Автор :
Жанр : фэнтази

Farid Jassim

Властелин Севера

Часть первая

Три дара

Хоть совсем не молись,

но не жертвуй без меры,

на дар ждут ответа;

совсем не коли,

чем без меры закалывать.

Так вырезал Тунд

до рожденья людей; вознесся он там,

когда возвратился.'

Старшая Эдда,

'Речи Высокого'

Стих 145

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Юго-западное побережье Скандинавского полуострова, 250 год Рунной Эры (Р.Э.)

Трое юношей удобно расположились вокруг костра. Пламя отражалось от металла их шлемов и плясало на заточенных клинках мечей, сложенных на холодном каменном полу пещеры. Они тянули руки к огню, словно пытаясь ухватиться за один из его неуловимых язычков, и время от времени бросали тревожные взгляды на медвежью шкуру, закрывающую вход в пещеру. Юноши ждали своего четвертого брата, который должен был прийти с минуты на минуту. Они напрягали слух, пытаясь расслышать звук шагов среди завываний ветра и шума дождя.

- Проклятье! Где же Вульф? - проборматал один из братьев, по-плотнее запахиваясь в шерстяной плащ. Его светлые волосы беспорядочно падали на широкие плечи, обрамляя румяное лицо с большими глазами, горевшими синим огнем.

- Успокойся, Сигурд, - сказал другой юноша, сидевший напротив, - С Вульфом ничего не могло случиться, ты знаешь это.

- Я знаю, что Троллевы Холмы в полуночный час - не самое безопасное место в Рогаланде. - возразил Сигурд.

- Сигурд прав, - вздохнул третий из братьев, поднимаясь на ноги. - Никто из людей не осмелился бы напасть на Вульфа. Никто из людей. Вставай, Хродгар, вставай, Сигурд. Мы выходим.

Хигелак поднял свой меч с земли и пристегнул к поясу у бедра. Он сделал шаг к выходу из пещеры, но замер, услышав раскаты грома. Судя по шуму, молния ударила где-то не подалеку и от грохота слегка заложило уши. Хигелак услышал бормотание одного из братьев:

- О, могучий Тонараз*, уйми свой гнев!

В этот момент занавес распахнулся, и сверкнувшая молния осветила фигуру, стоявшую на пороге пещеры. Сигурд вздрогнул, с трудом подавив в себе вопль, и схватился за рукоять меча, сотворяя другой рукой Знак Молота. Но в следующее мгновение он облегченно выдохнул, узнав в человеке, только что вошедшем в пещеру, Вульфа - своего брата.

Вульф остановился у костра и обвел своих братьев тяжелым взглядом своих светло-серых глаз. Вода капала со слипшихся молочно-белых волос, капли струились по бледному лицу.

Синяя шерстяная туника, черные штаны и кожанные сапоги были его единственной одеждой. На правом запястье искрилось в свете костра толстое золотое кольцо, украшенное замысловатым рисунком, а на груди висел серебрянный медальон, изображавший молот. Из-за его широких плечей виднелась рукоять меча, который был слишком велик, чтобы носить у пояса. Свирепое выражение лица юного воина говорило о задиристом характере, однако люди все же больше уважали, нежели боялись или ненавидили его, так как он за свои двадцать зим успел доказать искреннюю преданность своему клану и семье, совершив немало подвигов в многчисленных битвах.

- Привет, Вульф! - сказал Сигурд, поднимая руку в знак приветствия.

Вульф кивнул в ответ, усаживась у огня.

Животворное тепло быстро растопило закоченевшие кончики его пальцев.

Хотя уже началась весна, ночи все же были еще холодными, однако он, несмотря на это, одевался легко, не обращая внимания на холод.

Братья вернулись к своим местам у костра, успокоенные тем, что их старший брат добрался сюда целым и невредимым.

- Ты опоздал, - сказал Хигелак, - Ты обещал прийти на закате. Что-то стряслось по дороге?

Вульф покачал головой и ответил:

- Нет, просто засиделся у Хельги.

- Он сказал что-то новое? - полюбопытствовал Хродгар.

- Нет, - опять покачал головой Вульф, - Все то же самое - идти на север через Троллевы Холмы к озеру Морк, там на восточном берегу есть курган, в котором, согласно легенде, лежит золото и всякие сокровища. Вот и все, большего не знает даже Хельги.

- Значит, все-таки через Троллевы Холмы.

- вздохнул Сигурд, - Не нравится мне это место. Я, честно говоря, надеялся, что легенда ошибается и Хельги даст нам другое направление, но... холмы так холмы.

- Не будем терять время. - сказал Вульф, поднимаясь на ноги, - Нам надо успеть до полуночи.

Братья встали, взяли свое оружие и разожгли заранее приготовленные факелы.

- И да поможет нам Тиваз*! - прошептал Вульф и, отбросив в сторону медвежью шкуру, вышел из пещеры.

Луна была все еще плотно затянута грозовыми тучами, которые медленно уплывали на восток. Дождь почти прекратился, но ветер дул по прежнему сильно, едва не задувая пламя факелов. Вульф, держа меч на готове, стал спускаться вниз по горной тропе, с трудом различимой в слабом свете факелов. Петляя меж деревьев и кустов, его братья следовали за ним.

Через некоторое время четверо воинов оказались в лесу у подножья горы и остановились у развилки.

- Здесь нам нужно повернуть направо, если мы хотим идти к Холмам, - сказал Вульф.

- Я предлагаю идти прямо и в деревню, а к Холмам пойти в следующий раз, - пробормотал Сигурд, тревожно оглядываясь по сторонам, словно ждал нападения, - Погода не очень подходящая для такого путешествия и к тому же, скоро полночь. Никто не ходит на Троллевы Холмы в полночь, ты же знаешь, Вульф.

Вульф повернулся к своему брату, освещая факелом его лицо.

- Я не боюсь троллей, - произнес он, -Кто хочет, может идти домой, греться у огня и слушать бабушкины сказки. Я пойду на курган один.

- Перестань, Вульф, я просто предложил...

Сигурд замер на полуслове, услышав сквозь завывания ветра дикий рев. Вульф не знал никакое животное, или человека, кто мог бы издать крик настолько ужасный и пронзительный, что кровь стыла в жилах. Он почувствовал, как волосы встают дыбом у него на затылке. Сжав крепче рукоять меча, он медленно повернулся к северу, откуда повторно донесся этот душераздирающий вопль. Резкий порыв ветра затушил факел в его руке.

- Проклятье! - зашипел он и отбросил бесполезную палку в сторону, взяв меч в обе руки.

Братья встали полукругом, ощетинившись клинками и напряженно всматриваясь в тьму леса. Рев раздался вновь, на этот раз в несколько голосов и уже ближе.

- Они приближаются, - прошептал Хродгар и, не выпуская факела из рук, начертил в воздухе Знак Молота.

- Вот он! - крикнул Вульф, увидев пару светящихся алых глаз, злобно глядевших на него из-за ветвей деревьев.

Словно осознав, что его заметили, тролль выпрыгнул из-за дерева.

Вульф успел разглядеть его в тусклом свете факелов прежде, чем вонзить клинок ему в грудь. Еще до того, как он упал на землю, из-за деревьев стали выпрыгивать такие же существа - большие, коренастые, с темно-зеленой кожей, одетые в шкуры и вооруженные дубинами и каменными топорами. С оглушительным ревом они бросились на четырех людей, стоявших на готове.

Вульф встретил двух ближайших троллей мощным ударом своего меча, который отрубил руку одному и рассек грудь другому. Во-время нагнувшись, он пропустил над головой тяжелую дубину тролля справа, ловко извернулся, прыгнул вперед и вонзил клинок в его живот. Монстр медленно повалился на мокрую землю, а Вульф обернулся посмотреть, не нужна ли его братьям помощь.

Сигурд и Хродгар, прижавшись спинами друг к другу, отбивались от большой группы зеленых чудищ, а Хигелак отчаянно дрался с тремя, отступая после каждого удара на шаг или два.

Не раздумывая, Вульф бросился на помощь брату. Он подбежал к ним так, что тролли оказались к нему спиной. Клинок сверкнул в свете открывшейся луны, и голова одного из них упала в грязь. Из обрубка шеи брызнули фонтанчики отвратительной темной слизи. С диким ревом другой тролль развернулся к Вульфу. Он был крупнее, чем остальные, его верхние клыки опускались ниже челюсти, а нижние доходили до уровня его плоского как у кабана носа. Его безволосый череп стягивала широкая лента, а зеленые лапы сжимали огромный каменный топор.

'Вожак' - решил Вульф и, подняв меч в воздух, бросился в атаку.

Железо и камень встретились в могучем ударе, рассыпая вокруг сноп искр и каменной крошки. Гигантский тролль заревел, размахивая топором так быстро, словно его мускулистая лапа не чувствовала веса оружия. Вульф едва успевал уклонятся от смертоносных ударов, то и дело пригинаясь, отскакивая в сторону или останавливая топор своим мечом. Тролль упорно шаг за шагом теснил человека, заставляя его отступать, пока наконец Вульф не почувствовал за своей спиной ствол дерева. Решив, что человек оказался в ловушке, тролль яростно взревел в предвкушении скорой расправы. Собираясь нанести заключительный удар и размозжить Вульфу череп, он занес топор высоко над головой, но опустить его вниз не смог. Каменный набалдашник топора застрял в низко висяших ветвях дерева.

- Будь ты проклят! - прошипел Вульф и резким выпадом вонзил меч в горло монстра. Тот захрипел и медленно повалилися на землю. На его спину упал топор.

Мысленно воздав хвалу великому Тивазу, Вульф перепрыгнул через мертвое тело и побежал к своим братьям, которые в некотором отдалении продолжали драку с оставшимися троллями. Когда он подбежал, врагов оставалось всего трое. После того, как Хродгар разрубил голову одного из них, двое других бросились бежать. Издав победный клич, братья бросились в догонку.

Хигелак успел на бегу вонзить меч в спину ближайшего тролля, но другой оказался проворнее и ему удалось скрыться во тьме ночного леса.

- О, могучий Тонараз! - воскликнул Сигурд, тяжело дыша. - Что это было?

- Откуда они только взялись! - сокрушался Хродгар. Его левое плечо распухло и на нем виднелась кровоточащая ссадина, видимо от удара дубины. - Так много их никогда не было.

Люди, которые встречали троллей, рассказывают, что они ходят и нападают в одиночку и изредка парами, прячась в горных ущельях и безлюдных местах, словно варги*.

- Это был отряд троллей с вожаком. - заключил Вульф, вкладывая меч в ножны за спиной. - Их было около пятнадцати. И у меня очень нехорошее предчуствие по этому поводу. Я думаю, нам следует торопиться в гарт.

- Ты прав, - сказал Хигелак, - К тому же здесь могут бродить отряды и покрупнее. Кто знает, сколько их здесь еще и что у этих чудищ на уме.

Не теряя времени на разговоры, братья вернулись на тропинку и заспешили скорым шагом к селению. Серебрянный полумесяц освещял их путь.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Селение Этельруги гнездилось на побережье узкого фьорда, который местные жители называли Ингвифьордр. Народу там жило не много - клан Ильвингов, дружина князя и несколько родственных семейств. Гарт* был обнесен высоким частоколом, вдоль которого в ночное время вышагивали дозорные с факелами в руках.

Вульф еще издали заметил, что дозорных в эту ночь было больше, чем обычно. Пока братья отсутствовали, там видимо что-то произошло. Однако Вульф вздохнул с облегчением, поскольку его худшие ожидания не подтвердились - селение было цело.

Подойдя к деревянным воротам, Вульф забарабанил по ним кулаком.

- Это мы! - крикнул Хродгар стражнику, который посмотрел на них сверху, пытаясь разглядеть в темноте лица пришельцев..

Загремел засов и ворота отворились во внутрь. Человек, открывший ворота, был Хариманн - один из воинов из дружины отца Вульфа.

- Наконец-то! - воскликнул он, - Князь Хрейтмар искал вас. Торопитесь к нему.

Вульф, Сигурд, Хродгар и Хигелак вошли в гарт и зашагали к дому, который стоял посредине поселения и возвышался над всеми остальными строениями. По пути Вульф заметил, что несмотря на поздний час, почти вся дружина была на ногах. Мужчины стояли при полном вооружении, собравшись небольшими группами по всему гарту, разговаривая и искоса поглядывая на сыновей князя, шагающих в чертог отца. Гадая, что могло вызвать такой переполох, Вульф распахнул обтянутую кожей дверь и вошел в чертог.

В помещении было тепло. Длинный очаг, тянувшийся вдоль деревянных стен, хорошо согревал просторный зал.

Свет костра, а также нескольких факелов, торчавших из земляного пола, бросал дрожащие тени на изображения великих богов и духов клана, вырезанных на деревянных столбах, которые подпирали крышу. Вульф прошел в дальний конец зала, где на невысоком помосте стоял стол, за которым сидели его отец, мать Сигни и сестра Вальхтеов. Их лица выглядели взволноваными, но в их глазах Вульф заметил облегчение, и ему стало не ловко из-за того, что он заставил волноваться свою родню.

- Где вы пропадали, Вульф? - грозно воскликнул Хрейтмар. Его широкая седая борода покоилась на могучей груди, а пальцы нервно поглаживали рукоять огромного древнего меча, который лежал перед ним на столе. Это был легендарный меч клана Ильвингов, передававшийся от отца к сыну вот уже больше ста пятидесяти или даже двухсот лет. Вульфу вспомнились слова его покойного деда Арна Сутулого о том, что это оружие было выковано кузнецами в далеком прошлом, когда не многие еще знали об искусстве ковки железа. Говорят, что это был один из первых железных мечей, выкованных кузнецами севера. Имя того умельца, что сотворил это грозное оружие, кануло в вечность, но название, данное мечу, шло вместе с клинком, прокладывая свой кровавый путь по холмам и равнинам севера. 'Кормитель Воронов' - славное имя для меча, и отец Вульфа, так же как и дед и остальные предки, преуспели в том, чтобы это имя соответствовало действительности. Сейчас, глядя на остро заточенное лезвие, на рукоятку из кости, выполненную в виде орлинной лапы, Вульф думал о том, что когда-то ему придется взять в руки этот клинок, как это сделал его отец много лет назад, и доказать, что он достоин владеть священным оружием предков.

- Я задал тебе вопрос! - резкий голос Хрейтмара заставил Вульфа прервать свои размышления. Он посмотрел на своих родителей и на сестру и ответил:

- Прости нас, отец. Это была моя затея.

Мы собирались пойти на север к тому кургану, о котором...

- Что произошло? - перебила его рассказ Сигни, - Вы все выглядите так, будто вы дрались.

Вульф утвердительно кивнул и рассказал о схватке с отрядом троллей, происшедшей возле Грим-горы. Когда он закончил, Хрейтмар и Сигни переглянулись между собой, и князь сказал с тяжелым вздохом:

- Значит зеленые отродья появились и в наших краях.

Хрейтмар отвел взгляд в сторону, и нахмурил густые брови, размышляя о случившимся. Вульф и его братья молчали, терпеливо ожидая пояснений. Наконец старый воин произнес:

- Пока вас не было, сюда приходил посланец от Хордлингов. Он сказал, что на их земли обрушились полчища троллей. Хордлинги просят нашей помощи, потому что отбив первую атаку, они сомневаются, что выдержат вторую.

Вульф почувствовал неприятный холодок в желудке, когда неотвратимая реальность встала перед его взором, приняв форму бесчисленных орд зеленых, безобразных монстров, распространяющихся по всему Мидгарту, жгущих дома и посевы, убивая все живое, что встречается на их пути, и в конце концов истребляя весь род людской.

- Он также сказал, - продолжал Хрейтмар, - что не задолго до нападения в их селение пришло несколько десятков беженцев из земель Согна и Хордаланда - те, что выжили после того, как тролли и хримтурсы уничтожили их селения. Они принесли с собой слухи, что племена, живущие к северу в Тргнделаге и Халогаланде истреблены полностью. Те счастливые, которым удалось спастись, скрываются сейчас по пещерам и расселинам. Хотя я бы не стал называть их счастливыми: прятаться среди камней словно варг - то был удел троллей до недавнего времени.

Что ж, теперь, когды вы все знаете, мне нужен ваш совет.

- Но я не понимаю, как это все началось?

- сказал Хигелак, - Откуда взялось столько троллей?

- Этого не знает никто, - ответила Сигни, - Сейчас ясно только одно - тролли и прочие отродья Имира прорвались в наши земли. Если мы хотим знать больше, надо спросить вардлока* Хельги. Быть может он знает ответ.

- Я уже послал за ним, - сказал Хрейтмар, - А сейчас надо готовить гарт к обороне.

- Отец, - Вульф шагнул вперед, - Я считаю, что нам следует идти на помощь Хордлингам. Они ждут от нас подмоги.

Нахмурившись, князь посмотрел на сына.

- Ты наверноe забыл, Вульф, сколько мы воевали с этим народом. Ты забыл, сколько наших родичей отправились в Чертог Павших, а причиной тому были клинки Хордлингов. Признаться, я не поверил их посланнику, когда он пришел с этими вестями, хоть я и выставил дополнительный дозор. Я думал, что хитрый Фолькхари решил заманить нас в ловушку. Только после того, что ты мне рассказал, я окончательно поверил его словам. Однако я не собираюсь оказывать помощь нашим врагам. И потом, ты знаешь, что тролли появились и в наших краях. Значит мы должны быть наготове.

- Но, отец, тролли - наши общие враги и...

- Хватит! - оборвал его Хрейтмар. Он встал из-за стола и, спустившись с помоста, подошел к Вульфу. Молодой воин посмотрел в гневные глаза отца, глядевшие на него снизу вверх.

Хрейтмар положил руку на плечо сыну и сказал:

- Клан Ильвингов - силен. Мы сильнее троллей и мы победим. Пусть трусливый Фолькхари просит помощи у своих врагов или молит пощады у хримтурсов. Мы будем биться с троллями одни.

Вульф хотел было возразить, и сказать, что это неправильно, что два меча лучше чем один, но слова застряли у него в горле, и он просто молча кивнул.

- Ты звал меня, великий князь? - раздался хрипловатый голос.

Вульф и все, кто находился в зале, обернулись.

От дрожащих теней, отбрасываемых столбами, отделилась темная фигура, закутанная в черный плащ. Капюшон из оленьей шкуры скрывал лицо человека. Костлявая, морщинистая рука сжимала дубовый посох, на котором были вырезаны и выкрашены кровью руны. Вульфу показалось, что темно-багровые знаки на посохе вардлока искрятся в свете очага.

Хельги медленно подошел к Хрейтмару и поприветствовал семью князя.

- Мне нужен твой совет, Хельги. - сказал Хрейтмар.

- Надеюсь, мои познания окажутся достаточными, чтобы помочь тебе.

- Ты наверно знаешь, что...

Хрейтмар замер на полуслове и посмотрел на Сигни, Вальхтеов и сыновей.

- Вы слышали? - спросил он.

Все затихли, напрягая слух. Некоторое время лишь ворчание пламени в очаге наполняло пиршественный зал князя Хрейтмара. Вдруг в отдалении прозвучал дикий рев, который в этот раз услышали все. Вульф вздрогнул, узнав этот отвратительный крик.

- Это они! - вскрикнул Сигурд.

- Кто? -одновременно спросили Сигни и Вальхтеов, вскакивая со скамьи.

- Это тролли, - твердо сказал Вульф и обнажил свой меч.

- Ты уверен, Вульф? - Хрейтмар взял со стола Кормителя Воронов.

Вульф кивнул, надевая шлем.

- Тогда вперед! - крикнул вождь и зашагал к выходу.

- Не выходите из дома, ждите нас здесь, - обратился Вульф к матери , сестре и вардлоку, а сам пошел вслед за отцом. Сигурд, Хигелак и Хродгар последовали за ним.

Когда они вышли из дома, к ним подбежал Эбурхельм - один из воинов, и взволнованно заговорил:

- Какие-то существа приближаются к восточным воротам. Люди говорят, что они похожи на троллей.

- Это и есть тролли. - ответил Хрейтмар.

- Сколько их?

- Не могу сказать точно. Последний раз, когда я спрашивал об этом дозорного, они были еще слишком далеко.

- Тех, на которых мы нарвались у Грим-горы, было около пятнадцати, - сказал Вульф, - Сейчас их наверняка больше.

Вновь раздался дикий рев троллей, постепенно переходящий в вой раненного волка. Многие воины, стоявшие на готове возле ворот, запертых на железный засов, начертили в воздухе знак молота или схватились за свои амулеты, прося защиты у богов и богинь.

- Они совсем рядом. -сказал Вульф и, задрав голову к верху, крикнул дозорному, стоявшему на вышке: - Что ты видишь, Альпхари?

- Турсы приближаются! Их очень много, больше пяти сотен!

- Тролли атакуют!! - раздался вопль другого дозорного, стоявшего на вышке с северной стороны.

Поворачивая голову влево, Вульф заметил, как в воздухе со свистом что-то промелькнуло. Мгновением позже на землю упало тело Альпхари. Из его лба торчал дротик, кровь залила все лицо.

- Стрелки - на мостик! - закричал Хрейтмар, но опытные воины уже стояли на деревянных мостиках, тянущихся вдоль высокого забора с внутренней стороны, и стреляли из луков по приближающимся отрядам чудовищ, едва успевая вытаскивать новые стрелы и натягивать тетеву. Хрейтмар повернулся к сыновьям:

- Возьмите людей и бегите к северной стене. Я останусь здесь.

Хрейтмар побежал к воинам стоявшим у восточной стены, а Вульф, Сигурд, Хродгар и Хигелак, взяв с собой Хариманна и еще несколько человек, поспешили на помощь к лучникам.

Тролли пошли в атаку с востока и севера.

Многие из них держали в руках горящие факелы, которыми они поджигали копья и дротики и швыряли их в забор и за забор, пытаясь попасть в защитников гарта или зажечь строения. Женщины с чашами и ведрами, наполненными водой, были тут как тут и не давали разгореться пожару, если какое-нибудь копье с горящим наконечником попадало в цель.

Когда Вульф и другие подбежали к северной стене, на мостиках оставалось три стрелка. Остальные четверо лежали на земле, пронзенные дротиками и копьями. По приказу Вульфа Альфсвинт, Арн и Гейрер взяли луки убитых товарищей и вскарабкались на мостик, чтобы помочь оставшимся стрелкам. Вульф с братьями последовали за ними.

Свет полумесяца, а также пламя горящих поленьев в лапах троллей, позволяли разглядеть, что нападаюших с северной стороны было не менее пятидесяти. Возле забора с внешней стороны лежало еще около двадцати мертвых. Каждая попытка троллей приблизиться заканчивалась тем, что передние ряды падали под стрелами людей, а задние отходили назад. Однако стрел оставалось все меньше и меньше. Вульф слышал крики людей и завывания троллей, несущиеся с восточной стороны. Там видимо происходило то же самое. Вульф вздохнул с облегчением, обнаружив, что восточная стена цела и на мостиках по прежнему стоят стрелки.

Тем временем отряд троллей на северной стороне отошел в очередной раз назад, чтобы, собравшись с силами, попытаться прорваться вновь.

- Это последняя, -сказал Хариманн, вкладывая стрелу в пазы и натягивая тетеву.

- У меня еще две, - откликнулся Арн.

- Хрут, собери все копья, что они швыряли в нас, и которые лежат неподалеку. - скомандовал Вульф, пытаясь воспользоваться этой короткой передышкой.

- Разрази вас Тонараз! - выругался Хродгар, - Они подожгли стену!

Вульф оглянулся и увидел, что забор рядом с восточными воротами полыхает ярким пламенем. Огонь рвался высоко в небо, но тушить его было некому, поскольку женщины были заняты, пытаясь погасить загоревшиеся дома в гарте. Не видя иного выхода, Хрейтмар приказал всем отступить от стены. Стрелки, спрыгнув с мостиков, бросили на землю луки и оставшиеся стрелы, и взяли в руки топоры, секиры и копья, готовясь к рукопашной схватке.

Между тем отступившие на севере тролли вновь побежали в атаку. Их душераздирающие вопли становились все громче и громче по мере того, как отряд приближался к стене. Арн и Хариманн взяли прицел и застыли с натянутыми тетевами, подпуская врагов поближе.

- Проклятые твари! - воскликнул Вульф, увидев, что несколько бежавших впереди троллей держали на руках огромный камень размером чуть ли не в два человеческих роста, а остальные прятались за ним. Они бежали все быстрее, с каждым мгновением приближаясь к забору. Арн и Хариманн выпустили стрелы, два тролля упали, остальные продолжали бег. Арн выпустил последнюю стрелу, которая угодила одному из троллей в плечо, но тот бежал, словно не замечая ранения. Вульф метнул копье. Ударившись о камень, оно отскочило. Чудовища были на расстоянии около пятидесяти локтей, когда Вульф закричал:

- Всем вниз!

Воины едва успели спрыгнуть с мостиков и отбежать подальше, как забор с треском разлетелся в щепки, по которым прокатился валун. Сигурд и Хродгар с трудом увернулись от камня, который катился, словно скала, отколовшаяся от горы при землятресении.

- Сюда!! - крикнул Вульф. Он успел выстроить людей плечом к плечу, когда в гарт с диким ревом стали вбегать первые тролли.

- Тива-а-аз!!! - закричал Вульф, подняв свой меч в воздух, и побежал вперед. Выкрикивая имя великого бога войны, остальные воины бросились на врагов.

Ближайший к Вульфу тролль занес топор, собираясь раскроить ему череп, но опустить не успел: острое лезвие меча рассекло живот турса, и он упал на землю. Сей же миг Вульф развернулся вправо и подставил под летящую дубину клинок. Дубина переломилась на двое. Швырнув обломок своего оружия в Вульфа, рассвирепевший тролль бросился на него, вытянув вперед свои когтистые лапы. Вульф сделал резкий выпад и вонзил меч в грудь чудовищу. Уловив краем глаза движение слева, Вульф повернулся и во-время поднял клинок, чтобы остановить опускающийся топор. Оттолкнув противника в сторону, Вульф нанес удар, но тролль отбил его, и, заревев, вновь взмахнул топором. Красные глаза чудовища горели яростью и злобой на его темной морде, с огромных клыков капала слюна. Он обрушивал удары один за другим, которые Вульф успешно отбивал. Однако ударять сам Вульф не успевал, так как в то время, как этот тролль замахивался, он отбивал удары другого и уворачивался от копья третьего. Так продолжалось до тех пор, пока Вульф не поймал момент и не отпрыгнул в сторону, оказавшись таким образом с троллем один на один. Не теряя времени, Вульф занес меч и разрубил троллю голову всерху вниз.

Следующий удар настиг второго турса и тот опустился на землю, держась за правый бок, из которого лилась его черная кровь. Третий тролль сделал выпад копьем, но Вульф оказался достаточно ловок, чтобы отступить на шаг в сторону и мощным ударом меча снести ему голову.

Сигурд, Хродгар и Хигелак, а также другие воины продолжали биться, с трудом сдерживая натиск турсов. В гарт вбегали все новые и новые враги, и людям приходилось то и дело отступать на несколько шагов, чтобы не дать противникам окружить их.

Еще хуже дело обстояло на восточной стороне. Здесь наступала основная масса троллей, которые прорвались через сгоревший забор и теперь теснили защитников гарта. Боевые кличи людей тонули в непрекращяющемся реве чудовищ. Воодушевленные своим многократным численным преимуществом, тролли шли вперед, яростно размахивая неуклюжими дубинами и топорами. Однако с каждым шагом вперед турсы оставляли на земле с десяток убитых соплеменников. К счастью для людей врагам не удалось напасть всей своей массой, поскольку образовавшийся проход в заборе позволял одновременно вбегать в гарт не более десяти-двенадцати троллям. Это, а также то, что тролли не отличались особым мастерством в сражениях и были вооружены дубинами, топорами или копьями с каменными наконечниками, объясняло тот факт, что еще до захода луны их стало вдвое меньше.

Тем не менее количество защитников гарта также сокращалось: то здесь, то там люди падали, сраженные топором или оглушенные дубиной. В бесконечной череде ударов и блоков Вульф заметил, что из его товарищей в живых оставались лишь его братья, а также Гейрер и Хариманн. В его душе не оставалось места для сожаления или скорби, потому что его переполняла ярость и ненависть к отвратительным чудовищам, которые рычали словно звери, и в чьих красных глазах горело одно лишь безумное желание - уничтожать все человеческое. Он беспощядно рубил врагов и всякий раз, как его удар настигал цель, Вульф издавал победный вопль и бросался на следующего противника. Прошло еще некоторое время, прежде чем последний тролль упал с распоротым животом.

Сняв помятый шлем, Вульф вытер пот со лба и оперся на свой меч.

- Ты в порядке? - спросил подошедший Хродгар. Зажав меч под мышкой, он держался за свое предплечье, из которого алыми потоками струилась кровь.

Вульф кивнул и оглядел своих братьев и двух друзей. Их одежда и доспехи были залиты кровью - алой человеческой кровью, а с лезвий их мечей и топоров капала темно-коричневая слизь. Угрюмые и усталые, они стояли перед ним, ожидая его команды.

Подставив разгоряченное лицо холодному предрассветному бризу, Вульф сказал:

- Идем, нам надо помочь товарищам.

У восточной стороны сражение все еще продолжалось. Подбегая, Вульф с облегчением обнаружил, что троллей и людей оставалось примерно поровну. Осознав, что они давно потеряли свое единственное преимущество - количество, турсы уже не проявляли такого энтузиазма, который у них был в самом начале атаки. Теперь они уже не ревели, а лишь отчаяно хрипели, начиная отступать под ударами людей.

Присоединившись к своим, Вульф оказался плечом к плечу с Хвинером - одним из воинов в дружине его отца.

- Как там, на вашей стороне? - спросил Хвинер, размахивая секирой.

- Мы победили, - ответил Вульф, - Но нас осталось всего шестеро.

- Здесь нас тоже не много. Твой отец тяжело ранен.

- Проклятье!! - процедил сквозь зубы Вульф.

Закусив губу, он наносил удары направо и налево, снося уродливые головы и разрубая коренастые тела.

Прошло еще некоторое время, прежде чем оставшиеся несколько троллей наконец бросили свое оружие и пустились наутек. Им вслед полетело несколько копий и дротиков, но никто не сдвинулся с места, чтобы преследовать и добивать их - все были слишком измотаны долгим ночным сражением.

Подняв оружие в воздух, оставшиеся в живых воины разорвали предрассветную тишину победным кличем, который прокатился над фьгрдом и землей, и отдаленное эхо его достигло слуха человека, стоявшего на вершине близлежащего холма. Облокатившись плечом о ствол дуба, человек смотрел вниз на горящий забор гарта, пылающие строения, на которые перекинулся огонь и ликующих людей.

Одетый в темно-синий плащ и широкую шляпу набекрень, он был почти неразличим в предрассветной мгле.

Он отвернулся от зрелища полусожженной деревни и посмотрел на восток, где узкая полоска зари окрасила алым горизонт. Таинственно улыбнувшись, человек беззвучно растворился в воздухе.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Вульф склонился над телом своего отца.

Его родня вместе с воинами дружины собрались вокруг, со скорбью глядя на умирающего князя. Старый воин лежал на земле, его рука по-прежнему сжимала меч, а шлем, увенчанный волчьим черепом, лежал рядом. В груди его зияла рана, из которой сочилась кровь. Хоть турсово копье не задело сердце, однако легкое было пробито насквозь. Никто не сомневался, что жить вождю осталось не долго.

Вульф присел на одно колено рядом с отцом, приложив пальцы к его горлу. Биение сердца ощущалось очень слабо. Веки Хрейтмара дрогнули и медленно приоткрылись.

- Отец! - взволнованно произнес Вульф.

- Вульф... - голос Хрейтмара был тихим и хриплым, - Мы все-таки... победили...

- Конечно, -ответил Вульф, - мы уничтожили почти всех, лишь пятерым удалось удрать.

- Мо...молодцы, я знал... Ильвинги сильнее всех.

Окровавленые губы Хрейтмара шевельнулись в попытке улыбнуться. Левой рукой он сжал плечо сына.

- Я...я ухожу... врата Чертога Павших открыты, наши предки... те, кто ... ушли раньше нас... они ждут.

Хрейтмар разразился приступом кашля, кровь брызнула из его горла.

- Теперь ты...в-вождь ... Ильвингов.

Рука Хрейтмара ослабла и сползла с плеча Вульфа, глаза медленно закрылись. Могучий князь был мертв.

Вульф сжал челюсти, чтобы не закричать.

Он встал и оглядел столпившихся вокруг людей. Он встретил печальный взгляд матери и отвернулся. Ее серые глаза блестели, тонкие бледные губы дрожали. Она посмотрела вслед своему сыну, который повернулся и ушел прочь от того места, где лежал его отец.

Воины подняли тело вождя и отнесли его в дом. Остальные вместе с женщинами принялись помогать раненым, многие из которых все еще лежали рядом с трупами своих товарищей и отвратительными темно-зелеными тушами троллей.

Светало. Весело покрикивали чайки, наслаждаясь теплом восходящего весеннего солнца. Прохладный западный бриз нес соленый запах моря и приятно шевелил волосы.

Вульф уселся на камень, лежащий недалеко от берега, и вытянул усталые ноги. Прислонившись спиной к скале, он почувствовал, насколько он устал. Мышцы рук и ладони ныли от утомления, взмахов тяжелым мечом и бесконечных ударов. Колени слегка дрожали от напряжения, а голова гудела от бессонной ночи и оглушительного рева турсов. Вульф позволил отяжелевшим векам закрыться, и начал проваливаться в бездонный колодец полумрака и расслабления под убаюкивающий шум прибоя.

***

Он проснулся от того, что чья-то рука трясла его за плечо. Он приоткрыл глаза и тут же зажмурил их от слепящего света полуденного солнца.

- Вульф, вставай!

Он узнал голос своей сестры и встал, повернувшись спиной к солнцу. Теперь жмуриться пришлось Вальхтеов. Ее рыжие волосы горели в солнечном свете, словно огонь. Большие зеленые глаза на белом лице смотрели на старшего брата снизу вверх. Ее острый, прямой нос и тонкие губы всегда напоминали Вульфу его мать.

- Что случилось? - спросил он.

- Пришел посланник от Хордлингов.

- Опять?

- Да, - Вальхтеов заслонила ладонью глаза от солнца, - Он принес вести от Фолькхари, сказал, что хочет видеть князя. Мать послала меня разыскать тебя.

- Идем.

Они поднялись по склону холма и вошли в гарт с западной стороны. Забор был почти полностью уничтожен огнем, сгорели также сарай и дом Храфна. От обгоревших стропил все еще вился серый дым, уносимый береговым ветерком. Из стен многих других строений торчали копья троллей. На уцелевшей дозорной вышке стоял усталый часовой, оглядывая местность в поисках приближающейся нелюди.

'Бедняга, - подумал про него Вульф, шагая к своему чертогу, -Он не спал с ночи. Надо будет послать кого-нибудь сменить его.' Вульф и Вальхтеов вошли в дом. Пламя в очаге давно потухло, но тут все еще было тепло. Вульф вздрогнул, увидев тело своего отца. Оно лежало на столе, за которым Хрейтмар обычно сидел. Рядом лежали его меч и шлем.

- Вульф!

Он обернулся. За одним из столов у очага сидели Сигни и Хигелак. Между ними сидел незнакомый человек преклонного возраста с длинной седой бородой, одетый в темно-синий плащ и шляпу, скошенную на бок. Один глаз его был закрыт черной повязкой, другой пристально смотрел на Вульфа. Молодому князю стало как-то не по себе под взором незнакомца.

- Рад приветствовать тебя в чертоге Ильвингов! - сказал Вульф.

- Благодарю за ваше гостеприимство, - ответил человек и сделал глоток из рога, наполненного элем, который подала ему Сигни, - меня зовут Харбард, сын Айвира. Фолькхари послал меня сюда с дурными известиями.

- Плохих новостей у нас самих хватает, -сказал Вульф, усаживаясь на скамью напротив. Рядом присела Вальхтеов.

- Да, я уже знаю. - покачал головой Харбард. - Великий Воданаз встречает сейчас твоего отца в своем сияющем чертоге. Печально, что такие могучие воины уходят от нас по вине злобных порождений Утгарта*. Но, боюсь, подобная участь ожидает и Фолькхари, и весь клан Хордлингов, если вы не придете нам на помощь.

- Что произошло? - спросил Вульф, хотя догадывался об ответе.

Харбард тяжело вздохнул и сказал:

- Пока мы здесь сидим, наш гарт штурмуют полчища троллей и хримтурсов. Их очень много, мы не справимся в одиночку. Если вы не поможете нам, то не только мы, но и весь человеческий род станет легкой добычей для проклятых клыков: сначала Хордлинги, затем Ильвинги, потом и Крумалинги и все остальные. Тролли - наши общие враги. Стоит на время забыть о наших старых распрях и объединиться для борьбы. В единении наша сила.

Харбард замолчал, ожидая, что ответит вождь Ильвингов.

Вульф задумчиво нахмурил брови, катая пальцем хлебные крошки по столу и размышляя над словами Харбарда. То, что говорил посланник, было правильно. Если верить слухам, люди столкнулись с настоящим вторжением турсов и прочих обитателей Утгарта. Уничтожая клан за кланом, племя за племенем, они прошагают по всему Мидгарту, заполонив его полностью и уничтожив весь род людской. В конце концов, вражде между двумя племенами должен быть положен конец. Мы не можем враждовать вечно. И сейчас - подходящий повод установить мир.

Вульф посмотрел на мать и брата, которые молча глядели на него, ожидая ответа. В их лицах читалась неуверенность. Вульф чувствовал, что они колеблются между вековой ненавистью к племени Хордлингов, и пониманием необходимости объединения. Вульфу казалось, будто он может читать их мысли и видеть образы, возникающие в их разуме; лица отцов и дедов, погибших в бесчисленных схватках с Хордлингами, сменяли безобразные морды троллей, ревущих и вонзающих свои клыки в человеческую плоть.

Хлопнув ладонью по столу, Вульф кивнул и сказал:

- Мы выступаем, как только я соберу людей.

Харбард благодарно улыбнулся:

- Я не сомневался в мудрости юного князя.

Он допил эль и положил пустой рог на стол.

- Не плохо было бы перекусить перед дорогой, - предложил Хигелак.

- Хорошая идея, -откликнулся Вульф.

Вальхтеов встала и пошла звать слуг, а Вульф обратился к брату:

- Нужно собрать дружину для рейда. Я думаю, пятьдесят человек остануться здесь для охраны, и пусть кто-нибудь сменит Эйнара на вышке. И еще, скажи Эйрику прийти сюда, он мне нужен. Это все.

Хигелак кивнул и ушел, а Вульф встал и подошел к столу, где лежало тело Хрейтмара. Он услышал за спиной шаги матери. Она остановилась рядом с ним и тихо сказала:

- После вашего возвращения мы справим тризну по нему.

Вульф молча покивал головой.

- Я правильно поступил? - спросил он, повернувшись к Сигни. Она кивнула и посмотрела на него: - Пора забыть старое. Сейчас трудное время для всех людей на этой земле. Не знаю, почему, но мне кажется, что эти...эти тролли, это все только начинается. Ведь никогда раньше они не нападали на людские поселения, тем более в таком количестве. Что произошло в мире, что они так осмелели? Откуда их столько взялось в Мидгарте?

Сигни удрученно покачала головой и посмотрела на тело мужа, стараясь спрятать слезы, навернувшиеся на ее глазах. Взяв себя в руки, она отступила в сторону и взяла со стола шлем и огромный меч по прозвищу Кормитель Воронов. Оружие было слишком тяжелым для женщины, и она прислонила его к столбу.

- Этот меч принадлежал твоему отцу, - печально проговорила она, - а шлем, доставшийся ему по наследству от деда, не раз спасал ему жизнь. Священный дух нашего клана хранит жизни своих потомков, кто носит этот шлем, пока не придет их время отправиться в его святую обитель. - Она посмотрела на один из столбов, на котором было вырезано изображение волка, скалящего пасть, и заговорила на распев: - Древнейший Из Волков - основатель нашего рода и отец всех Ильвингов, охраняй и защищай своего потомка Вульфа, сына Хрейтмара, сына Арна Сутулого.

С этими словами Сигни взяла шлем в обе руки и, встав на цыпочки, одела его на голову сына. Сердце Вульфа забилось от волнения, когда он ощутил тяжесть железа на своем темени.

Шлем прикрывал голову сзади до шеи и спереди до кончика носа. Прорези для глаз были достаточно широкими и почти не сужали обзора. Верхушка была увенчана волчьим черепом, чьи пустые глазницы и оскаленная пасть накладывали в бою оковы ужаса на врагов.

Вульф поправил шлем и почувствовал, что он ему впору. Краем глаза он заметил, что за обрядом наблюдали его братья и сестра, только что вошедший Эйрик, а также Харбард, который встал из-за стола и подошел ближе всех.

- Великий меч, что зовется Кормитель Воронов, -продолжала Сигни после небольшой паузы, - Древнее оружие нашего клана, верно служившее ему сотни лет. Ты испил вдоволь крови наших врагов и насытил ею землю. Пришла пора напоить твой клинок кровью отродьев Утгарта, заполонивших наш мир.

Жилистые руки Сигни задрожали от напряжения, когда она подняла меч и, держа его обеими рукаим, вручила Вульфу. Уравновесив лезвие на двух ладонях, Вульф склонил голову и поцеловал смертоносное железо. В этот момент ему показалось, что три руны , выцарапанные на лезвие у самой рукояти, вспыхнули алым и погасли, словно меч пробудился в руках нового хозяина. Вульф не мог читать рун, но вардлок Хельги говорил, что эти три руны на мече означают 'СИГ' - 'победа'.

- Пусть принесет он мне победу! - воскликнул Вульф и взялся за рукоятку. Несмотря на то, что оружие было довольно тяжелым, оно тем не менее было очень хорошо сбалансировано.

Держа меч перед собой острием вверх, Вульф повернулся к наблюдавшим за ним людям и заговорил:

- Тиваз - Небесный Отец, Воданаз* - многомудрый шаман, Тонараз - могучий страж людского рода, Манназ* - отец всех людей, стерегущий ворота Жилища Богов, и все священные боги и богини, духи и дисы* - я взываю к вам! Услышьте меня, Вульфа из рода Ильвингов, будьте свидетелями моей клятвы, которую я даю своей родне и всем, кто верен мне. На крови моего отца я клянусь, что использую оружие и доспехи нашего рода, которые достались мне от отца, на благо нашего клана и избавлю Мидгарт от проклятых турсов и других исчадий Утгарта!

Сигни сняла с шеи амулет, изображавший молот, и сотворила священный знак над Вульфом, скрепив тем самым его клятву.

Вульф опустил меч и оглядел серьезные лица присутствующих, завороженных его словами.

- Ты дал опасную клятву богам! - раздался хрипловатый голос.

На пороге чертога стоял Хельги.

Стоящие посередине зала люди расступились, давая проход вардлоку. Хельги неторопливо прошел мимо них и резко остановился возле Харбарда, словно натолкнулся на невидимую стену. Он оглядел посланника Хордлингов с ног до головы и отступил на шаг, приоткрыв от изумления или испуга рот. Вульф не мог понять, что в Харбарде могло так напугать старого колдуна, который смотрел на посланца, выкатив свои выцветшие от старости глаза.

Магические знаки, вырезанные на посохе вардлока, едва заметно сверкнули и погасли. Это произошло так быстро, что Вульф не был уверен, видел ли он это, или ему показалось.

- Молодой князь дал достойную клятву, - произнес Харбард и посмотрел на Хельги, - И он ее сдержит!

Затем он обернулся к Вульфу и сказал:

- Я должен торопиться в Ароти, дабы сообщить моему вождю о вашем согласии помочь. Благодарю за теплый прием.

Харбард учтиво поклонился Сигни и Вульфу, повернулся и поспешил к выходу. Когда дверь за ним закрылась, Вульф обратился к вардлоку:

- Что-то случилось, Хельги?

Колдун некоторое время потрясенно молчал, а затем медленно покачал головой.

- Это был посланник Хордлингов? - спросил он.

- Да, - ответил Вульф.

- Что он сказал?

- Он сообщил, что на их селение напали тролли. Фолькхари просит о помощи. Я согласился. Ты считаешь, что я поступил не правильно?

- Нет-нет, именно наоборот, - сказал Хельги, - Ты должен следовать всем советам, которые дал тебе этот...

этот посланник.

- Но он не давал никаких советов, - раздраженно сказал Вульф, - Он всего лишь просил подмоги. Хельги, будь добр, объясни, что происходит, мне кажется, ты что-то скрываешь!

Колдун взволнованно затряс головой и махнул рукой.

- Ничего подобного, - воскликнул он, - я только лишь хотел... впрочем, неважно. Ты обещал подмогу, тогда торопись в путь и да поможет тебе Тиваз!

На этом Хельги повернулся и поспешил из зала.

Вульф удивленно переглянулся с матерью.

Все были немного озадачены поведением обычно спокойного и невозмутимого колдуна. Вульф предположил, что Хельги встречал этого Харбарда раньше и видимо не ожидал увидеть его здесь, в чертоге князя. Но вполне вероятно, что этому могло быть и другое объяснение.

Решив оставить размышления на потом, поскольку в самом деле нужно было торопиться в путь, он сказал:

- Дружина готова?

- Да, - откликнулся Хигелак, - Они седлают коней.

- Отлично! Тогда в дорогу.

Вульф вложил Кормителя Воронов в кожанные ножны, пристегнул их к портупее и повесил за спину. Слуги тем временем принесли еду и разложили ее на столе. Но времени уже не оставалось. В данный момент Фолькхари и его люди дрались с турсами, и любое промедление могло стоить им жизни.

- Эйрик, - обратился он к воину, - мне нужна твоя помощь.

Воин шагнул к князю навстречу, готовый выполнить его приказ.

- Возьми самого быстрого жеребца и скачи на восток, - сказал Вульф, - Отправляйся к Крумалингам и Вингам, расскажи им, что происходит, пусть будут готовы. Если им понадобиться наша помощь, мы придем. Затем скачи дальше на восток к Грани и Хладингам и скажи им тоже самое. Скачи, сколько есть сил, ко всем племенам, ко всем кланам и родам, скажи, что Ильвинги предлагают всем, с кем прежде воевали, мир. Скажи, что я - Вульф, сын Хрейтмара призываю вождей всех родов присоединится ко мне и помочь в битве против троллей. Пусть готовяться и ждут нас. Мы всем предлагаем мир, запомни это. Иди.

Слегка сбитый с толку таким поручением, Эйрик приоткрыл рот, чтобы сказать что-то, но передумал и, кивнув, отправился выполнять его. Вульф сам почувствовал слабые проблески сомнения, когда размышлял о правильности своего приказа. Но приняв решение, он должен был следовать выбранному пути. Если его расчет окажется верным, то это позволит объеденить хотя бы на время все эти народы. Ну а если нет... если нет, то тогда уже ничего не будет иметь особого значения.

Вульф поцеловал на прощание мать и сестру и направился к выходу. Его братья последовали за ним.

Двести пятьдесят человек - то, что осталось от дружины Хрейтмара, стояли у сгоревших ворот гарта, держа лошадей под узду и ожидая своего нового князя. Вульф шагал, перепрыгивая через лужи и трупы троллей. Шлем скрывал его лицо, из-за широких плечей виднелась орлинная лапа священного меча Ильвингов.

Молодой вождь вскочил на коня и обратился к воинам:

- Мы идем на подмогу Хордлингам! Тролли - наш общий враг. Смерть турсам!!

Дружина ответила боевыми воплями и звоном оружия, без промедления вскакивая на спины лошадей. Всем нетерпелось пустить кровь врагу и отомстить за погибших товарищей и родичей. Не имея времени как следует отдохнуть и залечить раны после ночного сражения, воины все же были настроены решительно к новой битве - к новой битве под предводительством нового воеводы - юного Ильвинга, в первый раз взявшего в руки Кормителя Воронов, как свое оружие. Но никто не сомневался, что потомок великого Хрейтмара проявит себя достойным имени своих героических предков.

- Вперед! - вскричал Вульф и вонзил шпоры в бока боевого коня.

***

Плотное покрывало свинцовых облаков прятало солнце, извергая на землю капли мелкого дождя. Отряд скакал по дороге, ведущей на север, к Ароти - гарту Хордлингов. Черный ворон кружил над скачущими людьми, и его зоркий глаз разглядел волчий череп на шлеме того, кто скакал впереди всех. Ворон почуял волшебную силу трех страшных рун , которые были вырезаны на лобной части черепа - 'ВОД', что значит 'ярость'. Руны были очень малы и едва заметны человеческому глазу, но сила их была велика.

Не в состоянии больше выносить энергию трех ужастных знаков, ворон резко развернулся и полетел в противоположном направлении. Он устремился вниз и мягко опустился на плечо своего хозяина, погрузив когти в его синий плащ.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Отряд остановился на опушке небольшой рощицы, что находилась на расстоянии нескольких полетов стрелы от Ароти на склоне пологого холма. Отсюда селение было видно как на ладони. Также были видны толпы троллей, которые, пробив забор таким же образом, как они это сделали в Этельруги, ворвались в гарт и окружили его защитников. Отвратительный рев троллей отчетливо доносился до слуха Вульфа и его товарищей. Лошади беспокойно фыркали и испуганно ржали, чуя запах зеленых чудовищ, который нес в их сторону морской бриз.

- Храфн, останешься с лошадьми, будешь ждать нас здесь, - сказал Вульф одному из своих воинов, который был слишком тяжело ранен в предыдущей битве, чтобы сражаться сейчас, но был исполнен жаждой мести и, не пожелав оставаться дома, присоединился к дружине. Он неохотно кивнул и спрыгнул с лошади.

Дружина спешилась и выстроилась в ряд.

Будучи опытными воинами, они не нуждались в приказах: каждый знал, что ему делать и где ему быть.

- Вперед! - крикнул Вульф и воины во главе со своим князем побежали что есть силы вниз по склону холма на встречу сгорбленным, одетым в шкуры спинам.

Вульф бежал впереди всех, перепрыгивая через кочки и кусты, и с каждым вздохом рев троллей слышался все громче. Ветер шумел в ушах и трепал волосы, выбивающиеся из под шлема. Ему с трудом удавалось молчать, сдерживая растущую в нем ярость. Он, как и остальные воины, знал, что им следует подобраться к троллям с тыла незамеченными, чтобы застать их в расплох. Когда до врагов оставалось меньше семидесяти шагов, Вульф вытянул на бегу меч из ножен и, взяв его обеими руками, занес над собой. Дружина последовала его примеру и в руках воинов появились щиты и секиры, копья и топоры.

Вульф с трудом остановил свой бег, чтобы не налететь на тролля, который стоял к нему спиной и обменивался ударами с одним из воинов Хордлингов.

- Хай-йа-а-а!! - заорал юный вождь и ударил мечом сверху вниз, вложив всю свою силу в этот удар. Тело тролля, разрубленное от головы до паха, упало на земь, а Вульф крикнул опешившему Хордлингу: - Мы - Ильвинги!!

И с этими словами воины его дружины достигли поля битвы и обрушились на турсов с яростью зимнего шторма над северным морем.

Не один десяток отродий Утгарта было порублено прежде, чем они наконец сообразили, что попали в ловушку.

Атакованные с тыла, они попытались перегруппироваться, но Хордлинги, которые также не сразу поняли, что происходит, били их с другой стороны. Осознав, что они зажаты в тиски, тролли постепенно начинали паниковать, и их поначалу бравый рев стал переходить в визг и вой затравленных зверей. Но здесь троллей было слишком много и до победы было еще далеко.

Вульф понимал это и не тешился надеждами на скорую и легкую победу. Однако по какой-то причине увереность в успешном исходе сражения была тверда в его мыслях. Он наносил удары огромным мечом, который рубил, словно орехи, турсовы черепа и рассекал зеленые тела. Его длинный клинок не давал троллям приблизиться к Вульфу. Держа меч обеими руками, он сек направо и налево, прорубая себе кровавую тропу в глубь вражеских рядов. Каждый его удар, настигавший свою цель, сопровождался боевым воплем. Вульф медленно, но уверенно шагал вперед, оставляя на каждом шагу по два или три мертвых турса. Многие из врагов замирали на месте, завороженные свирепым взором волчьего черепа на шлеме Вульфа, в чьих темных глазницах им виделось алое сверкание их смерти. Сраженные, они падали, так и не успев нанести ни одного удара.

Вонзив клинок в спину одного из троллей, Вульф оказался лицом к лицу с человеком, только что дравшимся с турсом. Вульф узнал его: это был Иварр, брат Фолькхари. Иварр также узнал сына Хрейтмара. Несколько мгновений он смотрел на юного Ильвинга, затем едва заметно кивнул то ли в знак приветствия, то ли в знак благодарности, и бросился на другого тролля.

Пробив себе дорогу сквозь ряды турсов, Вульф оказался на стороне Хордлингов.

- Ненавижу!! - услышал он крик слева.

Вульф обернулся и увидел того, кого люди называли хримтурсами.

Инеистый великан изрыгал проклятья и обрушивал удары неимоверной силы на князя Хордлингов, заставляя его отступать. Этот турс был в полтора раза выше, чем средний человек, и Вульф с ужасом обнаружил, что он размахивает огромным топором с железным лезвием. Он разбил в щепки щит Фолькхари и теперь лишь меч человека и его ловкость спасали его от гибели. Он старался отбивать удары хримтурса или уклоняться от них, но, видимо их поединок уже продолжался слишком долго, и Фолькхари начал уставать. Он неверно отбил один из ударов врага и топор хримтурса оставил кровавый след на его бедре. Князь Хордлингов пошатнулся и упал на одно колено, схватившись рукой за рану.

Не медля ни мгновения, Вульф бросился вперед на помощь Фолькхари, размахивая мечом. Он подбежал вовремя, так как хримтурс уже занес топор, собираясь разрубить человеку голову. Будучи не в силах защищаться, Фолькхари тяжело дышал и с ненавистью смотрел в озверевшие, глубоко посаженные, темные глаза хримтурса, ожидая своей смерти. Его взгляд застыл на лезвие топора, который уже начал свое гибельное движение к его голове. В этот момент что-то блеснуло в солнечном свете, раздался хруст перебитой кости и на землю упала покрытая сероватой шерстью лапа хримтурса. Из обрубка руки хлынула черная кровь. Хримтурс взревел от боли и ярости и бросился на Вульфа.

- Ненавижу!! - орал великан и его топор рассекал воздух в том месте, где мгновение назад стоял Вульф. Вульфу не составляло особого труда отбивать неуклюжие удары раненного гиганта. Рассвирепевший турс быстро терял силы и кровь в своих яростных попытках снести человеку голову. Так, промахнувшись в очередной раз, хримтурс засадил лезвие топора по самое топорище в деревянную стену дома. Он дернул несколько раз, но железо, схваченное в деревянные тиски, не поддавалось его рывкам. Изнемогая от боли, хримтурс оставил его и повернулся к стоящему рядом человеку, чей страшный шлем скрывал его лицо, оставляя открытым лишь плотно сжатые губы, которые растянулись в стороны в злорадной ухмылке, обнажая два ровных ряда зубов. Вульф посмотрел на великана снизу вверх и воскликнул:

- Во имя Тиваза!

Подобный удару молнии, клинок Кормителя Воронов метнулся вверх, пронзая насквозь голову великана. Вульф с силой повернул меч вокруг своей оси и рывком вытащил его из раны.

Хлынул поток черной крови, огромное волосатое тело свалилось на землю.

Вульф протянул руку Фолькхари, чтобы помочь ему встать. Вождь Хордлингов нерешительно посмотрел на протянутую ладонь, затем оперся на нее и поднялся на ноги.

- Благодарю тебя, Вульф. Ты спас мне жизнь. - сказал он.

Вульф хотел что-то ответить, но не успел. К ним подбежало несколько троллей, и Вульфу пришлось развернуться, чтобы встретить их. Кормитель Воронов описал широкий круг, и три зеленые головы покатились в разные стороны, оставляя за собой кровавые следы. Взмах мечом и еще два тролля упали со вспоротыми животами. Пять троллей подбежало справа, но остановились, уставившись на труп хримтурса, лежащий у ног Вульфа. Они заколебались, не решаясь нападать на того, кто убил их вожака. Однако Вульф не позволил им долго размышлять и сам бросился в атаку. Турсы тщетно пытались остановить движение Кормителя Воронов своими дубинами, которые раскалывались в щепки, оставляя своих хозяев безоружными перед древним мечом. Три руны, вырезанные на клинке, вспыхивали и гасли всякий раз, как меч настигал очередную жертву.

Победный крик Вульфа разносился над Ароти и тонул в жалобном визге зеленых тварей, которых с каждым вздохом становилось все меньше и меньше. Они отчаяно пытались вырваться из окружения, но люди успешно держали кольцо, предотвращая всякую попытку прорыва и бегства.

Количество троллей стремительно сокращалось и люди, не смотря на усталость, дрались еще яростнее, приближая скорую победу.

***

Весеннее солнце повисло над горизонтом, даря прощальный свет людям и полуразрушенным строениям Ароти.

Выжившие воины бродили среди трупов троллей, выискивая раненных товарищейи оттаскивая в сторону мертвых. Женщины и дети появлялись из укрытий и сходились к месту побоища, с ужасом осматривая отвратительные зеленые тела. Женский плач сливался со стонами раненых и карканьем кружащих в небе воронов.

Вульф вложил меч в ножны, снял шлем и подошел к Фолькхари, который сидел на земле, прислонившись спиной к стене дома. Рядом сидела Хильдрун - его дочь, и перевязывала рану на бедре своего отца. Фолькхари посмотрел на подошедшего Вульфа. Хотя князь Хордлингов был моложе покойного Хрейтмара, седина все же была заметна в его бороде и длинных волосах. Морщины и многочисленные шрамы делали его лицо похожим на смятую простыню.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил Вульф.

- Отлично, - кивнул Фолькхари и поморщился от боли. - Мы победили, и это главное.

Хильдрун закончила перевязку и помогла отцу встать. Хигелак, Сигурд и Хродгар подошли к своему брату. Рядом с Фолькхари встали Иварр - его брат, и Гундхари - его сын. Некоторое время они с недоверием осматривали Ильвингов, затем Фолькхари протянул руку Вульфу. Молодой Ильвинг пожал ее и сказал:

- Слава Тивазу, мы победили.

- Слава Тивазу и всем святым богам и духам! - ответил Фолькхари, - Спасибо за то, что вы пришли нам на подмогу.

Члены двух родов обменялись рукопожатиями и теперь смотрели друг на друга более дружелюбно.

Застарелое чувство взаимной ненависти начало свой долгий и нелегкий путь в прошлое.

- Я обязан тебе жизнью, - промолвил князь Хордлингов, глядя в бледно-серые глаза Вульфа. На мгновение он замялся, не решаясь сказать чего-то, но потом проговорил: - Я надеюсь, это положит конец вражде между нашими племенами.

- Именно за этим мы пришли к вам на помощь, - сказал Вульф. - Как вы знаете, у нас появился общий враг.

Мы должны сплотиться, чтобы совладать с ним. По одиночке они перебьют нас, как жертвенных животных.

- Ты прав, юный конунг. Я думаю, наши люди поймут это и постараются забыть старое.

- Кстати, - сказал Иварр, не отрывая глаз от шлема Вульфа, - Я вижу, с тобой все реликвии Ильвингов, которыми вы так гордитесь. Но я нигде не видел старого Хрейтмара. Твой отец болен?

- Мой отец погиб. - с железной твердостью в голосе сказал Вульф, и сделал усилие, чтобы ни один мускул не дрогнул на его бледном лице. - Этой ночью на наш гарт напали тролли.

Их было чуть меньше, чем здесь, но битва была тяжелой. Вражеское копье пробило его грудь. Разве Харбард, ваш посланник, не рассказал вам этой вести?

- Харбард? Посланник? - Фолькхари и Иварр переглянулись друг с другом и пожали плечами. - О ком ты говоришь, юноша?

- Я говорю о Харбарде, которого вы послали к нам с просьбой о помощи, когда ваше селение атаковали отряды троллей. Вы посылали его к нам дважды.

- Но мы никого не посылали за помощью, ни к вам, ни к кому другому. Ты что-то напутал, Вульф.

Теперь пришла очередь Вульфа удивляться.

Он помотрел на братьев. Они пожали плечами.

- Значит, вы никого не посылали к нам, и вы не знаете никого по имени Харбард, сын Айвира?

Хордлинги отрицитательно покачали головами.

- Откуда же он взялся? - проборматал Вульф, думая о том, кем мог быть Харбард.

Занятые разговором, князья не заметили, как их дружины собрались вокруг них. Людей Вульфа оставалось в живых сто восемдесят человек, Хордлингов было примерно столько же. Они стояли друг напротив друга и перешептывались, бросая недоверчивые взгляды на новых союзников.

- Идем в дом, - сказал Фолькхари, - Меня мучит жажда.

Он провел Ильвингов и их дружину в чертог. Воины Ароти следовали за ними.

Чертог Хордлингов оказался достаточно просторным, чтобы вместить такое количество людей. Женщины стали вносить глиняные кувшины, наполненные элем и разливать его воинам.

Вульф, не переставая думать о Харбарде, снял свой питейный рог с пояса и протянул его Хильдрун. Девушка наполнила рог до краев и улыбнулась в ответ на улыбку Вульфа.

Опираясь одной рукой о дубовый стол, Фолькхари держал в другой кружку с напитком. Он поднял ее вверх и крикнул:

- За победу!

- За победу!! - раздался в ответ хор голосов.

Вульф отпил половину, а оставшуюся половину эля выплеснул на земляной пол. 'Тивазу за победу!' - мысленно произнес он, глядя, как жидкость просачивается в утрамбованную землю у его ног.

- Помогите мне, -попросил Фолькхари, пытаясь взобраться на стол. Стоявшие рядом воины помогли своему вождю и отступили назад на несколько шагов, чтобы лучше видеть князя. Все затихли в ожидании того, что скажет он.

Фолькхари осмотрел собравшихся воинов и сказал:

- Сегодня мы одержали победу над злейшими врагами всего человечества. Около пяти сотен мертвых чудовищ лежат на нашей земле. Они сражены нашим оружием, и оружием Ильвингов. Те, кто еще недавно были нашими недругами, пришли сегодня нам на помощь, благодаря чему наша победа оказалось возможной. Они спасли нас, и я лично обязан своей жизнью Вульфу, сыну Хрейтмара, сына Арна Сутулого.

Он спас меня от гибели под проклятым топором хримтурса. Это событие достойно быть увековеченным в песнях скальдов для будущих поколений.

Мы долго воевали друг с другом, и много славных бойцов полегло с обеих сторон в этих междуусобицах. Но настало время забыть прошлое, ибо нельзя жить в прошлом, живя в настоящем. Сейчас я хочу объявить мир между нашими племенами раз и навсегда. Теперь мы будем бороться вместе против наших общих врагов!

- В единении наша сила! - успел выкрикнуть Вульф, прежде чем витязи обеих дружин выразили свое согласие со словами Фолькхари звоном оружия и доспехов.

Когда шум утих, Фолькхари сказал:

- Что ж, я рад, что вы меня поняли. А теперь мы отпразднуем нашу победу и скрепим узы мира между нашими племенами пиром.

- Нет. - покачал головой Вульф, - Не раньше, чем мы справим тризну по моему отцу.

Фолькхари согласился. Он слез со стола и подошел к Вульфу.

- Я не хочу оскорбить твое гостеприимство, - сказал Вульф, - но нам надо торопиться домой. Наш гарт почти не защищен. Никто не знает, сколько еще троллевых армий бродят по здешним краям.

- Ты прав, - согласился князь Хордлингов, - Кстати, я выслал лазутчиков незадолго до нападения. Если они живы, они скоро вернуться.

- Да, их сведения окажутся полезными для нас, - сказал Вульф, - Но если мы одни отправимся сейчас домой, наши отряды вновь окажутся разъединенными расстоянием.

- Что ты предлагаешь?

- Я предлагаю идти вместе. - сказал Вульф, - Я понимаю, нелегко бросать родные места на растерзание полчищам троллей, но боюсь, что эта участь в скором времени постигнет и Рогаланд: оттуда надо будет уходить. Если вы сейчас останетесь здесь, а мы уйдем, то мы все вернемся в то невыгодное положение, в котором наши народы находились в прошлом - мы будем разъеденены.

Троллям не составит труда разгромить наши дружины, которые и так заметно поуменьшились в количестве. Только вместе мы сможем сопротивляться.

Фолькхари тяжело вздохнул и погладил себя по бороде, раздумывая над словами Вульфа. Он не мог позволить себе отвернуться от реальности и понимал, что молодой Ильвинг прав.

Сейчас разделяться нельзя. Глупо полагать, что это было последнее нападение турсов. Придется идти вместе.

- Хорошо. - сказал он, - Только нам нужно время, чтобы собрать все необходимое и погрузить на телеги.

Вульф кивнул и ответил.

- Тогда торопитесь. Мы будем ждать вас у опушки рощи на склоне холма.

Вульф сделал знак рукой и дружина последовала за своим князем, покидая чертог Хордлингов.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Черное полотно безоблачного неба было усеяно россыпями сияющих звезд. Время близилось к полуночи, когда Хьяртан - один из оставшихся в Этельруги воинов, закричал:

- Вульф вернулся! Вульф вернулся!

Вальхтеов и Сигни выбежали из дома и вместе с другими женщинами заспешили к пограничным кострам, тянувшимся по периметру деревни, встречать князя и дружину.

Волчьи глазницы сверкнули в свете костров, когда Вульф неспеша въехал верхом в гарт. За ним появились его братья и товарищи, за которыми следовали чужие воины, в которых Сигни узнала Хордлингов и самого Фолькхари. В седлах перед многими их них сидели женщины - видимо их жены или невесты. Процессию завершали несколько телег и повозок, некоторые из которых были загружены провизией и всякой утварью, на других сидели дети и престарелые, на оставшихся были сложены тела погибших из обоих кланов.

Сигни была слегка удивлена приходу нежданных гостей. Она вопросительно подняла седоватые брови, когда ее сын подошел к ней.

- Мы победили! - провозгласил Вульф, обращаясь ко всем собравшимся здесь людям. Воины, что остались охранять гарт, а также многие из женщин, отозвались ликующим воплем.

- С кланом Хордлингов заключен мир, теперь они наши союзники!

Принимайте их, как наших добрых гостей.

Он повернулся к матери. Ее тонкие губы дрогнули в едва заметной улыбке, когда она протянула руки, чтобы обнять Вульфа.

- Ты настоящий молодец, Вульф! - прошептала Вальхтеов, прильнув к груди брата. Она не была уверена, услышал ли он ее слова, но ее переполняло чувство гордости за него и за весь род Ильвингов. Они удержали свой гарт, они помогли соседям и победили. Теперь два рода в мире друг с другом и надежд на спасение от орд троллей стало гораздо больше.

Вокруг также царило веселье, вернувшиеся с битвы воины обнимали близких и родных. Но их смех и радостные голоса вскоре сменились плачем и проклятьями тех, кто нашел своих близких в повозке среди тел прочих погибших от оружия турсов.

- Пойдем в дом, отдохнете с дороги, - сказала Сигни. Она распорядилась разместить гостей в сохранившихся строениях, дать им еды и питья, и убедившись, что слуги отправились выполнять поручение, направилась к княжьему чертогу.

Войдя в дом, Вульф опустился на правое колено перед одним из столбов, подпиравших крышу. На нем было вырезано изображение бога войны - Тиваза.

- О, Небесный Отец, благодарю тебя за победу, дарованную тобой. - прошептал Вульф, - Всю убитую нечисть посвятил я тебе. Вепрь будет в жертву тебе принесен.

Вульф встал и, сделав несколько шагов влево к стоящему рядом столбу, вновь опустился на колено.

- О, Воданаз, кудесник искусный, я славлю имя твое, ибо принес ты мне удачу. Твои воинственные девы хранили меня от вражьего оружия. Я жертвую тебе быка.

Вульф встал и подошел к столбу, что стоял ближе всех к возвышающемуся на помосте столу. Склонив голову в благодарном поклоне, Вульф произнес:

- Древнейший Из Волков, зачавший наш род!

Я славлю тебя за удачу и победу, которую ты дал своим отпрыскам. Я - Вульф Ильвинг приношу тебе в жертву то, до чего ты всего более жаден.

Вульф вытащил из-за пояса свой кинжал и медленно провел лезвием по своему левому предплечью. Остро заточенный клинок с едва слышным шелестом рассек плоть, капельки крови неторопливо набухли на краях раны и, слившись в единый поток, потекли вниз к кисти, к пальцам, и закапали на землю у подножья столба. Вульф тронул кровавый поток пальцем правой руки и окрасил в алый цвет вырезанные на дереве линии, изображающие священный дух Ильвингов.

Сигни смотрела, как ее сын совершает древний обряд посвящения, и в ее памяти всплыл образ Хрейтмара - много лет прошло с тех пор, как молодой Хрейтмар, получив Кормителя Воронов от своего отца, впервые окровавил его в битве. Позже, стоя перед родовым столбом, он совершил обряд посвящения, и Древнейший Ильвинг, испив его крови, признал в нем нового вождя клана.Тогда его алая влага также стекала на землю, утоляя жажду Древнейшего Из Волков.

Завершив ритуал, Вульф отступил на пару шагов и зажал рукой рану. Вальхтеов подбежала с приготовленными льняными лоскутами и стала перевязывать ему руку. Поблагодарив сестру, Вульф поднялся на помост и сел на сиденье, которое раньше занимал его отец. Сигни и Вальхтеов сели слева от него, братья справа. Тела Хрейтмара здесь уже не было, Сигни распорядилась отнести его в спальные хоромы. Этой ночью оно должно будет возлечь на погребальный костер.

Слуги разложили на столе еду в деревянных тарелках и пиво в больших глиняных кувшинах. Сигни и Вальхтеов налили всем питья, а Хигелак и Хродгар принялись рассказывать о минувшем сражении.

Когда трапеза стала подходить к концу, в дверях чертога показался вардлок.

- Приветствую тебя, Хельги! - крикнул Вульф, - Ты уже ел?

Колдун молча кивнул и сел на скамью поближе к помосту. Он откинул капюшон и положил свой посох себе на колени.

- Как я понял, битва прошла успешно? - спросил он.

- Да, - кивнул Вульф, - если не считать того, что Эйви, Скарпхедин Уродец и еще несколько человек погибли.

- Да, это печальные вести. Я знал Эйви очень хорошо, а его отец был моим другом. Он погиб, сражаясь с Хордлингами, а его сын пал, защищая их. Непривычная приемственность, но все меняется рано или поздно.

- Ты прав, мудрый Хельги, - сказала Сигни, - Я считаю, что Вульф поступил правильно, придя на помощь Хордлингам. Сейчас это было необходимо.

- Вне всяких сомнений, - твердо сказал Хельги, хлопнув себя по колену. - Я очень рад, что мир между нашими племенами все же состоялся.

- Кстати, - Вульф встал и, держа в руках рог с пивом, спустился с помоста и уселся на скамью рядом с очагом.

Все смотрели на него, ожидая продолжения: - Фолькхари сказал, что они не посылали к нам никакого посланника. Они не знают никого по имени Харбард, сын Айвира.

Сигни удивленно переглянулась с Вальхтеов, а Хельги просто покивал головой, устремив взор в горящее пламя. Вульф посмотрел на него, ожидая каких-нибудь замечаний по этому поводу, но колдун молчал и глядел в очаг. Наконец он вздохнул и сказал:

- Нам нужно поговорить, Вульф. С глазу на глаз.

Вульф бросил быстрый взгляд на братьев.

На их лицах было одно удивление.

- Лады. Идем.

***

Ночь была прохладная. Небо по-прежнему было безоблачно, легкий бриз нес к берегу запахи леса и горных лугов.

Серебрянный свет полумесяца проложил искрящуюся дорожку по темному морю, чьи бурные волны разбивались о скалистые берега фьорда.

Вульф и Хельги присели на камни рядом с краем невысокого обрыва. Колдун молчал, рассматривая знаки на своем посохе и размышляя о чем-то. Холодные брызги волн то и дело долетали до сидящих у берега людей.

- Ну, что ж, Хельги, - начал молодой князь, - Мне кажется, ты что-то хотел сказать мне.

Вардлок посмотрел на юношу и произнес:

- Я собирался поговорить о Харбарде. По правде сказать, я ничуть не удивился, когда узнал, что Фолькхари не посылал никакого посланца. Иногда мне кажется, что я знал это с того самого мгновения, когда впервые увидел Харбарда. Собственно говоря, это никакой не Харбард.

- А кто же это? - спросил с нетерпением Вульф.

- Если б ты побольше слушал сказаний о богах и героях, - с укоризной в голосе сказал Хельги, - тебе бы не составило труда разгадать, что тот, кто выдавал себя за Харбарда, сына Айвира, не кто иной, как бог Воданаз.

Услышав имя темного бога, Вульф невольно прикоснулся пальцами к серебрянному амулету на его груди. 'В самом деле, - подумал он, вспоминая все, что он знал о богах, которых чтил его род, - описание в легендах похоже на то, как выглядел Харбард. Но это еще не значит, что этот человек - бог Воданаз. Это мог быть и жрец Воданаза, нарядившийся так, чтобы быть ближе к Одноглазому.' Вульф хотел было сказать это вслух, но его отвлек шум крыльев над головой. Острые когти и изогнутый клюв мелькнули в лунном свете, и птица опустилась на камень у самого края обрыва, сложив широкие крылья. В хищных глазах орла отражалось звездное небо.

- Чего тебе надо, странник небес? - с улыбкой обратился Хельги к бесстрашной птице. Не часто встретишь орлов, которые так безбоязненно приближались к людям.

Орел закричал в ответ. Оттолкнувшись от камня, он взлетел и, описав круг над обрывом, приземлился между Вульфом и Хельги. Князь посмотрел на птицу и ему показалось, что она увеличивается в росте. Когтистые лапы орла вытягивались в длину, туловище росло, а крылья превращались в человеческие руки. Когти превратились в пальцы, лапы - в человеческие ноги, клюв - в прямой нос, а перья сменились темным плащем, широкополой шляпой, серой туникой и штанами, длинной седой бородой и черной повязкой на глазу.

Открыв рты от изумления, Вульф и Хельги смотрели на оборотня, который присел на один из камней и сказал:

- Я слышал, вы называли мое имя?

- Мы польщены твоим присутствием, - ответил Вульф, пытась скрыть невольную дрожь в голосе. Он с детским восторгом рассматривал того, кому с самого раннего возраста молился и приносил жертвы. Великий бог сидел на расстоянии вытянутой руки от него, его единственный глаз светился мудростью и чем-то таким, что заставляло смотрящего на него отвести свой взор.

- Ты показал себя героем в сегодняшнем сражении, - сказал Одноглазый. Его глубокий голос прозвучал в унисон с шумом морского прибоя.

- Благодарю за твой совет, - ответил Вульф. - Теперь мы приобрели новых союзников.

- Я был уверен, что ты последуешь моему совету. Поэтому я пришел к тебе, а не к Фолькхари. Хордлинги - тоже храбрые воины, но они не приняли бы моих слов. Не легко забыть старое, хотя сейчас это очень нужно. Над Мидгартом нависли черные тучи пожарищ и смерти. Грязные порождения Утгарта рвутся в ваш мир и их будет больше и больше с каждым оборотом луны. У людей есть лишь одна надежда на спасение - это объединится. Ведь если ударишь пальцами, то это будет всего лишь пощечина, ну а если сожмешь ты свои пальцы в единый кулак, так это будет настоящий удар. Запомни мои слова на всю свою жизнь, Вульф,- в единении сила!

Вульф смотрел на темные воды холодного моря и слушал речи Одноглазого. Его воображение рисовало ему картины многотысячных армий, рвущихся следом за ним в бой против великанов и тролей; бескрайние просторы его владений, на которых обитают в мире и спокойствии многие племена, сплоченные в один могучий союз силой и мощью единого правителя единой страны Севера.

Вульф встряхнул головой, прогоняя заполнившие его разум фантазии, и повернулся к Одноглазому.

- Я сделаю все, что от меня зависит. - сказал он, - Я подниму все народы, какие знаю, на войну против проклятых турсов. И я буду молить тебя, чтобы ты дал мне удачу.

- Но это не все, что я хотел сказать тебе. - продолжал Одноглазый, - В Асгарте случилось страшное несчастье, что сделало возможным нашествие троллей и прочих тварей.

Мой сын, могучий Громовержец, владел великим оружием - волшебным молотом по прозванию Мьглльнир. Благодаря этому ему удавалось охранять Жилище Богов и мир людей от гтунов* и турсов. Но... этот Молот похищен. Каким-то образом гтунам удалось выкрасть священное оружие Тонараза и лишить людей и богов надежной защиты. Пока Молот утерян, ничто не может оградить нас от нашествия утгартской нечисти.

Видимо, свой первый удар они решили нанести по Мидгарту, чтобы лишить богов драгоценного сейдра - магической энергии, что течет от людей к богам в их молитвах, клятвах и приношениях. Если им это удасться, то погибнет не только людской род но и все светлые боги и богини, добрые духи и занебесные существа. Все и вся потонет в хаосе и ледяной стуже, которую принесут с собой орды инеистых великанов. И не останется ни в Мидгарте, ни в занебесье ничего, кроме серой безжизненной земли и холодного ветра, несущего смрад гтунов, пирующих на плоти и крови детищей Манназа.

Воданаз замолчал и Вульф невольно сжал кулаки, ощутив пылающую ярость и лютую ненависть во взгляде мудрого бога. Молодой Ильвинг не был уверен, отражается ли в его одиноком глазу свет полумесяца, или это яркое сияние исходит из таинственных недр непознаваемой божественной души.

- Как вернуть утерянный Молот? - спросил Вульф после недолгого молчания. Великий Ас тяжко вздохнул и удрученно покачал головой.

- Еще одна нелегкая задача на плечи людей. - проговорил он, - За всем этим стоит злобный великан Трюм. Он спрятал похищенный Молот где-то в Мидгарте. Мьглльнир во что бы то ни стало нужно вернуть. Без этого победа окажется невозможной даже, если все славные бойцы Мидгарта объединятся в одно воинство.

- Но где искать его?

- Далеко на северо-востоке, откуда идут великаны, за высокими горами и бескрайними снежными равнинами на промерзлой бесплодной земле возвышается могильный холм. Под этим холмом глубоко под землей рядом с несметными богатствами ‹тунхейма зарыл гтун свою погибель - священный молот Мьглльнир. Оттуда его нужно высвободить, ибо стоит Громовержцу взятся за свое оружие, так участь гтунов будет решена - раз и на всегда.

- Мы достанем Молот и сокровища, - заявил Вульф и сам поразился той уверенности, с которой прозвучали его слова.

- Вам придется это сделать, потому что иначе... - Ас печально вздохнул и продолжал: - Но тебе следует торопиться. С каждым днем в Мидгарте появляется все больше троллей и хримтурсов, а также приходят те, кто прежде не смел ступить ногой на людскую землю - могучие гтуны. Они самые страшные и сильные враги Асов и людей. Они сильны с кованным оружием и искусны в чародействе.

Их победить труднее всего. Но я помогу вам. Ты и вардлок пойдете со мной и я дам вам то, что окажет в будущем большую помощь.

Одноглазый встал и люди поднялись за ним.

- Это далеко? - поинтересовался Вульф. Он надеялся вернуться пораньше, поскольку его родные и дружина ждут, чтобы предать огню тело Хрейтмара -Это очень далеко. - ответил Седобородый и в его глазу заиграл лукавый огонек. Словно прочитав мысли молодого конунга, он добавил: - Не волнуйся, ты вернешься вовремя, и твой отец наконец почувствует себя в спокойствии в моем Чертоге.

Воданаз повернулся и зашагал прочь от шума прибоя и скалистых берегов. Вульф и Хельги двинулись следом, стараясь не терять из виду его едва заметную в лунном свете тень.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Тропина, по которой они шли, вела в гору, на склоне которой росли ели и сосны, а сочная весенняя трава покрывала землю. Они удалились от Этельруги на порядочное расстояние, и по словам Воданаза до конца путешествия было еще далеко. Вульф начинал было беспокоиться, вспоминая о предстояшем обряде, но бог успокаивал его, говоря, что несмотря на долгий путь, он вернется домой вовремя. Вскоре они взобрались на гребень горы, где лес кончался и пологий склон, начинающий свой спуск вниз, был покрыт невысоким кустарником.

Тропинка петляла меж кустов и крупных камней, разбросанных там и тут. Вульф шагал, озираясь по сторонам и ему начинало казаться, что он не узнает местности. Хоть медленно плывущие облака то и дело закрывали собой луну, ее света все же хватало, что бы понять, что Одноглазый ведет их в места, где они никогда прежде не бывали. И это казалось странным Вульфу, так как он, прожив в этих краях больше двадцати зим и много путешествовав, знал на зубок все окрестности на два перехода в каждую сторону. Судя по звездам, Воданаз вел их на восток. А на востоке давно уже должны были показаться высокие горы, чьи пики были покрыты снежными шапками.

Однако впереди открывалась равнина, время от времени переходящяя в невысокие холмы и все - никаких гор.

Черное небо начало менять свой цвет на темно-синий и звезды стали гаснуть одна за одной, когда три путника остановились у небольшого пригорка.

- Я думаю, здесь мы отдохнем. - сказал Седобородый, усаживаясь на землю.

Вульф посмотрел на Хельги, тот пожал плечами в ответ. Вульф решил использовать передышку и спросить:

- Куды мы идем?

- Скоро узнаешь. - ответил Воданаз -Между прочим, уже светает. Моя родня ждет меня, чтобы возложить...

- Уймись! - перебил его Одноглазый, - Я же сказал, ты поспеешь вовремя.

Вульф вздохнул и опустился на траву, рядом присел Хельги.

- Хотите чего-нибудь перекусить? - предложил Воданаз.

Воин и колдун кивнули. Седобородый свистнул и куст неподалеку зашевелился. Мелькнула тень и пара горящих алым глаз нависла над сидящими людьми. Вульф невольно потянулся к рукояти своего меча. Дрожь пробрала все тело при виде огромных размеров черного волка с горящими глазами, стоящего и скалящего пасть на расстоянии человеческого роста от него.

- Не волнуйтесь, это Гери, - успокоил их Воданаз и обратился к волку: - Раздобудь-ка нам чего поесть, но поторопись, нам нужно спешить.

Услышав приказ, волк рванул с места и умчался прочь, скрывшись в предрассветной мгле. Не успел Вульф сделать и десяти вздохов, как Гери вернулся, сжимая двух мертвых зайцев в окровавленных челюстях. Вульф подождал, пока волк исчезнет из виду, прежде чем начал разделывать зайчатину. Хельги принялся разводить костер.

Завтрак удался на славу, и насытившись, три путника продолжили свой путь.

Солнце уже взошло и нежно ласкало кожу своими теплыми лучами. По мере того, как оно близилось к зениту, становилось все жарче так, что Вульфу вскоре пришлось снять шерстяной плащ с плечей, а Хельги отбросил на спину капющон из оленей шкуры.

- Необычная жара, - заметил Вульф, щурясь от яркого солнечного света, - вроде как летом, хотя еще одной луны не прошло с тех пор, как мы возносили молитвы на Эстрблот*.

- Асгарт* - это страна вечного лета. - сказал Воданаз, не оборачивась назад.

- Асгарт?! - воскликнул Вульф и посмотрел на Хельги.

- Я только начал догадываться об этом, - признался колдун.

Воданаз усмехнулся, но ничего не сказал, а лишь ускорил шаг.

Вскоре они взобрались на вершину очередного холмика. С него открывался вид на широкую равнину, тянущуюся до самого горизонта. У подножья холма расположилась небольшая рощица, за которой стелилось ровное поле, покрытое плотным ковром сочной зеленой травы и полевых цветов, чье пестрое великолепие радовало глаз. Поле уходило в даль, а у самого горизонта виднелось высокое строение необыкновенной формы и невиданной красоты. Даже из далека было заметно сверкание золота, которым были крыты крыша, и слепящий блеск серебрянных щитов, которыми были выложены стены божественной обители. Рядом возвышался, раскинув широкие ветви исполинский ясень. Его пышная крона сияла в солнечном свете, словно тоже была сделана из золота -Это Чертог Павших, - с гордостью объявил Воданаз, указывая на роскошные хоромы у небесного края, - отсюда начинается Жилище Богов и Богинь.

- Мы идем туда? - спросил Вульф с нескрываемым восторгом в голосе.

- Нет, - покачал головой Одноглазый, - Туда нет дороги живым. Но будь уверен, однажды мои славные девы поднесут тебе рог с пивом, когда будут встречать тебя у Вальгринда*.

Радость и восторг пропали с лица Вульфа, словно предрассветная дымка, исчезающая под лучами восходящего солнца. Лишь павшие в битве с оружием в руках доходили до чертога Воданаза, когда их души покидали мертвые тела, и неслись в заоблачную высь на руках воинственных валькирий - светловласых и грозноликих дев, дочерей великого Отца Побед.

Взглянув тайком на погрустневшего Вульфа, Седобородый махнул рукой в направлении рощи и сказал:

- Идем. Там нас ждет кое-что важное.

Трое путников начали свой спуск по холму, приближаясь к растущим у подножья деревьям.

Тень и прохлада леса была более чем желанна после нескончаемого пути под жарким солнцем. Одетые не по летнему, Вульф и Хельги обливались потом, когда густая ясеневая листва скрыла жаркое солнце. Вскоре они вышли на небольшую поляну. На краю, привязанный к одному из деревьев, стоял большой конь. Вульф не поверил своим глазам, когда разглядел у этого коня восемь ног.

Жеребец заржал, увидев своего хозяина и двинулся ему навстречу, но крепкая узда не позволила ему подойти к Воданазу. Одноглазый отвязал коня и, ласково погладив его золоченой гриве, подвел к Вульфу и Хельги. Он ловко запрыгнул в седло и сказал:

- Садитесь, мы скачем в ‹тунхейм!

Воин и вардлок запрыгнули на спину восьминогого коня, поражаясь силе и моще этого необычного животного.

Одноглазый наклонился и что-то прошептал в ухо жеребца, который заржал и поскакал по поляне, стремительно приближаясь к деревьям.

Вульф напрягся, ожидая, что конь вот-вот разобъется об широкие дубовые стволы, но локтей за пятнадцать от края поляны конь резко оттолкнулся от земли и вспарил ввысь, едва касаясь копытами вершин деревьев.

Вульф задыхался и ему казалось, что все его внутренности шевелятся в его утробе, когда волшебный конь поднимался все выше и выше над зелеными кронами.

- Хей-хей-хей!! - закричал Воданаз, подгоняя своего скакуна.

Конь мчался над цветочным полем, ветер бил в лицо и трепал волосы трех всадников. Вульф и Хельги изо всех сил вцепились руками в седло и сжали коленями конские бока.

Восьминогий жеребец несся сквозь ветер, а внизу проплывали прекрасные чертоги асов и асинь. Один из них был по истине огромных размеров и тянулся в длину на сотни локтей, вокруг него распологались меньшие чертоги, но были они не менее великолепны. Когда Вульфу становилось страшно смотреть вниз, он бросал свой взгляд в сторону на тянущийся к голубым небесам ясень, что раскинул свои ветви над всей землей. На его вершине была заметна фигурка горделиво воссидающего орла, который провожал хищным взглядом своих зорких глаз восьминогого коня, скачущего по белоснежным облакам.

Вскоре чудесные жилища остались позади, и пестрое цветочное поле сменилось менее приглядным ландшафтом. Вдали показались горы и холмы, вместо ровного поля появилсиь бугорки и овраги, а вместо цветов и сочной травы - серая каменистая земля.

Мрачные тучи закрыли собой солнце, и Вульф почувствовал, как холодный восточный ветер бросает его в дрожь Прошло еще некоторое время, прежде чем небесный скакун стал снижаться над широкой расщелиной между двумя скалами. Он опустился на покрытую мелкой галькой землю и остановил свой бег у самой стены.

Всадники соскочили с коня и двинулись вперед по дну ущелья, шагая вдоль стены. Ущелье было довольно глубоким, как определил Вульф. Задрав голову, он смотрел, как по небу, виднеющемуся между двух склонов, плывут серые облака.

- Уже недолго. - сказал Седобородый.

Шагов через пятьдесят они оказались перед трещиной в стене, за которой был виден узкий проход, ведущий в глубь горы.

- Сюда, - указал Одноглазый и протиснулся боком в щель. Вульф и Хельги полезли за ним. Щель была достаточно широка, чтобы в ней могли передвигаться люди. Вульфу пришлось пригнуть голову, чтобы не задевать потолок. Словно кишка гигантского животного, туннель петлял то вправо, то влево, постепенно опускаясь вглубь горы. Тут стояла кромешная тьма и двигаться приходилось на ощупь. Наконец проход закончился и Вульф ощутил, что они оказались в какой-то пещере. Он услышал шелест плаща Воданаза и тут же зажмурил глаза от яркого света вспыхнувших факелов.

- Мы пришли. - раздался глубокий бас Седобородого.

Привыкнув к свету, Вульф и Хельги приоткрыли глаза и оглянулись.

Они находились в просторной пещере с высоким потолком. Из стен торчали факелы, горевшие необычным зеленоватым огнем, пол был гладкий и ровный, будто выложенный человеческими руками. Вульф замер с открытым от изумления ртом, когда увидел, что стояло посередине пещеры.

Освещяемый со всех сторон неровным светом факелов, в центре пещеры возвышался деревянный шест, исписанный рунами и увенчанный отрубленной головой мужчины. Глаза были закрыты, а лоб украшал венец, сплетенный из сине-красных цветов.

Кожа на лице была белая, как будто человек погиб лишь недавно, светлые волосы опускались ниже обрубка шеи.

Шест торчал из середины небольшого озерца, края которого были обложены камнями. От неподвижно стоящей воды поднимался пар, добавляя новые штрихи к замысловатому инеистому узору на потолке.

- Что ж, мы наконец достигли нашей цели.

- сказал Одноглазый. Его голос гулко звучал в каменных сводах пещеры.

- Что это? - спросил Хельги.

- Это Колодец Мудрости. Я привел вас сюда, чтобы вы могли испить его воды и познать многие истины, неведомые другим.

- Но его охраняет Мимир, - сказал Хельги, указывая на голову над озером. - Неужели он позволит...

- Нет! - послышался вдруг шепот, который, казалось, исходил ниоткуда. - Лишь тот, кто готов принести в жертву часть самого себя, сможет испить из этого колодца.

Вульф и Хельги посмотрели на голову Мимира, чьи глаза пристально наблюдали за пришельцами. Его рот приоткрылся и еле слышный шепот вновь достиг слуха людей.

- Много веков тому назад величайший Всеотец отдал свой глаз за глоток мудрости. Что готовы предложить вы, что было бы достойно сравниться с божеским оком?

Вульф в нерешительности посмотрел на вардлока. Колдун, нахмурив седые брови, смотрел себе под ноги, размышляя над словами Мимира. Вульф взглянул на Воданаза, но бог лишь молча наблюдал за молодым князем, ожидая ответа. Тогда воин повернулся и шагнул к голове древнего бога. Встав у края озерца, он сказал:

- Я здесь, чтобы обменять на глоток мудрости из твоего колодца свою любовь! Принимаешь ли ты сей дар, древний Ас?

Последовало недолгое молчание, затем Мимир прошептал:

- Ты можешь испить глоток священой воды, но за это ты потеряешь свое умение любить. Любовь юного воина - это мне кажется достойным обменом за один глоток из моего колодца.

Мимир замолчал и Вульф медленно опустился на колени, не отрывая глаз от неподвижной поверхности воды.

Тонкие струйки пара тянулись к верху, а в прозрачной воде отражались зеленоватые огни факелов. Вульф наклонился над водой и ощутил необычный аромат, приятно щекочущий ноздри. Это маленькое озеро казалось таким спокойным и безмятежным, что легкая тень сомнения пронеслась над его разумом, словно небольшое облачко, заслонившее на мгновение солнце. Вульф наклонился еще ниже, почти касаясь губами воды, чье тепло было нежно и приятно, как ласки любимой женщины.

Слабое сияние со дна колодца задержало на себе его взгляд. Вначале он подумал, что это отражаются огни факелов, но вглядевшись по-внимательнее, увидел, что на дне колодца лежит глаз. Робкое сияние жертвенного ока доходило до поверхности воды дрожащим мерцанием, то исчезающим, то вспыхивающим вновь. 'Интересно, как будет выглядеть моя жертва, когда она ляжет на дно этого колодца, как когда-то туда опустился глаз бога?' - подумал Вульф. Приоткрыв рот, он наполнил его водой и сглотнул. Жидкость стекла в его утробу, оставив на языке слабый травяной привкус,.

Вульф выпрямился и оглянулся, но не увидел сзади никого. Стены медленно сливались в единую черную массу, а огни факелов, оторвавшись от горящих деревяшек, выстраивались в длинную вереницу звезд, которая начала свое кружение вокруг человека, одиноко сидевшего на краю бездны. Синие всполохи чередовались с красными искрами, которые сыпались из каждой звезды и медленно опускались на Вульфа, словно капли дождя. Звезды, рассыпающие снопы искр, ускоряли свой бег вокруг человека, постепенно сливаясь в один огненный пояс. Пещера исчезла и Вульфу показалось, будто он висит где-то посредине пропасти, незаметно втягиваясь в головокружительный хоровод огней, который раскручивался все быстрее и неумолимо притягивал его к себе. Все вокруг слилось в звездную чехарду, где не было ни ориентиров, ни направлений. Но тут мелькнула молния, раскалывая черное небо, и ее вспышка ослепила глаза.

Движение остановилось, вокруг не стало ничего. Полная пустота и покой. Вульф осторожно приоткрыл глаза и увидел склонившиеся над ним лица вардлока и Аса.

- Похоже, Мимир в самом деле принял твой дар. - сказал Седобородый.

Хельги протянул руку и помог Вульфу подняться на ноги. Дрожь в коленях и сильное головокружение были единственным свидетельством его видений. Слегка пошатываясь, Вульф подошел к стене и облакотился спиной о холодный камень.

- С тобой все в порядке? - спросил Хельги.

Вульф кивнул и закрыл глаза, пытаясь унять дрожь.

- Теперь твоя очередь, Хельги. - услышал он бас Воданаза.

Головокружение постепенно проходило, и скоро Вульф позволил себе открыть глаза.

Хельги стоял на коленях у края колодца.

Посмотрев на голову Мимира, он сказал:

- Примешь ли ты мою душу за один глоток твоей влаги, хранитель мудрости?

- Да. Испив этой воды, ты потеряешь на веки свою душу, и для тебя путь в обитель богов будет закрыт. - ответил Мимир, - Душа колдуна - достойный дар за один глоток из моего колодца.

Хельги обернулся, ищя поддержки во взгляде Ильвинга. Вульф одобрительно кивнул, и вардлок склонился над священой водой.

Выпрямившись, он попытался встать, но повалился на пол и замер без движения. Вульф подошел к лежащему колдуну. Его побледневшее лицо казалось лицом мертвеца.

Вскоре его веки дрогнули и затуманеные глаза приоткрылись. Вульф знал, что произошло в разуме старого колдуна несколько мгновений назад, и что он сейчас чувствовал.

Протянув руку, Вульф помог ему встать.

- Вы взяли свое, а я взял свое. - прошептал Мимир. - Теперь идите и больше не возвращайтесь сюда.

Глаза Мимира закрылись и древний страж погрузился в вечный сон.

- Нам пора. - поторопил Воданаз и направился к выходу из пещеры. Вульф и Хельги пошли за ним. Факелы погасли, стоило трем путникам покинуть пещеру.

Извилистый туннель вскоре вывел их наружу. Восьминогий конь подошел к ним и потерся мордой о плечо хозяина.

- Садитесь, мы едем обратно. - сказал Воданаз и вскочил в седло. Вульф помог все еще слабому от головокружения колдуну взобраться на коня, затем уселся в седло сам, и летающий жеребец начал свой разбег, чтобы оттолкнуться от камней и вспарить к темным облакам, что неслись низко над землей.

Внизу проносились невзрачные горы и овраги, которые скоро сменились прекрасным ландшафтом Асгарта.

Чертоги богов и великий Ясень вскоре тоже остались позади, и конь начал спуск над небольшой рощицой, что лежала у подножья пологого холма. Он аккуратно приземлился в середине поляны, пробежал некоторое расстояние и остановился, ожидая, пока всадники спрыгнут с его могучей спины.

Привязав коня к одному из деревьев, Одноглазый подошел к воину и колдуну и сказал:

- И так, Вульф, твой род получил наконец свой третий дар от меня.

- Третий дар? - удивился Вульф. - А где же первые два?

Седобородый посмотрел на молодого князя, лукаво улыбаясь.

- Ты скоро это узнаешь. Теперь торопитесь домой. С холма, что стоит над этой рощей, начинается тропа, которая приведет вас в Мидгарт. Не вздумайте свернуть с нее, иначе вы никогда не найдете дорогу в ваш мир. Эта тропа приведет вас к тому месту, откуды мы начали свой путь.

- Благодарю тебя, Воданаз! - сказал Вульф. - Я буду вечно славить твое имя.

- Благодарю тебя, - Хельги склонил седую голову.

Седобородый кивнул в ответ и, повернувшись, пошел к лесу. Когда его фигура в темно-синем плаще скрылась в чаще, воин и колдун направились в противополжную сторону.

Яркое солнце Асгарта клонилось к горизонту, согревая спины двух путников, поднимающихся по склону холма к заветной тропе, которая тянулась сквозь пространство и время, соединяя миры в одно вселенское кольцо.

Глава седьмая

Серебрянный серп повис среди звезд на темном безоблачном небе, и свет его отражался от плещущихся волн северного моря. Был уже поздний вечер, когда Вульф и Хельги спустились со склона горы, поросшего елями и соснами, которые казались застывшими исполинами в полутьме ночного леса, освещаемого блеклым светом полумесяца.

Они вышли из леса и оказались на скалистом берегу, где они сутки назад сидели на камнях и разговаривали, пока их беседу не прервал явившийся в образе орла Воданаз. Вульф посмотрел на небо и сказал:

- Месяц сейчас точно в том месте, где он был, когда мы пошли за Одноглазым. Похоже, ничего не изменилось с тех пор, как мы покинули Мидгарт.

- Конечно ничего не изменилось, - усмехнулся Хельги, - если мы вернулись в Мидгарт в тот самый миг, когда мы его покинули.

Вульф ничего не ответил. Он смотрел на звезды и ему казалось, что они вот-вот тронутся с места и закружатся в огненном хороводе, притягивая его к себе, словно пушинку. Кроме странного ощущения легкости в голове, ничего не напоминало ему о том, что произошло в пещере, где хранился Колодец Мудрости.

- Нам пора в селение, - сказал Ильвинг.

Воин и колдун пошли вдоль берега к кострам, которые тянулись кольцом вокруг гарта, освещая его границу.

Когда они были уже совсем рядом, им повстречалась Хильдрун. Она сидела у берега на том самом камне, на котором любил сидеть Вульф, когда приходил к морю отдохнуть или помечтать. Услышав шаги, она испуганно вскочила и обернулась, стараясь распознать в темноте двух мужчин, подошедших к ней.

- Это я - Вульф, сын Хрейтмара, - сказал Вульф, желая успокоить девушку.

- Уф! - выдохнула она и улыбнулась, - Я, по правде сказать, испугалась.

- Я иду в гарт, - сказал Хельги, обращаясь к князю, - скажу, чтобы готовили костер для покойного конунга.

- Да, - кивнул Вульф, - Я скоро подойду.

Колдун скрылся в темноте, а молодой Ильвинг посмотрел на девушку. Лунный свет отражался в ее ярких синих глазах и искрился на жемчужинах, украшавших обруч на ее голове.

Золотистые волосы падали волнами на ее узкие плечи. Слегка вздернутый нос и полные губы придавали ее юному лицу детскую нежность и очарование, и это заставляло сердце Ильвинга биться быстрее.

- Что ты тут делаешь? - спросил он.

Она пожала плечами и ответила:

- Я решила пройтись и осмотреть окрестности. Ведь это будет моей новой родиной, раз наши племена заключили союз и будут жить вместе.

Вульф покачал головой.

- Не думаю. - проговорил он, - Я уверен, что нам придется уходить и отсюда.

- Многие так говорят. Значит это правда, до победы еще далеко?

- Боюсь, что очень далеко. Если она вообще настанет...

- Неужели все так плохо?

Вульф кивнул. Он вспомнил орды троллей, что недавно штурмовали Этельруги, их дикий рев, от которого стыла кровь в жилах, безобразные зеленые морды и мускулистые лапы, сжимающие каменные топоры. Сейчас, на берегу спокойного моря, под светом луны, все это казалось каким-то страшным сном.

- Идем, нас ждут. - сказал Вульф, пытась отогнать ужастные воспоминания.

Они пошли по берегу, приближаясь к гарту. Вульф заметил, что девушка ежится под дуновениями холодного ветра, потирая озябшие плечи, которые открывало ее длинное платье без рукавов.

- Тебе холодно. Возьми это. - сказал Вульф и снял свой плащ.

- Благодарю тебя, - тихо сказала Хильдрун, накидывая на плечи шерстяной плащ Ильвинга, который все еще хранил тепло его тела.

Вульф шел и думал о своей жертве, которую он принес Мимиру. Он надеялся, что глоток мудрости окажется достаточно полезным, чтобы ему не пришлось сожалеть о содеяном. Он искоса взглянул на Хильдрун, шагающую слева от него и представил ее полную упругую грудь под своей ладонью, а ее влажные губы на своих губах. Он почувствовал, как зашевелилось его мужское естество, наливаясь кровью и разбухая с каждым ударом сердца. 'Что ж, значит это все еще при мне, - облегченно подумал Вульф, пытаясь успокоиться, - Интересно, что же он имел в виду, когда принимал мою любовь, как жертву за глоток из его колодца?' Наконец они вошли в гарт, пройдя меж костров и остановились. Хильдрун еще раз поблагодарила князя за плащь и, улыбнувшись на прощанье, направилась к дому, отведенному Хордлингам для жилья. Вульф посмотрел ей вслед, затем пошел к своему чертогу.

***

По древнему обычаю тело Хрейтмара вместе с тушами заколотого ястреба, пса и коня погибшего конунга положили в струг, выдолбленный из дуба, а сам струг установили на четырех бревнах, стоящих вертикально в центре двора перед чертогом старого конунга. Между бревнами под дном струга была выкопана яма, где должен быть захоронен прах князя.

Большая толпа Ильвингов и Хордлингов собралась вокруг, ожидая начала обряда. Хельги встал между Ильвингами и стругом с телом Хрейтмара и разложил на земле все необходимое для совершения ритуала. Взяв в руки молитвенный молот, он начертил в воздухе священный знак. Вульф вздрогнул, увидев вспыхнувшие линии, составляющие священный знак молота, которые медленно угасали, уплавая в сторону, словно облако. Еще три подобных начертанных в воздухе знака уплавыли в разные стороны, как бы отгораживая это место от всего остального мира. Еще один знак поднялся вертикально ввысь, и последний незаметно растворился в земле под ногами вардлока. Вульф сперва не поверил своим глазам, поскольку никогда прежде он не замечал ничего необычного во время исполнения Хельги обрядов их племени. Он оглянулся по сторонам, но все собравшиеся здесь не показывали никаких признаков удивления. За исключением разве что самого Хельги, который, как заметил Вульф, провожал взглядом уплывающие линии.

Легкость в голове не проходила, но это не беспокоило молодого Ильвинга. Это даже начинало казаться ему приятным. Ясность мысли и четкость образов, возникающих в его рассудке, лишь радовали его, заставляя забыть о бессонной ночи и долгом пути из ‹тунхейма и Асгарта. И Вульф знал, что причиной тому был глоток волшебной воды из колодца древнего стража мудрости Асов.

Сейчас, когда его взору открывалось то, что было невидимо для очей прочих жителей Мидгарта, он начинал осознавать ценность дара, который получил.

Тем временем Хельги начал молитву, взывая к богам и богиням.

- О, Тиваз, справедливый Небесный Отец, услышь нас и нашу молитву! Воданаз, многомудрый кудесник, раствори врата своего чертога, чтобы встретить славного конунга, которого несут в твою обитель отважные воительницы. Фрийя, добрая мать всего сущего, услышь мой голос! Тонараз, страж и друг людей, пусть хранит твой могучий молот великого Ильвинга на его пути в Чертог Павших! О, Манназ, отец всех людей, открой врата Асгарта, ибо услышишь ты скоро твердую поступь того, кто прошагает по чудесному мосту в древнейший гарт! Добрый Ингваз - щедрый господин, прекрасная Хольда - светлоликая госпожа, встречайте могучего Хрейтмара и примите его в своем чертоге! Юная Идунна, пусть будут твои молодильные яблоки угощеньем достойному конунгу!

Хельги сделал небольшую паузу, подняв молот и повернувшись к телу Хрейтмара. Вульф видел, как от железной головки священного орудия исходит золотое сияние, будто солнечный луч падает на драгоценный металл. Он чувствовал, как воздух вокруг наполняется чем-то невидимым и необычайно могущественным, и золотистое сияние становится все ярче, затмевая свет звезд и луны.

Вульф ощутил присутствие тех, кто откликнулся на зов и явился, чтобы одарить благоденствием и удачей молящихся, и принять в свои чертоги того, кто верно следовал путям своего народа и погиб с оружием в руках.

Хельги взмахнул молотом, освящяя павшего героя. Сквозь золотистое сияние молитвенного молота Вульф видел, как колдун кладет орудие на землю, берет в руки чашу с элем и наполняет им рог. Затем он повернулся и приблизился к Вульфу, держа рог в руках.

- Все боги и богини, добрые духи и Древнейший Из Волков - отец нашего рода, восславьте Хрейтмара, сына Арна Сутулого!

Вульф принял рог с элем из рук колдуна и, отпив глоток, передал его матери, а та, едва пригубив напитка, отдала дальше его сыновьям и дочери. Сделав круг среди ближайших родичей покойного конунга, рог с элем вернулся к Хельги. Он повернулся, подошел к стругу и вылил оставшееся пиво на тело Хрейтмара. Не говоря больше ни слова, вардлок отошел в сторону и встал, сложив руки на груди, говоря всем своим видом, что пришла пора зажигать огонь.

Вульф взял факел, который протянул ему Хигелак, и подошел к стругу. Взглянув на серо-синее лицо своего отца, он громко произнес:

- Все боги и богини, добрые духи и Древнейший Из Волков - отец нашего рода, восславьте Хрейтмара, сына Арна Сутулого! Я клянусь отомстить за тебя, отец, как я уже поклялся, принимая твой меч и шлем. Когда-нибудь мы увидимся с тобой в светлых палатах Воданаза!

С этими словами Вульф снял со своего запястья золотое кольцо, которое несколько лет тому назад подарил ему отец после того, как совсем еще юный Ильвинг впервые пролил кровь врага. События почти пятилетней давности пронеслись перед его взором, словно сон.

Ильвинги отражали одно многочисленных нападений херулийцев, вступив с ними в бой на самом побережье, как только те высадились на берег. Судьба поставила его лицом к лицу с белобрысым юнцом примерно его возраста. Поединок был не долгий, хотя херулиец дрался с яростью берсеркера. Копье Вульфа пронзило его живот и он упал со свирепой гримасой, застывшей на его лице. Вечером того дня на пиру Хрейтмар торжественно преподнес сыну это кольцо, как знак силы и мужественности, закаленной на крови врагов. Его братья, не бывавшие в битвах прежде, с завистью смотрели на него, преисполненные уверенности в том, что следующим летом, когда они наконец достигнут нужного возраста, чтобы идти в боевые походы с мужчинами, они также получат от отца дар за Первую Кровь.

Сейчас это кольцо лежало на груди покойника, как знак благодарности сына отцу за то, что он сделал его таким, каким он был сейчас.

Бросив прощальный взгляд на своего родителя, Вульф поднес факел к соломе, которой был выложен струг, и отступил назад. Пламя быстро захватило сухое дерево, выплевывая в небо клубы черного дыма. По мере того, как огонь разгорался, золотистое сияние, заполнившее собой чуть ли не все небо, стало постепенно исчезать, словно солнце, гасящее свои лучи за западным горизонтом.

Пламя погребального костра полыхало, обдавая жаром стоящих поблизости людей. Вульф смотрел в темное небо, на звезды и луну, то и дело скрывающиеся за несущимся ввысь черным дымом, и удивлялся тому, что не чувствует печали или горечи от потери близкого человека, которые, как он ожидал, охватят его при виде ревущего пламени погребального костра. Много чувств перемешались в нем, но среди них не было того, которое возникает и схватывает горло железными тисками, когда от тебя уходят близкие, друзья, и просто те, кого все эти годы любил.

Некоторое время спустя горящий струг рухнул в выкопанную под ним могилу. Слабеющие язычки пламени все еще виднелись из-за краев ямы. Еще через какое-то время, когда огонь погас, могила была засыпана землей. Невысокий холмик обставили камнями, а рядом поставили большую полоскую каменную плиту, на которой утром Хельги выцарапает рунами хвалебные строки, посвященные могучему князю Ильвингов - Хрейтмару, сыну Арна Сутулого.

Поминальный пир длился долго. Когда Вульф добрался до своего лежака, было уже далеко за полночь. Положив меч и шлем на рядом пол, он лег и заложил руки за голову. Сон не шел, он по-прежнему не чувствовал себя уставшим. Закрыв глаза, он вспоминал события последних дней. Они проносились в его памяти хороводом пляшущих огней, превращающихся в снежинки и падающих на слепящую своей белизной долину заледеневшей реки.

Глава восьмая

Темные тучи, гонимые штормом, низко неслись над спящей под ледяным покровом землей. Холодный ветер дул над заснеженой долиной, закручивая снежные вихри и разбивая их об деревянные стены кузницы, словно пытась выдуть оттуда жар пламени, язычки которого тянулись ввысь, касаясь каменной крыши печи.

Седовласый кузнец стоял рядом с печью, глядя на раскаленное до красна железо. По его покрытому сажей лицу стекали капельки пота, кожанный фартук прилип к мускулистому телу. В своих жилистых руках он сжимал щипцы, которыми переворачивал в пламени длинный брусок железа. Кузнец с любопытством смотрел на незнакомый ему металл, но его многолетний опыт и знания о кузнечном деле говорили ему, что из этого металла получится хорошее оружие. Он прежде никогда не работал с железом и потому был благодарен за добрый совет, который дал ему одноглазый путник несколько дней назад, когда тот останавливался в его доме на ночлег. 'Ты мог бы выковать меч, и твердь его клинка превзошла бы любое оружие, виданное доселе.' - вспомнились кузнецу слова путника, - 'Я покажу тебе то, из чего ты выкуешь мне меч. Плата моя будет щедра.' Днем позже он показал, где искать руду, и ушел прочь, а через несколько дней огни кузницы загорелись вновь, раскаляя невиданный прежде металл.

Кузнец вытащил брусок из огня и, положив его на наковальню, взял в правую руку тяжелый молот. Удар за ударом придавали железу нужную форму, вода, выбрасывая клубы пара, закаляла будущий клинок, пламя раскаляло металл и снова удары, удары, удары.

Кузнец торопился, ибо он хотел закончить работу к началу великого зимнего праздника Йоль, чтобы сделать все приношения на новом мече.

Так это оружие было бы освящено как нельзя лучше.

Короткие зимнии дни сменялись непроглядными ночами, а кузнец все трудился в своей кузнице. Работа спорилась и близилась к концу. За шаткими стенами кузницы бушевала вьюга, снежная метель кружилась в своем стремительном танце меж голых ветвей деревьев, гнущихся к земле под напором ветра. Его жалобные стоны сменялись на яростный вой, похожий на крик раненой волчицы, который плавно переходил в пронзительный свист, роняющий ужас в сердца людей и заставляющий их запирать все двери и ставни на засовы.

Но кузнец не обращял внимания на звуки, несущиеся из-за двери. Он был одержим работой, он забыл про еду и питье, он не помнил ничего. Перед его безумным взором был лишь огромный клинок невиданного доселе меча, над которым он без устали трудился.

Он уже почти закончил работу, когда очередной порыв ветра распахнул дверь, сорвав расшатавшуюся щеколду.

Снежный вихрь закружился в кузнице, задувая пламя в печи. Кузнец обернулся, не выпуская щипцов и молота из рук. Снежинки кружились, выстраиваясь в человеческую фигуру.

Тот, кто возник из снега мгновение спустя, возвышался посредины кузницы, едва касаясь головой потолка.

Его темно-синий плащ развевался за его спиной, словно крылья огромной птицы, а длинная седая борода шевелилась, будто живая. Один его глаз был прикрыт черной повязкой, а другой излучал некое пронзительное сияние, которое накладывало оковы безволия на любого недруга, кто отваживался встретить грозный взгляд.

Кузнец замер без движения, подобный живущему в недрах гор существу, обращенному в камень светом восходящего солнца. В том, кто стоял перед ним сейчас, опираясь на длинный посох, он узнал путника, что ночевал несколько дней назад в его доме. Также в его скованный сиянием одинокого глаза рассудок пришло понимание того, кем был тот путник, который явился сейчас, чтобы востребовать свой меч.

- Ты закончил свою работу, Хеовор? - глубокий бас пришельца вывел кузнеца из оцепенения. Держа раскаленный клинок в щипцах, он протянул его гостю и сказал:

- Да, но железо должно остыть.

- Когда он станет холодным, будет поздно.

Меч нужен мне сейчас.

С этими словами одноглазый пришелец протянул руку и взялся за багровый от накала клинок. Хеовор, не веря своим глазам, раскрыл клешни щипцов - раскаленный металл, казалось, не причинил никакого вреда Одноглазому.

Таинственный гость тем временем поднял клинок перед собой, держа его в одной руке. Прислонив свой посох к стене, он вытащил другой рукой кинжал, висевший на его поясе. Он прикоснулся кончиком лезвия кинжала к раскаленному металлу и запел:

Совило - жаркое светило, Муспелля радость, дочь огня Времен ты четкое мерило, И звезды все твоя родня Острие кинжала заскрежетало по поверхности меча, вычерчивая магический знак на раскаленном металле.

Завершив линию, Одноглазый сдвинул кончик кинжала чуть ниже и начал чертить второй знак, напевая еще одно заклинание:

ИСА - вековечный лед Растопит солнца луч.

Растает и ручьем стечет, Хоть был он и могуч.

Седобородый колдун продолжал напевать заклинание, и под вторым знаком стал появляться третий:

Гебо - величайший дар, Исход всех талых вод, Изведает блаженных чар Лишь тот, кто отдает.

Закончив волшбу, Одноглазый засунул кинжал обратно за пояс и внимательно осмотрел стынущий клинок. Не отрывая глаза от трех магических знаков, которые он начертил, он произнес:

- Девять долгих ночей провисел я на древе великом, чьи корни сокрыты в недрах неведомых, пронзенный копьем, отданный в жертву самому себе. Стеная от боли, на землю взирал я.

Стеная от боли, руны я поднял.

Одноглазый замолчал. Ветер яростно теребил распахнутую дверь, едва не срывая ее с петель. Огонь в печи давно погас и зимняя стужа быстро занимала свое место в этом еще недавно не подвластном ее буйству островке тепла.

Ночной гость медленно перевел свой взгляд с меча на Хеовора, который напрягся под проникновенным взором светящегося глаза.

- Эта ночь, - заговорил Одноглазый, - станет зарей нового умения для всех потомков Манназа, зарей, которая начинает новую эпоху в их жизни. И зваться она будет эпохой рун, ибо этой ночью открыл я людям три первых знака, вырезав их на этом мече.

И открою я еще больше, чтобы дать людям знания и великое умение колдовать и предсказывать Нити Судеб. Чтобы вложить в эти знаки силу, должны они испить крови, и следует прочесть над ними заклинания, и жертвы великие принести, дабы изменить полотно грядущего, что ткут премудрые девы у Колодца Судеб. Ну а меч этот... - одноглазый бог вновь посмотрел на клинок, украшенный таинственными рунами, - его час впереди. Питать воронов он будет щедро, пока не придет ему время откликнуться на зов. Тогда пробудятся первейшие руны кровью Великой Жертвы, и воспрянет из сна векового могучая сила, что сметет с лица земли всех недругов того, кого признает этот меч своим хозяином!

Словно в ответ на слова Седобородого, руны на лезвии вспыхнули ярким пламенем, осветив прокопченные стены кузницы, и погасли. Седобородый метнул меч в чан с водой, которая успела покрыться тонкой корочкой льда. Вода зашипела, охлаждая все еще горячий клинок.

Одноглазый повернулся к дрожащему от холода кузнецу и сказал:

- Заканчивай свою работу. Завтра ты отнесешь этот меч своему князю, Аури Ясноглазому, из клана Ильвингов.

Ты не возьмешь с него никакой платы за него, скажи лишь, что этот меч крепче, чем любой другой, и он будет верным защитником его рода, пока владеть им будет князь. И еще скажи ему, что меч этот он должен передать своему сыну после своей смерти, а тот передаст своему. Если он спросит о рунах, расскажи ему все, что услышал от меня и добавь, что эти знаки вырезаны на благо его рода и однажды они спасут жизнь одному из его далеких потомков. И скажешь на последок, что таков второй дар Воданаза его роду.

Хеовор молча кивал, стараясь запомнить слова бога. А Одноглазый продолжал:

- Ты поработал на славу. За это я дам тебе мое кольцо.

Он снял толстое золотое кольцо с запястья и бросил его кузнецу. Человек поймал сокровище и с нескрываемым благоговением стал рассматривать его.

- Это кольцо зовется Драупнир. Оно волшебное и каждую девятую ночь рождает восемь меньших колец, столь же прекрасных как это. Сколько колец оно народит, ты можешь оставить их всех себе. Но не Драупнир! В ночь, когда на небе вновь засияет полная луна, ты выйдешь к берегу и будешь ждать высокой волны. На ее гребень забросишь ты Драупнир, а она принесет его мне. Если ты этого не сделаешь, то тебя будут ждать большие беды.

Хеовор покорно закивал головой, стараясь не встречаться со взглядом Седобородого.

- Мне пора, - сказал Воданаз. - Прощай, Хеовор. И не забудь принести щедрые дары богам и богиням этой ночью.

Ведь сегодня началась новая эра в Мидгарте. Прощай!

С этими словами Одноглазый взял свой посох, повернулся и вышел из кузницы. Яростно сверкнула молния, грянул гром такой силы, что Хеовор невольно зажал ладонями уши. В следующее мгновение все стихло. Ветер унялся, и снежинки, некоторое время назад кружившиеся в стремительном урагане, стали медленно опускаться на запорошенный снегом земляной пол кузницы. Дверь застыла, слегка приоткрытая, и звездный свет падал тонкой полоской на почерневшие от копоти стены.

Буря улеглась. Покрывало черных туч неторопливо уплывало к горизонту, открывая россыпи звезд, по которым скакал восьминогий конь, несущий всадника в синем плаще к необозримым далям Асгарта.

Глава девятая

Была уже середина утра, когда Вульф наконец открыл глаза. Он попытался вспомнить свой сон, но единственное, что ему запомнилось, был звук удара кузнечного молота, который продолжал звучать на задворках его сознания.

Вульф привстал на лежаке, зевая и потягиваясь. Его взгляд упал вниз на лежащего на земле Кормителя Воронов. Он вздрогнул, когда увидел три руны, выцарапанные на лезвии рядом с рукоятью. Ему вспомнилось суровое лицо Одноглазого, склонившееся над раскаленным мечом, таинственные заклинания, спетые глубоким басом бога, острие кинжала, режущее магические знаки на все еще мягком железе. Одно за другим вспылвали из глубин памяти слова, сказанные мудрым Асом.

Вульф поднял меч, держа его за клинок и поглаживая пальцами ровные линии знаков.

- Второй дар Воданаза... - прошептал он, рассматривая оружие. Он провел пальцем по линиям и произнес названия рун: - Совило, Иса, Гебо - солнце, лед, дар.

Вульф поднялся с кровати и бережно повесил меч себе за спину. Тут послышался звук шагов, а затем кто-то забарабанил в дверь.

- Вульф, проснись!

Вульф узнал голос Хигелака. Он открыл дверь и позволил брату войти.

- Я не сплю, что-то случилось?

Хигелак кивнул, шевельнув двумя косичками, в которые были заплетены его длинные рыжеватые волосы. В его серых глазах мелькнула тревога.

- Вернулись лазутчики Хордлингов. Они пришли сюда по следам своей дружины.

- Пошли!

Вульф и Хигелак вышли из комнаты и оказались в главном зале. Там за одним из столов сидели Сигурд и Хродгар, а между ними Сигни и Вальхтеов. На скамье напротив сидели Фолькхари, Гундхари и Иварр. Рядом сидели двое мужчин, один из которых был ранен. Повязка на его голове была красная от крови.

Хигелак сел рядом с Сигурдом, заняв последнее место на скамье. Вульф пододвинул стул и сел во главе стола. Он уловил едва заметное смущение на морщинистом лице Фолькхари, которое тот всеми силами попытался скрыть, обращаясь к одному из лазутчиков.

- Расскажи все, что вы видели, Скарпхедин. - а потом добавил, - Вульф, сын Хрейтмара теперь вождь Ильвингов.

Скарпхедин, посмотрев с некоторым удивлением на Вульфа, сидящего во главе стола, сказал:

- Мы прошли к северу вдоль гор, а затем наблюдали за горами на востоке. С севера по побережью, а также с востока с гор шли тролли. Их было очень много, и видели мы среди них немало хримтурсов. Потом южнее Утинного Ущелья они все объединились в одно войско и продолжали идти на юг. Их было несметное количество, мы насчитали их больше двадцати сотен, а с гор продолжали спускаться все новые отряды. Мы решили возвращаться в Ароти, и по дороге нарвались на небольшую группу троллей. Храфнкель и Гицур погибли, а нам удалось добраться до нашего гарта... вернее того, что от него осталось.

Поняв, что здесь было сражение и люди оставили деревню, мы двинулись по следам и пришли сюда в Этельруги.

Скарпхедин замолчал, разглядывая сосредоточенные лица Ильвингов. Было как-то непривычно сидеть с ними вот так вот за одним столом, словно с близкими родичами после стольких лет вражды.

- Как быстро они двигаются? - спросил Вульф.

- Позавчера около полудня они объединились возле Утинного Ущелья. Ходят они вроде бы не быстрее людей. Они все пешие.

Вульф кивнул и с трагической уверенностью в голосе сказал:

- Значит к вечеру они будут здесь.

Повисло тяжелое молчание. Серьезность положения постепенно доходила до сознания людей. Вульф смотрел на своих родных, на Хордлингов, и в его голове выстраивался план, который по его мнению был единственным возможным в этой ситуации.

Огненный хоровод пронесся перед его мысленным взором, ослепляя его на мгновение.

- Мои худшие опасения подтвердились. - произнес Вульф, - До сих пор мы сражались всего лишь с разведывательными отрядами троллей, которые проверяли нас на прочность. Теперь же сюда движется их основная армия. Хотя, быть может, и это их не главные силы. Но в любом случае, война только начинается.

- Что ты предлагаешь? - спросил Фолькхари.

- У нас нет иного выхода, кроме как оставить Этельруги и уходить.

- Куда мы пойдем? И до каких пор мы будет бежать? - спросила Сигни. Вульф почувствовал, сколько усилий требуется его матери, чтобы держать свои чувства в узде. Оставлять гарт, где их род обитал сотни зим, землю, где погребен прах их предков, было нелегко. Вульф знал это, но он был уверен в благоразумии матери - она понимала, что остаться здесь означало погибнуть.

- Мы будем отступать, пока не соберем достаточно сил, чтобы выступить против пришельцев из Утгарта. Чтобы собрать силы, нам придется объединить все племена севера для борьбы.

А также сделать многое другое. Победа, если она когда-нибудь придет, будет не легкой. И зависит она не только от наших мечей, но и от нашего ума. В единении - наша сила!

Фолькхари кивнул и сказал:

- Юный Ильвинг прав. Мы должны быть вместе, чтобы победить. Но куда нам идти сейчас?

- Сейчас мы пойдем на восток. На юг идти не имеет смысла, там будет море. На востоке живут много племен, некоторые из которых с нами в союзе.

- Что ж, тогда следует поторопиться. - сказал Иварр.

- Да, но прежде мы поедим перед дорогой.

- сказал Вульф. - Путь нам предстоит долгий, и никто не ведает когда и где он закончится.

- Что верно, то верно. - вздохнул Хигелак.

Сигни и Вальхтеов встали и пошли за элем, приказав слугам нести еду.

- Кстати, где твоя дочь? - обратился Вульф к Фолькхари.

- Она в доме. Говорит, что ей нездоровится. - ответил старый Хордлинг.

- Ты сказал, что видел хримтурсов среди троллей. Сколько их было? - спросил Хигелак у Скарпхедина.

- Немного, если сравнить с троллями - около двух или двух с половиной сотен, - ответил лазутчик, принимая из рук Вальхтеов рог с элем.

- Кто еще был среди них?

Скарпхедин пожал плечами.

- Больше никого, по крайней мере, пока мы за ними наблюдали.

Хигелак сокрушенно покачал головой.

- Двести хримтурсов - это существенное подкрепление, - сказал он, - Тролли-то сами довольно слабые воины. Во всех трех сражениях мы их резали, как свиней. Если их сравнить с людьми, то будут они примерно десять к одному опытному воину.

- Именно, -согласился Вульф, - Но инеистые великаны не такие. Они и сильнее, и дерутся гораздо лучше.

- Да, - подтвердил Фолькхари, невольно каснувшись раны на бедре, - Тот, которого ты убил, сражался не хуже любого из нас. Между прочим, он дрался железным топором. К счастью, у троллей не было железного оружия, они бились по большей части дубинами или каменными топорами.

- Я заметил еще одно важное отличие хримтурсов от троллей, - сказал Вульф.

- Какое же? - спросил Хродгар.

- Они говорят по нашему. А тролли лишь рычат, словно звери. Может у них тоже есть речь, но я ее пока не слышал.

Слуги тем временем разложили на столе широкие деревянные подносы с жаренным мясом, сыром, хлебом, а также горшки с маслом и медом. Сигни и Вальхтеов вновь наполнили роги элем и присоединились к мужчинам..

- К нашему счастью, - сказал Вульф, - нам пока не встречались гтуны. Эти великаны были бы самой серьезной угрозой для нас.

- Откуда ты знаешь? - спросил Гундхари.

Вульф промолчал, запивая мясо пивом.

Мрачные предсказания Одноглазого всплыли в его памяти, словно темные тучи из-за горизонта.

Когда трапеза подошла к концу, Вульф поднялся из-за стола и обратился к вождю Хордлингов:

- Готовь своих людей, Фолькхари. Нам пора, - затем он повернулся к своим братьям и сказал: - Хигелак, собери наших людей, убедись, что все сыты и готовы к походу. Сигурд возьми несколько человек и оправляйся с Вальхтеов в кладовые. Нам нужно взять с собой самого необходимого продовольствия столько, сколько мы сможем унести. Хродгар, подготовь все наши телеги и повозки, а также коней. Все, что нам придется оставить, мы сожжем. И еще, придется похоронить всех мертвых сейчас.

Братья кивнули и отправились выполнять поручения. Фолькхари и его люди также ушли, оставив в чертоге лишь Вульфа и Сигни. Женщина печально смотрела на сына, в глазах ее появился непривычный блеск, а тонкие губы сжались в узкую бледно-розовую полоску над заостренным подбородком. Вульф подошел и обнял ее, прижав ее лицо к своей груди. Ему стало как-то не по себе, когда ему показалось, что он сделал это больше по привычке, нежели потому, что любил мать.

Он отпустил ее и отошел в сторону.

- Мы не оставим здесь наших клановых столбов. - твердо произнес он. - Наш род столетиями молился и приносил жертвы у этих опор. Мы повезем их с собой. Также мы заберем жертвенный камень из рощи Ансвальд. Но когда-нибудь мы вернемся сюда и все будет по-прежнему. Мы уходим не навсегда.

Молодой князь посмотрел на свою мать и направился к двери.

***

Свинцовые тучи нависли над гартом, бросая на землю мелкие капли дождя. Морской ветер неспешно гнал облака и обдувал мокрые спины людей, которые ехали верхом и на повозках по дороге, ведущей через горы на восток. Длинная вереница переселенцев тянулась и извивалась, словно змея, ползущая меж камней.

Вульф возглавлял шествие, рядом скакали его братья и Фолькхари. Пасмурное небо давило своей массой, создавая в душах людей скверное настроение, и будоража тревожные мысли. Но Вульф не думал ни о погоде, ни о том, что их ждет впереди. Его мысли были заняты Хельги и тем, что старый колдун сказал ему, когда он вошел к нему в землянку, чтобы оповестить его о своем решении оставить гарт. Вардлок сидел у очага, склонившись над деревянными дощечками шириной с детскую ладошку, что были разбросаны на земляном полу. На каждой из них было вырезано по одной руне.

Скорее почувствовав, нежели услышав, что кто-то стоит за его спиной, Хельги медленно обернулся и встретил вопросительный взгляд бледно-серых глаз.

- Это потрясающе! - прошептал хриплым голосом колдун, словно боялся, что звук его голоса разрушит замысловатую последовательность, в которую выстроились магические знаки.

- Что? - непонял Вульф.

Хельги посмотрел на рунные дощечки, а затем вновь взглянул на молодого князя и сказал на этот раз громче:

- Сейчас, когда я смотрю на руны или читаю заклинания, я вижу и чувствую совсем не то, что раньше. Мне кажется, что все эти годы я видел лишь горную вершину, увенчанную снежной шапкой и торчащую над покрывалом из облаков, не догадываясь, что скрывается внизу. Теперь я вижу всю гору во всей ее красе и могуществе, которое дремлет в ее недрах. Ведь каждая их этих рун, - он указал на лежащие на полу дощечки, - таит в себе столько неизведанного, что...

Колдун запнулся, ища подходящее слово.

Вульф присел рядом с ним на корточки и спросил:

- Ты открыл в них что-то новое?

- Конечно! - воскликнул Хельги, - Я, признаться, считал себя умелым вардлоком. Но теперь я понял, сколько еще мне предстоит узнать. После того, как мы вернулись оттуда... - он многозначительно поднял брови, - ... я успел научиться уже кое-чему.

- Например? - спросил Вульф.

- Гляди!

Хельги встал и протянул руку к небольшой скамье, стоящей у стены. Его пальцы начертили в воздухе две линии руны КЕНАЗ , которые вспыхнули алым пламенем и погасли. Вульф не сразу заметил огонь у стены. Он изумленно уставился на горящую скамью, не в силах вымолвить ни слова. Такого он никогда прежде не видел. Единственное колдовство, с которым он встречался в своей жизни, было гадание на рунах или жертвенной крови, знахарство и общение вардлока с духами и дисами, что происходило крайне редко.

- Ты видел это?! - закричал Хельги, хватая Вульфа за руку.

- Невероятно. - проговорил князь.

Погасив пламя водой из ведра, Хельги сказал:

- Эта руна может сделать много чего другого. Зависит от того, как ее начертить и какое заклинание сказать. А известно мне двадцать четыре руны! Теперь ты понимаешь, сколько всего можно узнать и сделать, если научиться их использовать!

Это же безграничное знание!

Хельги почти кричал от возбуждения. Его блеклые от старости глаза горели огнем одержимости и безумной страсти, которые бушевали в нем, заставляя кричать и размахивать руками.

- Вот это по истине дар, который мог поднести людям лишь бог. Ты знаешь, Вульф, я вовсе не жалею о том, что я отдал за это знание!

Вульф нахмурился, глядя в очаг, и подумал: 'Ты просто еще не знаешь, что ты отдал.' А вслух он сказал:

- Твои знания очень скоро пригодятся.

Если ты научишься использовать хотя бы половину того, что откроют тебе руны, да еще научишь этому десяток-другой вардлоков, то наши шансы на победу станут реальными. А сейчас собирайся, мы уходим из Этельруги. Скоро здесь будут тролли.

***

Сейчас, когда Вульф скакал верхом и мелкий дождь мочил его почти белые волосы, он думал о Хельги и колдовстве, пример которого продемонстрировал старый вардлок. Князь Ильвингов размышлял о том, как можно будет использовать умение вардлоков в сражениях с троллями. Также ему вспомнились слова Одноглазого о том, что гтуны - противники людей, с которыми им к счастью еще не довелось сойтись на поле брани, искуссны в чародействе. Поэтому крайне важно иметь что-то в запасе кроме мечей, чтобы выступить против великанов.

Вульф обернулся и посмотрел назад, ища глазами Хельги. Тот ехал верхом позади одной из телег, склонив укрытую капюшоном голову, будто спал в седле. Но молодой Ильвинг знал, что колдун не спит. Он знал, что старый вардлок использует каждое свободное мгновение, размышляя о рунах и о том, что таится в этих на первый взгляд незатейливых прямых линиях, складывающихся в магические знаки, которые раскрыл людям Воданаз несколько столетий назад.

- Вульф!

Звонкий голос Сигурда вывел князя из раздумий. Он повернулся к своему брату, который скакал слева от него.

- Чего тебе?

- Скоро закат, - сказал Сигурд, - не пора ли сделать привал?

- Нет, - ответил Вульф, - отдохнем, когда доберемся до Крумгарта. Это вон за тем перевалом.

Вульф указал рукой на гребень высокого холма, которого касались низко плывущие облака. За ним начинались земли Крумалингов - клана, жившего в мире с Ильвингами десятки лет с тех пор, как Айвир Беловолосый, прадед Вульфа, выдал одну из своих дочерей за их вождя - Этхеля. Если Эйрик, которого Вульф послал с вестями для Крумалингов и других племен, живущих по соседству, добрался к ним, то они уже должны быть готовы к тому, чтобы объединиться с Ильвингами и Хордлингами, и уходить на восток.

- Гейрер, Кари! - позвал Вульф.

Два воина пришпорили своих лошадей, догоняя вождя.

- Скачите вперед, узнайте, все ли в порядке за перевалом. - сказал Вульф.

Кари был из дружины Фолькхари. Он неуверенно посмотрел на своего князя, и в глазах его был вопрос, который занимал многих других витязей в обоих дружинах - кто здесь отдает приказы? Фолькхари кивнул воину и отвернулся в сторону, пытась скрыть нахлынувшие чувства.

Получив ответ на свой безмолвный вопрос, Кари поскакал за Гейрером по дороге.

Дождь пошел еще сильнее, когда люди начали свое восхождение на гору. Камни были скользкими от воды, а земля превратилась в грязь. Лошади оказались не в силах тащить груженные повозки. Мужчины, спешившись, стали подталкивать телеги, а женщины тянули коней за узду. Особенно тяжело приходилось с телегой, на которой были клановые столбы и жертвенный камень Ильвингов.

Вульф давил изо всех сил на телегу, упираясь ногами в корни растущего рядом деревца, когда два разведчика вернулись и подошли к нему.

- Ну. что там? - спросил Вульф, не отрывая рук от деревянных колес.

- Там ничего нет, - сказал Кари, хмуро глядя на князя Ильвингов.

- То есть как?

- Крумгарта больше не существует. - сказал Гейрер. С вершины этой горы мы видели лишь сожженные останки домов и груды тел - человеческих и троллевых.

- Проклятье! - взревел Вульф.

Находившиеся поблизости воины, которые услышали страшные вести, прикоснулись к своим амулетам, словно прося у них защиты от полчищ троллей, которым здесь удалось одержать победу над людьми.

Вульф выпрямился, вытирая воду с лица, и спросил:

- Вы видели поблизости живых троллей?

- Нет. - хором ответили Гейрер и Кари.

- Хорошо. Тогда мы идем, куда шли. И помогите мне с этой чертовой телегой.

Уже начинало смеркаться, когда отряд преодолел перевал и начал спуск в долину, окруженную со всех сторон горами. В этой долине распологалось селение Крумгарт, точнее то, что от него осталось после набега турсов.

Когда отряд спустился в долину и подошел к месту пожарища, их взору открылась ужасающая картина. Все строения были сожжены, среди пепла и обугленных бревен валялись человеческие тела - разрубленные, рассеченные, или просто разорванные на куски.

Вульф и еще несколько воинов прошлись по сожженной деревне, разглядывая трупы в поисках раненых или уцелевших. Хотя они были опытными бойцами, побывавшими не в одном сражении и видевшие немало ужасов войны, многих из них тем не менее стошнило, когда они увидели то, что оставили после себя тролли. Крепкий запах человеческой крови, смешаный со смрадом разрезанных кишков, поднимался над деревней, несмотря на то, что моросящий с полудня дождь успел смыть многое.

Такого Вульф не видел никогда - большинство тел было не просто разрублено, или в них была глубокая рана, как это обычно бывает в сражениях: они были просто разорваны на куски. Среди мужских тел валялись изуродованные подобным образом трупы женщин и детей.

Сомнений быть не могло: троллям удалось одолеть защитников гарта, после чего они повеселились всласть, убивая всех без исключения.

Вульф вздрогнул от неожиданности, когда услышал слева хриплый стон. Он поспешил к раненому, который лежал в грязи, придавленный тушей мертвого тролля. Подозвав на помощь ближайших к нему воинов, Вульф вместе с ними отташил тушу в сторону, освободив лежащего под ней человека. Раненый тяжело дышал, из его носа текла кровь, на бедре была глубокая рана, открывающая белизну кости. Вульф помахал женщинам, что стояли в отдалении рядом с повозками. Через несколько мгновений подбежала Хильдрун, которая хорошо разбиралась во врачевании, и начала накладывать повязку на рану. Вульф приподнял голову раненного и осторожно похлопал его по щеке. Тот приоткрыл затуманенные глаза, издав еще один хриплый стон, и посмотрел на Вульфа.

- Кто вы...- с трудом проговорил воин.

- Я - Вульф, сын Хрейтмара из рода Ильвингов.

- Ильвинги..., - прохрипел раненый, - вы опоздали...тролли повсюду...

Кто-то принес воды в чаше и передал ее Вульфу. Он приблизил ее к губам Крумалинга.и тот стал жадно пить.

- Кто ты? - спросил его Вульф, когда он наконец напился.

- Инги, сын Гицура Гнилозубого, - произнес Крумалинг, - я был в дружине князя Бранда. За день до набега троллей к нам приходил ваш посланник Эйрик. Мы успели подготовиться...но их было слишком много...они убили всех, и князя и его семью. Живы лишь трое...и я чудом учелел.

- Кто еще выжил?

- Виги - брат Бранда, и Эйрик, сын Храфна из рода Хундингов и его невеста Сванхильд, дочь Фроди из рода Хнифлунгов. Эйрик и Сванхильд гостили у Бранда с несколькими людьми из дружины Храфна, когда напали тролли.

- Что же с ними стало? Где они сейчас?

- Тролли увели их.

- Как увели? - удивился Вульф. Брать пленных было не похоже на троллей.

- Пить, - попросил Инги, - Дайте еще попить.

Напоив раненого, Вульф приподнял его и помог сесть, прислонив спиной к туше тролля. Инги сказал:

- Отряд троллей возглавлял инеистый великан. Он приказал не убивать этих троих. Они увели их с собой.

- Почему именно их?

- Незнаю. Наверно потому, что Виги и Эйрик были последними оставшимися в живых из мужчин. У Сванхильд были кинжалы и она помогала мужчинам. Тролли перебили всех, а этих увели с собой.

- Куда они пошли?

- Туда , - Инги махнул рукой на север, - с тех гор ведет тропа в эту долину. Оттуда пришли тролли, туда они и ушли.

- Давно?

- Не очень, мне кажется, они еще не дошли до Чистого Озера.

Вульф поднялся и сказал своим людям:

- Отнесите его на телеги, пусть Хильдрун позаботиться о нем. Хигелак!

Хигелак подошел к брату, ожидая его приказа. Вульф положил руку ему на плечо и сказал:

- Ты поведешь людей на восток. Идите по тому ущелью, - князь указал на расщелину меж гор, - ты знаешь дорогу в Вестфольд?

- Да, - кивнул Хигелак.

- Там есть гарт Эоворлингов. Идите туда, их князь вас примет хорошо: если помнишь, отец и он часто ходили вместе в походы. Отсюда в Вестфольд ведет лишь одна дорога, так что или я нагоню вас по пути, или мы встретимся уже в Эоворгарте.

- Что ты собираешься предпринять? - встервожено спросил Хигелак.

- Я должен спасти пленных. Сигурд и Хродгар пойдут со мной. Мы догоним их скоро, если Инги не ошибся.

- Втроем против отряда троллей во главе с хримтурсом?! - ужаснулся Хигелак, - Ты наверно спятил!

- У меня нет другого выхода. Мы не можем разделять силы, тролли могут быть везде, они могут напасть на вас по пути. Запомни, мой брат, судьба двух народов в твоих руках. Ты должен дойти до Вестфольда.

- Хорошо, - неохотно кивнул Хигелак. - Чему быть, того не миновать. Желаю вам удачи.

Он пошел готовить отряд к ночлегу, а Вульф повернулся к двум своим братьям, которые стояли рядом и слышали их разговор.

- Готовы? - обратился к ним Вульф, на что они решительно кивнули.

- Подождите! - Вульф услышал голос у себя за спиной. Он обернулся и увидел подошедшего к ним Гундхари, сына Фолькхари. - Я иду с вами. - заявил юнец, уверенно глядя в глаза Вульфа, и добавил, - лишний меч всегда кстати.

Вульф осмотрел юного Хордлинга с ног до головы и сказал:

- Тогда вперед!

Глава десятая

Четверо воинов под покровом темноты пробирались по горной тропе. Дождь уже перестал, однако камни были еще скользкие от воды, которая продолжала стекать с горных вершин.

Тьма была кромешная и ориентироваться было почти невозможно. Вульф почувствовал, что начинает терять направление. Сейчас, когда окрестные горы кишели отрядами троллей, ему меньше всего хотелось заблудиться тут ночью. Он остановился и его товарищи встали за ним.

- Хоть бы разошлись облака! - печально вздохнул Сигурд, глядя на черное небо.

- Что будем делать? У нас даже нет огня.

- сказал Гундхари.

Вульф пожал плечами, хотя вряд ли это кто-то увидел.

- Тролли могут запросто заловить нас или прикончить, а мы даже не успеем выругаться! - проворчал он. Поскольку опасность того, что враги могут застать их в расплох, конечно существовала, он надел свой шлем на голову и вытащил из-за спины меч.

- Будьте наготове! - велел он товарищам и хотел добавить еще что-то, но замер на полуслове. Огненный хоровод неожиданно закружился вокруг него, увлекая за собой так, что ему показалось, будто он вот-вот оторвется от земли и вспарит ввысь, чтобы слиться с мчащимися звездами. Когда видение прошло и перед глазами вновь встала кромешная тьма, он почувствовал слабое головокружение и уже знакомую легкость в голове. Он не ощущал тяжести шлема; казалось, будто шлем и его череп стали одним целым.

- О, могучий Тонараз! - вдруг воскликнул Хродгар, - Что это?!

- Где? - заволновался Вульф.

- Над твоей головой! - выкрикнул Сигурд.

- Два глаза!!

- Что??

- Волчий череп на твоем шлеме - он ожил!

- произнес Гундхари. - В его глазах... горят огни.

Вульф втянул носом прохладный вечерний воздух, с удивлением обнаружив, что ощущает массу различных запахов, которые не чувствовал несколько мгновений назад. Немного ошарашеный обилием нахлынувших ароматов - приятных и отталкивающих, он стоял и втягивал воздух, раздувая ноздри. И среди всех несущихся запахов он учуял один, который явственно выделялся на фоне остальных. Вульф вздрогнул и напряг мышцы, словно волк перед прыжком. Неприятный холодок пробежал от затылка вниз по позвоночнику. Он медленно повернулся вправо, откуда шел этот ужасный запах.

- Там! - воскликнул он и зашагал вперед.

Сигурд, Хродгар и Гундхари заспешили за ним, следуя за звуком его шагов.

- Возьмите друг друга за пояса, нам надо спешить. - сказал Вульф.

Встав в одну шеренгу, они ухватились друг за друга, чтобы никто не отстал, и пошли туда, куда их повел князь.

Вульф двигался так быстро, насколько позволяла каменистая и неровная земля под ногами. Он шел на запах, который ошушался все отчетливее, заставляя его сжимать рукоять меча до боли в ладони. Сердце колотилось в груди, словно пойманная сокольничьим птица, а мускулы напряглись, как тетива лука, жаждущая возможности высвободить всю свою силу в едином рывке вперед. То и дело спотыкаясь, Вульф шел все быстрее, постепенно переходя на бег.

Он чуял всем своим телом, что добыча уже рядом, и каждый шаг приближал его к заветной цели.

Нога зацепилась за камень и Вульф упал на живот, оказавшись у самого края обрыва. Рядом упали его братья и Гундхари.

- Вот они! - прошептал Сигурд, указывая рукой вниз. Там на дне широкого ущелья отдыхали тролли. Они расселись вокруг огромного костра, тепло которого доходило даже до лежащих у края обрыва людей. Их гортанные, отрывистые голоса ясно слышались в ночной тиши.

- Их чуть больше пятидесяти. А вот и пленные! Видите, вон там около маленького костра слева. - сказал Гундхари, но Вульф едва слышал его. Возбуждающее зловоние заполонило его рассудок, заставляя рвануться вперед, чтобы спрыгнуть вниз. Две пары крепких рук схватили его, прижав к земле.

- Ты что, обезумел?!! - зашипел на него Хродгар. - Они же прикончат тебя еще до того, как ты успеешь добежать до них.

Вульф затряс головой, пытаясь вернуть контроль над собой.

- Ты прав, - сказал он, тяжело дыша, - Мы спустимся туда незаметно по склону и без лишнего шума освободим людей. Сражаться с этой бандой - настоящее самоубийство.

Прижавшись к земле, они поползли по краю обрыва до того места, где склон был достаточно пологим, чтобы можно было спуститься по нему в ущелье. Пламя костра давало достаточно света, и чевтеро воинов старались ступать очень осторожно, чтобы ни единый камешек не сдвинулся с места. Спустившись в ущелье, они оказались в ста локтях от пленных, лежащих со связанными рукми на земле. Стараясь издавать как можно меньше шума, они поползли вперед.

Вульфу доставляло немало труда удержаться от того, чтобы встать на ноги и побежать на врагов - обилие ужастных запахов по прежнему будоражило его рассудок, держа его в постоянном напряжении.

- Оттащим их в сторону, а потом поставим на ноги и бежим! - прошептал Вульф своим товарищам, подползая все ближе к пленным людям. - И пусть кто-нибудь возьмет огня из костра.

Вульф вздрогнул, учуяв острое зловоние где-то совсем рядом. Два тролля, наткнувшиеся на ползущих людей, схватились за свои топоры и заревели. Один из них замолк тот час же, пронзенный мечом Сигурда. Мгновением позже Вульф был уже на ногах.

Взмахнув мечом, он отрубил голову второму, которая взлетела, подброшенная в воздух силой удара, и шлепнулась о землю прямо у ног сидящего у костра хримтурса.

- Хватайте пленных и бегите отсюда прочь!

- скомандовал Вульф. Сигурд, Хродгар и Гундхари бросились к связанным людям.

Ночную тишину разорвал боевой клич Ильвингов, постепенно переходящий в волчий вой. Занеся Кормителя Воронов высоко над головой, Вульф рванулся вперед, словно выпущенная стрела, встречая ошалевших троллей скоростью урагана и яростью взбесившегося медведя. Он рычал, словно зверь, и рев троллей тонул в звуке его голоса. Его меч плясал свой смертельный танец, срубая головы одних, пронзая тела других и рассекая животы третьих. Вульф вертелся, подобно вихрю, отбивая дубины и топоры, и отпрыгивая в сторону, чтобы броситься вперед и нанести смертельный удар.

Не чувствуя усталости, не ощущая ни времени ни пространства, он метался из стороны в сторону, убивая и калеча турсов. Окруженный волнами отвратительного зловония, он позволил свирепой ярости волка ослепить его и взять контроль над его мышцами и разумом. Безобразные морды троллей мелькали перед его затуманеным злобой взором, а их маленькие алые глаза сливались в единый хоровод огней, который кружился вокруг него, раззадоривая его все больше и больше. Глазницы волчьего черепа на его шлеме ярко сияли, роняя ужас в сердца зеленокожих тварей. Три руны, выцарапанные на его лбу, вспыхивали всякий раз, как острое лезвие Кормителя Воронов отправляло очередного тролля в холодный мир вечного забвения.

Казалось, что праздник свирепого безумства будет длиться бесконечно.

Но ничто не существует в этом мире вечно...

Вульф потерял счет времени, как он потерял счет убитым врагам. Отдаленным уголком своего сознания, который наблюдал за происходившем побоищем из темных глубин разума, он понимал, что конец близок, и каждый новый удар, высвобождающий фонтаны черной слизи из вен троллей, приближал его победу. И когда ему показалось, что до победы оставались лишь считанные вздохи, тугая петля стянула его горло, опрокидывая его на спину. Задыхаясь, Вульф попытался сорвать веревку с шеи и встать на ноги, но несколько троллей навалились на него, прижав его своими тушами к земле.

Последнее, что увидел Вульф, была дубина, опускающаяся на его голову.

***

Возвращение в мир реальности было медленным и болезненным. Потоки холодной воды, вылитой на его окровавленное лицо, помогли ему очнутся и приоткрыть левый глаз.

Попытавшись открыть правый, Вульф застонал от острого приступа боли.

Вся правая часть его лица была залита кровью, сочившейся из раны на лбу.

Вульф лежал на земле. Его руки были крепко связаны и привязаны к дереву, раскинувшему свои ветви над его головой. Ноги были также связаны, тугая веревка затянула лодыжки до боли. Острожно повернув голову в право, он увидел возвышающегося над ним инеистого великана. Он держал в своих волосатых лапах меч и шлем Вульфа. Рядом с ним стояли несколько троллей.

- Ты еще жив? - произнес хримтурс, - Это хорошо. Я надеюсь ты доживешь до сегодняшнего заката. Великий Трюм разгневается, если я принесу ему в жертву дохлятину.

С этими словами хримтурс повернулся скрылся из виду. Тролли ушли за ним, оставив плененного Ильвинга одного.

Начинало светать. Свежесть раннего утра приятно холодила раны, успокаивая боль. Охваченный безумной яростью сражения, он не замечал ни ран, ни боли, ни собственной крови. Сейчас все это нахлынуло на него, словно утреннее недомогание после ночной пьянки. С трудом приподняв голову, он осмотрел свое тело. На груди и на левом боку были порезы, из которых еще стекала кровь, образуя небольшую лужицу на земле. Кроме этого, на теле было множество мелких царапин и ссадин. В горле першило и саднило от крика и рычания во время битвы. Он опустил голову и закрыл глаза.

Вульф не мог ни двигаться, ни говорить, ни думать: истратив весь свой запас энергии в яростном вихре сражения, он лежал сейчас, словно тряпичная кукла. Не в силах шевельнутся, он позволил усталости сковать свое сознание и провалился в забытье.

Глава одинадцатая

Летнее солнце стояло в зените, бросая на землю свои ласковые лучи. В голубом небе парили птицы и их пение неслось над хутором, что стоял неподалеку от леса на лугу, покрытом сочной травой, на котором паслись несколько коров.. Хутор был невелик - три землянки, да загон для лошадей. И людей в нем жило не много.

Хетр с семьей, и его брат Виль, а также их старики родители. Детей у Хетра было трое - два сына, Виг и Альви, и дочь Сванхвит. Мужчины работали в поле, а Сванхвит с матерью мололи муку в своей землянке.

Когда они намололи достаточно муки и высыпали ее в горшок, мать сказала:

- Надо бы ягод к столу. Сходи-ка, дочька, к малиновому ручью и набери пару корзинок.

- Хорошо, мама. - ответила Сванхвит и пошла к двери.

После сумрака землянки яркий солнечный свет заставил ее сощурить глаза. Она подняла с земли две корзинки и зашагала к лесу.

Пятнадцати зим отроду, Сванхвит выглядела почти, как взрослая девушка. Ее небольшая, но упругая грудь, украшенная ожерельем из медвежьих когтей и зубов, подпрыгивала в такт ее шагам. Широкие округлые бедра скрывала короткая юбка из сученой шерсти, узкую талию стягивал кожанный пояс с большой круглой пряжкой. Ее длинные белокурые волосы развевались на ветру, а солнечные лучи приятно ласкали ее обнаженный торс.

Сванхвит весело шагала через поле к лесу.

- Виг! Альви! - закричала она, махая братьям рукой. Юноши помахали ей в ответ и вернулись к работе.

Сосновый лес встретил девушку желанной прохладой и свежестью. Она ступала по земле, поросшей травой, которая нежно щекотала ступни ее ног. Дойдя до поваленного грозой дерева, она свернула направо и продолжила свой путь к малиновому ручью. Вскоре она услышала журчание ручейка и почувствовала, что ей хочется пить.

Когда Сванхвит вышла к ручью, она первым делом присела рядом и вдоволь насладилась холодной ключевой водой.

Затем она принялась собирать малину, которая росла здесь в изобилии.

Опустившись на корточки, она срывала ягоды и складывала их в корзинку, не замечая пары серых глаз, пристально наблюдавших за ней из-за ветвей растущего поблизости куста.

Наконец она встала и, с гордостью посмотрев на две наполненные доверху корзины в ее руках, сказала сама себе:

- Какая я молодец!

Сванхвит звонко рассмеялась и шагнула к опушке, но остановилась на полпути, услышав шорох за спиной. Она обернулась и вскрикнула, корзины выпали из ее рук, рассыпая ягоды по траве. Она отсупила на шаг, с ужасом глядя на неторопливо приближающегося волка. Сванхвит была испугана и удивлена, потому что знала, что в этом лесу волки не водятся.

Но ее старх исчез, стоило ей взглянуть в жестокие серые глаза зверя. Она ощутила, как вместо страха ее душу заполняет другое чувство - то, которое она порой испытавала, когда мечтала о замужестве, лежа в своей кровати перед сном. Околдованная пристальным взглядом хищных глаз, Сванхвит стояла, не в силах пошевельнутся. Горячие волны возбуждения побежали по ее юному телу, колени слегка задрожали, а в горле пересохло. Она не понимала, что с ней происходит. Каждый шаг, который приближал к ней хищника, откликался новой волной сладострастной истомы, заставляющей ее сердце биться быстрее.

Подойдя почти вплотную к девушке, волк остановился. Сванхвит смотрела на зверя сверху вниз, ее грудь вздымалась и опускалась, вспотевшие ладони сжались в кулаки от нетерпения. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, а затем волк прыгнул с места и повалил девушку на траву.

Его горячий мокрый язык заскользил по ее белому телу, острые клыки покусывали ей шею и плечи, спускаясь вниз к груди и животу. Сванхвит стонала от туманящего рассудок вихря сладострастия, ее руки вцепились в темно-серую шерсть зверя, прижимая его сильное горячее тело к себе. Волк издавал хриплое рычание и терся мордой о тело девушки, доводя ее до исступления. Он схватился зубами за ее юбку и, дернув головой, оставил девушку обнаженной под своим похотливым взором.

Сванхвит раздвинула ноги, позволяя зверю приблизится к ней вплотную. Она закричала от переполнивших ее чувств, когда горячая плоть вошла в ее девственное лоно одним решительным рывком. Она не испытывала никакой боли, потому что в ее душе не осталось места ни для каких других чувств, кроме всепоглощающей безумной страсти, которая разливалась по ее трепещущему телу с каждым толчком. Сплетя свои длинные белые ноги за его спиной, она двигала тазом, пытаясь приблизить желанное облегчение.

Миг наивысшего блаженства заставил ее тело содрогнуться в унисон с яростными толчками зверя, извергающего свое волчье семя в ее лоно.

Волк взвыл, задрав голову к небу, и высвободился из объятий Сванхвит. Воя и скуля, он носился по поляне вокруг лишенной сил и тяжело дышавшей девушки,.которая лежала на траве с закрытыми глазами. Кровь медленно стекала меж ее раздвинутых ног, но ликующий зверь не видел этого; покинув поляну, он понесся сквозь лес, перепрыгвая через кочки и кусты. Низко висящие ветви хлестали его по морде, но он не замечал ударов. Он мчался во весь опор, и ветер свистел в его ушах.

Выбежав на другую поляну, он замедлил свой бег и остановился. Его лапы вытянулись и превратились в человеческие ноги и руки, хвост изчез, а морда превратилась в человеческое лицо. Темно-серая шерсть медленно обернулась темно-синим плащем, штанами и рубахой. Черная повязка на его лице скрыла правый глаз.

Одноглазый повернулся и подошел к своему восьминогому скакуну, который стоял, привязанный к дереву, и смотрел на хозяина. Вскочив в седло, он посмотрел в ту сторону, откуда только что прибежал в обличии волка.

- Итак, семена посажены, и скоро взойдет росток, из которого выростет великое древо славного рода, чей потомок однажды спасет этот мир. - сказал он сам себе. После некоторого молчания он воскликнул - Я принес вам свой самый первый дар!

Лица и события грядущего пронеслись перед его взором.

Он видел девушку с выдающимся вперед животом, он видел повивальную бабку, держащую в своих морщинистых руках визжащего младенца. Он видел обряд наречения девять ночей спустя, на котором Сванхвит будет стоять, держа малыша в руках:

обрызгав его водой, она назовет его Ильвингом, то есть Волчонком. И никто не будет знать - почему? Никто, кроме нее одной.

Он пришпорил коня, и конь поскакал по поляне, чтобы оттолкнуться и вспарить ввысь в безоблачное голубое небо.

Глава двенадцатая

Когда Вульф открыл глаза, солнце уже стояло в зените и его сияющий диск просвечивал сквозь тонкий слой плывущих облаков. Вульф долго смотрел на небо, пытаясь вспомнить, что с ним произошло и почему он лежит на земле, привязанный к дереву. Он повернул голову и острая боль в правой ее части тот час напомнила ему о всех событиях прошлой ночи. Ему вспомнились слова хримтурса, которые тот сказал, взирая на плененного человека. 'Жертва Трюму, на закате'...

- Нет, - невольно вырвалось у Вульфа. Он удивился звучанию своего голоса и вспомнил, как Сигурд прошлой зимой застудил горло. Тогда он говорил почти так же, как Вульф сейчас - сиплым, осевшим голосом.

В горле по-прежнему першило, а мышци ныли от усталости и ран. Два пореза на туловище пульсировали острой болью так, будто к этим местам приложили раскаленное железо. Руки и ноги были связаны, и он не мог даже пошевелиться. До захода солнца было еще достаточно времени, тем не менее он не видел никакого выхода из создавшейся ситуации. Ему не хотелось верить в то, что он может закончить свою жизнь, как жертвенное животное. Глупо было бы надеятся, что его товарищи вернутся и освободят его - он приказал им спасать пленных и бежать отсюда. Сейчас они должно быть уже далеко.

Вульф опустил голову на жесткую землю и закрыл глаза, пытась собраться с мыслями. Перед его внутренним взором проплыли картины теплого лета, широкого поля, покрытого сочной травой, полуобнаженной девушки, весело шагающей к лесу. Вульф вздрогнул и его разум осветился всполохами молнии, когда из его памяти всплыло видение, озарившее его истерзанный рассудок ответами на вопросы, которые он ставил перед собой с тех пор, как испил от источника мудрости. Он вспомнил хищника, оставивишего свое зверинное семя в утробе юной девушки; он вспомнил, как тот зверь обернулся богом Воданазом. Он также припомнил могучего орла, который опустился на камень в ту ночь на берегу Ингвифьордра, и обернулся многомудрым асом. Он видел своего далекого предка во плоти, и ощутил сейчас, лежа связанный на каменистой земле, как в его человеческих венах течет божественная влага, которая несла с собой крупицы безграничных знаний и магических умений древних, пробуждая в нем гамму доселе неведомых чувств.

Дрожь прошлась по всему телу ледяной волной, вызывая доводяшую до безумия часотку. Казалось, что из кожи лезут сотни тысяч тончайших игл, првращаясь в острую, белую как снег щетину. Заболели суставы и сухожилия, которые где-то вытягивались в длину, а где-то сокращались, сердце забилось с силой кузнечного молота, который выбивал новый ритм его жизни. Нос и челюсть вытянулись вперед, превратившись в волчью пасть, в которой выросли два ряда острых зубов с торчащими наружу клыками. Ногти на его пальцах удлинились и искривились в когти, а все тело покрыла белая шерсть.

Веревка соскользнула с тонких волчьих конечностей, позволив Вульфу извернуться и встать на четыре лапы. Он огляделся по сторонам, принюхиваясь к несущимся отовсюду ароматам.

Отвратительная вонь турсов, от которой шерсть на его загривке вставала дыбом, будила в нем чувство тревоги, смешанное со злобой.

Угрюмое рычание невольно вырвалось из его звериной глотки, когда он заметил спящих вокруг тлеющего костра троллей. Вульф неторопливо подошел к ним и наклонился над одним из чудовищ. Его темно-зеленое горло вздувалось и опускалось в такт дыханию, притягивая к себе своей соблазнительной беззащитностью. Приложив клыки к горлу тролля, Вульф резко сжал челюсти. Раздался хруст и горькая жидкости потекла в рот оборотня. Вульф потряс головой, пытаясь сплюнуть нечеловеческую кровь.

Стараясь не разбудить спящих врагов своим рычанием, Вульф бесшумно подошел к другому троллю. Хруст переломанных позвонков, хриплый стон, и еще один тролль остался лежать на земле с перекусанной шеей. Вульф облизнулся и недовольно затряс головой, фыркая и урча. Омерзительный вкус троллевой крови на языке и зубах вызывал судорги в его желудке.

Белый волк неспеша обошел костер и подошел к тому месту, где спали еще три тролля и инеистый великан.

Волчьи клыки сомкнулись на горле одного из зеленокожих тварей, затем другого, и наконец Вульф склонился над третьим троллем, который зашевелился во сне, видимо почуяв нависшую над ним гибель. Он открыл свои маленькие злобные глазки и заревел, пытаясь дотянуться до оружия. Но острые когти оборотня вонзились ему в грудь, прижимая его к земле, а испачканные в крови клыки вгрызлись в его горло. Тролль задергался в судоргах, но быстро затих, раскинув скрюченные лапы в стороны. Однако его рев пробудил хримтурса ото сна и тот вскочил на ноги, схватившись за свой топор.

Вульф отпрыгнул в сторону, не спуская глаз с оружия великана, который выкрикивал проклятья на своем языке и приближался к волку, занеся топор над своей покрытой сероватой шерстью головой. Прыгнув вперед, он ударил, но промахнулся, так как проворный оборотень отскочил, а затем ринулся вперед, пытаясь вцепиться зубами в бедро великана. Но хримтурс также отошел в сторону и ударил волка ногой. Удар откинул Вульфа на несколько локтей назад, перевернув его на спину. На мгновение его дыхание перехватило, и он заскулил, но быстро оправился и вновь вскочил на лапы, зарычал и поскакал вперед. Хримтурс встретил волка еще одним мощным ударом ноги, за которым последовал удар топором. Лезвие пронеслось на расстоянии волоска от волчьей головы и раскололо небольшой камень. В то же мгновение Вульф сделал рывок вперед и вонзил свои зубы в волосатый живот великана. Хримтурс заорал и ударил Вульфа кулаком по голове. Отлетев сторону, волк свалился на землю. В глазах потемнело, но Вульфу удалось сохранить контроль над своим сознанием. Он поднялся на лапы и из его пасти выпал кусок хримтурсовой плоти. Волк повернулся к своему противнику, который тяжело дышал и медленно приближался, сжимая в одной руке топор, а другой зажав рану на брюхе.

Вульф замер, следя за надвигающемся великаном, и зарычал от нетерпения вонзить свои клыки в сердце хримтурса. Он весь подобрался и напрягся, готовясь к решительному прыжку. Свирепые волчьи глаза застыли, словно глаза чучела, устремившего свой безжизненный взор в даль. Вульф переминался с лапы на лапу, рыча и подвывая, пока инеистый великан делал осторожные шаги к зверю. Подобно стрелку, берущему прицел и натягивающему тетеву лука, волк смотрел на свою цель - чуть выше широких волосатых плечей, чуть ниже квадратного подбородка. Теперь оставалось лишь выждать подходящий момент, что было самым трудным - земля, казалось, горела под его лапами, а шерсть встала дыбом от изматывающего нетерпения.

Великан сделал еще один шаг вперед, и в этот момент Вульф прыгнул, взмыв в воздух, словно пущенная стрела.

Хримтурс среагировал слишком быстро и волк, пролетев над лезвием топора, погрузил наконец свои клыки в горло врага. Великан не удержался на ногах и упал на землю, пытаясь оттолкнуть от себя зверя.

Но Вульф вцепился намертво, раздрабливая позвонки и разрывая плоть.

Он рычал и хрипел от обуявшей его ярости и пьянящего запаха турсовой крови. Он кусал и жевал, раздирая горло великана на куски, пока голова не оказалась отделенной от туловища, лежа в луже черной крови.

Вульф отошел от трупа, постепенно успокаиваясь и тяжело дыша. Его морда была вся черная, а из старых ран вновь заструилась кровь. Он лег на землю и закрыл глаза.

Силы медленно возвращались к нему. Он встал и оглянулся. Вокруг не было больше ни одного живого турса. Те, кто пережил ночное сражение, лежали сейчас, разованные волчьей пастью Вульфа. Тела мертвых троллей были раскиданы по всему ущелью, словно листья, сорванные с ветвей осенним ветром и застилившие землю янтарным ковром. Мерзкий привкус крови в его пасти отзывался спазмами в его желудке, пока наконец волка не стошнило. Он изрыгнул ядовитую кровь нелюди и побрел к ближайшей луже, оставленной прошедшим дождем.

Напившись вдоволь, он двинулся к тому месту, где спал великан. Там, как и ожидал Вульф, лежали его шлем с волчьим черепом на верхушке и Кормитель Воронов, вложенный в ножны на ремне. Вульф замер над своим оружием, ощущая своими волчьими чувствами его сверхъестественую мощь. Он закрыл глаза, надеясь вернуть человеческое обличие, но ничего не произошло. Он открыл глаза и осмотрел себя. Вульф не понимал, как ему удалось превратиться в волка, и сейчас он почувствовал охватившее его отчаяние, поскольку он понятия не имел, как ему превратиться обратно в человека. Он задрал голову к небу и взвыл, и его унылый вой разнесся над горами, достигая слуха жителей занебесья.

***

Стемнело и на темном небе, усеянном бесчисленными звездами, взошла луна. Вульф бежал по склону горы, волоча за собой меч за ремень, обтянувший его шею, в своих зубах он сжимал шлем. Он бежал на восток, то и дело бросая взгляд на светившую с неба луну, чей серебрянный свет вызывал в нем тревогу, печаль и грусть. Время от времени ему приходилось останавливаться, чтобы вылить накопившиеся эмоции в долгом протяжном вое, вытягивая свою перепачканную в троллевой кровью морду к ночному светилу. Затем он продолжал путь, внимательно следя за запахами, чтобы не пропустить желанную добычу. И вот однажды не задолго до рассвета, он остановился, принюхиваясь к несущемуся аромату оленицы, спавшей где-то неподалеку. Вульф оставил меч и шлем на земле, и пошел на запах, который становился все более ощутимым, заставляя его волчью пасть наполниться слюной.

Ступая без единого звука, он приблизился к спящему животному. Порыв ветра донес его запах до нюха оленицы, которая вскочила на копыта, намериваясь спасаться бегством от подкравшегося хищника. Но волк оказался проворнее и, прыгнув на свою жертву, повалил ее на землю.

Очаровательный аромат крови и вкуса плоти заставили волка блаженно заурчать, наслаждаясь своим поздним ужином, или скорее ранним завтраком. Насытившись оленьим мясом, Вульф подобрал оружие и доспехи и продолжил свой бег на встречу синеватой дымке у восточного горизонта.

Рассвет Вульф встретил, взбираясь на очередную гору. Теплые лучи утреннего солнца согревали ему голову и немного ослепляли глаза. Когда солнце добралось до зенита, он решил отдохнуть и забрел в небольшую пещеру. Положив голову на лапы, он закрыл глаза и погрузился в чуткий сон.

***

Вульф очнулся на закате. Он вышел из пещеры, зевая и вытягиваясь под слабыми лучами заходящего солнца. Его израненное тело отбрасывало длинные тени на скалы, возвышающиеся над ним. Он продолжил путь в Вестфольд по горам и ущельям Йеддера, тащя за собой драгоценную ношу. Он знал дорогу отсюда в Эоворгарт, куда еще день назад должен был прийти Хигелак с людьми, если с ними ничего не приключилось по дороге. Вульф бежал настолько быстро, насколько ему позволял меч на шее и шлем в зубах. Он расчитывал прибыть в гарт на рассвете следующего дня. Прикинув, он решил, что Сигурд, Хродгар и Гундхари месте с пленными уже наверняка дошли до основного отряда, опять-таки, если с ними все было в порядке и им удалось улизнуть из ущелья в ту ночь. Вульф не мог быть уверенным в этом наверняка, поскольку в пылу сражения он не видел вокруг себя ничего, кроме уродливых морд троллей, их топоров и дубин, и своего меча, раскалывающего черепа и рассекающего тела врагов.

Скоро стемнело. Тучи вновь заволкли небо, оставив землю в непроглядной тьме, а холодный ветер задул с севера, неся с собой ясно ощутимый запах весенней грозы. И опять, как совсем недавно, Вульф почуял среди прочих запахов ночи отвратительную вонь, которая напомнила ему о той ночной погоне, бешенном побоище, пленении с последующим превращением и наконец тошнотворный вкус троллевой крови. Вульф зарычал и немного отклонился от своего пути.

Вонь становилась все крепче с каждым шагом волка, притягивая его к себе, словно охотника к добыче. Прыгая с камня на камень, Вульф спустился с горы в долину, которая тянулась с запада на восток.

Укрывшись за одним из камней у склона горы, он принялся ждать, втягивая носом ночной воздух. Вскоре в дали показались красноватые отблески огней, и послышались гортанные выкрики троллей, идущих по долине на восток. Ветер трепал пламя их факелов, донося чужеродный смрад до нюха притаившегося за камнем белого волка, чьи серые глаза горели от возбуждения в сумраке ночи.

Наконец тролли приблизились так, что их можно было разглядеть в тусклом свете огней. Они шагали, выстроившись в длинную вереницу, хвост которой скрывался за скалой в дали. Во главе отряда шли хримтурсы. Вульф насчитал их около ста, а за ними мелькали алые глаза троллей, которых было неимоверное количество. С каждым вздохом из темноты появлялись все новые и новые турсы и их количество вскоре перевалило за тысячу. Злобные чудища двигались мимо Вульфа, который сидел, затаив дыхание, за камнем и сжимал челюсти, пытась подавить в себе рвущееся наружу рычание. Армии турсов не было видно конца, они шли неторопливым, но уверенным шагом, зная наверняка, что с таким их количеством разобщенные племена людей никогда не справятся, даже если несколько из них объединятся в союз.

Сорвавшись с места, Вульф поскакал что есть сил вдоль горного склона. Скоро он обогнал головной отряд хримтурсов, которые проводили бегущего зверя удивленным взглядом, и заспешил на восток по долине, что звалась в этих краях Долиной Цветов - после Сомарблота* здесь выростали прекрасные цветы, напоминающие своим очарованием цветочные поля Асгарта. Однако недоброе время настало для людского мира, и если белый волк с мечом на шее и шлемом в зубах, мчащийся сквозь ночь и ветер, не поспеет вовремя, то вероятно этим летом некому будет любоваться прелестями природы. Море цветов погибнет под тяжелыми, грязными лапами троллей и великанов, и сгниет под солнцем и дождем также, как сгниет плоть погибших мужчин, женщин и детей, чьи разорванные тела покроют землю, насыщая собой вороньи утробы.

Глава тринадцатая

Была глубокая ночь, но в Эоворгарте никто не спал. Все были на ногах, лица людей были омрачены волнением и тревогой. С тех пор, как Ильвинги и Хордлинги, а также несколько дружин из окрестных селений прибыли в этот гарт, никто и не помышлял об отдыхе. Мужчины стояли полностью вооруженные, женщины, дети и престарелые находились в княжьем чертоге, готовые грузиться на повозки при первом признаке опасности. На закате в гарт вернулись разведчики князя Эоворлингов Хлгддвара Златоусого и принесли с собой вести о том, что с севера движется отряд турсов. Они насчитали в нем около пяти тысяч троллей и пятьсот пятдесят хримтурсов. По их подсчетам враги будут в землях Эоворлингов к полудню следующего дня.

И вот князья спорили, как быть: следует ли отсупать, или готовиться к обороне? Хлгддвар настаивал на том, чтобы дать турсам бой. Ему вовсе не хотелось оставлять свой дом и свою землю троллям, и он был полон решимости защищаться. Фолькхари и некоторые другие твердили о том, что необходимо собрать побольше сил, прежде чем вступать в серьезное сражение, и предлагали уходить на восток. А Хигелак и Сигни находились в смятении, затрудняясь принять решение: они считали, что Фолькхари прав и следует отступать, но в то же время они не могли идти, не дождавшись Вульфа. Почти сутки прошли с того момента, как Сигурд, Хродгар и Гундхари пришли в Эоворгарт вместе с вызволенными пленниками. На пути в Вестфольд им пришлось столкнутся с большой бандой троллей, которая пустилась их преследовать. Людям удалось оторваться от гонящихся за ними троллей лишь на подходах к Эоворгарту. О судьбе князя Ильвингов они не имели никакого представления. Вульф мог бы быть мертв сейчас, пойманый в ловушку турсов или убитый в сражении. Но не исключено, что ему удалось каким-то образом спастись, и он торопился сейчас в Вестфольд.

Размышляя об этом, Хигелак шел к скамье, стоявшей у стены одного из домов. На ней сидел Хельги. Хигелак опустился рядом, прислонившись спиной к мокрым от прошедшего дождя бревнам.

- Что говорит мать? - спросил колдун, взглянув на усталого Ильвинга.

Хигелак дернул плечами в ответ, а потом сказал:

- Мы должны ждать Вульфа. Но с севера приближаются тролли, и их очень много. Если мы сейчас уйдем, то мы потеряем его. Если он жив и придет сюда, а людей здесь не будет, то он нарвется на турсов.

- Он жив. - твердо заявил Хельги.

Хигелак удивленно посмотрел на вардлока.

- Я бы хотел надеяться, что это так. Но откуда ты знаешь?

Колдун ничего не ответил. Он посмотрел на черное небо, плотно затянутое облаками, и ему показалось, что в небесной тьме отражается земля, и бегущий через горы зверь. Хельги опустил глаза и сказал:

- Вульф жив. Скоро он будет здесь.

Ильвинг смотрел некоторое время на старика, прежде чем сказать:

- Что ж, я верю тебе, Хельги.

Они услышали шаги и обернулись. Из-за угла дома появилась Хильдрун. Закутанная в льняную шаль, она подошла к ним. Холодный ночной ветер трепал ее волосы, казавшиеся серебрянными в свете горящих неподалеку костров.

- Не спится? - улыбнулся ей Хигелак.

- Куда уж там! - вздохнула девушка. - Можно я тут присяду?

- Конечно!

Хельги подвинулся к Хигелаку, и Хильдрун села у края скамьи. Старый колдун посмотрел в ее глаза, встревоженные и озабоченные, и ему показалось, будто он прочитал то, что скрывалось за этими блестящими зрачками, отливающими небесной голубизной.

- Никаких вестей от Вульфа? - спросила Хильдрун.

Воин и колдун покачали головами.

- Не грусти, - сказал ей Хельги, взяв ее руку в свою, - Он скоро вернется.

Девушка смущенно отвернулась и осторожно высвободила свою кисть.

- Если б он был здесь, мы бы знали, что делать, - тихо сказала она, словно пыталась оправдать свое смущение.

Хельги хотел было что-то сказать, но замер с открытым ртом. Хильдрун и Хельги проследили за его взглядом и вздрогнули, увидев в десятке локтей от себя сидящего и тяжело дышашего волка, чьи глаза жутко сверкали в темноте. Хильдрун вскрикнула и вскочила на ноги, выхватив из-за пояса кинжал, а Хигелак достал меч.

- Успокойтесь! - велел им Хельги. Он встал и подошел к волку. Хигелак и Хильдрун медленно подошли следом, держа оружие на готове.

Высунув длинный язык, зверь шумно дышал.

Его белая шерсть была покрыта кровавыми пятнами и грязью.

- Гляди-ка! - воскликнул Хигелак, указывая на меч и шлем, лежащие на земле у волчьих лап. - Откуда это у него?!

- Спрячьте свое оружие, - сказал Хельги.

- Хигелак, ты же не собираешься убивать своего брата!

- Что??

Разинув рты, Хигелак и Хильдрун смотрели на волка, который встал и подошел вплотную к Хельги. Он взглянул на колдуна, и в его хищных глазах засветилась мольба.

Хельги вздохнул и повернулся к девушке.

- Хильдрун, сходи за одеждой.

- Одеждой? - удивилась она.

Хельги ничего не ответил и посмотрел на волка. Когда Хильдрун ушла, колдун, оглянувшись по сторонам и убедившись, что рядом никого нет из посторонних, начертил в воздухе руну Манназа и забормотал что-то слишком тихо даже для волчьего слуха.

Словно завороженный, Вульф не сводил глаз с магических линий, которые засияли алым перед его взором. Их свет, казалось, проник в самое естество оборотня, оживляя те священные капли крови, что текли по его венам, сохраняя хрупкую, как весенний лед на реке, связь с древнейшим предком сквозь сотни минувших поколений. Пробудившаяся от многовекового сна сила заработала в нем, заставляя волчью шетину спрятаться под кожу, а кости вернуться к человеческим размерам. Это превращение было дольше и болезненнее предыдущего. Многих трудов стоило Вульфу не закричать от адской боли, которая сжала раскаленными тисками его голову и все тело, заставляя корчится и стонать на земле.

Вскоре все это закончилось. Когда Вульф открыл глаза, он обнаружил, что лежит на земле нагой. Он приподнялся на локтях и различил в полумраке мутные образы брата и вардлока рядом с собой.

- Ты меня слышишь? - услышал Вульф хриплый голос колдуна.

Вульф кивнул и почувствовал страшную тошноту. Он резко отвернулся в сторону, содрогаясь в судоргах рвоты.

Наконец он поднялся на ноги и, слегка пошатываясь, шагнул к колдуну.

Хельги обнял Вульфа, похлопав его по спине.

- Молодчина! - засмеялся колдун. - Ты все-таки выжил!

Вульф с трудом улыбнулся в ответ и повернулся к брату, который до сих пор стоял рядом, онемев от изумления. Наконец они заключили друг друга в объятия.

- Ты молодец, Вульф, я очень рад твоему возвращению! - сказал Хигелак, отпуская брата. - Но каким образом?...

- Слава Воданазу, что вы дошли до Вестфольда, - перебил его Вульф и поморщился от боли в горле.

Тут вернулась Хильдрун с одеждой в руках. Она остановилась, увидев князя, и покраснела. Глядя в землю, она протянула ему штаны и рубаху, и отвернулась в сторону.

Поблагодарив девушку, Вульф торопливо оделся и повесил свой меч за спину. Он взял шлем в руки и сказал:

- Спасибо вам всем! А теперь пойдем, я хочу видеть мать и братьев, славных Хордлингов и всех, кто сейчас с нами.

***

Появление Вульфа вызвало много радости среди людей; они ликовали, хлопая его по плечам и поздравляя с возвращением. Сигни и Вальхтеов вместе с Хродгаром и Сигурдом обняли его и долго не отпускали под радостные выкрики толпы, славящей имя молодого Ильвинга. Когда Вульф наконец освободился от их объятий, к нему подошли двое мужчин и девушка.

- Я хотел поблагодарить тебя, Вульф, - сказал один из мужчин, - Я - Виги, из рода Крумалингов, которого уже больше нет... Я и мои товарищи обязаны тебе жизнью.

- Если бы не ты и твои люди, эти твари принесли бы нас в жертву своему богу Трюму. - добавил второй воин, - Меня зовут Эйрик, сын Храфна из рода Хундингов, а это моя помолвленная Сванхильд, дочь Фроди из рода Хнифлунгов. Мы все благодарны тебе за помощь. Тебе и твоим людям. Отныне наши кланы будут в вечном союзе друг с другом.

- Да, - кивнула Сванхильд. Расшитая зеленой нитью лента стягивала ее светло-каштановые волосы, скрывающие сумрачной дымкой ее крепкие плечи. - Я ручаюсь за своего отца. Сейчас наш гонец уже наверняка прибыл в гарт, и Фроди спешит в Вестфольд со своей дружиной и всеми жителями.

- Замечательно! - воскликнул Вульф, искренне обрадованный новыми союзниками. Мысленно он признался себе, что это и была единственная причина, толкнувшая его рисковать своей жизнью и жизнями своих братьев. Новые союзники, как можно больше, любыми способами! Вслух он добавил: - С великой радостью я принимаю союз с вашими кланами от имени Ильвингов и всех, кто следует за мной!

Толпа откликнулась ликующим воплем.

Когда шум стих, Вульф взобрался на стоящую рядом телегу и осмотрел столпившихся внизу людей - мужчин, женщин, детей, которые взирали на молодого князя, готовые внимать его словам.

- Мне сказали, что с севера в Вестфольд движется отряд троллей и хримтуросов. - заговорил он, - Это не хорошие новости, но к сожалению мне придется поведать вам вести еще более удручающие.

Люди взволнованно затаили дыхание, ожидая услышать то, о чем многие догадывались.

- С востока идет целая армия троллей - их многие тысячи, а с ними больше ста великанов. Они уже не далеко отсюда, и мне думается, что они будут в Вестфольде не позднее полудня. Эти две армии уничтожат нас несмотря на то, что нас стало гораздо больше. Поэтому у нас нет другого выхода, кроме как отходить на восток.

Толпа заворчала, среди Эоворлингов послышались недовольные выкрики. Выдержав недолгую паузу, Вульф продолжал:

- Запомните, мы сильны, пока мы едины!

Все народы, населяющие эти земли должны сплотиться в единый кулак, который ударит в нужный момент по полчищам нелюди, заполонившей наш мир. Если мы начнем разделяться на кланы, или станем вспоминать былые раздоры и обиды, то тролли не просто победят, они победят с легкостью и уничтожат все человеческое, что красит эту землю и это небо. Тролли не берут пленных, разве что для своих страшных приношений. Им не нужны рабы - они пришли сюда убивать! Единственный выход для всех людей спастись - это объединиться в одну армию, достаточно сильную, чтобы дать отпор врагу.

Я знаю, что многие кланы прожили сотни лет в непрекращающейся вражде, убивая друг друга, и следовательно ослабляя друг друга. Но пришло время положить конец распрям и научиться протягивать руку помощи и дружбы тому, кого привык с детства считать своим кровным врагом. Не правы те, кто скажут, будто это невозможно, или будто духи наших предков обернуться против своих потомков, мстя за предательство. Те, кто покинул этот мир, мудры.

Пируя еженочно в сияющем Чертоге, вкушая медовое молоко Хейдрун* - они сознают, что принесет благо их потомкам. Так что будьте уверены, их благославление всегда с нами. Хотите убедиться?

Посмотрите на нас, Ильвингов, и Хордлингов.

Вульф указал рукой в толпу, где стоял Фолькхари с родней и людьми из его дружины.

- Многие десятки лет нашы кланы враждовали, немало славных героев полегло в этих междуусобицах с обеих сторон. Еще до праздника Эстрблота я считал Хордлингов своим главным врагом. Но времена изменились, и они и мы поняли, что дальше так жить нельзя!

- Это правда! - подтвердил Фолькхари, обращаясь к людям, - Вульф лично спас мне жизнь, когда он и его дружина пришли нам на выручку.

По толпе прошлась волна шепота.

Вслушиваясь в голоса людей, Вульф почувствовал поддержку и одобрение тех, кто был согласен с его словами, и недоумение и растерянность тех, кому было трудно привыкнуть к мысли, что давний враг может стать лучшим другом. Он поднял руку, призывая их к тишине.

- А сейчас я предлагаю всем князьям, что собрались здесь в этом гостеприимном гарте, дать клятву братства друг другу. Тогда мы станем одним народом, одним кланом, одной армией, сильнее которой не будет нигде в северных землях! Все князья и отпрыски славных родов, кто согласны смешать свою кровь с моей и с кровью друг друга, встаньте здесь, рядом со мной!

Без всяких раздумий, Виги протиснулся к телеге, расталкивая людей локтями, и поднялся к Вульфу.

- Я обязан тебе жизнью, - провозгласил он, - Для меня честь стать кровным братом великого Вульфа, сына Хрейтмара.

Они обменялись рукопожатием. К этому времени на телегу взобрались Эйрик и Сванхильд. Эйрик сказал:

- Единственное, что я могу добавить к словам Виги, это то, что Хундинги будут отныне верными союзниками Ильвингов, и всех тех, кто присягнет на верность этому союзу.

- То же самое я могу сказать от имени моего отца, князя Хнифлунгов, - сказала Сванхильд. - Я - его единственная наследница. Ты можешь расчитывать на мою верность и дружбу!

Следом за ними на телегу взобрался широкоплечий воин средних лет, чья длинная рыжая борода опускалась на его грудь тремя тонко завитыми косичками. Синие глаза, грозно смотревшие из под низко надвинутого шлема, горели безумным огнем, который часто заполняет собой взор берсеркера*.

- Я - Асгейрер, сын Виггейрера из рода Аганлунгов. Я повелеваю тремя гартами на южном побережье, где проживает наш народ. Многочисленна моя рать, силен мой клан, но я стою здесь, чтобы дать клятву верности тебе, Вульф, ибо ведаю я, что только в единстве завоюют сыны Манназа победу. Сбираясь в поход, скликают смелых витязей со всей округи - чтобы разбить недруга, сила надобна!

Толпа восторженно закричала, воины зазвенели оружием и доспехами, выражая похвалу князю за красивые слова.

- Славно сказано! - искренне заметил Вульф, - Я буду рад иметь рядом с собой такого могучего воина, искуссного скальда и верного друга, как ты!

Тут послышались ругань и проклятья, и на телегу поднялась женщина. Черная косынка скрывала волосы, стянутые в узел на затылке, темно-серый плащ, казавшийся черным в неярком свете факелов, висел на ее мощных плечах, пристегнутый к платью широкой золотой брошью. Женщина злобно взглянула на вставших вместе князей, а потом посмотрела, сощурив зеленоватые глаза, на Вульфа.

- Ты собрал вокруг себя славных воинов, юный конунг, - тихо произнесла она, но ее голос был услышан всеми, - И видно желаешь ты, чтобы Фисклинги, чьей княгиней я являюсь, присоединились к тебе?

Вульф хотел было ответить, но женщина продолжала свою речь, держа свою правую руку под плащем:

- Не прошло трех лун с того дня, как справила я тризну по погибшим сыновьям моим, которых убили трусливые Хундинги во главе с этим щенком!

Последние слова прозвучали, как яростный вопль орлицы, хватающей свою жертву и поднимающейся в воздух.

Ненависть светилась в ее глазах и, казалось, освещала ночь ярче, чем пламя факелов.

- Как могу я быть с тобой в союзе, когда ходит по земле эта падаль! - закричала она, вынимая секиру.

Среди людей послышались проклятия, сверкнули обнаженные клинки, дружина Фисклингов встала в ряд, готовая следовать приказу своей княгини. Хундинги также приготовились к схватке, наблюдая за Эйриком, который однако не обнажил своего оружия, а лишь стоял, держа ладонь на рукояти своего меча. Мускулы на его щеках шевельнулись, когда его глаза встретили исполненный ненависти взор женщины.

Вульф шагнул вперед, поднимая руку.

- Остыньте! Негоже затевать распрю в гарте того, кто признал тебя своим гостем. Асгерд, ты пришла сюда мстить?

- Нет, мы покинули наш гарт, когда узнали, что приближаются тролли, - ответила женщина, - но придя сюда, я увидела этих... лжецов и трусов, проклятых Хундингов, и...

- Закрой свой рот, карга, а не то отведаешь ты моего меча! - не выдержал Эйрик. - Мой отец погиб, сражаясь с твоими отпрысками!

Зарычав, словно зверь, Асгерд шагнула к Хундингу, но Вульф преградил ей дорогу, схватив ее руку.

- Замолчи, Эйрик, - крикнул Вульф, не сводя глаз с разъяренного лица княгини и добавил, - Я не позволю раздоров в моей армии.

- Кто сказал тебе, что здесь твоя армия?

- возмущенно воскликнула Асгерд, вырывая свою руку из цепких пальцев Ильвинга.

- Вот эти вот князья, - Вульф указал на стоявших по близости вождей, которые только что взошли сюда, чтобы принести клятву верности, - а также их дружины и все жители их земель, что пришли этой ночью сюда, чтобы соединить свои силы в борьбе против нашего общего врага! Поклявшись в верности, и заключив узы кровного братства со мной и друг с другом, они назовут меня Ирмин-Конунгом. Если хочешь быть с нами, то будешь жить по нашим законам, а если нет - то убирайся прочь и сражайся с троллями одна!

Асгерд медленно опустила секиру и ее глаза наполнились слезами, которые только Вульф мог видеть. Стараясь подавить дрожь в голосе, она проговорила:

- Ты хочешь, чтобы я простила им смерть моих сыновей?

- Сердце северян не знает слово 'прощение', - произнес Вульф, - Назови цену и тебе заплатят виру*.

- Виру?! - раздался возмущенный возглас Эйрика, - Ты сказал 'виру'?!! Я не собираюсь платить никакой виры, пока она не заплатит мне за смерть моего отца!

- Будь проклят ваш род! - вскричала Асгерд и с этими словами бросилась на Хундинга. Эйрик выхватил свой меч, готовый встретить удар женщины.

Но удара не последовало. Встав между противниками, Вульф схватил их обоих за руки, в которых те сжимали оружие, и силой заставил их опустить руки вниз.

- Стоять! - рявкнул он воинам обеих дружин, которые начали медленно сближаться. - Никто не двигается с места! А вы успокойтесь и спрячьте оружие, - велел он Эйрику и Асгерд.

Оба неохотно отступили в стороны, но смертоносное железо по прежнему сверкало в их руках.

- Значит так, - Вульф глубоко вздохнул, - Обе стороны получат виру...

- Она не заплатит мне! - воскликнул Эйрик.

- Он не станет платить! - откликнулась Асгерд.

Вульф закрыл глаза, пытаясь успокоить вскипевшую в нем злобу, и через мгновение открыл их.

- Виру заплачу я! - крикнул он, - Обоим!!

Я заплачу вам, когда мы победим троллей. Если согласны, то назовите вашу цену, помиритесь и мы все заключим братский союз. Но предупреждаю, если после этого кто-то опять начнет чинить раздор в нашей армии, то клянусь всеми богами, я зарублю этого человека своим мечом.

Чтобы придать веса своим словам, Вульф вытащил Кормителя Воронов и поднял его высоко над головой. Огромное лезвие, отполированное плотью и вымытое кровью убитых врагов, гордо засверкало во тьме, отражая свет костров и устремляя свое острие ввысь к темному ночному небу.

Недолго длилось молчание. Успокоившись и все тщательно обдумав, Асгерд громко сказала:

- Я согласна.

И спрятала секиру себе за пояс.

- Согласен. - пробормотал Эйрик и вложил свой меч в ножны.

- Я рад, что ваше благоразумие победило, - сказал Вульф. Теперь пришла его очередь прятать оружие. - Когда решите с ценой, назовите мне ее. А теперь, кто еще желает связать себя узами братства?

На повозку залез Хлгддвар Златоусый.

- Хорошо, что старсти улеглись, - сказал он, - Я рад поклясться в верности этому Ильвингу, чья мудрость и сила примирила столько племен.

- Благодарю! - ответил Вульф.

На телеге уже стало очень тесно, но Фолькхари все же удалось взобраться на нее, встав плечом к плечу с Вульфом.

- Наши кланы долго враждовали, - сказал Хордлинг, - но пришло время заключить клятву братства. Мы все - один народ.

- Верно! - сказал Вульф, - Все князья здесь, и все желают сплотиться в одну армию. Хельги, готовь все, что тебе нужно, мы начинаем обряд.

***

Чуть позже семь человек - пятеро мужчин и две женщины - стояли в центре гарта у алтаря Эоворлингов, который представлял собой большую каменную плиту, установленную на четыре кругловатых камня. На алтаре были вырезаны руны, значение которых Вульф не совсем понимал. Между рунами Хельги и Хамдир - вардлок князя Хлгддвара, положили золотое кольцо, достаточно широкое, чтобы взрослый мужчина мог носить его на шее, а также молот, рог и кувшинчик, наполненный элем.

Рядом из земли был срезан слой дерна и приподнят в виде арки. Края его соединялись с землей, а по середине его подпирал посох Хельги, изрезанный рунами.

Хельги и Хамдир повернулись к семерым вождям и к их дружинам, что стояли поодаль. Хельги взял в руки молот и начертил в воздухе священный знак. Вульф рассматривал золотистые линии, неторопливо плывущие в воздухе, и широко раскрыл глаза, почувствовав прикосновение священной энергии, которая заструилась в Мидгарт сквозь окно, открытое великим символом. С каждым вздохом сияние, видимое лишь Вульфу и Хельги, становилось ярче, заполняя собой небо и землю. Огненный хоровод пронесся перед глазами молодого Ильвинга и закружил голову.

Хельги махнул князьям и они шагнули к алтарю. Положив руки на кольцо, они посмотрели на колдуна. Хельги запел:

- Взываю к Тивазу, высочайшему богу, зову я Тонараза, грозного стража, и Вульдора, хранителя клятвенной тверди!

Хвала всем богам и священным богиням!

Князья отпустили кольцо и уступили место двум женщинам, которые встали у алтаря, опустив ладони на святой предмет. Хельги продолжал заклинание:

- Взываю к Фрийе, великой богине, кому ведомы судьбы богов и людей, зову я Хольду, прекрасную княжну любви, и многомудрую Вар, кто слушает клятвы людей. Хвала всем богиням и священным богам!

Вульф и остальные князья присоединились к женщинам, взявшись за кольцо. Вульф закрыл глаза, но идущее отовсюду сияние все равно слепило его взор. Он ощутил присутствие чего-то безгранично сильного и всевидящего, которое явилось в этот мир, чтобы засвидетельствовать человеческую клятву и наложить суровое наказание на того, кто эту клятву нарушит. Золотистые лучи переломлялись, превращаясь в копье, молот и лук. На против них повисли в сияющем ночном небе прялка, переливающееся всеми цветами ожерелье и кольцо. Эти символы явились в мир людей, вызванные, чтобы услышать клятву.

Все князья и княгини заговорили вместе, соединяя свои голоса в благоговейном хоре.

- Стоя пред взором великих Асов и мудрых Ванов, я, ... - тут каждый из них назвал свое имя, - ...даю эту клятву верности тем, кто сейчас держит свою длань на священном кольце. Я клянусь вечно хранить верность этим людям и их родне, и мстить за них так, как мщю я за свой род, ибо мой клан станет их родом, а мать моя и отец мой станут их родителями, а сами они станут моими братьями и сестрами.А ежели кто нарушит эти узы братства, не миновать тому смерти лютой, и кровь его будет долго поить змей, а от плоти его будут вкушать стервятники. Изгоем станет клятвопреступник, и пожрут его тролли! Да будет так!

Семеро отпустили кольцо и встали бок о бок вплотную друг к другу. Хельги взял рог, наполнил его элем и подошел к ним. Вульф достал свой кинжал и осторожно надрезал себе руку между изгибом локтя и запястьем. Остальные последовали его примеру, и когда кровь потекла по их коже, они прижали окровавленные руки друг к другу - рана к ране, кровь к крови. Стараясь не обращать внимания на острую боль в предплечье, Вульф держал свою руку прижатой к рукам своих новых братьев и сестер и смотрел, как их кровь, слившись в единый поток, стекает в рог с элем, наполняя его до краев.

Затем Вульф пригнулся и прошел под земляной аркой. С другой стороны его встретил Хельги и протянул ему рог.

- Клятва дана, и я буду верен ей, пока жив! - сказал Вульф и с этими словами отпил глоток. Терпкий вкус крови, смешанный с элем, заставил его слегка поморщиться, но этого никто не увидел.

Когда каждый из тех, кто дал клятву, прошел под дерном и глотнул из рога, Хельги вылил остатки священного напитка на землю в то место, где был срезан верхний слой. Затем он выдернул свой посох и уложил полоску дерна на место, похоронив под ней то, что принадлежало земле. Хельги завершил ритуал еще одним знаком молота, котрый он начертил в воздухе и который закрыл окно в Мидгарт, восстанавливая прежнее равновесие в мире.

Люди расслабились и их шепот постепенно перерос в гул разговоров. Многие воины из разных дружин жали друг другу руки и обнимались, радуясь тому, что теперь они все в одной дружине, сплоченные кровью своих вождей.

- Всем пива! - распорядился Хлгддвар.

Вульф позволил Вальхтеов перевязать себе руку, а потом подошел к матери. Старая женщина протянула ему рог с пивом и сказала:

- Все правильно, сын. Я горжусь тобой. - а потом она приблизилась и прошептала Вульфу на ухо, встав на цыпочки, - Победим мы троллей или нет, но сейчас ты стал вождем почти всех племен западных побережий. Отец был бы очень горд тобою - ведь ты осуществил его мечту.

Она лукаво улыбнулась и отошла в сторону, давая возможность Вальхтеов обнять и поцеловать своего брата.

- Если бы мы могли объединить вот так еще несколько народов, то можно было бы выступить против турсов, правда?

- сказала она, глядя на Вульфа в надежде услышать положительный ответ.

- Всему свое время, - ответил молодой Ильвинг, - Скоро мы сможем выступить против них. Но сейчас нас еще слишком мало.

- Вульф! - князь обернулся на голос и увидел Хильдрун, стоявшую за его спиной с рогом в руках. Она улыбнулась и сказала: - Я хотела предложить своему новому родичу питье, но я вижу, у тебя уже есть.

Вульф двумя глотками осушил свой рог и принял из рук девушки новый.

- После всего этого очень хочется пить. - сказал он. - Благодарю тебя. Ты очень добра.

Хильдрун улыбулась еще шире и в ее ярко-синих глазах Вульф увидел нечто такое, что впервые заставило его сожалеть о своем даре Мимиру.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

МОЛОТ ТОНАРАЗА

"У Хлорриди дух

рассмеялся в груди,

когда могучий

свой молот увидел;

пал первым Трюм,

„тунов конунг,

и род исполинов

был весь истреблен."

Старшая Эдда

"Песнь о Трюме"

Стих 31

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Шел третий день пути. Многочисленный отряд переселенцев двигался медленно, но верно на северо-восток к Ушлуфьордру, за которым начинались равнины Вермланда. Им без труда удалось отоваться от троллей, которые остались на западе то ли потому, что двигались медленно, то ли потому, что ждали подхода подкреплений. А может занимались разграблением покинутых людьми гартов, которые те в спешке не успели поджечь. Так или иначе отряд людей шел без припятствий, и группы разведчиков, которые Вульф время от времени высылал вперед, назад и по флангам, не приносили никаких дурных известий. По пути к ним присоединялись другие жители Вестфольда, которые занимали земли к северу. Они конечно слышали о надвигающихся с севера чудовищах и были рады встать под защиту сплоченного союза западных вождей. Для этого, правда, им приходилось поклясться в верности Вульфу и его союзникам, что было обязательным условием. Обряд побратимства князей совершался быстро и отряд, увеличиваясь с каждым разом на несколько тысяч человек, треть из которых были боеспособные воины, продолжал свой путь. Когда делали привал, Вульфу часто приходилось рассказывать новоприсоединившимся о необходимости единства всех племен и том, какие выгоды такое единство принесет всем. Князья соглашались, кто ръяно, кто неохотно, но так или иначе армия неуклонно росла, и к тому дню, когда отряд переправился через реку Глома, количество мужчин, способных держать оружие в руках перевалило за десять тысяч.

Отряд вился бесконечной нитью меж холмов и оврагов, двигаясь на восток в Вермланд. Окруженные со всех сторон воинами, ядро отряда составляли телеги и повозки, на которых ехали женщины, дети и престарелые, а также было загружено продовольствие, запасное оружие и доспехи. Часть дружинников ехали верхом позади, часть по сторонам, а основное количество всадников скакали впереди отряда. Во главе них ехал Вульф на своем вороном коне. На его плечах был черный с красной каймой плащ, полы которого прикрывали круп коня, сливаясь с его черной шкурой. Орлинная рукоять Кормителя Воронов выглядывала из-за его широких плечей.

Его почти белые волосы создавали яркий контраст с одеждой. Свой шлем Вульф держал в сумке, прикрепленной к седлу. Ему не хотелось надевать эти заколодованные доспехи без необходимости.

- Сюда движется гроза, - сказал Гундхари, который ехал рядом с Ирмин-конунгом. Он указал на темные тучи, собирающиеся у горизонта и освещаемые сполохами молний.

Вульф посмотрел влево и это показалось ему странным. Все небо было безоблачным и ясным, как морская гладь. Лишь у северного горизонта нависли над землей черные тучи, метая в разные стороны голубые молнии. Казалось, будто эти тучи возникли от дыма огромного пожара, разыгравшегося где-то далеко у самого края земли.

- Это не гроза, - услышал Вульф хрипловатый голос Хельги. Он посмотрел на колдуна и спросил: - А что же это?

Хельги глянул вдаль и, помолчав немного, сказал:

- Нам надо поговорить. Отъедим в сторону.

Они погнали коней вперед и оторвались от отряда так, чтобы никто не мог услышать их слов.

- Ты чувствуешь что-нибудь необычное? - спросил Хельги, не отрывая взгляд от черных туч.

Вульф посмотрел на колдуна и задумался, присушиваясь к своим ощущениям.

- Пожалуй нет. - ответил он, - Но эти тучи у горизонта кажутся мне немного странными. Никогда не видел ничего подобного прежде.

- Разумеется, - кивнул Хельги, - Впервые за всю историю Мидгарта в этот мир вторглось столь мощное и страшное зло.

- Ты о чем?

Колдун пожал плечами.

- Не могу понять, но некоторое время назад я почувствовал некое...трудно объяснить словами, но мне показалось что мир... вздрогнул. Задрожал, как тихая заводь, в которую бросили огромный камень. Я уверен, что нечто ужастное проникло в наш мир. И после этого я увидел эти облака у горизонта.

Хельги замолчал, устремив встревоженный взор к северу. Молнии сверкали у горизонта, словно пытаясь расколоть небосвод, а черные тучи нависли над землей мрачным покрывалом.

- Я вышлю пару человек туда проверить, - сказал Вульф.

- Ни в коем случае! - воскликнул вардлок, - Они не вернутся назад. И нам следует держаться подальше от этого...

Нахмурив белесые брови, Вульф посмотрел на темное пятно у горизонта. Он очень беспокоился, что главное сражение разыграется раньше срока, когда люди еще не будут готовы. Желая перевести тему, он спросил:

- Как идет твое изучение рунного искусства?

- Великолепно! - оживился Хельги, - Я много работал и тренировался и можно сказать, кое-чему уже научился. Но, как я говорил раньше, это бездонный колодец знаний. Сотни жизней не хватит, чтобы познать все.

- То, что ты узнал, возможно использовать в бою?

Хельги усмехнулся в ответ, после чего пробормотал заклинание и начертил левой рукой руну, а правую вытянул вперед. С пальцев его правой руки сорвалась молния и ударила в стоявшее неподалеку дерево, которое раскололось пополам, разбрасывая веер пылающих искр, и загорелось ярким пламенем.

Разинув рот от удивления, Вульф смотрел на горящее дерево, а потом перевел взгляд на колдуна. Выцветшие глаза старого кудесника сияли гордостью. Он скривил свой беззубый рот в ухмылке и сказал:

- Это тебя устраивает?

- Замечательно! - восхищенно воскликнул Вульф, - А ты можешь сделать так, чтобы одним разом накрыть сразу несколько противников?

- Да. Но это потребует гораздо больше сил. Понимаешь, Вульф, сражаясь с мечом в руках, ты устаешь, тебе нужен отдых, чтобы восстановить силы. То же самое происходит, когда ты колдуешь, разве что теряешь ты не силу мускулов, а нечто другое, что тоже требует отдыха и восстановления.

Вульф подумал немного, а потом сказал:

- Вот что, Хельги, разыщи-ка среди людей вардлоков, жрецов, и прочих, кто способен будет обучиться искусству чародейства. Мне понадобится хорошая команда колдунов к тому дню, когда нам придется повстречаться на поле брани с „туами.

Если помнишь, Одноглазый говорил, что они умеют колдовать. Одним железом нам с ними не справиться.

- Хорошо. - кивнул Хельги. - Я говорил с двумя жрецами, один служит Хл„ддвару, другой пришел с Ингвалунгами. Оба смышленные, разбираются в волшбе.

Но я подыщу еще людей.

- И торопись, - сказал Вульф, - Никто не знает, когда нам может понадобиться твое умение.

Они попридержали коней, чтобы отряд мог догнать их.

Остаток пути всадники ехали молча, поглядывая время от времени на темный горизонт. Вскоре дорога свернула южнее, и через некоторое время черные тучи скрылись из виду.

***

Солнце повисло над лесом, едва касаясь сосновых крон. Его свет озарял небосвод, придавая ему багровый оттенок на западе, плавно переходящий в зеленоватый и голубой на востоке. Птицы совершали свои последние виражи над лесом, прежде чем отправиться к своим гнездам, уютно укрытым ветвями деревьев.

Долина, в которой Вульф решил сделать привал, оказалась достаточно широкой, чтобы вместить такое количество людей. Женщины стали разводить костры, мужчины стаскивали с телег сумки с продовольствием, а некоторые отправились в расположенный по близости лес на охоту.

Вульф спустился вниз к реке, которая несла свои воды через долину, чтобы выплеснуть их в море на юге. Река была не широкой, и текла не торопливо. Ее тихое журчание и едва слышный плеск волн расслабляли и успокаивали. Вульф оглянулся вокруг, и убедившись, что рядом никого нет, сбросил с себя всю одежду, положил рядом меч и ступил в воду.

Еще недавно освободившаяся ото льда река обожгла холодом его кожу. Вульф нырнул и всплыл, вытирая стекающую с лица воду. Река была не глубокая и ему пришлось присесть на корточки, чтобы погрузить все свое тело в прохладу весеннего ручья. Он стал тереть себя, отмывая осевшую за несколько дней грязь.

Когда он почувствовал, что пальцы на его ногах начинают неметь от холода, он побрел к берегу.

Вульф лег на траву, чтобы обсохнуть прежде, чем надевать одежду. Он закрыл глаза, но тут же открыл их, услышав звук шагов.

- Не боишься простыть? - спросил знакомый голос.

Вульф приподнялся на локте и обернулся. Хильдрун стояла рядом, ее пухлые губы растянулись в улыбке. Был ли виной тому свет заходящего солнца, или еще что-то, но ее щеки пылали румянцем, а глаза блестели, будто она собиралась плакать. Вульф посмотрел на ее золотистые локоны, лебяжьебелую шею и изящные гладкие руки, которые девушка то складывала перед собой, то прятала за спину, чувствуя себя неловко от стеснения.

- Нет, не боюсь, - ответил Вульф и добавил: - Если ты рядом, то жар твоего тела согреет меня.

Хильдрун сбросила шаль со своих плеч и сняла с себя платье. Бледная кожа ее стройного тела казалась похожей на кожу эльфийки в сумерках. Полноватые груди вздымалась, словно кузнечные меха, она тяжело дышала от волнения, глядя расширенными от возбуждения глазами на князя.

Вульф протянул руку и погладил ее по ноге. Его ласка вывела девушку из оцепенения, она присела на траву рядом с Вульфом и провела ладонью по его мокрым волосам. Приблизив свое лицо к нему, она тихо сказала:

- Я люблю тебя, Вульф.

Вульф ничего не ответил. Он посмотрел в синие глаза девушки и поцеловал ее губы.

Он ласкал ее бедра, живот, грудь, наслаждаясь бархатистой нежностью ее кожи, и заставляя ее стонать от удовольствия, когда его рука начинала исследовать горящие страстью тайнки ее юного тела. Хильдрун целовала и сжимала в объятиях его сильные плечи, зажимая меж своих бедер горячий и твердый как камень ствол мужской плоти, чье неудержимое движение вверх к сокровенному колодцу страсти вызывало в ней бурю чувств, которые обрели полный контроль над ее рассудком. Перевернув Вульфа на спину, она легла сверху и раздвинула ноги, позволяя раскаленной плоти войти в нее. Она закричала, сначала от боли, затем от гигантской волны сладостарстия, захлестнувшей ее мозг, и, согнув свои ноги в коленях, начала змеинный танец безумной страсти, двигая бедрами и тазом и ускоряя ритм любовной скачки. Вульф сжимал в ладонях ее полную, упругую грудь и наслаждался изящными контурами ее извивающегося тела, похожего на тень змеи в блеклом свете загоревшихся на темном небе звезд.

Словно волчица, воющая на луну, Хильдрун закричала и застонала, закинув голову к небу, когда ее тело содрогнулось в судорогах страсти, которые знаменовали момент наивысшего блаженства...

***

...Некоторое время они лежали рядом, целуя друг друга и поглаживая друг друга по лицу. Полная луна бросала свой серебрянный свет на их тела, а прохладный ветерок приятно холодил кожу.

Когда они оделись и пошли к лагерю, Хильдрун сказала:

- Ты знаешь, Вульф, я не лгала тебе. Я... я в самом деле тебя люблю.

Вульфу стало немного жалко девушку, чьи искренние глаза прекрасно говорили о ее чувствах. "Да, ты не лгала. Ты очень мила и нежна, и безумно красива. - подумал Вульф, - Да, ты действительно меня любишь. Потому что ты можешь любить.

А я не могу. За любовь платят любовью, но моя любовь осталась на дне колодца древнего Мимира, и мне не вернуть ее. Если б я мог заставить тебя разлюбить меня, я бы сделал это, так как я не хочу, чтобы ты страдала." А вслух Вульф сказал:

- Мне было очень хорошо с тобой.

Хильдрун ничего не ответила, а лишь ускорила шаг. Она шла и глядела в сторону, прячя свои глаза. Лунный свет играл на золоте ее брошки, которая искрилась на ее плече. Когда они подошли к лагерю, Хильдрун посмотрела на Вульфа и сказала:

- Я пойду к нашим. Всего хорошего.

Она улыбнулась и пошла прочь. Но сделав пару шагов, она обернулась и вернулась к Вульфу, встав к нему в плотную.

- Я все равно люблю тебя! - прошептала она, а затем встала на цыпочки и поцеловала его в губы.

Вульф стоял и смотрел на удаляющуюся фигурку молодой девушки, и чувствовал, как у него защемило в носу, а глаза защипало. Он моргнул несколько раз и провел пальцами по ресницам, стирая выступившую на них влагу. Ему вспомнился таинственный шепот Мимира, похожий на шелест листьев под предрассветным бризом:

"Любовь юного воина - это мне кажется достойным обменом за один глоток из моего колодца."

ГЛАВА ВТОРАЯ

Фонтан огня разорвал небесную синеву, пробив казавшийся надежным купол, и открыл проход между туманным, холодным миром Нифльхейма и светлым Мидгартом.

Темные тучи закрыли собой небосвод, погрузив землю во тьму. Вонь гниения и холод могильных курганов наводнили собой все вокруг, знаменуя приход того, кто тысячелетиями вкушал растлевшую плоть трупов и, присытившись вкусом смерти, грыз могучие корни Мирового Дерева. Среди полыхающих зарниц и бушующего пламени мелькнули огромные черные крылья, которые пронесли гигантскую тушу сквозь миры, и из-за черных туч вынырнул дракон. Его смолянистая шкура, казалось, заглатывала солнечный свет, когда он, покинув разрываемые молниями черные тучи, летел над Мидгартом и оглядывал невиданную прежде землю. Все было чуждо и враждебно в этом неуютном мире - яркое солнце, голубое небо, зеленые леса и цветущие луга.

Маленькие глубоко посаженные глаза дракона сверкали ненавистью к этому отвратительно живому миру. Два огненных потока вырвались из его ноздрей, зажигая кроны деревьев внизу и вызывая ужас его обитателей, которые бежали кто куда, пытаясь спастись от разгорающегося пожара. Лес горел, а черный дракон продолжал свой путь на север к тому месту, где ждал его хозяин.

***

Вульф проснулся от собственного крика. Он приподнялся и вытер холодный пот со лба. Его крик привлек внимание часовых, сидевших возле костра, и разбудил нескольких спящих рядом на расстеленых шкурах людей. Вульф жестом дал им понять, что с ним все в порядке.

Уже начинало светать, но лагерь еще спал. Предыдущий день был тяжелым и люди устали. Вульф решил пока никого не будить. Он встал и потянулся. Ощущение страха, пережитого во сне, не давал ему покоя. Черные тучи, черный дракон, лесной пожар... Что-то было в этом сне странным. Вульф не был уверен, приснилось ли это ему, или он видел это на яву.

Размышляя о своем сне, Вульф прошел к тому месту, где спал Хельги. Но колдуна не было на месте - смятые одеяла валялись на земле рядом с остальными его пожитками. Вульф оглянулся и подошел к часовым, чтобы спросить, не видели ли они Хельги. Один из стражей ответил, что колдун совсем недавно встал и направился к реке. Вульф поблагодарил воина и пошел по следам колдуна.

Он нашел Хельги сидящим на стволе поверженного грозой дерева, уставившись задумчиво на тихие воды реки.

- Я видел, как это произошло. - пробормотал колдун, не оборачиваясь на подошедшего сзади Вульфа.

- Произошло что?

- В Мидгарт проник дракон Нидх„гг. - ответил Хельги. Его хриплый голос прозвучал уныло.

Вульф удивленно покачал головой и сказал:

- Я тоже видел это. Мне приснился сон.

Хельги взглянул на князя. Его старые глаза блеснули в предрассветном сумраке. Вульф присел рядом с ним.

- Впрочем, почему бы и нет? - Хельги пожал плечами и вернулся к рассматриванию противоположного берега. Через некоторое время он добавил: - Только это был не сон. Это было видение.

- Так или иначе, но на нас свалились новые неприятности, если я правильно понял этот... это видение.

Хельги кивнул -Не представляю себе, как можно совладать с этим существом! Нидх„гг сильнее, чем боги. Он один из тех немногих, кто переживет Рагнар„к*, если верить древнему пророчеству. Сражаться с ним - это безумие.

- Боюсь, что у нас не будет другого выхода, - вздохнул Вульф.

- Не знаю, не знаю. - проборматал Хельги.

Вульф промолчал и посмотрел на светлеющее небо. Птицы встречали новый день радостным пением, весело кружа в пурпурном небе. "Незнающие забот весенние пташки, - печально подумал Вульф, - Как бы я хотел быть сейчас с вами, летать под облаками и петь ваши песни."

Молодой Ильвинг встал.

- Нам пора. - сказал он.

Воин и колдун вернулись в лагерь и стали складывать свои вещи, готовясь продолжить путь. Люди постепенно пробуждались ото сна. Новый день тяжелого пути ждал их впереди.

***

Полуденное солнце скрылось за толстым слоем облаков, но было не холодно.

Лето уверенно, хоть и не торопливо, вступало в свои права. Не больше двух лун оставалось до праздника Середины Лета, но в душах людей не было радости, которая обычно предшествовала ему. Никто не знал, где и как им придется отмечать этот день, и будут ли они живы к тому времени. Поэтому люди понуро следовали за своим Ирмин-конунгом, не зная, что их ждет впереди. Этого не знал и сам вождь, что ехал во главе войска на вороном коне. Он вел людей на восток в надежде осесть там и найти новых союзников, укрепить армию и встретить проклятых врагов силой меча и магии. Но никто не ведает, как выложат Норны* нити Судьбы на полотне истории, которое они ткут, сидя у источника Урд* под корнями великого Ясеня.

***

Отряд двигался вдоль берега озера Венерн, когда Вульф увидел всадника.

Всадник показался на вершине лежащего впереди холма и остановился, увидев длинную вереницу людей. Затем он поскакал вниз навстречу переселенцам.

Вульф поднял руку, приказывая своим людям остановиться. Отряд замер на месте, а сам князь и несколько его товарищей выехали вперед.

Всадник остановился рядом с ними и поднял руку в знак приветствия. Вульф поприветствовал его и спросил:

- Кто ты?

- Я - Агни, сын Х„гни. Князь Сверов Арн Мудрый послал меня на запад с посланием.

- Чего же хочет князь? - поинтересовался Вульф.

- До нас дошли известия, что с севера к нашим землям движется огромная армия великанов и троллей. Они разграбили несколько селений к северу и через двенадцать - пятнадцать дней дойдут до Уппланда. Князь Арн просит о помощи.

Много людей живет на наших землях и дружина наша крепка, но нам не справится с такой армадой. Люди говорят, их тысячи!

Вульф и Хигелак переглянулись.

- Значит и в восточных земля тоже не спокойно. - сказал Хигелак.

- Вы идете с запада? - спросил Агни.

- Да, - кивнул Вульф, - Все западные побережья захвачены троллями и хримтурсами. Я привел сюда тех, кому удалось бежать. Здесь со мной почти все племена запада. Мы все теперь один народ и одна армия.

- Да, неладные дела творяться в мире. - вздохнул Агни. - Но раз уж вы подошли к границам наших земель, мы можем расчитывать на вашу поддержку?

Вульф взглянул на своих товарищей, оглянулся на ждущих позади воинов, подумал немного и сказал посланнику:

- Поворачивай назад и скачи к своему князю что есть сил. Скажи ему, что в дружине моей больше пятнадцати тысяч воинов и еще больше коней. Скажи ему также, что я помогу ему только после того, как принесет он мне и моим князьям клятву верности и свяжет себя с нами узами кровного братства. Тогда, став одним народом и одной армией, мы с легкостью разгромим наших общих врагов. Передашь ему это слово в слово. Дня через два мы будем в его гарте. Если он согласен на такие условия, пусть готовит пир. Наше объединение следовало бы отпраздновать, как приличиствует великим князьям. Ты все запомнил?

- Да, - кивнул Агни. - Как величать тебя, князь?

- Я - Вульф, сын Хрейтмара из рода Ильвингов, Ирмин-конунг западных побережий.

Посланник посмотрел в бледно-серые глаза вождя, на рукоять меча, торчашую из-за его плечей и серебрянный амулет на его груди. Повернув коня, он сказал:

- Скоро свидимся! - и поскакал вперед.

- Счастливого пути! - крикнул Вульф ему вслед.

Когда посланник скрылся из виду и отряд продолжил свой путь, Сигурд сказал:

- Нам повезло, еще один союзник!

Вульф покачал головой.

- Не просто союзник. - ответил он, - Это довольно сильный союзник. Сверы в самом деле очень большое племя. Они расселились по всему Уппланду и до недавнего времени единственными, кто могли бы соперничать с ними в этих краях, были Гауты.

Но теперь... - Вульф хитро улыбнулся, - теперь здесь мы. И все пойдет по другому.

Слова Ирмин-конунга вселили уверенность в сердца воинов и подняли им настроение. Волна оживления прошла по рядам всадников, кое-где стали слышаться шутки и смех. Все больше отчаявшихся душ озарялись слабыми искрами надежды.

Многие поняли, что не все еще потеряно. Долгому пути придет конец, и могучая армия смело выступит против выходцев из Утгарта, чтобы солнце победы смогло взойти над землей и бросить свой ласковый луч на тех, кто сражался и победил.

***

Начинало смеркаться, когда отряд, преодолев очередной пригорок, расположился на ночлег у подножья холма. К счастью боги были благосклонны к путникам и уже который день дарили людям прекрасную погоду. Не было необходимости искать укрытие и люди ложились прямо на землю, постелив под себя плащи или шкуры.

В эту ночь Вульф вызвался дежурить на часах вместе с несколькими воинами.

Возле каждого костра, разожженного вокруг лагеря, сидело по одному человеку - дозорному. Вульф направился к одному из них, намереваясь в тишине и спокойствии обдумать план действий в Свергарте.

Усевшись возле костра, он положил рядом с собой меч и шлем, и накинул на плечи плащ. Уже стемнело и становилось прохладно.

- Я не помешаю тебе? - услышал Вульф приятный голос. Он обернулся и увидел Хильдрун. Она стояла за его спиной, смущенно улыбаясь.

- Конечно нет, присаживайся - ответил Вульф и похлопал ладонью по траве рядом с собой. Когда девушка села, он сказал: - Ты всегда появляешься так неожиданно. Я вижу, тебе нравится приятно удивлять меня.

Вульф внимательно следил за тем, что он говорил, так как не хотел ей лгать.

Прислушившись к свои чувствам, он осознал, что ему действительно было приятно видеть Хильдрун. Ее нежное лицо, сияющее спокойствием и безмятежностью, придавало ему уверенности, а синие глаза, отражавшие серебрянный свет полной луны, открывали ее прекрасную душу, чья красота была сравнима лишь с очарованием ее внешнего облика.

Хильдрун ничего не ответила. Она посмотрела на него, после чего отвернулась в сторону. Они молчали некоторое время, глядя в ворчащее пламя костра, а затем Хильдрун тихо сказала:

- Хельги все рассказал мне.

- Что именно?

- Он рассказал о вашем путешествии к колодцу Мимира.

Вульф промолчал, вертя между пальцами тонкую веточку. "Может это и к лучшему. - подумал князь. - От нее мне нечего скрывать, тем более, что она уже видела меня в волчьем обличии."

- Мне очень жаль, Хильдрун... - начал он, но девушка перебила его, сказав:

- Не стоит извиняться. Ты поступил верно. Ты отдал самое дорогое, что у тебя было, за мудрость богов. Нам, кто идет за тобой, нужна твоя мудрость, как глоток воды умирающему от жажды.

Вульф не знал, действительно ли в голосе Хильдрун прозвучал упрек, или это ему показалось. Он бросил веточку в костер и сказал:

- Что сделано, то сделано.Так уж выткали Норны, что, впервые повстречав женщину, которую я с радостью взял бы в жены, я не могу ее полюбить.

Хильдрун протянула руку и погладила Вульфа по волосам. Вульф закрыл глаза и сжал челюсти, пытась сдержать нахлынувшие чувства. Каждое прикосновение ее нежной ладони отзывалось печалью и скорбью в его душе. Он был не в силах отбросить ее руку, но в то же время было невыносимо больно продолжать чувствовать ее любовь к себе одновременно с пугающим безразличием, которое он испытывал к ней. Словно прочитав его мысли, Хильдрун убрала руку и сказала:

- Не печалься, Вульф. Хельги сказал, что у тебя есть шанс. Для нас не все потеряно, так как я все равно люблю тебя.

- По-моему, тебе лучше было бы забыть меня.

С этими словами Вульф встал и зашагал прочь от костра в темноту ночи. Не сделав и двадцати шагов, он услышал за спиной топот девичьих ног. Он остановился и обернулся. Не говоря ни слова, Хильдрун сомкнула свои кисти у него на затылке и, слегка наклонив его голову к себе, поцеловала его. Вульф обнял девушку, жадно целуя ее влажные губы, и осторожно опустился вместе с ней на траву.

Полная луна светила в усыпанном звездами небе и бросала свои холодные лучи на двоих людей, что сплелись в единый узел страсти, наслаждаясь друг другом и даря друг другу удовольствие. И были на черном небе пара звезд, светивших особенно ярко, напоминая своим мерцающим сиянием глаза прекрасной богини любви, которая взирала на ночную землю с высот своего чертога Фолькванг и беззвучно напевала заклинания в ответ на исполненные страсти молитвы смертной женщины, что извивалась и постанывала в объятиях того, кого любила искренне и беззаветно.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Плывущие по небу облака то и дело скрывали полуденное солнце. Селение сверов показалось в далеке, вызвав бурю ликования среди людей, радовавшихся тому, что их долгий, изнурительный путь подошел к концу.

- Вот и Свергарт, - удовлетворенно произнес Вульф, всматриваясь в даль. Он обернулся, собираясь сказать что-то Хельги, но колдуна не было рядом. Он шел где-то позади, спешившись и ведя своего коня под узды. Рядом с ним шли четверо мужчин и две женщины. Их одежда была похожа на одежду Хельги - длинный плащ, капюшон, скрывающий лицо, и дубовый или ясеневый посох в руках. Хельги что-то говорил им, но Вульф не мог разобрать слов.

- Думаешь, Арн согласится принять твои условия? - поинтересовался Фолькхари.

- Если только он не дурак, - ответил ему Вульф.

- Я слышал, что в Уппланде не один князь. Сверы - большое племя, и каждый род живет отдельно и у каждого князя своя дружина.

- Тем лучше, - сказал Вульф, - Тогда нам будет легче их объединить. Ведь чем сильнее конунг, тем он строптивее.

- Это верно, - вздохнул Хордлинг.

- Но боюсь, что они уже объединились, если я правильно истолковал слова гонца сверов. Готовясь к отражению натиска троллей, Арну удалось сплотить свой народ. Но он понимает, что объединись он даже с гаутами, ему все равно не совладать с проклятой армадой.

- А с гаутами он никогда не объединиться, - вставил Хигелак, - большей вражды, чем между сверами и гаутами я еще не встречал.

- Поглядим,- сказал Вульф, обдумывая возможность примирения враждующих племен.

Часовые в Свергарте заметили приближающийся отряд переселенцев и вскоре у ворот гарта собрались люди - князь Арн с семьей и его дружина. Хотя дружина была при полном вооружении, все они держали в руках щиты, выкрашенные в белый цвет.

Вульф заметил это издали и вздохнул с облегчением - с самого начала сверы выказывали свое миролюбие.

Когда Вульф и его ближайшее окружение подъехали, князь Арн, его супруга и юноша, видимо их сын, шагнули к ним. Вульф, Хигелак, Сигурд и Хродгар, а также вожди присоединившихся племен спешились и подошли к сверам.

- Приветствую вас в Уппланде и добро пожаловать в наш чертог, коли пришли вы с миром! - громко произнес Арн. Его бородатое лицо пересекал глубокий шрам, который поворачивал у уголка губ так, что казался продолжением его рта. Арн улыбнулся, обнажив ряд поломанных зубов. Одет он был в синюю рубаху и штаны, расшитые красной каймой, а сверху был надет голубой плащ. На поясе висел меч, чья рукоять была украшена тонким узором.

- Благодарю за приветствие! - ответил Вульф. - Мы пришли к вам с миром, и уйдем от вас мы также в мире.

- Испей пива и будь нашим гостем! - сказала женщина, протягивая Вульфу золотой рог, наполненный пенящимся напитком. Княжна сделала знак рукой и из-за стен гарта появились несколько девушек с чарами, полными пива в руках, и подошли к князьям, стоявшим позади Вульфа.

Ирмин-конунг осушил рог и со словами благодарности вернул его хозяйке.

- Это моя жена, Йордис, дочь Хлода, а это мой сын - Хедин. - сказал Арн, указывая на стоящих рядом женщину и юношу.

Княжна была высокой женщиной, чье лицо несмотря на возраст, житейские тяготы и заботы все еще хранило красивые черты, которыми она блистала в молодости. Поседевшие волосы были стянуты в узел и закрыты алой косынкой, длинное светло-зеленое платье без рукавов, подвязанное на талии поясом, тянулось до пят. Толстое кольцо, на котором висело множество ключей, и которое было пристегнуто к поясу, говорило о ее положении хозяйки гарта.

Юноша был точной копией своего отца. Его вздернутый нос и суровый взгляд в светло-голубых глазах повторяли черты князя. На вид ему было не больще шестнадцати зим, но широкие плечи и крепкое телосложение, а также несколько шрамов на лице и руках, выдавали в нем воина, побывавшего не в одном сражении.

Хедин держал в руках копье, чей заточенный наконечник, направленный в голубое небо, сверкал в солнечном свете.

- Меня зовут Вульф, сын Хрейтмара Ильвинга, это мои братья и князья, которые поклялись мне в верности и шли со мной с западных побережий.

Вульф по очереди представил свою свиту. После этого Арн сказал:

- К сожалению в нашем гарте не достаточно много места, чтобы вместить всех, кто пришел с тобой, но мы дадим вам столько, сколько у нас есть.

- Нет, - Вульф сделал решительный жест рукой, - Мы искренне ценим ваше гостеприимство, но мне кажется, что гостить в ваших землях мы будем слишком долго, чтобы пользоваться правом гостей. Мы прибыли со своей провизией, и не станем вам обузой. Прямо сейчас мои люди отправятся в ближайший лес, чтобы срубить деревьев для наших жилищ, которые мы построим на этих землях с вашего великодушного позволения. Разве что женщины и дети могут воспользоваться вашим кровом, пока новые дома еще не готовы.

- Не вижу причин, которые помешали бы нам приютить вас. - сказал князь сверов, - ну а пока пройдем в мой дом. Там все готово для пира.

Вульф послал Хродгара передать людям приказ разгружаться и обедать, а после этого начинать постройку домов. Когда Хродгар вернулся, Вульф и его свита последовали за сверами.

Чертог Арна Мудрого был просторным и светлым. Вдоль деревянных стен тянулись столы, на которых была разложена еда. Посредине зала росла яблоня, раскинув свои ветви под самой крышей. На ней было вырезано изображение бога, расположенное таким образом, что небольшой сучек, растущий на стволе, представлял собой его налитый животворящей силой член. Над изображением была начертана руна, в которой Вульф узнал руну бога Ингваза.

Дружина сверов и князья Вульфа заняли места за столами, а сам Вульф и его братья сели рядом с Арном и Хедином за отдельный стол, стоявший у противоположной входу стены. Йордис прошла по залу с кувшином пива, разливая гостям и дружине князя питье, а затем присодинилась к своему мужу.

Арн показал себя поистине щедрым хозяином. Кушанья вносили одно за другим, а пиво лилось рекой. Люди заметно повеселели, поднимались тосты за богов, древних героев и предков всех кланов, что присутствовали на этом пиру. Вульф старался не пить слишком много, чтобы сохранить ясность рассудка. Но Йордис все подливала и подливала ему пива, а также всем остальным в зале.

Когда пир подошел к концу, Вульф чувствовал, что с трудом стоит на ногах.

Многие из воинов, пировавших в зале, уже спали, положив головы на стол, или лежа на полу. Кто-то из домочадцев показал Вульфу и его братьям комнату для гостей, где они могли бы отдохнуть с дороги. Но Ильвинги отказались, сказав, что хотят вернуться к своей дружине. Вульф разбудил тех из своих князей, кто спал, и они все вместе побрели, спотыкаясь о каждый камень, обратно в лагерь, который готовился ко сну за оградой Свергарта.

***

Утро следующего дня выдалось таким же теплым, как и прошлое. Редкие облака неторопливо плыли по небу, словно лодки, гонимые ветром по морю. Вульф проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Приоткрыв глаза, он увидел склонившееся над ним седобородое лицо Хельги.

Вульф привстал и поморщился от сжавшей виски головной боли.

- Проклятое пиво! - процедил он сквозь зубы.

- "Меньше от пива пользы бывает, чем думают многие; чем больше ты пьешь, тем меньше покорен твой разум тебе." - сказал Хельги, и, ухмыляясь, добавил, - Так вещал Высокий.

- Он прав, - откликнулся Вульф и встал на ноги. - Только незачем мне напоминать об этом.

Солнце уже взошло. Многие люди уже проснулись и завтракали, намереваясь по-скорее вернуться к работе.

Поев, Вульф собрал князей и своих братьев, и повел их к Арну. Хельги присоединился к ним, и Вульф был рад его присутствию.

Князь сверов и его домочадцы встретили гостей все также гостеприимно и учтиво. Они провели их в чертог и усадили за стол. С ними сел сам Арн и его сын.

- Мы очень благодарны тебе за твою щедрость, - обратился Вульф к хозяину чертога, - Давно мы так славно не пировали. С тех самых пор, как первые банды троллей стали нападать на наши деревни на западных берегах, мы и наши люди не знали покоя.

- Да, - покивал Арн головой, задумчиво поглаживая свою бороду. - До меня доходили слухи, что какие-то чудища появились где-то на западе. Но я, признаться, не поверил этим рассказам. Уж больно они походили на бабкины сказки.

Но вот недавно пришли в наш гарт несколько воинов. Были они все изранены, еле стояли на ногах. Они рассказали мне об ужасных полчищах троллей и великанов, которые напали на их селения и сожгли все и всех. Эти воины были единственные, кому удалось спастись. Они-то и поведали мне, что с далекого севера в Х„ггомланд устремились множество троллей, которые сжигали все на своем пути, убивая людей и скот. Тех немногих, кто выживал, они брали в плен и совершали с ними свои ужастные жертвоприношения, разрезая их тела и вытаскивая все внутренности, чтобы развесить их на ветвях деревьев, словно плоды. Затем встав вокруг этого дерева на колени, и уткнувшись мордами в землю, они зажигали дерево и оставались в таком положении, пока пламя полностью не угасало. После этого они шли дальше на юг к следующему гарту. Беженцы говорили, что троллей было несколько тысяч, а среди них были сотни хримтурсов, „тунов и еще всякой нелюди, имя которой еще не придумали...

- Что?! - воскликнул Вульф, наклонившись над столом, - ты сказал "„тунов"?

- Да, - кивнул Арн, - так мне сказали те воины.

Вульф и Хельги переглянулись, после чего колдун тяжело вздохнул и посмотрел на Арна, ожидая продолжения рассказа.

- Мне надо будет поговорить с теми воинами, - сказал Вульф.

- Я пошлю за ними позже. - пообещал свер. - Итак, получив такие вести, я понял, что битвы с троллями мне не избежать, потому я послал гонцов на запад и восток, чтобы собрать хорошую дружину. Если суждено мне и моему народу погибнуть от лап чудовищ, то умрем мы достойно и заберем с собой не одну сотню врагов.

- Вне всяких сомнений, - сказал Вульф, - они уничтожили бы вас и сожгли бы весь Уппланд, и не потому, что сверы плохие воины, а потому, что ни одно человеческое племя не выстоит в одиночку против такого числа троллей и хримтурсов, да к тому же и „тунов, которые, кстати, очень сильные и опасные чародеи. Если сверы согласны присоединится к нам - племенам с западных берегов и стать с нами одним народом и одной армией, то даже тогда наши силы будут в несколько раз меньше сил врагов. Но по крайней мере у нас будет хоть какая-то надежда на победу. Только вместе мы можем попытаться что-то сделать, лишь в единении наша сила.

- Да, - согласился Арн, хлопнув ладонью по столу. - Ты прав. Я согласен на твои условия. Мы заключим с тобой узы братства, а также с твоими князьями, что присоединились к тебе.

- И ты дашь клятву верности мне, как верховному князю западных берегов и Уппланда. - добавил Вульф, глядя сверу прямо в глаза.

Арн промолчал и опустил свой взгляд. Он нахмурил седые брови, а Хедин беспокойно заерзал на скамье, бросая смущенный взор на своего отца. Вульф чувствовал, что князю большого и славного племени трудно принять решение, которое было единственно верным в данной ситуации, но которое поставит его в один ряд с теми, кого он еще недавно назвал бы меньшими по силе и славе. Видя, что князь сверов колеблется, Вульф сказал:

- Твою клятву мы можем скрепить узами брака.

- Брака?

- Да. Твой сын Хедин, я вижу, бывал в битве не раз, он сильный и мужественный воин, да и не дурен собою, так что он был бы хорошим мужем для моей сестры Вальхтеов. Что ты скажешь на это?

Хотя Арн молчал, размышляя над предложением Вульфа, молодой Ильвинг знал, что такой исход очень устроил бы князя. Родственная связь с Ирмин-конунгом поставила бы сверов и самого Арна на особое положение. Это было именно то, чего так недоставало сверам в этом союзе. Вульф почти не сомневался в том, что Арн скажет "да". Но прежде, чем дать согласие, князь Сверов посмотрел на сына и спросил его:

- Что ты скажешь на это, Хедин?

Юноша пожал плечами и ответил:

- Как скажешь, отец. Если это принесет благо нашему роду, то я не против. К тому же сестра такого уважаемого конунга, как Вульф Ильвинг, наверняка более чем достойна быть моей женой.

- Каков будет выкуп за невесту? - спросил Арн.

- Не больше и не меньше того, что она заслуживает. Но мы обсудим это позже.

А пока скажи свой ответ.

- Я согласен на эти условия. - объявил Арн и протянул руку Вульфу.

Пожав руку князю, Вульф сказал:

- В таком случае завтра состоится помолвка, а также ты войдешь в кровное братство с нами и принесешь мне клятву. А свадьбу мы сыграем, когда победим троллей.

- Договорились!

- Теперь, когда мы, можно сказать, стали единым народом, нам следует обсудидть наше будущее, а также то, как нам противостоять врагам. Сколько воинов в твоей дружине?

- Сейчас, когда я собрал воинов из всех селений сверов, в моей дружине стало шестьдесят две сотни человек. Все хорошо вооружены, у меня также есть много коней.

- Хорошо. Значит с моими пятнадцатью тысячами семисот это будет... это будет больше двадцати тысяч, большая часть из которых опытные воины. Неплохо для начала. Но в конечном итоге этого все равно мало. С северо-запада движется армия троллей и хримтурсов общим числом около двадцати тысяч. По словам выживших беженцев в армии, тех, кто идет с севера из Х„ггомланда, несколько десятков тысяч, а также сотни хримтурсов и „тунов и еще всяких прочих чудищ. Нам нужно знать это точнее.

- Хорошо, - кивнул Арн и обратился к сыну, - Сбегай-ка за Эймундом, а если его нет поблизости, то приведи кого-нибудь из его друзей.

Молча кивнув, юноша встал и покинул зал. Вскоре он вернулся вместе с человеком средних лет, который шел, прихрамывая. Его лицо было покрыто шрамами и царапинами, половина правого уха отсутствовала. У него из-за пояса торчала секира.

- Это Эймунд, - представил воина Арн и обратился к нему, - Ты можешь точно вспомнить, сколько было троллей в той армии, что напала на ваш гарт?

- Нет, - хмуро ответил Эймунд, - я знаю лишь, что их было больше двадцати тысяч, как сказал нам один из крестьян, который жил в своем хуторе неподалеку от нашего гарта. Он сказал, что отряды троллей проследовали мимо его хутора через лес и каким-то чудом не заметили его селения, что вобщем-то не удивительно - его хутор состоял всего лишь из двух-трех хижин и сарая. Он насчитал их больше двадцати тысяч. Но когда мы бежали из горящего гарта на юг, мы встретили по пути небольшую группу беженцев. Они рассказали, что на их селение напали около десяти тысячи троллей. Это произошло в тот же день, что и нападение на наш гарт, так что это не могла быть одна и та же армия.

- Значит их было не менее тридцати с лишним тысяч, - сокрушенно заключил Вульф.

- Включая больше тысячи хримтурсов и „тунов, - вставил Хл„ддвар.

- Именно так, - кивнул Эймунд.

- Кстати, о „тунах. - сказал Вульф, - Ты видел их своими глазами?

- Да, я видел их, но они не участвовали в сражении. Они стояли в стороне и наблюдали, как тролли и хримтурсы штурмуют ограду гарта. После того, как нам удалось отбить несколько их атак, один из „тунов крикнул что-то и атакующие отступили. Затем он раскинул руки в стороны и стал что-то напевать, после чего ограда загорелась ярким пламенем. Через несколько ударов сердца она превратилась в невысокую горку пепла, окружающую черным кольцом наше селение. После этого тролли вновь бросились в атаку.

Воин замолчал и в зале воцарилась тишина. Рассказ Эймунда навел уныние на князей. В их душах гнездился естественный страх перед чарами злобных колдунов Утгарта. Вульф нарушил молчание, спросив:

- Как выглядели „туны?

- Огромного роста, выше чем тролли и хримтурсы, в доспехах и кольчугах, за поясом мечи или топоры. На каждом из них был черный плащ с капюшоном. Их лиц я не видел. Лица были скрыты одеждой, да и находились они далековато.

Вульф вздохнул и посмотрел на Хельги. Старик задумчиво глядел на Эймунда, словно пытался прочесть его мысли.

- Ну, что ж, Хельги, - сказал Вульф, - Вот и они, никто не сомневался, что рано или поздно нам придется столкнутся с ними. Что ты можешь сказать об этом?

Хельги прислонился спиной к стене и сложил руки на груди.

- Сколько там было „тунов? - спросил он.

- Не могу сказать точно, - пожал плечами Эймунд, - Сто, может чуть больше.

- Сто „тунов, - проговорил Хельги, нахмурив седые брови, - Это звучит, как смертный приговор. Не только нам, но всему человечеству. - Вардлок помолчал немного, а затем продолжил: - Я работаю на рунами без отдыха, и изучил я уже довольно много приемов. Я выбрал шестерых человек, кто смогут также обучится искусству колдовства. Так что на сегодня в нашей армии всего семь колдунов.

- Среди моих людей есть несколько ведьм и в„льв*, а также три жреца. - вставил Арн, - Они совершали служение в капищах по всему Уппланду. Сейчас они все здесь, в гарте. Я решил построить одно капище для всех богов и собрать в нем всех жрецов и жриц округи.

- Хорошо задумано, Арн, - сказал Хельги, - Ты поступил правильно. Если мы один народ, то и совершать службы и приношения богам мы также должны все вместе.

Между прочим, я хотел поговорить об этом чуть позже, но раз зашел об этом разговор, я скажу, что хоть и жили мы все в разных места, у каждого рода был свой гарт, свои земли, свои дружины и свои капища, все же мы в самом деле один народ, хотим мы этого или нет. Все мы ведем свой род от великого Манназа, а три славных бога дали нам - людям - разум, дух и внешность. Как бы мы не называли свои кланы, нас всех объединяет несколько общих явлений, самое важное из которых - это наша Вера. Великие боги и богини, которым мы возносим молитвы, приносим жертвы и даем клятвы - они и есть та "глина", которая скрепляет прутья наших кланов в один общий дом. Потому я считаю правильным не только сплотить в один кулак все кланы и племена, но также скрепить этот союз нашей общей Верой. Вот почему я сказал, Арн, что ты поступил правильно, собрав всех своих жрецов и жриц вместе и построив для них и всех людей одно большое капище. В конце концов, без помощи великих богов и богинь нам никогда не одолеть злобных троллей.

- Кстати, Хельги, - сказал Вульф, - это напомнило мне об одном важном деле, которое нам предстоит совершить.

- Ты говоришь о Молоте? - уточнил колдун.

- Да.

- Ты прав, время пришло. Иначе нам никогда не победить.

- Послушай-ка, Вульф, - обратился Хигелак к брату, - О чем это вы говорите?

Какой еще молот?

Вульф взглянул на Хельги, и вардлок кивнул. Тогда Ильвинг принялся рассказывать князьям о том, что Одноглазый поведал ему и Хельги про похищенный молот Тонара, курган Трюма на далеком северо-востоке и прочее. Когда он закончил свой рассказ, Эйрик сказал:

- Я слышал, что тролли превращаются в камень, когда на них падает солнечный луч. Наверно потому этого не происходит сейчас, что Молот, которым Громовержец охранял Асгарт и Мидгарт от великанов, похищен.

- Похоже, ты прав, - согласился с ним Хельги.

- В течение ближайших дней нам придется попытаться вернуть Молот, - сказал Вульф, - сражение с троллями и „тунами может начаться раньше, чем мы ожидаем, и мы должны быть готовы.

- Да, я подумаю, как это можно будет осуществить. - сказал Хельги и поднялся, - А теперь я пойду. Время бежит, а мы еще так мало знаем о рунах.

Эймунд, покажи мне капище и жрецов, собравшихся здесь. Я думаю, нам было бы удобно проводить наши занятия в нем, чтобы не тревожить людей, и чтобы нам никто не мешал.

Арн дал свое согласие, и Хельги с Эймундом покинули чертог князя.

Вульф тем временем продолжал:

- Итак, положение таково, что сюда движутся две армии - одна с севера, другая с запада. Из того, что нам известно, можно сделать вывод, что армия с севера является их главной силой, поскольку она больше числом и сильнее по составу. Поэтому, мы должны ударить вначале именно по ней.

- То есть как, ударить? - удивился Фолькхари. - У нас не так много сил, чтобы наступать. Я считаю, что лучше построить побольше стен и укреплений, вырыть рвов вокруг этого гарта, расставить ловушек и засесть в оборону.

- Нет, - твердо сказал Вульф, - Во-первых, обороняться лучше всего, наступая. Во-вторых, если мы сейчас засядем в оборону и станем ждать, пока они нападут на нас первыми, то этим мы позволим двум армиям объединиться в одну.

Тогда троллям уже никто и ничто не сможет противостоять.

- Я согласен с тобой, - сказал Арн, - но не лучше было бы напасть сперва на западную армию, раз уж она слабее северной?

- Нет, - опять возразил Вульф, - Пока у нас свежие силы и армия наша велика, надо нападать на северную. Так у нас будут шансы на победу, хоть они не велики, но все же будут. Если же мы нападем на нее после того, как сойдемся с западной, после чего мы потеряем не менее четверти воинов, то тогда... - Вульф покачал головой, - ...тогда северная армия просто сотрет нас в порошок. Мой план таков, что прежде нужно выбить клыки и вырвать когти, а после можно и добивать оставшееся.

Вульф сделал паузу, но больше возражений не последовало. Тогда он сказал:

- Поэтому мы выждем удобного момента и выступим против врагов. Под удобным моментом я понимаю во-первых: мы подождем, пока тролли окажутся в удобной для нас местности и будут двигаться в удобном для нас направлении. Второе - к этому времени должен быть готов Хельги с его колдунами. И третье - нам нужны новые союзники.

- Это верно, - согласился Арн, - Как я уже сказал, я разослал гонцов на запад и восток. С запада пришли вы, а с востока скоро станут появляться смельчаки и герои, кто решит откликнуться на мой зов.

- Это конечно здорово, но мы не можем ждать, пока кто-то решит похвалится своей отвагой и прискачет нам на подмогу. Нам нужно заманить лучших вождей этих земель с их дружинами и причем как можно скорее. А чтобы они не раздумывали слишком долго, я пообещаю им много золота. По мешку золота и прочих сокровищ каждому князю, в чьей дружине больше десяти сотен человек, и половину мешка тем, у кого меньше десяти. Запоминай мои слова на зубок, Хедин, потому что сейчас ты пойдешь в дружину отца и найдешь там десять самых выносливых гонцов, дашь им десять самых быстроногих скакунов и достаточно еды. Пусть скачут на юг, к данам, ютам, саксам, англам, кимбрам и даже к бешенным херулийцам, и пусть передадут им мои слова. А также пусть скажут им, что тот из них, кто придет в Уппланд первым, получит три лишних мешка золота!

Юноша встал, собираясь отправится выполнять поручение, но Вульф остановил его, подняв руку.

- А после этого иди в наш лагерь и найди там Бьярни, сына Оттара. Ты найдешь его среди Ильвингов. Передашь ему мой приказ скакать на юг к гаутам, и сказать им, что все племена севера объединяются в одну армию и собираются на войну с троллями. Если они хотят присоединится, то я обещаю гаутскому князю Сиггейреру три мешка золота.

- Гауты?! Зачем нам Гауты? - возмутился Арн. Меньше всего ему хотелось идти в бой в одной дружине с заклятым врагом.

- Каждый воин для нас дорог. А гауты - сильное племя. Мы должны присоединить их к нам тем или иным способом. - ответил ему Вульф, - Между прочим, многие кланы, которые шли бок о бок сюда в Уппланд, прежде враждовали. Например мы, Ильвинги, и Хордлинги. Много наших предков погибли в бесконечных стычках. Но я говорил, и повторяю, что настало время перемен. И Хордлинги, и гауты, и Ильвинги и сверы и все остальные племена - мы все один народ, у нас один язык, и одна Вера. Мы должны быть едины, ибо в единении наша сила!

- Ну да ладно, - Арн неохотно кивнул, - Но только гауты не пойдут с нами, когда узнают, что мы - сверы, вошли в союз. Они ненавидят нас также, как и мы их.

- Совершенно верно, - сказал Вульф и повернулся к Хедину, - Поэтому гаутам следует также передать, что я - Вульф, сын Хрейтмара, собираюсь сватать дочь Сиггейрера, Сигрун. Насколько я знаю, она не замужем.

Вульф вопросительно посмотрел на Арна, и тот подтвердил это кивком головы.

Князь сверов совсем помрачнел, так как эта затея нравилась ему все меньше и меньше. Вульф заметил это и сказал:

- Тебе не стоит огорчаться, Арн. Я познал твое гостеприимтсво, и я всегда знал славу твоего рода. Я вынужден связать себя браком с гаутской дочерью ради нашей общей победы, но тем не менее я знаю, что гаутам никогда не достичь тех вершин отваги и мужества, которых достигли сверы. Я скажу тебе честно, Арн - сверов я ценю гораздо выше гаутов. Только гаутам этого не следует знать, в моей армии все должны быть довольны своим положением.

- Благодарю за теплые слова, Вульф, - проворчал Арн, - Надеюсь, что все задуманное тобой сбудется.

- Я тоже, - ответил Вульф и сказал Хедину, - А ты ступай и передай мои слова гонцам. Пусть выезжают прямо сейчас. И еще, пускай Бьярни скажет Сиггейреру, что через пару дней я и мои братья приедем к нему говорить о присоединении гаутов. И если он согласен отдать за меня свою дочь, пусть готовит свадебный пир. Выкуп за нее он получит, когда мы все вместе приедем в Уппланд.

Хедин кивнул и вышел из зала.

Все затихли, размышляя над словами Ирмин-Конунга. Наконец Сигурд сказал:

- Если гауты согласятся, то они заметно пополнят нашу армию.

- Что правда, что правда, - вздохнул Арн, - У Сиггейрера сильная дружина.

- А наша все равно сильнее. - сказал Вульф и ухмыльнулся, - Если он будет слишком упрямиться, то не помешает совершить парочку показательных рейдов. Когда он увидит, как горят его деревни и посевы, то он быстро образумится. Но я надеюсь, что до этого не дойдет.

Вульф взглянул на Арна и ему показалось, что глаза свера кричат: "А я надеюсь, что именно этим все и кончится!"

Хлопнув ладонями по коленям, Вульф встал и сказал:

- Что ж, нам пора. Мы должны помочь нашим людям в постройке жилищ. Увидимся завтра. Не забудь о помолвке и твоей клятве.

Арн - князь сверов, кивнул и проводил Ирмин-Конунга и его свиту к выходу из своего чертога. Когда они вышли, Хигелак негромко сказал Вульфу:

- Послушай-ка, братец, ты пообещал большую награду тем, кто откликнется на твой зов. Где ты возьмешь столько золота?

- В кургане великана Трюма, - ответил Вульф и обнажил в хитрой ухмылке два ряда ровных зубов.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Вальхтеов швырнула глиняную чашу в дерево и она разбилась, разбрасывая множество мелких осколков вокруг. Рыжие локоны девушки разметались по ее плечам и горели яростным огнем. Ее зеленые глаза метали молнии.

- Как ты смел решать за меня, за кого мне выходить замуж? - повторила она свой гневный вопрос, устремив испепеляющий взор на брата.

- Успокойся! - сказал Вульф и подошел к ней. Зная буйный нрав своей сестры, он ожидал подобную реакцию и был готов к ней.

- Почему ты не спросил меня, прежде чем давать подобные обещания?

Вульф положил руку ей на плечо, чтобы смягчить ее гнев, но она дернулась в сторону и злобно посмотрела на него.

- У меня не было возможности спросить тебя тогда, - ответил Вульф, пытаясь вложить в свой голос спокойствие и уверенность, - Ты была далеко, а это решение было необходимо принять там и тогда.

Вальхтеов молчала, гневно сжав тонкие губы, и смотрела Вульфу в глаза.

- Я не собираюсь ущемлять твою свободу, - продолжал он, - Последнее слово за тобой, ты можешь отказаться.

Вульф отошел в сторону и, отбросив ногой глиняные осколки с земли, сел у дерева и прислонился спиной к стволу. Он посмотрел на сестру и заметил, что ярость стала постепенно отпускать ее. Она дышала спокойно и больше не сжимала руки в кулаки.

- Но если ты откажешься, - сказал Вульф, рассматривая носки своих сапог, - это может сильно испортить мои отношения со Сверами. Арн скорее всего откажется от клятвы верности, и уж наверняка станет протестовать против присоединения гаутов. В конечном итоге мы можем потерять сильных союзников. Тогда о победе над троллями не стоит и мечтать.

Вальхтеов нахмурилась и срестила руки на груди. Подумав немного, она подошла к Вульфу и села рядом. Вульф посмотрел на нее и погладил ее по голове.

- Ты знаешь, сестренка, - сказал он, - таков удел знатных дев и юношей. Мало кто из них заключает брак с тем, кого любит. На свете есть более важные вещи, чем любовь.

Говоря это, Вульфу показалось, что он больше пытается убедить в этом себя, нежели Вальхтеов.

- Меня тоже ждет эта участь, - продолжал он после некоторого молчания, - Мне придется взять в жены Сигрун, дочь гаутского князя Сиггейрера, чтобы расположить их племя к нам и заставить их присоединиться. Неважно, люблю я ее или нет. Важно то, что сделать это необходимо. Поэтому я хотел бы, чтобы ты серьезно подумала об этом. У тебя есть время до завтрашнего полудня. К этому времени ты должна дать ответ.

- Не стоит ждать завтрашнего дня, я отвечу сейчас, - Вальхтеов взглянула на брата и в ее зеленых глазах сияла решимость, - Я пойду за него, но только потому, что это нужно нам!

- Ты умница! - воскликнул Вульф и обнял ее. Когда он отпустил ее, она грозно произнесла, сжав правую руку в кулак:

- Но если он не будет устраивать меня в постели, я вышвырну его вон!

- Конечно, - согласился Вульф и добавил с улыбкой, - Кстати, если у вас три года не будет детей, ты сможешь с ним развестись без всякой суеты. Чтобы это произошло, сходи к матери и попроси ее приготовить тебе нужное для этого зелье.

Или пойди к колдуну Хельги, он тебе наколдует то, что нужно.

- Это неплохая мысль, - сказала Вальхтеов и засмеялась, - Я подумаю об этом.

***

Утро следующего дня выдалось пасмурное. У восточного неба собрались грозовые тучи, которые медленно двигались в сторону Свергарта. Некоторые переселенцы уже завершили, а многие почти завершили строительство жилья, и были заняты теперь работой над сараями, конюшнями и мастерскими. Слаженная работа сотен сильных и умелых мужчин привела к тому, что за три дня рядом со Свергартом выросло поселение, которое по праву можно было назвать большим городом, насчитывающим каркасы нескольких сотен больших и малых домов и землянок.

Вскарабкавшись на дерево, которое росло на вершине близлежащего холма, Вульф оглядел город, видный как на ладони, и приказал строить в нем больше домов, чем нужно было для живущих там, чтобы было, где разместить людей, которые должны были прийти в ближайшие дни. Также он велел воздвигнуть вокруг города и гарта сверов каменную стену, для чего он отрядил несколько десятков человек с телегами и тяговыми лошадьми на добычу камней и глины.

Дождь, начавшийся к середине утра, все еще лил, когда Вульф вместе с князьями, братьями, Хельги, одним из жрецов Арна, и конечно Вальхтеов и Сигни торжественно направились к чертогу Арна Мудрого, где все было уже готово к предстоящим церемониям, и Арн со своей семьей и дружиной ождали их.

- Добро пожаловать, славные князья! - сказала Йордис, протягивая Вульфу рог с пивом. Ее голос прозвучал мягко и нежно, словно голос матери, ласкающей свое новорожденное дитя. Ирмин-Конунг благодарно склонил голову и принял рог из ее рук.

- Гостеприимство этого чертога не знает границ, - произнес он, улыбаясь хозяйке, и выпил пиво.

Арн провел гостей и рассадил их за столами вместе с людьми из своей дружины. Вульфа и его родичей он посадил на почетные места рядом с собой, своей женой и сыном. Йордис налила пиво гостям, а слуги внесли еду. Держа рог с пивом в руках, Арн встал и сделал рукой жест, призывая людей к тишине. Когда в зале стало тихо, он сказал:

- Этот рог я поднимаю за великого Тиваза! Дай нам победу, о могучий бог войны!

- За Тиваза! - хором отозвались воины, опустошая свои чаши и роги.

Вскоре после этого пришел черед Вульфа говорить тост. Он встал и сказал:

- За мудрого Воданаза! Слава тебе за твою помощь и те дары, которыми ты наделил мой род!

- Хвала Воданазу! - воскликнул зал.

Вульф начертил двумя пальцами Знак Молота над переливающейся через край пеной и тремя большими глотками осушил рог. На мгновение его сознание помутилось и хоровод неуловимых огней пронесся перед его глазами. Вульф не был уверен, подействовало ли на него пиво, или это были продолжающиеся возвращаться воспоминания о Колодце Мудрости.

За этим последовали тосты Тонаразу, Ингвазу и Хольде, Фрийе и Вульдору, и другим богам и богиням. Когда каждый из присутствующих сказал свой тост, Арн вновь поднялся и проговорил:

- Что ж, пришла пора дать клятву перед взором богов и богинь, к которым мы воззвали.

Хельги развязал свою сумку и вытащил оттуда большое золотое кольцо, изукрашенное рунами, чередующимися со священными знаками. Хельги вышел на середину зала и вытянул кольцо перед собой. Арн и Вульф подошли к нему и положили руки на него.

Вульф скорее почувствовал, чем услышал заклинания Хельги, когда колдун стал взывать к богам, призывая их в свидетели. Зал заполнился золотистым сиянием, проникающим в чертог сквозь стены и крышу. Дерево, стоящее рядом, вспыхнуло изумрудными искрами, которые срывались с его молодых листьев и вливались в поток божественного света, словно мелкие весенние ручьи, стекающиеся в одну могучую реку.

- Тиваз и Воданаз, - пел Хельги, - Тонараз и Вульдор, Фрийа* и Хольда*, Сиф и Вар, и все великие боги и богини Асгарта и Ванахейма, кто бросает свой милостливый взор на людей и Мидгарт. Сойдите с высот ваших обителей и внемлите словам великих конунгов, что стоят здесь, возложив свои длани на священное клятвенное кольцо.

Хельги посмотрел на Арна и кивнул ему. Князь сверов заговорил:

- Пусть слышат меня все боги и богини, предки нашего рода и духи, пусть знает моя дружина и весь мой народ! Я признаю Вульфа, сына Хрейтмара из рода Ильвингов Ирмин-Конунгом всего севера и клянусь служить ему верой и правдой и чтить его, как своего кровного родича. Отныне мы будем единым народом и дружины наши станут единой армией!

- С великой благодарностью принимаю я твою верность - ответил Вульф и ему показалось, что звук его голоса пронесся сквозь пространство и время по всем девяти мирам, достигая слуха мудрых богов и прекрасных богинь и всех занебесных существ, вплетаясь новыми нитями в полотно грядущего, которое без устали ткут три мастерицы у Колодца Судеб. - Склоняя голову перед величием твоего рода, я принимаю тебя в число своих князей и уверен, что ты станешь моим верным другом и добрым советчиком, как и все те, кто принесли мне клятву верности.

Хельги вытянул одну руку в сторону и Сигни вложила в нее заранее приготовленный золотой рог, наполненный пивом. Он протянул его Вульфу.

- Да будет так! -сказал Вульф и отпил несколько глотков, а затем передал рог Арну.

- Да будет так! - эхом отозвался князь сверов и сделал несколько глотков.

Князья отпустили кольцо. Взяв рог с пивом у Арна, Хельги подошел к дереву и выплеснул остающееся пиво на его корни. Дерево вспыхнуло алым сиянием, рассыпая снопы разноцветных искр по сторонам. Вскоре оно стало гаснуть, а вместе с ним угасал золотистый свет, заполнивший собой весь чертог.

Вульф повернулся к Арну и заключил его в свои объятия под ликующие возгласы собравшихся в зале воинов.

- Смешаем нашу кровь, и станем братьями! - воскликнул Вульф. Он задрал рукав левой руки, поскольку на правой было уже слишком много порезов и шрамов от предыдущих обрядов.

Хельги освятил это событие Знаком Молота. Присоединившиеся ранее князья, а также дружина Арна радостно кричали и колотили оружием по своим доспехам, прославляя имя Вульфа и Арна.

Когда ликование завершилось, Вульф подошел к скамье, где сидели Вальхтеов и Сигни, и положил руку на плечо сестры.

- Чтобы ознаменовать наш союз, - воскликнул Вульф в наступившей тишине, - я отдаю свою сестру твоему сыну, Хедину, как его помолвленную!

Арн и Хедин встали и подошли к ним. Юноша взял Вальхтеов за руку и они оба подняли вверх сцепленные руки. Девушка оценивающим взглядом осмотрела широкие плечи и грудь Хедина и взглянула на брата. Вульф едва заметно подмигнул ей и обратился к Арну:

- Свадьбу мы сыграем после того, как победим проклятых троллей. Грядущие сражение дадут возможность юному жениху еще раз доказать свое право владеть оружием своих предков.

- И он докажет это! - уверенно сказал Арн, с гордостью взирая на своего сына.

- Пусть ваш союз принесет счастье и процветание вам и вашим кланам. - сказал Хельги и начертил Знак Молота над сцепленными руками молодых. К удивлению Вульфа знак не вспыхнул ослепительными золотыми линиями, как это обычно бывало, а засветился темно-багровым и тутже погас, бесследно растворившись в воздухе.

Вульф сделал над собой усилие, чтобы не подать виду, но все же он заметил тревогу в глазах колдуна, когда тот взглянул на него.

Вульф, Хельги и Арн, а также Вальхтеов с Хединым вернулись к своим местам за столом, чтобы продолжить трапезу.

Пир длился до позднего вечера. Когда большинство уже шумно храпели, повалившись на столы или на застеленный соломой земляной пол, а самые стойкие продолжали бражничать на свежем после прошедшего дождя воздухе, Вульф и Хельги покинули чертог Арна и направились к капищу.

Темные облока время от времени прятали начавшую убывать луну. Ночная прохлада отрезвляла и проясняла рассудок. Хотя Вульф не излишествовал на пиру, он все же чувствовал, что хмель кружит ему голову.

- Это недоброе знамение, - со вздохом заметил Хельги и посмотрел на идущего рядом Вульфа.

- Ты говоришь о помолвке Вальхтеов и Хедина?

- Да. Им не быть вместе. Ты же видел, как повел себя Знак Молота.

Вульф взволнованно взглянул на колдуна. Старый волшебник добавил:

- Один из них погибнет еще до свадьбы.

- Кто?

Хельги пожал плечами и покачал головой.

- Лишь Норны ведают это, - печально сказал старик, - А я еще не достаточно сведущ в рунах, чтобы говорить с ними.

Остаток пути двое прошли в угрюмом молчании Когда Вульф и Хельги вошли в капище, колдун затворил дверь и запер ее на засов. Вульф с интересом оглянулся по сторонам, рассматривая стоящих у стен идолов. Он никогда прежде не бывал в храмах, поскольку Ильвинги всегда совершали свои приношения и молитвы у клановых столбов в чертоге князя или в священной роще на каменном алтаре. Сейчас, стоя под высокой крышой святого чертога, он ощущал присутствие чего-то неземного, что скрывалось в деревянных изображениях богов и богинь, выставленных вдоль стен. Над каждым из них горели несколько факелов, давая достаточно света для всего помещения. Посередине зала находился алтарь, представляющий собой большую, круглую каменную плиту. Вульф прикинул на глаз, что от края до края алтарь составлял около пятнадцати локтей. В центре на камне был выцарапан Фюльфот - символ необратимой силы вращающегося вокруг Мидгарта солнца, представляющий собой крест с загнутыми концами. Выдолбленные в камне канавки, которые составляли линии этого знака, были выкрашены в темно-багровый цвет, напоминающий цвет засохшей крови. С четырех сторон алтарь окружали четыре столба, в которых Вульф узнал клановые столбы Ильвингов.

- Я распорядился установить их здесь, - сказал Хельги, указывая рукой на столбы. - Между прочим, капища - очень сильная вещь. Собирая все священные предметы вместе под одной крышей, мы концентрируем огромное количество сейдра.

- Да, - согласился Вульф, - я чувствую это, стоя здесь. Мы пришли сюда, чтобы поговорить о том, как нам раздобыть Мь„лльнир?

- Собственно говоря, мы этим сейчас и займемся.

- Ты придумал, как нам это сделать?

- Тут нечего придумывать. С самого начала я видел лишь один способ.

- Какой?

- Сейчас узнаешь.

Хельги прошел в глубь зала и Вульф последовал за ним. Там возле идола, изображавшего бога Воданаза с копьем в руках, лежали несколько сумок, сложенные на полу. Хельги раскрыл одну из них и достал оттуда две шапки из лисьего меха и пару овчин, подбитых войлоком. Следом он вынул из сумки две пары меховых сапог.

- Надень, - сказал колдун, - Скоро нам это понадобиться. Твои доспехи с тобой?

- Да, - ответил Вульф, удивленно рассматривая теплую одежду. - Сейчас мы отправимся туда?

Хельги молча кивнул и стал одевать шапку. Вульф последовал его примеру и оделся в то, что дал ему колдун. Поверх овчины он повесил меч, но ему пришлось отказаться от шапки, чтобы шлем полез на его голову. Вихрь огней закружился перед его глазами, как только холодный металл коснулся его макушки. Букет всевозможных запахов ударил ему в ноздри, заставляя испытать некое волнение.

Переминаясь с ноги на ногу, Вульф огляделся по сторонам, замечая, что деревянные идолы испускают едва заметное сияние, а алтарь посредине зала мерцает бесчисленными светлячками, кружащимися вокруг него, словно рой комаров над болотом.

Хельги вздрогнул, когда посмотрел в горящие алым глазницы волчьего черепа, скалившего острые клыки на шлеме Вульфа. Он отвернулся и пошел к алтарю. Вульф шагнул за ним.

Взобравшись на камень, они сели на противоположных сторонах алтаря, поджав ноги, и вытянули руки перед собой, касаясь кончиками пальцев друг друга. Колдун стал бормотать заклинание, и мерцающие огоньки закружились еще быстрее вокруг сидящих на камне людей, сливаясь в одну сплошную пеструю стену. Фюльфот между Вульфом и Хельги вспыхнул ярким красным огнем, освещая потолок и стены храма и опаляя своим жаром лица людей. Хельги поднял правую руку и начертил в воздухе руну "рэйдо" , которая загорелась ослепительным белым светом, заставив обоих людей зажмурить глаза.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Порыв ледяного ветра швырнул в лицо пригоршню снега, едва не свалив Хельги на землю. Вульф с трудом удержался на ногах, борясь с ветром, который дул с неимоверной силой, словно пытаясь вышвырнуть двоих незванных пришельцев из этого мертвого, холодного мира.

Вульф протянул руку, помогая Хельги вернуть равновесие.

- Надеюсь, я не ошибся в подсчетах! - прокричал Хельги, стараясь пересилить шум ветра, - Курган где-то рядом. Ты должен почувствовать его, Вульф. Я знаю, что ты можешь. Я смог бы отыскать его сам с помощью магии, но тогда у меня не останется сил на обратный путь.

- Хорошо, я попробую. - ответил Вульф и оглянулся по сторонам.

Ледяная пустыня, посредине которой они стояли, тянулась ровным полотном во все стороны, сливаясь с серым небом у горизонта. Девственная белизна льда и снега, покрывающих землю, слепила глаза и полностью разбивала любые представления о направлении и ориентирах. Плотный слой серых туч надежно спрятал солнце, если оно вообще тут было. Вокруг не было ни деревца, ни камня, и вообще ничего кроме снега, льда и пронизывающего ветра. Казалось, этот мир всем своим видом давал понять, что здесь нет места ничему живому.

Закрыв глаза, Вульф прислушивался к своим ощущениям. Поворачиваясь во все стороны, он втягивал носом холодный воздух, пока наконец не учуял несомый ветром запах чего-то страшного и сильного, что скрывалось где-то в дали среди снега и льда. Не открывая глаз, Вульф пошел навстречу ветру, ведомый едва заметными запахами и еще каким-то чувством, которое он был не в состоянии определить, но которое влекло его вперед с той силой уверенности, которая заставила бы его идти вперед, увидь он цель своими глазами. Хельги тащился за ним, схватившись за его пояс, чтобы не затеряться среди снежных вихрей, которые бросали льдинки им в лицо и били их в грудь, будто пытались задержать двух странников, идущих сквозь вьюгу и мороз навстречу тому, что скрывалось под заснеженным курганом, ожидая прихода двоих людей, словно хищник, терпеливо выжидающий добычу.

Шли они долго. Вульф потерял счет времени и не мог точно сказать, сколько уже продолжался их путь. Единственное, на чем он концентрировал свое внимание, был запах, который вел его к себе и становился все сильнее и отчетливее, и шаги, каждый из которых стоил ему больших усилий. Борьба с ветром и снежными сугробами вскоре заставили мышцы его ног дрожать от напряжения. Его губы, нос и щеки онемели от холода, а железный шлем прилип к коже в тех местах, где он с ней соприкасался. Много раз Вульф начинал считать шаги, но вскоре сбивался со счета, потому что ощущение присутствия чужеродного зла занимало все его сознание. Он чувствовал, что цель их близка.

Когда воин и колдун в очередной раз остановились отдохнуть, Вульф приоткрыл глаза. На расстоянии полета стрелы он увидел впереди небольшой холм, выделяющийся своей белизной на фоне серого неба.

- Молодчина, Вульф, - похвалил его Хельги, с радостью всматриваясь в заснеженную даль, - Воистину, в тебе живет дух Древнейшего из Волков!

Вульф ничего не ответил на это. Решительно сжав челюсти, он зашагал к холму.

Когда они подошли к подножью кургана, Вульф сказал, с трудом шевеля замершими губами:

- Давай отдохнем, прежде чем входить.

Хельги не пришлось долго упрашивать. Колдун просто повалился на склон холма, раскинув руки в стороны. Вульф последовал его примеру. Курган прикрывал их от ветра, давая возможность отдышаться и восстановить силы. Лежа на снегу, Вульфу казалось, что он чувствует спиной живительное тепло, которое гнездилось под склонами кургана, согревая того, кто ждал внутри, с наслаждением втягивая своими широкими ноздрями запах человеческой плоти.

- Пора, - сказал Хельги, вставая, - А то мы здесь в конец окоченеем.

Воин и колдун поднялись на ноги и взобрались на вершину кургана. Встав на колени, они принялись разгребать снег руками.

- Это, должно быть, вход, - сказал Вульф, когда их взору предстала широкая каменная плита с железным кольцом, вделанным в середину. Ухватившись за кольцо, они потянули плиту на себя. С громким скрежетом камень поддался, открыв черную дыру, из которой пахнуло отвратительным запахом гнили, а также нечто такого, что заставило бы шерсть на волчьем загривке встать дыбом. Вульфа всего передернуло от этой вони. Он неуверенно посмотрел на колдуна, который кивнул ему и заглянул во внутрь.

- Темно, - сказал он. Сделав движение рукой, он проборматал что-то, и с его пальцев сорвался светящийся шар размером с кулак и полетел вниз в темноту, освещая подземелье.

Вульф и Хельги спрыгнули вниз и оказались на плотно утрамбованном земляном полу. Магический шар давал достаточно света, чтобы увидеть, что помещение, в котором они оказались, было совершенно пусто.

Воин и колдун удивленно переглянулись. Помещение, в котором они стояли, было не большое - шагов десять в каждую сторону. Стены и потолок были выложены деревянными досками. Пол был гладкий и ровный.

- Где же... - проговорил Вульф и замолчал, усаживаясь на пол, чтобы отдохнуть. - Садись, Хельги, и наколдуй-ка огня. Если я сейчас не отогреюсь, то я умру.

Пребывая в полном замешательстве, колдун сел рядом с Вульфом и коротким заклинанием заставил светящийся шар подлететь к ним и запылать так, что вскоре от него стало жарко.

Вульф растер руки и лицо. Подождав, пока железо нагреется он снял шлем с головы, потирая обмороженные примерзшим металлом участки кожи на лице. Через некоторое время Хельги сказал:

- Очень странно. Этого я не ожидал.

- Может быть Трюм перенес свою сокровищницу в другое место? - предположил Вульф.

- Похоже на то, - сказал Хельги.

- Проклятье! - раздраженно воскликнул Вульф. - Столько трудов зря! Где же теперь нам искать Молот Тонараза?

Хельги пожал плечами в ответ. Вульф встал и принялся нервно вышагивать по подземелью, с ужасом думая о том, что произойдет, если им не удасться найти Молот. Дойдя до одной стены, он повернул назад. Подходя к противоположной стене, он остановился и, подумав немного, надел шлем. Ощущение присутствия чего-то враждебного вновь пробежало по его телу волнами тревоги и волнения. Внимательно принюхиваясь к окружающим его запахам, он сделал шаг вперед. С неожиданным хрустом и треском земля ушла из-под его ног. Потеряв равновесие, он провалился в открывшуюся под ним бездну. Несколько мгновений он ничего не чувствовал, кувыркаясь в воздухе, а затем последовал резкий удар, яркий свет и искры из глаз, растворяющиеся в темноте его гаснущего сознания.

***

Пробуждение было медленным и болезненным. Первое, что почувствовал Вульф, была боль в голове и плечах, и вкус крови во рту. Он медленно приоткрыл глаза и обнаружил, что стоит, привязанный спиной к деревянному столбу. Оглянувшись по сторонам, он увидел огромную пещеру, дальние углы которой скрывались в полумраке. Он посмотрел на верх. Высокий сводчатый потолок также терялся из виду, так как света нескольких факелов и костра, горевшего в центре пещеры, явно не хватало для такого просторного помещения. Взглянув на костер, он увидел сидящую спиной к нему, Вульфу, человеческую фигуру гигантских размеров. Черный плащь свисал с его плечей, а капюшон прятал его голову. Вульф видел, как шевелятся локти великана, но не мог понять, что тот делает, поскольку великан сидел к нему спиной. Вульф еще раз оглянулся по сторонам, ищя глазами Хельги, но колдуна нигде не было видно. Вульф посмотрел вправо и заметил, что у дальней стены подземелья стоит широкий помост, на котором был воздвигнут из сложенных в кучу камней большой алтарь. А над алтарем повис, испуская голубоватое сияние, огромный молот. Словно завороженный, Вульф уставился на священный молот Громовержца, висевший, будто облако в воздухе.

- Великий Тонараз, я нашел его! - пробормотал Вульф.

Звук его голоса привлек внимание „туна, который выпрямил спину и повернулся к Вульфу. Хотя капюшон скрывал лицо, Вульф увидел, что этот великан - женщина.

Сверкающая в свете факелов кольчуга оттопыривалась, пряча под собой две торчащие вперед груди великанши, и спускалась до ее колен. На талии она была перетянута поясом, с которого свисал меч, вложенный в ножны, украшенные золотым узором. На земле рядом с костром лежали Кормитель Воронов и шлем Вульфа.

- Так вот зачем ты пришел сюда! - воскликнула великанша. К удивлению Вульфа ее голос оказался звонким и приятным на слух. Затем она раскатисто засмеялась, и ее смех отозвался эхом в каменных сводах пещеры.

- Кто ты? - хрипло спросил Вульф.

- Я - Крага, сестра славного Трюма. - гордо произнесла великанша и встала на ноги, оказавшись раза в три выше Вульфа. Она подошла к нему и сказала: - Это хорошо, что ты пришел сюда. Много зим минуло с тех пор, как я последний раз ела человечину.

Крага снова захохотала и добавила:

- Сегодня у меня двойная порция. Ты и твой друг - знахарь, что прячется сейчас под потолком и надеется спасти тебя, думая, что я не знаю, где он.

- Не пристойно обходишься ты с гостями, сестра славного Трюма. - сказал Вульф. - Не гоже такой богатырше съедать тех, кто пришел к ней с миром.

- С миром? - воскликнула Крага, - Ты собирался стащить этот молот, словно последний бродяга!

- Неправда! Я хотел купить его у тебя.

- Купить?! - великанша усмехнулась, - А что ты можешь за него дать?

- А чего тебе хочется?

- Мне хочется твоего мяса! - воскликнула великанша и опять разразилась диким хохотом.

Вульф терпеливо выждал, пока она закончит смеятся, и сказал:

- Согласен. Можешь сожрать меня, только дай мне сперва молот.

Крага промолчала, раздмывая над словами Вульфа, а затем сказала:

- Вот что, человечек, сейчас мы с тобой поиграем в одну игру.

Крага вынула из-за пояса кинжал и подошла к Вульфу.

- Победишь, молот твой, а коли моя возьмет, так тебя и дружка твоего я зажарю живьем!

- Согласен, - не раздумывая, ответил Вульф.

- Только он должен спустится сюда. Мне неохота гонятся за ним по снегу, когда ты проиграешь.

- Спускайся, Хельги! - крикнул Вульф, задрав голову к потолку, - Благородная Крага хочет дать нам шанс получить Молот, не убивая ее!

Великанша ехидно крякнула и прикоснулась холодным лезвием кинжала к горлу Вульфа.

- Не было еще такого, чтобы порождения великой расы исполинов гибли от рук грязных выродков Манназа. - прошипела она, словно змея. Чувствуя острие кинжала на своем горле, Вульф решил не вступать с ней в спор. Он промолчал, страстно желая взять в руки Кормителя Воронов и расколоть голову этому громадному созданию, нависшему над ним мрачной глыбой.

Хельги спустился в пещеру по одному из каменных колонн, поддерживающих потолок. Услышав его шаги, Крага обернулась и сказала:

- Встань в сторону, знахарь, и не вздумай шевелиться. А то оба сгорите еще раньше, чем успеете произнести имена ваших богов.

Вульф подумал о том, действительно ли великанша считает Хельги знахарем, или называет его так в насмешку. Если она не ведала о колдовских способностях вардлока, то это оставляло им шанс на спасение.

Хельги молча встал рядом с Вульфом. Его капюшон лежал на плечах, седые волосы и борода опускались на темно-синюю мантию, а дубовый посох сжимала костлявая, морщинистая рука. Старик бросил исполненный ненависти взгляд на исполиншу, а потом многозначительно посмотрел на Вульфа.

- Начинай свою игру, отпрыск Имира! - сказал Краге Вульф.

Крага разрезала веревки и позволила Вульфу отойти от столба. Потирая запятсья, молодой Ильвинг посмотрел на черный капюшон, скрывающий лик великанши.

- Этот молот, - сказала Крага, указывая на висящий в паутине голубого сияния Мь„лльнир, - принадлежит Тонаразу Громовержцу. Мой брат Трюм похитил его и обезоружил этим всех Асов, а вместе с ними и людей. Теперь вы в нашей власти.

Нам нужно лишь немного времени, прежде чем прийти и раздавить вас всех, как тараканов. А поскольку вы двое сейчас также в моей власти, я могу позволить себе такую роскошь, как помучить вас прежде, чем убить. Мучить вас я буду так: дам вам три испытания. Если выдержите их всех - Молот ваш. Если проиграете хоть в одном - я сожру обоих. Договорились?

Вульф и Хельги кивнули, а Крага захохотала в предвкушении ее любимого развлечения и ткнула Вульфа пальцем в грудь.

- Я начну с тебя! - объявила она.

Вульф шагнул вперед и остановился, пытаясь предугадать, какие испытания заготовила для него Крага.

- Ты воздаешь молитвы Асам, - начала великанша, - Сейчас мы поглядим, сколько в тебе асовой мудрости. Отгадай мой загадки, и я назову тебя мудрым.

Готов?

- Да, - кивнул Вульф.

- Я сосчитаю до десяти, не ответишь до этого времени - ты труп. Слушай первую загадку: земля - моя мать, вода - моя жизнь, огонь - моя гибель.

Стремлюсь я к солнцу, а без него засыпаю. Что это такое?

Почти без всяких раздумий Вульф сказал:

- Это цветок!

Крага кивнула.

- Верно, воин. Угадал.

- Не угадал, а отгадал, - поправил ее Вульф, - Говори следующую загадку.

Крага схватилась за рукоятку своего меча, услышав дерзкий ответ Вульфа, но оружия не вынула, желая оставаться верной своему обещанию. Ее голос зазвучал грозно, когда она стала говорить вторую загадку:

- Когда мне жарко, я мягок. Когда мне холодно, я тверже камня. Многие чтут меня, но еще больше боятся, ибо приношу я победу и поражение в одно и то же мгновение. Что это?

На этот раз Вульф задумался, перебирая в голове все возможные предметы, подходящие под это описание и стараясь не обращать внимания на громкий голос великанши, отсчитывающей время.

Наконец Вульф сказал:

- Я думаю, это меч. - и посмотрел на черный балахон, под которым великанша сжала челюсти от охватившей ее вспышки ярости.

- Правильно. - процедила она. - А теперь слушай третью. Я - жестокий и беспощадный тиран и ненадежный слуга, но в дороге я незаменим. Что это?

Великашна начала отсчет, а Вульф погрузился в размышления. Словно удары молота о наковальню гремел голос Краги, когда она называла цифры с небольшой паузой между ними. Время уже подходило к концу и Хельги беспокойно зашевелился, переступая с ноги на ногу.

- Восемь... - говорила Крага, - Девять...

Вульф думал, поглаживая свою редкую бородку, и смотрел на костер, пламя которого согревало промерзлые каменные своды. Тут Вульф хлопнул в ладоши и крикнул:

- Я знаю ответ.

- Ну?

- Это огонь! - гордо воскликнул Вульф и не удержался от злорадной улыбки.

Ему показалось, что он услышал, как заскрипели зубы великанши. Она некоторое время молчала, прежде чем сказать:

- Ты опять прав.

Хельги облегченно вздохнул и хлопнул Вульфа по плечу. Воин сказал, обращаясь к Краге:

- Что ж, я победил. Давай Молот, как уговаривались.

Как и ожидал Вульф, великанша оглушительно расхохоталась, после чего сказала:

- Не торопись, витязь. Испытание еще не закончено.

- Я же отгадал три твои загадки! - воскликнул Вульф.

- Совершенно верно. Так ты выйграл мое первое испытание. А теперь начинается второе.

Вульф сжал кулаки, всеми силами пытась подавить заполонившую его разум волну ярости. Великанша захихикала, наслаждаясь произведенным эффектом, а затем сказала:

- Ты показал себя мудрым человеком. Теперь я желаю узнать, какой из тебя мужчина.

С этими словами Крага легла на каменный пол, задрала кольчугу и находящееся под ней платье и раздвинула ноги.

У Вульфа отвисла челюсть от изумления. Он ошарашенно посмотрел на Хельги, ищя подержку у колдуна. Хельги хитро подмигнул ему, едва заметно кивнув.

- Семь раз ты должен удовлетворить меня. Тогда я скажу, что ты выдержал и это испытание.

В полном отчаянии Вульф опять посмотрел на старика, но тот вновь кивнул ему, давая понять, что все будет в порядке.

- А ты стой так, чтобы я тебя видела! - велела Крага колдуну, а затем обратилась к Вульфу, - Начинай.

Морщась от отвратительного зловония, Вульф подошел к лежащей на спине великанше и стал развязывать свои штаны. При всем отвращении, которое он испытавал к этой глыбе мяса, Вульф сомневался, получится ли у него один раз, не говоря уже о семи. Тем временем Хельги едва слышно забормотал заклинания, спрятав руки за спиной и делая кистями незаметные для великанши пассы.

Сняв штаны и встав возле Краги на колени, Вульф с удивлением обнаружил, что член его увеличивается, достигая своей полной длины. Только теперь он понял смысл увернных кивков Хельги. Воодушевленной магической поддержкой колдуна, он ввел свой окрепший член в лоно великанши и задвигался в страстных толчках.

Крага засопела и запыхтела, словно дикая свинья, роющая носом землю. Вульф упорно бился в ней, радостно вслушиваясь в ее участившееся дыхание и стоны, которые становились все громче по мере того, как она приближалась к удовлетворению. Он насчитал более пятисот ударов, прежде чем Крага в первый раз содрогнулась в сладострастных спазмах.

- Продолжай! - потребовала она и вцепилась когтями в его плечи.

Вульф повиновался приказу и продолжал работу. Он не чувствовал никакого удовольствия, но все же благодаря чарам колдуна член его сохранял твердость.

Толчок за толчком вскоре привели великаншу ко второй серии спазмов.

Вульф не знал точно, сколько прошло времени, но когда Крага удовлетворилась в шестой раз, Вульф почувствовал, что его член горит огнем. Пот катился градом по лицу, а мышцы ныли от напряжения. Ему казалось, что этот ад никогда не закончится.

- Давай! - орала великанша, шевеля тазом и сжимая плечи Вульфа.

После того, как Крага наконец достигла блажентсва в седьмой раз, Вульф замедлил толчки и вытащил из нее свою израненную плоть. Он с трудом поднялся на ноги и, покачиваясь, перешагнул через все еще стонущую великаншу. Он взглянул на колдуна, и тот взглядом указал ему на Крагу, которая лежала с закрытыми глазами.

Вульф перевел взор на свой меч и шлем, которые по-прежнему лежали у костра.

Надев штаны и завязав их на поясе, он двинулся к оружию. Шаг за шагом он осторожно приближался к костру, но тут резкий окрик великанши заставил его остановиться.

- Стоять! - рявкнула она и вскочила на ноги. - Куда пошел?

- К костру. - честно ответил Вульф.

- Зачем?

- Погреться.

- Назад!!

Вульф со вздохом отступил назад и встал рядом с колдуном.

Поправив доспехи и одежду, Крага подошла к ним и уперла кулаки в бока.

- Что ж, ты выдержал второе испытание достойно! - похвалила она, - Я бы не прочь даже взять тебя в мужья, да вот только тебе предстоит пройти и последнее, третье испытание.

- Говори, что надо делать!

Крага вернулась к костру и подняла с пола Кормителя Воронов.

- Ты мудрый человек и достойный муж, - сказала она. - А теперь покажи, на что ты годишься в поединке.

С этими словами Крага протянула Вульфу меч.

Мысленно поблагодарив богов за такую удачу, Вульф взял меч и вытащил его из ножен.

- Жаль, что поединок пришелся на последнее испытание. - произнес Вульф, отбрасывая ножны за спину и поднимая меч над головой. - Но теперь ты познаешь ярость Ильвингов!

Сказав так, он бросился в атаку. Крага успела вытащить свое оружие, которым она отбила удар Вульфа и отпихнула его самого в сторону ногой. Вульф упал на спину и тут же поднялся.

- Пришла пора тебе познать ярость „тунов! - проревела Крага и резким движением руки отбросила капющон, обнажив свой чудовищный лик.

Вульф вздрогнул при виде полурастлевшей плоти, которая сползала с темно-коричневого черепа, и свирепого оскала клыков, блестевших в ее безгубом рте. Выпученные глаза сверкали диким огнем бешенной медведицы, а из лысого черепа лезли черви, скручиваясь и изворачиваясь, словно змеи, взалкавшие человеческой плоти.

Великанша истошно завизжала и бросилась на Вульфа. Два клинка сошлись в могучих ударах, наполняя звоном каменные своды подземелья. Визг Краги и боевые клики Вульфа звучали в унисон друг другу, когда они обменивались ударами, один яростнее другого. Они были похожи на двух диких зверей, встретившихся на лесной поляне и вступивших в смертельную схватку друг с другом, в которой быть победителем значило не выжить, а уничтожить противника.

Вульф отбивал удары великанши и время от времени отступал в сторону так, что вскоре костер оказался за его спиной. Надеясь толкнуть человека в огонь, Крага заработала клинком еще яростнее. Вульф отступал назад, едва успевая подставлять меч или уклоняться от свистевшего совсем рядом клинка великанши.

Краем глаза он следил за шлемом, что лежал на полу в трех шагах от него. Выждав удобный момент, он отпрыгнул в стороу и схватил шлем. К тому времени, как Крага вновь приблизилась к нему, волчьи глазницы уже вспыхнули алым, а Вульф содрогнулся от будораживших сознание чувств и запахов, нахлынувших на него. Он взревел, ослепленный безумной яростью берсеркера, и рванулся вперед, отбивая на ходу меч великанши. Она шагнула назад, но Вульф все же успел полоснуть ее по ноге, оставив широкий порез, из которого хлынула кровь. В вопле исполинши смешались боль и злоба. Кулаком левой руки она нанесла человеку удар огромной силы, который отшвырнул его в сторону.

Хельги между тем старался не попадаться на глаза великанше, выжидая удобного момента, чтобы нанести ей удар в спину. И теперь, увидев, как она радостно подскочила к пытающемуся подняться на ноги Вульфу, собираясь нанести заключительный удар, Хельги начертил в воздухе руну Тиваза и прошептал заклинание. Крага очевидно почувствовала шевеление сейдра вокруг себя, потому что едва вардлок закончил колдовать, она резко повернулась к нему и выставила вперед руку, останавливая магическое копье, которое пустил в нее Хельги.

- Желаешь потягаться со мной в колдовстве? - взревела она, - Так получай!!

Крага взмахнула рукой, выпуская голубую молнию, которая разорвала бы Хельги в клочья, не выстави он за мгновение до этого магический щит, который отразил молнию в одну из каменных колонн неподалеку. Раздался грохот и треск крошащегося камня и колонна повалилась на пол, подняв облако пыли. Крага метнула еще одну молнию, но Хельги вовремя уклонился и ответил ей огненным шаром, который разорвался на сотни пылающих осколков, когда встретил магическую защиту великанши, после чего она подняла обе руки над головой и под потолком появились сиреневые тучи, из которых закапал дождь. Хельги вовремя отбежал в сторону, так как капли, падающие на камень, шипели, испуская клубы зеленого пара и разъедая дыры в каменном полу размером с куринное яйцо.

Вульф тем временем встал на ноги и понаблюдав несколько мгновений за поединком двух чародеев, подбежал к Краге и вонзил меч ей в поясницу. Великанша закричала и обернулась к воину, который вовремя отсткочил назад, и лезвие ее меча пронеслось на растоянии волоска от его головы, а в то место, где он только что стоял, ударила молния, выбрасывая фонтан расплавленных каменных осколков, один из которых обжег плечо Вульфа.

Хельги выкрикнул заклинание, словно боевой клич, и поднял руку. Огненный шар, образовавшийся на его ладони, рванулся вперед подобно пущеной стреле и ударил в голову Краге, собиравшейся испепелить Вульфа своим колдовством. Ее голова вспыхнула ярким пламенем, превратившись в пылающий факел. Она отбросила меч в сторону и схватилась за голову, ее истошный вопль оглушил воина и колдуна.

Вульф смотрел, как великанша мечется из стороны в сторону, пытаясь загасить объявшее ее голову пламя. Он занес меч над головой и побежал к ней, ускоряя свой бег с каждым шагом.

- Хай-яй-яааааа!!! - заорал Вульф, взмывая в воздух, словно птица. Клинок Кормителя Воронов описал широкий полукруг и снес горящую голову Краги с ее плечей. Охваченная пламенем голова покатилась по полу, оставляя за собой горящий след, и после этого дикий вопль умирающей исполиншы долго еще звучал под высокими сводами пещеры.

Когда в подземелье стало тихо, воздух был наполнен вонью сгоревшей плоти.

Хельги подошел к Вульфу и положил руку ему на плечо.

- Слава Воданазу! - устало произнес воин. - Мы все же победили.

- Еще нет, - хмуро ответил колдун.

Вульф вопросительно поднял брови.

- Нам надо поторапливаться, - сказал колдун, - Сюда приближается нечто...оно скоро будет здесь.

- Трюм?

Колдун кивнул.

Вульф и Хельги пошли к алтарю, над которым парил Мь„лльнир. Приблизившись к нему, Вульф ощутил силу и мощь, заключенные в это священном орудии, выкованном искуссными карликами на заре времен. Оружие могучего бога висело в воздухе, поддерживаемое магическими оковами, наложенными великанами.

Воин и колдун взобрались на алтарь и подступили вплотную к Мь„лльниру, рассматривая священное оружие полными восторга и благоговения глазами.

Молот был длиной в половину человеческого роста и выглядел неимоверно тяжелым. Его короткая рукоять была украшена загадочным узором, переплетавшимся с рунами и святыми символами, и была увенчана на одном конце небольшим кольцом. На железной головке Молота в центре был вырезан Фюльфот, испускавший едва заметное мерцание.

Вульф протянул руку, чтобы прикоснуться к Мь„лльниру.

- Великий Тонараз! - прошептал он, ощущая кончиками пальцев холод металла.

Пораженный величием вселенской мощи оружия, Вульф стоял, словно околдованный, поглаживая железную головку, и перед его взором проносились разноцветные светлячки и яркие звезды. С каждым вздохом ускоряли они свое движение, сливаясь в единое кольцо. Вульфу казалось, что он всего лишь мелкая мушка, запутавшаяся в сетях божественной силы, вращающей светила и скрепляющей собой все живое и мертвое во вселенной. Летящие звезды влекли его за собой, как порыв ветра, кружащий опавшую осеннюю листву.

- Вульф! - хриплый голос колдуна вывел его из оцепенения. Он встряхнул головой, отбрасывая нахлынувшие на него видения.

- Мь„лльнир преисполнен силой сейдра, - произнес Хельги, - не стоит прикосаться к нему слишком часто.

- Ты прав, - ответил Вульф, убирая руку. - Нам пора уходить. Где сокровища?

Хельги кивнул в сторону огромного сундука, напоминающего цветом и размером небольшую скалу.

- Ты сможешь протащить все это обратно? - забеспокоился Вульф.

- Не будь здесь Молота, мы бы не смогли вернуться домой даже с пустыми руками, по крайней мере в течении двух-трех ближайщих дней. Я истратил почти все свои магические силы на Крагу, будь она проклята!

- А что теперь?

- А теперь все будет в порядке.

Сказав так, Хельги взялся обеими руками за головку Молота и вскрикнул, то ли от боли, то ли еще от чего-то, что пронеслось по его телу трепещущей волной.

Вульф взволнованно смотрел на старика, чьи губы задрожали, а глаза закрылись.

Колдуна трясло, как при лихорадке, и на морщинистом лбу выступили капельки холодного пота.

Вскоре Хельги отпустил Молот и приоткрыл затуманенные глаза. В его зрачках вспыхнул синий огонь и погас, словно ночная звезда, показавшаяся из-за облаков, и тут же скрытая ими вновь.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил его Вульф.

- Великолепно! - улыбнувшись, ответил Хельги.- а вот теперь мы можем уходить. Бери Молот.

Вульф взялся двумя руками за рукоятку и вытянул Мь„лльнир из голубой паутины.

- Туда, - сказал колдун, указывая на огромный сундук.

Вульф подошел к сундуку и забросил на его крышу Молот. Затем он помог Хельги взобраться наверх, и сам полез следом. Установив Мь„лльнир между собой, они сели друг на против друга, и колдун принялся читать заклинание. Вульф смотрел на то место на алтаре, где только что висело великое оружие, и увидел, как там со страшным грохотом вспыхнул огонь, поднявшись столбом до самого потолка, а из огня появилась огромная рука великана, одетая в черную перчатку.

В этот момент все вокруг растворилось в ослепительном блеске.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Первое, что увидел Вульф, когда зрение вернулось к нему, были колдуны и колдуньи, собравшиеся вокруг алтаря в капище Арна Мудрого. Они стояли и смотрели, вытращив глаза, на Вульфа и Хельги, неожиданно возникших из яркого света в центре помещения. Некоторые из них отступили на несколько шагов, когда узрели светящийся голубым Молот.

- Слава могучему Тонаразу! - с благоговением произнесли они.

Вульф и Хельги спрыгнули с сундука и подошли к колдунам.

- Все прошло замечательно! - сказал Хельги, - Как видите, мы раздобыли и Мь„лльнир, и сокровища „тунов.

- Здорово! - радостно воскликнула женщина. - Мы волновались, когда увидели вспышки света в капище. Мы пришли сюда и ждали вас.

- Как долго мы отсутствовали? - спросил Вульф.

- Почти сутки, - ответила колдунья.

- Сутки?!

Вульф был удивлен, что все это путешествие заняло так мало времени. Ему казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как он с Хельги покинули пир у Арна.

- Есть какие-нибудь новости?

- Насколько мне известно, нет. Но князья сейчас в чертоге Арна. Твоя родня начинает беспокоится.

- Ничего, я сейчас пойду туда. - Вульф повернулся к Хельги: - Что ты собираешься делать с Молтом и сокровищами?

- Это все останется в этих стенах, - ответил колдун, - Здесь всегда будет кто-нибудь из наших.

Он указал на собравшихся вардлоков и священнослужителей, взиравших на своего учителя и Ирмин-Конунга.

- Они - верные люди. - сказал Хельги, - Мы позаботимся, чтобы все это находилось в полной безопасности. Да и потом, сундук заперт чарами, и открыть его не под силу даже самому Трюму, не знай он магии.

- Ты можешь открыть его? - спросил Вульф.

- Да.

- Тогда открой, хочу взглянуть на пресловутые сокровища великанов. Кстати, откуда ты знал, что сокровища в этом сундуке?

- Почуял, - ответил Хельги и подошел к огромному сундуку. Он поднял правую руку, бормоча заклинание, и крышка медленно и со скрипом поднялась. Вульф зацепился за край ящика и полез вверх. Перевалившись через край, он оказался на сверкающей куче золотых колец, ожерелий и брошек, цепей и драгоценных камней, сияющих и переливающихся всеми цветами радуги в свете горящих факелов. В глазах слепило от золотого огня, который казалось проникал в самое нутро человеческого разума, покоряя собой все чувства и мысли.

Вульф закрыл глаза и потряс головой, но сияние золота по-прежнему освещало своим призрачным, коварным светом его сознание. Он спрыгнул на пол и подошел к стоящим рядом колдунам.

- Слушайте мой приказ! -обратился он к ним, - Никто не смеет подходить близко к этому сундуку и под страхом смерти я запрещаю кому бы то ни было смотреть на золото! Это касается и тебя, Хельги.

Колдун удивленно смотрел некоторое время на Ильвинга, а затем кивнул головой. Он затворил крышку, запечатав ее своим заклятьем. ‚тунское золото несло на себе проклятье древних исполинов.

Колдуны проводили взглядом Ирмин-Конунга, который молча удалился из капища.

Вульф шел к чертогу Арна, снимая на ходу теплую одежду. Был вечер, но ветерок, несший запахи леса с севера, казался удивительно теплым после пронизывающих холодом снежных метелей, дувших над ледяной пустыней крайнего ‚тунхейма.

Вульф шагал меж домов, приближаясь к княжьему чертогу. Свет убывающей луны указывал ему путь, отражаясь в лужицах, оставленных прошедшим дождем.

- Вульф!

Ильвинг остановился и посмотрел в ту сторну, откуда донесся звук девичьего голоса. Из тени, отбрасываемой стеной одного из домов, отделилась стройная фигурка Хильдрун и приблизилась к вождю. Она остановилась совсем рядом и улыбнулась. Вульф взглянул в ее глаза, похожие на две брошки из драгоценного камня, в которых отражался лунный свет. Девушка молчала, застенчиво улыбаясь, и смотрела на своего возлюбленного. Вульфу казалось, что она хочет сказать ему что-то, но колеблеться, не решаясь обратить в слова свои мысли и чувства. Вульф почувствовал, что в нем накопилось много такого, что он тоже хотел бы высказать ей, если бы мог. Он знал, что она читает сейчас в его глазах. Ее улыбка медленно исчезала с ее белого лица, точно весенний снег под лучами полуденного солнца.

Хильдрун отступила на шаг и опустила глаза. Вульф почувствовал острое желание отвернуться и бежать отсюда, что есть мочи, но его разум кричал и вопил, что от самого себя ему никогда не убежать. Он протянул руку, чтобы погладить дувушку по ее тонким как паутина золотым волосам, но она отвернулась и шагнула в ночь, изчезнув во мраке, словно скрытая облаками луна.

- Ты стал полубогом, и обрек себя на одиночество... - прошептал Вульф сам себе, всматриваясь в ночную тьму. Он опустил голову, словно пытаясь спрятать от взора луны соленые капельки, побежавшие по его щекам.

***

Собравшиеся в чертоге Арна князья поприветствовали Ирмин-Конунга дружным воплем, вознося хвалу богам, сохранившим вождя в его опасном походе в стан врага. Вульф также поприветствовал их и сел за стол, на котором лежала еда.

Йордис поднесла ему рог с пивом, пена которого переливалась через край.

- Как прошло путешествие? - спросил Хигелак, подсаживаясь поближе к брату.

- Отлично! - ответил Вульф и глотнул пива.

- Ты выглядишь мрачно, что-то случилось? Хельги жив?

- Все замечательно, все живы, - ответил ему Вульф с легким раздражением в голосе. - я просто устал.

Он почувствовал, что это правда. Он в самом деле очень устал и с нетерпением ждал момента леч поспать.

- Молот у нас! - объявил он, - Вместе с сокровищами.

Среди князей раздались одобрительные возгласы.

- Много там сокровищ? - спросил Виги.

- Да, - кивнул Вульф, - Достаточно, чтобы собрать под наши знамена весь Мидгарт.

Витязи отозвались ликующим воплем и звоном оружия. Вульф продолжал:

- Но самое главное - это то, что теперь в наших руках Мь„лльнир - священный молот Тонараза. Теперь победа стала возможной. Если только Громовержец возьмется за него, троллям и великанам конец.

- Как же передать его Тонаразу? - вопросил Хл„ддвар.

- Это мне и Хельги предстоит еще обдумать. Наверняка, это будет не сложно.

Сейчас для нас важно собрать побольше людей в нашей армии и успеть разбить разрозненные отряды троллей, пока они не соединились в одну армаду. Для этого завтра на рассвете я отправляюсь в Гаутланд. Сигурд и Хродгар поедут со мной, Хигелак останется здесь - ты, брат мой, будешь править здесь до моего возвращения.

- Я не советую тебе отправляться к коварным гаутам с такой маленькой свитой, - предупредил его Арн.

- Конечно, - согласился Вульф, - С нами также поедут десять опытных бойцов, желательно из Ильвингов или Хордлингов, поскольку наши племена одни из тех не многих, кто никогда прежде не враждовал с гаутами.

- Верно, - сказал Хродгар, - я соберу нужных людей.

- И еще, - продолжал Вульф, - необходимо выслать на север и запад два отряда разведчиков по восемь-десять человек в каждом. Их цель - наблюдать за армиями троллей, следить за их движением, численностью, составом и так далее. Каждый день или два сюда будет возвращаться по одному разведчику со свежими сведениями.

Тогда мы сможем точно знать, что и как нам предпринять. Арн, проследи, чтобы были выбраны осторожные и опытные лазутчики, знающие местность достаточно хорошо.

Князь Сверов кивнул, и. Вульф хотел добавить еще что-то, но тут дверь распахнулась и в зал вбежал человек.

- Торопись, Вульф! - закричал он, - Твою сестру похитило чудище!

- Что?!

Вульф вскочил, выхватая меч. Остальные князья тут же встали и в их руках также появилось оружие.

- Какое еще чудище? - взревел Вульф, хватая человека за плечи. - Где это произошло?

- Там, в лагере, - ответил он, задыхаясь, - Огромная птица... прилетела...

убила нескольких людей, и схватила Вальхтеов.

- Бежим! - крикнул Вульф и выбежал из зала.

Когда воины прибежали к лагерю, они увидели, что возле одного из недавно выстроенных домов собралась большая толпа. Множество людей стояли, крича и размахивая руками. Вульф протиснулся к центру толпы и нашел там свою мать, которая лежала на земле в луже крови. Рядом лежали тела еще нескольких женщин и мужчин. Он присел рядом с ней на корточки, прижав пальцы к ее шее. Биение сердца ощущалось очень слабо, женщина была без сознания.

- Что здесь произошло? - крикнул он.

Из толпы выступила молодая женщина, жена одного из воинов из дружины Хнифлунгов.

- На нас напало крылатое чудовище, - сказала она срывающимся от испуга голосом. Вульф заметил, как дрожат ее тонкие руки и бледные губы. - Мы сидели тут на лавке... я, Сигни, Вальхтеов и Асгрид... Оно появилось... не могу понять, откуда, набросилось на нас. Раскидало всех крыльями и когтями... потом схватило твою сестру...

Женщина не смогла удержаться и разрыдалась. Вульф поднялся и спросил, обращаясь ко всем стоящим здесь:

- Куда полетела птица?

Все, кто был рядом в момент нападения, единодушно указали на север.

- Проклятье! - воскликнул Вульф, сжимая кулаки от злости. Он был абсолютно уверен, что этой птицей был Трюм, или какой-нибудь другой великан. Обнаружив пропажу Мь„лльнира и сокровищ, он решил попытаться вернуть их обратно или просто отомстить. Не выйдет!

Вульф закрыл глаза и бурливший в нем гнев вызвал хоровод огней, который понесся перед его глазами, разгоняясь с каждым кругом, чтобы затянуть его в себя и сделать крупицей того света, который будил капли древнейшей крови, что мчалась по его венам, омывая самые удаленные уголки его тела. Вульф почувствовал, как в нем пробуждается его древний предок, посылая импульсы магических знаний по всему телу, заставляя его сокращаться и изменять форму. Волосы превратитлись в белые перья, руки изогнулись, оборачиваясь крыльями, ноги сократились в длине и пальцы на ногах изогнулись острыми когтями. Нос и рот слились воедино, превращаясь в большой, загнутый к низу орлинный клюв.

Завершив превращение, Вульф оттолкнулся от земли и взмыл в воздух, взмахнув своими широкими крыльями. На глазах у опешевшей толпы белый орел поднялся ввысь и закричал, оглашая ночь диким орлинным криком, словно предупреждая всех хищников держаться в стороне, пока он на охоте. Сделав круг над стоящими на земле людьми, Вульф взял направление и устремился на север в догонку крылатому чудовищу, которое где-то далеко впереди махало своими перепончатыми крыльями, сжимая в острых когтях израненную девушку.

Ночной ветер шумел в ушах, а звезды казались такими близкими в заоблачной высоте, где летел белый орел, вглядываясь в темноту своими зоркими глазами.

Внизу проносились отливающие серебром облака, похожие на застывших инеистых исполинов в холодном лунном свете, а под ними виднелись темные пятна лесов, укрытых одеялом тьмы, мрачные громады холмов, вздымающихся под самое небо, и сверкание рек и ручьев, отражающих сияние луны и звезд. Но белый орел не замечал ночных прелестей Мидгарта. Он мчался вперед, без устали работая крыльями. Там, где-то далеко в ночной тьме он учуял цель, которая манила его к себе как одинокий беззащитный ягненок манит к себе хищника.

Прошло много времени, прежде чем Вульф увидел вдалеке темную точку, заметную на освещенном луной небе. Чудовище летело медленно, отяжеленное грузом пленницы, зажатой меж острых когтей, и расстояние между ними также медленно сокращалось.

Подлетая ближе, Вульф увидел, что зверь был огромных размеров. Будучи в несколько раз больше орла, он обладал широкими длинными крыльями, похожими на крылья летучей мыши. Меж двух длинных когтистых лап Вульф увидел девушку, чьи руки и ноги безжизненно повисли, а голова была запрокинута назад. Из далека она казалась мертвой. Вульф размахивал крыльями, приближаясь к чудовищу, и в его памяти всплыли слова Хельги: "один из них погибнет еще до свадьбы". Вульф искренне надеялся, что Вальхтеов была просто без сознания.

Зверь почувствовал или услышал приближение орла и развернулся, что бы встретить подлетающего Вульфа, который замедлил свой полет, размышляя над тем, что предпринять. Он увидел страшную морду чудища, и его горящие яростью глаза.

Чудовище зависло в воздухе, разглядывая приближающуюся белую птицу.

Неожиданно для себя Вульф услышал громкий голос, раздавшийся прямо в его голове:

- Ты хочешь получить свою сестру назад?

Вульф облетел вокруг висящего в воздухе Трюма и мысленно ответил:

- Да, и причем не медленно!

- Верни мне Мь„лльнир, - прогремел Трюм, - Сокровища можешь оставить себе.

Отдай мне Молот.

- Ни за что!

- Тогда твоя сестра умрет!

- Мне наплевать. Тебя я убью все равно.

- Ты меня не проведешь, - сказал Трюм, - я знаю, что тебе не наплевать.

Соглашайся!

Вульф кружил вокруг повисшего в воздухе чудовища, и где-то на задворках его сознания тусклым светом вспыхивала мысль, что сейчас он не блефует, ему в самом деле все равно, что станет с Вальхтеов.

- Почему ты не украл Мь„лльнир вместо девушки? - спросил Вульф, пытаясь оттянуть время.

- Я не могу прикасаться к Молоту. Никто из исполинов не может сделать этого.

- Как же ты похитил его в первый раз?

- Мне помогли карлики. Потом я и Крага заключили его в магические оковы под курганом.

Вульф хотел спросить что-то еще, но Трюм закричал:

- Все, хватит болтать. Девчонку за Молот! Говори, согласен или нет!

- Нет! - крикнул в ответ Вульф и устремился к Трюму.

- Тогда вы умрете оба! - заорал великан и разжал когти, выпуская Вальхтеов.

В этот момент Вульф подлетел к чудовищу вплотную и погузил свой клюв в его глаз. Зверь встрепенулся и оглушительно заорал, пытаясь отбросить орла своими крыльями, но орлинный клюв проник глубоко в хрупкую плоть, разрывая ткань.

Мгновение спустя, Вульф отлетел в сторону и посмотрел вниз. Темная фигурка Вальхтеов стремительно удалялась, падая вниз к серебрянным облакам. Сложив крылья, Вульф устремился вниз.

Ветер рвал перья, заставляя его щурить глаза. Удивительное чувство невесомости охватило его тело, несущееся вниз навстречу облакам. Вульф мчался в слабой надежде спасти сестру. "Прости меня, Вальхтеов," - мысленно шептал он, видя, как девушка скрылась в облаках. Вскоре и ему пришлось промчаться сквозь туманную массу облаков. Оказавшись под ними, он обнаружил что Вальхтеов совсем рядом.

До земли оставалось не так уж много, когда ему все же удалось схватить ее за руки своими когтями, после чего он взмахнул крыльями, останавливая падение и переходя в горизонтальный полет.

Лететь было тяжело, но на сердце у Вульфа было спокойно и даже радостно.

Ему не только удалось спасти сестру, но также он ухитрился поранить Трюма - того самого великана Трюма, которого все обитатели Утгарта считали своим богом. Эта мысль вдохновляла его, вселяя чувство гордости. Он радостно закричал своим орлинным голосом, распугивая зайцев, оленей и прочую живность на земле, страшившихся небесного хищника, который летел по темному небу домой.

Прошло некоторое время, прежде чем он учуял запах опасности у себя за спиной. Не оборачиваясь, он понял, что Трюм преследует его, не желая просто так отпускать своих врагов. Вульф отчаянно замахал крыльями, пытаясь оторваться от преследователя. Он не давал отчаянию охватить свою душу, но расстояние неумолимо сокращалось, что было вполне закономерно, так как Вульф нес в своих лапах человека. Он махал изо всех сил, превозмогая боль в мышцах, но чувствовал всеми фибрами, что зверь приближается с каждым вздохом. Он не знал точно, сколько еще надо было лететь до Свергарта, но не сомневался, что схватки с Трюмом не избежать. И теперь он был в крайне не выгодном положении.

- Даю тебе последнюю возможность спасти себя и сестру! - услышал Вульф громоподобный голос Трюма.

Вульф молчал и продолжал лететь. Он не знал, насколько близок к нему великан, но сейчас было дорого каждое мгновение, так как он надеялся дотянуть до Свергарта.

- Отвечай, будь ты проклят! - потребовал Трюм.

Вульф хранил молчание. Он летел и чувствовал, что начинает терять высоту.

- Ну, все! - вскричал великан, - Ты труп!!

В этот момент Вульф, положившись на свои инстинкты, резко взял в право, и огненный шар, который запустил в него Трюм, пролетел рядом, слегка подпалив его перья. Следом полетела молния, но и она не настигла Вульфа, развернувшегося в влево. Он продолжал метаться из стороны в сторону, не позволяя великану как следует прицелиться. Еще несколько молний пролетело мимо, после чего Вульф почувствовал, что скорость его движения резко замедлилась. Казалось, будто он попал в трясину, которая не давала ему двигаться и засасывала его в себя. Вскоре он вынужден был сложить крылья и расслабить мышцы, так как нити магической паутины крепко схватитли его, не позволяя шевельнутся. Трюм вылетел вперед него и остановился, повернувшись к своему пленнику лицом.

- Вот и все! - торжествовал великан, - Сейчас вы оба сгорите.

Ликуя, он развел крылья в стороны, намериваясь испепелить двоих людей.

Вульф смотрел на него затравленными глазами, приготовившись встретить свой конец. Но его внимание привлекла тень, мелькнувшая где-то внизу. Он опустил голову вниз и увидел сокола, летящего к ним навстречу. Глаза птицы зажглись белым светом и выпустили два ослепительных луча, которые ударили в брюхо чудовищу, разрывая его на части. Паутина, опутавшая белого орла, ослабла, позволяя ему вырваться из ее пут и лететь прочь от танцующего в пламени великана.

Он быстро набрал скорость, удаляясь от места своего пленения. Вальхтеов по прежнему была без сознания. Сокол летел рядом и чуть позади, словно прикрывая орла от возможного нападения. Вульф махал крыльями, стараясь не отвлекаться от полета и собираясь поблагодарить Хельги за спасение. "Колдун появился во-время.

Мгновением позже мы оба превратились бы в золу" - думал Вульф, приближаясь к Свергарту. Сокол остался где-то позади. Вульф предположил, что Хельги решил добить великана или хотя бы задержать его.

Когда он был уже над Свергартом, он начал плавно снижаться, пока не опустился на землю, осторожно положив тело Вальхтеов. Стоявшие рядом люди, среди которых был Хедин и воины из дружины Арна, подбежали, выхватив оружие. Хедин склонился над Вальхтеов, пытаясь привести ее в чувства.

- Спокойно, ребята, - сказал один из воинов, - Это должно быть Вульф Ильвинг.

- Откуда тебе знать, Сигмунд? - воскликнул другой воин, держа секиру на готове. - Мне кажется, это то чудище, что унесло девушку.

- Да нет же, дурень, Вульф Ирмин-Конунг превратился в белого орла и полетел за ним! Как видишь ему удалось спасти ее.

Недоверчивый воин озадаченно опустил оружие, с подозрением глядя на белую птицу, стоявшую на земле со сложенными крыльями.

Вульф закрыл глаза. Повинуясь его безмолвной команде, пестрый хоровод огней начал свое кружение, сопровождая мучительные судороги, которые сотрясали его тело, пока оно меняло свою форму, превращаясь в человеческое. Перья стали волосами, крылья руками, когтистые лапы ногами, тело увеличилось до прежнего размера, а острый клюв превратился в человеческое лицо.

Вульф стоял, покачиваясь от усталости. Воины, наблюдавшие за его превращением, смотрели на него, разинув рты, пока он не попросил одного из них принести ему его одежду, и оружие, которые он оставил возле своего дома.

Вальхтеов тем временем пришла в себя и с трудом поднялась на ноги.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил ее Вульф. Он увидел на ее плечах и шее несколько ссадин и синяков.

Девушка откинула рыжие кудри со лба и сказала, с удивлением разглядывая нагого брата:

- Немного лучше. Когда он схватил меня, у меня закружилась голова... дальше я ничего не помню. Что произошло? Почему ты без одежды?

- Тебя похитил великан Трюм, обернувшийся птицей, - ответил хриплый голос.

Вульф обернулся и увидел стоящего позади Хельги. Колдун подошел к девушке и потрепал ее по плечу.

- Но твой отважный братец спас тебя, - сказал он и улыбнулся Вульфу, - Молодчина! Теперь все позади. Трюм в ближайшее время не вернется сюда.

- Почему ты так уверен? - спросил Вульф.

- Потому что лишь самые сильные существа, обитающие в других мирах, могут являться в Мидгарт, но даже если им удается попасть сюда, они не могут оставаться здесь слишком долго. Потому и Одноглазый не мог задерживаться здесь.

Иначе он решил бы все наши проблемы за нас.

- Но каким образом все эти тролли, „туны и прочие твари разгуливают по Мидгарту?

- Дело в том, что они не совсем из Утгарта. Все эти существа, включая „тунов, обитают где-то на пограничных землях Темного Альфхейма. Они могут приходить сюда почти без всяких затруднений. Но те, кто живет в самом ‚тунхейме, вроде того самого Трюма, приходят лишь на недолгое время и им стоит больших сил оставаться здесь.

- Ясно, - кивнул Вульф. - Позже нам надо будет еще поговорить об этом. Да, и спасибо за то, что спас меня и Вальхтеов.

- Спас тебя и Вальхтеов? - колдун удивленно поднял седые брови. - Я только недавно узнал о том, что произошло. Ты ошибаешься, мой друг.

- Ты шутишь? - Вульфу показалось, что он ослышался.

- Нет, - ответил колдун. - Все это время я был в капище, тренировался в волшебстве. И я как раз собирался тебя расспросить, как все прошло, и как тебе удалось спасти Вальхтеов.

- Невероятно, - проговорил Вульф, взглянув на сестру. - Кто же был этим соколом?

Вальхтеов покачала головой, не совсем понимая, о чем идет речь. Вульф взглянул на Хельги, но тот пожал плечами. Затем колдун сказал:

- Этого я не знаю, но постараюсь помочь тебе выяснить это после того, как ты мне все расскажешь.

Тут прибежал воин посланный за вещами Вульфа, и вместе с ним Хигелак.

- Как ты? - спросил рыжеволосый Ильвинг, обнимая своего брата.

- Все в порядке. - ответил Вульф, надевая одежду, - Как мать?

- Уже лучше. Ей помог лекарь сверов. Я искал Хильдрун, она куда-то запропастилась. Но матушке уже хорошо, она пришла в себя.

- Тогда действительно все в порядке. Идем, Хельги, нам нужно поговорить.

Ирмин-Конунг и колдун направились к капищу, а Хигелак с сестрой пошли к своему дому, озадаченные странными вопросами своего брата.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Черный ворон кружил в темном небе невидимой в ночном мраке тенью, взирая вниз на землю, на горящие огни костров, дома и людей, готовящихся отойти ко сну.

Среди них он узрел двоих, которые шагали меж домов, приближаясь к высокому строению, сияющему священным светом, заметным всем, кто глядит на ночной Мидгарт с высот Асгарта или из глубин Нифльхейма.

Ворон сделал круг и опустился на землю, встав на пути у шагающих людей.

Двое остановились, уставившись на птицу, которая важно прошествовала перед ними взад вперед, после чего громко каркнула и стала вытягиваться в длину, превращаясь в человека.

Вульф и Хельги с изумлением смотрели на возникшего перед ними седобородого старика, чей единственный глаз испускал загадочное сияние, а темно-синий плащ колыхался под ночным ветром.

- Приветствую тебя в Мидгарте, великий Воданаз! - воскликнули Вульф и Хельги, поднимая руки в знак приветствия.

Седобородый поприветствовал их в ответ, а затем сказал:

- Вы сделали очень важное дело. Теперь, когда Мь„лльнир в наших руках, мы можем расчитывать на победу. Но все еще только начинается.

- Мы готовы сделать все, что от нас потребуется, - решительно заявил Вульф.

- Я знаю и не сомневаюсь в этом, - ответил Воданаз и посмотрел на Ильвинга, - Иначе я не одарил бы твой род.

Вульф промолчал, глядя на Одноглазого, и думая о том, что за один из его даров ему, Вульфу, пришлось дорого заплатить.

- Великан Трюм проник в Мидгарт совсем недавно. Он пытался отобрать Молот? - спросил Седобородый.

- Да, - ответил Вульф, - Но я не позволил ему. Благодаря какому-то магическому соколу его удалось вышвырнуть из нашего мира. Но я не знаю, кто был этим соколом и откуда он взялся.

- Ничего, придет время и ты узнаешь, - сказал на это бог и в его глазу сверкнул лукавый огонек. - Теперь о главном. Где Мь„лльнир?

- В капище. - ответил ему Хельги. - Идем туда.

Все трои пошли к храму, выстроенному в центре гарта. Когда они вошли во внутрь, Воданаз подошел к алтарю и положил руку на Молот. Простояв так некоторое время, он повернулся к наблюдавшим за ним воину и колдуну.

- Хороший подарок получит мой сын сегодня! - проговорил он, - Он будет счастлив, когда вновь увидит свое оружие.

- Ты заберешь Молот с собой? - спросил Вульф.

- Да. Когда Тонараз возьмется за него, с „тунам будет не так уж сложно справиться, по крайней мере для него самого.

- Как быть нам?

- Твоя армия готова?

- Почти. Завтра на рассвете я выезжаю в Гаутланд, чтобы склонить гаутов к союзу. Также мы ждем героев и смельчаков, которые решат отозваться на мой зов и примкнуть к нам в поиксах славы или богатства.

- Хорошо. Но пока не ясно, где и как состоится главная битва, - Воданаз задумчиво погладил свою бороду. - Это зависит от того, где решит быть Трюм. Если он со своей свитой нападет на Асгарт, то Тонараз встретит его там. Однако не исключено, что Трюм решит выступить в Мидгарте, поддерживая свои армии троллей и великанов. В таком случае нам придется помочь Тонаразу проникнуть сюда и в этом мне может понадобиться твоя помощь, Хельги.

Он взглянул на колдуна, который с готовностью кивнул.

- Протащить Громовержца со всеми его доспехами и оружием в Мидгарт, да еще удерживать его тут - задача не из легких. - продолжал Одноглазый.

- Когда Тонараз получит свой Молот обратно, тролли вновь окажутся уязвимы перед солнечным светом. Это правда? - спросил Хельги.

- Правда, - ответил бог, - Но троллей сопровождают хримтурсы и „туны, которые не боятся солнца, а последние владеют также магией, которая может оказаться достаточной для того, чтобы спасти этих безмозглых тварей от солнечных лучей. Поэтому все же следует быть осторожным. - Седобородый посмотрел на Вульфа и сказал: - Ты сможешь разбить троллей даже если их будет в несколько раз больше, чем людей. Для этого ты должен правильно выстроить свою армию. Подумай об этом, и вспомни о наконечнике копья, когда придет час битвы.

Вульф кивнул, задумавшись над словами Одноглазого, а Хельги спросил:

- Как мы узнаем, где состоится главное сражение?

- Я дам вам знак, - ответил Воданаз и добавил: - Вы наверно уже знаете, что у нас появилась еще одна неприятность?

- Да, - кивнул Хельги, - Час от часу не легче.

- Не могу понять, каким образом Трюму удалось приручить дракона Нидх„гга, да еще протащить его в Мидгарт. Но он может быть крайне опасен для всех нас. Надо будет придумать, что нам с ним делать.

Вульф и Хельги молчали и смотрели на Воданаза. Одноглазый сказал:

- Что ж, мне пора. Тонараз заждался своего Молота.

- До встречи! - сказали Вульф и Хельги.

- Удачи! - ответил им Седобородый и шагнул к алтарю. Взяв Мь„лльнир за рукоять, он поднял его над головой и сотворил Знак Молота над алтарем. Камень вспыхнул волшебным светом, озарив деревянные своды храма призрачным сиянием.

- Теперь капля сейдра оставлена здесь, используйте силу Молота с умом. - сказал Воданаз и медленно растворился в воздухе, оставив после себя едва заметное голубоватое сияние, которое погасло несколько мгновений спустя.

***

Вульф проснулся на заре следующего дня с перемешанным чувством тревоги и тоски. Он не мог объяснить, откуда взялись у него такие чувства, но ему казалось, что его вырвали из уюта и блаженства против его воли и впихнули в ужастный незнакомый мир, где ему все чуждо и противно. Жесткоий хозяин отдает приказы, подчиняя себе его волю, и заставляя покорно исполнять то, чего он требует. Оковы магических заклинаний сковали его мозг и взяли под контроль его тело, оставляя ему одну лишь тоску и печаль.

Вульф затряс головой, прогоняя неприятные ощущения, оставшиеся после сна, который он никак не мог вспомнить. Туманные образы мелькали перед его взором, черные крылья, растущие из гигантского туловища, двигались вверх и вниз, а огненное дыхание зажигало кроны деревьев, словно сухую солому.

Звонкий голос Сигурда вывел его из раздумий.

- Солнце встает! Нам пора в путь. Сигрун заждалась тебя.

Он похлопал брата по плечу, на что Вульф ответил хмурым кивком. Он поднялся с кровати и стал одеваться.

Когда он вышел из дома, он увидел группу мужчин, стоявших возле конюшни.

Среди них он разглядел Хродгара, Гейрера, Асмунда и еще несколько воинов из дружины Ильвингов и Хордлингов. Они стояли там, поджидая своего вождя. Вульф подошел к ним и они все вместе направились в чертог Арна. Там они плотно позавтракали. Затем Вульф велел им седлать лошадей, а сам пошел навестить мать.

Сигни и Вальхтеов жили в одном из новых домов, выстроенных по соседству с гартом Сверов. Вульф вошел во внутрь и остановился на пороге, увидев Хильдрун.

Девушка сидела на табурете возле кровати Сигни, держа в руках деревянную тарелку с едой. Она посмотрела на Вульфа и опустила глаза.

- Здравствуй, сын, - тихо промолвила Сигни.

Вульф подошел к кровати и наклонился, чтобы поцеловать мать. Старая женщина улыбнулась, обрадованная приходом сына.

- Как ты себя чувствуешь? - спросил Вульф.

- Гораздо лучше, - ответила Сигни и попыталась присесть на кровати. - Я слышала о том, как ты спас Вальхтеов. Люди говорят, ты обернулся орлом. Это правда?

- Да, - кивнул Вульф, - Таков был дар Древнейшего Волка, пусть вечно будет славен он. Но и я, и Вальхтеов погибли бы, не помоги нам во-время некий волшебный сокол, изгнавший Трюма из Мидгарта своими чарами.

Хильдрун положила тарелку с едой на табурет и вышла из дома. Вульф поглядел ей вслед и спросил:

- Она помогала тебе?

- Да, - ответила мать, - Она очень много сделала для меня. Добрая девушка, не правда ли? Я уж и забыла, что она из Хордлингов.

Вульф ничего не ответил на это. Он вздохнул и присел на корточки у кровати.

Помолчав недолго, он сказал:

- Я зашел, чтобы попрощаться. Мне пора в путь.

- Ты едешь к гаутам?

- Да. Мне придется жениться на Сигрун, дочери князя Сиггейрера, чтобы заставить их стать нашими союзниками. Так что жди моего возвращения с новыми дружинами и новой родственницой.

Сигни тревожно взглянула на сына. Она взяла его за руку и сказала:

- Мне думается, этот брак не принесет добра нашему роду. Не добрый сон снился мне сегодня.

Вульф нахмурился и ответил:

- Я очень надеюсь, что ты ошибаешься, потому что мне придется это сделать, хочу я этого или нет. Если бы у меня был выбор, я поступил бы по другому.

- Делай, как знаешь, Вульф. Только будь осторожен. Гаутам нельзя верить.

- Хорошо.

Вульф поцеловал мать на прощание и поднялся, направившись к выходу. Тут дверь отворилась и в палаты вошла Вальхтеов. Синяки и ссадины на ее теле еще были заметны на ее светлой коже. Она прильнула к брату и сказала:

- Возвращайся по-скорее, мы будем ждать тебя.

- Обязательно, - ответил Вульф. Он крепко обнял ее и вышел из дома.

На скамье возле стены он увидел Хильдрун. Она сидела, скрестив руки под грудью, и смотрела куда-то вдаль. Вульф присел рядом с ней и обнял ее за плечи.

Девушка взглянула на него и сказала:

- Я буду скучать без тебя. Как бы я хотела поехать с тобой.

- Я тоже, - ответил ей Вульф, уверенный в том, что не лжет. - Когда ты рядом, мне спокойнее на душе. Не знаю, почему, но...

Вульф запнулся, не зная, что сказать дальше. Он не хотел говорить, что любит ее, потому что это было не правдой. Но все же ему было приятно видеть ее рядом как человека, которому можно довериться, и с которым можно просто помолчать, глядя на звездное небо, и в чувствах которого уверен больше, чем в своих собственных.

- Тебя ждет женитьба, - сказала Хильдрун, - Ты счастлив?

Вульф внимательно вслушивался в ее слова, пытаясь расслышать в них упрек или обиду, но голос, интонация, тон и все прочее надежно скрывали то, чего не могли скрыть ее глаза. Ни один мускул не дрогнул на ее нежном лице, когда она посмотрела на него, но Вульфу показалось, что он читает ее мысли и видит ее желание услышать то, что немного облегчило бы ее переживания, также отчетливо, как он видел свое отражение в лужице воды у его ног.

- Разумеется, нет, Хильдрун. - проговорил он, - Я вынужден сделать это, чтобы прибрать Сиггейрера к своим рукам. К сожалению, такова печальная участь вождей - заключать браки не по любви, а по нужде. Будь моя воля, я бы выбрал себе другую невесту.

Вульф провел пальцами по ее щеке. Он наклонился и прикоснулся губами к ее глазам. Она жадно поцеловала его, обнимая его широкие плечи.

Когда они отпустили друг друга, Вульф встал и повернулся к Хильдрун, чьи бледные щеки стали пунцовыми от возбуждения.

- Мне пора, - сказал он, - Я вернусь через несколько дней. И еще, я хотел сказать тебе, Хильдрун...не знаю, вернется ли ко мне любовь, или нет, но... мы всегда будем вместе.

Девушка промолчала в ответ, взглянув на розовое небо, озаряемое лучами восходящего солнца. Вульф постоял немного, ожидая ответа, но Хильдрун молчала.

Он отвернулся и зашагал прочь.

В чертоге Арна Мудрого собрались князья, ожидая своего вождя. Когда Вульф вошел в чертог, они стали прощатся с ним, желая удачи в пути. Вульф поблагодарил их всех, а затем отозвал Хигелака и Хельги в сторону, чтобы поговорить с ними.

- Малая дружина готова, - сказал рыжеволосый Ильвинг, - они ждут у ворот гарта.

- Хорошо, - ответил Вульф, - Я рассчитываю вернуться дней эдак через десять, если все пройдет как задумано. Ты, Хигелак, остаешься здесь за главного. Пока меня не будет, необходимо продолжать готовится к сражению. Чтобы люди не сидели зря, пусть выйдут в поле с деревянным оружием и тренируются. Учти, что когда мы выступим, в нашей армии будет около тридцати тысяч человек, а может и больше.

Подумай о том, как управлять такой армадой, как их выстроить, и пусть люди учатся сражаться в строю. Если среди них есть берсеркеры, а я уверен, что они есть, их надо выделить в отдельные отряды, чтобы они ненароком не ранили своих в пылу битвы. И еще, надо продолжать строить стену вокруг поселения и гарта Сверов. Стена должна быть достаточно высокой, толстой и крепкой. Когда стена будет построена, не стоит сносить забор Свергарта, лишняя защита никогда не помешает. Гарт в гарте - это может быть и к лучшему.

- Я понял тебя, - кивнул Хигелак брату.

- Тебе, Хельги, следует продолжать изучать магию. Найди больше людей. Как ты слышал, нам предстоит столкнуться с сотней „тунов, если не больше. Имей это в виду.

- Сейчас в моей команде уже восемнадцать человек, - сказал на это Хельги, - Но из них лишь десять обучаются ударной магии.

- Что это значит?

- Я решил разделить всех своих колдунов на три группы в соответствии с тремя основными направлениями боевой магии, - объяснил Хельги, - Первая группа овладевает искусством ударной магии. Этой группе я дал условное название "меч".

Вторая группа изучает защитную магию, и называется "щит". А третья группа владеет знаниями лечащей магии. Эту группу я назвал "лекарями".

- Разделяй своих людей, как считаешь нужным, - сказал ему Вульф, - Важно то, чтобы вы могли защитить людей от „тунов, и помочь им, если будет возвожно.

Хельги кивнул Ильвингу, и тот продолжал:

- Скоро начнут приходить разведчики из тех отрядов, что мы выслали на север и запад. Следите за их сообщениями и отсылайте разведчиков обратно в отряды. Нам необходимо следить за троллями так долго, сколько будет возможно. Меня беспокоит одно - что, если в мое отстутствие произойдет нечто важное? В таком случае мне надо будет срочно возвращаться в Уппланд. Но как я узнаю об этом?

- Не стоит волноваться, - успокоил его Хельги, - Я найду способ сообщить тебе важные новости.

Вульф кивнул и сказал:

- В таком случае я могу ехать.

- Удачи тебе! - сказал Хигелак.

- Счастливого пути! - пожелал Хельги.

Вульф покинул чертог Арна и направился к воротам гарта, где его ждали братья и малая дружина. Вульф вскочил на коня и повернулся к людям.

- Вперед! - крикнул он, - С нами Воданаз!

Он пришпорил коня и поскакал из ворот гарта. Дружина поспешила за ним.

***

Тринадцать всадников скакали по тропе, ведущей через леса и холмы на юг в Гаутланд. Яркое весеннее солнце светило с голубого неба, в котором кружили два чернокрылых ворона, глядя вниз на скачущих людей. Вульф улыбнулся, заметив в небе двух птиц.

- Хороший знак, - сказал он скакавшему рядом Сигурду, указывая вверх. - Воданаз следит за нами. Похоже, наше путешествие пройдет удачно.

- Как знать, - откликнулся Сигурд. Обычно жизнерадостный юноша выглядел мрачно. - Ребята из дружины Арна рассказали мне много чего про гаутов. Они сказали, что им верить не стоит.

- Возможно, - согласился Вульф, - Но когда мы приедем в Гаутланд, гауты много чего расскажут тебе про Сверов. Тогда ты наверно станешь ненавидеть Сверов.

Усмехнувшись, Вульф посмотрел на брата. Сигурд пожал плечами и промолчал.

Отряд продолжал путь. Они ехали весь день и лишь когда солнце повисло над горизонтом, бросая прощальный свет на землю, Вульф предложил сделать привал.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

СМЕРТЬ ИЛЬВИНГА

"Гибнут стада,

родня умирает,

и смертен ты сам;

но знаю одно,

что вечно бессмертно:

умершего слава."

Старшая Эдда,

"Речи Высокого"

Стих 77

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Был полдень третьего дня пути, когда вдали показались долины Гаутланда.

Спустившись с холма, отряд воинов оказался на берегу реки, неторопливо несущей свои воды на восток.

- За этой рекой начинаются земли гаутов, - сказал Эйлими, воин из Хордлингов.

- Далеко до их гарта? - спросил Вульф.

- До середины дня успеем, - ответил Эйлими, и добавил, - Если нас ничего не задержит по дороге.

- Нас ничего не задержит! - твердо объявил Вульф и тронул поводья коня.

Отряд перешел реку вброд верхом, благо она оказалось не глубокой. Немного отдохнув на берегу и дав лошадям напиться, они продолжили путь.

Теперь они ехали с осторожностью, оглядываясь по сторонам, и держась на готове. Вульф не знал, какова была реакция Сиггейрера на слова гонца. Быть может, их здесь ждали вовсе не с распростертыми объятиями. Вульфу подумалось, что не мешало бы взять с собой побольше людей. Но вскоре он отбросил тревожные мысли, поскольку ничего вокруг не предвещало опасности.

Отряд въехал в небольшую рощу и через некоторое время они оказались на полянке. Здесь они решили немного передохнуть и поесть. Люди спешились и стали доставать свои пайки. Кто-то прилег на траву, кто-то присел у деревьев.

Вульф соскочил с коня и вытащил из сумки свою еду. Он уже открыл рот, чтобы вонзить зубы в кусок холодного мяса, когда на противоположном краю поляны появились двое людей с луками в руках. Вложенные в лук стрелы и натянутая тетива ясно говорили о намерениях этих двоих.

- Всем положить оружие на землю! - приказал один из них.

Застигнутые врасплох, Ильвинги и Хордлинги застыли без движения, рассматривая двоих пришельцев.

- Кто вы такие? - крикнул им Вульф.

- Это мы собирались спросить у вас после того, как вы сложите свое оружие. - ответил стрелок.

- А если не сложим? - сказал Вульф, шагнув вперед. - У вас всего две стрелы, а здесь тринадцать человек. Как только вы спустите тетиву, вы трупы.

- Как только мы спустим тетиву, эти две стрелы окажутся в твоем горле, умник! Заткнись и снимай свой меч, и прикажи своим людям сложить оружие!

Несколько мгновений Вульф размышлял, а затем на глазах у изумленной дружины стал снимать с себя пояс, на котором висел Кормитель Воронов. Он нагнулся, аккуратно укладывая оружие на траву, а когда выпрямился, резким движением кисти запустил в стрелков кинжал, который он незаметно достал из-за пояса. Один из них вскрикнул, хватаясь за рукоять, торчащую из его живота, а другой выпустил стрелу. Зверинный инстинкт Вульфа дернул мышцы руки, которая рванулась вверх, перехватывая летящую стрелу за древко и отбрасывая ее в сторону. Рассвирепевший стрелок отшвырнул лук и принялся вытаскивать секиру, но меч Хродгара был тут как тут, отрубив стрелку руку. Закричав, он схватился за рану, а воины Вульфа взяли его за плечи и быстро разоружили.

Кровь лилась ручьем из его раны, а лицо исказилось в гримасе боли. Вульф медленно подошел к раненному противнику и вытащил из ножен свой меч.

- Теперь ты ответишь на мои вопросы или умрешь, - грозно объявил Вульф.

Стрелок кивнул и сморщился от боли.

- Кто ты?

- Хейли, сын Рейдрека, - ответил раненный, взглянув на Вульфа с ненавистью.

Говор Хейли показался Вульфу похожим на херулийский. Но откуда взялись херулийцы в северном Гаутланде? Это выглядело странным.

- Из чьей ты дружины? - спросил его Вульф, - Что вы здесь делали и зачем наставляли на нас оружие?

Морщясь от боли, Хейли сжимал левой кистью обрубок правой руки, пытаясь остановить потоки крови, капающей на траву.

- Отвечай! - потребовал Вульф, тронув его горло кончиком меча.

- Я служу у князя Старкада Херулийского, - процедил сквозь сжатые зубы Хейли.

Среди собравшихся вокруг воинов послышались удивленные возгласы.

- Продолжай! - прикрикнул на него Вульф.

- Он послал нас навстречу вашему отряду, чтобы мы задержали вас и убили тебя, Вульфа Ильвинга.

- Зачем ему моя смерть? И откуда он узнал, что я еду в Гаутланд?

- Ему сказал Сиггейрер. - ответил херулиец.

Вульф посмотрел на Сигурда и Хродгара, встретив их многозначительные взгляды.

- Старкад гостит сейчас со своей дружиной у Сиггейрера, - продолжал Хейли. - Мы и гауты решили заключить перемирие.

- Перемирие? - усмехнулся Вульф, зная, каким ненадежным может быть мир с херулийцами.

- Да, - кивнул Хейли, игнорируя насмешку Ильвинга, - но только в том случае, если он отдаст за нашего князя свою дочь Сигрун.

Херулиец посмотрел на Вульфа и злорадно ухмыльнулся.

- Ты опоздал, - проговорил он, превозмогая боль, - На завтра назначена свадьба.

- Проклятье! - взревел Вульф и ударил херулийца кулаком по лицу. С губ пленника закапала кровь, но он продолжал ухмыляться.

Ирмин-Конунг отошел в сторону, размышляя над словами херулийца. Сигурд подошел к нему и сказал:

- Очень не кстати появился этот Старкад!

- Будь он трижды проклят! - отозвался Вульф вне себя от злости. Он попытался взять себя в руки и сказал:

- Тогда нам надо торопиться. Я не могу позволить себе такую роскошь - терять сильных союзников. Я убью Старкада.

- Меньше всего мне хочется связываться с этими бешенными псами! - воскликнул Сигурд.

- Мне тоже, - ответил Вульф, - Но я не вижу иного выхода.

Он подошел к раненому Хейли и, схватив его за волосы, запрокинул ему голову.

- Сколько человек в дружине Старкада? - вопросил он.

- Четыре десятка, - ответил Хейли, ухмыляясь своими окровавленными губами.

- Четыре десятка...- эхом отозвался Хродгар. Он посмотрел на своего старшего брата, и спросил: - Что нам делать?

Подумав немного, Вульф ответил:

- Ехать к Сиггейреру и как можно быстрее.

- Вульф, нас всего тринадцать, - попробовал объяснить Сигурд, но Ирмин-конунг стоял на своем. Он твердо сказал:

- Мы не можем повернуть назад только потому, что какой-то оборванец перешел мне дорогу.

- Но с этим оборванцем еще сорок человек! - воскликнул Хродгар.

- А со мной Кормитель Воронов, мой шлем-страшило и двенадцать лучших бойцов севера! - вскричал Вульф, поднимая меч над головой, - Мы победим! Воданаз с нами! Вперед!

С этими словами он вложил меч в ножны и пошел к своему коню. Он оседлал скакуна и остальные последовали его примеру. Один из тех двоих, что держали Хейли за локти, спросил Вульфа, что делать с пленным. Вульф прогарцевал по поляне и остановился возле херулийца, который смотрел на него, задрав голову, и ожидая, какое решение примет Ирмин-Конунг.

- Как бы ты поступил на моем месте? - обратился Вульф к пленному.

Хейли склонил голову, храня молчание и давая этим ясный ответ.

- Я давно обещал тебе жертву, Воданаз, - проговорил Вульф, глядя сквозь херулийца, - Пришло время ее дать. Веревку! - крикнул он, обращаясь к стоявшим рядом воинам.

Кто-то нашел кусок веревки и передал его Сигурду, который принялся сворачивать петлю. Херулиец стоял молча и без движения, взирая полными безразличия глазами на Сигурда, который надевал петлю на его шею. Затянув ее поплотнее, Сигурд перекинул другой конец веревки через толстый сук дерева и стал тянуть вниз. Хейли захрипел, его глаза вылезли из орбит. Вульф протянул руку и один из воинов вложил в нее копье.

Среди шипения и хрипа умирающего херулийца Вульф расслышал слова, которые тот с трудом произнес:

- Там... погибнет... Ильвинг... - прохрипел Хейли, едва шевеля посиневшими губами.

Сигурд привязал конец веревки к одной из веток, оставив херулийца висеть над землей.

- Прими мою жертву, Отец Ратей! - воскликнул Вульф, поднимая копье, - И даруй мне победу!

С этими словами Вульф метнул копье, которое вонзилось полумертвому херулийцу в грудь, пронзая его насквозь. Вульфу показалось, будто где-то вверху сверкнула звезда и ярчайший свет отворил на мгновение врата, разделяющие миры и тут же затворил их. Вульф знал, что великий Всеотец принял его жертву.

Вульф окинул горящим взором своих воинов, завороженно глядевших на покачивающийся на веревке труп, из которого торчало древко копья, и сказал:

- Нам пора в путь. Седлайте коней.

Когда отряд выехал из рощи и поскакал по тропе, ведущий на юг к гарту гаутов, Хродгар сказал, обращаясь к брату:

- Не зови меня трусом, Вульф, но у меня очень недоброе предчуствие относительного грядущего.

- Почему?

- Потому что умирающие никогда не лгут, - ответил Хродгар и посмотрел в даль на вершины холмов, за которыми лежал Гаутгарт.

***

Селение гаутов было большое и раскинулось по всей долине, открывшейся взору Вульфа, когда отряд взобрался на вершину холма. Среди многих строений заметно выделялся чертог князя, окруженный каменной оградой. Меж домов ходили много вооруженных людей, не было видно ни женщин, ни детей.

Когда отряд начал спускаться в долину, к ним подъехали три всадника - гаутский патруль.

- Кто вы и откуда? - спросил один из всадников.

- Я - Вульф, сын Хрейтмара из рода Ильвингов, - провозгласил Вульф. - Я приехал, чтобы сватать прекрасную Сигрун. От меня должен был прибыть гонец несколько дней назад.

- Да, да, - покивал головой гаут и тяжко вздохнул, - Я слышал о тебе. Твой посланник жив - здоров, почует в палатах князя.

- Скажи князю Сиггейреру, что я приехал!

- Скажу, конечно, да вот только надеялся я и многие здесь, что ты не приедешь или хотя бы опоздаешь.

В глазах гаута Вульф увидел тревогу и волнение. Он даже понизил голос, когда говорил последнюю фразу.

- Веди меня к князю. - сказал Вульф.

- Там Старкад со своими людьми, - предупредил его патрульный.

- Веди меня к князю! - упрямо повторил Вульф.

Гаут вздохнул и поскакл вниз, а отряд последовал за ним.

Когда они въехали в селение, Вульф заметил, что стоявшие там и сям воины посматривают искоса на прибывших северян. Вульф соскочил с коня и отдал узды местному конюху. Сигурд и Хродгар встали рядом с ним, а остальные воины выстроились позади.

Они стояли перед воротами, закрывающими вход в ограду, которая окружала княжий чертог. Оружие было спрятано, но все были на готове. Вульф держал в левой руке свой шлем, Сигурд и Хродгар и многие другие воины стояли напряженные, готовые выхватить оружие в любой момент.

Наконец ворота отворились и навстречу ожидающим Ильвингам и Хордлингам вышел князь Сиггейрер со своей родней.

За их натянутыми улыбками прятались тревога и волнение. Вульф безошибочно разглядел это в их глазах. Рядом с князем стояла молодая девушка, очевидно Сигрун, с рогом в руках. Это был добрый знак, но Вульф ждал первых слов Сиггейрера.

- Добро пожаловать в Гаутланд! - произнес князь и легонько подтолкнул дочь вперед. Девушка шагнула к Вульфу и протянула ему рог с пивом. Когда она приблизилась, он успел ее рассмотреть. Сигрун была высокой, стройной девушкой с длинной светло-каштановой косой, которая покачивалась, выглядывая из-за ее спины, когда она шла. Ее узкое лицо и резкие черты напоминали Вульфу хищную птицу, но в целом она была не дурна.

Вульф взял в руки рог и поднес его к губам, незаметно принюхиваясь к запаху. Не почувствовав никакого яда, Вульф с у довольствием осушил рог и протянул пустой сосуд девушке со словами благодарности.

Дружина Вульфа с облегчением вздохнула, так как с этого момента они становились гостями гаутского князя.

- Как прошел ваш путь? - спросил Сиггейрер. Его заостренная бородка и виски были тронуты сединой, но все же князь выглядел моложаво. Он был высок и широк в плечах, голубые глубоко посаженные глаза светились жизненной силой и отвагой.

- Великолепно! - ответил Вульф и улыбнулся, - Я не встречал в своей жизни более живописных краев, - а затем посмотрел на Сигрун и добавил: - ... и более прекрасных девушек.

Сигрун улыбнулась в ответ, ничуть не смущенная словами князя.

- Я рада видеть в наших землях столь достойных витязей! - ответила она.

- Я хочу представить вам свой род, - сказал Сиггейрер и указал на девушку, - Это моя дочь Сигрун, - затем он повернулся к стоявшим рядом с ним мужчине и юноше: - Это мой брат Сигмунд, и мой племянник Сигвард.

Вульф представил своих братьев, после чего хозяин сказал:

- Проходите в хоромы и будьте гостями!

Когда Вульф и его люди двинулись вперед, Сиггейрер пошел рядом с Вульфом и тихо сказал ему:

- К сожалению, вы не единственные гости в моем чертоге.

- Я знаю, - уверил его Вульф и подмигнул ему. Сиггейр не понял знака и сказал:

- О делах мы поговорим позднее. Сейчас поешьте, попейте с нами, отдохните с дороги.

Вульф кивнул и вошел вслед за князем гаутов в чертог.

Зал был широким и просторным и освещался солнечным светом, который попадал внутрь через несколько окон в стенах и дымовое отверстие в потолке. Земляной пол был выложен свежей соломой. Высокую крышу подпирали три пары столбов, выставленных в ряд. Между столбами тянулись столы, заставленные едой и питьем, за которыми сидели свирепого вида воины, хмуро разглядывающие вошедших гостей. В зале царило гробовое молчание, пока Вульф со своей дружиной входили и рассаживались за свободные столы. Единственный, кто в этом зале улыбался, был Бьярни, которого Вульф несколько дней назад послал к гаутам. Увидев своего вождя, он радостно вскочил со своего места за одним из дальних столов в стороне от херулийцев, и подошел к своим. Вульф обнял его и усадил рядом с собой.

- Все в порядке? - шепнул Вульф.

- Пока да, - ответил Бьярни, - Сиггейрер принял меня как гостя, так что эти псы не пытались затеять драку со мной. Разве что насмехались над тобой так, чтобы я слышал, но я не обращал внимания.

- Все правильно, Бьярни, - похвалил его Вульф, - Теперь они заговорят по другому.

- Здесь их почти пол сотни, - предупредил гонец.

- Я знаю. Все будет в порядке.

Тем временем Сиггейрер и его родня прошли через зал к своему столу и сели на скамьи. Сигрун взяла кувшин с пивом и подошла к столу, за которым сидел князь херулийцев. Вульф смотрел, как девушка наполняет пивом рог Старкада, в то время, как тот не сводил глаз с Вульфа. Ильвинг смотрел в его злобные зеленовато-серые глаза, светившиеся ненавистью из под нахмуренных бровей, и представлял, как лезвие Кормителя Воронов разрубает его низкий лоб и алая кровь заливает его широкое лицо.

Затем Сигрун подошла к Вульфу, и он протянул ей свой рог.

- Ты - настоящее украшение этого зала! - сказал он ей.

- Приятно слышать такие слова от такого славного конунга, как ты, - ответила Сигрун, но в ее голосе он не услышал ничего, кроме обычной вежливости. Взглянув в ее маленькие как у птицы глаза, он ощутил холод и безразличие, которые повергли его в некоторое уныние. Наполнив рог, Сигрун вернулась к своему месту рядом с отцом, который поднялся, собираясь что-то сказать.

- Для меня великая честь принимать таких знатных гостей в своем чертоге, как Старкад Херулийский и Вульф, сын Хрейтмара из рода Ильвингов! - торжественно произнес Сиггейрер и поднял рог с пивом, - Поднимаю тост за моих благородных гостей!

Глотая холодное пиво, Вульф следил за Старкадом, который приложил края рога к губам, а затем выплеснул пиво на землю, сделав вид, будто случайно выронил рог из рук.

- Выродок! - проборматал Вульф и положил пустой сосуд на стол.

Началась трапеза, но Вульф приказал своим людям много не пить и быть на чеку.

Херулийцы и дружинники Вульфа ели по большей части молча, внимательно следя друг за другом. Хозяева чертога чувствовали себя неуютно и всячески пытались разрядить обстановку шутками и свежими вестями из дальних краев. Затем Сиггейрер позвал скальда и тот принялся петь под волнующие звуки арфы. Его песнь рассказывала о подвигах данского конунга Фроди и его сыновьях, но мало кто вслушивался в слова песни. Воины вяло жевали мясо и перешептывались друг с другом. Вскоре смущенный скальд ушел, оставив палаты князя в тишине.

Вульф посмотрел на Сиггейрера и его родню, думая о том, что сталось с супругой гаутского князя. Из женщин Сигрун была единственной в этом зале. Она хмуро разглядывала свою пустую тарелку, отягощенная думами о предстоящем замужестве.

Вульф решил не затягивать с важными делами и поднялся со своего места, чтобы направиться к Сиггейреру. Шагая к помосту, на котором сидел гаут, Вульф видел краем глаза, как замер Старкад, наблюдая за своим соперником. Сиггейрер понял Ильвинга без слов и встал ему навстречу. Они вышли из зала и оказались в комнатке, где сидели и ели служанки. При виде вошедших князей девушки торопливо покинули комнату, оставив их наедине.

- Итак, я здесь! - произнес Вульф, твердо глядя в глаза Сиггейреру, - Мой гонец передал тебе послание?

- Передал. Но... - Гаут замялся, стараясь подыскать нужные слова, - Я не могу согласиться на твое предложение.

Вульф молчал, нахмурив белесые брови и ожидая продолжения.

- Я не могу дать тебе большую дружину, так как у нас много врагов. Самые опасные из них - это херулийцы. Но теперь к счастью мы сможем установить с ними мир и использовать передышку, чтобы собраться с силами.

- Ты думаешь, это будет долгий благодатный мир? - с сарказмом в голосе спросил Вульф.

- Нет, - гаут покачал головой, - конечно, нет. Но это лучше, чем их непрекращающиеся набеги. Я выдам Сигрун замуж за Старкада и использую мир с херулийцами для того, чтобы расправиться с другими врагами.

- Ты не понимаешь, что происходит, Сиггейрер, - грозно изрек Вульф. - По Мидгарту движутся несчетные полчища троллей и великанов. Если они одолеют нас, то вне всякого сомнения сомнут и гаутов, и херулийцев и всех остальных. Я зову всех воинов под свои знамена ради общего дела. И при этом я щедро плачу, не так ли?

- Что правда, то правда, - согласился Сиггейр, - Такого великодушия не выказывал еще ни один конунг на этой земле.

- Кроме того, - продолжал Вульф, - Я собрал уже огромную армию - около двадцати с половиной тысяч человек. В моей армии есть много опытных колдунов, способных одним движением руки обратить в пепел сотни чудищ. Наконец, на моей стороне великие боги - Воданаз и Тонараз будут сражаться бок о бок с нами, ибо грядущее сражение - это не просто очередная распря между князьями. Это битва, от которой зависят судьбы людей и всего Мидгарта и даже Асгарта! Конец света ждет и богов и людей, если мы проиграем.

И последнее, моя армия - это армия будущего. Когда мы одолеем троллей, мы сможем покорить весь мир, так как на нашей стороне сила и умение и милость богов. А когда мы начнем покорение мира, лучше будет, если гауты будут на нашей стороне. Будет лучше и для нас и для вас. Запомни, Сиггейрер, в единении наша сила! У нас один язык и одна Вера, мы единый народ. Мы должны быть вместе! Когда мы будем вместе, вам не придется страшиться херулийцев, или кого-то еще. Они будут бояться нас, потому что вместе мы всегда сильнее.

Ирмин-Конунг замолчал, глядя на князя гаутов, который вышагивал взад вперед по комнате, размышляя над его словами. Наконец он сказал:

- То, что ты говоришь, конечно важно. Но все это происходит где-то далеко за много дней пути от сюда. А Старкад со своими людьми сидит вот за этой дверью. И Скь„льдунги могут появиться в моих землях в любой день. Я не могу оставить свой народ без защиты.

- Насчет Старкада можешь не беспокоится. Он не доживет до завтрашнего вечера.

Сиггейрер посмотрел на Ильвинга, словно на безумца, а потом спросил тихим вкрадчивым голосом:

- Ты хочешь сказать, что поможешь мне избавиться от херулийцев?

Вульф вздохнул и глядя гауту прямо в глаза сказал:

- Мои условия таковы: мы уничтожаем херулийцев и даем тебе шесть мешков золота. За это я беру в жены Сигрун, мы с тобой заключаем побратимство, ты оставляешь здесь столько людей, сколько необходимо для защиты твоих имений, а остальные вместе с тобой отправляются в Уппланд и присоединяются к моей армии.

Что ты скажешь на это?

На этот раз молчание князя было долгим. Он поглаживал свой заостренный нос, раздумывая над предложением и взвешивая все "за" и "против". Предложение выглядело заманчивым, однако мысль о потере независимости вовсе не радовала его.

Сиггейрер понимал, что дать отказ он не может. Будучи мудрым правителем, он знал, что за этим последует. Единственная возможность, которую он видел, была сделать условия более выгодными для себя.

- Ну, что ж, - вскоре сказал он, - Я согласен, но у меня есть два условия.

- Говори.

- Я присоединяюсь к твоей армии только на время войны с троллями. Когда война будет окончена, я со своей дружиной возвращаюсь обратно в Гаутланд.

Вульф сощурил глаза, глядя на рослого гаута, и подумал о том, что он, Вульф, разумеется не допустит этого. Но вслух он сказал:

- Согласен. Что еще?

- Второе условие...больше золота, скажем восемь мешков.

- Знаешь ли, князь, шесть мешков - это и так в два раза больше, чем получат все остальные князья, кто решит присоединиться ко мне. Я дам только шесть мешков.

- Хорошо, но выкуп за невесту...

- Еще три мешка! - отрезал Вульф и протянул руку.

Мгновение поколебавшись, Сиггейрер кивнул и пожал Вульфу руку в знак согласия.

- Кстати, ты сказал, надо ехать в Уппланд? - поинтересовался Сиггейрер после этого.

- Верно, Уппланд. Наша армия стоит рядом со Свергартом.

- Свергартом? - воскликнул Сиггейрер. - Так сверы тоже в твоей армии?!

Вульф знал, что рано или поздно князь гаутов узнает об этом, поэтому он сказал:

- Да, сверы тоже с нами, и вам придется заключить мир друг с другом, так как вы будет сражаться вместе в одной дружине плечом к плечу.

- Эти псы порубили много моих родичей! - гневно вскричал Сиггейрер, но Вульф оставался спокойным и тихо ответил:

- И вы тоже убили не мало сверовой знати. Пора мириться. Разве у гаутов мало врагов? Зачем продолжать враждовать со сверами, когда у вас появилась прекрасная возможность заключить с ними мир, сохранив честь и достоинство своего рода?

Сиггейрер не нашел, что ответить на это. Он лишь буравил взглядом Вульфа и сжимал свои кулаки, будто готовился к потасовке.

- И потом, - продолжал Вульф, - сила и отвага гаутского племени ни для кого не секрет. Я ценю ваш род гораздо выше, чем жалких сверов. Однако я вынужден держать их в своей армии, так как сейчас нам дорог каждый воин. В то же время я не могу допустить, чтобы в моей армии кто-то чувствовал себя на низком положении, поэтому все сказанное сейчас должно остаться между нами.

- Я понимаю тебя, - ответил Сиггейрер, явно довольный услышанным. Он гордо вскинул голову и провозгласил:

- Гауты присоединяются к твоей дружине, Вульф Ильвинг!

- Хвала твоей мудрости, - с улыбкой ответил Вульф и еще раз пожал князю руку. - Вместе мы победим наших общих врагов!

Вульф позволил себе облегченно вздохнуть, радуясь тому, что сумел убедить строптивого гаута. Он также радовался своей удаче, так как то, что казалось вначале помехой, сослужило теперь хорошую службу - он не был уверен, смог бы он убедить Сиггейрера, не будь рядом херулийцев.

- Как ты собираешься победить Старкада и его дружину? - поинтересовался князь гаутов, - Их здесь сорок человек. Я тебе не могу помочь, так как я уже принял их, как своих гостей.

- Я брошу вызов Старкаду и убью его, - без тени сомнения в голосе ответил Вульф, - А когда его дружина уйдет, мы вместе догоним их и перебьем.

- Ты уверен, что все произойдет именно так? - засомневался Сиггейрер.

- Разумеется!

- Но Старкад и его дружина - это не единственные херулийцы в этих краях.

- Я знаю. Все будет в порядке. Положись на меня, мой меч меня не подведет.

Но учти, Сиггейрер, после того, как они покинут твой чертог, мы с тобой будем биться против них вместе.

- Нет, - сказал вдруг князь гаутов, - Только после того, как они покинут мои земли, я смогу выступить против них, не нарушив законов гостеприимства.

Вульф вздохнул и собрался было что-то возразить, но затем передумал и сказал:

- Согласен!

Сиггейр оскалил зубы в предвкушении долгожданной мести своим воинственным соседям.

- Тогда вперед! - воскликнул он и распахнул дверь, ведущую в главный зал.

В зале по-прежнему слышался приглушенный ропот воинов, когда князья вернулись и подошли к столу, за котором сидели Сигрун, Сигмунд и Сигвард.

Дружина Вульфа и херулийцы пристально следили за Вульфом, который подошел к девушке и взял ее за руку. Сигрун бросила удивленный взгляд на Вульфа и явно напряглась, не понимая, что происходит. Вульф жестом попросил ее подняться, а когда она встала, он громко объявил:

- Слушайте все! Перед вами Сигрун, дочь Сиггейрера, моя невеста, а завтра она станет моей женой!

В зале повисла гробовая тишина. Все присутсвтующие замерли, кто с рогом в руках, кто с кабаньей ногой в зубах и уставивились на широкоплечего Ильвинга, который держал дрожащую кисть девушки и невинно улыбался, словно радуясь своему счастью. Сказав так, Вульф повернулся к Сигрун и, глядя в ее растерянные и широко раскрытые глаза, блестевшие голубоватым светом на ее побледневшем лице, громко спросил:

- Ты согласна стать моей женой, прекрасная Сигрун?

Девушка приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Она медленно повернула голову к своему отцу, который едва заметно кивнул ей. Затем она повернулась обратно к Вульфу, сглотнула комок в горле и ответила:

- Д-да...

Услышав то, что он хотел услышать, Вульф отпустил руку Сигрун и позволил ей сесть, а сам повернулся к залу и встретил пылающий ненавистью взгляд Старкада.

Глаза херулийца налились кровью, как у разъяренного быка, и свирепо смотрели из-под густых гневно нахмуренных бровей. Он вскочил со скамьи и ударом ноги отпихнул стол в сторону. Стол развалился на куски и стоявшая на нем еда рассыпалась по полу. Перешагнув через обломки стола, Старкад направился к помосту, на котором стоял Вульф. Воины в обеих дружинах, а также люди Сиггейрера, которые стали по приказу своего князя сходиться в зал, внимательно следили за своими вождями, держа на готове оружие.

Сохраняя невозмутимое выражение лица, Вульф спустился с помоста и пошел навстречу Старкаду. В этот момент Сиггейрер поднялся со своего места и крикнул:

- Не вздумайте затевать распрю в моем чертоге!

Вульф и Старкад остановились на расстоянии трех-четырех шагов друг от друга и херулиец посмотрел на правителя Гаутланда.

- Я этого не забуду, Сиггейрер, ты и твой род сгорит в огней моей мести, - прорычал он, после чего повернулся к Вульфу и, сощурив глаза, прошипел сквозь плотно сжатые зубы:

- Как посмел ты перейти мне дорогу, щенок! Кровавый орел* украсит твою грязную спину! Я истреблю твой род!!

- Недолго осталось тебе жить, голодранец, - ответил ему Вульф, - Я накормлю стаю воронов твоими глазами, и волков - твоим жалким, трусливым сердцем.

Старкад зарычал в ответ и на его губах выступила пена. Вульфу показалось, что еще мгновение и херулиец броситься на него и вцепиться зубами в горло. Но он знал, что Старкад не нарушит законов гостеприимства. Вульф сказал:

- Пусть Тиваз рассудит, кому жить, а кому гореть на костре!

- Хольмганг*! - вскричал Старкад.

- Завтра на рассвете, - согласился Вульф и зашагал к своему столу.

ГЛАВА ВТОРАЯ

На рассвете следующего дня три отряда воинов направились к озеру, которое находилось за Беличьей Рощей и называлось Шумное. Там в самой его середине зеленел небольшой островок, на котором местные жители испокон веков совершали хольмганги, а также решали прочие спорные дела. Дорогу туда показывали гауты, возглавляемые Сиггейрером. По разные стороны от них шли херулийцы и Вульф со своей дружиной.

Утро выдалось ненастное. Дул холодный ветер, покрывало свинцовых облаков затянуло небо, капал мелкий дождь. Вульф шел в унылом настроении, думая о предстояшем поединке. Он был уверен в своих силах, но пророчество принесенного в жертву херулийца не выходило у него из головы. "Что ж, - думал он, - если это предначертано Норнами, знать так тому и быть. Хигелак доведет все дело до конца.

Но я клянусь принести тебе еще одну жертву, Воданаз, если даруешь ты мне победу." Вскоре он отбросил мрачные мысли, так как дорога привела их к берегу озера.

Люди Вульфа и Гауты остановились у кромки воды, а херулийцы в сопровождении нескольких местных воинов стали обходить озеро, чтобы встать на противоположном его берегу.

Вульф посмотрел на остров. Покрытый сочной травой, остров представлял собой почти круглый холмик с очень пологими склонами. На берегу у ног Вульфа лежала перевернутая днищем вверх лодка.

Сиггейрер подошел к Вульфу и спросил его:

- Ты решил, кто будет у тебя щитоносцем?

- Мне не нужен щитоносец, - хмуро ответил Вульф.

- Но по законам хольмганга полагается, чтобы...

- Мне наплевать на законы! - отрезал Ильвинг, - Со мной Кормитель Воронов и мой шлем. Больше мне ничего не нужно.

А про себя он добавил: "разве что благословления Одноглазого". Сиггейрер пожал плечами и сказал:

- Как знаешь. У Старкада будет щитоносец.

- Тем лучше, - ответил ему Вульф, - значит волчий завтрак сегодня будет из двух блюд.

- Я бы предпочел, чтобы он был из сорока, - вставил Хродгар и засмеялся.

- Так оно и будет, братец, - уверенно заявил Вульф и похлопал Хродгара по плечу, - Так оно и будет!

Сиггейрер смущенно посмотрел на Вульфа.

- Не забывай, что я не могу тебе помочь в битве против этих, - робко сказал он, словно стеснялся своих слов, и кивнул в сторону выстроившихся на противоположном берегу херулийцев, - Они все еще мои гости.

Сигурд хотел было что-то сказать на это, но промолчал, поняв, что у Сиггейрера нет иного выхода - он был связан законом гостеприимства.

- Будьте готовы! - обратился Вульф к своим воинам, собравшимся полукругом вокруг него и гаутского князя. - Как бы не закончился поединок, битвы с ними нам не избежать. Если я погибну, ты, Сигурд, поведешь людей в бой.

Юноша кивнул, бросив неуверенный взгляд на старшего брата.

- Такие как ты не гибнут от рук грязных свиней вроде этого Старкада, - произнес Гейрер.

- Возможно Норны считают по другому, - пожал плечами Вульф.

В этот момент протяжно загудел рог, возвещая о том, что участникам хольмганга пора готовиться к началу поединка.

Вульф перевернул лодку и спустил ее в воду, после чего вставил весла в уключины и сел в нее. Он положил на дно свой меч, а шлем на колени. Взявшись за весла, он принялся ждать сигнала. Лодка мягко покачивалась на воде, которая была такая прозрачная, что можно было видеть мельтешащие у самого дна косяки рыб.

Вульф заметил, что многие из его людей начертили в воздухе Знак Молота, надеясь оберечь этим своего вождя.

Рог загудел во второй раз и вскоре после этого в третий, объявляя о начале поединка. С этого мгновения с острова должен будет вернуться лишь один - победитель.

Вульф увидел среди столпившихся на берегу людей Сигрун. Девушка пришла поглядеть на поединок и стояла у самой воды, позволяя маленьким волнам омывать пальцы ее ног. Ее светло-голубые глаза холодно глядели из под тонких бровей, а худощавое лицо застыло в беспристрастной маске судьи. Вульфу показалось, что она явилась сюда всего лишь насладиться зрелищем.

Ирмин-Конунг повернулся к острову, зеленеющему посреди серой воды и надел шлем. Он вздрогнул, и на мгновение перед его глазами замелькал огненный хоровод, а затем исчез, пробуждая в нем обостренное обоняние и зверинные инстинкты. Он знал, что темные глазницы волчьего черепа на его шлеме загорелись жизнью, готовые вселить безумный ужас в душу того, кто осмелиться заглянуть в них.

Вульф стал грести к острову. Холодный ветер дул ему в лицо, подгоняя его вперед, будто торопился привести воина к победе или гибели. Дождь перестал, но мрачные тучи по-прежнему скрывали солнце.

Вульф работал веслами, стремительно приближаясь к острову. Вскоре он услышал, как киль лодки зашуршал по дну. Схватив меч, он выпрыгнул в воду и побежал к берегу. Он не знал, что происходит на другой стороне холма, но был уверен, что его противники тоже мчаться к вершине. Вульф бежал вверх по склону холма, перепрыгивая через кочки и редкий кустарник. Когда он появился на вершине, он увидел там двоих херулийцев, ждущих его с оружием наготове.

Старкад, стоявший на шаг впереди своего щитоносца, держал в руках огромных размеров секиру. Его голову защищал шлем, а грудь - кожанный нагрудник. Его спутник был защищен почти также, но держал в руках большой круглый щит, выкрашенный в сине-зеленые цвета. Вульф заметил на поясе у щитоносца кинжал - явное нарушение правил хольмганга, но ничего не сказал по этому поводу. Он встал в десяти локтях от херулийцев, пытаясь восстановить дыхание, и занес свой меч над головой. Старкад удивленно взглянул на Вульфа, на котором из всех доспехов был один лишь шлем-страшило, и спросил:

- Где твой щитоносец?

- Мне не нужен щитоносец, чтобы расправиться с такой падалью, как ты! - крикнул ему в ответ Вульф.

Старкад взревел и бросился в атаку, размахивая своей секирой.

Вульф встретил врага мощным ударом меча, который высек искру из железного лезвия секиры, отбив ее в сторону. Следом за этим Вульф нанес удар, который вовремя принял на себя проворный щитоносец. Старкад ударил сбоку, но Вульф отвел секиру мечом и сделал выпад, пытаясь достать острием бедро. Старкад успел убрать ногу и обрушил следующий удар сверху винз, надеясь разрубить Вульфа на две части, но Ильвинг отошел в сторону и секира вонзилась в землю по самую рукоять.

В этот момент Вульф рубанул по херулийцу, но щитоносец опять оказался тут как тут. Хотя его щит разлетелся в щепки, он выйграл время, необходимое его вождю, чтобы вырвать секиру из земли и отбить следующий удар Вульфа. Щитоносец снял висевший у него за спиной второй щит и встал рядом со Старкадом.

Издевательская ухмылка на лице щитоносца взбесила Вульфа, и он зарычал, словно зверь, а затем рванулся вперед. Бой продолжался и с каждым ударом становился все яростнее и свирепее. Вульф заметил, что его противник старается смотреть ему в грудь, избегая встречи со страшным взором волчьего черепа. Но дрался он умело и в его движениях и ударах чувствовался многолетний опыт.

Последние несколько месяцев Вульф сражался в основном с троллями, которые были некудышными воинами. Он привык к их неуклюжим движениям, и к их зеленой крови.

Теперь, когда судьба вновь свела его на поле брани с человеком, битва показалась ему не совсем привычной. И далеко не такой легкой, как он себе представлял.

Сейчас ему пришлось вспомнить все хитрости и уловки, которые он прежде использовал в схватках.

Бой длился очень долго. Вульф не мог точно определить, сколько прошло времени, пока они кружили по всему острову, обмениваясь ударами один мощнее другого под подбадривающие выкрики воинов, наблюдавших за поединком с обеих берегов. Хотя он не получил пока ни одной серьезной раны, он все же пожалел, что отказался от щитоносца. Он чувствовал, что начинает уставать, и меч тяжелел в его руках с каждым разом, когда ему приходилось заносить его для очередного удара.

Звенело железо, время от времени остров оглашался боевым кличем, когда один из воинов наносил удар, который казался ему смертельным. Но всякий раз оружие не достигало цели, проносясь мимо Вульфа или вонзаясь в щит, подставляемый щитоносцем. В один момент Вульфу удалось ударом ноги опрокинуть Старкада наземь.

Радостно подскочив, Вульф ударил сверху вниз, намериваясь расчленить тело врага на две части, но щитоносец опять спас своего вождя. Кормитель Воронов разрубил второй щит на две части и поранил руку щитоносцу. Вульф собрался нанести еще один удар по встающему на ноги Старкаду, но вдруг коварный щитоносец выхватил из-за пояса кинжал и бросился на Ильвинга. Вульф отскочил в сторону, но лезвие кинжала успело оставить глубокий кровавый след на его боку. Резкая боль сковала шоком его мышцы, заставив сморщить лицо. Острое жжение в боку и теплые струйки крови, стекающие на его бедро, вызвали в нем взрыв ярости. Вульф почувствовал, как волны бешенства заполоняют его рассудок. Он издал дикий вопль и рванулся к щитоносоцу, но широкая фигура Старкада появилась у него на пути. Засверкали клинки, и Вульф стал теснить противника назад, стараясь не выпускать из поля зрения подлого щитоносца, который сновал из стороны в сторону, пытаясь зайти Вульфу за спину, чтобы вонзить свой кинжал в тело могучего Ирмин-Конунга.

Однажды, когда Вульф увидел, что щитоносцу удалось заскочить ему за спину, он резко развернулся и, шагнув назад, взмахнул мечом. Клинок разрубил голову щитоносца от уха до уха, брызгая кровью и кусочками мозга во все стороны. Не медля ни секунды, Вульф развернулся влево, чтобы подставить свой меч под секиру Старкада.

Теперь они бились один на один. Секира и меч плясали в безумной пляске смерти, словно две змеи, стремящиеся вцепиться друг другу в глотку. Воины ревели, подобно рассвирепевшим медведям, и твердо стояли на земле, не желая уступать ни шага.

Вульф забыл о ране в боку. Он почти не чувствовал боли, потому что все его внимание было приковано к противнику и его секире, которая то и дело свистела совсем рядом с его лицом. Но тут яркий свет заставил его взглянуть вверх.

Сверкая доспехами, по небу скакала воинственная дева на белом коне. Она мчалась во весь опор, стремительно приближаясь к двум бойцам. Вульф старался не отвлекаться и не думать о том, за кем прискакала эта валькирия, посланная Отцом Павших, чтобы принести героя, который должен погибнуть в ближайшее мгновение, в его священный чертог. Хриплый голос принесенного в жертву херулийца зазвучал в его голове: " Там ... погибнет... Ильвинг ..." Вульф чувствовал ее присутствие у себя над головой, но увидел, что Старкад также заметил грозную деву в небесах и поднял к верху глаза. В этот момент лезвие Кормителя Воронов рассекло живот херулийца. Розовые канатики кишок вывалились из вскрытой полости, Старкад захрипел и оперся на свою секиру, едва удерживаясь на ногах. Валькирия была уже совсем рядом. Вульф взглянул в затуманенные глаза Старкада и увидел в них отчаяние и страх, которые сковали крепкими узами его душу.

- Слава Воданазу! - торжествуя, прокричал Вульф и мощным ударом меча отсек херулийцу голову.

Фонтанчики алой крови взметнулись ввысь и над упавшим телом возникло темно-серое облачко, очертанием напоминавшее человека. Скачущая валькирия подхватила облачко и взмыла ввысь, устремившись к низко нависшим тучам, чтобы скрыться под их покровом и шагнуть в сияющие палаты Чертога Павших.

Вульф снял шлем и вытер рукавом струившийся по лицу пот. Тяжело дыша, он повернулся к берегу, где стояла его дружина и гауты, и поднял в воздух свой меч.

Его победный вопль разнесся над озером, достигая слуха стоявших на берегу людей.

Вульф устало побрел к берегу, возле которого покачивалась на воде лодка.

Рана в боку ныла и все еще кровоточила, а мышцы рук побаливали от долгой битвы.

Он забрался в лодку и погреб к берегу. Холодный ветер приятно обвевал разгоряченное лицо и саднящие раны на теле. Когда лодка приблизилась к берегу, Сигурд, Хродгар и еще несколько воинов вступили в воду чтбы поддтащить лодку к берегу и помочь выбраться раненному вождю.

Дружина радостно обнимала своего князя, поздравляя его с победой. Сиггейрер подошел к Вульфу и сказал ему с улыбкой:

- Я счастлив, что ты выжил. Все это время я молил Тиваза дать тебе победу.

- Благодарю, - ответил Вульф, держась рукой за рану и добавил, - Если кто-нибудь сейчас не перевяжет меня, то дар Великого окажется напрасным.

Один из гаутских воинов подошел к Ильвингу с длинном лоскутом материи, который он отодрал от своей рубахи. Пока он перевязывал Вульфа, Сигрун подошла к своему жениху и сказала:

- Молодец! Ты показал себя достойным моей руки.

- Счастлив угодить, - буркнул Вульф, немного раздраженный надменностью девушки и холодным взором ее прозрачных глаз.

- Но тебя ждет еще одно испытание, - сказала она и в ее голосе Вульф услышал злорадство.

Сигрун указала тонким пальцем вправо, где выстраивались в боевой порядок херулийцы, вернувшиеся с противоположного берега озера.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Херулийцы стояли на расстоянии пятисот локтей, ощетинившись оружием. Один из них, видимо оставленный Старкадом за главного в случае его гибели, выступил вперед и крикнул:

- Готовтесь к бою, Ильвинги!

Вульф угрюмо смотрел на выстроившихся в неровные ряды херулийцев, думая о том, что четырнадцать человек могут сделать против сорока, чтобы победить.

Херулийский воевода тем временем продолжал орать:

- Сиггейрер, если не желаешь нарушить данного тобой слова, уведи своих людей домой и жди нас. Если ты все еще хочешь мира с нами, то я сватаю твою дочь для Храбанахельма, брата Старкада! Готовь приданное, Сиггейрер!!

Херулиец расхохотался и двинулся вперед. Его отряд пошел за ним. Хотя они были еще слишком далеко, Вульфу казалось, что он видит в их глазах жажду крови и ликование стервятников, уверенных в том, что их добыча ранена и достаточно слаба и не окажет никакого сопротивления, когда их жадные клювы вонзятся в ее обессилившую плоть.

Вульф с надеждой посмотрел на Сиггейрера, но на лице гаута застыло выражение нерешительности и сомнения. Он переводил взгляд с херулийцев на Ильвингов и обратно, размышляя о том, что предпринять. Сигрун подошла к отцу и что-то шепнула ему на ухо. Князь гаутов посмотрел на нее и громко ответил:

- Я знаю, что один из них должен стать нашим союзником, но ты пойдешь с нами! Я не оставлю тебя здесь.

- Нет, - упрямо возразила девушка, - Возвращайтесь в гарт, а я останусь здесь и вернусь с тем, кто одержит победу в этом сражении.

Видимо зная характер своей дочери, Сиггейрер не стал спорить с ней и скомандовал своим людям отход. Сигрун забралась на небольшой пригорок неподалеку, и сложив руки на груди, устремила свой взор на две группы воинов, готовящихся к сражению.

Вульф взглянул на приближающихся херулийцев и тут ему вспомнились слова, сказанные ему Воданазом в их последнюю встречу :"...вспомни о наконечнике копья, когда придет час битвы." Вульф оглядел свое скудное войско, стоявшее рядом с ним с мечами, секирами, копьями и топорами наготове. В их глазах горела решимость сражаться и умереть достойно за себя и своего князя, и Вульф был уверен, что ни один из этих витязей не дрогнет и не отступит, а будет драться до конца.

Херулийцы сократили расстояние, разделявшее их от неприятеля, почти на половину, когда Вульф стал выстраивать своих людей в два сходившихся друг к другу ряда, вставая сам в его главе.

- Мы будем драться так! - крикнул он своим дружинникам и поднял Кормителя Воронов над головой. - Прикройтесь щитами, держите строй, колите из под щитов.

Мы расколем их надвое нашим клином. Каждый из нас должен убить не меньше четырех херулийцев и тогда мы победим. Вперед!!

Выстроенные в острый клин с Вульфом во главе, воины подняли щиты, закрывая ими свои торсы и двинулись навстречу приближающимся херулийцам.

Ирмин-Конунг ускорял шаг, постепенно переходя на бег. Его воины бежали за ним и старались сохранять строй. Херулийцы, немного сбитые с толку необычным построением врагов, замедлили движение, но замешательство быстро прошло, и они побежали навстречу Вульфу и его дружине.

Вульф нахлобучил свой шлем и привычный хоровод огней заиграл перед его глазами. Глаза волчьего черепа загорелись, Кормитель Воронов застыл над ним, занесенный для удара. Глядя на приближающихся врагов сквозь широкие глазные отверстия шлема, Вульф почувствовал необычное ощущение - смесь безумной радости и отчаяния, и его губы и язык задвигались, изрекая слова, которые складывались в такую вису:

Вьется черный ворон Смерть он многих чует, В битву рать стремится, Гремит своим оружьем...

Вульф пел громко, и бежавшие рядом с ним воины повторяли слова своего вождя, словно молитву. Вульф смотрел вперед, его взгляд был прикован к приближающимся врагам, которые затмевали собой весь окружающий мир, а свирепая ярость разъяренного медведя и лютая ненависть раненного волка росли в нем, заряжая неземной силой его мускулы. Белая пена выступила на его губах, и когда он запел следующую вису, его голос стал похож на рычание зверя.

...Спешит даритель злата, Предать он смерти жаждет Старкада могучего войско, Взалкавшего деву чужую...

Вульф бежал изо всех сил, а его воины едва поспевали за ним. Неровные ряды херулийцев и острый клин Ильвингов и Хордлингов неумолимо сближались. Стоявшая на пригорке Сигрун с молчаливым спокойствием взирала, как два отряда воинов мчатся навстречу друг другу, выкрикивая боевые клики. Среди всего этого шума отчетливо слышалось волчье рычание Ирмин-Конунга. Вульф выкрикивал слова, точно бил мечом:

...Нас мало, но сильны мы Взломаем вражий стан, Несемся словно ветер...

Херулийцы были уже в нескольких десятках локтей. Вульф смотрел на бегущих врагов и увидел гарцующих над их головами грозноликих всадниц, готовых принять в свои объятия первых павших воинов. Это добавило ему уверенности, и он завопил, выкрикивая последние слова своей висы, словно победный клич:

...Геройской гибели навстречу Своей или врага!

С этими словами Вульф опустил меч на ближайшего к нему херулийца, который бежал впереди всех, разрубая его сверху до низу. Перепрыгнув через падающие половинки тела, он ворвался в строй врагов, вращая клинком и продолжая свой бег, насколько возможно.

Клин рассек строй херулийцев надвое, будто острый нож, разрезающий масло.

Ильвинги и Хордлинги рвались сквозь вражеские ряды, топча убитых или просто сбитых с ног неприятелей. Дружине Вульфа удалось сохранить стройный клин - встав щит к щиту, они успели воспользоваться образовавшимся в стане противника хаосе.

Действуя, как единое целое, они изрубили или тяжело ранили треть вражеских воинов, после чего херулийцы стали спешно перегруппировываться, занимая позиции с обеих сторон от клина и пытаясь пробиться сквозь твердь сомкнутых щитов.

Ильвинги и Хордлинги отчаянно дрались, встав плечом к плечу. Каждый из них время от времени издавал ликующий вопль, когда противник падал мертвый или покалеченный, но победный клич слышался также и от херулийцев, когда их оружие сражало дружинников Вульфа. Тогда стоявшие справа и слева от павшего товарища воины смыкали свои щиты, закрывая брешь в строю и продолжали сражение с еще большим рвением.

Тем временм Ирмин-Конунг метался по полю битвы, словно разъяренный волк, круша черепа своих врагов налево и направо. Его меч сверкал в пасмурном свете дня, словно срывавшаяся с грозовых туч молния, и рассекал тела херулийцев, а дико сияющие глазницы черепа на шлеме сеяли панику и ужас среди неприятелей.

Треск разрубаемых костей, победный вопль Вульфа и исполненные боли и отчаяния крики павших под его мечом херулийцев неслись над округой, достигая слуха девушки, стоявшей на пригорке и молча наблюдавшей за разыгравшимся у берега озера сражении. Она подняла свои излучающие холодную неприступность глаза к серому небу и увидела кружащего над полем битвы сокола, чье серебрянное оперение поблескивало, точно украшенное драгоценными каменьями.

Кормитель Воронов тем временем щедро раздаривал смерть и боль, а его рукоять сжимала твердая рука Ильвинга, который рычал и кидался от противника к противнику, не зная усталости или утомления. Затуманенный яростью берсеркера, он все же сообразил отступить подальше от своих бившихся щит к щиту товарищей, чтобы нечаянно не поранить их в пылу схватки. Он пробил себе кровавую борозду в рядах херулийцев и вышел им в тыл, чем отвлек на себя чуть ли не половину их воинов. Он не чувствовал боли десятков крупных и мелких порезов на своем теле, оставленных неприятельским оружием, ибо в его душе не осталось места для других чувств, кроме злости и ярости, которые наполнили каждую клетку его мозга. Белая пена капала с его бледных губ, а руки без устали вращали тяжелый клинок, убивая врагов один за другим. Его налившиеся кровью глаза едва различали туманные силуеты одетых в кольчуги валькирий, которые сновали над полем брани, подбирая души поверженных воинов и унося их к Отцу Побед, что наблюдал за сражением и своим воинственным отпрыском, воссидая на священном престоле Хлидскьяльв. А рядом с ним стояла богиня Хольда - прекрасная, как лунный свет, и пылающая огнем страсти, словно летнее солнце, повисшее в зените. Она стояла возле волшебного трона на вершине великой горы и взирала вниз на Мидгарт, где бушевала яростная битва. Светлый взор ее пленящих своим очарованием глаз был прикован к соколу, что вился над полем брани, внимательно следя за могучим светловолосым воином, который кружился среди врагов, словно одинокий волк среди осадивших его псов, разрывая их на части одного за другим. И той хищной птице предстояла нелегкая задача - изменить узор, вытканный беспристрастными Норнами на бесконечном полотне грядушего.

Вульф не видел перед собой ничего, кроме своих врагов, которые уже заметно поуменьшились в количестве. Своим волчьим инстинктом он почувствовал запах приближающейся победы и заработал клинком еще более свирепо. Разделавшись с одним противником, он тут же бросался к другому, ни давая себе передышки. Воины в его дружине, которая уменьшилась на половину, перешли в атаку, вырвавшись из кольца окружающих их херулийцев. Оставшиеся воины с обеих сторон сошлись в поединках, и каждый знал, что битва близилась к концу. Никому не верилось, что это все же произошло, но с каждым мгновением становилось все очевидней, что победа достанется дружинникам Вульфа, которые дрались из последних сил, желая приблизить долгожданный конец.

Вульф снес голову одному из херулийцев и обернулся в поисках следующего врага. Сигурд и Хродгар сражались неподалеку плечом к плечу против троих херулийцев, и Вульф поспешил к ним. Он почти добежал до своих братьев, когда услышал охрипший от воплей голос у себя за спиной:

- Пусть сгорит весь твой род!

Вульф обернулся и увидел летящее в него копье, которое метнул подкравшийся сзади херулиец. Все произошло в одно мгновение - в далеких уголках его затуманенного битвой сознания мелькнула острая, как заточенное железо, мысль о неизбежности смерти, которая гнездилась на кончике копья, летящего к его груди; воинственная дева верхом на белом жеребце ринулась вниз в его сторону, чтобы подхватить его душу, и рядом с ней мелькнула серебристая тень. Покрытое перьями тело взмахнуло крыльями прямо совсем рядом, отклоняя летящее копье в сторону и взмыло ввысь, а буйная валькирия промчалась мимо Вульфа к падающему на землю Хродгару, в чью спину вонзилось копье. Мгновение спустя она уже скакала к облакам, сжимая в своих жилистых руках душу погибшего Ильвинга. Восседающий на волшебном троне Всеотец медленно поглаживал свою седую бороду и задумчиво смотрел на застывшего в ужасе Вульфа. Потом он поднял свой взгляд на стоящую рядом Хольду, которая облегченно вздохнула и посмотрела на него сияющими божественной красотой глазами.

Вульф стоял, не в силах пошевелиться. Он не верил своим глазам, глядя на мертвое тело Хродгара, из которого торчало древко копья. Он не сразу услыхал за спиной топот ног и тяжелое дыхание. А когда услышал, то мгновенно развернулся и вонзил свой меч в горло херулийца, подбежавшего к нему сзади с топором в руке.

Вульф резко повернул меч вокруг своей оси и вырвал его из раны. Херулиец свалился на земь и из его пробитого насквозь горла захлестала кровь.

Вульф медленно повернулся и устало побрел к телу Хродгара. Яростная одержимость постепенно отпускала его, уступая место смертельной усталости и ощущению боли от многочисленных ран.

Битва почти закончилась. Херулийцы, известные своим безумным упорством, дрались до самого конца, не желая сдаваться, но вскоре с последними оставшимися в живых врагами было покончено и семеро выживших дружинников и Сигурд подошли к своему покачивающемуся от изнеможения князю.

Вульф стоял над телом Хродгара, тупо уставившись на торчащее меж его лопаток копье. Сигурд и остальные воины встали рядом, со скорбью глядя на мертвого Ильвинга. Тяжелое молчание повисло среди усталых героев. Вульф протянул руку и взялся за древко копья, а на его руку легла ладонь Сигурда. Вместе они рванули копье вверх, вытаскивая его из раны.

Алые капли крови закапали с острого наконечника копья, окрашивая траву в бурый цвет.

- Там...погибнет...Ильвинг, - прошептал Вульф, выделяя каждое слово.

- Проклятье сбылось, - мрачно заметил Сигурд.

- Это должен был быть я, - сказал охрипшим голосом Вульф.

- Почему? - не понял Сигурд, который не видел всего, что случилось за его спиной.

- Это должен был быть я, - тихо повторил Вульф и снял свой шлем с головы.

Истощенный тяжелой битвой и буйством берсеркера, которое выжало из него всю энергию, как сок из фрукта, Вульф почувствовал, что теряет сознание. Силы окончательно покинули его, колени подкосились, и он медленно повалился на землю, обагренную кровью его брата.

***

Сделав прощальный круг над полем брани, усеянном телами погибших и раненных, сокол вспарил высоко в поднебесье, где свинцовые тучи неслись, гонимые холодным ветром, радостно вскричал и помчался домой на север.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Боль. Страх. Отчаяние. Убийственные лучи жаркого солнца, отвратительное голубое небо, белые облака и зеленая трава. Мерзкая болезнь, обозначаемая страшным словом - "жизнь". Печаль и тоска по сырому холоду родного мертвого мира не давали покоя, тревожа сон и превращаясь в яростный бич, который использовал жестокий хозяин, заставляя жечь или топтать все вокруг по своему приказу. Вечные туманы Нифльхейма тянули к себе, проносясь неясными образами в его сознании, но исчезали всякий раз, когда его чуткого нюха касались раздражающая ноздри вонь проснувшегося от зимней спячки леса, его обитателей и всего, что жило вокруг.

Когда все это кончится?!

***

Вульф приоткрыл глаза и его взгляд уперся в закопченный потолок. Ощущения, терзавшие его в кошмарном сне, вернулись вместе с ним в явь, но начали медленно отступать в темные подвалы его рассудка, оставляя после себя неприятный осадок.

Вульф немного удивился необычному сну, который опять приснился ему. Он решил поговорить об этом с Хельги, поскольку был уверен, что эти сны несли в себе какие-то не ясные пока знаки, которые предстояло разгадать.

Вульф встал и огляделся по сторонам. Он находился в небольшой каморке, в которой стояла кровать и один табурет у ее изголовья. На нем покоился шлем-страшило, а на полу лежал Кормитель Воронов. Кто-то заботливо вытер его лезвие от пятен вражеской крови и положил его рядом с ним. Оглядев себя, Вульф увидел, что тело его в нескольких местах перевязано. Он все еще был слаб, мышцы рук и ног болели, а голова соображала медленно из-за перенесенного чудовищного напряжения. Только теперь он начинал понимать, каких трудов стоило быть настоящим берсеркером. Все имеет свою цену. Будучи мальчишкой, ему казалось, что бравые берсеркеры входят в состояние одержимости и выходят из него по одному своему желанию, ничего не теряя при этом. Однако реальноть опровергала его детские иллюзии. Берсеркерганг - страшное и мощное оружие, но за него нужно платить. Как впрочем и за все на свете. Вульф вспомнил о своем даре Мимиру, и его сердце уже в который раз сжалось печалью и сожалением. Великий Воданаз брал дорогую цену за свои дары. "У меня нет любви, но зато я могу достигать такого состояния, в котором никто не устоит передо мной." - думал он и чувствовал в себе запас сил для развития всех своих способности и умений, включая берсеркерганг. "Воданаз не глуп, - подумал он, - Значит без этого нам не победить. Иначе он не предложил бы мне этот дар."

- Сколько же я пролежал тут? - спросил Вульф сам себя, и сморщился от саднящей боли в горле.

Он поднял свое оружие и шлем и вышел из комнаты.

В пиршественном зале князя Сиггейрера было тихо. Слышался треск догорающих поленьев в очаге, да храп спавших на полу воинов. Вульф покинул зал и оказался во дворе гаутского чертога, окруженного каменной стеной. Он присел на лавку и взглянул на темно-синее небо. Близился рассвет.

Вульф вспомнил о погибшем Хродгаре. Думая о нем, ему было сложно объяснить свои чувства. Не стало самого младшего Ильвинга, Вульф лишился опытного бойца, брошен вызов его клану. И ничего больше. Где-то далеко в потаенных глубинах его сознания вставал маленький человечек, гневно требуя, чтобы он испытывал горечь и скорбь. Но эти чувства присуще тем, кто теряет того, кого любит. Вульф позабыл эти чувства, как позабыл он и то, что такое любовь.

Ему вспомнилась Хильдрун - синеглазая девушка, милая и нежная, как первый подснежник, пробившийся сквозь снежный покров. Она говорит, что любит его. А что это такое? Вульф познал женские ласки почти также рано, как и взял в руки меч.

Но чувство любви, о котором так искуссно пели скальды долгими зимними ночами у пылающего очага, было тайной за семью печатями для него, и оставалось таковым и по сей день. А ведь все могло бы быть по другому, не будь этих злосчастных троллей. Но теперь все потеряно. Его любовь покоится на дне колодца Мимира, надежно сокрытая чарами древнего бога. Если великий Воданаз не смог возвратить свой глаз, то ему, смертному, и подавно не вернуть свой залог. Что ж, значит так тому и быть. Не стоит жалеть утраченного, тем более что в замен он получил силу, не снившуюся ни одному смертному. Впереди его ждал долгий и трудный путь, в конце которого сияла яркой звездой великая победа, поэтому не стоило распускать нюни. "Мне не нужна любовь, - решил Вульф, - Радость победы - вот чувство, которое приведет меня к вершине мира!"

Вульф положил меч себе на колени и вытащил из сумки на поясе оселок.

Внимательно оглядев щербатое лезвие, он принялся точить железо, возвращая древнему клинку былую остроту.

***

Когда рассвело и люди стали просыпаться, Сигурд подошел к Вульфу, который все еще сидел на скамье, работая над своим клинком, и присел рядом.

- Как ты себя чувствуешь? - поинтересовался он.

- Лучше, - хмуро буркнул Вульф, осматривая лезвие. Удовлетворенный своей работой, он броил его в ножны, а оселок спрятал обратно в сумку. Затем он спросил:

- Что произошло после того, как я потерял сознание?

- Ничего особенного. Мы вернулись в гарт, принесли двоих раненых и тебя с...

- Сигурд запнулся, - ...с Хродгаром. Сигрун велела своим служанкам перевязать тебя и уложить в кровать. А тело Хродгара мы отнесли в местное капище. Сейчас оно там. Ты был без сознани очень долго, мы уже стали беспокоится.

- Сколько я пролежал?

- Весь день и эту ночь. Но та битва...-Сигурд посмотрел в сторону, вспоминая перепитии прошедшего сражения. - Ты был похож на бешенного пса, сорвавшегося с цепи. Я следил за тобой краем глаза и, честно сказать, не на шутку перепугался.

Мне показалось, что ты обезумел и вот-вот примешься рубить своих.

- Я никогда не думал прежде, что стану берсеркером, - горько усмехнулся Вульф и добавил, - По правде говоря, я в самом деле обезумел, хотя точно знал, кто мои враги.

- Ты убил почти половину херулийцев, - с явным восхищением сказал Сигурд и похлопал брата по плечу. - Лишь благодаря тебе мы победили!

- И из-за меня погиб Хродгар, - мрачно отозвался Вульф.

- Почему ты так говоришь? Что там произошло?

Вульф долго молчал, прежде чем поведал брату о том, как некий сокол отклонил летящее в него копье, которое угодило в спину Хродгара. Также он сказал ему, что этот сокол спас уже однажды его и Вальхтеов, когда они удирали от великана Трюма.

- Это не простая птица, - сказал Сигурд после этого.

- Конечно, нет. Мне кажется, что кто-то посылает эту заколдованную птицу, или...

- Что?

- ...Или кто-то еще из смертных овладел искусством оборотня. - закончил Вульф свою мысль и неуверенно покачал головой.

Два брата задумались, не заметив, как к ним подошел хозяин гарта. Он встал, заслонив собой солнце, которое бросало свои косые лучи сквозь прорехи в плывущих облаках. Сиггейрер протянул Вульфу руку и сказал:

- Благодарю тебя, Вульф! Мы обязаны тебе победой над злобными херулийцами.

Вульф неохотно пожал руку гауту, а затем усадил его рядом с собой.

- Итак, Сиггейрер, - сказал он, - я выполнил твои условия сделки. Херулийцы уничтожены. Мы победили.

- Да, я знаю об этом, - вздохнул князь гаутов, - Сигрун рассказала мне о твоем геройстве и о том, как ты в одиночку истребил половину вражеского войска.

И еще знаю я, что твой брат погиб. Я очень сожалею, что его нет сейчас с нами.

Он был так молод, но бился, как взрослый мужчина.

- Да. - печально сказал Вульф, - Но сейчас он уже должно быть пирует с героями в Чертоге Павших.

- Мы справим по нему великую тризну. - сказал Сиггейрер, скорбно склонив голову.

Вульф повернулся к Сиггейреру и схватил его за плечо.

- Я повторяю, я выполнил твои условия. - громко объявил он.

Гаут дернул плечом, сбрасывая его руку, и хмуро спросил:

- Чего ты теперь хочешь?

- Завтра мы играем свадьбу. Послезавтра ты собираешь свое войско и мы отправляемся в Уппланд, в наш лагерь, где ты прилюдно заключишь со мной побратимство.

Сиггейрер промолчал в ответ, устремив свой взгляд в небо, на медленно плывущие облака, похожие на флотилию кораблей, идущих по морю в военный поход.

Вульфу показалось странным молчание князя. Однако ему не верилось, что тот затевал обман. Наконец Сиггейрер ответил:

- Я уже говорил тебе, Вульф, что кроме Старкада и его людей на юге есть еще херулийцы. Самое близкое к нам их поселение находится в Сконе. Там правит князь Храбанахельм, брат Старкада. Когда до него дойдет весть о хольмганге и о том, что здесь произошло, он не оставит меня в покое.

- К чему ты ведешь? - потребовал Вульф, гневно сузив глаза.

- Одним словом, мне придется оставить большую часть войска и остаться самому здесь, в Гаутланде. Я смогу дать тебе не больше трех-четырех сотен воинов, как благодарность за...

- Благодарность?!! - вскричал Вульф, вскочив на ноги. Он покраснел от злости и прорычал: - Я потерял здесь брата, который сражался, чтобы избавить тебя от твоих недругов! Здесь пали мои люди!

- То было твое решение! - закричал в ответ Сиггейрер, тоже поднявшись со скамьи.

На шум перебранки стали сходиться воины. Дружина Вульфа и Сигурд встали позади своего вождя, а гауты хмуро собирались за спиной Сиггейрера.

Вульф почувствовал острое желание дотянуться до горла Сиггейрера и сжать его мертвой хваткой, но он во-время взял себя в руки.

- Значит, ты хочешь нарушить условия нашего договора! - заявил Вульф так, чтобы его слышали все собравшиеся тут гауты.

- Нет! - гневно возразил Сиггейрер, - Я говорю, что пока мы не расправимся с херулийцами из Сконе, я не смогу тебе помочь.

Вульф промолчал, злобно взирая на гаута. Усилием воли он заставил себя успокоится, а затем сказал:

- В таком случае мы поступим так. Ты соберешь своих людей и нападешь на херулийцев в Сконе, я помогу тебе в этом. После того, как мы разобьем их, ты отправляешься со своей дружиной и со мной на север. По рукам?

Сиггейр задумался на мгновение, а затем кивнул и сказал:

- По рукам!

- Стойте! - раздался вдруг звонкий голос.

Растолкав собравшихся воинов локтями, к двум вождям протиснулась Сигрун.

Она встала рялом с ними и, нахмурив тонкие как шелковая нить брови, провозгласила:

- Никто не покинет гарт, пока мы не сыграем свадьбу! А затем я пойду в поход с вами!

Сиггейрер удрученно покачал головой. Решимость в ее голосе обращала в прах любые надежды на попытку переубедить ее.

- Я думаю, славная дева не помешает в битве. Она придаст большей отваги нашим бойцам, а также будет, кому обходить раненых. Ты идешь с нами, Сигрун!

- Будущей жене героя и берсеркера пристало быть воинственной. - с улыбкой заметил Сигурд, - Тебе сильно повезло, братец.

Вульф засмеялся в ответ, обрадованный тем, что удалось прийти к соглашению с гаутами. Он обнял Сигрун за плечи и ощутил, как напряглись ее мышцы под его рукой, а затем сказал:

- Твоя дочь, Сиггейрер - само воплощение гаутской отваги!

***

На закате того дня тело Хродгара, сына Хрейтмара из рода Ильвингов, далекого потомка великого бога Воданаза было предано огню. Пламя погребального костра взметнулось ввысь, к лиловому закатному небу, озаряя своим буйным сиянием соломенные крыши домов и суровые лица собравшихся полукругом воинов. Вместе с телом Хродгара на костер был положен заколотый конь юного героя, его оружие, еда и питье, чтобы облегчить его нелегкий путь к высотам Асгарта. Местная жрица освятила сожжение и принесла небольшую глиняную урну, в которую Вульф сложит прах павшего брата, чтобы привезти его на север и установить в капище в Уппланде рядом с клановыми столбами Ильвингов.

Уже стемнело и звезды вспыхивали одна за одной на темном безоблачном небе.

Легкий ветерок уносил клубы дыма догорающего костра на запад, а Вульф все стоял и смотрел на тлеющие угли, думая о тончайшей словно паутина грани между двумя реальностями, в одной из которых он стоял у костра, провожая своего младшего брата в последний путь, а в другой сам лежал на этом костре с зияющей в груди раной от копья, и его плоть обугливалась и съеживалась, пожираемая ненасытными язычками погребельного огня в то время, как его бессметрный дух переступал сияющий порог Чертога Павших, а отважная валькирия подносила ему рог с элем, приветствуя в его новой обители. Но, как оказалось, Воданаз (или кто-то еще)

решил, что не пришло время Ирмин-Конунгу гибнуть. Столько еще оставалось сделать! Многомудрый Отец Побед разумно использовал своих героев, и Вульф был уверен, что до той поры, пока в Мидгарте не падет последний тролль и великан, он мог не волноваться за свою жизнь, если только у Одноглазого не было более коварных планов.

Вечером воины собрались в пиршественном зале Сиггейрера, где они правили тризну. Выпив несколько рогов пива, люди немного повеселели, но Вульф и Сигурд оставались по-прежнему мрачными. Вульф почти не прикоснулся к еде, он лишь глотал пьянящую влагу, глядя невидящим взором поверх голов сидевших напротив мужчин, не замечая сновавших от стола к столу жен и дочерей гаутских витязей, которые присматривали за тем, чтобы рога пирующих не пустели. Перед его глазами проносились картины жестокой мести, которую он собирался свершить над Храбанахельмом и другими херулийцами. Оставалось лишь набраться терпения и ждать того дня, когда он сможет осуществить то, что задумал.

Время близилось к полуночи, когда Вульф поднялся из-за стола и нетвердой походкой покинул зал.

Порыв ветра взъерошил его волосы ночной прохладой, мгновенно отрезвляя и возвращаяя ясность мысли. Вздохнув полной грудью, он решил пройтись вокруг чертога Сиггейрера, а затем отправиться спать. Он пошел вдоль стены, свернул за угол и остановился, как вкопанный. Перед ним стояла девушка. Вульф узнал нежные и мягкие черты ее лица, освещаемого неверным светом звезд. Но через несколько мгновений образ Хильдрун исчез, будто призрак, поднявшийся из могильного кургана, а на том месте, где она только что стояла, догорало серебрянное сияние, которое также исчезло, слившись с ночной тьмой.

Вульф стоял так некоторое время, не в состоянии понять, видел ли он Хильдрун на самом деле, или это был результат его опьяненного пивом рассудка. В конце концов он пожал плечами и отправился спать.

***

Следующий день прошел без особых приключений. Выжившие Ильвинги и Хордлинги залечивали свои раны. Двое тяжело раненых дружинников Вульфа пришли в себя и стали поправляться. Конечно, в ближайший месяц им вряд ли будет под силу взяться за оружие, но Ирмин-Конунг был все же рад их выздоровлению, так как ценил жизни своих воинов и сознавал, что в предстоящем сражении с троллями и великанами каждый способный держать оружие мужчина будет на счету.

Гауты тем временем готовились к свадьбе, которую решено было сыграть днем позже, поскольку согласно поверьям гаутов следующая ночь была Ночью Дис. Брак, заключенный в эту ночь, считался особенно святым и плодовитым, и большинство пар предпочитали дожидаться именно этой ночи. Иные пары предпочитали даже ждать месяцами. На эту ночь приходилось последнее новолунее перед праздником Середины Лета, и Вульф тоже считал это время священным и наиболее подходяшим для заключения брачных уз. Он пожалел, что его матери не будет с ним. Женитьба - событие важное и хотелось бы получить благословление Дис Ильвингов, которые могла дать мать, или другая близкая родственница. Но в данном положении приходилось довольствоваться благой волей гаутских Праматерей.

Раннвейг - единственная тетка Сигрун по материнской линии, взяла на себя подготовку племянницы к свадьбе. Она достала свадебное одеяние и корону Раннгейд - своей сестры, которая, как позже выяснил Вульф, умерла при родах, и принялась примерять все это к Сигрун. Вульф тем временем зашел в свою каморку, где он оставил мешок со своей одеждой, и вытащил оттуда нарядную шелковую тунику и штаны, а также красную с синим мантию. Все это он оденет завтра, а остаток сегодняшнего дня он проведет в повседневной одежде - светло-голубой рубахе, превратившиеся в окровавленные лохмотья после последних сражений, и черные кожанные брюки. Вульф решил встать завтра утром пораньше, чтобы привести себя в порядок. Ведь он не мылся и расчесывал волос с того самого дня, как он и его дружина покинули пределы Сверланда.

Вульф осмотрел разложенную на кровати одежду и криво усмехнулся.

- Жених! - с легким сарказмом в голосе промолвил он, скривив губы в усмешеке.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Множество факелов ярко освещали пиршественный зал, украшенный пестрыми гирляндами из сплетенных полевых цветов, шкурами диких зверей и развешанным по стенам оружием. Зал был заполнен людьми, которые сидели за столами, заставленными едой и всякими лакомствами. Все были одеты в лучшее, что у них было.

Вульф, сияющий чистотой и роскошью, сидел рядом с Сигрун, чья золотая корона блестела и искрилась в ярком свете факелов, а голубая ниспадающая до пят туника, перетянутая на поясе широким ремнем, была искуссно расшита затейливым узором. Золотая брошь крепила ее алый плащ к тунике, а алая шелковая лента перетягивала лоб и копну густых светло-каштановых волос, расплетенных в ниспадающие локоны.

Вульф выглядел не менее нарядно - синяя с широкой красной каймой мантия лежала на его могучих плечах, запястья были украшены тяжелыми золотыми кольцами, а на груди висел начищенный до блеска серебрянный медальон, изображавший Молот.

Сиггейрер, Сигмунд, Сигвард, Раннвейг и ее сын Эгиль, а также Сигурд, сидевшие за главным столом рядом с женихом и невестой, не уступали молодоженам ни в красоте нарядов, ни в количестве золотых и серебрянных украшений.

Люди пили и ели, за столами звучал смех, мужчины поднимали тосты за богов и богинь, героев и ушедших родичей. Так продолжалось некоторое время, пока Хермот - жрец богини Хольды, и Асвид - престарелая жрица Гаутских Дис не решили, что пришла пора начинать обряд. Они молча поднялись со своих мест и торжественно прошествовали к двери, ведущей наружу. Следом встали Вульф и Сигрун, а за ними их ближайшие родственники, после которых пошли все остальные люди, каждый из которых взял в руки по факелу.

Процессия покинула чертог князя и направилась к священной роще Ингвилунд, посреди которой стоял главный алтарь гаутов. Колонна людей прошла между домов и вскоре покинула селение. Обогнув высокий холм, возвышавшийся мрачной громадой над поселком, люди вышли в поле, постепенно приближаясь к роще.

Вульф шагал, держа Сигрун за руку, а легкий вечерний ветерок обвевал их лица. Вульф не знал, о чем думает и что чувствует сейчас Сигрун, так как каждая попытка узнать это натыкалась на наглухо закрытую дверь, за которую надменная дочь гаутского князя не допускала никого. Но вскоре Вульф оставил все попытки сближения (и сейчас даже не смотрел на нее), поскольку ни для кого не было секретом, что эта свадьба была лишь сделкой между двумя князьями. Вульфу на мгновение даже стало жалко девушку, но это чувство уступило место благоговению, некоему непонятному страху и волнительному трепету, когда он вступил в священную рощу.

Некоторое время они шли меж деревьев, после чего вышли на широкую поляну, в середине которой стоял алтарь из сложенных в кучу камней. Алтарь был окружен кольцом из расставленых с равными промежутками деревянных идолов великих Асов и Ванов.

Следуя обычаю, несколько воинов, что сопровождали свадебную процессию и несли огонь, воткнули в землю вокруг алтаря и идолов четыре факела по одному с каждой стороны. Собравшиеся люди заполнили всю поляну, встав по ее краю.

Хермот и Асвид подошли к алтарю и возложили на него большое золотое кольцо, на котором были выцарапаны руны. Одна из девушек, что служили в храме Асвид, подвела к алтарю большого рыжего быка. Зверь покорно встал рядом со святыми камнями, багровыми от крови прошлых жертв, и посмотрел тоскливыми глазами на жрицу.

Асвид воздела костлявые сморщенные руки к высокому звездному небу и запела удивительно звонким для ее возраста голосом:

- Славные Дисы, праматери древние, святые хранительницы гаутского рода, я призываю вас в Мидгарт и прошу вашей благой воли! Великий Ингваз, отликнись на мой зов, явись и освяти эту ночь!

Жрица замолчала, а глубокий проникновенный голос Хермота зазвучал в ночи, словно зимний ветер, дующий сквозь голые ветви деревьев:

- О, великая Хольда, дочь светлой Нертус, я взываю к тебе! Дай нам твое благословление!

Затем они оба запели хором:

- Великие боги и богини, древнейшие дисы, освятите брак между этим мужчиной и этой женщиной. Пусть будет он счастливым, и принесет процветание и благоденствие роду Ильвингов и роду гаутов. Пусть народится потомство, достойное славы Вульфа, сына Хрейтмара и Сигрун, дочери Сиггейрера.

Вульф вслушивался в эти слова и ему начинало казаться, что дрожащие в свете факелов тени выстраиваются в едва различимые в ночной тьме образы старых женщин, что преодолели грань между миром мертвых и миром живых, чтобы откликнуться на благой зов своих дочерей. А с темного неба ударил яркий золотой луч, осветив всю поляну, будто лучом солнца. Божественная двойня озарила Мидгарт сиянием своих светлых глаз и золотых волос. Вульф напрягся, ощутив силу и мощь светлейшего бога и его сестры.

Асвид тем временем вынула из-за пояса свой кинжал, рукоятка которого была усыпана драгоценными каменьями, а лезвие сверкало волшебным светом. Она шагнула к быку и резким движением руки перерезала ему горло. Зверь захрипел и опустился на колени, а юная жрица подоспела с жертвенной чашей в руках, чтобы поймать в нее кровь животного, хлеставшую из перерезанных вен. Асвид вытянула руку и другая ее помощница вложила в сморщенную кисть сосновую ветвь. Асвид обмакнула ветвь в чашу, наполненную бычьей кровью, а затем встряхнула ею, разбрызгивая капли крови на алтарь, на Вульфа и Сигрун, и всех собравшихся здесь людей.

Жених и невеста, повинуясь знаку, который дала им жрица, подошли к алтарю и взялись за лежавшее на нем кольцо, скрестив протянутые к нему руки.

- О, прекрасная Хольда, услышь мою клятву! Я клянусь любить и чтить Сигрун, дочь князя Сиггейрера, как свою жену, защищать ее и не причинять ей вреда!

Клянусь!

Вульф заметил, что его голос немного дрожит, то ли от того, что его горло ослабло после бесконечных воплей одержимого яростью берсеркера, то ли еще от чего-то такого, что делало его ладони влажными, и заставляло сердце биться чаще под пристальным взором поднявшихся из своих могил Дис и добрых детищей Нертус.

Сигрун заговорила, точно птица заклекотала в ночи:

- Священный Ингваз! Я клянусь любить и чтить Вульфа, сына Хрейтмара, как своего мужа, помогать ему и не причинять ему вреда! Клянусь!

- Да будет так! - вскричала Асвид и обрызгала жертвенной кровью жениха и невесту.

Ниспадающий с неба золотой луч, видимый одному лишь Вульфу среди всех собравшихся здесь людей, вспыхнул ярким пламенем и медленно погас, а призрачные тени Дис исчезли одна за другой, растворяясь в ночном мраке. Вульф и Сигрун стояли некоторое время, словно зачарованные произнесенными словами, а затем Вульф отпустил кольцо и обнял свою жену. Под радостные крики толпы они поцеловались, после чего Вульф поднял сжатую в кулак руку и закричал:

- Пир! Пир в честь моей жены Сигрун!!

- Да здравствует Вульф, великий воин и добрый муж моей дочери! - вскричал Сиггейрер и его дружина отозвалась оглушительным воплем ликования и грохотом потрясаемого оружия.

Толпа расступилась, пропуская Вульфа и Сигрун и их родичей. Несколько человек подхватили тушу быка, чтобы насытить новобрачных его священным мясом, и последовали вместе со всей толпой людей обратно к селению.

***

Пир длился до поздней ночи и продолжался даже после того, как Вульф и Сигрун покинули зал. Шесть человек - трое мужчин и три женщиниы, проводили их к отведенным для новобрачных хоромам. Вульф отворил дверь и пропустил внутрь Сигрун, а сам вошел следом. Шестеро свидетелей столпились у порога, наблюдая за действиями Ильвинга.

Вульф подвел свою жену к широкой устланой белоснежными перинами кровати и повернул ее лицом к себе. Он протянул руки к ее голове и торжественно снял с ее мягких волос корону. Сигрун холодно улыбнулась и поцеловала его в губы.

Верные давним традициям, свидетели закрыли дверь, заперев ее с внешней стороны, расселись на полу у порога и продолжили бражничать и веселиться, выкрикивая время от времени похабные шутки и непристойные советы, адресованные Вульфу или Сигрун.

Вульф между тем сел на табурет напротив сидящей на кровати жены и налил в чаши вино, стоявшее вместе с большой тарелкой с фруктами на столике возле кровати. Вино привозили из далеких южных стран и подавали только по особым случаям.

Вульф смотрел на высокую девушку, которая снимала с себя одежду с удивительным спокойствием и холодностью, как будто выполняла какую-то рутинную работу.

Сигрун не притронулась к вину. Она обнажилась и легла, широко раздвинув ноги. Затем взглянула на сидящего рядом мужа, вопросительно подняв бровь. Вульф рассматривал ее хрупкое, угловатое тело, которое не вызывало в нем никаких чувств, и ему представилась Хильдрун, ее полная грудь и округлые бедра, нежные губы и горящие страстью глаза. Он вспомнил, как ее золотые волосы щекотали его ноздри, а белые ноги свивались за его спиной, он вспомнил ее шумное сопение и крики блаженства, когда она достигала высшей точки наслаждения.

Вульф ощутил, что воспоминания разбудили в нем желание и согрели ему душу.

Чувствуя растущую в нем страсть, он встал и принялся развязывать штаны. Не выпуская из головы образа Хильдрун, он взобрался на кровать и опустился на Сигрун, прижавшись к ней всем телом.

***

Вульф проснулся перед самым рассветом от ощущения того, что в комнате есть кто-то еще кроме него самого и спящей рядом жены. Он сбросил с себя одеяло и приподнялся, потянувшись за лежащим у кровати мечом. В дальнем углу послышался шорох и тихий, хриплый голос сказал:

- Поздравляю!

Вульф замер, не веря своим ушам. Впереди мелькнула тень, и блеклый свет звезд, проникавший в комнату через затянутое бычьим пузырем окно, выхватил из тьмы седую бороду и светлые глубоко посаженные глаза Хельги.

Старик подошел поближе и осторожно опустился на край кровати.

- Хельги! - шепотом воскликнул Вульф, - Откуда ты тут взялся?!

Колдун мягко усмехнулся и ответил:

- Я успел научиться многому в искусстве рун, мой друг. Кроме того, я обещал, что смогу сообщить тебе вести о тролллях, как только они появяться. И еще, я приготовил тебе хороший свадебный подарок, который тебе наверняка понравится.

Хельги таинственно улыбнулся, а Вульф, пропустив мимо ушей его последнюю фразу, взволнованно спросил:

- Разведчики вернулись? Что они видели?

- Пока все в порядке. Западная армия остановилась в долине Хнодль возле Ушлуфьордра. Они встали там лагерем, и видимо ожидают подкреплений, так как были замечены малые и большие отряды троллей и хримтурсов, а также небольшие группы „тунов, стекающихся в лагерь с северных гор.

- А как на севере?

- На севере армия из Х„ггомланда медленно, но верно движется на юг. Точное их количество пока неизвестно, но они уже миновали реку Морра и, если продолжат идти с прежней скоростью, то появятся в пределах Уппланда через десять-пятнадцать дней.

- К тому времени, я думаю, мы вместе с гаутами вернемся. Какие еще новости ты принес мне?

- В наш лагерь начинают сходиться отдельные воины и целые дружины с окрестных мест. Один из них - князь Онген из Финнмарка со своей дружиной, Альфвард - герой Бургундархольма и его девять братьев, а также некоторые другие.

Так что наша армия растет.

- Да, это хорошо. - сказал Вульф и добавил печальным голосом: - Но среди нас стало на одного славного воина меньше.

- Да, я знаю, - вздохнул Хельги.

- Знаешь? - удивился Вульф.

- Твоя мать видела плохой сон вчера. Похожий на тот, что я видел за день до этого. Мы были уверены, что один из Ильвингов пал, но не знали, кто.

- Хродгар, - мрачно сказал Вульф.

- Хродгар, - эхом отозвался Хельги, - Малыш Хроди. Признаться, я его любил больше вас всех, когда вы были детьми. Но, что уж тут поделаешь, если жестокие Норны оборвали нить его судьбы.

- Я отомщу за него. - произнес Вульф и в его голове всплыли ужасающие картины мести, которую он собирался обрушить на Храбанахельма и его людей.

- Будь осторожен, - предупредил его Хельги, - Месть - это не главное твое предназначение в Мидгарте.

- Отомщу! - упрямо повторил Вульф, пытаясь подавить в себе разрастающийся гнев.

- Умерь свой пыл и помни, что месть должна быть по заслугам. Негоже мстить невинному.

Вульф ничего не ответил на это. Он смотрел в едва различимые в темноте глаза колдуна и думал над его словами.

После некоторого молчания Хельги сказал:

- Вот и все известия. А теперь мой подарок.

- Подарок? - удивился Вульф.

- Именно. Мой личный подарок тебе к твоей свадьбе. Подарок стоит в том углу, а я с тобой прощаюсь и желаю удачного возвращения!

- Благодарю тебя, Хельги! - сказал Вульф.

Услышав в ответ лишь тишину, Вульф подождал некоторое время, а затем встал и прошел в дальний угол, где по словам колдуна его ожидал подарок. Мягкие руки обвили его шею, нежный голосок зашептал:

- Я так скучала по тебе, любимый!

- Хильдрун?! - воскликнул Вульф и его руки прижали к себе ее молодое, упругое тело. - Откуда ты здесь?

- Дурачок, - тихо засмеялась девушка, - Молчи, у нас немного времени.

Вульф хотел было сказать еще что-то, но влажные, горячие губы Хильдрун сомкнулись на его губах в сладостном поцелуе. Они опустились на устланный соломой пол, сжимая друг друга в страстных объятиях и стараясь не издавать шума, чтобы не разбудить спящую глубоким сном молодую жену.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В качестве Утреннего Дара Вульф преподнес Сигрун ключ, который отпирал небольшой сундук, наполненный драгоценностями из сокровищницы великана Трюма.

Вульф заготовил подарочный ларь заранее перед отправлением в Гаутланд, а ключ захватил с собой. Теперь Сигрун весело вертела ключом вокруг пальца и смотрела на мужа, который натягивал штаны, стоя возле кровати.

- Когда мы отправляемся в Сконе? - спросила она.

- Ты уверена, что хочешь ехать с нами?

- Полностью и бесповоротно! - воскликнула Сигрун и нахмурила тонкие брови, - Я не из тех, кто сидит дома и молет муку, пока супруг бьется с врагами. Тебе предстоит еще узнать меня, дорогой!

Она произнесла последнюю фразу таким тоном, что Вульф внутренне содрогнулся и мрачные предчувствия стали медленно вкрадываться в его душу.

- Что ж, - пожал плечами Вульф, - Ты - моя жена: я не могу запрещать тебе.

Хочешь ехать, так езжай, но потом не вздумай...

- Не волнуйся, я никому не стану в тягость!

Вульф кивнул ей в ответ и вышел из хором.

Во дворе стояла летняя погода. Утреннее солнце бросало свой яркий свет с безоблачного голубого неба, по которому носились в жизнерадостной пляске ласточки. Дул теплый юго-восточный ветер, донося запахи цветов, растущих на сочных лугах.

Немногие успели проснуться к этому времени после пира прошлым вечером.

Вульф нашел Сигурда у ручья, протекавшего через селение гаутов. Он сидел, нагнувшись у самого берега, и пил холодную воду. Вульф последовал его примеру, а когда напился, принялся рассказывать ему вести, которые сообщил Хельги этой ночью. После этого Сигурд сказал:

- Тогда нам не следует задерживать с походом. Думаю, надо отправляться завтра на рассвете.

- Нет, - покачал головой Вульф, - У нас меньше времени, чем ты думаешь. Мы едем сегодня на закате. Готовь людей.

- Все уже готовы. Остаеться лишь оседлать коней.

- Где Сиггейрер?

- Завтракает.

Вульф оставил брата у ручья, а сам направился в чертог князя.

Несколько человек из тех, кто выпил слишком много вчера, все еще спали на полу в чертоге, а сам князь вместе со своим братом и племянником сидел за столом и ел. Увидев Вульфа, они пригласили его к столу и пододвинули ему тарелку с сыром и хлебом, одна из женщин принесла большую чашу с молоком. Когда завтрак подошел к концу, Сиггейрер спросил своего нового родственника:

- Чем собираешься заняться в свой первый после свадьбы день?

- Готовиться к походу в Сконе. - не медля ответил Вульф.

Сигвард и Сигмунд удивленно переглянулись, а князь нахмурил брови.

- К чему такая спешка? Ты и твои люди могли бы отдохнуть несколько дней, прежде чем...

- Нет - перебил его Вульф, - Мы не можем долго ждать. Я узнал, что армия троллей приближается с севера и скоро подойдет к границам Уппланда. Мы должны вернуться до этого времени, чтобы подготовиться и должным образом встретить проклятых врагов. Поэтому надо поскорее утрясти все дела с херулийцами здесь. Мы выезжаем сегодня на закате.

Сиггейрер глубоко вздохнул, погрузившись в раздумья. Тут раздался громкий голос Сигрун, которая впорхнула в зал, словно некая хищная птица, и крикнула:

- Отец, мы отправляемся на закате! Мой деверь только что рассказал мне!

- Ты едешь с нами? - Сигвард с удивлением посмотрел на свою кузину.

- Еще бы! - вскричала Сигрун, готовая дать отпор любым попыткам отговорить ее от этой затеи. Но ее родственники, слишком хорошо знавшие ее характер, были далеки от такой мысли.

Сиггейрер сказал:

- Будь по твоему, Ильвинг! Мы выезжаем сегодня вечером, но в таком случае я смогу взять с собой не больше сотни человек, так как чтобы собрать войско побольше, мне придется скликать дружины из соседних деревень и хуторов, а на это уйдет несколько дней. И этим, кстати, придется заняться тебе, Сигмунд. Ты останешься здесь и соберешь всех воинов нашего племени здесь, в нашем селении.

Пусть берут своих домочадцев с собой, потому что в ближайшие месяцы им придется жить здесь всем вместе. Так легче будет их защитить. Когда придет пора ехать на север, мы оставим здесь столько воинов, сколько понадобиться для защиты людей, а остальные пойдут с нами.

Сигмунд кивнул в знак согласия, а Вульф сказал:

- Сто человек, да еще нас восемь, и я сам... Мы справимся.

- Если в дружине такой славный берсеркер, как ты, - подмигнул ему Сигвард, - то можно сказать, что она в два раза больше.

- Благодарю, - ответил Вульф, довольный похвалой юноши, а затем спросил: - Как далеко Сконе отсюда?

- Два дня пути, - ответил Сиггейрер, - но если гнать как следует, то путь можно сократить почти что в двое.

- Хорошо! - Вульф встал, - Тогда увидимся на закате.

***

Когда солнце повисло над багровым горизонтом, едва касаясь крон деревьев на западе, большой отряд воинов, среди которых была одетая в кольчугу девушка, покинул селение гаутов. Выстроившись в длинную колонну по три всадника в ряду, отряд поскакал на юг, а стоявшие на вершине холма жители долго смотрели ему вслед, прикрыв глаза от косых лучей заходящего солнца, пока он не скрылся из виду среди пологих холмов южного Гаутланда.

Отряд скакал и земля содрогалась под копытами лошадей. Впереди всех мчался Вульф. Его белые волосы развевались на ветру, а черный с красной каймой плащ вздымался за его спиной, словно крылья огромного ворона. Рядом с ним, не отставая ни на шаг, скакала Сигрун. Остроконечный шлем скрывал ее собранные в узел волосы, а железные кольца кольчуги, плотно обтянувшей ее узкую грудь, воинственно поблескивали в свете заходящего солнца. По левую сторону от Вульфа скакал Сигурд, Сиггейрер и его племянник Сигвард. Твердая решимость сияла в их глазах, а также в глазах всех остальных воинов, что скакали за своими князьями, готовые умереть, если придется, на поле битвы, но нанести поражение тем, от чьих набегов страдали не одно десятилетие.

Все они мчались на юг сквозь сумерки, не замечая двух воронов, круживших в лиловом небе над их головами. Почуяв, что готовиться большой пир для их смертных собратьев, птицы сделали крутой вираж и полетели к своему хозяину, который ждал их, восседая на священном троне и обозревая раскинувшиеся у его ног миры.

Ближе к полуночи, Сиггейрер объявил привал. Воины спешились на широком лугу и принялись готовиться ко сну.

С первыми проблесками зари дружина поднялась и продолжила свой путь. Весь день накрапывал мелкий дождь, который перестал лишь к вечеру. Именно тогда Вульф заметил далеко впереди невысокие покосившиеся строения, которые на расстоянии казались заброшенными и необитаемыми. Казалось странным, что в таких убогих лачугах могли жить люди, считавшиеся грозой всех северных краев. Их селение было окружено невысокой, но крепкой на вид деревянной стеной, составленной из дубовых досок.

Смеркалось. Отряд остановился у опушки небольшой рощицы, прячась за ветвистыми деревьями. Селение херулийцев лежало на невысоком холме, с которого наверняка открывался хороший обзор окружающей местности. Поэтому Вульф решил дождаться глубокой ночи, чтобы застать врага в расплох. Это время дружина посвятила тому, чтобы отдохнуть и подкрепиться перед сражением. Костров разводить не стали, чтобы не привлекать внимания часовых, шагающих вдоль стен гарта, а также местных жителей, которые могли случайно заметить засевших на опушке воинов.

Вульф, Сигрун и Сигурд вместе с Сиггейрером и Сигвардом сидели на холодной земле, постелив под себя плащи, и шепотом обсуждали план предстоящей битвы.

Было далеко за полночь, когда Вульф поднял своих людей - Сигурда, Кари, Гейрера, Хьяльмара, Асмунда, Айвимундра, Сигбрехта и Эйнара - и все они направились к холму, на котором распологалось селение. Основные силы во главе с Сиггейрером должны будут выступить после того, как отряду Вульфа удасться ликвидировать охрану, не поднимая лишнего шума, и отворить ворота гарта.

Скрытые мраком ночи, они медленно крались к гарту, перебегая от куста к кусту и прячась за стволами отдельно растущих деревьев. В черном небе холодно мерцали звезды, молча взирая вниз на крадущихся в темноте людей.

Остаток пути Вульф и его люди проползли по сырой земле и остановились только, когда достигли дубовых стен гарта. Прижавшись к земле, они замерли, прислушиваясь к шагам часовых и их приглушенным голосам. Тут Вульф решил, что пришла пора надеть свой шлем. Когда он водрузил его на голову, привычное головокружение и огненный хоровод заставили его на мгновение закрыть глаза.

Когда он открыл их, его взору предстал слегка другой мир - мир, воспринемаемый существом, в котором сочетаются чувства человека и волка.

Когда стражники удалилсь, Вульф вскочил на ноги и ловко вскарабкался на стену. Его дружина последовала за ним. Перебравшись на другую сторону, они замерли вновь, настороженно оглядываясь по сторонам. Вокруг было тихо.

Сигурд, Сигбрехт, Айвимундр и Хьяльмар поползли вдоль стены направо к воротам, а Вульф с остальными воинами притаились в кустах, поджидая возвращения часовых.

Ирмин-Конунг настороженно втягивал ноздрями воздух, пытаясь почуять приближавшихся врагов задолго до их появления. Его обостренный слух ловил каждый шорох, каждый вздох, шелест каждого листка под дуновениями ночного ветра. И тут услышал звук натягиваемой тетевы. Он резко повернул голову и скорее почуял, нежели увидел, двоих воинов в двадцати локтях от себя, подкравшихся к ним слева и застывших с направленными на них луками.

- Встать! - заорал один из них.

Вульф, Асмунд, Гейрер, Кари и Эйнар медленно встали и выступили из-за кустов, растерянно всматриваясь в темноту, где призрачной тенью застыли херулийские стрелки.

- Кто такие? - гаркнул другой.

Вульф на глаз примерил расстояние, отчетливо понимая, что стоит ему прыгнуть, стрела настигнет его еще в воздухе, и он упадет замертво к ногам херулийцев.

К стрелкам подошли еще двое воинов с факелами в руках.

- Э, да они при оружии! - воскликнул один из них, когда трепещущее на ветру пламя факелов отразилось от острого клинка Кормителя Воронов, который Вульф сжимал в своих руках, а также от лезвий мечей и секир его товарищей.

- Стреляй, Хрорх! - воскликнул херулиец и выхватил из-за пояса свой топор.

В это мгновение что-то мелькнуло над их головами, и упавшее с неба закованное в кольчугу тело повалило на землю стрелков. Двое херулийцев набросились с топорами на прыгнувшего на них с забора человека, а Вульф и его товарищи рванулись вперед. Подбегая к ним, Вульф увидел, как спасший их воин отчаянно отбивается от двоих херулийцев своим копьем, отступая шаг за шагом в глубь гарта. Стрелки пришли в себя и встали на ноги в тот момент, когда Вульф и его люди были уже рядом с ними. Они не успели вытащить оружия - меч и секира со свистом рассекли воздух и два разрубленных тела упали на землю. Без всякого промедления Вульф и его витязи бросились на подмогу воину, который стремительно отступал под ударами двоих противников. Эта схватка также не заняла много времени. Секира Асмунда снесла голову одному из них, а другой успел лишь повернуться лицом к пятерым атакующим его сзади и занести топор над головой. Он замер в таком положении, а затем медленно повалился на землю лицом вниз. Из его поясницы торчало копье.

Воин вырвал свое оружие из тела поверженного врага и снял шлем. Длинные кудри рассыпались по узким плечам и огонь ярости заиграл в воинственном взоре гаутской девы.

- Сигрун?! - изумленно воскликнул Вульф, обнимая жену. - Откуда ты здесь взялась? Ты же должна была наступать вместе с твоим отцом, когда мы дадим вам знак.

- Ха! - криво усмехнулась девушка, - Та часть нашего плана, в которой участвовал ты и твои люди, показалась мне интересней и рискованней, потому я последовала за вами. И потом, я же говорила, что не буду сидеть где-то, когда мой супруг сражается!

- Вульф, я искренне завидую тебе, - сказал Асмунд и протянул руку Сигрун, - Благодарю, ты спасла наши жизни, по крайней мере двоих из нас.

Сигрун пожала ему руку, а затем обратилась к Вульфу:

- Что мы будем делать теперь?

Словно в ответ на ее вопрос, они услышали крики и звон металла и увидели мелькание горящих факелов. Где-то в стороне возле главных ворот шла схватка.

- Сигурд! - воскликнул Вульф.

Он вместе с Сигрун, Асмундом, Эйнаром, Кари и Гейрером побежал вдоль стены к тому месту, где шло сражение. Как и предположил Вульф, Сигурд и его люди дрались возле ворот, где их видимо заметила охрана, когда они пытались открыть их. Сигурд, Айвимундр, Сигбрехт и Хьяльмар встали полукругом, отбиваясь от шести херулийских стражников. Стражники заметили приблизившуюся подмогу и быстро перегруппировались, чтобы не подпустить противника себе в тыл. С самых первых ударов Вульф ощутил, как волчье бешенство начинает закрадываться в его рассудок, заглатывая клетку за клеткой его мозга, окутанного чарами шлема-страшило. Все меньше его движения направлялись разумом, и все больше инстинктами и яростью, которая закипала в нем, словно вода в огромном котле. С каждым разом удары его меча становились все сильнее, а быстрота его движений начинала превосходить скорость лучших бойцов Мидгарта.

Вскоре на шум схватки стали появляться новые воины, выбегавшие из своих домов полураздетые, и присоединяться к своим товарищам. Поняв, что время пришло, Сигурд отступил за спины дравшихся плечом к плечу воинов и стал снимать засов с ворот. Распахнув высокие дубовые двери, он снял висевший у него на поясе рог и приставил его кончик к своим губам. Низкий протяжный рев зазвучал в ночи, достигая слуха стоявших начеку гаутов.

- Ворота открыты! Вперед! - воскликнул Сиггейрер и побежал вверх по склону холма. Его дружина, покинув свои укрытия, бросилась вслед за своим князем.

Вульф и его люди тем временем сдерживали натиск пятнадцати херулийцев, которые пытались пробиться к воротам, чтобы закрыть их и не дать основным силам ворваться в гарт. С каждым мгновением херулийцев становилось все больше и больше. Шум битвы будил спящих и они вставали, чтобы присоединиться к своим товарищам. Дружинники Вульфа понимали, что им надо продержаться до прихода гаутов. Встав плечом к плечу, они отважно отражали яростные удары озверевших херулийцев.

Несмотря на то, что Вульф, окутанный дурманящим сознание бешенством, потерял разумный контроль над собой, он все же понимал, что и как нужно делать.

С некоторым удивлением для себя он обнаружил, что его инстинкты управляют не только его мышцами, но и его разумом. Видимо это и было причиной того, что он дрался не в одном ряду со своими дружинниками, а чуть впереди. Иначе он наверняка задел бы их длинным клинком своего смертоносного оружия, которое металось из стороны в сторону, словно молния, срывающаяся с небес в штормовую ночь. Его противники падали к его ногам обезглавленные, или с рассеченными телами, или с отрубленными конечностями. Ему стоило больших трудов не подскользнуться на их крови, которая стеклась в большие лужицы вокруг него.

Но врагов было уже слишком много и ряд Ильвингов и Хордлингов дрогнул.

Вульф краем глаза заметил, что упал один из его воинов. Ряд вынужден был отступить на несколько шагов, чтобы снова встать плечом к плечу. Но Вульф остался стоять на месте.

- Вульф! - услышал он женский голос за спиной. Сигрун отчаяно дралась, пытаясь пробится сквозь ряд врагов к своему мужу. Отпихнув одного и вонзив копье в грудь другого, она наконец встала рядом с ним, продолжая схватку. С некоторым испугом посматривала она на рычащего и без устали махающего мечом Вульфа, сознавая, что она встала рядом с ним сейчас на свой страх и риск. Он даже не видел ее и тем более не смог бы защитить. Но она не думала об этом. С самого детства она делала лишь то, что хотела, и ничто не могло устоять на ее пути.

Сейчас она хотела сражаться рядом с супругом, и она сражалась.

Вульф конечно знал, что Сигрун сейчас рядом с ним в самой гуще сражения, окруженная, как и он сам, десятком врагов. Но он продолжал бой, не обращая внимание ни на что, кроме вражеских клинков и своего меча. Вдруг его внимание привлек рослый воин с длинной темно-каштановой бородой и златокованном шлемом на голове.

- Дорогу! Дорогу! - орал он, распихивая своих дружинников локтями и приближаясь к Вульфу.

- Храбанахельм!! - завопил Вульф, - Ты подохнешь, как и твой брат, которого я убил!

Он повернулся к вождю херулийцев и стал расчищать себе путь Кормителем Воронов, двигаясь ему навстречу.

То ли испуганный страшным хриплым голосом Вульфа, то ли скованный ужасом, внушенным свирепым взглядом сияющих волчьих глаз, Храбанахельм застыл на месте, безвольно опустив свой меч, и смотрел на приближающегося к нему Вульфа. Сквозь красный туман ярости могучий Ильвинг разглядел скачущую с неба валькирию, и услышал дикий хохот, прозвучавший в его ушах, словно раскаты грома. На мгновение суровое лицо Одноглазого всплыло в тумане и исчезло, уступив место искаженному ужасом лицу Храбанахельма.

Вульф подпрыгнул высоко в воздух и опустился вниз, вложив всю свою силу в удар, который разрубил херулийского вождя от макушки до паха. Две разрубленные половины его тела повалились в разные стороны, оставив между собой лужу крови и обломков костей.

Из охрипшей глотки Вульфа вырвался победный клич, который подхватили десятки вбегающих в гарт гаутов. Ильвинги и Хордлинги, воодушевленные долгожданной подмогой, с новыми силами ринулись в бой, тесня херулийцев в глубь гарта. Теперь, когда гауты под предводительством Сиггейрера, проникли за стены, окружающие селение, численный перевес оказался не в пользу херулийцев. Но тем не менее они и не думали о том, чтобы сдаться. С крыш домов на атакующих посыпались стрелы, копья и дротики. Женщины, взяв в руки оружие, выступили на помощь своим мужчинам, которые продолжали драться с непоколебимой решимостью, несмотря на то, что их вождь пал. Мальчишки восьми - десятилетнего возраста сновали незамеченными среди сражающихся мужчин, вонзая кинжалы в спины врагов. Тем не менее херулийцы продолжали отступать.

Битва кипела уже по всему селению. Херулийцы дрались за каждый дом, за каждое дерево, за каждую пядь земли, умирая там, где стояли. Если они отступали, то лишь только для того, чтобы собрать вместе пять-шесть человек и броситься снова в бой.

Вульф бился, не обращая внимания на валькирий, которые спускались с небес и скакали обратно, унося с собой души погибших воинов с обоих сторон. Он рубил направо и налево и его рука не знала отдыха. Лезвие меча стало бурым от крови, которая покрывала его от самого кончика до рукоятки. Три древнейшие руны, вырезанные Всеотцом в давние времена, горели алым пламенем, чувствуя мощь и ярость того, кто владел великим клинком, щедро насыщая его вражеской кровью. Три другие руны, выцарапанные на лбу волчьего черепа на шлеме, также светились в темноте, словно заряженные зверинным бешенством, которое цепко держало в своих когтях разум могучего воина.

Все это время Вульф краем глаза видел серебристое сверкание кольчуги то справа, то слева от себя. Куда бы он не шел, с кем бы он не бился, Сигрун всегда была рядом, сражаясь, словно разъяренная волчица. Ее на вид слабые и тонкие руки сжимали древко копья также крепко, как это делали руки мужчин, а в ее худощявом теле жила сила, которая, будучи не в состоянии проявиться в полной мере в супружеской постели, находила свой выход на поле брани, унося жизни врагов одну за другой.

Начинался рассвет, когда Вульф и его люди вместе с гаутами добивали последних сражающихся херулийцев. Небо светлело, а восточный горизонт зажегся алым, словно отражая залитое кровью поле битвы. Стая воронов кружилась над трупами в предвкушении обильного завтрака. Вульф начал постепенно приходить в себя. Этому способствовала утренняя прохлада, которая приятно освежала разгоряченное битвой тело.

Его люди и гауты окружили последних херулийцев. Это были четыре женщины с секирами и пиками в руках, один раненный мужчина с топором и двое пацанов, сжимавших окровавленные кинжалы. Они встали бок о бок рядом друг с другом, затравленно озираясь по сторонам. Их изнуренные битвой лица скривились в гримасе ненависти и презрения, когда они смотрели на вставших со всех сторон врагов.

Вульф сделал шаг вперед и обратился к ним, тяжело дыша:

- Сдавайтесь! Возможно, мы пощадим ваши жизни!

Херулийцы молчали, не двигаясь с места. Ответ горел в их глазах.

- Сдавайтесь! - повторил Вульф, - Иначе мы все равно убьем вас, а затем мы перережем всех ваших детей и прочих жителей этого гарта! Пожалейте своих детей!

Одна из женщин с огромным сочащимся кровью порезом на лице оскалила сломанные зубы в усмешке и сказала:

- Наших детей и всех, кто не мог драться, мы давно уже убили сами. Здесь больше никого нет, кроме нас... Мы тоже умрем, но... но сначала мы прикончим нескольких...

В этот момент один из гаутов набросил на сбившихся в кучу херулийцев сеть, а другой бросил на них одеяла. Херулийцы принялись отчаянно выпутываться, но гауты навалились на них и после небольшой потасовки обезоружили и связали.

Вульф стоял и смотрел на плененных врагов, чувствуя, что силы покидают его с каждым вздохом. Ярость берсеркера исчезала, а ее место занимала усталость. Его рука едва удерживала меч, колени дрожали под весом его тела, а в голове гудело.

Глаза отяжелели и закрывались против его воли. Тут ему показалось, что кто-то с силой дернул его, и он закачался. В спине он почувствовал легкое покалывание.

Звонкий голос Сигрун привлек к себе его расслабленное внимание.

- Вот это торчало у тебя в спине! - произнесла он, держа в руках небольшой кинжал, с которого капала кровь.

Вульф хотел было сказать что-нибудь по этому поводу, но на это не хватило сил. Темнота окутала его мозг мягким покрывалом спокойствия и забвения.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Когда Вульф приоткрыл глаза, яркий солнечный луч, проникавший в комнату сквозь щели в ставнях, заставил его зажмуриться. Он попытался приподняться, но приступ острой боли сковал его мышци и вынудил вновь опуститься на бок. Рана на спине возле правой лопатки пульсировала болью, отчего создавалось впечатление, будто кто-то колит его иглой в спину.

Вульф не знал, сколько времени прошло с тех пор, как сознание покинуло его, но он чувствовал себя совершенно разбитым. Мышци рук и ног болели от перенесенного чудовищного, нечеловеческого напряжения, горло побаливало всякий раз, как он сглатывал слюну, а головокружение не отпускало его. Окружающий мир двоился в глазах и раскачивался из стороны в сторону, вызывая приступы тошноты.

- Наконец-то! - услышал Вульф резкий голос, который казалось зазвучал откуда-то издалека. Он с трудом повернул голову и увидел Сигрун, сидящую на табурете возле его кровати. Ее узкое лицо нависло над ним, словно морда стервятника, собирающегося насладиться плотью своей добычи. - Долго же ты отлеживался!

Вульф огляделся по сторонам, пытаясь сфокусировать свое зрение и остановить непрерывное движение всего, что его окружало. Когда это ему частично удалось, он разжал слипшиеся губы и произнес:

- Где мы?

- Бедняга, он уже забыл, как выглядит его спальня! - прозвучал насмешливый голос Сигурда. Он стоял в стороне, облакотившись спиной о стену, и с приветливой улыбкой смотрел на раненного брата.

- Мы в Гаутланде? - недоверчиво спросил Вульф.

- Разумеется. Мы прибыли сегодня на рассвете. - сказала Сигрун.

- Не может быть! - не поверил Вульф.

- Да, это так, - подтвердил Сигурд. Он подошел ближе и сел на краешек кровати. - В этот раз ты был в отключке довольно долго.

Вульф промолчал, думая о том, что последнее сражение буквально вывернуло его наизнанку. Вспоминая то, что творилось в гарте херулийцев, он осознал, что одержимость, которая обуяла его на поле битвы, была во много раз сильнее, чем во всех предыдущих сражениях. Сравнивая ощущения, он понял, что с каждым разом сила его бешенства росла, но вместе с нею росла и цена, которую надо было платить за победу. Если так будет продолжаться и дальше, то однажды он вообще не очнется.

Но в то же время Вульф чувствовал - и сейчас, и тогда на поле битвы - что с каждым разом бешенство, охватывающее его, становиться все более управляемым. В отличии от прочих берсеркеров, он мог контролировать себя в какой-то мере, но контролировать инстинктивно. Ему казалось, что он становиться куклой в чьих-то руках. Он делал все правильно и принимал правильные решения, даже не задумыаясь об этом и не тратя времени на размышления. Чья-то умелая рука направляла его энергию, бющую из него ключом, неизменно приводя его к победе.

Вторя его мыслям, Сигурд сказал:

- Ты знаешь, братец, мне кажется, твой берсеркерганг не доведет тебя до добра. Он высасывает из тебя жизнь, словно паук из мухи.

- Наплевать! Главное - это победа! - хмуро ответил Вульф, - До последней битвы я доживу, а дальше...

Сигурд покачал головой, обеспокоенно разглядывая впалые щеки и мутные глаза своего брата. Его обычно бледное лицо казалось серым и каким-то неживым, будто лицо выползшего из кургана драугра*.

- Песни о тебе будут слагать еще многие столетия спусти, - мечтательно произнесла Сигрун.

Сигурд улыбнулся и вышел из комнаты, а Вульф прикрыл глаза, позволяя водовороту огней унести его в необозримые просторы забвения.

***

На следующий день Вульф уже смог встать. Хотя рана в спине еще беспокоила его, он все же мог ходить по гарту и говорить с местными жителями, позволяя себе раслабиться и ни о чем не думать. Гарт был переполнен людьми, которые съехались сюда со всех краев Гаутланда на зов Сиггейрера. Когда Вульф встретился с князем, тот сказал, что сможет повести с собой не более семи тысяч восьмисот человек, так как было необходимо оставить по меньшей мере тысячу воинов для защиты жителей гарта. Вульф решил не спорить и согласился с этим. Лишние почти восемь тысяч человек были солидным пополнением к его армии. Сиггейр предложил отправляться в Уппланд через три дня, когда по его мнению Вульф полностью придет в себя после сражения. Но Вульф категорически возразил и сказал, что надо выезжать завтра на рассвете, так как время не терпит. А восстановить силы он успеет и в дороге.

Оставшееся время Вульф решил уделить своему оружию и доспехам, а также одежде. Все это было запятнано кровью, смешанной с грязью. Он тщательно вымыл и насухо вытер меч и шлем, а затем выстирал свою одежду. Завернувшись в простыню, он разложил одежду сушится на траве на берегу ближайшего ручья, а сам принялся затачивать клинок.

Сигрун застала его за этим занятием. Она подошла к нему и присела рядом, обняв свои колени руками. Вульф посмотрел на ее резкий профиль, на точенный нос и острый подбородок, слегка приподнятый к верху. Ее маленькие светлые глаза устремили свой взор куда-то вдаль в сторону лилового горизонта, за которым зашедшее солнце гасило свои лучи.

Вульф вернулся к своему мечу, а когда закончил работу, то отложил его в сторону и сказал:

- Благодарю тебя.

- За что? - не поняла Сигрун, вопросительно взглянув на него.

- Ты очень помогла мне вчера..., я имею в виду битву...

- Помогла? Я никому не помогала! Я участвовала.

- В любом случае, спасибо.

Сигрун пожала плечами и отвернулась.

- Ты великолепно сражалась, - сказал после некоторого молчания Вульф.

- Я не раз участвовала в сражениях, - ответила она. Ее глаза загорелись воспоминаниями о многочисленных стычках с херулийцами, Скъ„льдунгами и прочими соседями, которые не прекращали свои набеги на богатые земли гаутов на протяжении многих лет.

- Ты очень необычная, - заметил Вульф, разглядывая жену с нескрываемым интересом, - Но скажу тебе откровенно, мне это начинает нравится.

Сигрун улыбнулась и ответила:

- Ты знаешь, несмотря на то, что ты не молешь муку и не печешь хлеб, я могу сказать о тебе то же самое. - а затем добавила: - Иначе я не вышла бы за тебя замуж.

- Рад это слышать. По правде сказать, мне иногда казалось, что я тебе противен.

- Если бы это было так, - усмехнулась Сигрун, - то ты проснулся бы с перерезанным горлом в первое же утро.

- Спасибо. Приятно услышать такое от любящей жены.

Они весело расхохотались, после чего Сигрун взяла его за руку и сказала:

- Не стоит тебе переживать. До тех пор, пока ты будешь оставаться хорошим мужем, тебе ничего не грозит.

Вульф продолжал смеятся, а когда успокоился, он обнял ее за плечи и притянул к себе, коснувшись губами ее уха. Но Сигрун мягко, хоть и решительно отстранилась и сбросила с плеча его руку. Ее лицо приняло серьезное выражение, она повернулась к Вульфу и сказала:

- Не надо... когда я захочу, я... ты узнаешь... пока не надо.

- Хорошо. - бесстрастно ответил Вульф. Ему почему-то показалось, что он услышал в ее голосе мольбу и отчаяние. Это едва заметно промелькнуло в ее голубых глазах и исчезло за маской железной неприступности и суровой решимости женщины-воина.

Некоторое время они сидели молча, глядя на темнеющее небо, и прислушиваясь к беспрестанному журчанию ручья. Вульф размышлял над словами Сигрун, пытаясь понять, или скорее почувствовать их истинный смысл. Ему очень не хотелось обидеть ее своей жалостью, поэтому он решил пока не касаться этой темы.

Вскоре Сигрун нарушила молчание.

- Расскажи мне про троллей. - попросила она, - Я слышала много всяких историй по них и про всякую нечисть, но никогда бы не подумала, что они способны собрать большую армию и захватывать земли людей.

- Все не так просто, - сказал Вульф, - Они - не самые страшные наши враги в этой войне. До сих пор нам удавалось избегать крупных столкновений с их союзниками - хримтурсами и „тунами. Они и есть наши самые опасные враги.

Хримтурсы сильнее людей и деруться они не хуже, если не лучше. А „туны - великаны, и владеют умением колдовства. И насколько нам известно, их становиться все больше и больше.

- Их армия большая?

- Их армия громадная! Десятки тысяч троллей, сотни хримтурсов и „тунов. Но все это еще не самое страшное.

- А что же самое страшное? Неужели с ними кто-то еще?

- Да. Их ведет великан Трюм.

- Трюм... - повторила Сигрун, словно пробуя это страшное имя на слух - Я слышала о нем. Этот великан - один из самых ненавистных врагов великого Тонараза.

- Это правда. Все начилось с того, что проклятому Трюму удалось каким-то образом похитить Молот Мь„лльнир. В результате и Асы и люди остались по существу безоружны против него и его псов. Трюм решил использовать эту возможность и организовал нашествие на Мидгарт.

- А почему он не напал со своей ордой прямо на богов?

- Видимо, причина была в том, что он хотел оставить богов полностью беззащитными. Истребив людей и покорив Мидгарт, он лишил бы их сейдра. Тогда справится с Асами не представляло бы особого труда.

- Что такое сейдр?

- Сейдр - это... это то, что перетекает из людских душ к богам, когда люди молятся, закалывают жертвы, дают и выполняют клятвы. Может показаться странным, но люди нужны богам также, как и боги нужны людям.

Сигрун молчала, размышляя над его словами, и пытаясь понять эту непривычную взаимозависимость. Она никогда серьезно не задумывалась о богах, об Асгарте и том, что происходит в мире. Боги и все связанные с ними обычаи были для нее с самого детства лишь привычкой, образом жизни, в котором она была воспитана также, как и ее предки до нее. Она, как и все люди, с нетерпением ждала великого праздника Йоль, и иногда трепетала от охватывающего ее благоговения, когда жрец читал молитву и резал священного вепря. Но проходили праздничные дни и все возвращалось на свои места. Повседневные заботы не оставляли времени для размышлений о богах. Жизнь текла, и она жила в этой жизни, стараясь оставаться здесь и сейчас, не отягощая себя мыслями о тех вещах, которые она не могла увидеть или пощупать. А теперь она чувствовала себя немного неуютно, слушая своего мужа и его рассказы об армиях троллей, шагающих по человеческой земле.

Все это казалось сказкой, страшной сказкой, одной из тех, что обычно рассказывались долгими зимними вечерами у очага.

- Откуда ты все это знаешь? - спросила она.

Вульф хотел было рассказать ей о встречах с Воданазом, но потом передумал и просто ответил:

- Я знаю.

Сигрун больше не спрашивала его. Они сидели в сгущавшихся сумерках и молчали, думая каждый о своем. Вульф посмотрел на бегущий у его ног ручей и с некоторым удивлением для себя обнаружил, что его вынужденая женитьба больше не тяготит его, как это было перед свадьбой. Он не мог понять, была ли причина в том, что он наконец свыкся с этой мыслью и привык к Сигрун, или это было что-то другое. Что-то, что он с некоторой натяжкой мог бы назвать интересом к Сигрун.

Он не знал этого, но мысль о том, что Сигрун может ему нравится, немного забавляла его.

Когда совсем стемнело, Сигрун молча поднялась с земли и ушла, оставив Вульфа наедине со своими мыслями и чувствами.

Вульф взглянул в сторону и увидел сокола, стоящего на земле в нескольких локтях от него, аккуратно сложив крылья за спиной. Птица застыла, словно чучело, и смотрела немигающими глазами на Вульфа. Ее перья казались серебрянными в блеклом свете звезд, а маленькие глазки искрились волшебным огнем. Вульфу показалось, что он видел эту птицу раньше. Неужели это тот самый сокол?

Вульф осторожно протянул к нему руку. Птица укоризненно склонила голову, а затем вспорхнула ввысь и, сделав круг над его головой, исчезла в темноте, словно призрак. Вульф озадаченно вглядывался в ночное небо, пытаясь разглядеть движущийся силует, но небо отвечало ему лишь холодным блеском звезд.

***

На следующее утро на рассвете гауты стали седлать коней и съезжаться к подножью холма на краю селения. Там собрались уже почти все воины, которые отправлялись с Сиггейрером на север. Самого князя, его дочери, Вульфа и его людей еще не было. Они все стояли у княжеского чертога, ожидая, пока Сиггейрер закончит разговор со своим братом Сигмундом, который оставался во главе дружины в гарте. Сигвард был настойчив в своем желании ехать со своим дядей и Сигмунду пришлось это разрешить. Юноша был заинтиргован рассказами про троллей, и ему не терпелось испробовать свой меч против пришельцев из Утгарта. Когда Сиггейрер закончил говорить с братом, он обратился к Вульфу:

- Что будем делать с пленными херулийцами? Убьем сами или оставим это дело Сигмунду?

- Нет, - ответил Вульф, - мы заберем их с собой. Я найду им применение, когда мы доберемся до Свергарта.

- Хорошо, - сказал Сиггейрер, а потом добавил: - Все-таки большой подвиг мы совершили, разгромив херулийцев. В ближайшие десять-пятнадцать лет они больше сюда не сунуться.

- А как насчет Скъ„льдунгов? - спросил Вульф.

- Не стоит беспокоится, - сказал на это Сигмунд, - Тех воинов, что остались со мной в гарте, хватит на то, чтобы отразить их нападение. Но я не думаю, что они будуть лезть в Гаутланд. Насколько я знаю, в их земли зачастили саксы, так что в ближайшее время им будет не до нас. Можешь отправляться спокойно, Сиггейрер. И возвращайся с победой!

Сиггейрер обнял брата и направился к ожидающим его у подножья холма дружинникам. Сигвард, Сигрун, Вульф и его люди последовали за ним.

Пленных херулийцев связали по рукам и ногам и посадили на одну из телег, которые отправлялись с отрядом. На другие телеги загрузили продовольствие и запасное оружие.

Вульф вскочил на своего вороного жеребца, Сигрун, Сигурд и остальные также оседлали коней. Гауты выстроилилсь в длинную колонну по четыре человека в ряду.

Вульф со своей дружиной, Сигрун, Сигвард и Сиггейрер встали в ее главе. Один из гаутских воинов выехал вперед и поднял знамя гаутов - белое полотно, на котором был изображен ворон, а затем задудел в рог. Колонна начала свое движение.

Некоторое время спустя длинная вереница людей неспеша двигалась на север, отбрасывая продолговатые тени от света взошедшего солнца. Их знамя трепетало на ветру, а начищенное оружие блестело на солнце. В переднем ряду скакал Вульф.

Справа от него ехали Сигрун и Сиггейрер, а слева Сигурд. Вульф слышал за спиной топот копыт тысяч коней и чувствовал гордость и радость победы. Конечно, до настоящей победы было еще далеко, но пока что ему удалось сплотить вокруг себя в общей сложности почти тридцать тысячи воинов! Это казалось ему победой не менее важной, чем победа над троллями и великанами. Ему с трудом удавалось сдерживать внутреннее ликование, но он не мог сдержать торжествующую улыбку, которая озарила его лицо, когда он оглянулся назад на скачущих за его спиной воинов.

Сигрун удивленно посмотрела на него, но ничего не сказала.

Вульф увидел двух черных воронов, что кружили высоко в голубом небе. Он задрал голову к верху и прошептал:

- Хвала тебе, великий Воданаз! Хвала тебе за все!

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

КРОВЬ КВАСИРА

"Еще надо карликов,

Двалина войска

роду людскому

назвать до Ловара; они появились

из камня земли,

пришли через топь

на поле песчанное."

Старшая Эдда,

"Прорицание В„львы"

Стих 14

ГЛАВА ПЕРВАЯ

В лесу стояла кромешная тьма. Небо было плотно затянуто облаками и ни одного лучика света не проникало на укрытую одеялом ночи землю. Две гигантские фигуры двигались сквозь лес, с треском ломая ветви деревьев на своем пути.

Лесные жители с ужасом разбегались в стороны, а две великанши шли вперед, словно не замечая никого и ничего вокруг. Их ледяные глаза сверкали во тьме, излучая таинственный свет, столь неестественный для Мидгарта, что даже лесные звери со страхом отворачивались и прятались по своим норам, стараясь избежать встречи с пронизывающим взглядом инеистых глаз. Колдовское зрение вело двоих исполинш к условленному месту - тайной полянке в самой глуши дубравы, которую обходили стороной все лесные тропы.

Много времени прошло, прежде чем великанши добрели наконец до своей цели.

Они вышли на поляну ближе к полуночи и остановились, прислушиваясь к тишине и оглядываясь вокруг. Все, что могло бегать, ползти, летать давно уже покинуло проклятое место, чуя приближение враждебных этому миру существ. Необычное даже для ночного леса безмолвие окутывало поляну и лес на многие десятки локтей вокруг.

Две великанши уселись на мокрую от прошедшего дождя траву, скрестив под собой ноги, и одна из них заговорила:

- Ты видишь их, Хюндла?

Вторая великанша стала раскачиваться из стороны в сторону, что-то бормоча себе под нос. Веки без ресниц скрыли сияющие глаза, укрытая капюшоном голова опустилась на грудь, и Хюндла замерла, будто мгновенно провалилась в глубокий сон. Но ее глаза не спали. Их сияние пробивалось сквозь щели закрытых век, а зрачки двигались в безумном танце, выхватывая из темноты картины костров, разожженных по периметру спящего лагеря. Лагерь был большой и вмещал сотни людей, которые спали, подложив под головы свернтуые плащи или кожанные доспехи.

Среди них Хюндла увидела одного, который спал глубоким сном, раскинув руки в стороны. С права от него на земле лежал огромный меч, и страшный шлем.

Вырезанные на них руны горели волшебством, чья сила вызывала неописуемый страх у всех потомков Имира. Хюндла согдрогнулась и перевела свой взгляд в сторону. В ее мозгу всплыла картина молодой девушки, спящей рядом с этим человеком. Укрытая плащем, она лежала на спине, и даже во сне ее худое лицо сохраняло суровое выражение.

Великанша выпрямилась и встряхнула головой, прогоняя видения. Затем она сказала:

- Да, Хюррокин, они здесь. Еще не добрались до Лебяжьего Ручья.

- В самый раз. - уверенным голосом сказала Хюррокин.

- Да, - согласилась провидеца, - Пора начинать.

Две великанши сели вплотную друг к другу и взялись за руки. Обе закрыли глаза и запели заклинания. Их голоса зазвучали в унисон, постепенно набирали силу, становились все громче и пронизительнее, словно завывание ветра во время зимней вьюги. Великанши подняли сцепленные руки к верху. Яркий луч света рассек ночное небо и коснулся их пальцев, соединяя двух колдуний и черный купол над их головами в единое целое.

***

Хигелак сидел за столом, сжимая в руках рог с пивом, когда раздался стук в дверь.

- Входи! - крикнул он, немного раздраженный столь поздним визитом.

Дверь отворилась и в комнату вошел Хнитвар, один из учеников Хельги. Он выглядел обеспокоенно.

- Что случилось? - встревоженно спросил Хигелак. Последние несколько дней все жители Свергарта, а в первую очередь он сам, его мать и Вальхтеов, находились в подавленном настроении после того, как Хельги передал им страшные вести о том, что Хродгар - самый младший из потомков Хрейтмара, погиб в стычке с херулийцами. Все эти дни он старался быть в одиночестве. С восходом солнца он и вся двадцатитысячная армия выходили в поле на ежедневные тренировки, а после этого он возвращался в свой дом, чтобы провести очередной вечер в мрачных раздумьях, потягивая пиво у очага. И вот сейчас он сидел на скамье в своих хоромах, собираясь отойти ко сну, но к нему пожаловал Хнитвар. Наверняка с каким-то сообщением от Хельги. Хигелак почувствовал тревогу.

- Что случилось? - повторил он свой вопрос.

- Вардлок Хельги послал меня передать тебе его просьбу. Он хочет видеть тебя немедля.

- Где он? - Хигелак одним глотком допил пиво, положил рог на стол и встал.

- Он ждет тебя в капище.

Ильвинг кивнул и быстро вышел из дома.

Ночь выдалась прохладная. Хигелак шел по гарту, наступая в невидимые в ночном мраке лужи, оставленные недавно прошедшим дождем, и чертыхаясь всякий раз, когда холодная вода обжигала его ступни. Высокое строение, освещаемое со всех сторон светом многочисленных факелов, было видно издалека. Достроенное и немного переделанное по указанию Хельги, оно возвышалось над остальными постройками во всем гарте, превосходя по величию даже чертог князя сверов.

Огромное черное с красным знамя, на котором красовался священный Молот, трепетало на ветру, словно крылья какой-то неземной птицы. Добравшись наконец до капища, Хигелак постучал в дверь, а затем вошел во внутрь. Следом за ним вошел Хнитвар.

Внутри было сухо и тепло, горел очаг, и в воздухе стоял какой-то странный запах, который Хигелак никогда не чувствовал прежде. Он прошел вглубь помещения к большому овальному столу возле очага, во главе которого сидел Хельги. Рядом с ним сидела Вингборг, также одна из его учениц. Седина пробивалась из ее рыжеватых волос, затянутых в узел на затылке, ее белое одеяние и золотой медальон на груди в виде устремленного вверх фаллоса выдавали в ней жрицу бога Ингваза.

- Приветствую тебя, Ильвинг! - Хельги поднял правую руку в знак приветствия, а Вингборг просто кивнула.

Хигелак поздоровался с ними обоими и следуя приглашению Ирмин-Вардлока, как с недавнего времени стали называть Хельги, присел на скамью справа от него.

Хнитвар остался стоять в стороне.

- Ты хотел увидеться со мной? - без промедления начал Хигелак.

- Да, - кивнул Хельги. - Это очень важно. Но давай-ка подождем моих людей. Я велел им прийти в храм.

Хигелак согласился и они принялись ждать. Немного времени прошло, прежде чем помещение храма стало заполняться людьми. Некоторые из них также носили белые одеяния и различные амулеты - кто копье Тиваза, кто молот Тонараза. Но большинство из них было одето в черные или темно-синие робы с капюшонами за спиной - это были колдуны и колдуньи. У них были дубовые или ясеневые посохи в зависимости от того, какое направление магии они изучали. Хигелак почувствовал себя немного неуютно в обществе этих странных людей. Он часто встречал в своей жизни жрецов и жриц того или иного бога или богини, но с колдунами ему встречаться еще не приходилось. Разве что с Хельги. С некоторым удивлением Хигелак посмотрел на Хильдрун, которая также появилась в зале. Златовласая красавица села напротив него и поприветствовала его кивком головы. Хигелак был немного удивлен увидеть ее здесь. Неужели она также стала одной из учениц Хельги?

Когда все они расселись по своим местам за столом, Хигелак насчитал их двадцать два человека. "Эта колдовская дружина быстро растет", - заметил он про себя. Этот факт его нисколько не пугал, скорее наоборот, радовал, поскольку им предстояло столкнуться со страшными „тунами, и чтобы хоть в какой-то мере расчитывать на победу, необходимо было иметь хорошо подготовленный отряд магов.

Под темными сводами капища воцарилась тишина. Все взоры устремились на Ирмин-Вардлока. Хельги, казалось, не замечал ожидающих его слов людей, думая о чем-то своем. Наконец он поднял голову и оглядел всех присутствующих, а затем заговорил:

- Друзья, я попросил вас прийти сюда, так как я должен сообщить вам что-то важное. Недавно я почувствовал сильные изменения сейдра. Кто-то использовал очень мощные заклинания... настолько мощные, что изменения сейдра стали ощутимы.

Был ли это один из нас?

Присутствующие стали переглядываться, волна удивленного шепота пронеслась над столом. Хельги выдержал небольшую паузу, наблюдая за своими товарищами, а затем сказал:

- Как я и предполагал, ты был не один из нас.

- Может, это были „туны? - предположил молодой человек, чьи темно-каштановые волосы ложились на его широкие плечи, укрытые черным плащем. Свет факелов отражался в его серых глазах.

- Да, это был один из „тунов, - согласился Хельги, - но не из тех „тунов, о которых ты думаешь, Эйлими. ‚туны, которые пришли воевать с нами - это пришельцы из пограничных миров, скорее всего Темного Альфхейма. Они, конечно, опасны и могут колдовать достаточно хорошо, чтобы поддержать армии троллей и хримтурсов.

Но колдовство, которое почувствовал я, было гораздо сильнее. Так могут колдовать только настоящие „туны - те, что пришли из ‚тунхейма.

В зале повисло зловещее молчание. Тревога и озабоченность омрачили лица мужчин и женщин. Каждый из них хорошо знал, что может означать этот факт.

Извечные враги богов и людей наращивали свое присутствие в Мидгарте. Это означало, что Асы ответят тем же. Если так будет продолжаться и дальше, то Рагнар„к наступит раньше срока. А если это действительно произойдет, то боги проиграют битву. Полностью и бесповоротно!

Хельги оглядел своих друзей, замечая то, как все были встревожены услышанным. Он выдержал небольшую паузу, чтобы дать им подумать над этим, а затем сказал:

- Это еще не все. Мне удалось приблизительно определить место, где были сотворены заклинания. Это находится в двух днях пути отсюда к югу. А также я знаю, что Вульф покинул Гаутланд вчера, и этой ночью должен был находиться где-то неподалеку от того самого места.

Хигелак взволнованно вскинул голову.

- Что ты хочешь этим сказать? - спросил он.

Хельги пожал плечами.

- Не знаю. Но ты, я вижу, сделал правильный вывод. Это наверняка как-то связано с Вульфом.

- У тебя есть какие-либо вести от Вульфа? - спросил Хигелак.

- Единственное, что мне сейчас известно, так это то, что он жив и здоров и движется на север. Если его путешествие пройдет удачно, он будет здесь дня через два.

- Пожалуй, надо будет выйти ему навстречу. - сказал Хигелак, - Я пошлю Асгейрера Аганлунга и с ним человек триста, а также трое-четверо твоих людей.

Самых способных.

- Да, это хорошая мысль, - кивнул Хельги, - Эйлими, Кетиль и Ауд - вы отправляетесь с ними.

Двое мужчин и женщина встали и вышли из-за стола.

- Идите к Южному Оврагу и ждите Асгейрера там. Он и его люди подойдут очень скоро. - сказал им Хигелак.

Колдуны молча покинули капище, чтобы вернуться домой и собрать свои пожитки. Хигелак также встал и обратился к Ирмин-Вардлоку:

- Надеюсь, они поспеют во время.

- Им следует поторопиться.

- Я скажу об этом Асгейреру. До встречи!

Хигелак вышел из храма.

Хельги оглядел оставшихся людей и сказал:

- Теперь наша задача - сплотить наши усилия и разобраться, что здесь происходит.

Хельги встал и направился к алтарю в центре помещения. Все остальные последовали за ним.

***

Вульф проснулся на рассвете от собственного крика. Он открыл глаза и приподнялся на локтях. Он чувствовал, как холодный пот стекает по его лбу на глаза.

- В чем дело? - услышал он недовольный голос Сигрун.

Вульф сбросил с себя одеяло и сел, обеспокоенно оглядываясь. Лагерь все еще спал. Костры догорали в предрассветных сумерках, звезды гасли одна за другой на светлеющем небосклоне. Спавшие рядом люди, разбуженные его криком, недовольно косились на него.

- Наверное, нехороший сон, - проборматал Вульф и поднялся на ноги.

Сигрун покачала головой и закрыла глаза в надежде поспать еще немного.

Вульф потянулся, выгоняя сон из залежавшихся мышц, и зевнул. Но так и остался стоять с открытым ртом, заметив, как по темно-синему небу мчаться две сгорбленные наездницы на огромных волках. Они неслись высоко в небе с запада на восток, сжимая в руках змей, которых они использовали как узду, чтобы править своими страшными скакунами. Ему показалось, что он слышит дикое завывание небесных волков, и видит, как сверкают холодом и льдом глаза великанш.

Через несколько мгновений две наездницы превратитлись лишь в две едва заметные черные точки на фоне светлеющего горизонта, а вскоре и вовсе исчезли.

Вульф еще долго смотрел им вслед, не веря своим глазам, и чувствовал, как волосы шевелятся у него на затылке, а тревога медленно вползает в его душу, словно трусливый пес, крадущийся на хозяйскую кухню.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Солнце еще не взошло, когда отряд тронулся в путь. Вульф с Сигурдом и Сигрун с Сиггейрером, как всегда, встали во главе дружины. Выстроившиеся за ними воины были в приподнятом настроении, поскольку каждый новый день приближал их к цели, и им нетерпелось попробовать свои силы в предстоящих сражениях с нечистью.

Через два дня они должны были прибыть в Свергарт, после чего по словам беловолосого Ирмин-Конунга они всей армией выступят навстречу приближающимся ордам троллей и великанов. Многие из гаутов, включая самого князя Сиггейрера, постепенно начинали переставать думать о застарелой вражде со сверами. Дней десять назад, когда Вульф Ильвинг только приехал в Гаутланд со своими братьями, немногим нравилась идея заключения мира со сверами, а тем более оказания им помощи. Но сейчас, после того, как Вульф и его дружина помогли гаутам разгромить злобных херулийцев, по крайней мере тех из них, что поселились в Сконе, Сиггейрер и его люди начинали понимать, что в действительности означало Единение. Сигурд не раз пускался в долгие и подробные рассказы о троллях и зверствах, которые они чинили в Мидгарте. Вульф, присутствоваший при этих беседах, чувствовал, что люди начинают осознавать и ощущать ту нить, которая связывало их всех в единый, огромный, но сильно разобщенный, расселившийся по всему Северу народ. Конечно Вульф понимал, что всем этим людям предстоит долгий и трудный путь к полному осознанию этой идеи, он понимал, что эти люди еще не доросли в своем развитии до понимания настоящего Единства. Клан, род, дружина - эти понятия еще крепко держали в своих цепких когтях разум людей. Но Вульф знал, что именно настоящее единство этих людей, говоривших на одном языке, и молившихся одним богам, единство под началом одного конунга - Ирмин-Конунга, и было его самой важной целью, быть может в каком-то смысле еще более важной, чем победа над троллями.

Вульф думал об этом, устремив свой взгляд в даль, на невысокую гряду холмов впереди, за которыми прятался горизонт. Из раздумий его вывел слегка встревоженный голос Сиггейрера:

- Мне кажется, мы пошли не той дорогой.

Вульф вопросительно взглянул на него, и князь гаутов ответил на его немой вопрос:

- Я знаю здешние края достаточно не плохо. На всем пути до Лебяжьего Ручья стелится равнина. Эти холмы на горизонте могут быть лишь холмами Уппланда, но до Уппланда еще порядочно пути.

Сейчас, когда Сиггейрер обратил его внимание на это обстоятельство, Вульф припомнил свой путь на юг и пришел к выводу, что князь гаутов прав. Они забрели куда-то не туда. Он посмотрел на восток, на алое небо, где вот-вот должно было взойти солнце. Но хотя уже давно рассвело, солнца все еще не было видно.

Вульф потянул за узды, останавливая своего коня и поднял руку, приказывая всем остановиться. Отряд прекратил свое движение, с удивлением ожидая объяснений. Вульф огляделся по сторонам, инстинктивно принюхиваясь к северному ветру, словно волк, почуявший опасность.

- Тут что-то не так, - проборматал он.

- Что не так? - спросил Сигурд, тоже оглядываясь по сторонам.

- Тут что-то не так, - повторил Вульф, всеми силами пытаясь понять или почувствовать угрозу, которая, казалось, повисла в воздухе и затаилась, словно хищник, терпеливо выжидающий момента, чтобы накинуться на свою добычу. .

- Мы просто заблудились, - сказал Сигвард, - Я думаю, нам следует взять западнее...

- Нет, - оборвал его Вульф, - мы не заблудились.

- Так в чем же дело? - воскликнул Эйнар.

Вульф не ответил. Он лишь молча озирался по сторонам, внимательно разглядывая каждый куст, каждую кочку, каждую рощицу, видневшуюся в дали. Его взгляд застыл на горящей алым восточной части небосклона. Солнце вот-вот должно было взойти и осветить своими лучами землю. Вульф не помнил точно, сколько времени прошло с тех пор, как отряд начал свой путь этим утром, но ему почему-то казалось, что солнце к этому времени уже должно было подняться над горизонтом.

Вульф чувствовал себя сбитым с толку. Он озадаченно пожал плечами и сказал:

- Что ж, продолжим путь, и поглядим, что будет дальше.

Он сжал коленями конские бока, и конь медленно зашагал вперед. Остальные двинулись за ним.

Они пошли строго на север, приближаясь к холмам. Вульф тревожно поглядывал на восток, в сторону алого горизонта, на котором все оставалось по прежнему. По мере того, как отряд приближался к гряде, восточное небо не менялось, и солнце, казалось, остановилось в самом начале своего пути, застряв у ворот Мидгарта.

Через некоторое время отряд встал у самого подножъя холмов, но солнце так и не взошло. К этому времени многие уже заметили странное отсутствие светила, и среди людей стало слышаться тревожное перешептывание.

- Проклятье, что же здесь твориться? - проговорил Сигурд, глядя на восток.

- У меня очень дурное предчувствие, - ответил Вульф. - Эти не понятно откуда взявшиеся холмы, солнце, не встающее из-за горизонта...

- Колдовство, - произнесла Сигрун, словно приговор.

Вульф посмотрел в ее маленькие, светлые глаза, сурово глядящие на восточное небо.

- Колдовство? - переспросил он.

Девушка кивнула. "Похоже, ты права, - заметил Вульф про себя. - Но если это и колдовство, то что же именно происходит?"

- Что будем делать, Вульф? - спросил Асмунд.

- То же, что и дальше - двигаться на север. - решительно ответил Вульф.

Дружина двинулась вверх по холмам. Благо их склоны оказались достаточно пологими, чтобы кони и телеги могли двигаться без серьезных затруднений. Но к тому моменту, когда они взобрались на вершину, Вульф с ужасом обнаружил, что небо начинает темнеть. Солнце так и не поднялось, а рассвет неожиданно сменился закатом. Алый горизонт становился лиловым, и небо меняло свой свет на темно-синий.

Вершина холма представляла собой плоскогорье. Возвышенность расстилалась на север, запад и восток, и была покрыта невысоким кустарником. И Вульф, и все остальные прекрасно знали, что нигде поблизости никакого плоскогорья быть не должно; те из гаутов, что жили на северных окраинах Гаутланда, находились в еще большем замешательстве, удивленно оглядывая незнакомую местность, которая заменила собой их родные края.

- Мне кажется, начинает темнеть, - произнес растерянным голосом Сигурд.

- Тебе не кажется, - ответил ему Сиггейрер, - В самом деле, приближается ночь.

- Да, - согласился Вульф. - Это так.

Встревоженные гауты и дружинники Вульфа, словно по команде, вытащили оружие, готовясь отразить нападение таинственного и могущественного противника, заманившего их в этот неведомый и странный мир.. Вульф также поддался требованию своего инстинкта и надел шлем-страшило. Привычная волна головокружения и огненный хоровод перед глазами на мгновение отвлекли его от реальности. Но реальность тут же вернулась к нему букетом странных запахов и необычных ощущений, от которых волосы на его затылке встали дыбом. Он огляделся по сторонам, стараясь не обращать внимания на испуганные лица его товарищей, которые замечали загоревшиеся алым глазницы волчьего черепа на его шлеме, и тут же отводили взгляд от страшных, мертвых глаз. Повинуясь какому-то внутреннему толчку, Вульф пришпорил коня и поскакал на север. Сиггейрер и Сигурд растерянно переглянулись. Им и их воинам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним.

- Не понимаю, что могло произойти, пока мы спали? - гадал Сигурд.

- Надо спросить часовых, - сказал Сиггейрер, - Возможно, они что-то знают.

Князь обернулся в седле и выкрикнул несколько имен. Трое всадников быстро догнали их. Гаут спросил их, происходило ли что-нибудь необычное в эту ночь, когда отряд ночевал неподалеку от леса. Всадники перглянулись и один из них неуверенно произнес в ответ:

- Не знаю, что и сказать, княже... Этой ночью не было ничего необычного, разве что... разве что я видел... мы видели падающую звезду.

- Падающую звезду? - удивился Сиггейрер, думая о том, что необычного могло быть в падающей звезде.

- Да, - ответил другой всадник, - Звезда падала не так, как это обычно бывает. След, который она прочертила в небе, не исчез, а наоборот, стал светиться еще ярче. Я было подумал, что все это мне приведелось, но Хати и Элунд видели то же самое.

Сиггейрер размышлял некоторое время над его словами, а затем спросил:

- Что было после?

- Ничего. Звездный хвост вскоре исчез, как будто ничего и не было.

- Это все?

Часовые кивнули.

Сиггейрер поблагодарил их и пришпорил своего коня, чтобы нагнать Вульфа, который оторвался далеко вперед. Сигурд и Сигурн поскакали за ним. Когда они нагнали Ирмин-Конунга, Сиггейрер пересказал ему все, что удалось выведать у часовых. Вульф продолжал скакать вперед, никак не реагируя на услышанное.

Сигурду даже показалось, что его брат вообще ничего не слышит, окутанный колдовскими чарами жуткого шлема на его голове. Неожиданно Вульф сказал:

- Нам нужно двигаться на север.

- Почему? - спросила Сигрун.

- Там что-то есть... - загадочно ответил вождь, глядя прямо вперед.

- Что ты думаешь о ночном событии, о котором поведали мои люди? - спросил Сиггейрер.

- Это подтвердило мои худшие опасения, - ответил Вульф, - ‚туны сыграли с нами злую шутку...

- ...И забросили нас в этот неведомый мир, в котором солнце даже в конце весны не поднимается над горизонтом, - закончила Сигрун его мысль.

- Совершенно верно, - согласился Вульф.

- Что ж, будем скакать на север. Поглядим, куда мы тогда придем.

Сиггейрер обернулся в седле и жестом приказал своим людям прибавить шагу.

Сумерки становились все гуще и ночной мрак подкрадывался со всех сторон, окружая скачущих верхом людей. Отряд продолжал свое движение при свете горящих факелов. Однако, несмотря на то, что стало темно, Вульф заметил, что сумерки не превратились в ночь, а застыли где-то посередине. На темно-синем небе горели несколько звезд, а западный небосклон отливал бирюзовым, переломляя лучи так и не поднявшегося над этой сумрачной землей солнца.

Так они ехали некоторое время, пока Вульф не увидел мрачные силуеты гор, вздымающихся над темным горизонтом. Присмотревшись пристально, он заметил, что очертания скал какие-то странные, не похожие на те, что он привык видеть, прожив двадцать зим на западных побережьях Рогаланда. Линии гор были едва заметны на фоне темного неба, но тем не менее странная ровность силуета сразу бросалась в глаза. Многие из воинов также заметили громоздящиеся у горизонта скалы, и отовсюду слышался удивленный шепот.

Прошло еще какое-то время, прежде чем Вульф заметил, что восточный небосклон стал светлеть, а горизонт окрашиваться в алый цвет, предвещая рассвет, который никогда не наступает в этом непонятном мире.

- Светает, - услышал он тихий голос Сигрун.

- Будем делать привал! - объявил Вульф.

Отряд расположился на привал на опушке небольшой рощицы. Многие воины отправились на охоту и вскоре вернулись с несколькими тушами оленей и вепрей, а также множеством дичи. Очевидно, здешние леса нечасто посещали люди, и звери были не такими пугливыми. Гауты развели костры и стали жарить мясо над огнем.

Вульф сидел, облакотившись спиной о ствол дерева и держал над огнем длинный прут с нанизанным на него куском оленины. Жир капал в пламя и аппетитный дым поднимался над опушкой, уносимый прочь легким юго-восточным ветерком.

- Как нам быть, Вульф? Мы неизвестно где, и не знаем, куда идти.- обратился к брату Сигурд.

Ирмин-Конунг пожал широкими плечами, не сводя глаз с мяса на кончике прутика.

- Жаль, что среди нас нет колдуна. Он мог бы нам помочь, я думаю, - сказала Сигрун.

- Если этот мир обитаем, и если нам сильно повезет, то может статься так, что мы найдем такого колдуна здесь. - сказал Вульф, а потом добавил, - если они здесь вообще бывают.

- Бываю, бывают, - послышался где-то совсем рядом хриплый гнусавый голос.

Вульф, Сигрун и Сигурд замерли, напряженно глядя друг на друга, а затем Вульф медленно оглянулся и посмотрел за ствол дерева, у которого сидел.

Сморщенное, коричневое от грязи и прилипших гнилых листьев, лицо карлика смотрело на сидящих у костра людей, высунувшись из ветвей растущего рядом куста.

Карлик облизнулся и осторожно выступил из-за кустов. Он многозначительно посмотрел на истекающие жиром куски мяса, жарящиеся над огнем.

Точно змея, рука Вульф метнулась вперед и вцепилась маленькому человечку в плечо. Мгновение спустя, он растянулся у ног Вульфа, и лезвие кинжала легло поперек его горла.

- Кто ты такой? - грозно спросил его Вульф.

Карлик испугано вращал глазами, боясь шевельнутся. Наконец он остановил свой взор на Вульфе и проборматал:

- Отпусти меня...Отпусти, я не причиню тебе вреда.

Пораздумав несколько мгновений, Вульф убрал нож с его горла и помог карлику встать на ноги. Несколько человек встали вокруг так, что карлик оказался в центре, окруженный настороженными людьми, которые казались великанами рядом с ним.

- Итак, кто ты такой? - повторил Вульф свой вопрос.

- Я - Винки, - ответил карлик и потер слегка поцарапанное кинжалом горло.

Затем он добавил, - Не зря говорит моя родня - не дождешься добра от великанов.

Он укоризненно покосился на Вульфа и покачал головой.

- Мы не великаны, - ответил Вульф. - Что ты тут делаешь?

Винки пожал плечами.

- Мне понравился запах вашей еды. - честно ответил карлик и посмотрел на куски жаренной оленины, лежащие на траве рядом с костром.

К этому времени многие воины собрались вокруг, с любопытством рассматривая маленького человечка. Один из них предложил дать карлику чего-нибудь поесть.

- Нет! - ответил на это Вульф и обратился к карлику: - Прежде ты ответишь на кое-какие вопросы. А потом, ешь сколько хочешь.

Винки тяжело вздохнул и кивнул головой.

- Что это за мир? - спросил Вульф.

- Разве вы не знаете, где находитесь? - изумился Винки.

Вульф покачал головой.

- Зачем вы пришли сюда, в Темный Альфхейм?

- Темный Альфхейм? - воскликнула Сигрун, - Значит это в самом деле проделки „тунов!

- А вы, сдается мне, из Мидгарта? - поинтересовался Винки.

- Да, - кивнул Вульф и сказал: - мы попали сюда не по своей воле.

- Поэтому вам нужен колдун?

Вульф кивнул опять.

- Нам нужно вернуться в Мидгарт и как можно скорее. У нас там случилась беда. Тролли и великаны вторглись в наши пределы, убивая и сжигая все на своем пути. Мне удалось собрать небольшую армию, которая сможет дать отпор врагу. Но сейчас мы расколоты. Часть нашей армии осталась в Мидгарте и ждет нашего прибытия, чтобы выступить навстречу нечисти. А мы вот, как видишь, здесь. Не знаем, как мы сюда попали, не знаем, как нам вернуться домой.

- Да, - вздохнул Винки, - Плохо дело. Если это в самом деле „туны подстроили вам эту пакость, то вам придется не легко. Эти изверги-то могучие кудесники.

- Кто живет в Темном Альфхейме?

- Мы, - с гордостью ответил Винки, - Сыны Двалина*. Многие называют нас карликами. Ну, еще тут можно встретить и гномов, и ужастных „тунов. А в горах вы встретите хримтурсов и троллей. Но мне думается, вряд ли вы станете к ним наведываться.

- Да, в Мидгарте мы навидались этой нелюди вдоволь.

- А здесь их что-то давно не видно.

- То-то и оно! - усмехнулся Вульф, - Все они сейчас бесчинствуют в Мидгарте.

- Ну, так вам повезло, - сказал карлик, - ‚тунов из Альфхейма не сравнить с их собратьями из ‚тунхейма. Кстати, кто их вождь? Часом, не Трюм?

- Он самый, будь он проклят! - Вульф сплюнул на землю, произнеся имя страшного турса. Он встал и посмотрел на Винки сверху вниз. - Иди, поешь. А после мы еще поговорим.

Винки не стал дожидаться повторного приглашения и жадно набросился на мясо.

Воины начали расходиться в хмуром молчании, размышляя над словами карлика, и думая о том, что их ждет впереди. Никто не видел выхода из этой западни. Попав в логово троллей и великанов, все таили надежду на то, чтобы выжить. Но мысль о возвращении в Мидгарт постепенно уплывала из сферы реального, превращаясь в несбыточную мечту.

Вульф, Сигурд и Сигрун встали в сторонке, наблюдая за карликом, который, забыв обо всем на свете, разрывал мясо на куски и запихивал их в рот. Вульф немного удивился тому, как такой маленький человек может поглащать такое количество еды за такое короткое время.

- Будем надеятся, что этот коротышка говорит правду и здесь в самом деле бывают колдуны. - сказала Сигрун.

- Но если мы и найдем такого колдуна, сможет ли он нас вернуть в Мидгарт? - ответил на это Сигурд.

- Я думаю, „туны не единственные в этом мире, кто владеет искусством колдовства. - сказал Вульф и вздохнул: - Эх, жаль что Хельги нет сейчас с нами.

Тем временем вновь начало темнеть. Вульф уже начал постепенно привыкать к быстрым сменам дня и ночи. Думая о том, почему здесь так странно течет время, он вспомнил, что Темный Альфхейм и Светлый Альфхейм называются пограничными мирами.

Эти миры встали между светом и тьмой, отделяя Мидгарт от холода Нифльхейма и мрака Хель с одной стороны, и вечного лета Асгарта с другой. Что ж, это понять было не сложно. Но как открыть ворота между этими мирами, Вульф не знал. Потому он сел на землю и, нахмурив брови принялся ждать, пока Винки закончит свою трапезу.

Когда прожорливый карлик наконец насытился, он громко рыгнул и вытер облитые жиром пальцы об свою рубаху. Затем он подошел к Вульфу, Сигруду и Сигрун, сидевшим неподалеку на траве, и присел рядом с ними. К этому времени большинство дружинников уже улеглись на свои плащи или просто на землю, собираясь отойти ко сну. Часовые развели костры и уселись вокруг огня в угрюмом молчании, искоса поглядывая на карлика.

- Ну, что ж, спасибо за прекрасный обед, - сказал Винки, ковыряясь ногтем в кривых, с серо-коричневым налетом зубах.

Вульф кивнул в ответ и без лишних промедлений спросил:

- Ну, как насчет колдунов? Где можно их встретить?

- Колдунов... - повторил Винки, скривив губы в усмешке, - Вы хотите, чтобы колдун помог вам вернуться в Мидгарт?

- Совершенно верно, Винки. Мы также хотим, чтобы ты помог нам найти такого колдуна. Я отплачу тебе золотом.

- Золотом? - опять усмехнулся карлик, - А чем ты собираешься платить колдуну, который поможет вам? Не каждому колдуну нужно золото в качестве платы.

Винки хитро сощурил глаза и посмотрел на Вульфа, ожидая ответа.

- Я уверен, что смогу с ним договориться. - осторожно ответил Вульф, не совсем понимая, куда клонит карлик.

- Ты выполнишь все, что он попросит в обмен на помощь? - продолжал Винки.

- Я выполню все, что сочту разумным и возможным, - ответил Вульф, подозрительно глядя в лукавые глаза коротышки.

- Лады, меня твой ответ устраивает, - сказал Винки и обнажил в улыбке свои кривые зубы. - Считай, что ты уже нашел колдуна.

Вульф удивленно переглянулся с братом и посмотрел на Сигрун. Девушка пожала узкими плечами.

Улыбка сошла с темного землянистого лица карлика. Он заговорил и голос его прозвучал серьезно:

- А теперь слушай внимательно, что ты должен сделать, если хочешь, чтобы я помог тебе вернуться домой.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Вульф и Сигрун стояли на опушке рощицы и разглядывали черные стены замка, громоздившегося на вершине невысокого холма. Низкие облака плыли над землей, едва касаясь острых вершин четырех башен, устремивших свои шпили ввысь к лиловому небу. В одной из этих башен распологались спальные хоромы карлика Фьялара. Именно туда необходимо было проникнуть двоим воинам, чтобы выполнить просьбу Винки. И сейчас они стояли, дожидаясь, пока стемнеет. Вульф собирался осуществить свой план под покровом полутьмы здешней недолгой ночи.

Винки попросил дорогую цену за свою помощь. Вульф не был полностью уверен, смогут ли они выполнить то, что пожелал карлик. Обокрасть конунга Фьялара - дело не легкое. Чертог был окружен высокими стенами, за которыми находились больше сотни стражников. Фьялар не был воином, и конунгом он назвал себя сам. Но он обладал несметными сокровищами, часть которых он тратил на то, чтобы содержать свое войско. Оно нужно было ему для охраны его самого главного сокровища, которое он стерег больше, чем свою собственную жизнь - кровь Квасира. Именно это и предстояло похитить Вульфу и его жене, чтобы Винки помог им вернуться в Мидгарт.

Винки сказал, что много тысяч зим тому назад Асы и Ваны вели долгую и кровопролитную войну друг с другом. Прошло время и они решили заключить мир.

Чтобы скрепить его, оба божественных клана обменялись заложниками, после чего они в знак примирения смешали свою слюну в священном котле и сделали из нее мудрого человечка по имени Квасир. Этот сотворенный богами человечек был так мудр, что где бы не ступала его нога, люди бросали свои дела и слушали его, стараясь почерпнуть сколько могли из волшебного колодца знаний. И вот забрел как-то Квасир в Темный Альфхейм. А там жили два злых карлика Фьялар и его брат Галар. Когда Квасир пришел на их двор, они схватили его и убили. Кровь Квасира они смешали с медом и сварили волшебный напиток, названный Мед Поэзии. Любой, кто глотнет хоть каплю этого напитка, обретал мудрость и умение складывать висы, да такие, что мог позавидовать любой скальд. Но злобные карлики были очень скупы и глупы и не притронулись к волшебному Меду, так как собирались выгодно продать его тому, кто предложил бы за него достойную плату.

Как то раз к Фьялару и Галару пожаловал в гости великан Гиллинг и его жена.

Зловредные карлики убили двоих „тунов, потому что они, как и все карлики, ненавидили великанов. Но их сын, великан Суттунг, взбешенный подлым убийством, пришел мстить за своих родителей. Братья поняли, что им пришел конец, и предложили Суттунгу Мед Поэзии в качестве виры за убитых родичей. Суттунг неохотно согласился на виру и забрал волшебный Мед. Позднее Верховный Ас Воданаз прознал, что Суттунг прячет Мед у своей дочери Гуннл„д, которая жила в пещере в недрах огромной горы в ‚тунхейме. Обманным путем многомудрый Ас проник в спальню к исполинше и, соблазнив ее, завладел Медом Поэзии. С тех пор люди моляться и приносят жертвы Воданазу, чтобы тот дал им испить священного напитка. Воданаз дарил Мед лишь избранным, и поэтому немногие из скальдов, что скитаются по холмам и равнинам Севера, считаются знаменитыми и великими сказителями.

Но откупившись от разъяренного Суттунга Медом, два карлика вскоре обнаружили, что на дне чаши, в которую они слили кровь убитого Квасира, еще осталось несколько капель этой крови. Будучи жадными и неуступчивыми, они подрались из-за этих оставшихся капель, и Фьялар убил своего брата. Выбросив его тело в лес, Фьялар спрятал чашу с каплями крови Квасира глубоко под землей, а на этом месте выстроил каменный чертог и окружил его каменной стеной. Половину имевшихся у него сокровищ он истратил на то, чтобы собрать дружину, которая будет охранять чертог и хранящуюся в подземелье чашу с кровью, о существовании которой никто, кроме Винки и самого Фьялара, не знал. Винки не сказал, откуда ему стало известно об этом. Но он сказал, что завладеть священной кровью является его единственным желанием, а также единственным условием, при котором он поможет Вульфу вернуться в Мидгарт. Вульф попросил Винки продемонстрировать свои умения и, убедившись, что карлик в самом деле умеет колдовать, согласился попробовать выкрасть у Фьялара кровь Квасира. Винки сказал, что чертог Фьялара виден отсюда. То, что Вульф прежде принял за очертания скал и горных склонов, темнеющих на горизонте, оказались стенами, окружающими чертог, и его башнями.

Первой мыслью Вульфа было собрать все силы - восемь с лишним тысяч гаутских воинов, и взять крепость штурмом. Но когда они подошли к крепости по ближе и увидели стены своими глазами, он отказался от этой идеи. Каменные стены, да еще такой высоты, никому из его воинов, да и ему самому, еще не приходилось штурмовать. По словам Винки крепость защищали почти полторы сотни воинов-карликов, готовых к отражению штурма. Сам Винки помочь в штурме не мог, поскольку не владел искусством боевой магии. Вульф сказал, что Винки мог бы с помощью колдовства помочь воинам перебраться через стены. Но карлик ответил, что для этого ему придется подобраться почти вплотную к крепости, а так как Фьялар сам был опытным колдуном, он сразу же почувствовал бы присутствие Винки и действие его чар. Поэтому и от этой мысли пришлось отказаться. Тогда не оставалось ничего другого, кроме как проникнуть в крепость тайком и, не поднимая лишнего шума, пробраться в подземелья и выкрасть Кровь. Для этого Вульф решил собрать небольшую группу из воинов, в чей опыт и силу он верил и которым доверял. Он назвал имя Сигурда, Асмунда, Эйнара и Гейрера, которые поднялись и встали рядом с ним. Встретив пылающий яростью взгляд своей жены, он назвал и ее имя. Но когда в его голове выстроился план, он сказал, пойдут лишь двое - он сам и Сигрун. Все удивленно переглянулись, но когда Вульф поведал о том, что он задумал, они вынуждены были, хоть и неохотно, согласиться.

***

Сейчас Вульф и Сигрун стояли, прячась за широкими стволами деревьев, и наблюдали за крепостью. Холодный ветер гнал низкие облака по темнеющему небу и гнул кроны деревьев.

- Пора, - сказала Сигрун через некоторое время.

Вульф посмотрел на темно-синее небо и кивнул. Обняв девушку за плечи, он поцеловал ее тонкие губы, а затем отступил в сторону и начал раздеваться. Он старался не обращать внимания на порывы пронизывающего ветра, который обдувал его обнаженное тело.

Вульф поднял с земли свой шлем и одел его на голову. Фонтан бушующих огней на мгновение затмил его взор, унося сознание в стремительную пляску, от которой кружилась голова и подкашивались ноги. Когда он приоткрыл глаза, он увидел напряженное бледное лицо Сигрун, которая замерла, словно изваяние, глядя куда-то поверх его головы. Ее взор был в буквальном смысле прикован к горящим глазницам волчьего черепа, глядящего на нее сверху вних своим хищным мертвым взглядом.

Вульф отвернулся в сторону, чтобы позволить девушке сбросить с себя оковы ужаса. Когда она пришла в себя, она решила впредь быть более осторожной и стараться не встречаться глазами с черепом.

- Нам надо торопиться, - сказала Сигрун, - ночи здесь коротки.

Вульф ничего не ответил на это. Он закрыл глаза и расслабился, и перед его сомкнутыми очами вновь заиграли волшебные огоньки. Они помчались в безудержном танце вокруг него, пробуждая дремлющую в нем силу. Растворенные сотнями поколений, капли крови древнего предка откликнулись на зов, прозвучавший в сознании стоявшего под порывами холодного ветра обнаженного человека. Вульф судорожно сжал челюсти, чтобы удержать рвавшийся наружу вой. Нечеловеческая боль пронзила его мышцы и кости, заполнив собой каждую клеточку его меняющегося тела.

Жалобно заскулив, Вульф упал на четвереньки, чувствуя, как белая шерсть покрывает его кожу, а ногти вытягиваются и загибаются, превращаясь в острые когти. Его трясло и тело, меняющее облик, пульсировало болью. Вульф повалился на землю и стал дожидаться окончания превращения, тихо повизгивая и подергивая пушистым хвостом.

Когда все закончилось, Вульф почувствовал нежные прикосновения руки Сигрун, которая присела рядом с ним и поглаживала его по голове. Любопытство и удивление овладели ею, когда она коснулась волчьей шерсти. Сигрун слышала об оборотнях не раз, но видеть их приходилось впервые. На мгновение ей показалось, что все это ей снится.

Вульф ощутил вернувшиеся к нему силы и бодро вскочил на четыре лапы. Он оглянулся по сторонам, принюхиваясь и прислушиваясь к окружающему миру.

Непривычное обилие запахов и звуков на мгновение сбило его с толку, но вскоре он взял ориентир. Нечто таинственное и исполненное волшебством влекло его к себе, и отчаяно пульсировало в его волчьем мозгу, заставляя шерсть на его загривке вставать дыбом. Он поднял морду к Сигрун, и та сняла с его головы шлем-страшило.

Она положила его в сумку, которую повесила через плечо, а Кормителя Воронов спрятала под длинным плащем вместе со своей секирой. Сигрун махнула волку рукой и зашагала вперед к замку. Вульф засеменил мелким шагом за ней.

Низкие тучи заволокли небо, повергнув Темный Альфхейм во мрак, который обычно наступает ночью в Мидгарте. Девушка и волк шли торопливым шагом через поле, приближаясь к холму, на котором возвышалась громадина замка. Где-то вдали сверкнула молния, ветер задул сильнее. Приближалась буря. Сигрун прибавила шагу в надежде достичь замка до того, как разгневанный карликами Тонараз обрушит свой гнев на эту землю.

Огромные деревянные ворота выросли перед ними, словно скалы в темноте.

Верилось с трудом, что карлики построили этот замок сами. Наверняка дело здесь не обошлось без „тунов или хримтурсов.

В небесах мелькнула молния и загрохотал гром. Хлынул ливень, мгновенно вымочив Вульфа и Сигрун насквозь. Вульф сел, нетерпеливо поддергивая хвостом, и посмотрел на Сигрун. Девушка схватилась за железное кольцо на воротах и постучала.

В ответ слышался лишь шум дождя, да завывание ветра в ветвях деревьев.

Сигрун постучала еще, но результат был тот же. Она недоуменно посмотрела на Вульфа и пожала плечами, после чего постучала вновь. Вульф настороженно принюхивался и оглядывался по сторонам. Все вокруг казалось ему подозрительным.

Он пошел вдоль стены, осторожно ступая и прислушиваясь к каждому шороху, хотя мало что можно было расслышать за шумом проливного дождя.

Неожиданно он услышал крик Сигрун. Он резко обернулся и бросился назад к тому месту, где стояла девушка. Злобное рычание вырвалось из его глотки, когда он увидел ее подвешенную вниз головой. Ее ноги были затянуты в петлю, которая была уложена на землю у ворот, как ловушка, и в которую она видимо встала, когда подошла к воротам, чтобы постучать. Теперь кто-то на стене тащил веревку наверх и она медленно поднималась, отчаянно брыкаясь и пытаясь дотянуться до своих связанных ног. Вульф замер неподвижно, задрав морду к верху, и страшным усилием воли подавил в себе рычание, чтобы не привлечь внимание. Те, кто поставили эту ловушку у ворот, скорее всего не заметили волка. Они тянули веревку, радуясь пойманной добыче. Вульф даже слышал их голоса и страстное желание сжать их глотки в своих челюстях закружило ему голову. Еще некоторое время слышались крики и яростная ругань Сигрун, а затем все стихло. Лишь шум дождя, да вой ветра заполнили собой весь мир, не оставляя в волчьей душе места ничему другому, кроме безумного желания убивать.

***

Несколько пар крепких рук держали Сигрун, не давая ей сделать ни малейшего движения. Кто-то связывал ей руки за спиной. Было темно и лил дождь, Сигрун чувствовала себя слепым котенком. Она всматривалась во тьму и вслушивалалсь в грубые, отрывистые голоса, звучавшие со всех сторон. Сверкнула молния и на мгновение выхватила из мрака десяток коренастых карликов со свирепыми, темными лицами и топорами в руках, которые окружили ее со всех сторон.

Кто-то толкнул ее в спину, а другой потащил вперед. Она шла, не уверенно ступая и спотыкаясь, и вскоре она оказалась в каком-то помещении. Карлики зажгли факелы и стало светло.

Сигрун оглянулась по сторонам. Она находилась в доме, потолок которого едва касался ее головы. Вокруг нее стояли несколько карликов с оружием в руках и подозрительно осматривали ее, готовые в любой момент изрубить пленницу на куски.

Откуда-то из темноты помещения появился еще один карлик с палицей в руках и золотым шлемом на голове. Распихнув своих товарищей локтями, он подошел к Сигрун и оглядел ее с ног до головы. "Воевода" - решила Сигрун и смело встретила угрюмый взгляд коротышки.

- Кто такая? - рявкнул он.

План, который придумал Вульф, провалился, еще не начавшись. Сигрун не знала, где сейчас ее супруг, не знала, что с ним. Надеясь на лучшее, она решила действовать по плану, потому что в любом другом случае ее ждет смерть.

- Мое имя Сигрун, дочь Сиггейрера, - ответила она.

- Зачем ты пришла сюда? - продолжал допрос карлик. - Ты, видно, не здешняя.

Что тебе нужно здесь?

- Да, - сказала Сигрун. Она старалась заставить свой голос звучать скромно и покорно, как и подобает голосу служанки, которой она пыталась притвориться. - Я служу у конунга Дурарина. Он послал меня с поручением передать его слова благородному Фьялару. Я должна увидеть его.

- С чего бы это конунгу Дурарину держать в посыльных девку из Мидгарта? - недоверчиво вопросил карлик. - Как ты вообще попала в Альфхейм?

- Конунг похитил меня в одном из своих набегов на Мидгарт, - ответила Сигрун, начиная понимать, что эта история была продумана недостаточно хорошо.

Вульф явно недооценил умственные способности низкорослого народа, населяющего эти сумрачные земли.

- На Мидгарт? - переспросил воевода и подозрительно сощурил свои маленькие глазки. Он хотел спросить что-то еще, но передумал и подошел к ней вплотную. Его голова едва доставала девушке до талии. Резким движением руки он распахнул на Сигрун плащ и отступил в сторону.

- Ха! - воскликнул он и перекинул свою палицу из руки в руку, - Секиру и этот здоровенный меч конунг Дурарин наверно дал тебе для самозащиты?

- Нет, - невозмутимо ответила Сигрун, - Это и есть его поручение. Я должна передать это оружие конунгу Фьялару.

Карлик промолчал, подозрительно глядя в невинные глаза девушки. Затем он спросил:

- Для чего?

- Мой конунг не велел мне говорить этого ни одному человеку кроме того, кому предназначается это священное оружие.

Воевода вздохнул и задумчиво посмотрел на свою палицу, думая над тем, что предпринять. Сигрун и все находящиеся в доме карлики затаили дыхание в ожидании его решения. Наконец воевода сказал:

- Сейчас наш господин уже отошел ко сну и будить его я не смею. Завтра утром тебе позволено будет увидеть его, и помни, женщина, если лжешь ты, то тебя ждет страшная смерть. Гораздо страшнее, чем ты можешь себе представить своим человечьим умишком. А пока что ты останешься здесь до утра. Двиндир и Дварри - вы будете сторожить ее. И глядите в оба!

Карлики стали расходится и их предводитель также повернулся уходить. Но сделав шаг в сторону, он вновь повернулся к пленнице и сказал:

- Пожалуй, твое оружие я оставлю у себя. Получишь его обратно, когда...

точнее, если Фьялар надумает выслушать тебя.

Когда все ушли, карлики, оставшиеся сторожить Сигрун, усадили ее на табурет, а сами сели на скамьи за стол, достали откуда-то кувшин с пивом и чаши и принялись бражничать.

Сигрун сидела напротив них, ее руки были по-прежнему связаны за спиной, а ее тяжелый взгляд застыл на двух карликах. Ее полностью разоружили, забрав кинжал, секиру и меч Вульфа, а также забрали сумку, в которой были кое-какие съестные припасы и шлем-страшило. Вымокшая до нитки и усталая, она сидела и думала о том, где сейчас Вульф. Если он не появится до утра, то ей скорее всего придет конец. Сигрун не могла смириться с мыслью, что ей придется сидеть и дожидаться своей смерти с покорством жертвенного быка. "Я побывала во многих распрях, и порубила не мало народу, - подумала она, - Не уж то позволю я, чтобы меня вот так преспокойненько казнила эта нелюдь! Ни за что! Бежать! Только бежать!!"

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Занималась багровая заря. Дружина, вставшая лагерем у Лебяжьего Ручья, еще спала, утомленная ночным переходом. Пробудившиеся ото сна жаворонки встречали новый день радостным щебетом, кружа по безоблачному ясному небу. Князь Асгейрер из рода Аганлунгов проснулся от того, что его кто-то тряс за плечо. Он открыл глаза и узнал в склонившемся над ним человеке колдуна Эйлими - его юное светлое лицо выделялось на фоне его черной робы.

Асгейрер сел и протер слипшиеся ото сна глаза.

- В чем дело? - спросил он.

- У меня есть вести от Ирмин-Вардлока, - сказал юноша. Голос его звучал слегка встревоженно.

Асгейрер молча кивнул и поднялся на ноги. Вестей от Хельги он ждал сейчас больше всего. Добравшись до Лебяжьего Ручья, он и его дружина не встретили ни единого следа Вульфа нигде вокруг. Он рассылал разведчиков во все стороны на многие тысячи локтей, но казалось, что ни Вульфа, ни нескольких тысяч гаутов тут вообще никогда не проходили. Все это было очень странно и вызывало немалую тревогу среди всех воинов. Хельги утверждал, что тут не обошлось без колдовства „тунов. Может он разобрался наконец, что случилось с Ирмин-Конунгом?

Асгейрер и Эйлими направились к шатру, располагавшемуся в отдалении у одного из пограничных костров, опоясывающих кольцом место стоянки. Когда дружина останавливалась на привал или ночлег, три колдуна, которых Хельги послал вместе с людьми Асгейрера, сразу же ставили шатер и исчезали за его шерстяными стенками. Большинство воинов старались обходить шатер стороной, так как чувствовали себя не очень уютно, находясь поблизости от него. Асгейрер в отличии от них не испытывал никакого неудобства от общения с колдунами. Причиной тому, возможно, был то обстоятельство, что один из его родичей также был вардлоком.

Это было еще в те времена, когда его клан жил в своем гарте среди горных долин Йеддера.

Молодой вардлок оттянул шерстяной занавес в сторону, пропуская князя вперед. Асгейрер вошел в шатер и замер на пороге, приоткрыв от удивления рот. В центре на устланой шкурами земле сидел Хельги. Кетиль и Ауд сидели справа и слева от него, и их взгляды были направлены на вошедшего воина.

- Заходи, Асгейрер, - раздался хрипловатый голос старого колдуна.

Асгейрер совладал с охватившим его изумлением и прошел вглубь шатра. Он уселся на шкуры напротив Хельги и сказал:

- Я рад тебя видеть здесь, Хельги. Но как ты очутился тут?

- То заслуга могучих рун, - загадочно ответил старик, и после недолгой паузы добавил: - И того, кто эти руны сотворил.

Асгейрер ничего не сказал на это. Он спросил:

- Эйлими сказал, что ты хотел поведать мне о чем-то.

- Это так. И принес я недобрые вести.

Асгейр беспокойно заерзал, словно хотел усесться поудобнее. Он бросил взгляд на сидевших рядом с Хельги колдунов. Они опустили глаза, рассматривая шкуры у своих ног.

- Вульфа больше нет в нашем мире. - твердым голосом произнес вардлок. - Проклятые „туны удалили его и его дружину из Мидгарта.

- Как?! Они погибли?

- Не думаю, - проговорил Хельги, заметив, как князь вздохнул с облегчением.

- Изъясняясь простым языком, они открыли врата, разделяющие наш мир и миры темноты и холода. Вульф, не зная того, вошел в них и оказался по ту сторону Мидгарта. Где он сейчас, остается только гадать. Наиболее вероятным нам кажутся пограничные миры - Темный или Светлый Альфхейм. Если Вульф и его люди еще живы, то они скорее всего сейчас там, в одном из этих миров.

- Как мы можем спасти их?

- Вот это и есть самое трудное, - проговорил Хельги, нахмурив седые брови. - Сейчас я не вижу иного выхода, кроме как открыть врата в один из пограничных миров и войти туда. Оказавшись там, мы попробуем разыскать Вульфа, а затем вернуться обратно.

- Что ж, план мне нравиться, - сказал Асгейрер неуверенным голосом. Но на самом деле эта идея пришлась ему не очень-то по душе. Все, что не принадлежало Мидгарту, вызывало в нем некое чувство, которое он при всей своей гордости не мог назвать никак иначе, как страх. И с еще меньшим энтузиазмом эта затея будет воспринята его воинами, большинство из которых чурались колдовства и вообще всего сверхъестественного. Разумеется, Асгейрер был уверен в своих людях и знал, что ни один из них, как бы он не боялся, не отказался бы идти за своим вождем.

Но какому вождю нравится вести за собой войско, подавленное тревогой и страхом?

Асгейр спросил:

- Когда мы выступаем?

- Ты не дослушал меня, князь, - сказал Хельги, укоризненно качая головой, - Открыть врата, войти в иной мир, найти Вульфа и вернуться в Мидгарт - все это звучит на словах не так уж и сложно. Но открыть путь в пограничный мир - это задача далеко не из легких. Трудно описать, сколько сил придется приложить для этого. Колоссальное напряжение нескольких опытных колдунов и огромное количество сейдра понадобиться, чтобы осуществить то, что мы задумали. Напряжение будет настолько велико, что кто-то из нас - колдунов - может не выжить, а дело нам придется иметь с таким количеством священной Силы, что само лишь ее сосредоточение может поставить под угрозу жизни всех наших воинов. Ходить из мира в мир - то под силу лишь „тунам, да богам с богинями, но даже для них это не такая уж простая задача. Так что риск здесь немалый, Асгейрер, и ты должен знать это.

Даже при удачном исходе, окажись мы в за пределами Мидгарта, нам, - Хельги обвел рукой сидевших рядом с ним колдунов, - придется восстанавливать свои силы по меньшей мере месяц, а может и больше. Это значит, что ты и твои воины останутся без магического прикрытия возможно на все время поисков Вульфа, если допустить, что на это уйдет месяц.

Хельги замолк, глядя Асгейреру прямо в глаза. Тревога и неуверенность читались в пронзительном взгляде светло-голубых глаз князя. Хельги прекрасно понимал его чувства и не смел винить его за это. Мечи - воинам, а руны - колдунам. Всему на свете есть свое место, и у каждого в этом мире свой удел.

Асгейрер сказал:

- Я не боюсь умереть, Хельги. И любой из моих воинов может сказать то же. Мы должны разыскать Вульфа, и если для этого нам придется оказаться среди холодных стен Хелльон*, то так тому и быть.

Опираясь на свой посох, Хельги поднялся на ноги и подошел к князю, который также встал.

- В таком случае, Асгейрер, готовь своих людей, мы отправляемся после восхода солнца.

Князь кивнул в ответ и, повернувшись, молча покинул шатер, оставив четырех чародеев готовить все необходимое для предстоящей волшбы.

***

В тусклом свете факелов, коптивших низкий потолок, лица двух карликов казались какими-то неживыми, словно высеченными из камня. Их грубые голоса резали слух, пробуждая Сигрун от накатывающейся волнами дремоты. Она потрясла головой, пытаясь взбодриться. Она не помнила, сколько времени прошло с тех пор, как ее со связанными руками усадили на табурет, оставив дожидаться своей участи под охраной двух карликов, которые уделяли больше внимания кувшину с пивом и друг другу, нежели своей пленнице. Ее руки были связаны слишком крепко, чтобы пытаться растянуть веревку. Также было бесполезно тереть ее об край табурета.

Судя по проведенному тут времени, уже давно рассвело и скоро должен был начаться закат. Сигрун не знала, когда именно проснется Фьялар и когда решит говорить с ней. Но время шло и тянуть дальше становилось уже опасно.

- Эй, вы! - позвала она двоих стражников.

Карлики тупо уставились на нее, немного сбитые с толку ее тоном.

- Вам не скучно вдвоем? - произнесла Сигрун с легкой улыбкой на губах.

Карлики продолжали глазеть на нее, не совсем понимая, к чему она клонит.

- Я, честно сказать, уже немного притомилась тут одна. - Сигрун улыбнулась и подмигнула им, отчего карлики подпрыгнули на месте, словно трусливые котята, напуганные каким-то резким движением. Они напряженно всматривались в сидевшую напротив них девушку, то ли напуганные, то ли зачарованные ее улыбкой. Сигрун сказала: - Неужели мы не смогли бы в троем провести время как-нибудь повеселее?

Стражники сидели неподвижно еще некоторое время, после чего один из них, которого звали Дварри, посмотрел на своего напарника, ищя поддержки в его попытке принять решение. Двиндир пожал плечами в ответ, а затем медленно встал и двинулся к Сигрун, делая каждый шаг с осторожностью охотящейся кошки.

Сигрун подмигнула им еще раз, пытаясь вложить в это действие весь свой небогатый запас кокетства. Она улыбалась и смотрела на приближающихся к ней карликов так, как обычно смотрит волчица на измученную долгой погоней жертву, прежде чем совершить завершающий прыжок.

Карлики встали рядом с Сигрун и она услышала их похотливое сопение и заметила, что их руки немного дрожат. Движением плеча она сбросила с себя плащ, оставшись в одном платье. Дварри, сжав челюсти от нетерпения, протянул руки и схватил Сигрун за грудь. Она с трудом удержалась от того, чтобы не закричать от боли. Другой карлик с силой раздвинул ей ноги.

- О! Я чувствую, мы хорошо проведем время втроем, - проворковала Сигрун, продолжая улыбаться. Двиндир уже схватился за края ее платья, собираясь разорвать его в клочья. Прежде чем он сделал это, Сигрун сказала: - Но если вы желаете провести время действительно хорошо, то тогда вам нужно развязать мне руки. Женщина с развязанными руками способна доставить гораздо больше удовольствия двум смелым воинам.

Дварри осклабился и вытащил кинжал из-за пояса. Разрезав веревки на ее руках, он засунул его обратно и снова схватился за ее грудь.

- Подойди поближе, - велела она Двиндиру. Карлик послушно встал меж ее ног и принялся развязывать свои штаны. Дварри, который стоял почти вплотную к девушке сбоку, также начал возиться со шнурками на своем поясе.

Сигрун знала, что момент действовать уже наступил, но она привыкла мстить жестоко. Она терпеливо подождала, пока оба карлика обнажат свои устремленные вверх члены, которые показались ей удивительно крупными для их роста, а затем протянула руку к одному из них. Двиндир закрыл глаза в предвкушении наслаждения.

Но вместо напряженной мужской плоти рука Сигрун схватила рукоять кинжала на поясе карлика и резким движением руки отсекла член Дварри под самый корень.

Карлик заорал, схватившись за рану, из которой хлестали фонтанчики крови, а Двиндир в ужасе открыл глаза, но сделать ничего не успел - его орган постигла та же участь.

Несколько мгновений Сигрун смотрела на орущих и истекающих кровью карликов, наслаждаясь зрелищем, которое она время от времени представляла и которое иногда видела во снах. Но вопли карликов могли привлечь внимание других стражников, поэтому она вынуждена была прикончить их.

Когда стоны стихли, Сигрун обыскала все помещение с факелом в руках, перешагивая через лежащих в лужах крови коротышек, но не нашла ничего кроме еще одного кувшина с пивом. Оружие Вульфа и ее кинжал воевода забрал с собой, и это было досадно. Ей вовсе не хотелось лишаться священного оружия, которое было так необходимо Вульфу для победы. Однако она не теряла надежды найти его где-нибудь в палатах воеводы Фьялара. А пока ей не оставалось ничего другого, кроме как воспользоваться оружием убитых ею стражников.

Она нашла их топоры на столе, где они оставили их перед тем, как откликнуться на ее приглашение. По размеру эти топоры напоминали дротики, и Сигрун с легкостью засунула их себе за пояс. Сверху она накинула плащ и направилась к двери. У нее еще не сложился отчетливый план действий и поэтому она решила в начале разыскать Вульфа. Сигрун открыла дверь и замерла на пороге.

- Собралась погулять?

Острый, холодный наконечник копья коснулся ее горла и больно уколол, заставляя отступить назад в помещение. Воевода скривил губы в злорадной ухмылке и шагнул вперед, оказавшись в проеме двери. Сигрун застыла неподвижно, зная, что сделай она хоть одно лишнее движение, копье пронзит ее насквозь.

- Кто выпустил тебя? - гаркнул воевода. Он окинул взглядом комнату за спиной Сигрун и его челюсть слегка отвисла, когда он увидел валявшихся в крови стражников. Сигрун напряглась, почувствовав, что жизнь ее повисла на волоске.

- Ах, ты сука! - взревел карлик и сделал рывок вперед, намериваясь проткнуть горло женщине, но Сигрун отпрянула в сторону за мгновение до этого и, распахнув плащ, выхватила из-за пояса один из топоров.

Воевода тем временем швырнул в нее копье и взял в руки палицу. Копье вонзилось в деревянную стену чуть правее головы Сигрун, которая сбросила с себя плащ и приготовилась к поединку.

Карлик зарычал, словно медведь, и бросился в атаку, размахивая палицей над головой. Несмотря на свой небольшой рост, он справлялся со своей дубинкой гораздо лучше, чем можно было ожидать, хотя это оружие было почти одной длины с ним самим. Первым же ударом он выбил топор из рук Сигрун и уже занес дубину для следующего удара, но девушка снова отпрыгнула в сторону и отбежала к противоположной стене, вытаскивая второй топор. Следующий удар Сигрун встретила лезвием топора, который она крепко сжимала в руках, чтобы не потерять свое последнее оружие, но лезвие глубоко вошло в дерево и она поняла, что сделала ошибку. Она дернула за топорище, но не тут-то было. Карлик рванул дубину на себя, лишив этим женщину ее второго топора. Рывком он вытащил топор из своей палицы и отбросил его в сторону.

Сигрун попятилась назад, следя за приближающимся к ней карликом. У нее больше не было никакого оружия и единственным путем к спасению оставалось бегство. Шаг за шагом она приближалась к открытой двери, надеясь, что враг не разгадает ее намерений, а затем бросилась бежать. Но воевода оказался не глуп.

На какое-то мгновение он бросился вперед раньше, чтобы перерезать ей путь к выходу. Его палица задела ее бедро и она упала, оказавшись на земле у самого порога. Острая боль сковала ее ногу, не давая пошевелиться. Она попыталась подняться, но приступ боли повалил обратно ее на землю.

Карлик не спеша подошел и взглянул на нее сверху вниз. В его руке сверкнул кинжал. Он присел рядом с тяжело дышащей Сигрун и запрокинул ей голову назад.

- Отвечай, кто ты такая? - прорычал он, приставив лезвие к ее горлу.

- Будь ты проклят, выродок! - прошипела в ответ Сигрун.

- Тогда умри, сучка!

Сигрун почувствовала, как напряглась рука карлика, которая держала ее за волосы. "Все!" - мелькнуло у нее в голове.

Что-то белое и огромное пролетело над ее головой, отбросив карлика в сторону. Сигрун не видела, что происходит, но услышала лишь зверинное рычание, сдавленный стон, хруст перекусанных позвонков и свист выходящего из трахей воздуха. Потом все стихло. Было слышно лишь чавканье и пофыркивание белого волка, который склонился над убитым карликом, разрывая острыми клыками его плоть.

Немного уталив голод, волк отвернулся от своей жертвы и подошел к лежащей рядом Сигрун. Девушка погладила зверя по голове и сказала:

- Спасибо, что ты все-таки появился, Вульф. Я - твой должник.

Вульф тихо зарычал и потерся головой об ее щеки. Затем он стал кивать головой в сторону двери.

- Да-да, - сказала Сигрун, - я знаю, нам пора идти, пока не поздно. Но...

ах, проклятье... - она сделала попытку поднятся, превозмогая боль в ушибленном бедре.

Опираясь на спину Вульфа, Сигрун все же поднялась и, помогая себе копьем, которое ей принес Вульф, заковыляла к выходу.

На улице как всегда были сумерки. Проведя некоторое времени в заточении, Сигрун потеряла счет здешним дням и ночам, и сейчас ей трудно было разобраться, светает или темнеет. Слышались голоса карликов, которые видимо смекнули, что где-то идет потасовка. Сигрун шла, как могла, едва поспевая за Вульфом, который вел ее к небольшой двери в стене огромного каменного строения. Это строение было, видимо, чертогом Фьялара, поскольку оно заметно выделялось на фоне всех остальных своей высотой и величественностью..

Когда они оказались внутри небольшого, пахнущего сыростью и плесенью помещения, Сигрун поняла, что они попали в подвал, или по крайней мере вход в него. Узкий коридор, слабо освещенный плошками с горящей ворванью, уходил вниз и поворачивал направо. Сигрун плотно задвинула дверь и опустилась на холодный каменный пол, вытянув раненную ногу перед собой. За дверью отчетливо слышалась суматоха - вне всяких сомнений, карлики обнаружили тела двоих стражников и воеводы. Топот многих ног, крики, ругань. Весь гарнизон был поднят по тревоге.

- Часовые знают, что за стенами замка девушка из Мидгарта. Сейчас они перероют весь гарт сверху донизу. - сказала Сигрун и дрожь в ее голосе выдала охватившее ее беспокойство. - Они заметили, что ты тоже тут?

Вульф покачал головой из стороны в сторону.

- Как тебе вообще удалось пробраться за эти стены?

Вульф смотрел ей в глаза, высунув язык и не зная как ответить на этот вопрос.

- Ой, прости, - спохватилась Сигрун. - Какая же я дура!

Вульф тронул лапой копье, лежащее на полу рядом с девушкой, и посмотрел ей в глаза. Из его глотки раздалось тоскливое повизгивание.

- Кормитель Воронов и шлем забрал тот самый, которого ты прикончил, - ответила Сигрун на его немой вопрос. - Он унес их с собой, наверное в свою опочивальню.

Вульф злобно зарычал, после чего встал с места и направился вниз по коридору. Сигрун сжала челюсти от боли, но не издала ни звука, когда поднималась с пола. Держась одной рукой за стену, а другой опираясь на копье, она последовала за волком в глубь подземелья.

Медленно, но верно уходили они все дальше и дальше от шума погони, петляя по бесконечным коридорам подвала. Конечно, было глупо сомневаться в том, что карлики не станут обыскивать подвал. Скорее всего сюда они заглянут в первую очередь. Но запутанный лабиринт и обилие всякого рода ниш, ям и комнаток оставлял небольшую надежду на то, что их могут не заметить. Но даже, если им в самом деле удастья скрыться от поисков, что же дальше? Они по прежнему еще не нашли того, чего искали. Кроме этого, им еще придется думать, как выбираться из этого проклятого гарта. Сигрун решили не задавать всех этих вопросов сейчас, так как Вульф, даже если у него и был план, не смог бы его рассказать.

Они остановилсь в одной из комнат, в которой горели два факела. Для этого небольшого помещения они давали достаточно света, чтобы разглядеть лежащие на полу кувшин с водой и маленькую корзинку с едой.

- Ты притащил это сюда заранее? - спросила Сигрун.

Вульф покивал головой, а затем взял корзинку в зубы и поставил ее у ее ног.

- Это для меня? А как же ты?

Вульф прыгнул к выходу из комнаты, а затем обратно. Потом он подошел к Сигрун, ткнулся носом ей в бок и прошелся вдоль стен.

- Ты хочешь, чтобы я ждала тебя здесь? - догадалась она.

Вульф кивнул и лизнул кровоточащую ссадину на ее ноге.

- О, великий Тонараз, разумеется, мне придется остаться здесь. Я же едва хожу. Я буду ждать тебя здесь. Ты сейчас уйдешь?

Вульф кивнул.

- Ты пойдешь искать Кровь?

Волк кивнул опять. Сигрун опустилась на пол и взяла в руки кувшин с водой.

Сделав несколько глотков, она отложила сосуд в сторону и потрепала волка по голове.

- Будь осторожен, Вульф. Мы обязаны выжить.

Вульф лизнул ее в щеку и убежал прочь, скрывшись в темных коридорах подземелья.

- И да поможет тебе Воданаз! - прошептала Сигрун, когда осталась одна. Цокот когтей Вульфа по каменному полу был слышен еще некоторое время, а затем все стихло.

- И да поможет тебе Воданаз! - повторила девушка, сотворяя в воздухе Знак Молота.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Вульф остановился на повороте и замер, навострив уши и прислушиваясь к своим ощущениям. Священная Кровь Квасира едва заметно маячила где-то в отдаленных уголках его сознания, притягивая к себе его внутренний взор, словно тлеющий уголек в ночной дубраве. Но это был единственный ориентир, который давал возможность Вульфу выследить место, где хранилась божественная влага. Надо было идти вперед и Вульф продолжил свой путь.

С тех пор, как он проник в гарт, вырыв узкий туннель под стеной, Вульф успел наведаться в спальные хоромы Фьялара, потому что по словам Винки именно там был сундучек в котором находился ключ, отпирающий комнату в подземелье, где лежал сосуд с Кровью. Но ключа в сундучке не оказалось. Вульф не знал, была ли это вина Винки, или Фьялар решил перепрятать ключ, но но решил прежде найти комнату, а уж затем разыскать к ней ключ, потому что он не мог больше оставаться в спальне Фьялара. Конунг карликов спал чутким сном, и хотя Вульф ступал с волчьей осторожностью, не издавая ни малейшего шума, Фьялар проснулся и лишь чистая случайность позволила Вульфу вовремя скрыться с его глаз.

Теперь он метался по подземному лабиринту, то и дело оказываясь в тупиках и возвращаясь назад, чтобы снова взять след и идти навстречу таинственному зову, который звучал в его волчьем сознании и манил к себе, становясь все сильнее и отчетливее. Вульф бежал быстрее и быстрее и шерсть на его затылке встала дыбом.

Он чувствовал, что его сердце готово разорваться от волнения и напряжения, которое росло в нем, стремясь найти свой выход в рычании и вое. Но Вульф сохранял над собой контроль и продолжал бежать, неуклонно приближаясь к заветной цели.

Наконец, после долгой беготни, бесчисленных поворотов, подъемов и спусков, коридор привел его в просторный зал, погруженный в кромешную тьму. Лишь где-то вдалеке, в дальнем конце зала сверкали алым два исполненных злостью глаза. Вульф почуял страшный запах некоего создания, которому нет места в Мидгарте, и которое поднялось на ноги, учуяв пришельца, и медленно двинулось к нему. Вульф невольно зарычал, следя за приближающейся парой глаз и принюхиваясь к отвратительному запаху чудовища.

"Фьялар надежно защитил свое сокровище" - подумал Вульф и двинулся навстречу существу. Судя по запаху и какому-то необъяснимому чувству Вульф понял, что это существо гораздо больше него по размеру и имеет совершенно четкое намерение уничтожить незванного гостя.

Не издав ни звука, оно бросилось вперед и в несколько прыжков преодолело расстояние между собой и своей целью. Вульф успел отпрыгнуть назад, избежав участи быть раздавленным его тушей. Он чувствовал размеры своего врага и ощущал себя щенком по сравнению с ним. Сверкавшие алым глаза чудовища давали достаточно света, чтобы Вульф понял, что имеет дело с огромных размеров котом, который видимо был поставлен тут сторожить вход в сокровищницу карлика.

Кот выгнул спину и яростно зашипел, с его длинных искривленных клыков закапала слюна. Вульф зарычал в ответ и бросился в атаку. Ему удалось вцепиться зубами в лапу зверя, но кот отбросил его в сторону ударом другой своей лапы.

Вульф извернулся в воздухе и опустился на все четыре, вновь готовый к бою. Он почувствовал на языке неприятный привкус крови чудовища, зафыркал и потряс головой. А кот злобно заурчал и его глаза засверкали еще яростнее. Точно выпущенная стрела метнулся он вперед и зажал волка в своих лапах, вонзая когти в его тело. Вульф взвыл и сделал мощный рывок, чтобы вырваться, но огромные лапы зверя крепко держали свою добычу.

Прижав волка к земле, кот приблизил к нему свою морду и разинул пасть, собираясь сожрать его. Сияние больших круглых глаз на мгновение ослепило Вульфа, волны зловония донеслись из широко раскрытой пасти чудовища, а шершавый язык повис меж клыков. Поджав под себя лапы, Вульф оттолкнулся от земли и выскользнул из сжимающих его когтей, чтобы вонзить свои клыки в язык кота. Кот оглушительно завизжал и отпрыгнул в сторону, а Вульф свалился на пол и отбежал в дальний угол зала, чтобы немного передохнуть, пока гигантский кот орал и мотал мордой из стороны в сторону от охватившей его боли.

Волк выплюнул кусок мяса, который он откусил от языка чудовища и лег на пол, не сводя глаз со своего противника, ревевшего и визжащего в противополжном конце зала. Но Вульф решил не терять удобного момента и добить раненное чудовище, пока оно не пришло в себя. Он встал и поскакал к нему, готовясь вцепиться зубами ему в глаза. Кот почувствовал приближение волка и повернулся встретить врага. Но его рекция была притуплена болью, и он не успел отскочить в сторону, когда волк прыгнул на него. Вульф вцепился ему в голову всеми когтями и повис на ней, разрывая клыками его алый глаз. Кот яростно замотал головой, пытаясь сбросить повисшего на ней Вульфа. Когда это ему удалось, волк опять отлетел в сторону и ударился о стену. Разъяренный, наполовину ослепеленный кот бросился на него и из его глотки раздалось свирепое рычание. Вульф замер у стены, глядя на мчащегося на него кота, и весь подобрался, чтобы вовремя отпрыгнуть в сторону. Неразумный зверь не знал, что мчась на застывшего у стены волка, он мчится к своей гибели. Он не понимал это до самого последнего момента, а когда понял, то стало уже поздно. Когда между ними оставалось каких-то восемь-десять локтей, Вульф отпрыгнул в сторону, а кот со всего ходу врезался головой в стену, взвизгнул и обмяк, повалившись на пол. Издав ликующий вой, Вульф подбежал к бесчуственному чудовищу и вонзил свои клыки ему глубоко в горло.

Некоторое время спустя Вульф лежал на полу, отдыхая после утомительного сражения. В правом боку и на спине кровоточили и пульсировали болью раны от когтей кота, но Вульф старался не замечать этого. Немного восстановив свои силы, он поднялся и подошел к мертвому чудовищу. Сияние его глаз погасло и все вокруг погрузилось в кромешную тьму. Но мрак не помешал Вульфу обнюхать кота и потрогать лапами его шею. Во время схватки он почувствовал что-то железное на его шее и теперь собирался точно выяснить, что это было.

Шею кота стягивала толстая цепь, с которой свисал какой-то предмет.

Прикасаясь к нему лапами и языком, Вульф понял, что это какой-то ключ. И тут его разум осенила догадка. "Так вот почему ключа не оказалось в сундучке Фьялара! - мысленно возликовал он, - Старый колдун решил перепрятать свое сокровище. Что ж, надо признать, это было не плохой мыслью. У такого стража трудно что-либо выкрасть."

Вульф взялся зубами за ключ и дернул, но тут же взвыл от боли в челюсти.

Видно, ключ был прочно прикован к цепи и снять его было не так-то просто. К сожалению, Вульф не был настолько силен, чтобы прогрызть железную цепь. Ее можно было бы разрубить, а сделать это может, судя по ее толщине, не всякое оружие.

"Значит сперва придется вернуть Кормителя Воронов и шлем", - подумал Вульф, повернулся и поскакал прочь из зала.

После продолжительных петляний по лабиринтам подвала Вульф остановился наконец у небольшой лесенки, которая вела вверх к дверце в потолке. Он ткнулся головой в дверцу, но она лишь слегка приподнялась, запертая на засов с наружи.

Вульф ткнул еще раз, после чего услышал шаги и тихое бормотание. Заскрипел железный засов, дверца открылась вверх и Вульф увидел в проеме серое лицо карлика. Без всяких раздумий Вульф прыгнул вверх, вцепившись зубами ему в горло.

Карлик не успел понять, что произошло. Через несколько мгновений он был мертв.

Вульф отпустил бесчувственное тело и огляделся по сторонам. К счастью, здесь больше никого не было. Судя по интерьеру и по запахам, он был на кухне. Обилие вкусных ароматов напомнили ему о том, что он страшно голоден. Решив использовать эту возможность, он прошелся между рядов столов и нашел тот, на котором лежало мясо, подготовленное к жарке. Слюна закапала из его пасти, он облизнулся и, взобравшись на стол, принялся уплетать его. Когда он закончил свой обед, он, беспрестанно облизываясь, нашел чан с водой, уталил жажду, и, почувствовав себя гораздо лучше, продолжил свой путь.

"Сигрун сказала, что воевода забрал мое оружие и доспехи с собой", - подумал Вульф. Он решил обыскать все бараки. Возможно, карлик оставил его в одном из них.

Вульф подошел к двери, и потянул зубами за кольцо. Эта дверь выходила на княжий двор. Приоткрыв ее, он тут же спрятался за стену, так как по всему двору сновали вооруженные карлики. Видимо, в самом деле был поднят весь гарнизон.

Искали беглянку. Вульф знал, что рано или поздно, они доберуться до нее.

Промедление могло стоить ей, а возможно и ему, жизни.

Стараясь не привлекать к себе внимания, он вышел из кухни и засеменил вдоль стены, прячась меж кустов и деревьев. Забравшись в ветвистый куст, Вульф остановился и огляделся. Впереди виднелось приземистое здание, которое по его мнению должно было быть бараком. Ему придется искать наугад, так что все равно, с которого начинать. Выждав удобный момент, Вульф покинул свое укрытие и побежал к бараку. Но на пути его внимание привлек один из карликов, который шагал мимо барака к княжьему чертогу. В руках он держал что-то очень большое и длинное для его роста и явно тяжелое, завернутое в материю. Это показалось ему подозрительным, и он свернул со своего пути, чтобы последовать за карликом. Он сократил немного расстояние между собой и ним и увидел, что из под материи торчит заостренный кончик какого-то оружия. Судя по тому, как карлик нес свою ношу, этим оружием мог быть только меч. Теперь у Вульфа не оставалось никаких сомнений, где искать свой клинок.

Вульф крался по земле, перебегая от куста к кусту, от дерева к дереву. Он старался не терять свою цель из виду и поспевал за ней, как мог. Вокруг по прежнему было слишком много солдат, и напади он сейчас, ему пришел бы конец. По мере того, как карлик, за которым он следил, приближался к чертогу Фьялара, Вульф уменьшал разделявшее их расстояние. Но вдруг карлик остановился и крикнул что-то другому, который стоял неподалеку. Другой карлик подошел к нему, они о чем-то поговорили, после чего первый передал свою ношу другому, и куда-то ушел.

Вульф насторжился, не спуская глаз со своего меча. Карлик, который теперь держал его, посмотрел по сторонам, а затем сел на землю у стены чертога, снял флягу с пояса и принялся пить. Вульф подкрался по ближе и прижался к земле, выглядывая из-за ствола одного из деревьев, растущих в беспорядке по всему гарту. Ветер доносил запах эля, а чуткий волчий слух улавливал недовольное бормотание полупьяного карлика, раздраженного приказом "стереги это, пока я не вернусь".

Вульф выждал момент, пока поблизости не будет видно ни одного воина, и покинул свое укрытие. Одним прыжком преодолел он расстояние до стены, возле которой сидел карлик, и прижался к ней. Карлик, казалось, не заметил этого. Он продолжал потягивать эль из фляги, не слыша и не видя крадущегося к нему волка.

Вульф остановился, лишь когда подполз к нему вплотную. Вульф затаил дыхание, внимательно следя за прыгающим вверх-вниз кадыком карлика, но тот был так занят своим элем, что не замечал ничего вокруг. Вульф взялся зубами за краешек материи и пополз назад, утаскивая за собой свое оружие, с каждым вздохом удаляясь от незадачливого, но везучего карлика.

Завернув за угол строения, Вульф остановился, чтобы дать челюстям немного отдыха и сообразить, что делать дальше. В стене, возле которой он стоял, он увидел дверь. Он не знал, куда она ведет, но это было единственное укрытие на данный момент. Времени искать другое или ползти с этой ношей обратно в подвал не оставалось, тем более, что в его сторону двигался небольшой отряд карликов.

Вульф спешно схватился за мешок и оттащил его к двери. Затем он встал на задние лапы и навалилися всем телом на нее, но дверь оказалась запертой. Проклиная все на свете, Вульф стал лихорадочно оглядываться по сторонам в поисках другого убежища. Низкорослые воины приближались и были уже совсем рядом. Он даже удивился, как они до сих пор не заметили его. Они явно двигались к двери. Вульф решил отползти в сторону, пока не поздно, и оставить мешок с оружием там, где он лежал, так как тащить его за собой не было времени. Он спрятался за углом и следил за карликами, которые подошли к двери и встали. Один из них достал ключ и принялся открывать дверь. Открыв ее, он вошел внутрь, и его товарищи последовали за ним. Тот, кто заходил последним, задержался на мгновение и наклонился к земле. "Заметил, сожри тебя тролль!" - гневно подумал Вульф и вышел из своего укрытия.

Карлик присел на корточки и стал разворачивать материю. Развернув ее и увидев огромный меч и страшный шлем, он повернулся к двери, чтобы крикнуть что-то своим товарищам, которые уже удалились в глубь помещения, но из его горла вырвался лишь хриплый стон. Клыки Вульфа проникли в плоть, переламывая шейные позвонки и разрывая вены.

Оставив обмякшее тело карлика на земле, Вульф затащил свой меч и шлем в помещение и закрыл за собой дверь. Это помещение представляло собой некий сарай, или мастерскую. Пол был покрыт опилками и всяческим мусором, повсюду стояли столы, на которых лежали разнообразные инструменты. Карлики, которые вошли сюда, остановились у дальней стены, заподозрив что-то неладное в том, что один из них остался снаружи и вдруг закрыл дверь. Стараясь издавать как можно меньше шума, Вульф оттащил свое оружие под один из столов и залез туда сам. Пока карлики размышляли над тем, куда подевался их товарищ, Вульф закрыл глаза и расслабил все члены. Он издал внутренний зов, который был услышан древнейшим предком Ильвингов, жившим в его венах. Вульф содрогнулся от боли, сковавшей его суставы, но усилием воли забил в себе крик, который рвался наружу, словно река, вышедшая из берегов. Каждая клеточка его меняющегося тела наполнилась нестерпимой болью, затмевающей все вокруг.

Превращение не заняло много времени. Когда Вульф открыл глаза, он увидел нависшие над ним, искаженные ужасом лица карликов. Превозмогая головокружение и слабость в мышцах, Вульф поднялся на ноги и посмотрел на стоявших рядом пятерых карликов сверху вниз. Они, казалось, еще не пришли в себя после увиденного и потому соображали еще медленне, чем обычно. Поэтому Вульф неторопливо нагнулся и, развязав мешок, достал Кормителя Воронов и вынул его из ножен.

- Кто ты такой? - вопросил один из коротышек, которые казались годовалыми детьми по сравнению с гигантским ростом Вульфа.

- Я - Вульф, сын Хрейтмара из рода Ильвингов, Ирмин-Конунг Северных Пределов! - с гордостью провозгласил Вульф и изготовился нанести удар.

Ошарашенные карлики с удивлением посмотрели на нависший над ними клинок огромного меча, но сделать ничего не успели. Со свитом рассекая воздух, Кормитель Воронов описал полукруг и пять голов покатились по каменному полу, оставляя за собой кровавые следы.

Вульф вложил меч обратно в ножны и перекинул ремень, к которому они крепились, через голову. Он надел шлем и подождал, пока пройдет головокружение и погаснет хоровод буйных огоньков. Когда он полностью пришел в себя и почувствовал, что мышцы его вновь наливаются былой силой, Вульф шагнул в дальний конец помещения, где, как он и ожидал, оказался вход в подвал. Он приоткрыл дверцу в полу и начал спускаться в подземелье.

В человеческом обличии ориентироваться было гораздо сложнее, особенно в тех участках подземелья, где было темно. Поэтому Вульф снял со стены факел и, не боясь быть замеченным, побежал по коридорам, пригнув голову, чтобы не задевать низко висящий потолок. Он помнил примерное расположение того зала, где ему недавно пришлось сразиться с гигантским котом. Он постепенно приближался к своей цели, то и дело останавливаясь, чтобы прислушаться, нет ли за ним погони. Но пока что все было тихо.

Сделав еще несколько поворотов, Вульф остановился у входа в зал. Неровный свет факела выхватил из тьмы огромную тушу зверя, лежащего у стены в луже собственной крови. Едва вступив в зал, Вульф ощутил волны необъяснимого чувства, которое гнало его к священному артифакту. Сейчас все ощущалось по другому, нежели тогда, в волчьем обличии.Они окатывали его с ног до головы, словно морские волны, разбивающиеся о скалы, вызывая непроизвольную дрожь в коленях.

Именно этот зов божественной влаги влек его несколько дней назад к замку Фьялара, когда он и его дружина только попали в Альфхейм. Теперь, когда он оказался в близи места, где она хранилась, это чувство всколыхнулось в нем с новой силой.

Сглотнув комок в горле, Вульф шагнул в зал. Туша кота громоздилась мрачной кучей шерсти возле стены, а толстая железная цепь поблескивала в тусклом свете факела. Золотой ключ свисал с кольца, прикованного к цепи. Даже в царившем здесь полумраке был заметен замысловатый узор, которым был украшен ключ. Вульф подошел поближе и потрогал его рукой. Он был великоват для ключей, с которыми Вульф привык иметь дело - длиной в ладонь, ствол толщиной в палец. Сделанный из чистого золота, ключ был довольно тяжелый.

Вульф вытащил меч и прицелился к месту удара. Попал он точно по кольцу, на котором висел ключ. Кольцо раскололось. Вульф отложил меч и факел в сторону и, взявшись руками за железо, разогнул кольцо, позволив ключу соскользнуть на пол.

Вложив свой меч в ножны, он поднял ключ и факел и оглянулся в поисках двери. Света было недостаточно, так как зал был слишком велик. Вульф прошел в дальний конец помещения и остановился у противоположной входу стены. Тут к облегчению Вульфа нашлась небольшая дверь с замочной скважиной под стать размерам ключа. Вульф улыбнулся и сделал шаг к двери. Но тут все вокруг него вспыхнуло огнем, ослепляя его ярким светом. Вульф мгновенно обернулся, обнаружив, что находится посредине огненного кольца. Яркое пламя, достающее ему до пояса в высоту, окружало его со всех сторон, обжигая его обнаженное тело.

Отбросив факел в сторону, Вульф выхватил меч, готовый дать отпор. Но вокруг ничего не было видно кроме жаркого пламени, чей яркий свет затмевал все и вся.

Пламя урчало, словно голодный зверь, собирающийся сожрать попавшего в ловушку человека. Среди всего этого огненного хаоса раздался низкий, грубоватый голос:

- Итак, я поймал тебя, вор!

- Кто это? - воскликнул Вульф, не понимая, откуда исходит этот голос.

- Я - тот, на чье сокровище ты покусился!

"Фьялар! - в ужасе подумал Вульф, - Он выследил меня. Проклятье!"

- Кто подослал тебя? - грозно спросил конунг карликов.

- Винки - колдун, - ответил Вульф, раздумывая над тем, сможет ли он перепрыгнуть через забор огня.

- Винки? - переспросил Фьялар и расхохотался, - Ну и ну, в этот раз мой братец разыскал настоящего глупца, чтобы сотворить его руками то, о чем он грезил долгие годы в изгнании.

- Твой братец?! - Вульф застыл в изумлении.

- Конечно, он самый. Кто же еще может осмелиться покуситься на мое сокровище? Галар уже совершил несколько попыток отнять его, но до сих пор, к счастью, тщетно. Его затея провалилась и в этот раз.

- Будьте вы оба прокляты! - гневно воскликнул Вульф.

Фьялар рассмеялся в ответ и сказал:

- Поздно, мой глупый воришка, уже слишком поздно. Твою подружку скоро найдут. А ты... а ты сейчас умрешь.

Он расхохотался опять и огненное кольцо, окружавшее Вульфа, загорелось еще ярче, и стало сужаться. Стена огня поднялась выше его головы и надвигалась на него с неотвратимостью морской волны во время шторма. Вульф закричал от нестерпимой боли - пламя слишком близко подобралось к его незащищенному телу.

Сквозь боль и вонь тлеющих волос Вульфу показалось, что он видит воинственную деву на боевом скакуне, посланную Отцом Павших, которая скачет с неба к нему, проникая через толстые стены княжеского замка, чтобы избавить его от этой беспощадной боли и унести к далеким просторам Асгарта.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Вдруг все исчезло. Ни пламени, ни жара. Все погрузилось в кромешную тьму, где не было видно ни лучика света, не слышно ни малейшего звука. Вульф стоял неподвижно, не в силах понять, что произошло. "Я мертв? - думал он, - Сейчас откроются ворота Чертога Павших..."

Вульф услышал чьи-то осторожные шаги и насторжился.

- Вульф, ты жив? - взолнованный голос Сигрун разорвал повисшую тишину.

- Сигрун! - вскричал Вульф, - Где ты?

Девушка пошла на голос и взяла его за руку. Вульф обнял ее, прижав к своему обожженному телу. Резкий приступ боли заставил его вскрикнуть и отпустить ее.

- Что тут произошло? Я думал, я уже погиб. - проговорил Вульф, морщясь от боли.

- Я не могла позволить тебе погибнуть, не вернув тебе долга. - ответила Сигрун.

- Где Фьялар?

- Он мертв. И с ним погибли его чары.

- Как тебе удалось? - удивился Вульф.

- Это было не очень сложно. Он стоял спиной ко мне и не двигался, лишь размахивал руками, творя свою злобную волшбу. Он был отличной мишенью для моего копья.

- Молодчина! - радостно воскликнул Вульф, - Да благословит тебя Тонараз! Ты подоспела во-время.

- Но теперь нам надо торопиться, пока сюда не пришли его стражники. Они заполонили все подземелье в поисках нас. Потому я и покинула свое укрытие. Хвала всем великим Асам и Асиньям, что привели они меня к тебе.

- Да, ты права. Пора открыть наконец эту дверь.

Ощупывая пол рукой, Вульф нашел ключ, который он недавно выронил. Он вложил меч в ножны и, взяв Сигрун за руку, шагнул туда, где должна была быть дверь. Он провел пальцами по двери и нашел замочную скважину, после чего вставил в нее ключ.

- Открывай, - прошептала Сигрун.

Вульф повернул ключ, раздался скрежет и щелкнула задвижка замка. Он толкнул дверь, и она отворилась, открывая их взору маленькую комнатку, освещенную таинственным багровым сиянием кувшина, что стоял в середине на невысоком каменном постаменте.

Присев на корточки, Вульф и Сигрун вошли в комнатку и приблизились к постаменту, не отрывая завороженных глаз от священного артефакта. Сердце Вульфа колотилось в груди, словно пойманная в клетку птица, рвущаяся наружу. Ладони вспотели, а руки дрожали. Он никогда не испытывал ничего подобного. Это необычное волнение, казалось, накладывало оковы забвения на его рассудок. Лишь трепещущий голос Сигрун вывел его из оцепенения.

- Это он... - проговорила она еле слышно, будто боялась, что звук ее голоса может потревожить витавшее вокруг кувшина благоговение.

- Кровь Квасира, - прошептал Вульф и протянул дрожащую руку к кувшину.

Теплая и гладкая поверхность сосуда ласкала его мозолистую ладонь. Он прижал кувшин к груди и сказал:

- Идем.

Сигрун молча выбралась из хранилища, а Вульф последовал за ней. Багровое сияние кувшина освещало им дорогу из зала, где лежала окровавленная туша гигантского кота, а неподалеку пронзенное метким копьем Сигрун тело колдуна Фьялара. Вульф и Сигрун покинули зал и пошли по одному из коридоров. Сигрун сильно хромала, опираясь на руку Вульфа, и потому двигались они не слишком быстро. Бегая по подвалу в обличии волка, Вульф успел в какой-то мере изучить многие ходы в этом лабиринте, и сейчас он медленно, но уверенно приближался к тому выходу из подвала, который вел на кухню. Он выбрал именно эту дверь, так как кухня выходила на задний двор, а оттуда до ворот гарта было каких-то сто-сто двадцать локтей. Главное - это успеть улизнуть за стены гарта. А там, неподалеку от холма, на котором распологался замок Фьялара, в дубовой роще стояла на готове дружина Сиггейрера. Теперь все надо делать быстро, чтобы не дать карликам опомниться. Но с раненной ногой Сигрун это было очень затруднительно.

Свернув в очередной коридор, Вульф остановился и прислушался. Шлем-страшило позволял ему расслышать звуки далекой погони и почуять запах ловчих псов, которые взяли след и приближались, петляя по коридорам и сокращая расстояние с каждым ударом сердца.

- Что? Что случилась? - взволнованно спросила Сигрун. Железное забрало шлема скрывало лицо Вульф, но она знала, что он что-то чувствует. Тонкие губы Вульфа сжались в узкую полоску, он принюхивался, оглядываясь по сторонам.

- Погоня? - маленькие глазки Сигрун заблестели от волнения.

Вульф кивнул и сказал:

- Нам надо торопиться.

Он обнял ее за талию и потащил за собой. Превозмогая боль, Сигрун шла так быстро, как могла. Сквозь свое тяжелое дыхание она слышала резкие, грубые голоса карликов и лай собак. Преследователи шли по их следу и приближались с каждым шагом. "Быстрее! Быстрее!" - кричала она сама себе, хотя знала, что идет на пределе своих сил. Тусклый свет священной Крови кое-как освещал им дорогу.

Сигрун совершенно потеряла ориентировку, она не знала, где они сейчас находятся и куда идут. Всецело положившись на Вульфа, она сосредоточилась на том, чтобы быстрее двигать здоровой ногой и не кричать от боли, которая разливалась волнами по ее телу. Бесчисленные повороты, спуски и подъемы слились в мрачную мозаику, мелькавшую вокруг в неясном свете Крови, лишая ее чувства реальности. Собачий лай и топот ног звучал гулким эхом в каменных сводах подземелья.

Вбежав в небольшую комнатку, Вульф остановился. Свет из кувшина позволял разглядеть крутую каменную лестницу, ведущую вверх к потолку.

- Сюда! - бросил Вульф и подтолкнул Сигрун к лестнице.

Звук погони слышался уже совершенно отчетливо, казалось, что преследователи вот-вот вбегут в комнатку.

- Они где-то рядом! - раздался крик одного из карликов.

- Спускай псов! - скомандовал другой.

Ловчие, захлебываясь в собственном лае, побежали вперед к своей цели, которая ждала их в одном из помещений где-то совсем рядом.

Взобравшись на лестницу, Вульф передал кувшин с Кровью Сигрун, а сам толкнул дверцу в потолке вверх. Дверь открылась, и Вульф помог Сигрун забраться на верх.

Тем временем несколько псов ворвались в комнатку и помчались вверх по лестнице. Свет, падающий из кухни, позволял разглядеть их исполненные злобой черные глаза и острые клыки, с которых брызгала слюна. Выхватив меч, Вульф разрубил ближайшего пса пополам и проткнул насквозь другого. Перепрыгивая через их трупы, на Вульфа бросились еще три ловчие. Одного меч настиг еще в воздухе, другой вцепился зубами ему в руку, а третий в лодыжку. Заорав от боли, Вульф распорол брюхо тому, кто висел на его руке. Хлынула кровь из глубоких ран, оставленных собачьими клыками на его левой руке, когда мертвый пес свалалися на ступеньки. Третий пес рычал, вгрызаясь в человеческу плоть. Меткий удар меча отсек ему голову. Но зверь сжал челюсти с такой силой, что даже умерев, не разжимал их.

Прихрамывая, Вульф полез наверх через дверь. Отрубленная собачья голова по прежнему свисала с его ноги. Ее кровь, смешиваясь с кровью Вульфа, оставили на каменном полу кровавый след, когда Вульф направился к двери, ведущей наружу. Там его ждала Сигрун. В руке она сжимала небольших размеров топор, - обычное оружие карликов - который нашла тут в кухне. Из открытой двери в подвал послышался лай собак и крики воинов, бегущих вверх по лестнице.

- Открывай! - крикнул Вульф Сигрун, срывая со своей ноги собачью голову и отбрасывая ее в сторону.

Девушка распахнула дверь и они вышли во двор. В сгущающихся сумерках прямо перед ними вырос ряд воинов-карликов, держащих в руках ярко горящие факелы и сверкающее в свете огней оружие.

- Проклятье, это ловушка! - прошипел Вульф сквозь сжатые зубы. - Беги, Сигрун, и выбирайся сама, приведи Сиггейрера. Береги кувшин.

Девушка не успела ничего ответить. За спиной послышался псовый лай и топот бегущих через кухню преследователей. Ярость загнанного в западню зверя начала просыпаться в Вульфе, заполоняя собой его разум -Хай-йай-яяяяяя! - заревел он и, забыв