целы, Сенор в несколько прыжков преодолел расстояние, отделявшее его от ручья, и с размаху погрузился в него.

Жидкость была тягучей и выталкивала из себя уродливое тело. Когда тяжелые брызги медленно опали, оказалось, что в ручей погружены только лапы Химеры и нижняя часть ее живота. Лихорадочно работая лапами, она поплыла к другому берегу, на котором ее поджидала знакомая фигура в серой рясе, подпоясанной дохлой змеей. Сенору даже не пришло в голову, что Сдалерн, внезапно появившийся на территории масти Мечей во время королевской охоты, мог оказаться иллюзией или наваждением.

Одна из голов Химеры была все время повернута назад и поэтому Незавершенный видел все, что творилось за его спиной с момента его дерзкого прыжка.

Кавалькада охотников была слишком увлечена преследованием жертвы и не сразу заметила бежавшую Химере. Только Король Жезлов отреагировал почти мгновенно. Однако мчавшемуся с большой скоростью экипажу понадобилось некоторое время, чтобы остановиться.

Тем не менее, вначале Король не стал утруждать себя пошлым преследованием четвероногой твари. Вместо этого она ощутила на себе его влияние. Холод, сковавший движения, непроглядная тьма, бессилие и притяжение темного существа, оставшегося позади, - все это настигло ее разом. Но они находились на территории масти Мечей и влияние чужого Короля не было сокрушительным. Вдобавок Сенор почувствовал, что некто или нечто помогает ему; может быть, это был Сдалерн, а может быть, кто-то другой. Во всяком случае, он ощутил, как постепенно рвутся опутавшие его липкие нити и к нему возвращаются зрение, способность двигаться и размышлять. Его уже снесло далеко вниз по течению ручья, но утонуть в этой вязкой жидкости казалось невозможным.

Он увидел, что большая часть охотников оставила охоту, развернулась и мчится к ручью. Среди возвращавшихся были Повешенный, Император, Король и Дама Мечей, бароны Крелла в летающем экипаже, Красный Вдовец и Араван. Сенор понял, что дела его плохи. Объединенному влиянию сущностей он вряд ли смог бы противостоять.

Желанный берег был так близко и совсем рядом была фигура Бродячего Монаха. Глаза за круглыми стеклами весело поблескивали, но Химере было не до веселья. Король Жезлов понял, что от него ускользает нечто большее, чем священное животное, и лично устремился в погоню.

Он был поражен тем, что оказалось бессильным его всепроникающее влияние, но кроме того, прекрасно знал, что в результате этой утраты он сам станет жертвой мчавшихся за ним стервятников, готовых отведать труп бывшего повелителя масти. Сейчас у него не было времени размышлять о том, в чью ловушку он попал.

Он испытал безграничное отчаяние и никогда ранее не испытанное бессилие, когда понял, что ему больше не подчиняются ни материя, ни ландшафты, ни слуги, ни даже тело, в котором он был воплощен. Что-то превратило его из властелина в одну из жалких тварей Тени, существующих в одном-единственном ландшафте; он стал рабом своего положения.

Тогда он вдруг вспомнил о Зеркальном Амулете и сжал пальцами предмет, висевший у него на шее, в котором сконцентрировались все его надежды. Пришел тот кошмарный крайний случай, когда Король должен был воспользоваться амулетом. В безумии, охватившем его, он стал озираться по сторонам, но ему суждено было испытать новое потрясение - вокруг не было зеркал, а он не мог даже создать их. Король сдавленно завыл, выпуская из руки бесполезную игрушку, и выскочил из остановившегося экипажа. Теперь им владело одно всепоглощающее желание - он хотел во что бы то ни стало настичь Химеру.

У Короля было единственное преимущество перед другими Сущностями - он начал преследование раньше всех и находился ближе всех к зверю. Он первым погрузился в вязкий ручей и поплыл к другому берегу.

На том берегу находились вздрагивающая от ужаса Химера и беззаботный Бродячий Монах, снимавший с нее ошейник с голубым кристаллом. Сенор не ведал колдовства, с помощью которого это было сделано, - все три головы Химеры были повернуты в ту сторону, откуда приближалась темная стая преследователей.

Все в этой стае были так или иначе заинтересованы в поимке мистического живого талисмана. Кто-то хотел отомстить, кто-то - обрести могущество, а кое-кто - просто сохранить жизнь. Только трое в этой стае знали о заговоре, но и они столкнулись с чем-то неожиданным. Что-то чужое вторглось в привычный им мир.

На ходу Сущности изменяли себя и изменяли окружавший их ландшафт. Нечто грозное, чему не было даже названия, теперь надвигалось на Химеру и Бродячего Монаха отовсюду. Оно воздействовало на чувства, разум, последовательность событий, материю и законы движения. Сенор понял, что вскоре просто исчезнет в темном вихре обрушившегося на него Хаоса. В лучшем случае, возвращение к жизни окажется для Незавершенного началом нового рабства.

И в это время стихии, бесновавшиеся вокруг, стали отступать, угрожающие твари - меркнуть, словно их окутывал туман, а влияния, раздиравшие на части мозг, ослабели настолько, что Сенор снова мог увидеть окружающий мир. Он понял, что небольшая часть пространства, включающая остров, на котором находились он, Бродячий Монах, ручей, протекающий среди холмов, и Король Жезлов, смещается в какой-то другой ландшафт, но кто вызвал это изменение, осталось для него загадкой.

Исполинские тени Сущностей были размыты, как будто он видел только их изображения за мутным стеклом. Потом и они исчезли. Вокруг было сумрачное пространство, освещенное слабым светильником, свисавшим откуда-то сверху. Его мерцающего света хватало только на то, чтобы из мрака проступили посеребренные контуры близлежащих холмов, лениво струящийся ручей и неподвижно застывшие фигуры Химеры и Сдалерна. Крохотный круг света, на котором разыгрывалась мрачная драма... Ни звука не доносилось из окружающей актеров пустоты и не было ни одного намека на то, что существует некто за завесой темноты.

Только один преследователь успел попасть в этот убогий ландшафт, но он не подавал признаков жизни. Тело Короля Жезлов всплыло на середине ручья лицом вниз и медленно приближалось к берегу. Но кто умертвил Короля? И была ли это смерть?

Сдалерн Тринадцатый, а вслед за ним и Химера спустились чуть ниже по течению ручья, туда, где тело Короля должно было прибить к берегу. Дрожа от возбуждения и тревоги, превращенный герцог смотрел, что же будет дальше.

Монах вошел по колено в ручей и подтянул к себе тело, лишь наполовину погруженное в жидкость. Затем он выволок мертвеца на берег и перевернул на спину.

Незавершенный отшатнулся, словно от удара ледяного ветра, и ощутил, что его захлестывает волна липкого ужаса. Он не мог объяснить себе, почему испытывает этот ужас. Он ожидал чего угодно, только не того, что увидел.

Лицо Короля Жезлов было его собственным лицом.

Но кроме того, оно было лицом трупа. Широко открытые глаза смотрели вверх и в них отражались две багровые точки. На груди мертвеца переливался мертвенным светом Зеркальный Амулет. Осколки зеркал безмятежно плыли по своим орбитам.

Сдалерн поднял голову и посмотрел на Химеру с кривой ухмылкой.

- Бери свое тело... и амулет впридачу, - сказал он и вслед за этим Сенор услышал смех безумца.

Но безумец владел магией, которая самому Незавершенному была недоступна.

- Соглашайся! - шепнул в одно из ушей Химеры невидимый Глупец, возникший неизвестно откуда, и тонко захихикал.

Сенор почувствовал приближение кошмара, который уже пережил однажды. Тогда творцами кошмара были бароны Крелла, Араван из Долины Вечного Света и Красный Вдовец без имени. Теперь эту работу предстояло выполнить Треттенсодду Сдалерну. Все существо Химеры восстало против повторения тех мук, но после вспышки чудовищной боли на нее опустилась благословенная тьма...

Он очнулся под светильником, истекавшим белесым светом, и до него донесся тихий плеск ручья. Некоторое время он лежал, прислушиваясь к этим звукам, и привыкал быть живым.

У него снова были руки и ноги. Ладонями он нащупал под собою мягкую шерсть и узнал поющую шкуру. Поднес руку к глазам и увидел перстень на пальце... Тогда Сенор сел и посмотрел на Бродячего Монаха.

Тот сидел на берегу ручья, опустив ноги в вязкую жидкость, и глядел на вспыхивавшие в ней серебряные искры. Тело Химеры, которое Холодный Затылок вначале даже не узнал, лежало тут же, но в нем больше не было жизни.

Заметив, что Сенор очнулся, монах предостерегающе поднял руку.

- Не благодари меня! Когда-нибудь я приду за долгом.

- Где мы? - герцог еще не окончательно пришел в себя. В голове шумело так, словно ветер выл ненастной ночью.

- Нас приютил один твой старый знакомый, - с хитрой улыбкой сказал Сдалерн и вытащил ноги из ручья. Склонность монаха к драматическим эффектам сейчас просто раздражала Сенора, хотя он, по-видимому, был обязан Сдалерну жизнью. Понимая, что ничего не добьется, он решил сменить тему.

- Что это за ручей?

- Ты помнишь одно из моих прозвищ? - ответил Треттенсодд вопросом на вопрос.

Даже небольшое умственное напряжение было сейчас мучительным для герцога. Поэтому он начал перечислять:

- Кормилец Небесных Детей, Собиратель Камней, Магистр Игры, Хранитель Космического Яда...

- Это - ручей Космического Яда! - торжествующе перебил его Бродячий Монах. - Он совершенно безвреден для смертных и не представляет никакой опасности для Хозяев Тени. Однако Яд оказался смертельным для Короля Жезлов. Значит...

- Значит, не он - Хозяин Тени.

Сенор коснулся рукой Зеркального Амулета, висевшего у него на шее. Загадочный предмет оставался холодным, сколько он не согревал его в ладони.

- Итак, ты отравил Короля Жезлов, - сказал герцог и засмеялся. Вновь обретенная относительная свобода опьяняла его. - Но откуда здесь взялся этот ручей?

Черная рука-протез вытянулась в том направлении, где зыбкий свет светильника серебрил голые купола холмов.

- Пойдем, покажу тебе кое-что, - сказал Сдалерн, выбираясь на берег.

Вслед за монахом Сенор, пошатываясь, побрел на вершину возвышенности, из-за которой вытекал ядовитый ручей. Взобравшись на нее, он увидел, что ручей берет свое начало сразу за противоположным склоном холма. Жидкость вытекала из горлышка небольшой мутно-зеленой бутылки, лежавшей на боку в углублении почвы. На поверхности сосуда были видны символы, ничего не говорившие придворному Башни.

Спустившись с холма, монах поднял бутылку и заткнул горлышко пробкой.

- Кое-что еще осталось, - удовлетворенно сообщил он Сенору, поболтав бутылкой возле своего изуродованного уха. Конечно, в бутылке не могла поместиться и тысячная часть жидкости ручья, но герцог совершенно не удивился. Ему показалось, что он уже избавился от этой способности.

Монах спрятал магический сосуд под рясу. Сенор смотрел на последние струи жидкости, исчезающие за холмом. Вскоре перед ним осталось лишь пересохшее русло ручья.

В это время до его слуха донеслись звуки легких шагов.

Изысканно одетый юноша (но с таким же успехом это могла быть переодетая девушка) появился из темноты. Его длинные тонкие пальцы перебирали четки из драгоценных камней. Приглядевшись, Сенор увидел, что отдельные камни ничего не связывает. Возможно, они были соединены невидимой нитью. Он поймал себя на том, что придумывает нелепые объяснения увиденному.

Камни слишком привлекли его и он не сразу обратил внимание на лицо юноши. Оно было настолько лишено индивидуальных черт, что могло принадлежать только одному существу в Тени.

- Теперь я могу вас оставить, - сказал Бродячий Монах в тот самый момент, когда Сенору казалось, что он близок к разгадке происходящего. Он обернулся и увидел, что ряса монаха с одной стороны залита пурпурным светом, соперничавшим в яркости со светом светильника, свисавшего из пустоты. Спустя несколько мгновений Сдалерн Тринадцатый исчез, снова воспользовавшись неведомой силой, заключенной в его перстне.

Незавершенный остался наедине с Существом, Не Имеющим Пола.

- Да, это я, - произнес юноша в ответ на его мысли. - Я дало тебе возможность спрятаться от Семидесяти Семи и завладеть Зеркальным Амулетом. Добро пожаловать в мои владения! Они так далеки от любых обитаемых мест, что здесь никогда никого не бывает. Из этих территорий легко проникнуть в любое место Хаоса, но зато сюда почти невозможно попасть. Еще бы, - ведь это ландшафты Отшельника... Допускаю, что они покажутся тебе немного однообразными, но согласись - это небольшая плата за все, что ты приобрел. Ничто не должно отвлекать Отшельника от медитаций...

- И как долго мне придется скрываться здесь? - спросил Сенор, испугавшись того, что судьба уготовила ему еще худшее рабство.

- Ты сможешь вернуться обратно, когда захочешь, - сказало Суо и в его голосе звучали нотки презрения. - Тебе больше не угрожают Сущности. Если тебе взбредет в голову отомстить, Зеркальный Амулет сделает это.

Некоторое время Человек Безымянного Пальца ошеломленно молчал, опасаясь какого-нибудь нового подвоха. Мерцающие камни непрерывно двигались в ладонях Существа из Мертвых Времен и мешали Сенору сосредоточиться.

- Ты тоже скрывалось здесь от Семидесяти Семи? - осторожно спросил он, наконец.

- Ты ничего не понимаешь, Глупец, - с тихим смешком сказало Существо Суо. - Они принимают меня за Утраченную Сущность. Когда-то их было Семьдесят Восемь, но одна из Сущностей была потеряна. Они называют ее Отшельником и полагают, что я и есть этот самый Отшельник. Ведь я умею все, что умеют они, по крайней мере, не составляет большого труда убедить их в этом.

- Но зачем? - странное поведение Суо не вызывало у Сенора ничего, кроме дурных предчувствий.

- Затем, что мне нравится здесь. Пока. Я сильнее их всех, вместе взятых. И кроме того, для них почему-то очень важно найти Утраченную Сущность. Я хочу знать - почему. Когда Сущности соединятся, должно произойти что-то значительное, и может быть, я приобрету кое-что для себя...

- Но ты ведь и так имело почти все в Мертвых Временах!

Лицо Суо вдруг изменилось и стало на мгновение лицом женщины с драгоценными камнями вместо глаз. В самом этом превращении не было ни малейшего намека на угрозу, но придворный Башни чувствовал себя так, словно кто-то держал в равнодушных пальцах его трепещущую жизнь, раздумывая, что делать с нею...

- Я надеюсь приобрести гораздо больше, - проговорило, наконец, Суо. Ледяные пальцы разжались, оставив Сенора в живых. - Разве не за этим ты привел меня сюда?

Холодный Затылок был уверен в том, что Существо, Не Имеющее Пола, говорит меньше, чем знает, но то, что Суо до сих пор оставалось здесь, свидетельствовало о многом. В любой момент оно могло превратиться из союзника в страшного противника и, откровенно говоря, Сенор боялся этого больше, чем всех демонов Тени, вместе взятых.

- Пойдем со мной и ты получишь все, что хочешь, - сказал он, теряя всякую надежду.

Суо засмеялось холодным безжизненным смехом.

- Глупец, ты забыл, кто ты и кто я! - сказало оно, отсмеявшись. - Я отпускаю тебя с Зеркальным Амулетом, разве тебе этого мало? От тебя требуется всего лишь воспользоваться амулетом, а я доиграю свою игру... Я - Отшельник, Семьдесят Восьмая Сущность, и не советую тебе кого-либо разубеждать в этом!

То, что Сенор услышал, противоречило всему, что он знал о Существе из Мертвых Времен, но спорить было бессмысленно и опасно. С самого начала никто никому не был должен. Никто никого не предал. Суо и так сделало для Незавершенного слишком много, даже не желая этого. Сейчас он лишился своего неуязвимого спутника и может быть, приобрел смертельного врага. Все зависело от того, чего ожидало достичь Суо, когда Семьдесят Восемь Сущностей воссоединятся. Возможно, произойдет катаклизм, который перевернет весь Хаос, возможно, Сущности, а с ними вместе и Существо из Мертвых Времен, обретут новое могущество, возможно вообще не случится ничего заметного, - гадать было бесполезно. Сенор не имел права жаловаться на судьбу, ведь в его руках оказался амулет, ради которого Валет Пантаклей стал тайным врагом Короля Жезлов и, должно быть, рисковал тем, что мог стать жертвой самого Хозяина Иллюзий...

- Тогда я возвращаюсь, - сказал Незавершенный, чтобы не оставлять между собой и Суо мучительную недосказанность. Он слишком очеловечил Существо, Не Имеющее Пола, и до сих пор не представлял себе глубину пропасти, которая разделяла их на самом деле. К тому же, один край этой пропасти был неизмеримо ниже противоположного...

На бездумном и вечно юном лице Суо не отразилось ничего, как будто он разговаривал с изображением на гобелене. Больше говорить было не о чем. Сенор повернулся и пошел прочь. На его шее болтался и отбрасывал отражения тяжелый предмет из металлических нитей и обломков зеркал. Амулет всегда оставался холодным и его было невозможно согреть.

Никем не преследуемый, герцог долго шел во мраке, где не было ни единого проблеска света, пытаясь вызвать изменение ландшафта и каждое мгновение ожидая того, что неведомая твердь под ногами перестанет существовать. Ему было страшно, но еще страшнее было оставаться возле Существа из Мертвых Времен.

...Через много тысяч шагов темнота впереди подернулась рябью, а за нею обнаружился уже совсем другой мир. Ландшафты, сквозь которые он двигался, сменились несколько десятков раз, прежде чем Сенор увидел вдали неясную колеблющуюся тень.

Тень превратилась в стебель, торчавший из бездонной черной воронки, а на его вершине тяжелой бесформенной каплей висел Замок Крика.

Итак, он вернулся в свои владения и пережил ужасное время, ожидая мести Семидесяти Семи и того мгновения, когда Валет Пантаклей, Красный Вдовец и Араван придут за Зеркалами Короля Жезлов. Но мести не последовало и никто не побеспокоил герцога в его замке у самых границ исчезнувшего королевства.

Постепенно он снова был втянут в бесконечные войны и интриги, стал свидетелем чужих смертей, которые не были смертями, и рождений, которые не были рождениями. Воплощения извращенных замыслов Сущностей шли на приступ в изменяющихся ландшафтах Тени, создавали и разрушали города и империи, но между герцогом Йердом и Богами Земли Мокриш возникла и больше уже не исчезала стеклянная стена, отделившая его как от страха, так и от удовольствий. Теперь ничто не затрагивало его слишком сильно и он оказался в довольно странном положении, - посреди мира, которого он не понимал, и без всякой надежды на окончание собственных повторений.

Потом эти игры наскучили ему. Длинная череда событий, протянувшаяся сквозь вечность, в которой не было места даже покою небытия, бег по кругу, погоня за новыми наслаждениями или безнадежное бегство от скуки, стремительно пожирающей душу...

Ничего не давалось даром. Он вдруг ощутил себя марионеткой, ускользнувшей от жизни. Так ли уж отличались друг от друга те, кого он любил? Таким ли уж важным было все, чего он добивался и все, что он терял? Не осталось ничего, что он не мог бы утратить без сожалений... Желания и муки, длившиеся вечно... Безграничная свалка ощущений... Никчемность того, что он имел, и бесцельность любого из путей... Бесконечное и, в конце концов, безрадостное колебание между полюсами ненависти и любви, нищеты и богатства, ничтожества и власти...

Ничто больше не имело настоящей цены.

Прошло время обмана.

И когда он понял это, коварство Сущностей вернуло его в Землю Мокриш.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ЗЕМЛЯ МОКРИШ

19. ГЛОНГИ

Он очнулся от холода и увидел над собой небо, покрытое серыми, стремительно несущимися облаками. Он лежал на спине и ощущал под ладонями камни. Свежий ветер струился по его лицу холодным ручьем и играл длинной синей шерстью поющей шкуры. Ее негромкая песня и еще завывания ветра оставались единственными звуками вокруг.

Он долго смотрел на тусклое лиловое пятно в облаках - светило Земли Мокриш. Светило, которое должно было быть ему знакомо.

Сенор тяжело поднялся на ноги и осмотрелся. Он стоял на неприветливом каменном берегу и перед ним расстилался неподвижный свинцовый океан. Неподвижный, несмотря на сильный ветер. Только потом Сенор понял, что видит в лиловом свете небес уходящее к горизонту ледяное поле. За спиной оказались высокие скалы, в которых он тщетно пытался отыскать взглядом проход.

Он внимательно всматривался в этот унылый ландшафт, бессознательно пытаясь обнаружить признаки приближающихся изменений и малейшие свидетельства подделки. Но незыблемыми оставались лед, камни и скалы его нового (или старого?) мира, намертво впечатанные в серо-лиловое пространство.

Лишь немного позже он осознал, насколько ему не хотелось опять оказаться жертвой иллюзий. Снова и снова проверял он себя и свои ощущения, боясь поверить в то, что на этот раз вернулся окончательно и бесповоротно, нашел дорогу домой, а также - к самому себе. Но вот уверенности в этом ему как раз не доставало. Злобный божок в голове не подавал признаков жизни...

На герцоге все еще были его хитиновые доспехи, а поверх наброшена подаренная Сдалерном шкура синего кота. Йерд извлек из ножен меч Торра, чтобы убедиться в том, что его могущественный амулет все еще с ним. Мерцание гладкого клинка действовало на него успокаивающе. На безымянном пальце правой руки по-прежнему тускло поблескивал перстень, а голову охватывал стеклянный обруч Мелхоэд, который можно было снять только вместе с волосами.

Однако что-то было не так в этом мире, может быть - в самом герцоге; во всяком случае, ничто не шевельнулось в его памяти с тех пор, как он открыл глаза на берегу замерзшего океана. К тому же, он лишился слепой лошади из Мургуллы... Впрочем, зачем ему нужна была лошадь из кобарского подземелья в своем собственном герцогстве?

Сенор побрел вдоль берега, надеясь, в конце концов, найти тропу среди скал, которая вывела бы его наверх. Он шел долго и нигде не заметил признаков жизни. Только раз высоко в небе промелькнула черная точка - может быть, то была птица, покидающая Землю Мокриш...

Наконец, он наткнулся на проход между скал, уводивший от ледяного океана, и погрузился в его темное чрево. Теперь каменные стены тянулись с двух сторон и только вверху осталась узкая извилистая полоска лилового неба.

Пятно, обозначавшее заоблачный огненный круг, уже скрылось за горизонтом, когда Сенор выбрался на обширное плато, едва освещенное взошедшим ночным светилом, гораздо более тусклым, чем дневное. Оно мелькало в разрывах туч, словно горящий глаз гигантского существа, пытавшегося рассмотреть что-то на земле, погруженной во тьму... Вдали чернел лес, а за ним была видна иззубренная цепь горных вершин. Слабое свечение над лесом вполне могло быть намеком на человеческое поселение и герцог решил идти в ту сторону. Наступала ледяная ночь, продолжительность которой была ему неизвестна...

Земля Мокриш действительно была не самым приятным местом во Вселенной и в этом Сенору пришлось убедиться довольно скоро.

Он пересекал дорогу на самом краю леса, когда до его ушей донесся истошный женский крик, в котором звучали неподдельный ужас и отчаяние загнанного в угол существа. В этих делах у него был кое-какой опыт. Не приходилось сомневаться в том, что кому-то угрожает смертельная опасность. Может быть, в его положении более разумным было бы пройти мимо, но он двинулся в том направлении, откуда донесся крик, и вскоре заметил фигуру в белом, мелькавшую среди деревьев. Преследователей пока не было видно, хотя он и слышал слабый шум в глубине леса. Жертва бежала прямо на него. Он поплотнее завернулся в синюю шкуру и вытащил из ножен меч.

Бегущая женщина оказалась перед ним и он встретил затравленный взгляд. Она остановилась на мгновение и ее рот открылся в беззвучном крике. Но, как видно, незнакомка все же выбрала меньшее из двух зол.

Уже медленнее она приблизилась к нему. Сенор вдруг понял, что она рассмотрела и даже узнала его.

Было очень холодно, но на женщине оставалось только платье с оборванным подолом. Все остальное было сорвано с нее или мешало бежать и она сама избавилась от лишней одежды. Пара царапин на теле, сочившихся кровью, не помешали Сенору понять, что женщина по-настоящему привлекательна. Потрясение, написанное на ее красивом лице, вряд ли можно было приписать только испугу. Он рассматривал ее очень внимательно и почему-то именно в этот, совсем неподходящий момент подумал о том, как давно у него не было женщины. Все, что происходило с ним в Обители Семидесяти Семи, теперь казалось не более, чем туманным сном.

Глаза, серые и прозрачные, как два чистых озера, не отрываясь, смотрели на него и в этом взгляде была смесь суеверного страха и безумной надежды. Спутанные волосы, когда-то, видимо, уложенные в прическу, струились по обнаженным плечам. Платье было разорвано от шеи и почти не скрывало высокой груди. В неверном сиянии ночного светила лоснились тугие бедра длинных стройных ног. Пот, выступивший на бронзовой коже, несмотря на холод, лишь подчеркивал ее гладкость и упругость. Темные сочные губы были приоткрыты и слегка подрагивали. Незнакомка задыхалась от долгого панического бега и вначале сумела произнести только два слова.

- Герцог Йерд! - выдохнула она еле слышно, но Сенор замер, словно пораженный заклинанием Неподвижности. Его изумление было едва ли не большим, чем изумление женщины. Ему был знаком язык, на котором она говорила, знаком до малейших деталей, хотя никогда раньше он не подозревал об этом. Шум ломающихся ветвей в чаще приближался. До герцога донесся вой, невыразимо тоскливый, больше похожий на стон. По телу женщины прошла заметная дрожь.

- Спасите меня, герцог! - заговорила она быстро и чуть смелее. - Только вы можете сделать это, если, конечно, легенды говорят правду... Мои слуги убиты или сбежали. Проклятые воины-глонги - они напали на нас и преследовали от самой дороги в Горкиду. Сейчас они будут здесь!..

Если бы у него было время, он не посчитал бы лишним поинтересоваться тем, что представляют собой глонги, внушающие женщине такой ужас, и кем они прокляты, но вой и хруст веток, раздавшиеся совсем близко, лишили его этой возможности. К тому же, вскоре он увидел самих глонгов.

Его спине вдруг стало гораздо холоднее, чем раньше. Еще бы, - ведь он увидел возвращенные к жизни трупы.

Все они находились в различных стадиях разложения и тем не менее, двигались сквозь чащу прямо на него, а их руки сжимали оружие. На мертвых телах, слабо светившихся и одетых в старые боевые доспехи, было множество увечий и ран, животы раздуты, кожа свисала лохмотьями, обнажая гниющие внутренности. То, что оставалось от зубов и десен, создавало впечатление чудовищных улыбок. За одним из трупов волочился клубок спутанных кишок, выпавших из распоротого живота.

Распухшие синие лица были изуродованы настолько, что было почти невозможно разглядеть их черты. Сенор уловил какое-то движение в глубоких впадинах глазниц. Потом он понял, что там копошатся черви...

Глонги посылали не больше отражений, чем их мечи, покрытые ржавчиной и засохшей кровью. Сенору оставалось надеяться только на свое воинское искусство. Но шансы одного против восьмерых были довольно призрачны.

Мертвецы подходили сужающимся полукругом и пока что самым неприятным герцогу казалось то, что по ему было трудно определить направление возможной атаки.

При каждом шаге мертвецы издавали те самые неописуемые звуки, которые Сенор уже слышал издали, - то ли стоны, то ли тихий вой, в котором было заключено безграничное страдание.

Его ноздрей коснулся тяжелый трупный смрад. Сзади он слышал судорожное дыхание женщины. Один из глонгов, оказавшийся ближе других к герцогу, взмахнул мечом и нанес им рубящий удар сверху. Слишком медленно, чтобы бывший придворный Башни не сумел уклониться. Сенор воспользовался случаем и ударил глонга ногой пониже живота. Чавкающий звук, раздавшийся вслед за этим, скорее всего, свидетельствовал, что от костей отделился еще один кусок мяса, но на мертвеца это не оказало никакого видимого влияния. Глонг издал мучительный стон и снова занес меч для удара.

К тому времени Холодный Затылок успел развернуться и встретить двух смердящих воинов, вооруженных топорами. Их падающие лезвия должны были сойтись приблизительно в том месте, где находилась голова Незавершенного, но тот успел отрубить руку, державшую один топор, и, защищаясь, подставить меч под медленно проведенный, но очень сильный удар второго. Этот удар почти вышиб оружие из руки герцога, к тому же, он слишком поздно увидел опускающийся клинок глонга, атаковавшего первым... Шаг в сторону, - все, что он успел сделать, прежде чем скользящий удар мечом обрушился на его плечо. Яростный звон поющей шкуры возвестил о том, что у новоявленного герцога начались настоящие неприятности...

Последний удар отбросил его на несколько шагов назад, почти на одну линию с женщиной, стоявшей за его спиной, и он мельком успел увидеть отчаяние в ее глазах. Но на его теле пока не было ран и Сенор мысленно возблагодарил монаха за подарок, спасший ему жизнь. Впрочем, еще ничего не кончилось.

Глонг, которому герцог отрубил руку, склонился над своей конечностью, лежавшей на земле, и, наступив на нее ногой, уцелевшей рукой выдернул топор из судорожно сжатых пальцев. Сенор ясно видел, что пальцы отрубленной руки шевелятся, все еще пытаясь во что-нибудь вцепиться...

И все-таки, глонги были плохими солдатами. Сила, которая их направляла, оказалась далека от совершенства. Медлительные и незрячие в обычном смысле этого слова, они сражались, как сомнамбулы, - тупо, однообразно и безразлично. Единственным их преимуществом была неуязвимость. Тем не менее, герцогу преподнесли хороший урок, и теперь он делал все, чтобы уйти от сокрушительных ударов, одновременно стараясь нащупать слабые места воинов-трупов.

Но эта схватка не могла продолжаться бесконечно. Мертвецы не знали усталости, а Сенор чувствовал, как с каждым шагом его тело все больше наливается предательской тяжестью. И все же он нанес глонгам ощутимый ущерб. Трое из них лишились голов и это, наконец, избавило герцога от их назойливого натиска. Обезглавленные тела еще долго топтались в чаще, натыкаясь на стволы, проваливаясь в ямы, обламывая ветви и наполняя воздух ужасным зловонием.

Одна из отрубленных голов впилась зубами в ногу герцога, когда он неосторожно оказался рядом. С омерзением он отбросил ее мечом, выломав несколько гнилых зубов, но пропустил при этом еще один мощный удар топором, швырнувший его в густые заросли кустарника.

Сенор выбрался оттуда, уклоняясь от ударов и пытаясь отыскать взглядом женщину. Потом он увидел, что два глонга уже почти схватили ее. Словно змеи с птичьими клювами, протянулись к ней лиловые пальцы с длинными кривыми ногтями, отросшими после смерти...

- Где же ваша магия, герцог Йерд?! - закричала она в отчаянии.

И в этот момент все кончилось. Мертвые лица повернулись к нему, как будто глонги прислушивались к внезапно наступившей тишине. Только ветер шелестел в верхушках деревьев и далеко в лесу, ломая ветви, бродили безголовые тела. Сенор ожидал чего угодно, только не этого.

- Ты произнесла имя Йерда? - спросил, наконец, один из глонгов голосом, похожим на скрежет металла о камень.

- Я и есть герцог Йерд, - заявил придворный Башни, благодаря судьбу за внезапно дарованную передышку.

Мертвец подошел ближе и оказался на расстоянии вытянутой руки от Сенора. В его движениях сейчас не было ничего угрожающего. Но запах, исходивший от него, едва не свалил герцога с ног. Громадным усилием воли Йерд заставил себя претерпевать эту близость.

Лилово-зеленое раздутое лицо глонга, покрытое трупными пятнами, плавало перед ним, как воплощенный кошмар. Герцога не покидало ощущение, что из глазных впадин трупа его рассматривает некто, но там были лишь шевелящиеся слепые черви.

Рука глонга медленно поднялась и гниющие пальцы коснулись лица Сенора. Несколько последующих мгновений показались тому вечностью, проведенной в аду. Пальцы мертвеца скользили по его лицу, как будто изучали его форму. Дышать герцог начал только тогда, когда труп отвернулся.

- Это Йерд, - тяжело упали в тишину слова глонга.

Мертвецы издали долгий протяжный стон, который сковал льдом внутренности Сенора и заставил его болезненно поморщиться.

- Тогда, Йерд, освободи нас от старого проклятия, - проскрипел один из глонгов и вой, исторгнутый одновременно четырьмя мертвыми глотками, был ничем иным, как мольбой.

Тот, кого называли здесь герцогом Йердом, решил извлечь из этой ситуации наибольшую пользу.

Он подошел к женщине, которую такой оборот дела, похоже, поразил гораздо меньше, чем его самого, и набросил на ее окоченевшее тело поющую шкуру.

- Кто ты? - спросил он тихо.

- Я Лаина, дочь Згида, сына Грофа, одного из твоих верных слуг. Там, - она махнула рукой в неопределенном направлении, - осталась моя карета. Мы ехали в Горкиду из колодца Тагрир, когда на нас напали глонги...

- Кто такие глонги? - перебил ее герцог.

Она удивленно посмотрела на него, словно он обнаружил незнание вещей, известных каждому младенцу. Сенор ощутил неясное подозрение, возникшее в ее сознании, и заметил, что она внимательно разглядывает его меч, обруч на голове и доспехи из хитина.

- Я многое забыл... Ведь прошло так много времени, - он неуклюже попытался объяснить ей то, что можно было объяснить. - Тебе придется кое о чем рассказать мне.

- Где ты странствовал, герцог Йерд? - печально спросила Лаина и он понял, что женщина окончательно пришла в себя. - Я не узнала бы тебя, если бы не портреты в колодце Тагрир, знакомые мне с детства... Я родилась спустя много лет после того, как ты исчез из Земли Мокриш. Но ты все так же молод и, наверное, бессмертен... Это так странно...

Не ведая того, она ступила на скользкую почву.

- Кто вы такие? - обратился герцог к неподвижно стоящим глонгам. Один из них ответил под аккомпанемент печального воя остальных:

- Мы - проклятые воины-глонги, принужденные черным колдовством возвращаться к жизни в Земле Мокриш и сражаться ночами до наступления Мертвых Времен. Мы не можем умереть от ран и обречены на вечные страдания.

- Кто же проклял вас, несчастные мертвецы? - спросил герцог, когда стихли сокрушенные вздохи трупов.

- Ты, Йерд! - пришел ответ, словно тоскливое завывание ветра. - Ты что, смеешься над нами?!..

Это было для Сенора неожиданностью. В глубине его сознания забрезжило отвратительное и не сулившее ничего хорошего подозрение, что он - совсем не то, чем кажется самому себе.

Женщина смотрела на него почти с жалостью, словно перед ней был безумец.

Но тогда ему не довелось узнать, в чем состояло его собственное давнее колдовство. Слишком поздно он услышал тяжелые и близкие шаги за спиной. Сенор обернулся и успел заметить нечто массивное, стремительное, полностью одетое в темную сталь, прежде чем удар чудовищной силы обрушился на его голову. Последнее, что он помнил, был протяжный крик Лаины и глухое утробное рычание глонгов. Потом мир исчез в короткой ослепительной вспышке и тьма приняла герцога в свои объятия.

Так он впервые встретился с Воином В Железном Панцире, ставшем с тех пор его злосчастной тенью.

20. В СКЛЕПЕ

Он очнулся с болью, стиснувшей его череп раскаленными пальцами, и попытался приоткрыть веки, налитые свинцом.

Сознание медленно прояснялось... Сенор ощутил тугие кольца веревки, которой он был привязан к чему-то вроде каменного столба. Собственное тело казалось ему деревянным. Он дышал тяжелым затхлым воздухом подземелья. Слабый запах напоминал ему о чем-то или о ком-то. Тишина была абсолютной и вызывала неприятный холодок в груди, - ему казалось, что он замурован в склепе. Вполне возможно, так оно и было.

Вокруг было совершенно темно. Он смотрел магическим зрением, но не видел ничего, кроме голых каменных стен, слегка освещенных слабым лиловым светом, пронизывавшим магическую реальность и сочившемся откуда-то сзади. Неравномерность этого света свидетельствовала о чьем-то сильном враждебном влиянии.

Воспоминание об ударе, отправившем его в небытие, пришло к Сенору, как составная часть пытки, которой каждый может подвергнуть себя сам, и он едва не застонал от бессильной злобы.

Инстинкт редко подводил его. Но в этот раз Холодный Затылок не был предупрежден об атаке стремительного и таинственного врага.

Потом он осознал, что его положение еще хуже, чем казалось на первый взгляд. У него больше не было меча, а вокруг столба, к которому он был привязан, были вычерчены на камнях знаки, мешавшие ему покинуть тело, даже если бы он мог сложить магические фигуры и произнести формулу Пересечения.

...Прошла целая вечность тоскливого ожидания, прежде чем Сенор услышал тяжелые шаги и его ноздрей снова коснулся трупный запах глонгов.

Хлюпающие звуки, издаваемые мертвецами, сопровождались еле слышным скрежетом, с которым приближался к Незавершенному его новый враг.

Он вышел из-за спины герцога и остановился, возвышаясь над ним темной массой, едва различимой в зеленоватом свечении глонгов, пришедшим со своим хозяином. Враждебная им стихия огня не нарушала могильного холода, тьмы и безмолвия подземелья. Слабый зеленый свет был естественным следствием распада их плоти.

В этом свете хозяин трупов казался скалой из побывавшего во многих битвах, выщербленного и потемневшего от времени металла. Незавершенный даже подумал, не явилась ли за ним Железная Статуя из кобарского могильника, чтобы получить, наконец, обещанное, но потом понял, что видит всего лишь панцирь, на вид способный выдержать удары любого холодного оружия.

Сенор не знал, что за существо скрывалось внутри этого панциря, но снаружи оно было покрыто сталью от головы до ступней. В узких, не шире зрачка, щелях в маске нельзя было разглядеть и намека на глаза и рот. Голое металлическое полушарие, закрывавшее череп, мощные колонны ног и руки, способные разорвать человека пополам, завершали картину. Сенор впервые видел столь совершенные сочленения всех частей панциря, почти не издававшие шума при передвижении. Судя по всему, тут не обошлось без магии. Земля Мокриш оказалась не менее опасным местом, чем покинутый герцогом Кобар.

Из-за железной маски донесся глухой голос, наверняка искаженный ею до неузнаваемости.

- Ну и что ты теперь будешь делать без своего меча? - спросил Воин В Железном Панцире. Насмешка была едва ощутимой, но за нею скрывалась настоящая ненависть.

Этот же вопрос задавал себе и Сенор, поэтому он предпочел промолчать. Тем более, что ответа от него никто и не ждал.

- Если бы ты не был нужен моему хозяину, я убивал бы тебя медленно, наслаждаясь каждым мгновением твоих мучений, - заявил металлический монстр. - Надеюсь, он отдаст тебя мне, когда узнает все, что хочет... Тогда тебе выдавят глаза, лишат мужского естества, снимут кожу со спины, вырвут ногти и это будет только началом того, что тебя ожидает...

Сенор подумал, не видит ли он перед собой Гашагара, о котором его так туманно предупреждал Повешенный, но потом решил, что для зловещего колдуна стальной воин слишком уж прямолинеен, а значит, у герцога Йерда имелись и другие враги. Незавершенному оставалось только гадать, чем же досадил настоящий герцог (если таковой вообще существовал) хозяину трупов.

- Ты не знаешь, кто я, зато я знаю тебя очень хорошо, - продолжал голос из-под маски. - Это преимущество всегда останется за мной. Я открою тебе истину лишь незадолго до твоей смерти, когда ты уже не сможешь видеть и говорить, а сможешь только слушать. Надеюсь, это сделает твою смерть совсем приятной...

- А теперь оставляю тебя наедине с твоими мыслями. Я умею пытать. Мои слуги будут рядом. Не советую пытаться бежать, - они очень любят свежее мясо и мне будет трудно удержать их от соблазна...

Это было уже кое-что. Намек на месть, о которой Сенор до сих пор не вспоминал. В любом случае, ему предстояла достаточно нелепая смерть.

Когда силуэт Воина В Железном Панцире растворился во тьме, а неподвижные светящиеся фигуры глонгов стали казаться предметами обстановки, герцог начал думать о том, как сохранить все, чего он мог лишиться, если угрозы его нового врага осуществятся. Теперь он вспомнил и о женщине, которая невольно оказалась причиной его плачевного положения. Вполне возможно, что он попал в тщательно расставленную ловушку. От этой мысли у него пересохло в горле.

Когда он снова обрел способность трезво соображать, то попытался выяснить, с ним ли еще остальные амулеты. Он не мог видеть своих рук, вывернутых за спину, более того - его связали так, что кисти не касались каменного столба. После многочисленных попыток, мучительных для пленника, но незаметных для глонгов, ему удалось провести по поверхности камня тыльной стороной ладони. Когда Сенор почувствовал, что перстень цепляется за ее шероховатости, в нем зародилась слабая надежда на спасение, хотя до сих пор он ни разу не пользовался амулетом Бродячего Монаха.

Закинув назад голову, он попытался таким же образом определить, надет ли на нее стеклянный обруч, которого уже давно не замечал, словно тот был частью его тела. Но стальная пластина, торчавшая из хитина и защищавшая затылок от удара сзади, помешала ему сделать это.

Сенор еще не представлял себе, как сможет освободиться. Он посмотрел на глонгов, стоявших по обе стороны от него. Мертвецы, возвращенные к жизни, оставались неподвижными, как ужасные изваяния, только в темных провалах глазниц по-прежнему еле слышно копошились черви.

Магические знаки, вычерченные на камнях, удерживали придворного Башни внутри невидимых стен. Он вспоминал, как исчезал из мира Сдалерн Тринадцатый. У того это получалось достаточно просто. А герцогу даже не нужно было преодолевать Завесу Мрака. Если, конечно, Треттенсодд Сдалерн говорил правду...

Потом Сенор заметил красноватые отсветы, вспыхивающие на стенах через равные промежутки времени. Вначале они были очень слабыми и он принял их за пятна, возникающие перед глазами от слишком долгого и пристального всматривания в темноту. На самом же деле, это светился камень в перстне Сдалерна. Перстень находился за спиной у Сенора и каждая пурпурная вспышка выхватывала из темноты влажные внутренности склепа, оставляя перед придворным Башни его собственную гигантскую тень. Глонги никак не реагировали на эти вспышки и Сенор лишний раз убедился в том, что ими управляет посторонняя сила.

Чередование кровавого света и тьмы постепенно привело его ум в исступленное состояние, близкое к панике. Рассудок герцога отчаянно цеплялся за привычное восприятие мира, казавшееся единственно верным, и привычные мысли, но равномерно вспыхивавший свет изгнал их на окраины сознания, а потом вытеснил совсем и сознание Незавершенного стало безмолвным и абсолютно спокойным, как гладкая поверхность воды, способная отразить, не всколыхнувшись, даже самое дикое видение...

Сенор оказался в состоянии транса, некоей промежуточной реальности, где действительность, представлявшаяся незыблемой, была размыта и вокруг не осталось ничего, кроме багрового свечения, выкалывающего глаза.

Потом Сенор утратил связь со своим телом, вообще со всем тяжелым и плотным, что удерживало его внутри непреодолимых ранее границ. Больше не существовало гипнотизирующего света, потому что не существовало зрения. Что-то, чему не было названия, породило легкую волну в стоячем озере сознания, раздробило отражения материи, перемешало их и погнало сквозь сумрачное царство теней и обломков видений к иллюзорному берегу, на котором жалкий механизм смятенного разума начал возводить фундамент новой, теперь уже зыбкой реальности.

Он создал кости и они обросли плотью. Герцог находился в там, куда привела его таинственная сила, о которой он ничего не знал. Может быть, этой силой было предопределение... Ошеломленный, он вглядывался в искаженные линии мира.

Сенор появился в новом месте, как будто вынырнул из глубокого мутного водоема. Теперь вода успокоилась и отражения затвердели. Он снова мог прикасаться к предметам, причины нанизались на нить времени и необратимо потекли события...

Первое, что он увидел, был его меч. Клинок из небесного металла покоился под темным стеклом, уничтожившим его сияние, но притяжение, существовавшее между мечом и человеком пророчества, казалось неистребимым.

Потом Сенор ощутил позади себя чье-то присутствие, как будто его коснулось смрадное дыхание, шевелившее волосы на затылке.

Герцог медленно обернулся.

Перед ним была огромная вскрытая могила. Он увидел, как полуистлевшие мертвецы возвращаются к жизни. Незнакомое ему густо-фиолетовое светило изливало свой свет на потревоженное кладбище, окружая тела и предметы потусторонним ореолом. Посреди ямы, противоположный край которой лишь угадывался в этом неверном сиянии, на ажурном троне из человеческих костей и черепов сидел Человек В Железном Панцире. Непонятно было, как хрупкий на вид трон выдерживает эту металлическую гору. Стальные доспехи отбрасывали тусклые фиолетовые отблески. Человек В Панцире держал в железных пальцах что-то, напоминавшее кусок сырого мяса и подносил его к щели в железной маске, находившейся на месте рта. Сенор увидел Зеркальный Амулет, висевший на стальной груди. Теперь амулет был двумя зеркалами, искажавшими до неузнаваемости падавший на них свет...

Сенор стоял у стены, на которой под темным стеклом висел его меч. Герцог сделал шаг назад и попытался быстрым ударом локтем разбить стекло. Острая боль пронзила его руку, когда локоть врезался в непреодолимую преграду. Гулкий хохот Человека В Железном Панцире донесся до его ушей.

А вокруг по-прежнему тихо пересыпалась взрыхленная земля. Зловещее таинство возрождения мертвых длилось размеренно и неотвратимо, как нескончаемый дождь. Сенор видел, как начинала шевелиться земля, словно гигантский червь искал выход из подземелья. Затем на ее поверхности возникал бугор, который лопался, как нарыв, а из образовавшегося кратера появлялась рука, голова, плечи воина в проржавевших доспехах и полуистлевших одеждах. Вскоре все повторялось в другом месте. Герцог убедился в том, что когда-то здесь была похоронена целая армия. На его глазах чье-то черное колдовство возвращало к жизни обитателей гигантской могилы. Почти все они были похоронены с оружием. Теперь темная сила уводила их куда-то за пределы последнего пристанища мертвых...

- Я недооценил твои способности, - равнодушно сказал хозяин трупов, не переставая пережевывать мясо. - Значит, ты явился за своим мечом? Глупец! Теперь меч навеки мой!.. Кстати, твой перстень тоже придется отобрать... вместе с пальцем.

Сенор ждал появления тусклого пульсирующего свечения, которое позволило бы ему покинуть это место, но для этого потребовалось бы слишком много времени.

Времени ему не дали. Человек на троне не произнес ни слова и не сделал ни единого движения. Может быть, глонги подчинялись его специфическим отражениям. Сам Холодный Затылок улавливал только его всепоглощающую ненависть. Несколько воинов, восставших из могилы, окружили Незавершенного и он опять увидел лиловые лица, лишенные глаз. Только на этот раз он был безоружен.

Казалось совершенно бессмысленным сражаться голыми руками с теми, кто уже был мертв, и с их закованным в сталь хозяином. Глонги не чувствовали боли и удары придворного Башни не наносили им видимого вреда. Он недолго продержался в их смрадном кольце. Кулаками и ногами Сенор пытался проложить себе путь к бегству, едва не теряя сознание от одного только запаха разложения... Но слишком много распухших пальцев впилось в его тело, которое становилось все тяжелее и тяжелее, как будто наливалось свинцом.

Последнее, что он чувствовал, были жестокие удары по голове, и после каждого из этих ударов от рук глонгов, избивавших его, с омерзительным хлюпающим звуком отделялись куски плоти. Последнее, что он слышал, был голос хозяина трупов, глухо звучавший из-под железной маски. Голос монотонно и изводяще твердил об одном и том же: о непобедимой армии мертвецов, о пытках, мести и свежем мясе, которое любят глонги...

21. СЪЕДЕННЫЙ ЗАЖИВО

Его волокли спиной вперед по подземному коридору со стенами из сырой земли, единственным источником света в котором были тела мертвецов. Земля искрилась каплями влаги там, где проходили фосфоресцирующие глонги. Нора позади них оставалась непроницаемо темной.

Все тело герцога нестерпимо болело после побоев. Он чувствовал, что самостоятельно не сможет сделать ни шагу. У него не было связных мыслей, - только обрывочные полубредовые образы, в которых действительность сливалась с кошмаром. Его бессильно повисшая голова дергалась при каждом шаге глонгов, а перед глазами были только колеблющиеся стены и доспехи мертвецов, с которых осыпалась земля. Сенор закрыл распухшие веки и открыл их, когда тошнотворный запах усилился.

Вокруг него толпились глонги. Теперь среди них были женщины и те, которые умерли детьми. Мужчины были без оружия. Мертвецы с лиловыми лицами стояли перед герцогом, словно стая больных животных, еще более страшных оттого, что они были похожи на людей. Сзади напирали другие. Их было слишком много и все хотели приблизиться к поверженному герцогу. Сквозь кровавый туман, застилавший глаза, Сенор видел жирные тела червей, переливающиеся в глазницах, и коричневые зубы, торчавшие из обнажившихся десен.

Он вспомнил о том, что имя Йерда, произнесенное во время схватки в лесу, остановило глонгов, и пытался снова заговорить с ними. Его бессильный шепот тонул в однообразном низком вое, который издавали мужчины, сладострастных стонах женщин и визгливых криках детей.

Сенор лежал на какой-то насыпи, доходившей глонгам до пояса, и от омерзения все глубже вжимался в рыхлую землю.

Мертвецы творили над ним какой-то ритуал; может быть, это было отпевание, а может быть, молитва неведомым богам. Но скорее всего - и он с ужасом осознал это - жертвоприношение.

К нему пришло воспоминание о далеком времени, казавшемся нереальным, когда он уже пережил нечто подобное, - в Мерцающем Саркофаге, хранителем которого был четверорукий Гет-Забалла. Но то случилось в полусне и было похоже на порождение воспаленного мозга, а сейчас бессилие, ужас и боль становились ужасающе реальными.

Глонги склонились над ним и его тело сотрясла рвота. Его желудок был пуст и он ощутил только привкус желчи во рту.

Лица, приблизившиеся к нему, покрытые трупными пятнами и лохмотьями кожи, выглядели гораздо отвратительнее, чем физиономии целой толпы прокаженных. Сенор похолодел от кошмарного предчувствия пытки, которая еще только ожидала его. Он понял, ЧТО именно глонги хотели с ним сделать... Они молились не чужим богам, а ему, герцогу Йерду, и одновременно собирались отведать его плоти.

Он дернулся из последних сил, пытаясь подняться, но глонги крепко держали его руки и ноги, навалившись на них своими телами, а чьи-то влажные, покрытые слизью и гнилью пальцы, вдобавок, вцепились ему в горло, оттягивая голову к земле. Он захрипел от удушья и почти потерял сознание. Тысячи мельчайших стальных игл вонзились в его сердце и оно едва не разорвалось. Наконец, ему изменили силы и он остался лежать, судорожно вздрагивая. Его губы были прокушены до крови.

Глонги, стоявшие ближе всех к герцогу, опустились на колени и за их головами он увидел следующий ряд мертвецов, тупо и бесцельно топтавшихся на месте. Они по-прежнему были похожи на пораженных неведомой болезнью и нетерпеливых тварей, так и не добравшихся до кормушки...

А потом одно из этих смердящих созданий вонзило зубы в его руку чуть повыше локтя и даже боль, ударившая по нервам, не избавила герцога от ужасной участи, - видеть, как мертвецы едят его собственную плоть.

Зубы трупов крошились и выламывались из сгнивших десен, но они с безразличным упорством продолжали свою мрачную работу.

Сенор даже не мог кричать. Единственное, чего желала каждая клетка его тела, каждый стонущий нерв, - это мгновенной смерти, избавляющей от адских пыток. Но к нему не приходило даже забытье. Он видел розовые куски своего мяса, оторванные глонгами; спустя несколько мгновений на них проступала кровь. Его конечности были залиты ею, а мертвецы отползали в сторону с мясом в зубах. На их место становились новые - с гулом, стонами, воем... Кровавый кошмар, казавшийся бесконечным... Сенор увидел кости своих ног, ослепительно белые на фоне багрового и черного... Глонги толпились у тела злосчастного герцога в ожидании чудовищного причащения...

А потом их стало слишком много. На лицо Йерда упала тень и он задохнулся от чудовищной ласки - одна из женщин принялась слизывать своим полуистлевшим языком кровь с его прокушенных губ...

Уже проваливаясь во мрак бессознательного, наконец смилостивившегося над ним, он услышал свистящий звук и на него дохнуло леденящим ветром, гонимым гигантскими черными крыльями.

Последним его воспоминанием был терзающий слух, бесконечно тоскливый вой, который издавали глонги, когда что-то действительно страшное, вышедшее из бездонной пропасти ада, опустилось на них...

22. ВОЗВРАЩЕНИЕ ГЕРЦОГА

Он пришел в себя в укрытии, образованном стволами упавших деревьев, и увидел над собой женское лицо. Потом он вспомнил имя - Лаина. Это была то самая женщина, которую преследовали глонги. Мысль о глонгах заставила его содрогнуться.

За головой Лаины была глубокая пропасть лилового неба. В эту пропасть были опрокинуты черные заиндевевшие ветви деревьев. В глазах Лаины оставался след сильнейшей тревоги.

Сенор лежал, думая о том, был ли подлинным пережитый им кошмар. Он поднес к глазам свои руки. На них были свежие розовые шрамы. Полукруглые шрамы, похожие на следы от укусов... Ошеломленный и подавленный новой неразрешимой загадкой, он уставился невидящим взглядом в пустое небо над собой.

- Как я здесь оказался? - хрипло спросил он у женщины спустя несколько долгих минут.

- Не знаю, - Лаина смотрела на него чуть отчужденно. - Я была в каком-то подземелье и меня охраняли глонги. Потом появилось что-то... Оно уничтожило глонгов и, по-моему, убило меня... Оно было ужасным... Но затем я очнулась в этом лесу и рядом был ты...

Она помолчала, нахмурившись. Какая-то неотвязная мысль не давала ей покоя.

- Герцог, ты должен знать об этом больше меня, - сказала она наконец. - Кто, если не ты, мог спасти меня от глонгов?!..

Он нашел в себе силы иронически улыбнуться.

- Должен знать больше?.. Я помню только, как они ели меня живым...

Лаина спрятала лицо в ладонях, а он медленно поднялся на ноги. Они находились среди леса, тянувшегося во все стороны под лиловыми небесами, и это место не слишком отличалось от того, где он впервые увидел женщину народа колодцев. Сейчас она мелко дрожала от холода и ее губы посинели - на ней было только разорванное глонгами окровавленное платье.

Он снова поднес к глазам свою руку. На безымянный палец был надет перстень Сдалерна. Камень в нем был темен, как ночь. Сенор обернулся к гнезду, в котором заново родился. Оказалось, что ложем ему служила поющая шкура. Под нею он нашел древний меч в кожаных ножнах и Зеркала Короля Жезлов, тускло блестевшие россыпями инея.

Герцог не стал предаваться бесплодным мыслям о том, кто спас его на этот раз и вернул ему его амулеты. Главное, что он все еще оставался живым, хотя и чувствовал себя бесконечно уставшим.

- Колодец Тагрир там, - сказала Лаина, показывая рукой в ту сторону, где садилось тусклое здешнее светило.

- Откуда ты знаешь? - раздраженно бросил герцог.

Женщина удивленно посмотрела на него. Ее зрачки были расширены.

- Разве ты не чувствуешь этого? - тихо спросила она.

Он шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы и двинулся в сторону заката.

Голодные и замерзающие, они медленно шли через леса глонгов, каждую ночь рискуя снова встретить оживших мертвецов. На Сеноре были доспехи из хитина и кожаные сапоги; шкуру синего кота он отдал Лаине, которая осталась почти без одежды.

Негреющее лиловое светило освещало их путь днем; в спину подталкивало ледяное дыхание океана. По ночам они пытались отогреться у костра, который Сенору удавалось развести с большим трудом при помощи заклинаний и высушенного под одеждой мха... Герцог садился спиной к огню, каждую минуту ожидая нападения из окружавшей его темноты. Но потом чувство постоянно грозящей опасности притуплялось и оставались только всепроникающий холод и тоскливая пустота.

Так он сидел всю ночь, проваливаясь временами в тяжелое тревожное забытье, и тогда его можно было убить голыми руками. Усталость и безразличие были такими, что красивая женщина, спавшая рядом, не волновала его, а лишь вызывала глухое раздражение. В конце концов, именно она втянула его в эту историю. Чувствуя это, Лаина старалась быть ненавязчивой и немногословной, хотя сильно страдала от холода и тягот долгого пути. Она была дочерью одного из наместников герцога, которые в отсутствие Йерда стали хозяевами колодцев в Земле Мокриш, и жила в гораздо более мягких условиях.

Когда у нее были силы говорить, а у Сенора - желание слушать, она рассказывала ему все, что знала о своем народе, колодце Тагрир, в котором жила с детства, обо всем, что должен был знать сам герцог Йерд, но напрочь забыл.

Порой ему казалось, будто он вспоминает кое-что; казались знакомыми места, о которых говорила Лаина и в которых он никогда не был, люди, которых он никогда не видел. Потом он понимал, что такое бывало с ним и раньше, но это ничего не значило, - всего лишь игра воображения или ложная память о том, чего не существовало на самом деле и может быть, не будет существовать.

Из этих разговоров у костра он узнал достаточно, чтобы не выглядеть совсем уж дико в глазах своих подданных. Его беспокоило только одно - полное и безнадежное отсутствие личных воспоминаний.

Он пытался выяснить хоть что-нибудь о Гашагаре, но одно лишь упоминание этого имени вызывало у Лаины неподдельный ужас. Гашагар был настоящим проклятием народа колодцев, темной и почти обезличенной силой. По крайней мере, таким он был в женском восприятии. И это все, что Сенору удалось узнать о своем противнике.

Зато он услышал о некоем Зелеше, который, по словам Лаины, был старым врагом Гашагара, колдуном, почти равным ему по силе, а также покровителем самого герцога. Дочь Згида почти никогда не покидала колодцев, хорошо защищенных от зла внешнего мира; ее голова была полна легенд, суеверий и неясных воспоминаний, но для вернувшегося Йерда даже эти обрывочные сведения представляли немалый интерес.

Если верить Лаине, Зелеш также был достаточно темным и угрожающим существом, помогавшим герцогу только в силу какого-то довольно зловещего соглашения между ними, которое давно превратилось в легенду. Здесь женщина замолкала, но не оставалось сомнений в том, что именно это соглашение было причиной странной смеси жалости к герцогу и страха, испытываемого обитателями Земли Мокриш перед своим повелителем...

К концу их унылого путешествия Сенор с уверенностью обреченного предчувствовал, что встретится и с Зелешем, и с Гашагаром. Нечего было и мечтать о покое в его новых владениях. В его распоряжении была только короткая передышка, дарованная Богами Земли Мокриш.

Дневное светило восходило четыре раза, прежде чем к концу четвертого дня они разыскали человеческое поселение, которое Лаина называла колодцем Тагрир.

Сумерки сгущались и превращались в ночь, казавшуюся бесконечной. Только изумрудное зарево на горизонте напоминало о том, что кончается все, даже тьма. Небесные огни, холодные и колючие, дрожали в морозном воздухе. Двое людей медленно пробирались сквозь редеющий лес и их дыхание легкими исчезающими облачками возносилось к небу.

Призрачный серебристый свет ночного светила, повисшего над верхушками деревьев, обрисовывал в чернильном мраке далекую горную цепь, застывшую, словно цитадель вечности в ожидании смешных двуногих существ, и способную одним своим видом вызвать гнетущую тоску в их уязвимых сердцах...

Они вышли на голое заснеженное плато, где карликовые, изуродованные постоянно дующим ветром деревья росли на склонах глубоких оврагов, и Сенор еще издали увидел край гигантской воронки, над которой было разлито сияние множества огней, обещавших приют, тепло и еду. При виде этого сияния Лаина радостно вскрикнула и они поспешили к человеческому жилью, столь редко встречающемуся в ее неприветливом мире.

Стражники колодца появились неожиданно и герцог невольно отдал должное собственным солдатам. Небольшой отряд всадников на длинных приземистых лошадях, покрытых густой шерстью, как будто вырос из-под земли, окружая гостей кольцом, пока кто-то из стражников не узнал, наконец, пропавшую дочь Згида.

Спустя несколько мгновений солдаты поняли, что видят рядом с ней герцога Йерда.

Сенор внимательно всматривался в их лица и прочел на одних почтение, на других - суеверный страх, на третьих - отвращение, которое невозможно было скрыть. Странная, почти необъяснимая смесь чувств... Он удивился тому, что еще находит в себе силы наблюдать за выражением чужих лиц.

Тем временем Лаину укутывали в накидки и меха, оказывая ей знаки внимания, как особе высокого происхождения. Она принимала их, как нечто само собой разумеющееся и вскоре уже сидела на лошади. Солдат, уступивший ей место, теперь должен был проделать путь до колодца бегом, держась за ее стремя. Его лицо пересекал длинный и давний шрам.

Герцогу уступил свою лошадь тот, кто был, по-видимому, главным в отряде. Этот человек отводил глаза, когда его взгляд встречался со взглядом Йерда, но Сенор догадывался, что причина этому - не трусость.

- Дайте мне одеться! - приказал герцог, инстинктивно находя верный тон, но это простое требование вызвало настоящий шок среди обитателей колодца. Повисла гнетущая тишина. На Йерда смотрели так, будто он произнес по меньшей мере непристойность, однако эта непристойность почему-то оказалась причиной плохо скрываемого страха. Даже Лаина виновато отвела глаза, когда он бросил на нее взгляд, полный досады и непонимания.

- В чем дело? - резко спросил он человека, державшегося за его стремя, чтобы вывести того из столбняка.

- Но, герцог... - медленно начал тот, испытывая, по-видимому, нешуточные затруднения. - Никто не может дать вам свою одежду. Разве... Разве вы забыли об этом?..

"Забыл об этом!" - с горечью подумал Сенор, проклиная богов Земли Мокриш, холод, свою злосчастную судьбу и людей, стоявших вокруг.

- Какую угодно одежду! - мрачно приказал он. - Потом сожгите ее. Закопайте. Отдайте глонгам. Сделайте с нею что угодно, но сейчас мне нужна одежда! Или вы пожалеете о том, что родились!

- Герцог! - воскликнул предводитель стражников и впервые твердо посмотрел Йерду в глаза. - Никто не согласится погубить свою тень даже под угрозой мучительной смерти! Вы можете дать нам второе, но не требуйте первого! Это сильнее любого из нас.

Сенор ошеломленно уставился на густую гриву волос, скрывших от него лицо Лаины, словно пытался получить от нее хоть какое-нибудь объяснение услышанному. Потом выругался про себя, чувствуя, что поднимающийся ночной ветер пробирает его до костей сквозь щели в хитиновых доспехах.

- Ладно, проклятие с вами! - бросил он злобно и развернул лошадь в направлении колодца. - Тогда скачите быстрее, пока ваш герцог не превратился в кусок льда!..

Последние лучи вечернего света растаяли над Землей Мокриш и на смену им пришли ночные светила, а также костры и факелы колодца Тагрир. Там, куда не достигал их свет, тьма казалась еще более глубокой; далекая горная цепь исчезла из вида, но это не могло обмануть герцога, - влияния исходившие оттуда, превращали мрачные горы в цитадель неведомого зла.

Озноб прошел по его телу, когда он вглядывался во тьму, и это не ускользнуло от внимания стражника, задыхавшегося от быстрого бега, но все еще державшегося за стремя. Ничто не могло заставить его остаться в одиночестве на равнине долгой ночью.

Герцог перевел взгляд на открывшийся перед ним колодец. Широкая дорога уходила вниз сужающейся спиралью вдоль стен колоссальной воронки, на дне которой висело облако тумана. Сквозь разрывы в этом тумане Сенор разглядел поверхность бурлящего озера. Он впервые видел горячие источники и такое количество кипящей воды. Теперь он понял, почему земля по краям колодца не промерзала насквозь. Одна только мысль о том, как легко можно оказаться в этом озере, свалившись со спирального спуска, и свариться заживо, вызывала содрогание.

Все ярусы колодца, образованные пересекающей склон дорогой, были ярко освещены кострами, в стенах видны многочисленные двери и ходы, уводившие в подземелья. Тагрир оказался огромным человеческим поселением, прятавшимся в земной тверди и имевшим только один общий выход на поверхность. С точки зрения придворного Башни это было как достоинством, так и недостатком, но он еще не имел представления о тех, кто угрожал народу колодцев.

С помощью системы костров, приспособленных для передачи сообщений, известие о возвращении герцога достигло его подданных задолго до того, как сам Йерд появился на краю колодца в сопровождении отряда стражников. Он видел вереницы костров, мигавших, когда что-то заслоняло их свет, и это призрачное мерцание сопровождало его на протяжении всей скачки, которую сдерживали только два человека, бежавшие рядом с лошадьми.

Йерда встречала процессия, состоявшая из четырех карет и небольшого отряда верховых. Судя по роскошным мехам, богато инкрустированному оружию, не лишенной излишеств лошадиной сбруе, перед вернувшимся из небытия герцогом предстал цвет здешней знати.

Он пропустил мимо ушей пышные приветствия четырех своих наместников, по странному стечению обстоятельств оказавшихся в этот момент в Тагрире. Ни одно лицо не было ему даже отдаленно знакомо. Однако, он вынужден был признать, что люди народа колодцев очень похожи на людей из Кобара и на их руках тоже было по четыре пальца.

Искреннюю (вполне возможно, что такой она и была) благодарность Згида, отца Лаины, он принял снисходительно, как и подобает недосягаемому властелину. Сенор слишком устал и был слишком голоден, чтобы обращать внимание на слова, произнесенные вполголоса за его спиной, и на недоуменные взгляды.

То, что Лаина отныне принадлежит ему, видимо, было воспринято, как нечто само собой разумеющееся, хотя в поведении ее отца нельзя было усмотреть и тени подобострастия.

О мрачном приключении герцога и Лаины если еще не знали, то по крайней мере догадывались, - их вид говорил сам за себя. Но и дочь Згида не молчала. В конце концов некоторые странности в поведении Йерда были приписаны пережитому им за последние несколько дней. Герцогу предложили занять карету наместника Згида и процессия, более не задерживаясь, двинулась вглубь колодца.

...Йерд устало полулежал на обтянутом мехом сидении. Лаина была рядом и на ее лице отражалось радостное возбуждение. Он смотрел на нее и почти завидовал этой женщине - она возвращалась домой.

Слева тянулась бесконечная круговая стена колодца, справа открывалась пропасть, затянутая белесым туманом. По мере того, как карета опускалась глубже, туман все больше сгущался, пока не стал непроницаемым. Карета неслась сквозь эту молочную пелену с угрожающей скоростью и Йерд понял, что возница и лошади вообще не нуждаются в свете.

Спустя некоторое время звуки стали гулкими и воцарилась почти полная тьма - экипаж свернул в один из боковых ходов. Редкие вспышки света, запах дыма и спертый воздух подземелья... Когда карета, наконец, остановилась и один из слуг открыл дверцу, Сенор увидел людей, рядом с которыми ему предстояло провести большую часть своей жизни. Среди них были четыре придворных шамана, живших в четырех углах колодца Тагрир и охранявших его с четырех сторон света. Их лица и слабый ток отражений многое сказали герцогу. Вполне возможно, они обладали какой-то силой и влиянием, но для него они были просто шарлатанами.

Он понял также, что ему придется смириться с постоянным обществом стайки жирных евнухов, готовых выполнить любую прихоть хозяина.

Йерд увидел своих военачальников, мрачных и чем-то подавленных. Те из придворных, кто знал толк в оружии, с пристальным и неприкрытым интересом рассматривали меч герцога и металлические когти Шакала на его поясе.

Сенора провели по обширным подземным галереям, освещенным факелами, к покоям, которые, по его мнению, больше подходили для оргий, нежели для отдыха.

Черные свечи едва разгоняли мрак; в больших бронзовых кадильницах курились благовония. Свод пещеры терялся в темноте, но с него свисали щиты, подвешенные на металлических цепях и уставленные драгоценной посудой. Здесь было полно еды и питья, но и то, и другое имело непривычный для герцога резкий запах. Сейчас Йерд был так голоден, что это не могло его остановить. Он жадно набросился на пищу, что было, по-видимому, сигналом приступить к трапезе и для его приближенных.

Спустя недолгое время большинство из них уже были явно навеселе. Йерд отыскал глазами Лаину и отметил про себя, что теперь она выглядит значительно лучше. Утолив голод, он осмотрелся и понял, что это и есть покои герцога. Тяжелые драпировки из темного бархата скрывали стены, а полы были устланы шкурами с длинным рыжим мехом. Такими же шкурами были покрыты возвышения из черного дерева, такого древнего, что оно казалось превратившимся в камень. Возвышения служили ничем иным, как постелями.

Бронзовые светильники медленно покачивались на покрывшихся патиной цепях. В воздухе пещеры разливался пьянящий аромат каких-то зелий. Йерд видел, что кое-кто из придворных вдыхает густой зеленоватый дым кадильниц. Женщина с обнаженной грудью медленно прошла мимо него. В полумраке подземелья ее губы и соски казались почти черными.

Герцог был сыт и теперь замечал многое. Он смотрел на больших многоногих насекомых, ползавших на полу пещеры правильными колоннами, и никто из людей колодца не смел помешать им. Дороги насекомых были выложены полудрагоценными камнями и очерчены линиями, мерцавшими в темноте. В этом призрачном сиянии, придававшем всему происходящему оттенок нереального, они неустанно ползли и ползли, охраняемые высшими существами, сделавшими их предметом своего извращенного поклонения...

Сенор увидел, что Лаина полулежит на одном из возвышений, устланных шкурами, и пристально смотрит на него. Этот взгляд был совершенно недвусмысленным. В колеблющемся свете свечей ее кожа казалась полированной бронзой.

Герцогу понадобилось некоторое время, чтобы понять, - приближенные не собираются оставлять его наедине с дочерью Згида. Шаманы восседали по углам пещеры, отрешенно глядя в пустоту, как будто улавливали легчайшие отражения зла. Евнухи равнодушно бродили между щитами, время от времени меняя черные свечи в подсвечниках. Лаина ненадолго удалилась и вернулась в белой накидке, перетянутой в талии кожаным ремнем. Ее губы были подведены чем-то темным, а на щеках проступил неестественный румянец. Сенор видел, что под накидкой ничего нет.

Лаина подошла к нему, медленно расстегнула ремни и сняла с него оружие и хитиновые доспехи. Герцог в легком замешательстве огляделся вокруг и увидел среди безразличных стражников и евнухов обнаженные тела, утопавшие в мехах.

Обычай предаваться любви на глазах у других вначале показался Сенору диким и ненужным, но потом он вспомнил, что ему остается только привыкать к обычаям и нравам своего собственного мира, какими бы странными они не были.

Он почувствовал ласковые руки Лаины на своей груди и впервые с легкой неприязнью подумал о ее выносливости и возможной ненасытности.

Сенору казалось, что ему безразлично все, кроме сна, но он ошибался. Тепло пещеры и близкие ласки других сделали свое дело... Однако прежде он позволил слугам выкупать себя в бассейне, выдолбленном внутри зеленого грота и наполненном горячей водой. Несмотря на усталость, старая привычка заставляла его быть настороже. Он перебирал в уме любые возможные угрозы: яд, удавка, кинжал в спину, смертельная болезнь... Но отражения безмолвствовали, а опасность казалась далекой и слишком смутной. Она осталась наверху, затаилась где-то среди мрачных гор на горизонте; вокруг Йерда сейчас были те, кому она угрожала не меньше, чем самому герцогу.

С его тела смыли омерзительные следы, оставленные полуразложившимися телами глонгов, грязь, слизь и запекшуюся кровь. Он ощутил сладкую истому.

Впервые с того момента, как он вошел в Тень, он был с обыкновенной смертной женщиной и впервые позволил себе не думать ни о чем другом. Желание, долго дремавшее в нем, внезапно охватило его и сделало Йерда требовательным и страстным. Лаина отвечала ему нежно и умело.

Лишь насытившись женщиной, он избавился от тягостного напряжения, превращавшего его возвращение в муку. Подозрительный узник в его голове молчал. Сенор испытал бесконечное облегчение и понял, что не нужно спешить. Больше было некуда идти...

Он ощущал рядом с собой прохладное податливое тело Лаины. Теперь в их распоряжении было много времени, все его владения и вся его жизнь...

23. ДОМ НАД ОКЕАНОМ

Он жил во вновь обретенном мире с самим собой и вскоре почувствовал себя ряской в застойном озере. Его жизнь стала однообразной и подверженной неизменному ритму восходов и заходов лилового светила, какой и должна быть человеческая жизнь... Он правил народом колодцев в Земле Мокриш и это было не очень обременительно - его права признавались всеми, кроме может быть, таинственной злобной силы, ушедшей в далекие горы к западу от колодца Тагрир. Но Гашагар оставался бездеятелен и придворные шаманы Йерда пребывали в апатичном ожидании... Герцог не знал, откуда и как они получают весть о зарождении злого умысла или о враждебных происках, однако подозревал, что в этом немалую роль играют незнакомые ему отражения.

Для него самого источник отражений оставался пустым и безмолвным. Он помнил, что был Человеком Безымянного Пальца в мире Кобара и был гораздо лучше приспособлен к существованию в городе, которым правили Хозяева Башни. Здесь, в колодце Тагрир, он узнал многое, почти все, что нужно было знать герцогу, потерявшему память, но порой, в дни черной меланхолии его грыз червь сомнения и тогда Йерд становился подозрительным и мрачным.

Темной оставалась старая история с Гашагаром, о которой больше всех должен был знать герцог Йерд. Спустя много месяцев он понял, что не успокоится, пока не найдет колдуна. Он хотел этого, несмотря на предостережения Повешенного.

Со временем он объездил все свои земли вплоть до затянутого льдом океана на севере, безжизненных пространств на юге и востоке, за которыми, если верить легендам, начинались владения Живущих На Поверхности. Его поездки на запад ограничивались предгорьем тянущейся от самого океана неприступной гряды, где обитал Гашагар и созданные колдуном существа.

Герцог переезжал с места на место в сопровождении своих приближенных, шаманов и значительного количества воинов. Помимо всего прочего он искал встречи с Человеком В Железном Панцире, но его отряду судьба уготовила только редкие стычки с небольшими группами глонгов. Люди Йерда уничтожали их без особого труда и потерь, однако герцог не забывал о том, что был свидетелем пробуждения целой армии мертвецов. Где теперь находилась эта армия? Может быть, в недоступных западных горах...

Сенор побывал в Шешхиле, гигантском восточном колодце, наместником которого был Рорас, родственник Згида, в Горкиде, самом таинственном и загадочном из человеческих жилищ Земли Мокриш, в лесу глонгов на севере, двух полузаброшенных колодцах на юге, в которых иссякали горячие подземные источники, и даже вблизи покинутого людьми колодца Тавин, где много поколений назад поселилось что-то, о чем некому было рассказать. Шаманы предостерегали его от приближения к этому колодцу, да он и сам почувствовал гнетущую тяжесть не ведомого зла, притаившегося в черном тумане, навсегда повисшем над Тавином.

Так он путешествовал всю зиму по скованным льдом землям, в которых только кое-где тлели очаги тепла. Его не покидало ощущение, что это - умирающие, если не мертвые пространства, простирающиеся под холодеющим светилом.

Однако он пережил в Земле Мокриш одно короткое ветреное лето, когда бушевал северный океан, лишившийся своего ледяного панциря, почти непрерывно лили дожди, леса возвратились к жизни, но в этом недолгом возвращении было нечто тоскливое, как предсмертный вздох.

Охотники из колодцев уходили все дальше и дальше от своих жилищ в поисках зверя и птиц, гнездившихся в скалах. Разбрелись по лесным дорогам лесорубы и собиратели корней. Рыбаки выходили в океан на утлых суденышках, запасаясь рыбой на долгую зиму... Герцог, глядя на своих подданных, мог бы поклясться, что вся эта суета реальна, насколько может быть реальной сама жизнь.

До него доходили скудные сведения о том, что кое-кто из этих людей исчез и больше уже никогда не возвращался. Вину за это молва возлагала на глонгов или хищников Гашагара, охотившихся в предгорьях, а порой - и на Зелеша. Все попытки герцога узнать больше разбивались о непреодолимую апатию окружающих, равно лишенных как любопытства, так и стремления что-либо менять.

С давних времен здесь исчезали люди, как в колодцах, так и на поверхности, и новые исчезновения уже не могли обеспокоить даже придворных шаманов герцога. Это воспринималось с тупым фатализмом, как неизбежная дань, приносимая сверхъестественному и вечно существующему злу.

В душе герцога, переполненной ненужным хламом, поселилось нечто, весьма похожее на отчаяние.

Он имел здесь многое - власть, основанную не только на его положении, но и на не совсем понятном ему суеверии, женщин и все удовольствия пришедшего в упадок мира. Тени прошлого не тревожили его - у Йерда не было прошлого. Будущее было подчинено необходимости выжить в суровом климате и это многое упрощало. У него мог появиться наследник и спустя какое-то время герцога могла настигнуть смерть - сейчас даже смерть не казалась ему особенно важной...

Чего еще он ждал? Здешнее существование исчерпало себя. Сенору был чужд фатализм людей, которые окружали его. Может быть, Боги Земли Мокриш излечили его от иллюзий, но только не от скуки.

Наступил момент, когда необъяснимая бездеятельность Гашагара стала к тому же невыносимой. Не было ничего хуже неизвестности и неизменности, в которой один за другим тонули дни. Но для того, чтобы подготовиться к встрече с Гашагаром, Йерду был нужен Зелеш...

Однажды, в середине осени, он оказался вблизи места, которое люди Земли Мокриш называли Домом Над Океаном. Это и было жилище Зелеша, древнее и почти неприступное. С давних времен обитатели колодцев обходили это место стороной.

Безумный скучающий пленник зашевелился в голове герцога. Если ему и суждено было провести остаток своих дней в колодцах, то по крайней мере он хотел знать, в чем состояла его вина и почему он до сих пор ничего не помнил об ужасном наказании.

Единственный из свиты, кто согласился пойти с ним к Дому Над Океаном, был шаман Зарзор из колодца Горкида. Как выразился шаман, ему было нечего терять, кроме своей старости. По мнению остальных, старость просто иссушила его мозг. В бессмертную душу эти люди верили меньше всего.

...Ранним утром Йерд и шаман оставили лагерь, наспех разбитый людьми герцога на окраине леса глонгов. Сенор был уверен в том, что здесь его будут ждать с пассивным безразличием до тех пор, пока не получат известие о его гибели.

Тем временем в далеком колодце Тагрир Лаина, женщина герцога, ждала ребенка и вот-вот должна была родить...

Дом Над Океаном стоял на вершине высокой одинокой скалы, возвышавшейся над водой в пятидесяти шагах от берега, круто обрывавшегося к бушевавшим внизу волнам, и для Сенора было очевидно, что эта обитель выстроена не без помощи магии. Поверхность скалы, переходившая в стену, была совершенно отвесной и даже зимой, когда океан замерзал, подобраться к дому Зелеша по суше было абсолютно невозможно. Птица могла бы сделать это, да еще тот, для кого был бы опущен гигантский подъемный мост, черным пальцем указывавший в небо, - гладкий темный монолит, который удерживали над пропастью толстые металлические цепи.

Сам дом был сложен из грубо обтесанных каменных блоков, почти нетронутых влагой и ветром. Немногочисленные окна, узкие, как бойницы, были забраны решетками и оставались темными. Дом колдуна казался огромным, опутанным сетью переходов, соединявших между собой несколько островерхих башен; неясный силуэт на шпиле самой высокой из них указывал в ту сторону, где садилось лиловое светило.

...Была середина пасмурного ветреного дня, когда двое пеших - герцог и старик Зарзор - с трудом взобрались на прибрежные скалы. Как только они приблизились к берегу прямо напротив дома Зелеша, раздался скрип цепей и черный монолитный мост стал опускаться, накрыв гостей своей бегущей тенью. Его край с грохотом обрушился на прибрежную скалу и несколько отколовшихся от нее камней заскользили вниз.

На другом краю моста обнаружилась дверь в стене, обитая железными листами. Дверь, скрипя, приоткрылась под ударами ветра.

Герцог бросил быстрый взгляд на шамана. Он не искал объяснений, но хотел видеть реакцию Зарзора на происходящее.

Старик остался невозмутим.

- Хороший знак, - проговорил он медленно, глядя на гладкую черную поверхность моста. - Может быть, Зелеш приглашает тебя. Это большая редкость...

Еще не поздно было вернуться. Сенор колебался всего лишь мгновение. Потом он ступил на мост, пролегший над пропастью.

...Где-то далеко внизу волны бились о камни и пели вечную песню разрушения. Мост шириной в несколько человеческих шагов был сделан из материала, который на вид не казался ни камнем, ни деревом, ни металлом. Скорее, он был похож на застывшую смолу. Пока герцог шел по мосту, его мысли путались и голова кружилась так, что он дважды останавливался и некоторое время стоял с закрытыми глазами, пытаясь унять головокружение. Но даже тогда перед его внутренним взором плыли двоящиеся силуэты башен и облаков, вырисовывавшихся на лиловом небе. Он поборол в себе сильнейшее желание проползти остаток пути до двери. Может быть, он и сделал бы это, если бы не Зарзор, крадущийся сзади, да еще невидимый соглядатай в доме над бездной.

Шаман, казалось, был безразличен даже к той высоте, на которой пролегал их путь. Когда останавливался герцог, Зарзор останавливался тоже и покорно стоял за спиной Йерда, ожидая, пока тот снова двинется вперед. Ветер рвал его слишком свободные одежды, но самого шамана как будто удерживали на месте невидимые цепи. Герцог несколько раз покачнулся и едва не сорвался с моста под ударами ветра, который был настолько яростным, что поющая шкура уже не звенела, а озлобленно скрежетала...

Йерд, наконец, достиг двери и нажал на нее ладонью. Она со скрипом отворилась и за нею обнаружился пыльный коридор со сводчатым потолком, уводивший в темноту, куда не задувал ветер. Было заметно, что дверь, которая могла бы выдержать удар тарана, сейчас утратила свое оборонительное значение. Коридор также производил впечатление давно заброшенного. Впрочем, прямо посередине этого коридора в толстом слое пыли пролегла полоска следов, как будто совсем недавно здесь волокли что-то. Или кого-то... Нигде не было следов крови.

Когда герцог вошел под сводчатый потолок коридора, раздался пронзительный скрежет цепей и край подъемного моста пополз вверх. Цепи из металла, не тронутого временем и непогодой, приводимые в движение скрытым подъемным механизмом, втягивались в узкие отверстия в стенах, расположенные высоко над дверью.

Мост, поднимаясь, постепенно закрывал дверь, оставляя видимой только сужающийся прямоугольник хмурого неба. Наконец, оно исчезло совсем, а черный монолит оказался прижатым к стене так плотно, что в коридор не пробивалась даже узкая полоска света.

Сенор услышал в темноте рядом с собой дыхание шамана, внезапно показавшееся ему слишком шумным.

В то же мгновение чья-то глотка в Доме Над Океаном исторгла безумный, наполовину звериный крик, от которого кровь стыла в жилах. Этот необъяснимо ужасный звук перекрыл шум волн, разбивавшихся о скалы, неотступный рев ветра и отразился от стен многократным эхом.

Когда замер его последний отзвук, в глубине коридора вспыхнул бронзовый светильник, висевший под потолком, и Йерд увидел, что Зарзор уже находится в нескольких шагах от него. Герцог медленным движением вытер выступивший на лбу холодный пот.

- Ты называешь это хорошим знаком? - спросил он у шамана со всей доступной ему в тот момент иронией.

На темном бесстрастном лице старика не отразилось ничего нового. На нем была написана лишь покорность судьбе, которую ничто не могло изменить. Вполне возможно, это была только удобная маска. Сенор знал, почему оказался здесь. Старик же никак не объяснил свою странную прихоть...

Зарзор видел, как на губах его господина появилась загадочная улыбка. Но только сам Незавершенный знал, насколько эта улыбка не вяжется с ужасом, поселившимся в его душе. И все же он достиг того, к чему стремился.

Он остался в колдовском жилище, отрезанном от мира, а единственным его спутником был, вероятно, тайный враг. В одном Йерд был уверен совершенно - в том, что никогда больше не хотел бы услышать прозвучавший недавно крик, в котором звенело безумие... и дьявольская радость.

24. ТЕНЬ ЗЕЛЕША

Сенор сделал только один шаг и увидел тень в глубине коридора. Вначале он принял ее за притаившегося человека, но потом заметил, что сквозь тень видна кирпичная кладка стены. И все же это был чей-то двигающийся силуэт.

Тень приблизилась и остановилась возле глубокой боковой ниши, почти слившись с чернильным мраком. Герцог увидел, что старик Зарзор, стоя чуть впереди него, беззвучно шевелит губами.

- Ты пришел слишком поздно, герцог, - еле слышно прошелестела тень. - Твои поступки безумны, а память коротка. Что ты хотел найти здесь?

Сенор осознал, что слабый безликий голос звучит прямо у него в мозгу. Это было очень похоже на отражения, к которым он привык в Кобаре.

- Если ты Зелеш, то мне нужна твоя помощь, - ответил он.

Пауза была заполнена тихим шорохом, доносившимся со стороны темной ниши.

- Я то, что осталось от Зелеша, - произнесла, наконец, тень. - Зелеш мертв. Но и живой он вряд ли помог бы тебе...

- Мертв?! - воскликнул шаман. Сенор понял, что ему тоже доступны отражения. Герцог впервые увидел в поведении старика проблеск возбуждения. - Но кто убил его?

- Кто убил меня? - переспросила тень и увеличилась в размерах. - Может быть, ты и узнаешь это, старик. Даже наверняка узнаешь... Теперь все зависит от твоего хозяина.

Тень Зелеша надолго замолчала, повиснув колеблющимся пятном под сводчатым потолком коридора и почти растворившись во тьме.

- Подойди ближе, - попросил герцог, делая шаг к одинокому светильнику на стене. - Я хочу рассмотреть тебя.

Тень издала странный звук на самом пределе слышимости, похожий на тончайшее хихиканье.

- Я существо ночи, - сказала она потом. - Слишком яркий свет погубит меня. Днем я прячусь там, куда не проникают живые. Ты никогда не сможешь рассмотреть меня... Разве что... когда сам станешь тенью!..

Сенор содрогнулся от этого зловещего юмора и понял, насколько бесполезно всматриваться в темноту.

- Эх, герцог, герцог, - сокрушенно продолжала тень Зелеша. - Ты слишком часто ошибался и всегда выбирал ненадежных спутников. Однако на этот раз ты, кажется, можешь оказать мне последнюю услугу. Взамен я кое-что сделаю для тебя. Ты не избежишь новых страданий, но я помогу тебе скрыть их... Впрочем, мост поднят, и значит, у тебя почти нет выбора.

Некоторое время Незавершенный раздумывал над словами тени. Шаман ему самому не нравился, к тому же, от него было так же мало проку, как от любого другого подданного герцога. Йерд мог бы припугнуть старика, если бы не опасался того, что это только приблизит удар, который тот нанесет ему в спину.

- Когда будет опущен мост? - осторожно спросил Йерд, стараясь избежать прямого вопроса о своей свободе.

- Не раньше, чем ты сделаешь то, о чем я прошу, - ответила тень Зелеша. - И не думай, что ты сможешь опустить его сам. Не трать время на бессмысленные поиски. Только я знаю, как запустить потайной механизм. Я и еще один... человек.

- Ага, значит здесь есть еще кто-то! - почти с торжеством выкрикнул Зарзор.

- Зачем ты привел с собой этого болвана, Йерд? - тоскливо прошелестела тень. - Он будет только мешать тебе... Разумеется, я здесь не одна. В противном случае ты мог бы почти ничего не бояться. Я не могу больше ни к чему прикоснуться и не могу сдвинуть с места ни один предмет в мире. Плоть неподвластна мне... Наверное, ты хочешь знать, кто в таком случае поднял мост? - вдруг закончила тень вкрадчиво.

Зарзор заметно сник. Герцогу стало почти жаль старика. Впрочем, было еще неизвестно, кого именно следует жалеть.

- Что я должен сделать? - спросил Йерд, чтобы покончить со всем этим. Подобные фразы смертельно надоели ему за всю предшествующую жизнь, независимо от того, насколько реальной она была.

- Убить моего ребенка, - ответила тень Зелеша.

Придворному Башни приходилось слышать и более дикие вещи. Он думал лишь о том, как выберется из западни, которой стал для него Дом Над Океаном. Зато Зарзору изменила его невозмутимость. Теперь он выглядел несколько испуганным.

- Может быть, мы обсудим это в другом месте? - предложил герцог, стараясь продвинуться по коридору вглубь дома.

- Ты до сих пор ничего не понял, - презрительно сказала тень Зелеша. - Он поднял мост и уже начал охоту за тобой. Ты должен быть очень осторожным и убить его, как только представится возможность. Иначе он убьет вас обоих и еще неизвестно, что ОН сделает с трупами...

В этот момент из глубины дома снова донесся жуткий, наполовину звериный, наполовину человеческий крик. Рука герцога невольно потянулась к мечу и остановилась в воздухе. Мертвенная бледность шамана стала заметной даже в полумраке.

- Проклятье! - воскликнул старик. - Кто же он, твой ребенок?!

Тень Зелеша рассмеялась, но это был очень горький смех.

- Ты хочешь знать, кто он? Потерпи немного. Ты еще увидишь его...

После этого тень поплыла по коридору к темному боковому ходу.

- Иди за мной, герцог, - позвала она. - Я расскажу все, что тебе нужно знать. Остальное ты должен сделать сам, иначе не выйдешь отсюда. У нас есть еще немного времени...

Йерд шел в темноте за тенью, ощупывая рукой кирпичную стену, и слышал за спиной тихие скользящие шаги Зарзора.

- Это случилось спустя пятьдесят лет после твоего исчезновения, - рассказывала тень по дороге. - Я похитил женщину из колодца Горкида. Только ничему не удивляйся, герцог! Я никогда не был другом народа колодцев, хотя моим деяниям далеко до дел Гашагара... Эта женщина зачала от меня, но я был недостаточно осторожен. Неисповедимы пути черного колдовства и Гашагар пошел самым окольным из них. Сам я был неуязвим, но он все же нашел ключ к моей смерти. Он извратил мое семя и женщина колодцев родила ужасное чудовище... Никто не понял этого вначале. Когда моему ребенку было десять лет, он нашел себе первую жертву... Я запер его в подвалах Дома Над Океаном, хотя мне следовало убить его. Но это был мой сын... Спустя еще пять зим он поймал и съел свою мать...

Впереди забрезжил слабый свет. Герцог видел его сквозь мутный силуэт тени Зелеша. Тень остановилась у стены и продолжала:

- Мне приходилось выпускать его ночью и он охотился в горах, на плато колодцев и в лесу глонгов. Постепенно в нем оставалось все меньше человеческого. Он превращался в безумное и смертельно опасное существо...

Сенор заметил, что Зарзора сотрясает крупная дрожь.

- ...Две зимы назад он убил меня, подкараулив в библиотеке, расчленил и сожрал мое тело. Если бы не знание чернокнижия и предусмотрительность, от меня не осталось бы даже тени. Но это слабое утешение... Мне не позавидуешь, Йерд, - ведь за все надо платить свою цену... А теперь иди. Этот ход ведет в подвалы, которые стали его жилищем. Если сумеешь убить его - отправляйся в библиотеку. Она находится в северной башне и ее легко найти. Путь туда лежит через подвалы. В библиотеке ты увидишь кое-что интересное. Возьми себе то, что найдешь, каким бы странным оно не казалось. Я буду ждать тебя здесь до утра. Не зажигай света, иначе тебе придется искать меня очень долго. Я покажу, как опустить мост.

- Тебе тоже не позавидуешь, Йерд, - мрачно закончила тень. - У тебя нет выбора сейчас, не будет его и потом. Доверься мне и когда-нибудь я отблагодарю тебя тем, что облегчу твои страдания...

- Будь ты проклято, порождение тьмы! - процедил герцог. - Я шел сюда за помощью, а нашел только безумца и тень колдуна...

- Моя душа и так давно проклята, - засмеялась тень Зелеша. - Посмотрим, что станет с твоей... И последнее. Следующей ночью взойдет ночное светило. Запомни: когда оно светит, моего сына невозможно убить.

Светильники, наполненные жиром, едва разгоняли мрак. Герцог бродил по лабиринту подвалов Дома Над Океаном с обнаженным мечом в руке, разыскивая ужасное дитя Зелеша. Он не знал места, в котором сын колдуна провел всю свою жизнь. Только здесь Йерд понял, насколько мало у него шансов выйти отсюда.

Каждый его нерв был напряжен до предела, а ум угодил в ловушку повторений. И повторял он то, что рассказала тень Зелеша о безумном существе, притаившемся где-то рядом.

Шаман Зарзор шел за герцогом по пятам и тот не прогонял его, поскольку чувствовал себя отчасти защищенным сзади. Как выяснилось чуть позже, Йерд не ошибся.

Сдавленный крик старика заставил его обернуться. В то же мгновение он понял, что уже вряд ли сумеет помочь Зарзору. У того была прокушена шея и из раны толчками выплескивалась кровь. Грудь шамана сдавливали две огромные мертвенно-белые кисти с неестественно длинными пальцами, утолщавшимися к ногтям.

Существо, напавшее из темноты, прикрывалось телом Зарзора и Сенор видел только его голову, похожую на маску, плававшую в пустоте. Она была совершенно лишена волос и имела неправильную бугристую форму. Огромный лоб нависал над маленькими бессмысленными глазками, в которых не было ничего человеческого. Кровавая слюна стекала с отвисшей нижней губы и сквозь редкие кривые зубы был виден язык, похожий на студень. Существо тупо глядело на Йерда, а потом что-то тихо заклокотало в его горле.

Между тем шаман испустил дух. В его выпученных глазах осталось выражение предсмертного ужаса, а тело обмякло и белые клешни осторожно опустили его на пол, словно оно было драгоценной добычей. Огромные губы убийцы растянулись в улыбке, но слезящиеся глазки по-прежнему остались нечеловечески пустыми.

Что поддерживало жизнь в этом уродливом существе, наделяло его силой, злобой и коварством охотника? Колдовство Гашагара или незнакомые Сенору инстинкты? В любом случае, он должен был убить урода, чтобы выйти из подвала. Он знал, как нелегко будет сделать это... Зарзор зачем-то шел сюда; Йерд так и не успел узнать - зачем. В результате шаман нашел здесь только бессмысленную смерть. Впрочем, Сенору она не казалась бессмысленной...

Ребенок Зелеша переступил через лежащее тело и медленно приближался к герцогу. В его горле клокотал смех. Он был чуть выше Сенора, но его белые клешни волочились по полу. Голова идиота выглядела чужеродным предметом на сгорбленном, но очень сильном теле. Существо двигалось бесшумно и плавно; Холодный Затылок с содроганием представил себе, как бы он сейчас выглядел, если бы шаман первым не подставил убийце свою спину.

Низкий потолок подвала мешал нанести сильный рубящий удар сверху. Руки урода были длиннее вытянутой руки герцога вместе с мечом и вполне могли задушить Йерда раньше, чем тот успел бы достать клинком до сгорбленного тела. Сенор понял, что может рассчитывать только на колющие удары, рубящие удары сбоку и еще на то, что сумеет отрубить уроду одну или обе клешни.

Тем временем тот медленно вытянул руку в направлении Сенора. Пальцы на ней были широко расставлены. Пятипалая кисть превратилась в белый цветок с вытянутыми, расширяющимися на концах лепестками. Между большим и указательным пальцами проскочила ослепительно яркая искра и в затхлом подвальном воздухе неожиданно запахло грозовой свежестью.

Герцог сделал быстрый выпад и его меч описал короткую дугу на высоте плеча, но ребенок Зелеша убрал руку стремительным, почти неуловимым для глаз движением, как будто что-то втянуло белого червя в глубокую черную нору.

В то же мгновение кисть другой руки оказалась в опасной близости от лица Йерда и тот отшатнулся, предполагая, что извивающиеся пальцы вопьются в его горло, но вместо этого между ними и стальным воротником герцогских доспехов проскочила искра и он ощутил, как что-то обожгло его шею. Запахло паленым и сквозь пелену резкой боли, застилавшей мозг, Сенор осознал, что его кожу опалила металлическая пластина, защищавшая затылок от удара сзади.

Низко нагнув голову и глядя на чудовище исподлобья, он поспешно отступил, чтобы дать себе передышку и избежать новой атаки. Рукой в перчатке он убрал с затылка волосы, тлевшие, как мох. Никогда еще Сенор не видел ничего подобного оружию урода, за исключением собственного магического меча.

Ребенок Зелеша широко открыл рот и издал оглушительный рев, в котором теперь слышалось что-то вроде примитивного, почти животного торжества. Герцог видел, как вибрирует студенистый язык урода, западая в бледно-розовую глотку. Не менялись только глазки идиота, мутные и безразличные, всегда смотревшие прямо перед собой.

Стальная пластина, закрепленная в хитине, отдавала жар в окружающее пространство и герцог чувствовал себя так, словно за его головой повисло обжигающее облако, от которого мутилось сознание. Свободной рукой он начал поспешно расстегивать кожаные ремни, стягивавшие хитиновые раковины.

Сын Зелеша не дал ему на это времени. Белая клешня метнулась вперед и схватила за лезвие меч Йерда. Тот рванул меч к себе и впервые увидел кровь урода. Идеально заостренный клинок, не притупляющийся и не имеющий изъянов, разрезал кожу, как бумагу. В тусклом свете коптящих светильников кровь обитателя подвалов казалась лиловой.

С тупым недоумением белый выродок поднес ладонь к лицу и лизнул жидкость, капавшую на пол. Потом Сенор понял, что существо пытается разжать скрюченные пальцы, сведенные судорогой. Когда это не получилось, ребенок Зелеша издал тихий, почти жалобный вой, перешедший в яростное рычание. Холодный Затылок не стал ждать, пока урод окончательно придет в себя. Он нанес ему быстрый удар в грудь и услышал, как клинок с хрустом погрузился в плоть безумца.

Несмотря на то, что герцог собирался сразу же отступить, он даже не видел, как и когда ему был нанесен ответный удар. Белая тень выскользнула откуда-то сбоку и в голове Йерда будто взорвалось что-то, рассыпавшись на тысячи медленно гаснущих осколков.

Когда он пришел в себя, то обнаружил, что отброшен к стене, а рукоять меча, пронзившего тело урода, медленно опускается к каменному полу. Ребенок Зелеша все еще был жив и, похоже, до сих пор не понимал, что с ним происходит. Скорее всего, он нанес удар непроизвольно, а сейчас пытался выдернуть из груди предмет, причинявший ему такую боль. Белые клешни были изранены и залиты кровью, но урод с животным упорством хватал ими гладкую скользкую сталь.

Сенор, у которого слегка шумело в голове, отделился от стены и вплотную приблизился к чудовищу, пытаясь снова завладеть оружием. Рука урода устремилась ему навстречу и вокруг ее расставленных пальцев рассыпались ослепительные искры. Герцог ощутил, что все его тело пронзают нарастающие судороги и вместе с тем, он был не в состоянии сделать ни шагу. Ноги не подчинялись ему, а захлебывающиеся удары сердца молотом гремели в опустевшем мозгу.

Однако белый урод уже слишком ослабел. На отвисшей нижней губе вместо слюны проступила кровавая пена, а вой сменился сдавленным хрипом. Йерд почувствовал, что его отпускает паралич, и увидел, как гаснут слепящие искры, не достигая его тела и доспехов.

В воздухе пахло паленым и это был запах тлеющих волос и обожженной кожи. Выродок Зелеша закачался, поднеся к ране в груди окровавленные руки. Потом он рухнул на колени, хватая воздух широко открытым ртом и опираясь на слабеющие руки. Холодный Затылок воспользовался этим и выдернул из раны свой меч. Оттуда хлынула густая кровь; урод с жалобным криком ткнулся головой в каменный пол и повалился набок. Он стонал, как раненое животное, загнанное в ловушку и обессиленное; Сенор был поражен тем, насколько детским и беззащитным казалось теперь его лицо. Маленькие глазки увлажнились, наполняясь слезами. Герцог понял, до какой степени неразвитым и болезненно тупым было это существо, и значит, оно оказалось всего лишь игрушкой в чьих-то безжалостных руках...

Сенор ударил ребенка Зелеша кинжалом под сердце, чтобы прекратить его страдания. Удар был точным и урод издал только короткий предсмертный крик, прежде чем клинок оборвал его жизнь. Теперь это был просто мертвец, неподвижный и безопасный, только его руки, застывшие, как два белых паука, по-прежнему были отвратительны.

Йерд вытер меч о его одежду, потом окинул взглядом подвал, труп старика-шамана с прокушенной шеей и свои собственные руки, на которых странным образом были сожжены волосы... Его доспехи и все металлические предметы до сих пор хранили неестественное тепло. Сенор не знал, с чем столкнулся на этот раз, но был почти рад такой концовке. Зарзор унес свою тайну в сумеречный мир и для герцога она перестала существовать.

25. БИБЛИОТЕКА

Он блуждал еще очень долго в подвалах Дома Над Океаном, проклиная свою глупость, тень Зелеша и выродка, поймавшего его в ловушку. Возможно, отсюда вообще не существовало другого выхода... Потом он все же набрел на узкую каменную лестницу, ведущую наверх. Лестница оканчивалась низкой деревянной дверью, покрытой темными пятнами. Наощупь пройдя через эту дверь, он оказался в каменной галерее, уводившей во внутренний двор дома.

Здесь герцог ощутил дуновение свежего океанского воздуха, ароматы экзотического сада и увидел отсвет ночного светила на полу галереи. Из темноты доносился приглушенный шум волн и еле слышно свистел ветер.

Облегчение, испытанное Йердом, было недолгим. Он выполнил свою часть соглашения с тенью Зелеша и взамен ему было обещано освобождение. Он понимал, что остался один на острове, отрезанном от всего мира, один, если не считать тени колдуна, - неуязвимой тени, которая теперь могла поступить с ним как угодно...

Сенор вышел из-под крыши галереи во внутренний двор. Над ним было усыпанное небесными огнями небо, очерченное четырехугольником стен с темными обелисками башен по углам. В слабом ночном сиянии был виден сад, укрытый от ветра и непогоды, - колдовское место, полное колеблющихся силуэтов, манящих запахов, исчезающих видений... Какие-то существа еле слышно скользили в переплетениях белесых ветвей, но Сенор не ощущал их присутствия, как ощущал бы присутствие чего-то живого.

Вдруг герцог почувствовал притяжение этого совершенно чуждого ему и, наверное, страшного места. Казалось, стоит войти в сад, - и прикоснешься к тайне самой жизни. Йерд мог бы остаться здесь один... если бы не тень Зелеша. Вспомнив о ней, он очнулся от забытья и понял, что стоит в темноте уже очень долго, неотрывно глядя на таинственный сад. Почти прошла боль в голове и почти исчезла из сознания тревога. Тень колдуна ждала его и он поспешил на встречу с нею.

Направляясь в сторону северной башни, он обогнул сад по периметру, сопротивляясь неясному соблазну, который заключали в себе его запахи, звуки и неуловимое движение. Башня нависла над ним огромной черной скалой и чем ближе он подходил к ее стенам, тем слабее становилось влекущее влияние сада.

Оно исчезло совсем, когда герцог оказался в глубокой тени портика, прикрывавшего от дождя и снега вход в башню. Вход представлял собой узкую арку, под которой начинались каменные ступени.

Все строение представляло собой башню, заключенную внутри каменного колодца. Пространство между наружной и внутренней стенами было освещено слабым светом, проникавшим сквозь высоко расположенные проемы в наружной стене. Винтовая лестница огибала внутреннюю стену, за которой находилось несколько этажей совершенно изолированных помещений.

Поднимаясь по лестнице, герцог увидел впереди желтое сияние, отличавшееся от ровного безжизненного света, лившегося с небес. В металлическом светильнике, укрепленном на стене, догорал зажженный кем-то огарок свечи. Сама свеча и светильник были покрыты толстым многолетним слоем пыли. Пыль потрескивала в пламени. Йерд не стал задаваться вопросом, могла ли воспользоваться магией тень Зелеша. Он взял огарок и осторожно понес перед собой. Слабое пламя колебалось на сквозняке. Горячий воск, не успевая застыть, стекал на перчатку.

Сенору ничего не оставалось, как заглядывать во все двери, мимо которых он проходил. За первой из них оказалась давно заброшенная оружейная комната. Он не стал задерживаться здесь, хотя успел заметить, что в комнате хранилось весьма странное оружие, какого он еще не встречал в Земле Мокриш. Оно было похоже на оружие, которое он видел в четырех руках Гет-Забаллы, хранителя древнего ритуального саркофага. От сырости клинки потемнели и кое-где покрылись пятнами ржавчины. Стала почти неразличимой тонкая вязь символов неизвестного языка, выбитых на них.

Герцог заглянул в бывшую трапезную, в которой единственным предметом обстановки был длинный стол из темного дерева, изъеденного древесным червем, и поднялся на этаж выше.

За следующей дверью, закрывавшейся тяжело и плотно, оказалось помещение, уставленное рядами металлических ванн, углубленных в пол. Ванны были до краев наполнены прозрачной жидкостью, а в этой жидкости плавали бесформенные белые комья. Когда Сенор приблизился к одной из ванн, белая масса в ней зашевелилась, всколыхнув неподвижную поверхность жидкости, и он тотчас же отпрянул, настолько отвратителен был запах, коснувшийся его ноздрей...

Закрывая дверь, он увидел, что белый ком, похожий на человеческую голову, возвышается над краем ванны, словно наблюдая за незваным гостем, пока надвигающаяся тень двери не поглотила последний луч света, падавший в комнату.

Как оказалось, библиотека занимала весь третий этаж башни. Герцог попал в круглый зал с каменной колонной посередине. Вдоль стен располагались шкафы, набитые книгами, свернутыми в свитки пергаментами, дощечками из глины, металлическими листами, искусно ограненными драгоценными камнями, на каждой грани которых имелось только по одному символу, и шарами, заключавшими в себе Изменяющееся Знание.

Посреди комнаты Йерд увидел четыре стола, три из них были пусты. На четвертом лежали какой-то сверток и тускло поблескивающий предмет из темного серебра. Сенор разглядел его при свете огарка от самой двери и был почти уверен в том, что ему знаком этот предмет. Он почувствовал внезапную сухость во рту.

Пытаясь оттянуть момент неизбежной развязки, он обошел комнату вдоль стен, огибая кресла с высокими спинками и подсвечники, в беспорядке расставленные на полу. Он не обращал внимания на погребенные здесь сокровища чернокнижия и ведовства, - его мысли были прикованы к предмету, лежавшему на столе. И наконец, он понял, что не обманет ни себя, ни судьбу...

Он взял в руки медальон и принялся рассматривать его при свете свечи. Точно такой же медальон, полученный в Кобаре от Хозяина Башни Гугенубера, висел у него на шее. Сенор извлек его из-под доспехов и положил рядом с найденным в библиотеке. Они были совершенно одинаковы, повторялся даже рисунок мельчайших царапин. Герцог нажал на скрытый рычаг и увидел портреты Рейты Меррадль и ребенка, которым мог быть он сам, хотя Смотритель Часов категорически отрицал это.

Нельзя сказать, что находка ошеломила его, - он давно ожидал какого-нибудь напоминания о Кобаре. Его прошлая жизнь не могла исчезнуть бесследно. Другое дело, что сейчас он чувствовал себя еще более далеким от истинного понимания происходящего. Подброшенный ему медальон мог означать что угодно - появление в Земле Мокриш Хозяев Башни, продолжение мести Меррадля, нечистую игру Зелеша... Десяток причин и следствий, о которых было бессмысленно думать. Он не рассчитывал получить ответы на свои вопросы и у тени Зелеша. Пока он даже не рассчитывал уйти отсюда.

Он повесил оба медальона на шею, взял в руки сверток, лежавший на столе, и развернул его. Оказалось, что это была кожаная маска с прорезями для глаз, ноздрей и рта, изготовленная совершенно неизвестным ему способом. Тончайшая кожа имела ярко выраженный рельеф, словно была слепком с чьего-то лица.

В этот момент что-то толкнуло его на рискованный шаг. Приложив маску к своему лицу, герцог обнаружил, что она прилипла к коже и почти не мешает движениям лицевых мышц. Он потрогал ее пальцами - маска повторяла все его гримасы. Сенор подошел к большому полупрозрачному шару, внутри которого пробегали искрящиеся тени, и посмотрел на свое искаженное отражение.

То, что он увидел, было не самым приятным зрелищем в его жизни. Безбровая и безгубая маска имела мертвенно-белый цвет. В глубоких тенях прятались глаза и зубы. Рот казался темной расщелиной, а улыбка - зловещей гримасой...

Без особого труда он отнял маску от лица, потянув за один край. Убедившись в том, что любые события его жизни находят свое продолжение, он не стал пренебрегать подарком Зелеша и спрятал маску в глубокий карман меховой куртки, надетой поверх доспехов.

Напоследок герцог с сожалением окинул взглядом погруженную в полумрак библиотеку - черные фолианты, одетые в человеческую кожу, длинные ряды кристаллов, хранящих неведомые заклинания, оплывшие фигурки из воска, сосуды с зельем, странную посуду из дерева и кости... В другое время он обязательно задержался бы здесь и, наверное, нашел бы что-нибудь полезное для себя. Если не знание, то хотя бы оружие против колдовства. Что-нибудь, дающее возможность существовать и сражаться с гостями из прошлого...

Наступало холодное пасмурное утро и Йерд погасил свечу. В предрассветных сумерках проступали из темноты окружавшие его со всех сторон стены. Ни одного огня не было в окнах. Неясная фигура на шпиле восточной башни изменилась, но Сенор затруднился бы сказать, в чем именно заключалось это изменение.

Он стоял в одном из углов квадратного двора. Северная башня была самой удаленной от берега частью Дома Над Океаном. По расчетам герцога подъемный мост должен был находиться в противоположном углу здания, куда можно было попасть тремя путями: через подвалы, внутренний двор, восточное или западное крыло дома. Йерд предпочел кратчайший и с его точки зрения наиболее приятный путь через двор, несмотря на опасность, которую таило в себе завораживающее влияние колдовского сада.

...Сад встретил его тихими звуками, шелестом листьев, шорохом в траве, трепетной игрой света и тени, мерцанием таинственных огней. Туманные силуэты двигались в его глубине и угасающие голоса звали за собой... Но теперь герцог слишком желал покинуть это место, чтобы поддаться заключенному в нем соблазну. Он впервые подумал о саде Зелеша, как о прекрасном, но ядовитом существе, прикосновение к которому означало бы гибель.

Тем не менее, герцог почти пробежал мимо, когда голоса стали настойчивыми, а туман в голове мешал сосредоточиться на собственных мыслях и желаниях. Он миновал восточную башню и его память прояснилась. Он вспомнил, что у него была еще одна причина торопиться. Неумолимо приближался восход, после которого исчезнет из мира тень Зелеша. Если, конечно, верить словам самой тени. До сих пор герцог не был обманут ею. Провести еще один долгий день в колдовском доме рядом с двумя трупами не относилось к числу его сокровенных желаний.

Он быстро преодолел остаток пути до южной башни и оказался под низкими сводами коридора, где все еще властвовала ночь. Коридор вел к спиральному ходу, через который Сенор попал в то самое место, откуда начиналась его охота за ребенком Зелеша. Справа узкие каменные ступени уходили в вечную тьму подвала, слева начиналась винтовая лестница, ведущая на верхние этажи башни; прямо перед герцогом чернел проход со сводчатым потолком, каких было множество в огромном доме. Сенор узнал этот проход по знаку, оставленному им самим. Окружность и луч, отходящий от нее по касательной, выцарапанные на стене одним из когтей Шакала, - упрощенный символ кобарской астрологии. Всего лишь обрывок древнего знания, украденный Человеком Безымянного Пальца у Хозяев Башни. Оказывается, благодаря чьему-то капризу, они двигались навстречу друг другу - герцог и его собственное прошлое...

Тень Зелеша поджидала Йерда в темной нише, спрятавшись от света догоравшего светильника. Герцог почти обрадовался, увидев ее едва различимый силуэт. Он насторожился только тогда, когда у него в голове раздался чужой тихий смех.

- Я сделал то, о чем ты просил, - сказал Сенор, стараясь выглядеть равнодушным к происходящему, чтобы не вводить тень колдуна в соблазн.

- Я знаю, - ответила тень. - Удивительно. Не помешал даже этот глупец Зарзор. Ты правильно сделал, что избавился от него. Он принес бы тебе одни неприятности...

- Его убил твой сын.

- Разве ты не знал, что такое может случиться? - вкрадчиво спросила тень, изогнувшись над герцогом черной дугой. - Разве у тебя не было предчувствий?.. Только один из вас мог выйти из того подвала...

Сенор ощутил холодок, пробежавший по спине. Он не хотел даже задумываться над глумливыми намеками тени. Все, что ему было нужно, это выбраться отсюда. Слишком темной и извилистой дорогой он шел до сих пор. У него не осталось ни возможности, ни желания оглядываться на жертвы, приносимые по пути...

- Ты покажешь, как опустить мост? - спросил он прямо, когда ему надоело созерцать метаморфозы тени.

- Да! - неожиданно быстро и легко согласилась та со смехом. - Неужели ты боялся остаться здесь, глупый, глупый герцог? В моем волшебном саду ты нашел бы покой... Но теперь не тебе выбирать. Ты больше не нужен мне. Пойдем.

С этими словами тень Зелеша поплыла в глубину ниши. Пламя светильника дрогнуло и погасло. Сенор очутился в полной темноте. Он пошел вслед за тенью, вначале на ощупь, а потом - пользуясь магическим зрением.

Оказалось, что из ниши к наружной стене южной башни ведет узкий коридор, в котором едва могли бы разминуться два человека. Герцог довольно долго шел, видя по сторонам лишь слабо мерцавшие стены, а потом коридор стал шире и внезапно закончился тупиком. Сквозь полупрозрачный силуэт тени Йерд увидел четыре длинных горизонтальных ряда человеческих черепов, укрепленных на стене. Все черепа показались ему достаточно старыми, кроме двух крайних в нижнем ряду. Один из этих сверкавших белизной черепов не отличался ничем особенным, зато у другого был огромный, невероятно высокий лоб, а в челюстях торчали редкие кривые зубы.

Сенор еще слишком хорошо помнил, кто был обладателем чудовищного лба. Также не составляло труда догадаться, кому принадлежал второй белый череп. Они оба приковывали к себе внимание, оба сияли резавшей глаз белизной на фоне серого камня и потемневшей от времени кости.

Как ни странно, герцог испытал не страх, а скорее, замешательство. Тень Зелеша подплыла к черепам и повисла над ними.

- Пятый череп слева в верхнем ряду. Нажми на выступ в левой глазнице.

Йерд ожидал чего-то в этом роде. Он послушно отсчитал пятый череп, нащупал пальцем выпуклую поверхность камня, который легко поддался нажиму, и отодвинул его до упора.

- Теперь - девятый череп слева во втором ряду, - продолжала тень. - Выступ в правой глазнице... Первый череп в третьем ряду. Выступ в левой глазнице... Одиннадцатый череп в этом же ряду. Выступ в правой глазнице... Шестой череп в нижнем ряду. Выступ в правой глазнице... Последний череп в нижнем ряду. Выступ в левой глазнице.

Герцог нажал на последний указанный тенью камень и подумал о том, что один из белых черепов никак не может быть черепом Зарзора. В тот же миг он услышал далекий скрежет цепей, прозвучавший для него сладостной музыкой...

- Странно, не так ли? - вкрадчиво спросила тень, как будто прочла его мысли. - Ведь ты мог бы поклясться, что это кости тех, кого ты убил этой ночью?.. Но ведь так было бы справедливо, правда? Выйти отсюда с помощью того, что навеки оставил здесь!..

Герцог испытывал слишком большое облегчение, чтобы придавать значение словам тени. В его жизни и без того хватало тайн. На шее Йерда болтались два совершенно одинаковых медальона из Кобара, а в кармане лежала кожаная маска, идеально совпавшая с его лицом. Дом Над Океаном не оправдал его надежд, но время сожалений еще не наступило.

- Мне пора, - сказала тень. - Кончается ночь. На смену мне приходят другие... Не обольщайся на свой счет, герцог. Это действительно черепа Зарзора и моего сына...

Йерд посмотрел, как расплывается, удаляясь, хихикающая тень Зелеша, и быстро пошел к открывающейся двери, за которой опускался, соединяя берега пропасти, длинный черный монолит.

Он поспешно ступил на мост, еще не задумываясь над тем, что кажется ему необъяснимым в окружающем пейзаже и почему он ощущает нарастающую тревогу. Герцог сделал несколько шагов над пропастью и остановился в недоумении.

Он пришел к Дому Над Океаном в середине осени, а теперь в Земле Мокриш был разгар зимы. Ветер носился над ледяной поверхностью замерзшего океана, с мглистого неба сыпался мелкий колючий снег. Снегом был заметен берег, а скалы скрывала пелена вьюги. Холод коснулся лица Сенора и постепенно достиг его тела. Он быстро преодолел расстояние до берега, сошел с моста и его ноги утонули в глубоком снегу.

Цепи заскрипели за его спиной и черный монолит моста медленно пополз вверх. Йерд не сразу понял, что это значит. Потом его губы искривила усмешка, словно он стал свидетелем чьей-то постыдной тайны. Но на самом деле он ощущал только растерянность и неясный страх. Тень Зелеша не могла снова привести в действие подъемный механизм и значит, в Доме Над Океаном остался еще кто-то...

Герцог поплотнее закутался в поющую шкуру и побрел к лагерю, разбитому на краю леса глонгов. Он надеялся на то, что его все еще ждут.

И его действительно ждали.

Герцог вернулся в колодец Тагрир и принял из рук Лаины недавно родившегося ребенка с розовой сморщенной кожей - существо, которое ему предстояло полюбить...

Опять потянулись мимо дни долгой холодной зимы, наполненные сумеречным светом колодцев, апатичными ласками, отупляющей скукой и ожиданием будущего, не сулившего ничего хорошего.

Все реже Йерд задумывался над тем, что означали странные события, произошедшие в Доме Над Океаном, - может быть, просто случайные совпадения в его и без того непонятной жизни.

26. ТРЕТИЙ ЗНАК

Все, во что Незавершенный был готов поверить до конца, рухнуло в одно мгновение, когда он неожиданно получил зловещее напоминание о прошлом. Это напоминание было достаточно страшным и оно изменило не только его существование, но и его лицо. Оно избавило Сенора еще от одной иллюзии и если не лишило его некоторых утех, то по крайней мере, сильно ограничило его стремление к ним. По поводу первого он испытывал порой мрачное удовлетворение, ибо злой божок в его черепе обрадованно зашевелился при виде того, как рухнула еще одна великолепная декорация, за которой скрывалась, может быть, вообще недостижимая истина. По поводу второго черная желчь переполняла все его существо; ему нужны были женщины, но он не мог внушить им ничего, кроме суеверного ужаса.

Однако все это было потом. А вначале он видел крушение своего мнимого герцогства, созданного теми, кто хотел, чтобы он навсегда остался Незавершенным. К их уничтожению он сам приложил руку.

Герцог занимался любовью с Лаиной, которая стала герцогиней тридцать восходов тому назад. Они находились в одном из наименее холодных уголков колодца Тагрир и все равно, здесь нельзя было спастись от вездесущих сквозняков и необходимости время от времени отогревать себя и свою возлюбленную, кутаясь в шкуры с длинным волнистым мехом.

Его придворные были тут же, - кое-кто с женщинами, а кое-кто и просто так. Герцог уже почти привык к этому. Иногда наблюдение за другими парами даже возбуждало его. В конце концов, все, что вначале казалось диким, было не более, чем традицией, и имело такое же право на существование, как и обычай предаваться любви вдвоем. Только одно настораживало герцога Йерда - по-прежнему ничто не напоминало ему о том времени, когда эти оргии были неотъемлемой частью его собственной жизни.

Но тело Лаины было податливым и упругим, оно влекло его так же сильно, как в самую первую ночь. Слуги, стоявшие у стен, держали в руках факелы, которые пылали, не согревая воздух колодца. Достаточно было и того, что они освещали пещеры неверным колеблющимся светом.

Вдруг, в самый разгар ласок, Лаина вскрикнула и отпрянула от Йерда.

- Что это? - испуганно спросила она.

Герцог дотронулся пальцами до щеки и нащупал маленькое пятнышко чего-то влажного и скользкого, похожего на слизь. Потом он ощутил неприятный запах, исходивший от пальцев, и впервые за долгое время холодок ужаса и кошмарных предчувствий коснулся его сердца.

Он подозвал к себе слугу и потребовал зеркало из полированной бронзы.

Насторожились шаманы, прятавшиеся в углах полутемного помещения и охранявшие Тагрир от вторжения сил зла. Перешептываясь, собрались у выхода жирные евнухи, похожие на стаю раскормленных падальщиков, приносящих беду. Напряжение наполнило каждое слово и каждый жест темным смыслом. Спустя недолгое время все, кроме герцога, были одеты и вооружены. Один из шаманов приблизился к Йерду; на его лице ясно читался ужас. "Здесь слишком боятся Гашагара", - презрительно отметил про себя Холодный Затылок и отвернулся.

Было слышно, как во внезапно наступившей тишине тихо и тонко плачет ребенок герцога. Йерд посмотрел в сторону колыбели, находившейся в десяти шагах от него. Никто из кормилиц и слуг не сделал ни шагу. Тихий плач ребенка повис в воздухе вибрирующей нитью, готовой вот-вот оборваться. Сенор почувствовал, что его нервы натянуты до предела.

Он повернулся к Лаине, забившейся в шкуры. Ее лицо вдруг показалось ему совершенно незнакомым. Он не мог понять, что за выражение было на этом лице, словно герцогиня, утратив путеводную нить, растерялась и не знала, какую роль ей теперь играть, попеременно надевая то маску неестественного отчаяния, то испуга, то холодного безразличия, то приторного участия...

Герцог вспомнил случай, произошедший однажды ночью. Рука Лаины случайно коснулась открытого огня, но она даже не заметила этого. Ожог прошел удивительно быстро. Тогда в голове Йерда зародились первые смутные подозрения.

Теперь они превратились почти в уверенность.

...Слуга принес зеркало и Сенору не понадобилось много времени, чтобы понять, в чем дело. На его лице появилось пятно гниющей кожи. Скорее всего, это означало, что начало действовать колдовство Зонтага. Холодный Затылок ясно вспомнил слова Хозяина Башни, как будто услышал их только сейчас: "Делай в Тени, что хочешь, но запомни: когда я почувствую приближение смерти, начнут гнить твоя рука и твоя голова... Твоя жизнь будет не длиннее моей."

Сенор совершенно упустил из виду возможность того, что хотя бы один из Великих Магов Кобара уцелеет после наступления Зыбкой Тени, но пятно на руке служило безмолвным свидетельством этому. Откуда-то издалека, из неведомого места ему был нанесен чувствительный удар и значит, в Кобаре существовал, как минимум, еще один След, Остающийся В Предметах. Мрачное будущее ожидало придворного Башни, забывшего о сделке с Магами, будущее, не сулившее вообще ничего хорошего...

Он оторвался от зеркала и медленно обвел взглядом окруживших его людей. Теперь их лица выражали откровенную враждебность. Он поразился бы этому, если бы не догадывался о том, что стояло за всеми этими фигурами.

Закутавшись в шкуры, он медленно прошел между ними, каждое мгновение ожидая предательского удара мечом или кинжалом. Сейчас он не исключал и такого исхода. Однако расступившиеся придворные дали ему пройти и он беспрепятственно достиг того места, где были сложены его хитиновые доспехи, поющая шкура и древний меч, покоившийся в ножнах. Надевая все это на себя, Сенор раздумывал о том, что предпримет теперь, если хочет вырваться из очередной ловушки, которую ему расставила судьба.

Все оставалось по-старому, пока он не начал действовать. Уже почти равнодушно он посмотрел на свою руку и увидел то, что ожидал увидеть. На руке было еще одно, пока мало заметное пятно гниющей плоти.

Постепенно в сознании герцога созрело намерение столь же спасительное, сколь и опасное. Если он ошибся и его подозрения - не более, чем суеверный бред, тогда он совершит ужасную вещь и нигде потом не найдет прощения и покоя.

Но оказалось, что он уже сделал свой выбор. Натянуто улыбаясь, герцог повернулся к своим людям. Потом прошел среди них, стараясь расположиться так, чтобы никто не успел помешать ему выполнить задуманное. Несколько десятков глаз внимательно следили за ним. Он видел кисти рук, лежавшие на рукоятях кинжалов и мечей... Йерд улыбнулся застывшему на месте придворному шаману и сказал, обращаясь ко всем:

- Надеюсь, очередная выходка Гашагара не помешает нам развлекаться?..

Кое-кто расслабился, а кое-кто даже отвернулся от него. Тогда Сенор подошел к герцогине и медленно стянул с нее снежно-белую шкуру. Обнаженная кожа Лаины заблестела в свете факелов и она, облегченно вздохнув, протянула руки, чтобы обнять герцога. Ее глаза влажно и призывно блестели, вся она казалась поразительно настоящей. В каждой клетке этого чудесного тела осязаемо и трепетно пульсировала жизнь...

В уютном полутемном углублении, выложенном шкурами, все еще плакал ребенок. Отделившись от стены, к нему поспешила кормилица. Крик ребенка вдруг быстро достиг верхней точки и стал почти истерическим. Несколько голов повернулись в сторону колыбели...

Незавершенному понадобились все его мужество и вся его воля.

Он отступил на шаг, выхватил из ножен меч Торра и мощным стремительным ударом снес герцогине голову с плеч.

Ужасный звук, в котором соединились звериный крик и расколовший тишину гром, раздался отовсюду, когда голова и тело Лаины ударились о пол пещеры, но это уже были не голова и тело человеческого существа. Нечто быстро разлагающееся, вязкое и изменчивое расплывалось перед глазами герцога, теряя привычные очертания...

Стены колодца Тагрир задрожали, по ним прошла хорошо заметная зыбь, словно они стали жидкими, а затем потолок обрушился на Сенора, не причинив тому никакого вреда. Он узнал тошнотворную волну, сопутствующую погружению в Тень и проходящую через него. Иллюзорный мир рушился вокруг, пытаясь заодно уничтожить Глупца, но он уже был неуязвим.

Однако, так повезло не всем.

Пространство наполнили кошмарные крики существ, созданных только для этого мира, и тем не менее, вполне живых. Еще бы, - ведь они присутствовали при конце света! Их гибель казалась ужасной даже Сенору, хотя для него все это уже было не более, чем хорошо разыгранным спектаклем. Попавшие под ливень летящих сверху камней корчились в муках, погребенные под рухнувшим потолком умирали беззвучно, трещали черепа, как яичная скорлупа, затихали стоны проваливающихся в бездну, метались обезумевшими факелами сгорающие заживо... А потом уже не было ни верха, ни низа, только беспорядочный круговорот зыбких обломков и того, что осталось от человеческой плоти. Нити, из которых были сотканы иллюзии, окончательно оборвались. Мнимая Земля Мокриш перестала существовать.

За размытой картиной разрушения Сенор увидел какие-то фигуры, бледные, словно отражения в мутном запыленном зеркале, плохо различимые и непрерывно меняющиеся. Временами ему казалось, что он узнает силуэты Лаины, некоторых из своих бывших придворных, существа со следом от веревки на шее и многих, многих других. Все они готовились к сражению - в этом у него не оставалось сомнений.

Когда течения Хаоса смыли материю, утратившую связующий закон, Незавершенный снова оказался на бесцветной, простиравшейся в бесконечность тверди, лишенной признаков и атрибутов, которую услужливо создал для него След, заключенный в мече Торра. Он дотронулся поочередно до своих амулетов. Все они остались с ним и даже кожаная маска - подарок Зелеша - лежала в кармане куртки, надетой поверх доспехов из хитина. Он апатично подумал о том, что это значит. Может быть, хотя бы Зелеш не был иллюзией. Вполне возможно, что тогда уцелел и Гашагар. Потом на тверди появились Боги Земли Мокриш, чтобы в последний раз попытаться избавиться от Глупца, и ему уже было не до раздумий.

За своим левым ухом Холодный Затылок ощутил чье-то незримое присутствие. Теперь это было нечто враждебное, затуманившее мозг и препятствовавшее магическому зрению. Десятки Сущностей возникли перед Сенором и каждая обладала сотней возможностей уничтожить его. Кое-кто из них предпочел воплотиться в те же самые тела, которые герцог видел в Обители Семидесяти Семи. Он рассмотрел мужчину с трупной полосой на шее, в его руках была шпага, длинная и тонкая, как луч света, падающий сквозь игольное ушко. Ее острие хищно извивалось, как будто было языком живого и смертоносного существа. Почему-то эта шпага показалась Сенору опаснее любого выкованного из стали клинка.

Валет и Король Мечей надвигались на него стаей гигантских металлических пауков, ощетинившихся разнообразнейшим оружием; на боку каждого из них чернели символы масти Мечей. Но большинство Сущностей оказались гораздо менее прямолинейными.

Благодаря обострившемуся восприятию, придворный Башни видел облако мельчайших, смертельно ядовитых частиц, роящихся вокруг него в ожидании момента, когда Незавершенный выпустит из руки древний меч. Сенор узнал почерк своего давнего коварного врага - Пятерки Пантаклей, посетившей его когда-то в Замке Крика.

Тончайшая нить - тень Восьмерки Чаш - висела над его головой еле видимой подрагивающей паутиной и была готова обвиться вокруг его шеи.

Огненное озеро, которым был Рыцарь Жезлов, окружало Незавершенного со всех сторон и он остался на маленьком островке среди бушующего всепожирающего пламени.

Маг, Император и Императрица плыли над твердью огромными тенями, неся в себе неизвестную Сенору угрозу, но он не стал ждать нападения.

Он закрыл глаза и было ему уже знакомое видение - гроб из черного камня, висящий в пустоте, к которому вела дорожка из светящихся знаков, полностью совпадающих с теми, что были выбиты на лезвии меча из небесного металла.

Сенор стоял на третьем знаке и его целью был черный гроб - целью непонятной и ужасной, тем более, что он не знал, какая сила влечет его к этому гробу. Снова он был слепой вещью, тварью, заблудившейся в поисках утраченного хозяина, и знакомые ему боль и ярость пронзили его сердце...

Просуществовав краткий миг, видение исчезло; Сенор стоял на созданной Следом Торра тверди, держа в руках древний меч. Третий от рукояти меча знак сиял голубым светом, по сравнению с которым меркло даже пламя Рыцаря Жезлов.

...Все свершалось помимо его сознания. Сила меча пробуждалась, когда он нуждался в ней. Но ужасные предчувствия не оставляли его - с содроганием он думал о том моменте, когда будут пройдены знаки и он окажется у черного гроба...

Холодный Затылок смотрел, как по лезвию древнего меча струятся темные потоки, словно волны сгустившегося мрака. Леденящий холод исходил от них; клинок и рукоять покрылись инеем. Сенор почувствовал, как немеет его рука, державшая меч.

Он поднял глаза и увидел, как передернулось от ужаса лицо Повешенного, а хищная шпага свернулась кольцами и исчезла в его ладони.

- Остановись, безумец! - закричал Повешенный. - Это Лед, Замораживающий Сущности! Остановись, если не хочешь разрушить Хаос!..

Замешательство Сущностей было безграничным. Их ряды смешались, кое-кто начал превращаться в нечто чудовищное, но Незавершенного уже трудно было остановить.

Он поднял меч и конус леденящего мрака, стекавшего с острия, ударил в бесконечность, как луч, сотканный из одной только непроглядной тьмы.

Предсмертный вой обитателей Тени вонзился в уши Сенора болезненными жалами, но древний меч в его вытянутой руке неумолимо поворачивался в сторону Сущностей и вместе с мечом к ним приближался Лед, которого они так боялись.

Конус мрака накрыл их и они исчезли, словно тени, утонувшие в ночи, - пауки, огненное озеро, невидимый душитель... В то же мгновение все стихло. Беззвучно струились по лезвию темные потоки и вокруг Сенора была абсолютная тишина, как будто Лед меча заморозил все движения и все звуки.

Потом третий символ на клинке погас и мгла, застилавшая ландшафт, стала рассеиваться. Сквозь нее проступили очертания неподвижных фигур из черного льда. Они были совершенно непрозрачны и ни один луч света не проникал в них.

Когда мгла рассеялась окончательно, Сенор оказался перед мрачным кладбищем замороженных идолов, каждый из которых был памятником самому себе. Он представил себе их судьбу - когда твердь исчезнет, они будут вечно носиться в пустоте по воле течений Хаоса, пока кто-нибудь не снимет с них заклятие древнего меча. Эта картина была похожа на неясное воспоминание... Незавершенный не чувствовал угрызений совести. Он шел к единственной цели, которая у него осталась, и сражался с теми, кто пытался отвратить его от нее. Его подстегивали собственная боль, страх перед силами более могущественными, чем он сам, и предопределение, которое было как камень на шее, тянущий утопленника ко дну.

...Сенор пытался выяснить, осталось ли среди замороженных Сущностей Суо из Мертвых Времен, к которому он, конечно, не испытывал привязанности. Но все же оно было его спутником в странствиях по Тени. Однако, оказалось, что он не может даже сосчитать фигуры из черного льда - они располагались так, что из одной точки была видна только часть из них. Опознать тех, кто стал жертвой Льда, не представлялось возможным, а меч из небесного металла не оставлял на ледяных статуях даже царапины.

Больше здесь было нечего делать.

Сенор повернулся и отправился вглубь Тени, двигаясь по безграничной бесцветной равнине, пока кладбище замороженных Сущностей окончательно не исчезло из вида.

ЭПИЛОГ

Так продолжалось его странствие по Зыбкой Тени.

Он лишился своих спутников и остался один на один с Хаосом.

Лиловое пятно на его руке медленно разрасталось, превращая кисть в отвратительную конечность полутрупа. Кроме того, кисть вскоре утратила подвижность и он мог сражаться только одной рукой.

Пятно гниющей плоти увеличивалось и на его левой щеке. Спустя некоторое время почти половина его лица была обезображена.

Он не мог противодействовать этому колдовству. Хозяин Башни Зонтаг наградил его чем-то вроде мертвой кожи, расползавшейся по телу. Но хуже всего было то, что у Незавершенного не оставалось времени, чтобы достичь Реки С Одним Берегом, которую стерегли Охранники Веры.

Он забыл о своем соглашении с Хозяином Башни и теперь расплачивался за это. Единственным выходом было тотчас же отправиться на поиски Храма Спящих Младенцев, какими бы безнадежными и бесполезными эти поиски не казались...

Придворный Башни из исчезнувшего Кобара был вынужден носить маску, подаренную ему тенью Зелеша в Доме Над Океаном и скрывавшую его изуродованное лицо, но все равно, среди обитателей Младшего Хаоса вскоре прошел слух о неприкаянном герцоге по прозвищу Мертвая Кожа, странствующем в поисках загадочного Храма и властвующем над силами, которые позволили ему избежать вечного плена в Обители Семидесяти Семи.

Маска сделала Сенора безликим и может быть, более угрожающим для его врагов, однако только сам он знал, какое страдание причиняло ему его уродство, вызванное нездешним колдовством. Лицо и рука полуразложившегося трупа, а также соответствующий запах, - мало кто мог забыть об этом, имея дело с герцогом. Его глаза лихорадочно блестели в узких прорезях маски и это были глаза смертельно раненого зверя.

Полный ненависти к миру, ожесточившийся и утративший иллюзии, он странствовал по самым гнусным закоулкам Тени, читая порой во взгляде тех, кого встречал по пути, затаенную насмешку или неприкрытый ужас.

С женщинами он был насмешлив или циничен, со всеми остальными - холоден и жесток. Колдовство Зонтага обрекло его на изоляцию; он двигался к своей почти нереальной цели и гнал перед собой тяжелую волну ненависти. Те, кого он считал союзниками, были слишком далеко или, скорее всего, уже мертвы. Он убил в себе надежду встретиться с ними, чтобы меньше страдать, но не избежал этой участи. Безразличие к собственной жизни и привычка к боли сделали его беспощадным и страшным врагом.

Его амулеты были с ним и этого пока было достаточно, чтобы оставаться живым в Хаосе. На их силу он все еще мог опереться. О таинственных зеркалах Короля Жезлов он вообще ничего не знал, однако само обладание ими придавало Незавершенному мрачную решимость.

В придворном Башни не осталось почтения к Великим Магам Кобара.

Он понимал, что может не успеть сделать то, во что уже почти не верил.

Он помнил только, что должен успеть отомстить.

Андрей ДАШКОВ

ОТСТУПНИК

Скажи: "Прибегаю я к Господу рассвета

от зла того, что он сотворил,

от зла мрака, когда он покрыл,

от зла дующих на узлы,

от зла завистника, когда он завидовал!"

Коран. Сура 113. Рассвет

ПРОЛОГ

Сенор так никогда и не узнал, что в глубине его существа родилось это. Никто не видел, как вызревают ужасные семена... Вначале это было головной болью. И что-то страдало и ворочалось в тесной коробке черепа; и ему удавалось ненадолго прогнать эту боль, но она никогда не проходила совсем, а оставляла мысли - как шум и видения, как утомительный сон.

Проклятье его заключалось в том, что он был Незавершенным; он не помнил своего прошлого и ничего не знал о своем будущем.

Лишь на секунду его ум становился безмолвным и ясным, но потом не было покоя: слова с утраченным смыслом как злобные псы бесновались на окраинах сознания, из могил памяти восставали демоны - и шли по кругу часы, дни, недели и годы... Это росло незаметно и неумолимо и привыкало жить в стенах своей тюрьмы. А потом оно разрушило Сенора и начало действовать...

Оно стремилось достичь Слияния и Завершения.

Но этому освобождению предшествовали долгие и странные приключения.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. МЕЧ ТОРРА

1. НЕЧИСТАЯ СОВЕСТЬ

Он шел за безглазой собакой, которая безошибочно вела его по длинным извилистым коридорам верхних этажей Башни. Стук каблуков Сенора гулко отдавался под низко нависшими сводами. По дороге ему не встретилось ни одного живого существа.

Накидка из тонкой шкуры животного Тени скрывала его хитиновые доспехи и потемневший от крови иззубренный меч. Злополучный кусок пергамента, который он держал в руке, жег его ладонь. Полученное послание не обещало ничего хорошего.

Сенор был всего лишь Человеком Безымянного Пальца, а значит, меньше чем игрушкой в руках Хозяев Башни. Это был не его мир, хотя он знал о нем не меньше любого, живущего здесь. Что-то вроде Нечистой совести терзало его. Он уже успел пожалеть о многом.

Немой слуга из башни выслеживал его весь вчерашний вечер. Он скрывался за живой изгородью, питавшейся отбросами и плотной когтистой стеной окружавшей дом. Когда Сенор, вернувшийся из Кратера Самоубийц, снимал заклятье с металлической решетки, закрывавшей вход, - слуга выскользнул из темноты. Сенор вздрогнул, настолько неожиданным было появление немого, похожего на привидение. Он вырвал из ножен меч и приставил его острие к горлу немого. Но тот остался невозмутим, несмотря на тонкий ручеек крови, стекавший ему на грудь.

Слуга из Башни отвел клинок в сторону, оглянулся, убедившись в том, что вокруг никого нет, сунул Сенору в руки кусок пергамента, серую маску из растягивающейся ткани, высушенную трехпалую лапку птицы - и беззвучно исчез во мраке.

Ошеломленный Сенор вошел в дом, заперся и при тусклом свете свисавшей с потолка светящейся змеи изучил нацарапанное на пергаменте послание.

Он запомнил его наизусть - слово в слово, и это не было тратой времени - он знал, что очень скоро все написанное исчезнет с пергамента бесследно.

Присутствие в Башне избавляло его на время от преследований со стороны барона Тантора Тенга. Барон с редким упорством пытался убить Сенора в течение нескольких последних дней, но причина внезапной вражды оставалась пока тайной за семью печатями.

С большим трудом при помощи своего дара ему удалось уничтожить наемного убийцу Тантора, избежать смерти от яда, который ему подлили в вино в родовом доме герцога Криала, покровителя барона Тенга, и не погибнуть под колесами кареты на узкой улице вчерашней ночью. Тогда он успел заметить только герб с двухголовой гиеной, выдавленный на дверце растаявшего в темноте экипажа. Но если Тантор собирался довести дело до конца, Сенор мог считать себя находящимся в смертельной опасности. Мысль об этом тоже не улучшала настроения.

Ранним утром, когда еще не взошел из-за Завесы Мрака Большой Огненный Круг, Сенор стоял перед огромным темным монолитом Башни, привычные грибовидные очертания которого - видимые днем из любой точки города - терялись в предрассветных сумерках. Кое-где на гладком стволе он различал высокие узкие прорези, похожие на бойницы, и длинные, вытянутые параллельно горизонту, щели. Еще выше тело гриба было изуродовано наростами и торчащими в стороны гигантскими шестами. С них клочьями свисал голубоватый туман.

Сенор нашел вход, упоминавшийся в пергаменте. У двери из тускло светящегося металла его ждала слепая собака. То место на ее черепе, где у обычных животных находились глаза, закрывала мощная роговая пластина, которую не мог разрубить меч из обычного металла. Такая же броня покрывала всю ее голову и туловище. Она почувствовала приближение Сенора намного раньше, чем он увидел слепого стража Башни.

Он сунул собаке под нос кусок пергамента, с которого исчезли знаки, и ее обнажившиеся клыки вновь затянулись пластиной. Почерневшая броня на плечах опустилась и стала белой.

Вслед за слепой собакой Человек Безымянного Пальца медленно вошел в высокую дверь.

Хотя нижнюю часть Башни Сенор знал как свои четыре пальца, в верхних ее пределах он не бывал никогда. Никто из придворных не появлялся здесь по своей воле. Теперь он точно следовал всем указаниям, содержавшимся в пергаменте. Вполне возможно, что в противном случае его ожидала смерть. Правители Кобара оберегали свои тайны достаточно хорошо.

На верхние этажи Сенор попал, войдя вслед за собакой в узкий каменный колодец. Несколько мгновений непроницаемой тьмы - и они очутились в совершенно незнакомом ему коридоре. Сенор даже не пытался понять, как скоро совершился переход. Каждый, рожденный в Кобаре, давно привык к непостижимому могуществу Хозяев Башни.

При входе в зал гобеленов он натянул на лицо серую растягивающуюся маску, которую получил от немого слуги. Оказалось, что в ней прорезаны отверстия для глаз, а в отверстия вставлены прозрачные стекла, через которые Сенор мог видеть все, что происходит вокруг.

Стены зала были увешаны старыми гобеленами из металлических нитей и закрыты панелями со странным орнаментом.

Слепая собака миновала зал беспрепятственно, но когда Сенор добрался до его середины, из почти невидимых щелей в стенах клубами повалил бурый дым, заполнивший помещение в несколько мгновений. Сенор наугад добрался до массивных металлических дверей и оказался в коридоре, освещенном редкими факелами. Он увидел удаляющийся круп слепой собаки и, содрав с лица маску, последовал за ней.

Перед комнатой, заполненной блестящими сетями, он вставил трехпалую птичью лапку в отверстие около двери и без помех проскользнул между висячими ловушками.

Казалось, они двигались без смысла и цели, и Сенору начинали надоедать эти вызывающие смятение этажи и странные действия, которые его принудили совершать. Но прежде чем он оказался лицом к лицу с Правителем, они миновали комнату, где с потолка лилась вода и исчезала в отверстиях между каменными плитами пола; зеркальный зал, в котором Сенор заблудился в отражениях и выбрался только потому, что шел на запах слепой собаки; библиотеку со многими тысячами покрытых пылью томов в металлических переплетах; и наконец комнату, заставленную серебристыми саркофагами. Сенор заглянул в прямоугольное окно одного из них и отшатнулся, увидев за стеклом неестественно гладкие лица двух слуг Башни - мужчины и женщины, лежавших в саркофаге с открытыми глазами. Несколько раз он видел их в городе - этих, или как две капли воды похожих на них.

Собака глухо заворчала, и Сенор поспешно двинулся за ней. Одно утешало: по крайней мере, здесь еще и не пахло колдовством.

2. УСТОИ КОБАРА

Тысячи лет существовал город Кобар, и никто не помнил о тех временах, когда города не было. Кобару, окруженному со всех сторон Завесой Мрака, принадлежали земли всего этого мира, включая деревни Безлюдный Двор - на юге и Дырявая Крыша - на востоке. Никто и ничто не могло проникнуть сквозь Завесу: на любой доступной взгляду высоте птицы поворачивали назад, а гигантская яма, вырытая в незапамятные времена Хозяином Башни Тингом, с целью выяснить, насколько глубоко Завеса проникает в земную твердь, так и осталась немым свидетелем человеческого бессилия. Края Завесы стеной поднимались от земли и, размываясь, терялись высоко в небе, а Большой Огненный Круг, восходя и заходя, появлялся и исчезал за нею постепенно.

Лишь в одном месте этого замкнутого мира Завеса Мрака прерывалась, но в этом разрыве переливалась и дрожала отвратительным студнем Зыбкая Тень.

Никто в Кобаре не знал, что такое Зыбкая Тень, и ни один человек, вошедший туда, не вернулся. Установления гласили, что там были Неизвестность, Неопределенность, Хаос, Безумие и Смерть.

Создавшие Установления давно исчезли, а подтверждением слухам служили пришельцы из Тени - странные существа, порождения Хаоса; с большинством из них Кобару приходилось сражаться и любой ценой уничтожать.

Иногда они оказывались почти предсказуемыми и не угрожали смертью. Тогда с ними говорили знаками и вели обмен, но все равно их тайного влияния боялись и ждали момента, когда они вновь сгинут в Тени. Да и сами эти создания никогда не задерживались в Кобаре надолго, явно чувствуя себя неуютно в мире предопределенности, и, взяв порой на обмене странную цену, вскоре исчезали.

Так в городе появлялись металлические сферы с непонятными рисунками, липнущее железо, невесомые диски, плавающие под потолком; сосуды из темного вещества, которые никому не удавалось наполнить или разбить, и многое другое, не похожее вообще ни на что. Значение этих предметов было неизвестно живущим здесь, а может быть, утрачено давным-давно.

В любом случае, Кобар был вынужден выстроить Преграду, отгородившую Тень от мира, и содержать стражу, которая могла бы сразиться хотя бы с самыми привычными из ее порождений. Обычно здесь находились лучшие воины с лучшим оружием и боевыми машинами, но и они порой оказывались бессильными против Мертвящего Света, Плавающих Отражений (когда что-то странное творилось с Огненным Кругом), Ядовитого Тумана, Зловонной Чумы, Безумия, а то и вовсе Неощутимой Смерти, приходивших иногда из-за Преграды. В такие времена умирали многие. Когда становилось бесполезным привычное оружие, самим Великим Магам приходилось пускать в ход свое тайное искусство.

Как бы там ни было, до сих пор Кобару удавалось сдерживать наступление Тени - и равновесие между порядком, поддерживаемым властью Хозяев Башни, и Хаосом, готовым излиться в мир, восстанавливалось вновь.

Никому неизвестными, кроме, может быть, самих Магов, оставались истоки их нынешней власти. В незапамятные времена Кобар был разделен на Верхний и Нижний город. Центром Верхнего стала Башня, окруженная крепостями богатых и влиятельных кланов, домами придворных, городской знати и священников религии Воплощений; Нижний, в котором обитали все остальные, протягивал все дальше в стороны гигантские щупальца своих зловонных кварталов.

Иерархия придворных в Кобаре стала со временем весьма сложной и запутанной. Кроме высшей знати, наследующей титулы безоговорочно, любой, у кого хватило бы средств для обучения в сектах и кто сумел бы выжить в непрерывной и тайной войне против всех, которая велась в Кобаре посредством интриг с самыми изощренными жестокостью и коварством, мог стать придворным. Такие, принадлежавшие к вновь вылупившейся знати, приобретая правдой и неправдой заслуги перед властью и своими покровителями, поднимались по ступеням иерархической лестницы Кобара от Человека Мизинца до Хозяина Ладони и получали право носить при дворе перчатку с отрезанным пальцем. Присваивали очередной титул, как и отнимали его у преступивших никому не ведомую грань, заседавшие тайно Хозяева Ладони. Здесь также таился неистощимый источник интриг.

Владевшие магией, истоками всех наук и лженаук, Великие Маги правили незримо и неумолимо, лишь иногда спускаясь с запретных для всех остальных живущих в Кобаре верхних этажей Башни. Они почти не нуждались в поддержке мечей, ибо обладали силами гораздо более страшными. Хозяева Башни допускали интриги, соперничество между кланами, дуэли между придворными, убийства и резню, пока это не угрожало нерушимым устоям этого мира, главными из которых была их власть и нескончаемая война с Зыбкой Тенью.

Трудно было оспаривать непостижимое могущество Магов. Канула в небытие (да и существовала ли когда-нибудь?) память о том, кто и когда выстроил Башню - гигантскую цитадель странной формы из темного камня, в стенах которой не было стыков и швов. Было очевидно, что она создана не людьми Кобара; а легенда о том, что Башня упала с неба еще до того, как опустилась Завеса Мрака, не объясняла ничего.

Сами же Повелители, возможно, были бессмертны; никто не знал, откуда они взялись, сколько их, и вообще, - одни ли они и те же на протяжении многих веков. Кроме веры в их бессмертие, имели хождения и предания о женщинах, исчезнувших навсегда, тех, которых Маги брали к себе в Башню, чтобы те рожали им детей.

Но однажды, на глазах Сенора, пришел конец Великому Магу Селангу. Это случилось, когда Двухголовый из Тени появился в мире на плечах огромного прозрачного пса. Стрелы и камни метательных машин не оказывали на пришельцев никакого воздействия, если не считать того, что по мере поглощения попадавших в них камней, Двухголовый и его пес становились все больше и больше.

Они легко прорвались сквозь укрепления и перенеслись через замаскированные ловушки, а потом миновали огненный дождь, обрушенный на них воинами Преграды из бочек с горящей жидкостью.

Двухголовый, двигаясь к Кобару по сужающейся спирали, почти полностью разрушил Дырявую Крышу, но на окраине деревни его уже поджидал Пург Разделыватель Мяса с боевым топором из небесного металла, покрытого серебром и заговоренного незадолго до этого Магом Селангом. Пока прозрачный пес Двухголового каменными когтями раздирал в клочья Перевозчика Туш Халепа, Пург приблизился к нему вплотную и, произнеся магическую формулу, снес ему топором голову.

После чего раздался хрустальный звон и пес исчез по частям, превратившись в рассыпающиеся плоскости, по-разному преломлявшие свет.

Увидев это, Двухголовый издал низкий гул, от которого стоявшие рядом потеряли разум, и выпустил из двух своих ртов черное облако, окутавшее голову Пурга и превратившее его лицо за опущенным забралом в обугленную маску, с которой каплями падал на землю расплавленный металл.

После гибели Пурга на Двухголового напала свора слепых собак - заколдованных созданий Хозяев Башни. Они считались перерождениями древних чудовищ, которых Боги обрекли на вымирание в Нижнем Мире. Их тени, призванные из Сумрачного Царства, были заключены Магами в телах безглазых собак.

Несмотря на отсутствие глаз, они прекрасно ориентировались а тайных норах Башни и надежно охраняли ее тайны. Существовало поверье, что слепую собаку можно убить, лишь отрубив ей голову и закопав отдельно туловище, ибо в противном случае собака выползала из-под земли и начинала блуждать по миру, преследуя своего убийцу. Но насколько Сенор знал, никто еще не пробовал сделать это.

Свора атаковала Двухголового, но ни одна из собак не сумела приблизиться к нему ближе чем на десять шагов. Оказавшись перед гостем из Тени, свирепые создания рухнули наземь, парализованные неизвестным влиянием, исходившим из четырех его глаз.

Двухголовый уже охотился на окраинах Кобара, когда Селанг спустился с высот Башни с белым шаром в руках, держа его в металлических рукавицах. Те, кто видели это, клялись потом, что между шаром и рукавицами Селанга был небольшой просвет, а сам шар окутывала голубоватая дымка.

Селанг появился на крыше одного из домов и сбросил шар на Двухголового. За мгновение до этого два лица поднялись кверху и четыре горящих глаза взглянули на Селанга. Но шар уже неотвратимо летел вниз, и когда достиг цели, вспышка ярчайшего света ослепила всех, в том числе и Сенора, с содроганием наблюдавшего за происходящим, а на месте, где стоял Двухголовый, еще долгое время кружился мутный багровый вихрь.

Спустя несколько секунд высохшее тело Селанга скатилось с крыши и, перевернувшись в воздухе, ударилось о камни. Никто не мог бы сказать, что предмет, лежавший теперь перед глазами подавленного Сенора, был когда-то живым существом.

3. РАЗГОВОР БЕЗ СЛОВ

Слепая собака оставила его в комнате, где не было ничего, кроме раскатившихся по полу больших черных шаров, и исчезла за поворотной панелью в стене.

Сенор не уловил момента, когда Хозяин Башни появился перед ним. Безусловно, здесь присутствовало нечто, сильно влиявшее на его мозг.

Серая фигура, казалось, возникла из сгустившегося полумрака и пыли. Было слишком темно, и Сенор не увидел ничего под низко надвинутым капюшоном, кроме голубого сияющего глаза. Сенор смотрел на этот глаз и думал о том, известно ли Правителям о спрятанном трупе. Ему было не по себе. Он с отвращением сознавал, что сделал нелепый ход, и этим, может быть, погубил свою жизнь. Но не все еще было потеряно. В противном случае с ним покончили бы гораздо более быстрым способом.

Чем внимательнее он вглядывался в единственный глаз хозяина Башни, тем более странным тот ему казался. Потом он понял, в чем дело, - его собственное отражение в зрачке голубого глаза было перевернутым.

Он не успел как следует осознать это, когда последовал первый беззвучный вопрос. Сенор услышал призыв, ощутил, как что-то чужое входит в его мозг, и впустил это, но лишь туда, где ждали своего часа вежливые и ничего не значащие ответы. Ведь он был Придворным Башни и знал, что для подобных разговоров существовали внутренние преграды, но догадывался также и о том, что есть сильная и еще неведомая ему магия, разрушающая память и сознание любого существа. При желании Маг мог бы войти в него с такой же легкостью, с какой разбивают голову куклы. Но пока лишь несколько шпионов почти открыто бродило по самой доступной части сознания Сенора, пытаясь найти лазейки к запретным местам. Человеку Безымянного Пальца без труда удавалось следить за ними и делать так, чтобы они нигде не пересеклись с его мыслями о спрятанном трупе.

Некоторое время они говорили об убитой женщине, чье тело нашли в сточной канаве на городской окраине. Лоб Сенора покрылся испариной. Совпадение было чудовищным. Существовало единственное объяснение всему этому - Хозяева Башни вели с ним какую-то игру. В этой игре он был всего лишь пешкой, которой рано или поздно пожертвуют, когда наступит нужный момент. Вполне возможно, он так и не узнает, в какой интриге ему пришлось сыграть эпизодическую роль.

Но у него не было выхода. Он должен принять эти условия или умереть. Он выразил недоумение по поводу того, что Правителей заинтересовало столь ничтожное событие, как убийство.

В ответе Хозяина Башни заключалось презрение к его жалкой хитрости, но и позволение скрыть то, что должно быть скрыто.

"А ведь я им нужен, - подумал вдруг Сенор. - Нужен настолько, что он не захотел даже копаться в том, что я совершил".

Это означало, что их цели совпадали. Было бы безумием не воспользоваться этим. Имея столь могущественного и тайного покровителя, он мог бы многое узнать о своем прошлом. Он занимал одну из низших ступеней в иерархии Башни и не мог надеяться на то, что когда-нибудь найдет путь к истокам многочисленных тайн, которыми был пронизан здешний мир. Но теперь у него появилась слабая, почти призрачная надежда сделать это.

Все это успело промелькнуть в его голове, в то время как лицо его выражало лишь ничего не значивший интерес к подробностям, касающихся найденного трупа.

Сенор услышал, что женщина была убита не там, где ее нашли (он прекрасно знал об этом, поскольку сам перенес труп от своего дома на окраину Кобара), что она из Нижнего города (это он предполагал), и что у нее был найден предмет из Зыбкой Тени (это было для Сенора новостью, и совершенно меняло все дело). Он выдохнул с облегчением. Становилось понятным, почему разговор зашел об этом, в общем-то ничем не примечательном, трупе.

Сенор позволил себе поинтересоваться обнаруженным предметом.

Глаз. Это был искусственный глаз, принесенный в Кобар много лет назад пришельцем из Зыбкой Тени.

Сенор проклял себя за тупость. Он мог бы догадаться об этом сразу. Но в тот вечер у дверей его дома было слишком темно, а разобрать то, что говорила умирающая, оказалось почти невозможно.

Тем временем Хозяин Башни несколько ослабил защиту и позволил ему узнать, с кем и зачем ведет он эту странную безмолвную беседу.

4. КРАТЕР САМОУБИЙЦ

Когда-то, спасаясь от убийц Марагга Рваные Ноздри, который восемь лет назад являлся его самым страшным врагом, Сенор был вынужден провести ночь в библиотеке Башни. Ему предстояло долгое и вынужденное безделье там, где никому не могло прийти в голову его искать.

Здесь, при колеблющемся свете масляной лампы, перебирая от скуки старые запыленные фолианты, он наткнулся на хроники Кобара, записанные восемь поколений назад и содержавшие сведения о временах, бывших теперь глубокой древностью. Большинство страниц древней книги истлело, хорошо сохранился лишь металлический переплет.

Как свидетельствовали хроники, еще до того, как опустилась Завеса Мрака, с неба пришла Гремящая Сила, столкнулась с земной твердью и ушла в нее, погибнув или затаившись в глубине. Но от этого столкновения осталась гигантская воронка с ровными конусообразными краями.

Спустя несколько поколений после появления Завесы, она стала называться Кратером Самоубийц. Края воронки стали трибунами, а на ее дне должны были сражаться и умирать преступники Кобара.

Всех, заслуживающих смерти, приговаривали к изгнанию в Зыбкую Тень, ибо таковы были Установления, созданные неизвестно кем, а из Тени никто не возвращался.

Но осужденный мог остаться в городе и сражаться в Кратере Самоубийц. Тот, кто хорошо сражался и оставался в живых, мог надеяться на помилование через один, десять или сто боев, а мог и не быть помилован никогда. Он должен был понравиться слишком многим.

Таким образом, у преступника появлялся выбор: почти верная смерть от руки такого же кобарского изгоя, но в знакомом месте, от привычного металла и с надеждой в сердце, или же - непостижимая смерть от Зыбкой Тени. У выбиравших последнее обычно не находилось сил или желания сражаться друг с другом земным оружием. Тот, кто был уверен в своем физическом превосходстве и предпочитал известное зло - неизвестности, становился частью мутного потока кобарских развлечений. И даже в худшие годы таких всегда находилось достаточное количество.

Но с Кратером Самоубийц были связаны и другие, почти забытые теперь, дела древних. Когда-то хитроумный Алеп, один из Хозяев Башни, считавшийся лучшим алхимиком Кобара, пожелал все же добраться до того места, где осталась в земле Гремящая Сила.

Те, кого он послал, нашли глубоко под Кратером куски металла, принесенные Силой. Мечи из этого металла, сделанные древними в тайных мастерских Башни, не нуждались в чистке, почти не тупились, и более того, никто и никогда не видел такой меч сломанным.

Согласно хроникам, весь небесный металл был перенесен в Башню, а причастные к находке, благодаря стараниям Алепа, навеки погребены в одном из вырытых ими же подземных коридоров.

Оставалось неизвестным с тех пор, сколько мечей было сделано из Небесного металла, где они спрятаны и кто владеет ими теперь, а главное - иссяк ли запас неземного материала.

Ведь такой меч, в совокупности с магией, мог стать страшным оружием, и за тайну мечей Алепа многие в Кобаре с радостью отдали бы руку.

Из хроник Сенор узнал еще что-то.

Когда-то земли Кобара простирались гораздо дальше, чем сейчас. Почти незаметно, поколение за поколением, Хаос завоевывал пространство этого мира, а защитники города отступали, строя новые укрепления и Преграды по мере того, как старые бесследно поглощала Тень. За долгую историю они отразили нашествия целых легионов Хаоса, но всегда ценой небольшой части своих земель. Они проигрывали эту нескончаемую тысячелетнюю войну, может быть, даже незаметно для самих себя.

Прочитав об этом, Сенор долго сидел, уставившись в пустоту. Нетрудно было вообразить себе время, когда Тень поглотит и без того небольшой клочок земли, принадлежащий Кобару, и город исчезнет навеки.

До этого Сенор жил так, словно Кобар вечен и неизменен, но теперь его представлениям был нанесен сокрушительный удар. Он вдруг обнаружил, что живет в умирающем мире. Это меняло многое и зас