Автор :
Жанр : фэнтази

Раймонд ФЕЙСТ

ВРАТА ВОЙНЫ 1-4

I: ВРАТА ВОЙНЫ

V: ПРИНЦ КРОВИ

VI: ПИРАТ КОРОЛЯ

IV: НОЧНЫЕ ЯСТРЕБЫ

Раймонд ФЕЙСТ

ВРАТА ВОЙНЫ I: ВРАТА ВОЙНЫ

ONLINE БИБЛИОТЕКА http://www.bestlibrary.ru

Юность промчится,

Как ветер, как птица,

Но память о юности

Вечно жива.

Г. Лонгфелло.

"Утраченная юность".

Глава 1

БУРЯ

В тот день на море разразился шторм.

Паг перескакивал с камня на камень, внимательно заглядывая во все углубления под обломками прибрежных скал, заполненные приливной водой - не осталось ли там каких-нибудь обитателей моря, выброшенных из глубин волнами и годных в пищу. Он поправил заплечный мешок, в котором шевелилась добыча - крабы, мелкие осьминоги и моллюски. Мешок был наполовину пуст.

Легкий западный ветерок гнал морские волны к подножию скал, и брызги соленой воды сверкали и переливались на солнце. Паг потянулся, и тонкая ткань рубахи обрисовала его едва наметившиеся мальчишеские мускулы. Он откинул со лба прядь темных, слегка выгоревших на солнце волос, приставил ладонь козырьком к карим глазам и стал внимательно вглядываться в сторону горизонта. Его неудержимо клонило в сон. До заката было еще далеко, и Паг решил, что вполне может позволить себе немного вздремнуть в тени невысокого утеса. Потом он доверху наполнит мешок моллюсками и крабами, и Мегар, мастер повар, приняв столь богатый улов, не станет бранить его за позднее возвращение. Паг снял мешок, привалился спиной к подножию скалы и безмятежно заснул.

По прошествии нескольких часов его разбудил резкий порыв ледяного ветра. За те короткие мгновения, что отделяют глубокий сон от полного пробуждения, Паг успел вскочить на ноги и оценить всю степень нависшей над ним опасности. С середины моря к побережью стремительно приближалась черная туча, гонимая ветром. Она заслонила собой солнце, и из ее недр на вспенившиеся волны лились струи дождя, издали походившие на длинный прозрачный шлейф. С минуты на минуту над берегом должен был разразиться ураган - обычное явление для ранней летней поры в этой части света - ураган, способный смести в пучину моря все живое не только с берега, но и с прилегавшей к нему равнины.

Подхватив с песка свой мешок и наспех приладив его за плечами, Паг заторопился на север, к замку. Ветер становился все пронзительнее и холоднее, и сгустившуюся тьму то и дело прорезали вспышки молний. Оглушительные раскаты грома перекрывали рокот волн.

Миновав ближайшую к берегу гряду холмов, Паг в несколько прыжков преодолел полоску песчаного пляжа. Шторм несся к побережью гораздо стремительнее, чем можно было ожидать.

Паг перескакивал с утеса на утес, дважды едва не потеряв равновесие, и когда перед ним вновь замаячил песчаный участок суши, он спрыгнул на него с высокого, крутого холма.

Приземление оказалось неудачным: он больно ушиб колено, и, в довершение ко всему, через несколько секунд огромная волна накрыла его с головой. Почувствовав, что под напором воды тесемки его заплечного мешка развязались и море вознамерилось забрать назад своих обитателей, которых он с таким трудом насобирал под скалами, Паг бросился спасать улов. Но мешок бесследно исчез в пучине, а резкое движение, которое он сделал, чтобы спасти его, лишь усилило боль в ушибленном колене. Паг не успел еще встать на ноги, как следующая волна ударила его в грудь и опрокинула навзничь. Паг вырос на побережье и был прекрасным пловцом и ныряльщиком, но теперь, оказавшись один на один с разбушевавшейся морской стихией, чувствуя, что ушибленная нога едва повинуется ему, он был близок к панике. С усилием поднявшись над поверхностью воды, он набрал в грудь воздуха и, держась за камни, стал продвигаться к ближайшему утесу, где волны не смогли бы добраться до него.

Паг медленно, стараясь не ступать на ушибленную ногу, обходил утес, ища пологий склон, по которому он мог бы взобраться на вершину. Вода поднималась все выше, и, когда он начал свое мучительное восхождение, добралась ему до подмышек.

Оказавшись на вершине, он лег на спину, чтобы немного передохнуть, а потом отыскал каменистую тропинку, змеившуюся вдоль гряды холмов, и двинулся вдоль нее.

Начался дождь. Ледяные струи хлестали Пага по спине, они заливали его лицо и шею, и он продвигался вперед ощупью, рискуя сорваться вниз. Через несколько минут, показавшихся ему вечностью, он достиг поросшей травой равнины, которую еще не успели захлестнуть разбушевавшиеся волны, и уселся на землю, чтобы перевести дух.

Паг осторожно ощупал распухшее колено. Судя по тому, что он мог шевелить ступней, нога не была сломана, но движение это причинило ему столь мучительную боль, что он с ужасом подумал о предстоящем пути назад. Но буря и морской прилив, с неудержимой силой надвигавшийся на берег, вселяли в его душу гораздо больший страх.

Когда он доковыляет до города, наступит ночь, и ему придется искать ночлег вне стен замка, ворота которого к тому времени будут на запоре. Если бы не ушибленное колено, он, пожалуй, мог бы попытаться перелезть через замковую ограду позади конюшен. Но разумнее было бы и в этом случае не искушать судьбу. Ведь когда он рано поутру появится на кухне, ему придется иметь дело с одним Мегаром, и тот ограничится лишь словесным внушением, а вот если мастер клинка Фэннон или мастер конюший Элгон застанут его верхом на стене замка, тут уж наказание наверняка примет гораздо более суровые формы.

Пока он сидел на траве, предаваясь своим невеселым думам и осторожно потирая больную ногу, тьма сгустилась, и Грозовые тучи затянули все небо. Паг принялся на все лады клясть свое легкомыслие. Он не мог простить себе потери мешка с крабами и прочей морской живностью. Если бы он не проспал несколько часов кряду, все было бы замечательно. Он успел бы наполнить мешок доверху и вернуться в замок до начала этой чудовищной бури. Не говоря уже о том, что, возвращаясь без всякой спешки, он не спрыгнул бы с высокого утеса и не расшиб бы свое несчастное колено. Паг горестно вздохнул. Если бы сон не сморил его в столь неподходящее время, он успел бы обследовать устье неширокой речки, впадавшей в море поблизости от утесов, и отыскать там хотя бы несколько плоских длинных камешков для своей рогатки. А теперь с мыслью об этих великолепных снарядах придется распроститься аж на целую неделю. И ведь Мегар может так осерчать на него за позднее возвращение, да еще с пустыми руками, что и через неделю не отпустит его сюда, а пошлет вместо него другого мальчишку!

Паг продрог в мокрой одежде на пронизывающем ветру. Боль в колене не утихала. Он с трудом поднялся на ноги и заковылял к оставленным неподалеку вещам - узелку с едой, рогатке и посоху.

Зубы его выбивали частую дробь. Обнаружив, что узелок разодран каким-то прожорливым зверьком - енотом или песчаной ящерицей, а хлеб и сыр, которыми он надеялся подкрепить свои силы, бесследно исчезли, Паг поднял кулаки к небу и выкрикнул ругательство, которое не раз слышал из уст воинов замкового гарнизона. Похоже, судьба нынче решила обрушить на его голову все несчастья разом!

Он отшвырнул ногой бесполезный теперь узелок, засунул рогатку за пояс и, опираясь на палку, прихрамывая направился меж невысоких зеленых холмов к дороге, которая вела в город.

Паг с тоской оглядел росшие кругом молодые деревца. Они не смогут укрыть его от дождя и ветра. Чем хорониться под их слабыми, редколистными ветвями, лучше уж продолжать свой нелегкий путь.

Ветер усилился, и деревья начали клониться под его ледяными порывами чуть ли не до самой земли. Ветер подгонял Пага в спину, и мальчик стал быстрее переставлять ноги, опасаясь, что еще немного, и ураган швырнет его оземь. Дойдя до Королевской дороги, Паг свернул на север. Он слышал, как с востока, оттуда, где раскинулся темный вековой лес, доносятся треск и завывания - это неистовствовал ветер, запутавшийся в густых кронах деревьев, и, будучи не в силах вырвать могучие дубы с корнем, в ярости ломал их ветви. На секунду Пагу пришла мысль укрыться от непогоды под сенью одного из этих исполинов, но он тут же отогнал ее. Он хорошо знал, как много опасностей подстерегает одиноких путников в чаще леса. Там можно встретить безжалостных разбойников и множество зловредных существ, не относящихся к роду человеческому. Паг вздрогнул и ускорил шаги. От страха на голове его зашевелились волосы.

Через несколько минут он перешел на другую сторону Королевской дороги и спрыгнул в канаву, тянувшуюся сбоку от нее и представлявшую собой хоть какое-то укрытие от порывов свирепой бури. Дождь и ветер исторгали из его глаз слезы, заливавшие и без того мокрое лицо. Он медленно брел вдоль канавы, ощупывая дорогу палкой, как слепец, чтобы не потерять равновесие, попав ногой в глубокую рытвину или споткнувшись о кочку.

Больше часа Паг шел по дну канавы, подгоняемый штормовым ветром. Но вот дорога свернула на северо-запад, и он оказался почти лицом к лицу со стихией. Паг зажмурился и прикрыл лицо ладонью. Его объял панический страх. Этот ураган силой значительно превосходил все штормы за последнее время. Паг осознавал опасность, которой подвергался ежеминутно. Вокруг него то и дело блистали молнии, на миг высвечивая залитую дождем дорогу и кромку леса, вдоль которой он брел. От частых, оглушительных ударов грома земля вздрагивала под его ногами.

Теперь, перед лицом столь неистовой ярости бури, Паг с гораздо меньшим ужасом вспоминал о гоблинах и разбойниках, обитающих в лесу.

Он решил пробраться под спасительное укрытие деревьев и идти к городу краем леса, не теряя из виду Королевской дороги.

Едва Паг выбрался из канавы, сошел с дороги и углубился в лес, как откуда-то из чащи послышался треск, заставивший его остановиться, затаив дыхание. Внезапно неподалеку от него появился словно выросший из-под земли дикий лесной вепрь. Паг смутно различил его очертания в почти непроглядном мраке.

Помешкав несколько мгновений, кабан устремился вперед, продираясь сквозь густой кустарник. Заметив Пага, он остановился и вытянул морду в его сторону, нюхая воздух. В углах его пасти устрашающе топорщились огромные острые клыки.

Паг стоял не шелохнувшись и не сводил глаз со страшного зверя.

Обычно кабаны избегали встреч с людьми и никогда не нападали первыми, но кто знает, чего можно ждать от этого перепуганного бурей животного, которое мотало огромной головой из стороны в сторону и царапало землю раздвоенным копытом? В горле у Пага пересохло. Вздумай вепрь наброситься на него, ему не миновать тяжелого увечья или даже смерти.

Кабан услышал легкий шум, раздавшийся за его спиной, и, опустив голову, кинулся на Пага. Тот едва успел обрушить свой посох на его морду, как оказался прижатым к земле тяжеленной тушей. К счастью, вепрь ударил его не клыками, а плечом, но Паг не сомневался, что еще мгновение, и разъяренный зверь пустит в ход свое страшное оружие. Он закрыл лицо ладонями и выставил вперед сведенные локти, заслоняя грудь.

Однако вепрь остался недвижим. Паг приподнял голову, убрал руки от лица и отважился взглянуть на него. Кабан простерся поперек его туловища, придавив живот и ноги. Из пасти страшного зверя сочилась кровь, а бок был пронзен стрелой с черным оперением.

Паг растерянно огляделся по сторонам. Неподалеку под большим дубом он увидел мужчину, деловито протиравшего огромный лук промасленной тряпицей. Обиходив таким образом свое оружие, стрелок подошел к кабану и Пагу и опустился на колени.

Он был одет в кожаную куртку без рукавов и короткие кожаные штаны. Голову его покрывал полотняный капюшон темно-коричневого цвета, затенявший лицо.

- Ты жив, малыш? - прокричал он, перекрывая рев ветра, и словно пушинку поднял на вытянутых руках огромного вепря. - Кости целы?

- Кажется да! - крикнул Паг и принялся ощупывать свое тело, морщась от боли. Его правый бок и обе ноги представляли собой один огромный кровоподтек, ушибленное колено разболелось еще сильнее, но похоже, кабан не успел причинить ему серьезных увечий.

Мужчина помог мальчику подняться на ноги.

- Вот, держи-ка, - и он протянул Пагу его палку и свой огромный лук.

Почтительно придерживая оружие, спасшее ему жизнь, Паг наблюдал, как незнакомец быстрыми, ловкими движениями выпотрошил кабана с помощью охотничьего ножа.

- Пойдем со мной, малыш, - продолжал стрелок. - Переночуешь у нас. Хозяин мой будет рад тебе. Мы живем недалеко отсюда, но все же нам с тобой лучше поторопиться. Век не видывал такой бури! Ты идти-то сможешь?

Паг неуверенно кивнул. Его спаситель молча взвалил убитого вепря на плечо, взял у Пага свой лук и зашагал в чащу леса.

Пагу приходилось напрягать все силы, чтобы не отстать от него.

Рев бури раздавался и здесь, среди могучих деревьев и густого кустарника, поэтому спутники шля молча, не пытаясь перекричать стихию. Вспышка молнии на несколько секунд осветила лицо отважного стрелка, шагавшего рядом с Пагом. Мальчик окинул его внимательным взглядом. Он пытался и не мог припомнить, не случалось ли ему видеть этого человека прежде. У незнакомца были темные глаза и черные густые волосы. Кудрявая борода закрывала всю нижнюю часть лица, загрубевшего и обветренного от постоянного пребывания под открытым небом. По виду он ничем не отличался от большинства охотников и лесников Крайди и был так же высок, плотно сложен и широк в плечах, как и все они.

На миг в голове мальчика мелькнуло страшное предположение, не является ли его спаситель членом одной из разбойничьих шаек, орудующих в этом лесу, но он не мог представить себе, чтобы разбойник спас от клыков вепря такое ничтожное существо, как он, да еще повел бы его ночевать в свое жилище.

Вспомнив, что незнакомец пригласил его на ночлег от имени своего хозяина, Паг смекнул, что перед ним скорее всего франклин, живущий на земле своего господина и подчиняющийся ему, но в то же время сохраняющий личную свободу. Этот меткий стрелок никак не мог оказаться крепостным вилланом, ведь носить при себе такое дорогое и опасное оружие, как большой лук, могли только свободнорожденные. Но куда же в таком случае они идут?

Паг наморщил лоб, но не смог, сколько ни старался, припомнить хоть одно крупное землевладение поблизости от этих мест. Во всем происходящем таилась какая-то загадка, но мальчик был слишком изнурен, чтобы пытаться разгадать ее.

После бесконечно долгого пути незнакомец свернул в чащу, казавшуюся непроходимой, и однако Паг, немного отставший от него, чувствовал под ногами хорошо утоптанную землю, которую не покрывали ни трава, ни опавшие листья. Выходит, они шли по какой-то тайной тропинке, столь надежно скрытой от человеческих глаз, что отыскать ее в этой глуши было бы невозможно не только в вечернем мраке, но и среди бела дня. Вскоре тропинка вывела их к небольшой поляне, посреди которой стоял маленький домик, сложенный из тесаных камней. Его единственное окошко приветливо светилось навстречу путникам, а над трубой вился легкий дымок.

Стоило им выйти на поляну, как буря стихла словно по волшебству.

Кивнув в сторону входной двери, франклин проговорил:

- Заходи, паренек. А я должен заняться вепрем.

Паг кивнул и, толкнув деревянную дверь, несмело вошел в домик.

- Скорее захлопни дверь, мальчик! А не то я схвачу простуду, которая сведет меня в могилу!

Паг повиновался с такой поспешностью, что дверь хлопнула гораздо сильнее, чем он рассчитывал. Вздрогнув от резкого звука, он повернулся и принялся разглядывать комнату, единственную в маленьком домике. В одной из стен был устроен просторный очаг, где весело и дружно горели толстые поленья.

Близ очага стоял массивный стол, за которым восседал высокий и тучный старец, облаченный в желтые одежды. Густые, волнистые седые волосы покрывали почти все его лицо, на котором выделялись ярко-голубые глаза, сверкавшие и, казалось, загадочно искрившиеся в отблесках пламени. Откуда-то из середины бороды старца торчала длинная трубка, то и дело исторгавшая из себя огромные клубы светло-серого дыма.

Паг мгновенно узнал старика.

- Мастер Кулган, - начал он, ибо хозяином домика оказался не кто иной, как придворный чародей и советник герцога, хорошо известный всем обитателям замка.

Кулган перевел взгляд на Пага ч проговорил глубоким и низким голосом, в котором звучали властные нотки:

- Так ты, выходит, знаешь, кто я такой?

- Да, сэр. Я не раз видел вас в замке.

- Как твое имя, мальчик из замка?

- Паг, мастер Кулган.

- Теперь и я вспомнил тебя. - Чародей сделал неопределенный жест рукой. - Но не называй меня мастером, Паг, хотя, возможно, я и заслужил это звание кое-какими успехами в моем ремесле. - В его синих глазах блеснул насмешливый огонек. - Иди-ка к очагу и повесь свою одежду просушиться. Там на крюке висит одеяло. Ты можешь пока завернуться в него. А потом присядь вот сюда. - И он указал на скамью напротив своей.

Паг сделал все как ему велели, при этом не сводя пристального, настороженного взгляда с лица чародея. Хотя тот и был придворным самого герцога, но род его занятий не мог не возбуждать суеверной неприязни к нему в сердцах большинства жителей города. В прежние времена они наверняка забросали бы его камнями или в лучшем случае изгнали за пределы Крайди.

Нынче же защитой ему служило имя герцога, но даже оно не могло победить глубоко укоренившихся страхов и суеверий горожан.

Развесив свою одежду у очага, Паг сел на скамью. Лишь теперь он заметил пару ярко-красных глаз, следивших за ним из дальнего угла комнаты. Вот над столом чародея показалась узкая голова на длинной чешуйчатой шее.

Увидев замешательство мальчика, Кулган рассмеялся:

- Не бойся, Паг! Фантус не сделает тебе ничего дурного! - Протянув руку, он легонько почесал выпуклые надбровные дуги необыкновенного создания, которое тотчас же уселось возле него на скамью, смежило веки и издало довольное ворчание, слегка напоминавшее мурлыканье сытого кота.

Паг захлопнул открывшийся от удивления рот и, набравшись смелости, негромко спросил:

- Неужто это и в самом деле дракон, сэр?

Кулган добродушно усмехнулся:

- Похоже, он считает себя таковым, мой мальчик. В действительности же Фантус - это всего лишь карликовый огнедышащий дракончик. Он сродни настоящим драконам и доводится им, если не ошибаюсь, кузеном. - Зверь приоткрыл один глаз и с упреком воззрился на хозяина. - Но он ничуть не менее отважен, чем самые крупные из его сородичей, - поспешил добавить чародей. Глаз дракончика закрылся. - Он очень умен, чувствителен и самолюбив, поэтому его легко обидеть.

Паг кивнул.

- А он и вправду может выдыхать огонь? - Он разглядывал Фантуса с опаской и восхищением. Для тринадцатилетнего мальчишки встреча даже с дальним родственником настоящего дракона была целым событием.

- Да, когда Фантус в настроении, он может плеваться и отрыгивать огнем и дымом, но подобное случается редко. Думаю, причиной тому обильная пища, которую он получает в моем доме.

Ему уже много лет не приходилось охотиться ради пропитания, вот он и утратил многие из драконьих повадок. Боюсь, я чудовищно избаловал его!

Губы Пага тронула легкая улыбка. Кулган, с такой любовью говоривший о своем питомце, уже не казался мальчику таинственным и загадочным колдуном, каким он привык считать его. Сейчас он скорее походил на доброго старца, рассказывающего о шалостях любимого внука. Паг принялся с интересом разглядывать Фантуса, невольно залюбовавшись игрой света на его блестящей изумрудно-зеленой чешуе. Дракончик был размером с небольшого пса. Его длинную изогнутую шею увенчивала узкая, как у ящерицы или аллигатора, голова. Он продолжал мурлыкать и жмуриться, сложив крылья за спиной и сжимая и разжимая лапы с острыми когтями, которые слегка царапали поверхность скамьи. Кулган задумчиво почесывал его широкие надбровные дуги, и Фантус размахивал в такт его движениям длинным хвостом, почти касавшимся пола.

Дверь распахнулась, и широкоплечий лучник внес в комнату освежеванную и разделанную тушу вепря. Он молча поместил жаркое в очаг, и Фантус, широко раскрыв красно-оранжевые глаза и облизнувшись раздвоенным языком, спрыгнул со скамьи, важно прошествовал к очагу и свернулся калачиком на меховом коврике.

Несколько мгновений он задумчиво глядел в огонь, потом зевнул, прикрыл глаза морщинистыми веками и задремал в ожидании ужина.

Франклин повесил свою кожаную куртку на крюк у двери.

- Буря, похоже, не утихнет до самого рассвета, - негромко проговорил он и, вернувшись к очагу, стал приготовлять приправу к мясу из вина и терпких трав. Лишь теперь Паг заметил, что левую щеку франклина пересекал уродливый красный шрам, придававший его лицу недружелюбное, даже свирепое выражение.

Кулган ткнул трубкой в направлении лучника и добродушно проговорил:

- Похоже, вы еще не успели как следует познакомиться.

Мичем, этот мальчик зовется Пагом. Он служит в замке Крайди.

Мичем скользнул глазами по лицу Пага и, коротко кивнув, вернулся к своему занятию.

Паг ответил ему несмелым кивком и проговорил:

- Я так растерялся в лесу, что даже не поблагодарил вас за то, что вы спасли мне жизнь!

- Тебе не за что благодарить меня, паренек, - возразил Мичем. - Ведь не спугни я этого вепря, он не напал бы на тебя.

- Он пересек комнату и, вынув из прикрытой тряпицей квашни комок темного ржаного теста, принялся ловко месить его на маленьком столике.

- Ведь это его стрела, сэр, свалила кабана, - обратился Паг к Кулгану. - Мне повезло, что я не встретился с вепрем один на один!

Кулган усмехнулся в бороду:

- Злосчастное создание, которым мы нынче поужинаем, явилось такой же жертвой обстоятельств, как и ты, мой милый!

Паг развел руками:

- Я не понимаю, о чем вы, сэр.

Вместо ответа Кулган встал и, сняв какой-то предмет, завернутый в темно-синий бархат, с самой верхней полки книжного шкафа, водрузил его на стол перед Пагом. Тот сразу понял, что внутри скрывается нечто очень ценное, ведь ткань, в которую обернули таинственный предмет, была баснословно дорогой.

Кулган снял бархат, и взору Пага открылся гладкий стеклянный шар, который заискрился в свете очага, вспыхивая и переливаясь тысячами разноцветных точек. Мальчик восхищенно ахнул - так красив был этот великолепный шар.

- Эту вещицу смастерил Альтафейн из Карса, - проговорил Кулган. - Его никто еще не смог превзойти в искусстве изготовления волшебной утвари. Он преподнес ее мне в дар за те услуги, что я когда-то оказал ему. Я только сегодня вернулся от мастера Альтафейна и намерен нынче же испытать его подарок в деле. Вглядись в глубину этого шара, Паг.

Мальчик сосредоточил взгляд на самой яркой искре, плясавшей в недрах прозрачного шара, но та через несколько мгновений померкла, окутанная матовой дымкой, которая росла и ширилась, и вскоре вся хрустальная сфера подернулась туманом. Матовый шар манил и притягивал к себе взор Пага, и тому, охваченному сладкой дремотой, почудилось, что туман этот похож на дым, клубящийся в кухне замка Крайди. <Наверное, он такой же теплый и ароматный>, - подумал мальчик.

Внезапно мгла в волшебном шаре рассеялась без следа, и Паг увидел в его недрах именно то, о чем он секунду назад вспомнил - замковую кухню. Толстый повар Элфан, склонившись над большим столом, приготовлял пирожное, украдкой слизывая с пальцев сладкие крошки и капли янтарного меда. Но главный повар Мегар застал его за этим малопочтенным занятием и принялся кричать на толстяка, топая ногами. Паг засмеялся, и видение тотчас же исчезло. Мальчиком внезапно овладела непреодолимая усталость.

Кулган бережно обернул шар бархатным покровом и убрал его на верхнюю полку шкафа.

- Ты справился совсем неплохо, паренек, - задумчиво проговорил он, снова садясь к столу. - Никогда бы не подумал, что тебе удастся без всякой подготовки вызвать столь яркое, ясное видение. Ты, выходит, способен на большее, чем может показаться с первого взгляда.

- О чем вы, сэр?

- Со временем ты поймешь смысл моих слов, Паг, - улыбнулся чародей. - Я испытывал эту игрушку, определяя радиус ее действия, и вдруг увидел тебя на дороге. По твоему виду мне сразу стало ясно, что до города тебе не добраться, вот я и послал Мичема тебе на подмогу.

Паг был смущен таким вниманием к своей скромной персоне, и в то же время слова Кулгана задели его самолюбие. Щеки мальчика окрасил густой румянец. Он выпрямился на скамье и учтиво, но твердо произнес:

- Вы напрасно беспокоились обо мне, сэр. К вечеру я непременно дошел бы до города.

Кулган улыбнулся и пожал плечами.

- Возможно, ты и прав, но путешествовать в такую непогоду - изрядный риск для всякого, кто дорожит своей жизнью.

Паг прислушался к дробному стуку дождевых капель по крыше домика. Буря стихла, и слова Кулгана вызвали в его душе недоумение, однако он не осмелился возразить старику. Словно прочитав его мысли, Кулган сказал:

- Поверь, я нисколько не преувеличиваю, Паг. Место, где мы находимся, защищено от бурь и ураганов не только ветвями деревьев. Выйдя за пределы моих владений, которые отмечены кольцом дубов вокруг поляны, ты убедился бы, что ветер бушует с прежней силой. Мичем, что ты скажешь насчет погоды, а? - обратился он к лучнику.

Мичем отложил в сторону комок теста, выпрямился и на мгновение задумался.

- Буря нынче вроде той, что потопила шесть кораблей три года тому назад, - проговорил он и кивнул головой в подтверждение своих слов. - Да, ветер нисколько не слабее, но зато стихнет он нынче быстрее, чем тогда.

Паг припомнил события тех дней, о которых говорил Мичем.

Тогда торговый флот Квега был разбит о высокую прибрежную скалу, прозванную <Грозой моряка>. А часовым замка было строжайше запрещено спускаться вниз, и ураган едва не снес бедняг с высоких башен и стен. Если Мичем говорит правду и буря, разыгравшаяся сегодня, сродни той, то Кулган и в самом деле могущественный чародей, ведь здесь, вблизи домика, слышны лишь легкие дуновения ветра и шум летнего дождя.

Кулган удобнее уселся на скамье и принялся раскуривать погасшую трубку. Внимание Пага привлекли ряды книг, стоявших на полках за спиной чародея. Шевеля губами, он попытался прочесть заглавия на их корешках, но ему не удалось разглядеть полустертые буквы в тусклом свете очага.

- Так ты и читать умеешь, а? - удивленно подняв кустистые брови, осведомился Кулган.

Паг вздрогнул и испуганно кивнул. Хозяин дома вполне мог рассердиться на него за столь дерзостное любопытство.

- Чего же ты испугался, малыш? - улыбнулся Кулган. - Разве быть грамотным - преступление?

Паг облегченно вздохнул и пояснил:

- Я научился читать на кухне, сэр. Мегар, главный повар, учил меня по табличкам с припасами в нашей кладовой. Я и цифры знаю, - расхрабрившись, похвастался он.

- И цифры, - кивнул Кулган, пряча улыбку. - Выходит, ты - птица высокого полета, Паг.

- Скажите, сэр, что это за книга? - спросил Паг, указывая на огромный толстый том в роскошном переплете из коричневой кожи. - Я никогда такой не видел.

Кулган внимательно взглянул на него и, помедлив с ответом, проговорил:

- Это история нашей земли, малыш. Книгу эту подарил мне аббат Ишапианского монастыря. Она содержит в себе перевод кешианского текста, написанного сто с лишним лет тому назад.

- И о чем же он повествует?

Взгляд Кулгана снова остановился на Паге. Казалось, чародей пытался проникнуть в самые сокровенные мысли мальчика, в самые потаенные недра его души. После недолгого молчания он заговорил:

- Много лет тому назад, Паг, все земли между Безбрежным и Горьким морями были частью Империи Великого Кеша. А далеко на востоке на маленьком острове Рилланон существовало некое королевство. Со временем оно увеличилось в размерах и, включив в состав своих владений соседние островные государства, стало именоваться Королевством Островов. Впоследствии оно снова расширило свои пределы - довольно значительно, - и теперь мы именуем его просто Королевством. Все жители Крайди, в том числе и мы с тобой, - подданные Королевства, хотя наше герцогство находится очень далеко от столицы, по-прежнему зовущейся Рилланоном. Однажды, много лет тому назад, Империя Великого Кеша, втянутая в кровопролитную войну с Кешианской Конфедерацией, своим южным соседом, оставила эти земли.

Паг, захваченный рассказом о величественных и грозных событиях прошлого, был, тем не менее, слишком голоден, чтобы не заметить, как Мичем посадил в печь семь маленьких ржаных караваев. Вновь переведя взгляд на чародея, он спросил:

- А что это за Кешианская Кон..?

- Конфедерация, - подсказал Кулган. - Это несколько немногочисленных племен, в течение столетий исправно плативших дань Империи Великого Кеша. Каждое из них было слишком слабым, чтобы противостоять своим поработителям, но, объединившись лет за двенадцать до того, как была написана эта книга, они стали столь же могущественны, как сама Империя, а поскольку силы их в этом противоборстве были почти равны, кровопролитная война тянулась много лет, и Империя стянула все свои северные легионы к югу, открыв наши земли для проникновения в них нового, едва возникшего Королевства. Дед нашего герцога Боуррика, младший из сыновей тогдашнего короля, двинул свои войска на запад, расширив пределы королевских владений. С того времени вся территория бывшей имперской провинции Босании, за исключением Вольных городов Наталя, получила название Герцогства Крайди.

- Ах, как бы мне хотелось когда-нибудь побывать в этом Великом Кеше! - вздохнул Паг.

- В качестве кого, скажи на милость, ты предпринял бы это путешествие? - насмешливо спросил Кулган. - Наемника?

Флибустьера? - Паг покраснел и опустил глаза. - Впрочем, на этом свете нет ничего невозможного, - смягчился чародей. - Как знать, вдруг тебе повезет и ты сможешь добыть себе денег и лошадей для столь дальней поездки. Путь этот нелегок и полон опасных неожиданностей, но нет преград, которые не смогло бы преодолеть отважное сердце.

Вскоре разговор за столом перешел на более обыденные предметы. Кулган, проведший целый месяц на юге, в Карсе, стал расспрашивать Пага о последних местных новостях. Когда караваи испеклись, Мичем нарезал их толстыми ломтями и, разняв на части кабаний бок, уставил стол тарелками, от которых, щекоча ноздри мальчика, поднимался аппетитный пар. Паг еще никогда в жизни не ужинал так обильно и вкусно. Даже прислуживая на замковой кухне, он получал за свои труды гораздо больше щелчков и назиданий, чем лакомых кусочков. Дважды за время трапезы он ловил на себе пристальный, изучающий взгляд лучистых синих глаз Кулгана.

Когда все трое насытились, Мичем принялся проворно убирать со стола, а хозяин и гость возобновили прерванный разговор.

Взяв с блюда последний кусок жаркого, Кулган протянул его Фантусу, все еще дремавшему у очага. Дракончик приоткрыл один глаз, и на морде его отобразилась мучительная борьба: ему явно не хотелось подниматься с мягкого коврика, но жаркое выглядело так аппетитно... Наконец голод пересилил лень, и Фантус с тяжким вздохом встал на короткие лапы, проковылял к столу, схватил острыми зубами протянутый кусок, в одно мгновение проглотил его и вернулся на свое ложе.

Кулган раскурил трубку и спросил:

- Чем ты думаешь заняться, когда достигнешь возраста ученичества, малыш?

Паг совсем было задремал, но, услыхав вопрос старика, встрепенулся и широко раскрыл глаза. День Выбора, когда мальчишки из замка и города, достигшие положенных лет, поступали в учение, был не за горами. В нынешнем году кто-то из крайдийских мастеров почти наверняка должен остановить свой выбор и на нем.

- В день солнцестояния я надеюсь поступить на герцогскую службу в качестве ученика почтенного мастера клинка Фэннона, - поспешно произнес он.

Кулган с сомнением окинул взглядом его щуплую фигурку:

- Скажи на милость! А ведь на вид тебе не дашь больше десяти-одиннадцати лет.

Паг густо покраснел. Он был самым низкорослым из мальчишек, служивших в замке.

- Мегар сказал, что, может статься, я еще успею вытянуться и обогнать других, - дрогнувшим голосом пробормотал он. - Ведь родителей моих никто не видел, и потому трудно судить, каким я буду, когда повзрослею.

- Ты сирота, Паг? - изогнув кустистую бровь, осведомился Кулган.

- Когда я был младенцем, какая-то женщина принесла меня в горный монастырь Дала. Она сказала, что нашла меня на дороге.

Святые отцы передали меня на воспитание в замок Крайди, где я и вырос.

- Помню, помню! - отозвался чародей, попыхивая трубкой. - Ты был совсем малюткой, едва отнятым от груди, когда монахи, поклоняющиеся Щиту Немощных, принесли тебя в замок. Лишь благодаря доброте нашего герцога ты считаешься свободнорожденным, Паг. Он сказал тогда: <Лучше освободить сына виллана, чем сделать рабом отпрыска свободного гражданина>. А ведь его сиятельство имел полное право объявить тебя своим крепостным!

- Душа-человек наш герцог! - вполголоса пробормотал Мичем.

- Золотое сердце!

Глаза Пага начали слипаться. У него больше не было сил бороться со сном. Он бессчетное число раз слышал рассказы о своем появлении в замке от Магьи, Мегара и других кухарок и поваров. Кулган наверняка не мог сообщить ему об этом событии ничего нового и заслуживающего внимания. Заметив, что гость клюет носом, чародей сделал знак Мичему, и тот проворно соорудил на дощатом полу подобие ложа из нескольких звериных шкур и одеял. К тому времени, как он покончил с этим, Паг крепко спал, уронив голову на стол. Мичем бережно поднял его на руки и уложил на шкуры, заботливо укрыв одеялом.

Фантус открыл глаза и внимательно взглянул на спавшего мальчика. Через мгновение над спиной дракона раскрылись перепончатые крылья, он взлетел, пересек комнату, приземлился у ложа Пага и свернулся калачиком возле его теплого бока. Паг пошевелился во сне. Рука его легла на чешуйчатую шею незваного соседа. Фантус сладко зевнул, издал глухое, довольное ворчание и закрыл глаза.

Глава 2

УЧЕНИК

В лесу было тихо.

Паг и Томас неторопливо, то и дело останавливаясь, брели по одной из бесчисленных тропок, прорезавших сумрачную чащу. Паг поднял с земли небольшой камень и швырнул его в воображаемую мишень.

- Как ты думаешь, твоя мама больше не сердится на нас? - с тревогой спросил он у своего товарища.

Томас улыбнулся и покачал головой:

- Да нет, она ведь понимает, что творится у нас на душе.

Она перевидала немало мальчишек, сходивших с ума от тревоги в День Выбора. Хотя нам, по правде говоря, лучше было бы вовсе не появляться сегодня на кухне!

Паг кивнул. С утра он успел разбить горшок с медом, который нес кондитеру Элфану, и опрокинуть на пол огромный противень со свежевыпеченными лепешками.

- Уж я-то нынче отличился, ничего не скажешь!

Томас весело рассмеялся. Он был высок и строен, его светлые волосы мягкими волнами спадали на шею и щеки, в бойких голубых глазах светились дружелюбие и сметливость. Мальчишки, прислуживавшие в замке, все как один любили его и охотно признавали своим вожаком. Паг понимал, что лишь благодаря тесной дружбе с Томасом он также пользовался некоторым расположением сверстников.

- Брось, Паг! Разве это ты забыл подвесить баранью ногу к стропилам?

Паг прыснул со смеху и замотал головой.

- Да уж, ты обеспечил псов нашего дорогого господина роскошным завтраком! Здорово тебе от матери досталось, а?

- Не очень, - усмехнулся Томас. - Она успела отнять у них полуобглоданную ногу и выгнать их во двор. По правде сказать, вскоре после этого мама и думать о нас забыла: гнев ее обратился на отца. Она стала ворчать, что, дескать. День Выбора - только предлог для мастеров, чтобы вволю побездельничать, выкуривая трубку за трубкой да наливаясь элем, хотя между ними давным-давно решено, кто кого выберет. - Он пожал плечами и добавил:

- Мама всегда беспокоится, когда он уходит из кухни.

Говорит, без него там все идет кувырком. По-моему, она выставила нас, чтобы мы ненароком не попались ей под горячую руку. Это в особенности касается тебя. - Томас добродушно усмехнулся. - Ведь ты же ее любимчик.

- Это потому, что я опрокидываю и роняю далеко не все, к чему прикоснусь! - расхохотался Паг.

- Не правда! Просто тебе удается реже попадаться на этом!

Паг вынул из-за пазухи рогатку.

- Не подстрелить ли нам по паре куропаток или перепелов, Томас? Если мы вернемся в замок с дичью, твоя мама перестанет сердиться на нас, правда?

- Пожалуй, - кивнул Томас, вынимая из-за пояса свое оружие и придирчиво осматривая его.

Оба мальчика были превосходными стрелками. В этом искусстве Паг лишь немногим уступал Томасу - чемпиону среди мальчишек Крайди. Им ни разу еще не удавалось подстрелить птицу в полете, но оба легко попадали камнем, пущенным из рогатки, в сидящую куропатку или перепела.

Подражая движениям заправских охотников, они стали бесшумно красться по тропинке к небольшому пруду. Мальчики понимали, что их шансы обнаружить сидящую дичь в этот знойный летний день ничтожно малы, но надо же было хоть чем-то заполнить томительные часы до начала церемонии Выбора.

Лес этот, раскинувшийся у северо-восточной окраины города, в отличие от густого, непроходимого массива к югу от Крайди, не таил в себе реальных опасностей и служил излюбленным местом прогулок и игр замковой детворы. В течение столетий жители города запасались здесь дровами для своих очагов, и поэтому заросли вековых деревьев перемежались залитыми солнцем полянами и просеками. Лишь буйная мальчишеская фантазия населила эти мирные просторы разбойничьими шайками, кровожадными троллями и гоблинами. Время от времени под сводами леса раздавались воинственные кличи и шум кровопролитных битв, и порой после очередной блестящей победы, прервав тризну по погибшему герою, вся ватага, включая и оплакиваемого <покойника>, мчалась наперегонки сквозь чащу к замку, чтобы не опоздать на ужин.

Мальчики неслышно подобрались к краю пруда и выглянули из-за кустов.

- Смотри-ка, Паг! - прошептал Томас, указывая вперед.

У противоположного берега водоема, напружинив стройное тело и чутко прислушиваясь к подозрительному шуму, стоял олень. Это был высокий, крепкий самец. Седая шерсть, покрывавшая его морду и бока, и ветвистые рога изобличали почтенный возраст царственного животного.

- Четырнадцать зубцов, - восхищенно шепнул Паг.

Томас кивнул:

- Наверное, он самый старый в здешних лесах. Нервно прядая ушами, олень повернул голову в ту сторону, где притаились мальчики. Паг и Томас замерли, боясь спугнуть лесного красавца.

Тот мало-помалу успокоился, опустил голову и стал пить воду из пруда.

Томас сжал плечо Пага и кивком указал в сторону. Поглядев туда, Паг заметил высокого мужчину, степенной походкой приближавшегося к водоему. Он был одет в куртку и штаны из мягкой кожи, выкрашенной в зеленый цвет. За плечами его висел большой лук, а у пояса болтался охотничий кинжал.

- Это Мартин, - едва слышно прошептал Томас.

Паг тоже узнал мастера егеря Крайди. Мартин, как и Паг, был сиротой, выросшим в герцогском замке. Никто из жителей города и окрестностей не мог сравниться с ним в искусстве стрельбы из лука, за что его и прозвали Мартин Длинный Лук. Все мальчишки, жившие в замке, были от него без ума, ибо, держась настороженно и слегка отчужденно с придворными и челядью, он охотно пускался в разговоры с юными сорванцами, отвечая на их бесчисленные вопросы о гоблинах и леших, о лесных разбойниках и дальних землях. Но мальчишкам редко случалось видеть Мартина в Крайди.

Совмещая обязанности егеря и лесничего, он часто исчезал из замка на целые дни, порой даже на недели и месяцы, и во время его отлучек мальчишкам оставалось лишь гадать, какие захватывающие приключения выпали на его долю на сей раз.

Мартин подошел к оленю и погладил его по стройной шее. Тот поднял голову и внимательно обнюхал руку и грудь охотника.

- Выходите тихо и не спеша. Тогда он позволит вам погладить себя, - сказал Мартин.

Мальчишки удивленно переглянулись и вышли к пруду. Они приближались к оленю, едва переставляя ноги, почти не дыша, но при их появлении великан стал бить копытом и испуганно коситься то на них, то на Мартина. Охотник ободряюще похлопал его по шее и сказал подошедшему Томасу:

- Можешь погладить его, но только осторожно.

Томас положил ладонь на шею оленя, и тот вздрогнул всем телом от этого легкого прикосновения, когда же к его мягкой шкуре прикоснулась рука Пага, он шумно вздохнул и отпрянул назад. Мартин заговорил с ним на языке, которого мальчики никогда прежде не слыхали, и олень послушно замер, склонив голову. Паг и Томас потрепали его по мягкой, нежной шерсти. В следующее мгновение лесной красавец оттолкнулся от земли задними ногами, развернулся в прыжке и исчез в зарослях.

- Правильно, старик! - одобрительно усмехнулся Мартин. - Нельзя слишком доверяться людям. Иначе того и гляди, закончить свой земной путь под ножом какого-нибудь браконьера!

- Он великолепен, Мартин! - восхищенно прошептал Томас.

Длинный Лук кивнул, продолжая с улыбкой глядеть туда, где только что исчез старый олень.

- А я-то думал, ты охотишься на оленей, Мартин, - удивленно проговорил Пат. - Почему же тогда...

- Мы с Белобородым понимаем друг друга, - перебил его егерь. - Я охочусь только на оленей-одиночек, Паг, и на самок, которые уже не могут приносить потомство. Когда однажды старик Белобородый уступит свой гарем более молодому самцу, я наверняка прицелюсь и в него. - Он улыбнулся мальчикам и провел рукой по своему колчану. - Но кто знает, отпущу ли я тетиву моего лука? Быть может, да, а возможно, что и нет... - Мартин помолчал. Мальчики поняли, что ему было грустно думать об этом неизбежном миге. Но через несколько мгновений лицо его вновь осветила приветливая улыбка. - Хотел бы я знать, что привело сюда двух столь зрелых мужей в такой неподобающий час? Или у вас мало забот в связи с предстоящим торжеством?

- Мама выставила нас из кухни, Мартин, - ответил Томас, - и мы с Пагом решили прогуляться по лесу. Сам знаешь, как нелегко нам, будущим ученикам, пережить этот день... - Внезапно он осекся и смущенно опустил голову.

Томас вспомнил, что Мартину в свое время удалось избежать участия в испытании, к которому теперь готовились они с Пагом, и с тех пор молодой егерь стал притчей во языцех. Его, безродного сироту, невесть откуда появившегося в Крайди, сам герцог в День Выбора поставил рядом с тогдашним главным егерем.

Таким образом Мартин был избавлен от мучительного ожидания в шеренге тринадцатилетних мальчишек, выстроившихся напротив нескольких мастеров. Этот беспрецедентный поступок возмутил всех жителей города, но, не решаясь открыто упрекнуть герцога в нарушении традиций, они, как это всегда бывает, обратили свою неприязнь на ни в чем не повинного Мартина. За двенадцать лет, миновавших с того памятного дня, Мартин Длинный Лук не раз доказал, что выбор герцога Боуррика был верен и удачен, но несмотря на это, большинство придворных и челяди упорно продолжали относиться к нему как к выскочке, обманом и лестью втершемуся в доверие к своему господину.

- Виноват, Мартин, - пробормотал Томас.

- Пустое. - Охотник махнул рукой. - Поверьте, хотя сам я и не побывал в вашей шкуре, - он невесело усмехнулся, - но прекрасно понимаю, как тяжело нынче у вас на душе. Ведь мне четыре раза доводилось стоять в День Выбора среди мастеров, и я внимательно наблюдал за будущими учениками. Те всегда стояли ни живы ни мертвы, ожидая решения каждого мастера, словно приговора.

- Но сегодня ты, выходит, не участвуешь в церемонии, - проговорил Паг, с любопытством взглянув на охотника.

- Это ты верно подметил, - усмехнулся Мартин.

- Значит, тебе в нынешнем году не нужны ученики, - догадался Томас.

Мартин с видом заговорщика приложил палец к губам.

- Ни слова больше, пострелята! Но скажу вам по секрету, у меня их с прошлого дня солнцестояния даже больше, чем нужно.

Томас разочарованно вздохнул. Он очень надеялся, что мастер Фэннон возьмет его в ученики, но ведь надежда могла и обмануть его, и тогда он был бы совсем не прочь служить под началом доброго, веселого Мартина. Теперь же приходилось рассчитывать лишь на Фэннона. Но внезапно его нахмуренное чело прояснилось.

Что если Мартин решил нынче не брать учеников лишь потому, что Фэннон уже выбрал себе его, Томаса, и сказал об этом старшему егерю?

Бросив взгляд на Томаса, Паг догадался, какие мучительные сомнения терзают его душу, и поспешил перевести разговор на другое.

- Ты почти месяц не появлялся в замке, Мартин. Могу я полюбопытствовать, где ты провел все это время?

- Я побывал в Эльвандаре. Королева Агларанна праздновала окончание своего двадцатилетнего траура по покойному мужу. Это было грандиозное торжество!

Ответ Мартина нисколько не удивил Пата. Для него, как и для большинства жителей Крайди, эльфы были загадочными, недоступными созданиями, в чье существование верилось с трудом.

Но Мартин Длинный Лук являлся одним из немногих, кто запросто общался с эльфами, посещая леса, населенные ими, и это лишь сгущало ореол таинственности, окутывавший все его дела и поступки.

- И ты был среди приглашенных? - вне себя от волнения, спросил Томас.

- Я сидел дальше всех от королевского трона, - скромно ответил Мартин. - Но все же не мог не оценить оказанную мне честь. - Оба мальчика раскрыли рты от удивления, и охотник с улыбкой пояснил:

- Моя дружба с эльфами уходит корнями в далекое прошлое. Меня воспитали монахи Сильбанского аббатства, находящегося близ леса эльфов. Мальчишкой я играл с их детьми, а незадолго до того, как пришел в Крайди, охотился с принцем Калином и его кузеном Галейном.

Мальчишек живо занимало все, связанное с эльфами.

- Неужто ты был знаком и с самим королем Эйданом? - спросил Томас, вглядываясь в лицо Мартина.

Охотник внезапно нахмурился и сурово сжал губы.

- Прости, если я ненароком коснулся запретной темы, - поспешно произнес мальчик.

- Ты не виноват, Томас, - успокоил его Мартин. - Но, видишь ли, эльфы никогда не упоминают имен тех, кто отправился на Благословенные острова, и в особенности умерших внезапно и безвременно. Они считают, что это может нарушить покой ушедших, и я уважаю их верования. Однако на твой вопрос отвечу. Нет, я не знал его. Когда он погиб, я был еще совсем мал, но я слышал много рассказов о его деяниях. Если судить по ним, он был добрым и мудрым правителем. - Мартин огляделся по сторонам. - Скоро полдень. Нам пора возвращаться в Крайди.

Легкой, пружинистой поступью он двинулся по тропинке, ведущей к городу. Мальчики следовали за ним по пятам.

- Расскажи нам о празднике, Мартин, - попросил Томас.

Мартин охотно пустился в подробный и красочный рассказ о торжествах в лесу эльфов. Паг вздохнул. В данную минуту это повествование увлекало его куда меньше, чем любопытного Томаса.

Он не мог не думать о предстоящем испытании. До слуха его долетали слова егеря, но он больше не улавливал их смысла. Он тщетно пытался побороть волнение, овладевшее его душой с самого утра и переросшее в панический страх, едва перед ними замаячили башни Крайди.

Мальчишки выстроились во дворе замка длинной шеренгой.

Наступил день летнего солнцестояния, знаменовавший конец одного года и начало следующего. Сегодня все обитатели Крайди стали старше на целый год. Это событие имело особое значение для подростков, ожидавших своей участи под палящими лучами солнца, ведь нынче они навек прощались с детством. Им предстояло пройти через первое серьезное испытание - церемонию Выбора.

Паг нервно теребил воротник своей новой куртки с короткими рукавами, надетой поверх чистой рубахи и подпоясанной кожаным ремнем. Наряд этот, подаренный ему сегодня Магьей, прежде принадлежал ее сыну Томасу и стал самым красивым одеянием в скудном гардеробе Пага. Доброй женщине хотелось, чтобы безродный сирота, представ перед очами герцога и придворных, выглядел не хуже других мальчишек. Магья и ее муж, мастер повар Мегар, все эти годы заботились о Паге, как о родном сыне. Они ходили за ним, когда он хворал, делились с ним пищей и отвешивали ему затрещины, если он того заслуживал. Они любили его так, как если бы он и в самом деле был родным братом их Томаса.

Паг оглядел собравшихся во дворе мальчишек. Все они надели свое лучшее платье и тщательно пригладили волосы. Сегодняшний день был одним из важнейших в жизни каждого из них. Еще до захода солнца признанные мастера в присутствии герцога и придворных примут их к себе в учение. Церемония эта являлась лишь данью традиции, сложившейся в незапамятные времена. На самом же деле мастера, подвергнув каждую кандидатуру подробному обсуждению и заручившись одобрением его сиятельства, давно сделали свой выбор. Сейчас им предстояло просто-напросто огласить его.

Они успели как следует присмотреться к мальчишкам, ибо, согласно давним обычаям, установившимся в Королевстве, будущим ученикам в возрасте от восьми до тринадцати лет предоставлялась возможность испытать свои силы во всех без исключения ремеслах.

За это время каждый из них мог получить изрядные навыки во многих видах работ и показать себя, свои уменья и способности с наилучшей стороны. Недостатком подобной системы являлось лишь то, что некоторые из ребят в силу робости, легкомыслия или же детской неуклюжести везде и во всем проявляли себя в невыгодном свете и потому не могли рассчитывать, что кто-либо из мастеров захочет взять их в учение. Такие мальчишки в День Выбора волновались сильнее других и ждали начала церемонии с гораздо большим страхом, чем их ловкие и сметливые сверстники.

Большим пальцем босой ноги Паг прочертил бороздку в пыли, покрывавшей булыжники двора, и снова внимательно вгляделся в лица кандидатов в ученики. В отличие от Томаса, проявившего изрядную сноровку и прилежание во всем, за что бы он ни брался, Паг не сумел пока отличиться ни в одном из ремесел. Несколько ребят, подобно ему самому, замерли в напряженном ожидании, другие прятали смущение и страх под напускной развязностью, тщетно пытаясь убедить себя и других, что им почти безразлично, чем ознаменуется для них нынешний день солнцестояния.

Не будучи избранным ни одним из мастеров, Паг, как и все другие, кого когда-либо постигала подобная участь, получил бы право покинуть Крайди и поступить в учение в каком-нибудь из соседних городов. Оставшись в Крайди, он был бы волен стать франклином и взять в аренду клочок герцогской земли или наняться помощником на один из рыболовецких парусников. Оба эти занятия одинаково мало привлекали Пага, а о том, чтобы уйти из родного города, он и помыслить не мог.

Паг вспомнил, как минувшим вечером старый Мегар заклинал его не волноваться в ожидании церемонии и не обескураживаться, какими бы ни оказались для него ее результаты. Мальчик вздохнул. Неужто Мегар забыл тот далекий день солнцестояния, когда его самого взял в учение тогдашний главный повар? Или он уже накануне церемонии знал, что ему не грозит быть отвергнутым всеми до единого мастерами? Да, с Мегаром, по-видимому, все обстояло именно так. Он просто не может себе представить, как ужасно провожать завистливым взглядом каждого из счастливцев, гордо шествующих к своему мастеру, а после, когда все закончится, остаться посреди двора с несколькими такими же неудачниками и ловить на себе насмешливо-сочувственные взгляды придворных, ремесленников, слуг, новоизбранных учеников... а то и самого герцога, принцев и принцессы.

Томас, стоявший рядом со своим низкорослым другом, улыбнулся Пагу и похлопал его по плечу. Он едва сдерживал радостное волнение, светившееся в его синих глазах и окрасившее румянцем по-мальчишески пухлые щеки. Отец сказал ему вчера, что нисколько не удивится, если мастер Фэннон назовет его имя самым первым. Более того, Фэннон заверил Мегара, что у Томаса, если он будет прилежен и усерден в занятиях, есть немалые шансы попасть в число телохранителей самого герцога. А ведь тогда к семнадцати-двадцати годам можно смело рассчитывать на звание офицера!

Заметив, что на балконе, выходившем в замковый двор, появился герцогский герольд, Томас ткнул Пага в бок. Мальчики обратились в слух. По знаку герольда один из гвардейцев открыл маленькую дверцу, прорезанную в створке массивных ворот, и сквозь нее степенно прошествовали мастера. Они приблизились к ступеням широкой лестницы, ведущей в замок и, согласно ритуалу, повернулись спиной к мальчишкам, чтобы лицезреть появление своего господина.

Тяжелые ворота распахнулись, и гвардейцы, облаченные в коричневое с золотом - цвета герцога, заняли свои места на ступенях лестницы. Их плащи, надетые поверх лат, были украшены массивными изображениями золотых крайдийских чаек с зубчатыми коронами на головах в знак того, что герцог являлся членом королевской семьи.

- Его королевское высочество Боуррик кон Дуан, - громогласно объявил герольд, - третий герцог Крайди, принц Королевства, владетель Крайди, Карса и Тулана, наместник Запада, Главнокомандующий Королевских армий, обладатель права на престол Рилланона...

Герцог терпеливо дождался окончания перечисления всех его титулов и званий и, лишь когда герольд умолк, вышел из ворот на широкую площадку лестницы.

Герцогу шел уже шестой десяток, но на вид, если бы не седина на висках, резко контрастировавшая с его черными как смоль волосами, ему нельзя было бы дать и сорока. Двигался он с проворством и грацией прирожденного воина. Последние семь лет герцог носил траур по своей любимой жене Кэтрин, и нынче также был одет во все черное. На его широком кожаном поясе висел меч в черных ножнах с серебряной рукояткой.

Герольд снова возвысил голос:

- Их королевские высочества принцы Лиам кон Дуан и Арута кон Дуан, наследники дома Крайди, офицеры Западной армии короля, принцы Королевства Островов.

Оба принца встали позади своего отца. Они были всего лишь четырьмя и шестью годами старше мальчишек, выстроившихся внизу, но их прекрасные манеры, непринужденная грация движений и блестящее умение владеть собой резко отличали их от грубовато-неотесанных, чересчур скованных или, наоборот, слишком развязных кандидатов в подмастерья.

Старший из сыновей герцога, принц Лиам, повинуясь знаку герцога, занял место по правую руку от него. Широкоплечий голубоглазый гигант взглянул на собравшихся с приветливой улыбкой. По свидетельству старожилов замка, лицом и манерами он походил на покойную мать. Лиам был одет в голубой бархатный камзол и желтые панталоны. Мужественную красоту его лица подчеркивала коротко подстриженная бородка, такая же светлая, как и волнистые волосы, достигавшие плеч.

Арута отличался от брата столь же разительно, как сумрачный вечер от ясного летнего дня. Он был почти одного роста с герцогом и Лиамом, но гораздо тоньше обоих и уже в плечах. На нем были коричневый камзол и красно-коричневые рейтузы. Его темные волнистые волосы обрамляли гладко выбритое удлиненное лицо. Принц Арута во всем, что бы он ни делал, отличался ловкостью и стремительностью, которые блестяще восполняли недостаток физической силы. Он безупречно владел рапирой, но и язык его был не менее острым и зачастую ранил противника гораздо больнее, чем клинок. Лиам пользовался доверием всех без исключения подданных своего отца. Аруту уважали за ум и отвагу, но втайне недолюбливали за язвительность и высокомерие.

Сыновья герцога унаследовали разные стороны его сложного, противоречивого характера, ибо его высочество Боуррик бывал, в зависимости от расположения духа, то открыт, весел и добродушен, подобно Лиаму, то сумрачен и замкнут, как Арута.

Являясь антиподами во всем, что касалось темперамента, привычек и душевного склада, оба принца были умны, решительны и мужественны, одним словом, в избытке наделены качествами, которые позволили бы им в будущем умело и разумно управлять владениями отца. Герцог относился к ним обоим с одинаковой любовью.

- Принцесса Каролина, наследница дома Крайди! - объявил глашатай.

На широкую площадку лестницы вышла стройная девочка-подросток. Она была ровесницей виновников торжества, но благодаря царственной осанке и неторопливым, чопорно-грациозным движениям, подобавшим высокородной особе, казалась старше своих лет. Ее пышное кремовое платье с высоким лифом контрастировало своим цветом с темными, почти черными локонами. Огромные глаза принцессы, обрамленные густыми черными ресницами, были такими же голубыми, как у Лиама. Герцог и Лиам заулыбались при виде красавицы Каролины, и даже сумрачное лицо Аруты при ее приближении осветила радость. Он искренне любил младшую сестру.

Многие из прислуживавших в замке мальчишек были тайно влюблены в Каролину и считали за счастье хотя бы изредка полюбоваться с почтительного расстояния ее красотой, ее стройной, грациозной фигуркой. О том же, чтобы лицезреть принцессу вблизи, никто из них не смел и мечтать. Однако сегодня даже ее присутствие не смогло отвлечь их от мыслей о предстоявшей церемонии Выбора.

Вскоре в замковый двор степенно вышли придворные, среди которых Паг и Томас заметили всех до единого членов герцогского совета, включая и Кулгана. После той памятной ночи, когда случай сделал его гостем Кулгана, Паг несколько раз встречал чародея в замке Крайди. Порой они обменивались приветствиями и благопожеланиями, но подобное случалось нечасто, ибо большую часть времени Кулган проводил в своей уединенной башне или в лесном домике.

Теперь чародей негромко беседовал с убеленным сединами священником отцом Тулли, который был советником еще у прежнего герцога Крайди. Каким бы старым, даже древним ни казался мальчишкам, включая и Пага, отец Тулли, все они как один боялись проницательного взгляда его выцветших серых глаз, казалось, достигавшего самого дна их душ. Он как никто другой умел вывести их на чистую воду, дознаться о скрытых для всех шалостях и проказах и сурово отчитать провинившихся. Каждый из них предпочитал порку на конюшне у Элгона нравоучительной беседе отца Тулли.

Рядом со священником стоял юный сквайр Роланд, сын барона Толбурта, одного из вассалов герцога. Около года тому назад отец отправил его ко двору, чтобы проказник Роланд слегка пообтесался и отшлифовал свои манеры в блестящем обществе принцев и принцессы. Ожидания барона оправдались лишь отчасти, ибо его шаловливый, непоседливый отпрыск оказался неисправимым озорником и чаще, чем кто-либо другой, был вынужден представать перед отцом Тулли. Впрочем, многие шалости сходили ему с рук, поскольку мальчишка обладал легким, веселым характером, располагавшим к нему окружающих, и держался приветливо и дружелюбно со всеми без исключения. Он был всего на год старше тех ребят, что выстроились посреди замкового двора, хотя из-за высокого роста его можно было принять за ровесника Аруты.

Роланд нередко принимал участие в их играх и забавах, поскольку принцы порой по целым дням бывали заняты выполнением своих придворных обязанностей. Увидев, что Паг стоит ни жив ни мертв в самом конце шеренги, Роланд ободряюще улыбнулся ему. В ответ Паг также изобразил дрожавшими губами некое подобие улыбки. Ему нравился этот высокий, стройный юноша с каштановыми волосами и озорным блеском в голубых глазах. Паг не питал к нему неприязни или зависти, хотя Роланд был гораздо выше его по рождению и делал Пага объектом своих проказ и шуток нисколько не реже, чем других мальчишек.

Все, кому надлежало принять участие в церемонии, были в сборе, и герцог проговорил:

- Вчера истек последний день одиннадцатого года царствования нашего короля, его величества Родрика Четвертого.

Вечером мы все, как и подобает, отпразднуем Банапис. Но прежде отроки, собравшиеся здесь, подвергнутся Выбору. Они перестанут считаться детьми и сделаются учениками и свободными гражданами Крайди. Согласно обычаю, я ныне вопрошаю, не желает ли кто-либо из них отказаться от службы герцогству? Ответьте мне, есть ли среди вас таковые?

Вопрос герцога, как и следовало ожидать, остался без ответа. Никто из мальчишек не изъявил желания покинуть Крайди.

Выждав несколько секунд, его сиятельство Боуррик кивнул герольду, и тот выкрикнул имя первого из мастеров.

Мастер мореход Хольм сделал два шага вперед и перечислил имена троих мальчиков, которых он избрал в качестве своих учеников. Все трое, очень довольные, покинули шеренгу сверстников и встали рядом с Хольмом.

Далее церемония пошла обычным порядком. Мастера выходили вперед и называли имена избранных ими ребят, ни один из которых не отказался от предложенной службы.

Солнце стало мало-помалу близиться к краю горизонта.

Количество мальчишек в шеренге все уменьшалось, и Пагом овладело беспокойство, близкое к панике. Наконец посреди двора кроме них с Томасом остался лишь один паренек, затравленно озиравшийся по сторонам. Почти все мастера уже избрали своих будущих преемников, и лишь двое еще готовились назвать имена тех, кого они желали бы взять в учение. Паг с тоской вгляделся в лица тех, кто стоял на площадке широкой лестницы. Лиам смотрел на мальчишек с доброй, сочувственной улыбкой. Арута, как всегда, предавался размышлениям о чем-то своем. Принцессу Каролину явно тяготила эта долгая, скучная церемония, и она даже не пыталась скрыть этого, капризно надув розовые губки, чем вызвала неудовольствие своей гувернантки леди Марны.

Дворецкий Сэмюэл назвал имя Джеффри, мальчишки, стоявшего справа от Томаса, и тот, просияв улыбкой, бросился к своему хозяину. Отныне он будет учиться прислуживать за столом, убирать посуду и складывать салфетки <домиком>. Паг и Томас остались одни. Мастер клинка Фэннон чинно вышел вперед и проговорил:

- Томас, сын Мегара.

Паг ожидал, что старый воин вызовет и его, но тот молча вернулся на свое место и положил ладонь на плечо подбежавшего к нему Томаса. Итак, случилось самое худшее, то, о чем Паг в течение последних дней и недель боялся даже думать. Ему казалось, что он видит кошмарный сон. Он съежился под устремленными на него взглядами и втянул голову в плечи. Больше всего ему сейчас хотелось провалиться сквозь землю. Никогда еще замковый двор не казался ему таким огромным и пустынным, как в эти ужасные минуты. Внезапно он осознал, что слишком мал для своих лет, что одежда, которой еще утром он так гордился, выглядит бедной и жалкой. Грудь его едва не разорвалась от горя и сознания непоправимости свершившегося. Он прилагал все силы к тому, чтобы не дать пролиться слезам, которые уже начали застилать глаза. Ему осталось терпеть эту пытку всего лишь несколько секунд. Сейчас герцог объявит церемонию закрытой, и он убежит на кухню к Магье, где сможет предаться своему горю вдали от посторонних глаз.

Герцог уже набрал в грудь воздуха и, с неподдельным сочувствием взглянув на жалкую фигурку Пага, собрался заговорить, как внезапно из среды придворных раздалось:

- Прошу прощения, ваше сиятельство!

Все взоры обратились на чародея Кулгана, который вышел вперед и провозгласил:

- Имея нужду в помощнике, я желал бы избрать Пага, сироту, призреваемого в замке, своим учеником.

Среди собравшихся раздался неодобрительный ропот, а из задних рядов отчетливо донеслись слова:

- Да какое он имеет право, этот чародей, выбирать себе учеников?

Но герцог грозным взглядом утихомирил придворных и мастеров, и в огромном дворе вновь воцарилась тишина. Никто не осмелился оспаривать право третьего лица в королевстве распоряжаться судьбой ничтожного мальчишки. Мало-помалу взгляды собравшихся снова остановились на виновнике недоразумения.

- Поскольку Кулган является признанным мастером в своем ремесле, он имеет полное право обзавестись учеником, - веско проговорил герцог. - Я обращаюсь к тебе, Паг, сирота, призреваемый в замке Крайди. Согласен ли ты принять предложенную тебе службу?

Паг бессчетное число раз воображал себя рыцарем-военачальником, ведущим войско короля в атаку на неприятеля, он мечтал, что в один прекрасный день отыщутся его богатые и знатные родители, все эти годы искавшие своего похищенного разбойниками сына. Размышляя о будущей службе, он представлял себе то корабельный парус, то гончарный круг, ему случалось видеть себя охотником и торговцем, плотником, оружейником, пекарем и даже ткачом. Пожалуй, единственным занятием, о котором он не помыслил ни разу в жизни, было ремесло чародея. Теперь ему предстояло принять предложение Кулгана или... Но ни о каком <или> не могло быть и речи.

Выбора, так же как и времени на размышление, у него не оставалось.

Очнувшись от задумчивости, Паг обнаружил, что герцог продолжает смотреть на него, терпеливо ожидая ответа. Отец Тулли и принц Арута одарили его своими редкими улыбками. Принц Лиам едва заметно кивал головой, а пристальный взгляд Кулгана выражал беспокойство. И внезапно душой Пага овладела буйная, неудержимая радость. Его все-таки выбрали! Он не остался без места, без службы в замке герцога! И пусть его хозяином оказался всего лишь чародей, зато сам Паг стал теперь полноправным учеником, удостоившись того же звания, что и все остальные мальчишки.

Он со всех ног рванулся к Кулгану, словно опасаясь, что тот передумает, но бросок его был столь стремителен, что он потерял равновесие и растянулся ничком на булыжниках двора. Паг продолжил свой бег, не успев подняться, и вышло так, что часть пути он проделал почти ползком, другую - на четвереньках и окончательно выпрямился лишь почти поравнявшись с Кулганом. При виде этого собравшиеся, включая и самого герцога, не удержались от смеха, в котором отчетливо звучали и нотки облегчения: все остались довольны, что безродный сирота был худо-бедно пристроен в учение.

Паг покраснел до корней волос и лишь искоса поглядывал на своего новообретенного хозяина.

Когда шум и смех стихли, герцог провозгласил:

- Церемония объявляется закрытой. Отныне все ученики поступают в распоряжение своих мастеров. Они обязаны повиноваться им во всем и неукоснительно выполнять законы нашего Королевства, став с нынешнего дня его полноправными гражданами. Я прощаюсь со всеми вами до начала празднования Банаписа.

Подав руку принцессе, он прошествовал в замок мимо расступившихся придворных. Следом за отцом и сестрой шли оба принца, а за ними потянулись и все приближенные герцога.

Двор опустел. Краем глаза Паг заметил, что Томас направился к воинским казармам, предшествуемый мастером Фэнноном и несколькими старшими мальчиками.

Кулган с улыбкой похлопал Пага по плечу:

- Надеюсь, ни ты, ни я не раскаемся в том, что произошло сегодня.

- Сэр? - встрепенулся Паг, не расслышавший слов чародея.

Кулган махнул рукой:

- Впрочем, будь что будет. Содеянного не воротишь. Теперь же нам надлежит заняться самыми неотложными делами.

Паг вопросительно взглянул в его лучистые синие глаза, всем своим видом выражая готовность беспрекословно повиноваться новому хозяину.

- Пойдем-ка в башню, где я обитаю в настоящий момент, - проговорил чародей, легонько подталкивая мальчика вперед. - Под моей комнатой находится маленькая каморка, которая, надеюсь, вполне сгодится для тебя. Я прежде думал приспособить ее для кое-каких опытов, но мне все было недосуг.

Паг остановился как вкопанный.

- У меня будет своя комната?!

Он подумал было, что ослышался. Не в обычае мастеров Крайди было предоставлять отдельные комнаты своим ученикам. Мальчишки, как правило, спали в рабочих помещениях своих хозяев, некоторым же из них поручалось по ночам караулить стада герцога. Лишь став подмастерьем, молодой человек мог рассчитывать на получение собственного угла, да и тогда ему приходилось делить небольшую каморку или чулан с одним-двумя из своих товарищей.

Но Кулган невозмутимо продолжал:

- Разумеется, Паг! - Для придания убедительности своим словам он слегка изогнул седую кустистую бровь. - Не хватало еще, чтобы ты целыми днями путался у меня под ногами! Знай, друг мой, что занятия магией требуют сосредоточенности и уединения. Возможно, ты будешь нуждаться в тишине и покое даже больше, нежели я сам.

Он вынул откуда-то из складок своего длинного балахона трубку, набил ее извлеченной оттуда же щепотью табака и, сладко затянувшись, провел свободной рукой по голове Пага.

- Давай для начала не будем обременять себя разговорами о твоих обязанностях. Но правде говоря, я на тебя не рассчитывал... - Чародей умолк, попыхивая трубкой, и с усмешкой продолжил:

- Но придет время, и я за тебя возьмусь! А до тех пор давай-ка покороче познакомимся друг с другом. Согласен?

Слова Кулгана привели Нага в замешательство. Он плохо представлял себе, что за человек его новообретенный хозяин, но хорошо знал обычаи и нравы большинства крайдийских мастеров, служивших в замке и городе. Ни одному из них и в голову бы не пришло осведомляться, согласен ли мальчишка-ученик с его решением. Не зная, что ответить чародею и опасаясь, что тот попросту разыгрывает его, он неуверенно кивнул.

- Вот и отлично, - сказал Кулган. - Пойдем-ка теперь в башню и отыщем для тебя что-нибудь из одежды. В конце дня мы отдадим должное празднеству. У нас с тобой впереди достаточно времени, чтобы войти во все тонкости наших новых званий - мастера и ученика.

К вечеру жара спала. С моря дул легкий бриз. В замке Крайди и в расположенном в низине городе заканчивались последние приготовления к празднованию Банаписа.

Банапис, носивший у других народов иные названия, был одним из самых древних праздников в Мидкемии. Он отмечался в день летнего солнцестояния, знаменовавший окончание одного года и начало следующего. Никто из людей, населявших планету, не знал наверняка, откуда появился этот обычай, но многие связывали его возникновение с традициями эльфов и гномов, традициями, истоки которых терялись в глубокой древности, недоступной краткой исторической памяти человечества. Однако многие пытались опровергнуть подобные предположения, считая, что, напротив, эльфы и гномы в давние времена переняли традицию празднования Банаписа у людей. Как бы там ни было, но по всему королевству ходили упорные слухи, что Банапис отмечают даже обитатели Северных земель - племена гоблинов и члены Братства Темной Тропы, хотя никто не взялся бы достоверно подтвердить или же опровергнуть подобные сведения.

Во дворе замка царила праздничная суета. Слуги выносили из кухни и залов длинные столы и уставляли их блюдами с разнообразнейшей снедью, которая приготовлялась в течение недели, предшествовавшей торжеству. Из подвалов выкатывали огромные бочки с элем, закупленным у гномов в Каменной Горе, и водружали их на козлы, которые протестующе скрипели, прогибаясь под неимоверной тяжестью этих вместительных сосудов. В желавших отведать пенного напитка и тем облегчить бремя деревянных каркасов недостатка не было. Вскоре у каждой бочки столпились жаждущие с глиняными кружками в руках. Но внезапно из кухни выбежал Мегар и свирепо накинулся на пировавших:

- Прочь! Прочь! Вы, как я погляжу, готовы теперь же высосать все до дна и оставить нас вовсе без эля! А ну-ка, живо на кухню! Там ведь еще дел невпроворот!

Подмастерья, работники и младшие повара с неохотой повиновались приказанию Мегара. Он же, оставшись один, неторопливо продегустировал содержимое каждой бочки и, удовлетворенно кивнув, последовал за своими подчиненными.

Вскоре большинство обитателей замка заняли места за столами во дворе.

Паг спустился из северной башни замка, занимаемой чародеем, и, стремглав промчавшись по кухне, выскочил во двор. Ему не терпелось похвастаться перед Томасом своим новым камзолом и длинными панталонами. Впервые в жизни он стал обладателем столь роскошных одеяний.

Мальчишки столкнулись нос к носу неподалеку от выхода из воинских казарм. Томас мчался по двору столь же стремительно, как и его друг, и лицо его сияло ничуть не меньше, чем физиономия Пага.

- Смотри, какой у меня нынче камзол!

- Видишь, я в новом воинском плаще!

Томас с Пагом выпалили это одновременно и дружно расхохотались, ухватившись за бока.

- Наряд и в самом деле хоть куда, Паг, - одобрительно проговорил Томас, продолжая улыбаться. Он пощупал дорогую ткань камзола и прищелкнул языком. - И цвет тебе очень к лицу.

В ответ Паг столь же искренне похвалил новый коричневый с золотом плащ друга. Томас и вправду выглядел в нем весьма внушительно и мужественно. Он казался старше своих лет. Туника и штаны из домотканой материи почти не портили общего впечатления. Томас объяснил, что полное облачение воина будет выдано ему лишь после того, как он пройдет начальный курс воинской науки.

Друзья стали прохаживаться у столов, за которыми еще не успели рассесться гости. От соблазнительнейших запахов, носившихся в воздухе, ноздри Пага раздувались, а рот наполнился слюной. У одного из столов, на котором громоздились блюда с жареным мясом, сочными пирогами, сырами и вяленой рыбой, был выставлен мальчишка-караульный. В его обязанности входило отгонять от яств не только прожорливых насекомых, но и вороватых учеников. Старшие мальчики считали ниже своего достоинства даже пытаться стянуть что-либо из-под носа бдительного стража, но тем, кто, подобно Пагу и Томасу, были несколькими годами моложе него, ничто не мешало посостязаться с ним в ловкости и быстроте.

Переглянувшись, друзья подошли к богатому столу с разных его концов. Паг протянул руку к румяной сдобной булке, и юный Дон словно коршун бросился к нему, чтобы предотвратить грабеж.

Воспользовавшись этим, Томас схватил с огромного блюда мясной пирог и бросился бежать. Паг не замедлил присоединиться к нему.

Вслед друзьям неслись протестующие вопли Дона, который, однако, не мог пуститься вдогонку за похитителями, ибо другие озороватые ученики, бродившие вокруг столов, могли бы воспользоваться его отсутствием и произвести куда более значительные опустошения во вверенном его попечению хозяйстве.

Удалившись на безопасное расстояние, мальчишки разломили пирог пополам и принялись с аппетитом поедать его.

- Побьюсь об заклад, за тобой не смог бы угнаться никто из мальчишек! - пробормотал Паг с набитым ртом.

- Просто повезло, что тебе удалось так ловко провести беднягу Дона, - усмехнулся Томас.

Мальчишки доели пирог, восхищаясь его свежестью и великолепным вкусом, изысканным сочетанием солоноватой начинки, состоявшей из нежирной свинины с пряностями, и пышного, сдобного теста.

Вскоре со стороны главного выхода из замка раздались звуки труб, и музыканты герцога чинно прошествовали по двору, приветствуя собравшихся своей игрой. То был знак для всех приглашенных, включая и кухонных мальчишек, отдать должное щедрому угощению.

Мальчишки не заставили себя долго ждать. Точно ястребы, набросились они на роскошные яства, наполняя доверху большие деревянные тарелки. Паг с Томасом не отставали от других.

Прихватив свои изрядно обремененные едой тарелки и большие кружки с элем, они скромно заняли места в самом конце большого стола и оттуда с интересом наблюдали за происходящим, при этом ни на минуту не переставая жевать и глотать вкусную снедь. Паг впервые в жизни попробовал эль. После первого глотка он поморщился - уж больно непривычным был вкус этого столь любимого взрослыми напитка. Но вскоре терпкая горечь сваренного гномами крепкого пива, нежно обволакивавшая небо и горло и наполнявшая все тело теплом, показалась ему не лишенной приятности, и он быстро опорожнил свою кружку.

Паг с восхищением поглядывал на герцога и его близких, которые непринужденно, без всяких церемоний общались со своими подданными. Придворные также держались с окружающим их простым людом гораздо менее чопорно, чем обычно. Во время празднования Банаписа всем дозволялось забыть об этикете, все чувствовали себя на равной ноге с остальными, каждый делал что хотел.

С замирающим сердцем Паг перевел взгляд на принцессу. Она снисходительно выслушивала неуклюжие комплименты молоденьких учеников, адресованные ее внешности и наряду. Нынче на ней было голубое платье, затканное кружевами, и синяя широкополая шляпа с длинными лентами в тон платью. Каролина неторопливо прохаживалась меж столов и учтиво наклоняла голову в ответ на слова восхищения, раздававшиеся отовсюду. На щеках ее играл румянец, она улыбалась, опуская пышные ресницы, и, судя по всему, была весьма довольна собой.

Вскоре посреди двора появилась труппа бродячих циркачей - клоунов, жонглеров и акробатов, прибывших в замок, чтобы позабавить его обитателей. Тем временем на главной городской площади должна была дать представление труппа странствующих комедиантов. Приезжие артисты обычно развлекали горожан до самого утра, до окончания всех торжеств. Паг знал, что в прежние годы новоиспеченные ученики получали право выспаться и отдохнуть в течение всего следующего за Банаписом дня - после обильной еды и знакомства с элем от них все равно было мало толку. Он не сомневался, что обычай этот будет соблюден и нынче.

Ближе к ночи, согласно традиции, юные ученики станут ходить по всему городу из дома в дом, принимая поздравления и угощаясь элем. Многие из них воспользуются случаем и покрасуются в своих новых нарядах перед городскими девчонками. Мамаши последних с нынешнего дня не станут, как прежде, гонять озорников от своих дверей, ведь ничтожные мальчишки стали теперь учениками, а значит, желанными гостями в любом доме, где подрастают невесты.

Многие из почтенных матрон станут смотреть сквозь пальцы на шалости своих дочерей, справедливо рассуждая, что все средства хороши ради достижения их любимицами главной цели в жизни - залучения в свои сети жениха.

Щуплый, низкорослый Паг не пользовался успехом у городских и замковых девчонок, зато высокий, широкоплечий красавец Томас то и дело ловил на себе их восхищенные взгляды. Паг принимал популярность друга у противоположного пола как должное, нисколько не завидуя Тому. Он был еще слишком юн, чтобы всерьез тревожиться о подобных вещах, но уже достаточно повзрослел, чтобы не считать их чепухой и не поддразнивать своего более удачливого товарища.

Паг с наслаждением прожевывал очередной кусок великолепно прожаренного жирного гуся. Сейчас, в эти минуты, он был совершенно счастлив, и лицо его то и дело освещалось улыбкой.

Он от души благодарил всех мастеров и старших мальчишек, поздравлявших его со вступлением в должность ученика. Он был в полном ладу со всем окружающим и с самим собой, ибо нынешний день принес ему удачу, радость и уверенность в будущем. Он стал полноправным учеником, хотя Кулган, похоже, пока не представляет себе, как и чему его учить. Он был хорошо одет и сыт а от выпитого эля голова его слегка кружилась, и на душе становилось еще светлее и радостнее. Главное же он был среди друзей. Разве может человек желать от жизни большего?

Глава 3

В ЗАМКЕ

Паг, задумавшись, сидел на своей кровати. Огнедышащий дракончик Фантус сунул узкую голову под ладонь мальчика, прося приятеля почесать его широкие надбровные дуги, но Паг не обратил ни малейшего внимания на жест избалованного питомца, и тот недовольно проковылял к окну башни, расправил крылья и, выпустив из пасти облачко черного дыма, вылетел во двор.

Негодование Фантуса, равно как и его отбытие, также остались не замеченными Пагом. Его всецело поглотили собственные горести, ибо с тех пор, как четырнадцать месяцев тому назад он стал учеником Кулгана, он не сделал ни малейших успехов в обучении ремеслу чародея.

Паг лег на спину и прикрыл глаза тыльной стороной руки.

Легкий ветерок доносил до него сквозь раскрытое окно соленый, терпкий запах моря, солнце согревало вытянутые ноги. С тех пор, как он стал учеником, жизнь его переменилась к лучшему во всем, кроме одного, самого главного, - кроме учения.

В течение многих месяцев Кулган терпеливо старался научить его хотя бы первоначальным основам ремесла мага, но все усилия старика оказывались тщетными. В том, что касалось теории, Паг делал безусловные успехи. Он с легкостью затвердил множество важнейших заклинаний, но любая попытка воспользоваться приобретенными знаниями на практике заканчивалась для него прискорбнейшим провалом. Он постоянно чувствовал некую незримую преграду между своими чувствами и теми образами, которые должно было породить произносимое им заклинание, и был бессилен преодолеть эту преграду. Казалось, что какая-то часть его существа решительно противится всем его усилиям приобщиться к практической магии. Он снова и снова начинал произносить привычные, много раз повторенные слова, но каждый раз где-то посередине заклинания повторялось одно и то же: мозг его словно цепенел, а язык отказывался повиноваться.

Кулган старался подбодрить его незаслуженными похвалами и уверениями, что со временем все образуется. Толстый чародей был преисполнен сочувствия к своему незадачливому ученику. Он никогда не отчитывал Пага за неудачи, не делал ему замечаний, ибо видел, что тот изо всех сил, хотя и тщетно старается постичь все премудрости ремесла.

Скрип двери вывел Пага из задумчивости. Порог его комнаты переступил отец Тулли с большой книгой под мышкой. Священник притворил за собой дверь. Паг сел на постели.

- Паг, время начинать урок чистописания, - улыбаясь, проговорил отец Тулли, но, заметив, как мрачен его ученик, осекся и с беспокойством спросил:

- Что случилось, дружок?

Пагу нравился старый, мудрый служитель Асталона. Он был строг, но неизменно внимателен и справедлив к мальчишкам. Отец Тулли безжалостно распекал своих питомцев за шалости и нерадение, но всегда хвалил за успехи. Паг не мог не оценить острый ум и чувство юмора, присущие священнику, его готовность подробно и обстоятельно отвечать на вопросы, какими бы глупыми и наивными они ему ни казались.

Паг поднялся на ноги и тяжело вздохнул.

- Не знаю, что и сказать вам, отец. Похоже, из меня никогда не выйдет ничего путного. За что бы я ни взялся, все выходит шиворот-навыворот.

- Паг, ну не может же все на свете быть так ужасно и безнадежно, - запротестовал отец Тулли, кладя руку на плечо мальчика, - расскажи-ка мне по порядку, что тебя гнетет и беспокоит. Чистописанием мы займемся в другой раз.

Он подошел к табурету у окна, расправил полы рясы и уселся, окинув быстрым проницательным взором маленькую комнатку и ее обитателя.

Паг, хотя и вытянувшийся за последний год, был все еще мал ростом для своих четырнадцати лет. Он немного раздался в плечах, а черты лица мальчика, утратив прежнюю детскую округлость, стали жестче, резче и мужественнее. Он был одет в простое платье из темного домотканого полотна и, судя по нахмуренным бровям, мысли его были столь же мрачны, как и это бурое облачение. В каморке, где прежде всегда царили образцовый порядок и чистота, теперь повсюду валялись книги и свитки вперемешку с тряпьем. Отец Тулли понял, что такой же беспорядок царит и в мыслях ученика чародея.

Отец Тулли выжидательно взглянул на Пага, и тот после недолгого молчания с усилием заговорил:

- Вы наверняка помните, отец Тулли, все, что я рассказывал вам о начале наших с Кулганом занятий. Мастер научил меня трем основным приемам приведения мыслей и чувств в полный покой. Без этого невозможно переходить к чтению заклинаний, не рискуя потерять сознание или впасть в состояние шока. Так вот, говоря по правде, я давным-давно освоил эти приемы. Теперь я достигаю покоя и внутренней сосредоточенности в считанные секунды. Но что толку, отец? Дальше этого я до сих пор так ни разу и не продвинулся.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Следующей ступенью обучения является способность управлять своими мыслями и чувствами. К примеру, я должен уметь заставить себя думать о чем-то определенном, не позволяя мыслям переключаться ни на что иное, или же, напротив, не позволять себе задумываться о каком-то конкретном указанном предмете или явлении. А ведь это так непросто, особенно когда запретная тема только что поименована и так и влечет к себе все мои мысли.

Знаете, это мне зачастую удается, но временами я ощущаю присутствие каких-то враждебных сил, которые, проникая извне в мой мозг, парализуют мою волю и вынуждают меня вести себя совсем не так, как я хочу. Одним словом, в моей голове словно бы происходит нечто такое, чему пока не нашли объяснений ни я, ни даже сам мастер Кулган. Понимаете, это ведет к тому, что всякий раз, как я пытаюсь совершить какой-нибудь пустяк из магической практики, скажем, передвинуть какой-нибудь предмет усилием мысли или же зависнуть в воздухе, оттолкнувшись от земли, эти потусторонние силы начинают свою разрушительную работу в недрах моего сознания. Я тотчас же утрачиваю контроль над собой. Вот и выходит, что мне не удается привести в действие никакое, даже самое простое заклинание! - Голос Пата дрогнул. Он с надеждой взглянул на отца Тулли. Впервые с начала обучения у Кулгана мальчику выпала возможность поведать постороннему человеку о своих бедах и тревогах. - Кулган уверяет, что мне не о чем беспокоиться, что со временем я блестяще овладею ремеслом мага, но я-то понимаю, что это не так! - Он с трудом сдерживал слезы. - И ведь мастер Кулган вовсе не считает меня бездарным. В день нашей первой встречи, когда я глядел в магический кристалл, он сказал, что у меня есть способности к чародейству. Ведь и вы, отец Тулли, не раз говорили, что я одаренный ученик. И однако я не могу осилить даже самого простого заклинания. Если бы вы знали, как это тяготит меня!

- Паг, - сказал священник, - пути овладения магией непостижимы и таинственны, как и она сама. Даже те из нас, кто занимается ею на практике, весьма мало смыслят в механизмах ее действия. В монастырях нас учат, что магическое искусство - дар богов, и мы привыкли принимать эти слова на веру. Мы не можем постичь смысла этой истины и потому не задаемся вопросами о ней. Каждый орден практикует свои магические приемы, каждый могуществен в определенных сферах, там, где другие бессильны. И никто не знает, почему. Что же касается колдунов и чародеев, их ремесло открывает им доступ в такие сферы практической и теоретической магии, которые неподвластны нам, священникам. Мы не можем даже помыслить о многом из того, что они без видимых усилий творят и совершают чуть ли не ежедневно. Однако изучая само искусство магии, его происхождение, принцип действия заклинаний, чародеи все же не могут постичь и объяснить первоосновы своего ремесла. Они способны лишь применять его на практике и передавать свои знания ученикам, таким, как ты, дружок.

- Боюсь, мастер Кулган понапрасну возился со мной столько времени, - печально проговорил Паг. - Похоже, мастер ошибся во мне.

- Нет-нет, Паг, не говори так! - возразил отец Тулли. - Я присматриваюсь к тебе с тех пор, как ты поступил в ученье к Кулгану. Поверь мне, ты вовсе не бездарен, малыш. Напротив, я чувствую, что в тебе дремлет недюжинная сила, но надо подождать ее пробуждения, не торопясь, не опережая событий и не сетуя на судьбу. Я уверен, из тебя будет толк!

Однако уверенность отца Тулли не передалась Пагу. Он не сомневался в уме и прозорливости священника, но чувствовал, что тот может заблуждаться на его счет, как и добрый мастер Кулган.

- О, как бы я хотел, чтобы слова ваши, отец, оказались пророческими. И еще мне хочется понять, что со мной происходит!

- В этом я, кажется, смогу тебе помочь! - раздался насмешливый голос со стороны дверной ниши.

Отец Тулли и Паг невольно вздрогнули. Ни тот, ни другой не слыхали скрипа входной двери, однако теперь она была распахнута настежь, и мастер Кулган, с улыбкой переводя взгляд со священника на Пага, стоял в дверном проеме. В его лучистых ярко-голубых глазах плясали насмешливые искорки. Запахнув полы своего зеленого балахона, он неторопливо прошел на середину комнаты. Дверь так и осталась распахнутой настежь.

- Подойди ко мне, Паг, - велел чародей.

Мальчик повиновался, и Кулган положил обе ладони ему на плечи. Несколько мгновений он пристально смотрел в его темные глаза, а затем с усмешкой произнес:

- Если прилежный ученик по целым дням сидит в своей комнате и размышляет, почему ему не удается постичь ремесло, то он никогда не добьется успеха в своем деле. Телу и уму надлежит давать отдых, малыш! Весь сегодняшний день в твоем распоряжении. Ведь он - шестой на этой неделе, а значит, во дворе собралось немало сорванцов, жаждущих помочь тебе в поисках разнообразнейших приключений. - Он ласково улыбнулся, и Паг облегченно вздохнул. Он был рад, что Кулган не сердился на него. - Ты свободен от учения до самого утра. Ступай! - И он легонько ткнул Пага в лоб костяшками пальцев.

Паг поклонился сперва Кулгану, потом отцу Тулли и выбежал из каморки. Через мгновение он уже во всю прыть мчался вниз по винтовой лестнице.

Кулган подошел к постели и, опустившись на нее своим грузным телом, покачал головой.

- Ох уж эти мне мальчишки, - пробормотал он. - Едва лишь став учениками, они уже воображают себя взрослыми мужчинами, но продолжают мыслить и поступать, как несмышленые ребята. - Вынув из просторного кармана трубку, он неторопливо набил ее табаком.

- А ведь чародей и в тридцать лет считается новичком в своем ремесле, тогда как прочие становятся в эти годы по крайней мере опытными подмастерьями, а то и мастерами, приготовляющими сыновей к дню солнцестояния. - Он поднес лучину к тлевшим в глиняной печке угольям и раскурил трубку.

Тулли кивнул:

- Я понимаю, о чем ты, Кулган. В его возрасте я стал послушником и после пребывал в этом звании долгих тринадцать лет. - Священник наклонился к Кулгану и озабоченно спросил:

- Что с ним творится?

- Знаешь, святой отец, - вздохнув, ответил Кулган, - парнишка во многом прав. Я действительно не нахожу убедительных объяснений тому, что с ним происходит. Осуществить на практике то, чему я все это время учил его, Пагу не удалось еще ни разу.

И вместе с тем он проявляет недюжинные способности во всем, что касается теории. Малыш Паг великолепно разбирается в самых мудреных письменах, умело разбирает рисунки, схемы, он без труда постиг назначение всей магической утвари, какой я располагаю. Словом, исходя из всего этого, он должен стать чародеем самого высокого класса, но его неспособность привести в действие глубинные силы своего духа...

- Как ты думаешь, тебе удастся найти разгадку всего этого?

- Надеюсь. Во всяком случае отступаться от него я не намерен. Страшно даже помыслить о том, что будет, если я откажу мальчишке от места. Это будет для него гораздо горшим разочарованием, чем если бы он не попал в число учеников, когда ему исполнилось тринадцать. - Чародей нахмурился и покачал головой. - Все это в высшей степени странно, Тулли! Надеюсь, ты согласишься, что мальчишка безусловно талантлив. Стоило мне увидеть его у магического кристалла в моей хижине той грозовой ночью, как я сразу понял, что впервые за многие годы нашел одаренного ученика. Но я не считал себя вправе помешать ему идти иным путем и дождался конца церемонии Выбора. Никто из мастеров не призвал к себе Пага, и я воспринял это как веление судьбы. Богам было угодно, Тулли, чтобы наши с ним судьбы пересеклись. Но в голове этого мальчишки властвует какая-то неведомая мне, грозная и могучая сила, препятствующая его занятиям магией. Я не могу понять, Тулли, что это за сила и какова ее природа, знаю только, что она противится моим усилиям так неистово, отвергает их с таким пренебрежением, словно... словно мое искусство слишком грубо и примитивно для тех возможностей, которыми обладает мой ученик. Я не могу объяснить это доходчивее, друг Тулли, но надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

- А как насчет того, о чем недавно, когда ты вошел в комнату, говорил сам Паг?

- Он, помнится, заверял тебя, что я в нем ошибся? - усмехнулся Кулган.

Тулли кивнул. Чародей досадливо махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

- Тулли, о природе и свойствах магии тебе известно столько же, сколько и мне, а возможно, и гораздо больше. Недаром же ты являешься служителем бога, который зовется Хранителем Порядка.

Твоей секте удалось открыть многие из тайн Вселенной. Неужто ты хоть на минуту усомнился в таланте Пага?

- В талатливости мальчишки сомнений у меня нет, - задумчиво проговорил отец Тулли. - Другой вопрос, есть ли у него способности? - И он с плутоватой улыбкой взглянул на своего собеседника.

- Хорошо сказано, как всегда! - одобрительно усмехнулся Кулган. - Но ответь мне, отец, что же будет с Пагом? Может, нам надлежит сделать из него священника или монаха?

Тулли резко выпрямился и, поджав губы, процедил:

- Тебе прекрасно известно, Кулган, что священниками становятся исключительно по призванию!

- Не кипятись, святой отец. - Кулган хихикнул в бороду. - Я ведь просто пошутил! - Он собрал бороду в кулак и с наигранной кротостью взглянул в выцветшие глаза священника. Тулли прыснул со смеху. - Но ведь на самом деле вопрос-то серьезный! Что нам делать с юным Пагом, а? У него нет ни призвания стать священником, ни умения пользоваться заклинаниями чародея. Что же ему, бедолаге, остается?

Поколебавшись, отец Тулли осторожно спросил:

- А тебе не приходило в голову, что затруднения Пага как-то связаны с Утраченной магией?

Брови Кулгана взметнулись вверх:

- Ты это серьезно?! - Отец Тулли молча кивнул. - Навряд ли хоть один из ныне живущих чародеев не задумывался о легендарной Утраченной магии. Если бы она и впрямь существовала, с ее помощью нам наверняка удалось бы избежать многих затруднений, с которыми мы сталкиваемся в своем ремесле. - Кулган, прищурившись, неодобрительно воззрился на отца Тулли. - Но ведь о ее существовании говорится только в легендах. А мало ли на свете сказок? Неужто ты готов верить им всем без разбора?! Что до меня, то я предпочитаю смотреть на вещи трезво и реально, преодолевать свои неудачи и трудности с помощью надежных, проверенных средств, а не искать ответы на неразрешимые вопросы в суеверных измышлениях и предрассудках прошлого.

Тулли резко тряхнул головой и заговорил с не свойственной ему горячностью:

- К твоему сведению, мастер Кулган, мы, обитатели монастырей, вовсе не считаем Утраченную магию порождением легенд! Она относится к тем незыблемым истинам, которые были открыты богами первым людям Мидкемии!

Задетый резким тоном Тулли, Кулган в свою очередь воинственно вскинул голову и возразил:

- К оным относили также и утверждение о том, что мир, в котором мы живем, плоский, словно хлебная доска! И лишь Ролендирк - который, заметь, был чародеем! - с помощью своего магического искусства сумел заглянуть за пределы горизонта и выяснить, что Мидкемия имеет сферическую форму! А ведь это от самого начала времен было известно всем морякам и рыболовам, которые не раз наблюдали появление верхушек мачт над горизонтом гораздо прежде, чем им становился виден весь корабль! - Говоря это, Кулган отчаянно жестикулировал. Последние слова он почти прокричал, наклонившись к Тулли. Священник был явно смущен упоминанием о заблуждении, в плену которого долгое время находилась святая церковь. Видя это, Кулган устыдился своей горячности и примирительно произнес:

- Не принимай сказанного на свой счет, друг Тулли! Но касательно предмета нашего спора хочу напомнить тебе старую поговорку, так сказать, добрый совет: не учи ученого! Я-то ведь знаю, что научные изыскания, коими занимаются братья вашей обители, весьма актуальны и злободневны и что теологические дебаты молодых послушников о проблемах, преданных забвению много веков тому назад, вызывают улыбки на устах умудренных жизнью монахов. А кроме того, разве легенда об Утраченной магии - не ишапианская догма?

В ответ на это предположение Тулли неодобрительно покачал головой и ворчливо произнес:

- Твое богословское образование, друг Кулган, оставляет желать лучшего, несмотря на твое знакомство с некоторыми сторонами жизни нашего ордена. - Губы священника тронула легкая улыбка. - Ты совершенно прав относительно теологических дискуссий. Многие из нас позволяют себе потешаться над ними, ибо помнят, с каким рвением сами участвовали в подобных спорах во времена своего послушничества. - Отец Тулли вздохнул, и улыбка сбежала с его губ. - Но я вовсе не шучу, утверждая, что ты недостаточно образован в области теологии. Ишапианцы и вправду во многом придерживаются странных, спорных и нелепых воззрений. Они весьма консервативны и неохотно идут на контакты с другими орденами, но их монастырь - древнейший на нашей земле, и во всем, что касается межконфессиональных различий, мы полагаемся на их авторитетнейшие суждения.

- Ты, похоже, имеешь в виду религиозные войны, - усмехнулся Кулган.

Тулли оставил его слова без внимания.

- Ишапианцы - признанные хранители древних сказаний и исторических реликвий Королевства, - с прежним пафосом продолжал он. - Они по праву гордятся своей библиотекой, богатейшей в стране. Я видел эту библиотеку в их монастыре в Крондоре и до сих пор нахожусь под впечатлением увиденного!

Кулган с улыбкой пожал плечами:

- Я тоже видел их собрание книг и свитков. Ничего особенного. Во всяком случае, библиотека в Сартском аббатстве, где я бывал неоднократно, раз в десять богаче крондорской. Не понимаю, что ты имеешь в виду?

- А вот что, - наклонившись вперед, ответил Тулли. - Ты можешь обвинять ишапианцев в чем угодно, но когда речь идет об исторических фактах, на их слово можно положиться. И, утверждая, что то или иное событие имело место в реальной жизни и не является досужим вымыслом наших суеверных предков, они всегда могут подтвердить это с помощью сохранившихся в их библиотеке документов.

- Позволь мне возразить тебе, святой отец, - пробасил Кулган и досадливо махнул рукой, призывая собравшегося было перебить его отца Тулли к молчанию. - Я полагаю, что каждый, в том числе и ты, друг мой, имеет право верить во что ему угодно.

Но я не желаю признавать всей этой чепухи насчет Утраченной магии и мистической связи с оной моего ученика Пага! Представь себе, я готов поверить, что Паг внутренняя предрасположен к какой-то из областей магической науки, в которых сам я ориентируюсь весьма слабо, скажем, к созданию миражей и общению с призраками. Спешу заверить тебя, я рад, что не имею ничего общего с подобной практикой! Но я никогда не соглашусь с тем, что мальчишка не может овладеть основами ремесла чародея только потому, что легендарный бог магии якобы погиб во время Войн Хаоса! Как и все ныне живущие маги и чародеи, я отнюдь не считаю себя непревзойденным мастером своего дела. Увы, многое скрыто от наших пытливых взоров в глубине минувших веков, о многом, что нам надлежало бы знать, мы лишь смутно догадываемся, а неведение порождает ошибки, недочеты и бесчисленные трудности, которых никому из нас не удалось избежать. Но повторяю: злосчастный Паг так плохо успевает в ученье лишь потому, что я - плохой учитель!

Тулли хмуро взглянул на Кулгана. Священник лишь теперь осознал, что чародей говорил с ним не о трудностях и проблемах Пага, а о своих собственных заботах и тревогах.

- Не говори глупостей, мастер! - строго произнес он. - Ты - бесспорный обладатель множества талантов и умений. И я, одним из первых обнаруживший несомненную одаренность юного Пага, беру на себя смелость утверждать, что лучшего учителя для него, чем ты, не сыщется во всем Королевстве! И не твоя вина, если ты не знаешь, где именно следует искать применение его недюжинным способностям. - Кулган открыл было рот, чтобы возразить, но отец Тулли не дал ему заговорить. - Нет, я ведь выслушал тебя до конца, теперь дай мне закончить мою мысль! Должны же мы с тобой в конце концов прийти к взаимопониманию! Сдается мне, ты позабыл, что Паг - отнюдь не уникальное явление. Ведь многим, как и ему, не удавалось раскрыть свои богатейшие таланты, посвятить свои силы служению людям или богам. Они пытались, но так и не смогли стать священниками или чародеями.

Кулган молча попыхивал трубкой и размышлял о чем-то, сдвинув кустистые брови к самой переносице. Внезапно он хмыкнул и, поймав на себе недоуменный взгляд отца Тулли, разразился хохотом.

- В чем дело? - с негодованием осведомился Тулли. - Что такого смешного ты нашел в моих словах?

Кулган сделал примирительный жест рукой, в которой была зажата трубка, и, продолжая посмеиваться, пояснил:

- Мне сейчас пришло в голову, что какой-нибудь свинопас, отчаявшись обучить сына своему ремеслу, тоже мог бы приписать отсутствие успехов в этом начинании чему угодно, только не своим собственным ошибкам. Скажи, ты поверил бы ему, если бы он попытался объяснить свою неудачу гибелью Свиного бога, приключившейся, если верить легенде, много веков тому назад?

Хотя столь кощунственное сравнение и покоробило Тулли, сама мысль, высказанная чародеем, была столь забавна, что святой отец не смог удержаться от смеха.

- Вот подходящая тема для религиозного диспута! - прокудахтал он, и оба друга расхохотались чуть ли не до слез.

Когда этот приступ безудержного веселья миновал, Тулли встал с табурета и серьезно проговорил:

- Все же подумай на досуге над моими словами, Кулган.

Возможно, Паг и впрямь сродни тем, чьи таланты обречены дремать под спудом, не принося пользы ни им самим, ни тем, кто их окружает. Но боюсь, ему все же не обойтись без тебя, мастер чародей!

Кулган задумчиво покачал головой:

- Не думаю, что неудачи тех ребят, о которых ты упомянул, могут быть объяснены так просто. Как, впрочем, и трудности, которые испытывает наш Паг. Природа каждого отдельного человека греховна, но идея Вселенной безупречна. Я часто ловил себя на мысли, что в случае с Пагом мне недостает лишь умения проникнуть в самые потаенные недра его души и что это вполне может оказаться по силам кому-нибудь другому, кто отыщет верный путь к тем талантам, что дремлют в глубинах его существа.

Тулли вздохнул и веско произнес:

- Мы с тобой уже касались этого вопроса, Кулган. Мне нечего добавить к тому, что я сказал несколько минут тому назад. Ведь недаром все ученики сходятся на том, что плохой мастер все же лучше, чем никакого. Подумай, что было бы с мальчишкой, если бы никто не согласился стать его наставником!

Кулган как ужаленный вскочил с кровати и воззрился на Тулли округлившимися от удивления глазами.

- Повтори! - требовательно воскликнул он.

Тулли растерянно заморгал короткими светлыми ресницами и пробормотал:

- Я спросил, подумал ли ты о том, что приключилось бы с Пагом, останься он без наставника.

Кулган некоторое время молча яростно дымил трубкой, меряя шагами тесную каморку Пага. Тулли, не сводивший с него глаз, озабоченно спросил:

- Что случилось, Кулган?

- Похоже, - задумчиво проговорил чародей, - ты, сам того не ведая, подал мне хорошую идею.

- Какую именно? - живо отозвался священник.

Кулган, нахмурившись, помотал головой:

- Я еще ничего толком не решил, но твои слова заставили меня задуматься вот о чем: скажи, у кого, по-твоему, первые чародеи учились своему ремеслу?

Проницательный священник без труда догадался, что праздный на первый взгляд вопрос Кулгана имеет непосредственное отношение к мальчишке, чья судьба в настоящий момент так заботила их обоих. Он молча уселся на табурет и принялся сосредоточенно обдумывать то решение, на которое натолкнули чародея его слова. Кулган, по-прежнему попыхивая трубкой, размышлял о том же. Из окна до них доносились громкие крики мальчишек, резвившихся на замковом дворе.

Шестой день каждой недели был днем отдыха для мальчишек и девчонок, работавших в замке. Юные ученики и те из ребят, кому через год-другой еще предстояло подвергнуться Выбору, сбивались в шумную толпу и затевали бесчисленные потасовки и всяческие проказы. Девочки, прислуживавшие герцогской семье и придворным дамам, занимавшиеся шитьем, вышиванием и помогавшие на кухне с восхода до заката, а порой и до глубокой ночи, в свой свободный день тихо и чинно собирались у Принцессиного сада. Мальчишки затевали игру в салки, терзали кожаный мяч, туго набитый тряпьем и, то и дело сбивая друг друга с ног, обмениваясь тумаками. Они надевали в этот день свое самое ветхое, поношенное платье, ибо кровавые пятна, грязь и прорехи являлись делом обычным. Мало кто из ребят к вечеру шестого дня оставался без подобных украшений.

Девочки, усевшись в рядок подле невысокой каменной ограды Принцессиного сада, негромко сплетничали о придворных дамах Крайди. В противоположность представителям сильного пола, они обряжались в свои самые нарядные одежды, и их чисто вымытые и заботливо расчесанные волосы - каштановые, русые, черные и белокурые - блестели на солнце. Обе группы пытались сделать вид, что совершенно не интересуются друг другом, но и у тех и у других это выходило одинаково неубедительно.

Выбежав во двор, Паг тотчас же оказался в самой гуще игры, в которой, как обычно, верховодил высокий, сильный Томас. Он метался из стороны в сторону с мячом в руках, заливисто смеясь, и его белокурые волосы трепетали на ветру, словно знамя. Он стоически, ни разу не поморщившись, выдерживал удары и тычки других мальчишек, как будто причиняемая ими боль служила для него своего рода пряной приправой к веселой игре. Он промчался сквозь толпу соперников и, увернувшись от нескольких тумаков и подножек, поддел мяч ногой. Тот взвился в воздух, описал дугу и упал посреди мощеного двора. Вся ватага стремглав бросилась за добычей.

Никто из жителей Королевства не смог бы сказать, откуда появилась эта веселая, подвижная игра. Она существовала уже несколько столетий, и нынешние юнцы, неукоснительно соблюдая ее правила, отдавались ей с таким же восторгом, как в свое время их отцы, деды и прадеды.

Паг рванулся вперед и сильным толчком в плечо сбил с ног коренастого Рульфа в тот самый момент, когда ученик конюшего готовился нанести Томасу предательский удар сзади. Рульф покатился по земле, и Томасу удалось достигнуть мяча прежде других мальчишек. Он снова подбросил его ногой, и мяч, повинуясь точно рассчитанному удару, плюхнулся в большую рассохшуюся бочку. Двор огласился приветственными криками в адрес победителя. Рульф стремительно вскочил с земли, оттолкнул одного из мальчишек, оказавшегося на его пути, и подбежал к Пагу. Сдвинув темные брови, он прошипел в лицо своему обидчику:

- Попробуй только повторить это, и я переломаю твои тощие ножонки, ты, кукушкино отродье!

Паг и стоявшие рядом мальчишки прекрасно поняли смысл, вложенный Рульфом в эти слова. Всем были хорошо известны скверные повадки упомянутой птицы, а именно ее обыкновение подбрасывать свои яйца в гнезда других пернатых. Назвав Пага кукушкиным отродьем, Рульф лишний раз напомнил ему и всем, что он - всего лишь безродный найденыш. Паг не мог оставить подобное оскорбление без ответа. Вызов, брошенный учеником конюха, стал последней каплей, переполнившей чашу бед и горестей, которые свалились на него в последние месяцы.

Он бросился на Рульфа, обхватил его толстую шею левой рукой, а правой нанес сокрушительный удар в круглое лицо мальчишки. Из носа у Рульфа потекла кровь. Через секунду оба ученика уже катались по булыжникам двора. Перевес в схватке был явно не на стороне Пага. Тяжелый, плотный Рульф стал одолевать его. Еще через несколько мгновений он уже уселся верхом на грудь Пага и принялся молотить его по лицу своими огромными кулаками.

Томас стоял рядом с дерущимися и беспомощно глядел на своего распростертого на земле друга. Он при всем желании не мог прийти на помощь Пагу, ибо законы чести соблюдались учениками ремесленников так же строго, как и благородными рыцарями. Стоило Томасу вмешаться в ход сражения, и Паг был бы навеки опозорен в глазах тех, кто сейчас наблюдал за ходом поединка. Будущий воин принялся кружить вокруг Пага и Рульфа, поддерживая боевой дух своего приятеля словами одобрения, давая ему советы, бесполезность которых он не мог не осознавать, и морщась при каждом ударе, получаемом Пагом, так, словно сам испытывал боль.

Паг пытался уворачиваться от града сыпавшихся на него ударов, и многие из них не достигли цели, но, больно ушибив кулак о булыжники двора, Рульф пришел в неистовую ярость, от которой рука его словно бы сделалась еще тяжелее, и вскоре Паг перестал ясно осознавать происходящее. Голоса мальчишек доносились теперь до его слуха словно бы откуда-то издалека, он почти не чувствовал боли от тумаков, которые по-прежнему сыпались на его лицо и голову, а перед глазами его поплыли красные и фиолетовые круги. Но внезапно жестокое избиение прекратилось, и с груди Пата была снята давившая на нее тяжесть.

Через несколько мгновений к Пагу вернулись зрение и слух.

Он увидел над собой принца Аруту, державшего Рульфа за шиворот так, что ноги ученика конюха едва касались земли. Не обладая богатырской силой своих отца и брата, Арута тем не менее оказался способен удерживать на весу упитанного подростка.

Принц холодно улыбнулся и проговорил:

- По-моему, с него вполне довольно. Ты согласен?

По тону, каким были произнесены эти слова, все мальчишки поняли, что Арута вовсе не намеревался принимать в расчет мнение Рульфа. Однако тот, слизнув с губы кровь, которая все еще сочилась из разбитого Пагом носа, издал хриплый звук, означавший согласие, и попытался кивнуть. Арута отвел руку в сторону и выпустил воротник Рульфа. Тот плюхнулся навзничь, что вызвало дружный смех у наблюдателей.

Принц наклонился к Пагу и помог ему встать на ноги.

Придерживая его за плечи, он негромко произнес:

- Я в восторге от твоей храбрости, малыш, но впредь советую тебе быть осторожнее. Ведь нельзя же допустить, чтобы какой-то грубиян вышиб мозги из головы юного крайдийского чародея!

В голосе принца звучала легкая насмешка. Паг слушал его молча, не находя слов для ответа. В голове его по-прежнему раздавался легкий звон. Арута улыбнулся и передал его на попечение Тома, который успел принести из кухни смоченное водой полотенце.

Паг окончательно пришел в себя, лишь когда Томас вытер его лоб и щеки прохладной влажной тканью. Но он снова почувствовал себя из рук вон плохо, проследив взглядом за принцем Арутой.

Тот приблизился к стоявшим неподалеку и наблюдавшим за недавней сценой принцессе и Роланду. Оказаться поверженным наземь и избитым на глазах у девчонок-горничных было бы позорно, но получить трепку от такого ничтожества, как Рульф, в присутствии самой принцессы означало для Пага не что иное, как полную катастрофу.

Усилием воли подавив рвавшийся из груди стон отчаяния, Паг встал вполоборота к принцу, принцессе и Роланду.

Томас легонько тряхнул его за плечо:

- Не вертись, сделай одолжение! Слов нет, тебе крепко досталось от него, но зато ты выпачкан его, а не своей кровью.

К утру нос Рульфа станет похож на перезрелую свеклу!

- Как и вся моя голова! - со вздохом отозвался Паг.

- Пустяки! Пара синяков, заплывший глаз и свернутая челюсть. Вот и все увечья. Ты держался молодцом, Паг, но, право же, тебе следует подрасти хоть на пару вершков и набрать вес, прежде чем снова набрасываться на Рульфа с кулаками и разбивать ему нос!

Краем глаза Паг заметил, что принц взял сестру под локоть, уводя ее с поля боя. Роланд, поймав на себе взгляд ученика чародея, широко осклабился. Пагу захотелось провалиться сквозь землю.

Паг и Томас с тарелками в руках вышли из кухни. Во дворе было по-летнему тепло, и они предпочли поужинать на открытом воздухе, вдыхая запах моря, доносимый сюда вечерним бризом, а не тесниться в душной трапезной вместе с остальными учениками.

Мальчики присели на широкие ступени крыльца, еще хранившие тепло знойного дня, и Паг несколько раз осторожно открыл и закрыл рот. Нижняя челюсть нестерпимо болела и двигалась точно на шарнирах. Он отщипнул маленький кусочек жареной баранины, попробовал прожевать его, покачал головой и отставил тарелку в сторону.

Томас взглянул на друга с неподдельным участием.

- Не можешь есть?

Паг кивнул:

- Челюсть ужасно болит. - Он уперся локтями в колени и обхватил ладонями нижнюю часть лица. - Право же, мне следовало сдержать свой гнев.

Томас, набив рот жарким, едва внятно пробубнил:

- Мастер Фэннон говорит, что воин никогда не должен терять головы, иначе он рискует и в самом деле лишиться ее.

Паг вздохнул:

- Что-то подобное говорил и мой учитель Кулган. А ведь я владею некоторыми приемами, которые помогают контролировать чувства. Мне надо было вовремя применить один из них.

Томас проглотил прожеванную пищу и потянулся за новым куском.

- Так ведь одно дело - упражняться в подобных вещах у себя в комнате, и совсем другое - помнить о них, когда тебе наносят незаслуженное оскорбление. На твоем месте я наверняка сделал бы то же самое.

- Но ты одолел бы его!

- Почти наверняка. Поэтому-то Рульф никогда не станет задирать меня. - Томас говорил о своем превосходстве над Рульфом без малейшей тени самоуверенности и бахвальства. Он лишь констатировал всем известный факт. - И все же ты держался молодцом, Паг. Свекольный нос теперь хорошо подумает, прежде чем снова свяжется с тобой. Значит, поставленная цель достигнута.

- Что ты имеешь в виду?

Томас поставил свою тарелку наземь и удовлетворенно рыгнул.

- Понимаешь, с задирами всегда так. Главное не в том, можешь ли ты положить их на лопатки. Они ведь нападают только на тех, от кого не ждут вовсе никакого отпора. В глубине души этот грубиян Рульф - просто трус. Вот увидишь, теперь он станет преследовать только мелюзгу, а к тебе и близко не подойдет, хотя ему и удалось сбить тебя с ног. Ведь ты так здорово огрел его, старина! Ой, не могу! Прямо в клюв! - И Томас залился смехом.

Похвала Томаса возымела свое действие. Взглянув на происшедшее его глазами, Паг почувствовал себя намного лучше.

Томас кивнул в сторону тарелки Пага:

- Может, поешь?

Паг скользнул равнодушным взором по отвергнутому им ужину, состоявшему из жареного бараньего бока, овощей и картофеля.

Учеников кормили вкуснее и обильнее, чем мальчишек, не достигших тринадцати лет.

- Не хочется. Угощайся на здоровье, Томас.

Тот не заставил себя упрашивать. В мгновение ока тарелка Пага оказалась на его коленях, и будущий воин принялся с завидным аппетитом поглощать ее содержимое. Паг с улыбкой кивнул другу и перевел взгляд на стену замка.

- И надо же мне было так осрамиться перед всеми!

Рука Томаса с зажатой в ней жареной картофелиной замерла на полпути от тарелки ко рту. Он исподлобья посмотрел на Пага и спросил:

- И ты тоже?

- Что - и я тоже?

- А то, что ты места себе не находишь, потому что принцесса видела, как Рульф задал тебе трепку.

Паг гордо вскинул голову.

- О какой трепке ты говоришь? По-моему, он получил от меня сполна!

Томас отмахнулся от этого утверждения друга.

- Неважно! Выходит, все дело в ней! В принцессе!

- Похоже, что так, - со вздохом согласился Паг.

Томас вернулся к прерванной трапезе, и в течение нескольких минут Паг наблюдал, как тот расправлялся с картошкой, овощами и бараниной. Наконец, когда с ужином было покончено, Паг несмело спросил:

- Неужто она тебе не нравится?

Томас вытер губы тыльной стороной ладони и пожал плечами:

- Отчего же? Наша принцесса Каролина на диво хороша собой.

Но я знаю свое место и потому присмотрел для себя кое-кого попроще.

- Кто же это? - резко выпрямившись, с любопытством спросил Паг.

- Не скажу! - Томас помотал головой. На губах его появилась плутоватая улыбка.

- А я и без тебя знаю! - самодовольно ухмыльнулся Паг. - Это ведь Неала, правда?

От удивления глаза Томаса едва не вылезли из орбит:

- Как ты узнал об этом?!

Паг напустил на себя таинственно-непроницаемый вид.

- Мало что может укрыться от нас, чародеев!

- Тоже мне чародей! - фыркнул Томас. - В таком случае, я - капитан королевской гвардии! Скажи-ка лучше правду, как ты догадался, что мне нравится Неала?

Паг расхохотался.

- Это было нетрудно, уверяю тебя! Ведь всякий раз, как она появляется поблизости, ты запахиваешься в свой воинский плащ и пыжишься, как бантамский петух!

Томас не на шутку встревожился. Щеки его залил румянец смущения.

- Паг, а как по-твоему, сама она догадывается?

- Конечно нет, - с притворным сочувствием ответил Паг и хитро прищурил глаза. - Но только в том случае, если она ослепла и оглохла и если другие девчонки не подсказали ей раз по сто каждая, что ты в нее влюблен!

- Что же она подумает обо мне? - спросил вконец растерявшийся Томас.

- Кто может знать, о чем думают эти девчонки, что им по душе, а что - нет? Но я почти уверен, что Неалу радует твое внимание.

Томас посмотрел себе под ноги и неожиданно спросил:

- Ты когда-нибудь задумывался о женитьбе?

Паг беспомощно заморгал, словно сова, внезапно очутившаяся на ярком свету.

- Я... мне подобное и в голову не приходило. К тому же, я не уверен, что чародеи вообще обзаводятся семьями. Думаю, им это возбраняется.

- Воинам тоже, - кивнул Томас. - Мастер Фэннон говорит, что солдат, стоит ему жениться, становится менее усердным в своем ремесле.

- Но похоже, это не относится к сержанту Гардану и многим другим воинам Крайди, - возразил Паг.

Томас пожал плечами, всем своим видом давая понять, что исключения, упомянутые Пагом, лишь подтверждают незыблемость правила, втолкованного ему мастером Фэнноном.

- Иногда я стараюсь представить себе, каково это - иметь семью.

- Так ведь она у тебя есть! Это я лишен родителей и кого-либо из близких!

- Но я имею в виду жену, осел ты этакий! И детей, если уж на то пошло, а вовсе не своих родителей!

Паг развел руками. Предмет разговора явно занимал его гораздо меньше, чем рослого, широкоплечего Томаса, казавшегося гораздо старше своих лет. Помолчав немного, он нехотя процедил:

- Наверное, мы оба когда-нибудь женимся и обзаведемся детьми, если только нам с тобой суждена подобная участь.

Томас задумчиво взглянул на младшего товарища. Слова Пага не разрешили его тревог и сомнений.

- Я порой представляю себе маленькую комнатку в замке и...

- Он тряхнул головой. - Но не могу представить, кто будет моей женой. Боюсь, во всем этом есть какая-то странность.

- Странность?

- Что-то, чего я не в силах понять. Не знаю, как тебе это объяснить...

- Ну, если уж ты не знаешь, - усмехнулся Наг, - то мне и вовсе не догадаться, что в твоих мыслях и мечтах кажется тебе странным.

- Ведь мы с тобой друзья, Паг? - спросил Томас, внезапно меняя тему разговора.

- Ну разумеется, - не скрывая своего удивления, кивнул Паг.

- Ты - мой названый брат. Твои родители всегда относились ко мне как к сыну. Но почему, во имя самого Неба, ты спрашиваешь об этом?!

Томас вздохнул и обхватил руками плечи:

- Сам не знаю. Пожалуй, дело в том, что порой мне кажется, будто скоро всему этому настанет конец. Ты станешь чародеем, будешь путешествовать по миру, встречаясь с магами и колдунами из дальних стран. А я, как и любой другой воин, буду выполнять приказы своего господина. Наверное, я за всю свою жизнь увижу лишь часть нашего Королевства, да и то если мне посчастливится попасть в число гвардейцев герцога.

Пага не на шутку встревожили не столько слова Томаса, сколько тон, каким они были произнесены. Он не знал, чем вызвана эта перемена, отчего его веселый, беззаботный, улыбчивый друг внезапно сделался столь мрачным философом.

- Брось, Томас! - стараясь обратить все в шутку, воскликнул он. - Смотри веселей, а то ведь можно подумать, что не я, а ты нынче получил взбучку от Рульфа! И знай, что мы навсегда, до конца наших дней останемся друзьями, что бы нас ни разделяло!

- Надеюсь, что твои слова сбудутся! - улыбнулся Томас.

Мальчики умолкли. Они сидели вплотную друг к ДРУГУ на ступенях крыльца, наслаждаясь вечерней прохладой, и разглядывали яркие звезды, усеявшие небо. Сквозь решетку замковых ворот им были видны редкие огни засыпавшего города.

На следующее утро, увидев свое отражение в умывальном тазу, Паг отпрянул от табурета и в ужасе замахал руками. Вместо левого глаза на лице его красовался огромный фиолетовый синяк, да и правый был открыт лишь наполовину, лоб и щеки испещряли ссадины и кровоподтеки. При малейшей попытке пошевелить челюстью острая боль пронзала его голову и шею. Фантус, удобно устроившийся на постели мальчика, равнодушно взглянул на него и зевнул во всю ширь своей огромной красно-черной пасти. Его красные глаза мерцали в лучах занимавшегося рассвета.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел Кулган, облаченный в ярко-зеленый балахон из блестящей парчи. Оглядев своего ученика с головы до ног, он уселся на постель и почесал выпуклые надбровные дуги Фантуса. Дракон умиротворенно заурчал.

- Вижу, вчера ты не терял времени даром, Паг, - усмехнулся чародей. - Нашел-таки занятие себе по душе, а?

- Мне пришлось подраться с одним мальчишкой, сэр.

- Что ж, драки - это, к сожалению, удел не одних лишь мальчишек. Взрослые мужи тоже участвуют в них, но на гораздо более серьезном уровне. Надеюсь, однако, что твой противник выглядит нынче по крайней мере так же скверно, как ты сам. Ведь ты не отказал себе в удовольствии дать ему сдачи?

- Вы смеетесь надо мной, сэр.

- Не без этого, Паг. Но я вовсе не осуждаю тебя. В молодости и я получил свою долю синяков и ссадин, уж ты поверь мне. Однако учти, что время мальчишеских потасовок для тебя миновало, дружок! Тебе надлежит посвятить свои силы более достойным занятиям.

- Я согласен с вами, мастер, но все последние месяцы я был так разочарован в себе, так недоволен собой, а тут еще этот грубиян Рульф попрекнул меня моим сиротством, вот я и не сдержался.

- То, что ты признаешь свою не правоту, - весьма обнадеживающий знак, - улыбнулся Кулган. - Другие на твоем месте стали бы сваливать всю вину на противника и выгораживать себя.

Паг переставил умывальный таз на низкий столик, придвинул табурет к кровати и уселся на него. Он догадался, что Кулган пришел продолжить вчерашний разговор. Чародей извлек из недр балахона свою трубку и принялся неторопливо набивать ее табаком.

- Паг, боюсь, что до настоящего момента я следовал неверным путем во всем, что касается твоего обучения. - Он поискал глазами щепку, чтобы сунуть ее в жерло маленькой печки и раскурить трубку, но не найдя на столе и на полу ни одной, даже самой тонюсенькой лучинки, досадливо крякнул, сдвинул брови к переносице и на мгновение умолк. Вскоре над кончиком его указательного пальца появился маленький язычок пламени. Кулган поднес палец к трубке, сладко затянулся и тряхнул рукой, гася огонь. Комната наполнилась клубами дыма. - Весьма полезное уменье, если куришь трубку, - удовлетворенно пробормотал он.

- Я отдал бы все на свете, чтобы суметь повторить это, - вздохнул Паг.

- Как я уже сказал, я, похоже, ступил на неверный путь и увлек за собой тебя, дружок. Возможно, нам следует отнестись к твоему обучению иначе, взглянуть на эту проблему с другой точки зрения.

- Что вы имеете в виду, учитель?

- Паг, первые маги и чародеи в начале времен не имели учителей. Они сами создавали принципы магического искусства, которые мы ныне постигаем. Некоторые из наиболее распространенных умений - скажем, предсказание перемен погоды или поиск подземных вод с помощью посоха - возникли в далекой древности. И вот я подумал, что мне, пожалуй, стоит предоставить тебя самому себе. Изучай все, что тебе заблагорассудится с помощью моих книг и свитков. Продолжай постигать искусство писца под руководством нашего доброго Тулли. Но я не стану давать тебе уроков - по крайней мере, в ближайшие несколько месяцев. Возможно, это принесет тебе пользу. Разумеется, я по-прежнему готов отвечать на все твои вопросы. Но заниматься ты будешь самостоятельно. Согласен?

- Неужто я совсем безнадежен, учитель? - упавшим голосом осведомился Паг.

- Ничего подобного! - возразил Кулган и с улыбкой потрепал мальчика по плечу. - Многие из искусных магов испытывали серьезные трудности в начале обучения ремеслу, что не помешало им впоследствии стать мастерами своего дела. Не падай духом, дружок! Пусть тебя не обескураживают неутешительные результаты первых месяцев ученичества, ведь оно продлится еще долгих девять лет! Кстати, ты хотел бы научиться ездить верхом?

Этот неожиданный вопрос застал Пага врасплох. Он с сомнением взглянул на Кулгана, заподозрив мастера в намерении подшутить над ним. Но чародей смотрел на него серьезно, без улыбки и явно ожидал ответа.

- О, еще бы! Я столько раз мечтал об этом!

- Герцог решил, что принцессе нужен грум, который время от времени сопровождал бы ее высочество во время верховых прогулок. Оба принца слишком заняты и не могут взять на себя еще и эту обязанность. - Кулган вздохнул. - Твое происхождение слишком низко, чтобы ваше с принцессой уединение могло ее скомпрометировать. - Он смягчил свои слова ласковой улыбкой. -И в то же время ты куда более воспитан и благообразен, чем ученики нашего мастера конюшего, поэтому выбор его сиятельства пал на тебя.

Голова Пага пошла кругом. Мог ли он мечтать о такой удаче?

Он не только научится ездить верхом, как высокородный юноша, но и получит возможность видеться с принцессой наедине и даже говорить с ней!

- Когда мне будет дозволено начать занятия?

- Сегодня. Сейчас же. Ведь время утренней молитвы уже прошло.

В первый день недели благочестивые прихожане, как правило, посещали утренние службы в замковой часовне или в городском храме. Оставшаяся часть дня посвящалась отдыху. Челядь замка по очереди выполняла лишь самые необходимые работы по обслуживанию герцогского семейства и придворных. У взрослых, в отличие от детей и подростков, отдыхавших еще и в шестой день недели, был лишь один выходной, и они весьма дорожили им.

- Ступай на конюшню, дружок. Заниматься с тобой будет мастер Элгон собственной персоной. Герцог уже переговорил с ним об этом.

Не говоря ни слова, Паг выбежал из каморки, спустился вниз по лестнице и, миновав кухню, стремглав бросился к конюшне.

Глава 4

НАПАДЕНИЕ

Паг ехал молча. Его лошадь мелкой, ленивой трусцой семенила вдоль обрывистого берега моря.

Воздух был напоен благоуханием луговых цветов, росших по обочинам тропинки. Далеко на востоке виднелась кромка густого леса. День выдался жаркий, и над морем колыхалось легкое, прозрачное марево. Белогрудые чайки, пронзительно крича, носились над волнами, то и дело камнем бросаясь к воде за добычей. По небу плыли пышные белые облака.

Пристально разглядывая стройную, прямую спину принцессы, ехавшей в нескольких шагах впереди него на белоснежной кобыле, Паг вспоминал события минувшего утра. Ему пришлось битых два часа ожидать на конюшне появления ее высочества. Она вышла из замка в сопровождении отца, и герцог Боуррик принялся подробно перечислять Пагу его обязанности грума и несколько раз напомнил об ответственности, сопряженной с этим званием. Паг терпеливо выслушал его, хотя герцог почти дословно повторил все то, что втолковывал ему мастер Элгон накануне вечером. Старший конюший целую неделю учил Пага верховой езде и наконец решил, что отныне он вполне способен сопровождать принцессу в ее прогулках.

Паг проследовал за Каролиной к замковым воротам. Решетка поднялась, и всадники выехали на дорогу, которая вела к берегу моря. Паг все не мог нарадоваться свалившемуся на него счастью.

Он пребывал в прекрасном расположении духа, хотя всю минувшую ночь провел без сна, а проснувшись, не смог притронуться к завтраку.

***

Теперь же восторг, которому он предавался в течение всей прошедшей недели, уступил место досаде и глухому раздражению.

Принцесса решительно отвергла все его попытки завязать вежливый разговор. Она лишь отдавала ему краткие приказания, после чего замыкалась в упорном молчании. Тон ее был сух и резок, она вела себя с ним бесцеремонно, почти грубо и к немалой досаде Пата упорно избегала называть его по имени, заменяя его словом <мальчишка>. Она нисколько не походила сейчас на благовоспитанную высокородную леди, каковой ее привыкли считать все обитатели замка. Оставшись наедине с Пагом, Каролина уподобилась капризной, избалованной девчонке, явно задавшейся целью вывести своего спутника из терпения.

Для прогулки Пагу оседлали старую рабочую лошадь. Похлопав ее по шее, мастер Элгон со смехом провозгласил:

- По всаднику и конь!

Паг чувствовал себя довольно неловко, взгромоздившись на эту неказистую клячу. Лошадь оказалась смирной и добродушной.

Она двигалась вперед с упорной медлительностью существа, привыкшего больше всего на свете ценить покой и досуг, и нетерпеливому всаднику при всем его старании не удавалось заставить ее перейти с шага даже на легкую рысь.

Паг надел нынче свой самый красивый ярко-красный камзол и серые штаны. Он приберегал этот наряд, подаренный ему Кулганом, для особо торжественных случаев, но рядом с принцессой он тем не менее выглядел одетым бедно и жалко: скромное желтое платье для верховой езды, рукава и подол которого были оторочены черными кружевами, и желтая с черным шляпка, составлявшие ее одеяние, поражали изысканностью сочетания цветов и благородной простотой покроя. Каролина, хотя она сидела в седле боком, по-дамски, была, казалось, создана для верховой езды. От завистливого взгляда Пага не ускользнуло, как прямо и уверенно держится она верхом на своей стройной, резвой кобыле. Сам же он чувствовал себя по сравнению с ней неуклюжим деревенским увальнем, шутки ради взгромоздившимся на рабочую клячу, вместо того чтобы брести вслед за ней по полю, навалившись на плуг. В добавление к неказистой внешности и возмутительной медлительности кобыла эта имела скверную привычку останавливаться каждые несколько шагов, чтобы пощипать травы или обглодать верхушки ближайших кустов. В подобных случаях, чтобы заставить ее сдвинуться с места, Пагу приходилось колотить клячу пятками по бокам. Лошадь, на которой ехала Каролина, была великолепно вышколена и беспрекословно повиновалась своей всаднице. Принцесса стремительно и уверенно мчалась вперед, не обращая ни малейшего внимания на пыхтение и досадливые восклицания Пата, старавшегося сдвинуть с места упрямую питомицу мастера Элгона.

Вскоре Паг почувствовал волчий голод. Все его романтические мечты улетучились как дым, вытесненные насущнейшей потребностью молодого, растущего организма. Он стал все чаще и чаще поглядывать на корзинку с завтраком, притороченную к его седлу, и глотать слюну в ожидании скорого привала.

Внезапно принцесса обернулась к нему и надменно спросила:

- Мальчишка, какому ремеслу ты обучаешься?

Паг, растерявшись от неожиданности, не сразу собрался с ответом.

- Я... я - ученик мастера Кулгана, - запнувшись, пробормотал он после нескольких секунд неловкого молчания.

- Ах вот ты, оказывается, кто! - Принцесса смерила его презрительным взглядом и, казалось, полностью утратила интерес к его персоне. Паг с тоской подумал, что с подобной же брезгливостью Каролина, скорее всего, стала бы разглядывать насекомое, дерзновенно заползшее на обеденное блюдо.

Прогулка продолжалась в молчании. Прошло около получаса, когда Каролина, наконец, произнесла:

- Мальчишка, здесь мы остановимся.

Паг натянул поводья, спешился и подбежал к принцессе, чтобы помочь ей сойти с лошади, как учили его мастер Элгон и герцог.

Но Каролина уже успела соскочить наземь. Протянув ему поводья, она подошла к краю обрывистого берега.

С минуту она молча вглядывалась в морскую даль, затем, не оборачиваясь, спросила:

- Ты считаешь меня красивой?

Вопрос принцессы снова привел Пага в замешательство. Он молчал, не зная, что ответить ей. Каролина повернулась к нему лицом и топнула ногой.

- Ну же! Отвечай!

- Да, ваше высочество.

- Очень красивой?

- Да, ваше высочество. Очень красивой.

Принцесса слегка нахмурилась и снова обратила взор к морю, расстилавшемуся перед ней.

- Этот вопрос очень важен для меня, мальчишка, - задумчиво произнесла она. - Мне просто необходимо быть красивой. Леди Марна говорит, что со временем я стану самой прекрасной девушкой Королевства. Но ведь она без ума от меня и потому, возможно, судит пристрастно. Я желала бы стать супругой высокородного и влиятельного вельможи, а ведь правом выбора обладают лишь самые красивые из невест. Дурнушкам же приходится довольствоваться теми, кого посылают им боги. Леди Марна говорит, что искать моей руки будут очень многие. Ведь мой отец - особа королевской крови! - Она снова взглянула на него, явно наслаждаясь неловкостью, в которую ввергли ничтожного мальчишку ее хвастливые высказывания. - У тебя много друзей?

Паг пожал плечами.

- Есть несколько, ваше высочество.

Каролина с минуту изучающе смотрела на него, а затем со вздохом произнесла:

- Должно быть, это здорово. - Она отвела локон, выбившийся из-под кокетливой шляпки и грустно улыбнулась каким-то своим мыслям. В эту минуту принцесса показалась Пагу такой одинокой и беззащитной, что душа его снова исполнилась прежней нежности к ней. Вероятно, чувства Пага отразились на его лице, ибо Каролина немедленно решила укрепить пошатнувшийся было незримый барьер в отношениях между нею и мальчишкой-грумом, барьер, который она так упорно возводила с самого утра. Сощурив свои синие глаза, она строго и высокомерно изрекла:

- Мы будем завтракать теперь же!

Паг с готовностью бросился выполнять ее распоряжение. Он отвязал корзину со снедью от своего седла, поставил ее на траву и снял плетеную крышку. От запаха свежевыпеченного хлеба, сыра и копченой грудинки рот его наполнился слюной.

Принцесса взглянула на него сверху вниз и скомандовала:

- Отведи лошадей к ручью за холмом и напои обеих. Поесть успеешь на обратном пути. Я позову тебя, когда окончу завтрак.

Подавив возглас досады, готовый слететь с губ, Паг взял лошадей под уздцы и побрел к ручью. Он поддевал ногой попадавшиеся на его пути небольшие камни и насвистывал мотив грустной песенки, которую не так давно исполняли в главном холле замка бродячие менестрели. Паг хорошо помнил, как строго мастер Элгон и герцог предупреждали его, чтобы он не смел надолго оставлять принцессу одну. Но ведь мастер также запретил ему противоречить ее высочеству и велел без возражений выполнять все ее приказы. Ситуация, созданная Каролиной, предполагала нарушение по крайней мере одного из наставлений конюшего и герцога. Паг надеялся, что сделал правильный выбор.

Здесь, вдалеке от леса, ее безопасности ничто не угрожало.

Кроме того, он был несказанно рад хоть немного отдохнуть от принцессы, от ее возмутительного высокомерия и отпускаемых ею колкостей.

Подойдя к ручью, он расседлал лошадей и протер их спины пучком сухой травы. Обе кобылы напились прохладной, чистой воды и стали мирно пастись на широкой поляне. Паг уселся на берегу ручейка и принялся перебирать в уме события дня. В душе его боролись противоречивые чувства. Он по-прежнему считал Каролину самой красивой девушкой в округе, но неприязнь, которую она демонстрировала ему на протяжении всего утра, почти уничтожила ту нежную привязанность, то почтительное восхищение, с какими он относился к ней вот уже несколько лет кряду. Наг вспомнил, что, открыв корзину с завтраком, он готов был наброситься на еду, как голодный шакал, почти мгновенно забыв о присутствии Каролины. Он почесал в затылке, размышляя, является ли это признаком угасания его любви к принцессе и не была ли сама эта любовь лишь плодом его мальчишеского воображения.

Но вскоре мысли о Каролине наскучили ему, к тому же от долгого сидения на одном месте у него затекли ноги. Паг встал, потянулся и принялся искать на дне мелкого ручейка плоские и круглые камешки. Плоские нужны были ему, чтобы бросать их по воде так, чтобы они несколько раз коснулись волн, а круглые служили снарядами для его рогатки. После недолгих поисков он доверху наполнил карманы камнями и решил поупражняться в меткости. Паг вынул из-за пояса рогатку и стал стрелять по стволам тоненьких деревьев на другом берегу ручья, вспугивая обитавших в их листве птиц. Ему удалось сбить несколько гроздьев горьких ягод. В среднем лишь каждый шестой из его выстрелов не достигал цели. Удовлетворенный этим результатом, он снова сунул рогатку за пояс и пересчитал оставшиеся снаряды.

Их было немного, но Паг не стал искать новые, а заторопился к лошадям. Он решил заранее оседлать их, чтобы, когда принцесса крикнет его, не заставлять ее высочество ждать.

Он подошел к стройной белоснежной кобыле, похлопал ее по спине и наклонился, чтобы поднять с земли седло. Вдруг из-за холма послышался отчаянный, жалобный крик Каролины. Паг в мгновение ока домчался до вершины холма и остановился как вкопанный. Зрелище, представившееся его глазам, было столь ужасно, что волосы на его голове встали дыбом.

Принцесса бежала вдоль берега, подобрав подол платья, а по пятам за ней неслись два тролля. Живя в глуши лесов, тролли редко отваживались выходить на открытые места. Паг не мог представить себе, что побудило их изменить своим привычкам.

Даже находясь у себя в лесной чаще, эти твари нападали лишь на одиноких путников, не рискуя ввязываться в схватки с несколькими противниками разом. Внешне они напоминали людей, но были ниже ростом, шире в плечах, и руки их отличались непомерной длиной, почти доставая до земли. Они передвигались то на двух, то на четырех конечностях, развивая немалую скорость. Тролли хищно оскалились, обнажив длинные желтые клыки. Еще мгновение, и чудовища схватят принцессу!

Поколебавшись лишь мгновение, Паг вытащил из-за пояса рогатку и бросился наперерез преследователям. Он подоспел вовремя. Один из троллей уже тянул к Каролине свои длинные лапы с острыми, загнутыми когтями. Камень, пущенный из рогатки Пага, попал ему в челюсть. Тролль упал и с ревом покатился по земле.

Другой на всем бегу запнулся о тело товарища и свалился рядом с ним. Но через мгновение они вскочили на ноги и, позабыв об убегавшей принцессе, повернулись к Пагу, который остановился неподалеку от них. Чудовища со злобным ревом бросились к нему, и Паг помчался вверх по склону холма, рассчитывая вскочить на спину принцесс иной лошади, доскакать до Каролины, подсадить ее в седло и вместе с ней верхом спастись от преследователей. На бегу он опасливо оглянулся. Тролли настигали его. Их маленькие глазки на заросших шерстью мордах горели ненавистью, из оскаленных пастей торчали длинные клыки. Ветер донес до Пага отвратительный запах мертвечины, исходивший от этих кровожадных существ.

Достигнув вершины холма, Паг с ужасом обнаружил, что лошади вошли в ручей и находятся ярдах в двадцати от того места, где он их оставил. Тело Пага было покрыто липким потом, дыхание с хрипом вырывалось из полуоткрытого рта. Он бросился вниз по склону, от души надеясь, что успеет добежать до белой кобылы прежде, чем будет схвачен чудовищами.

Он прыгнул в ручей, слыша за спиной приближающийся топот.

Вода, доходившая ему до пояса, значительно замедляла продвижение.

Под ноги ему попался скользкий камень, и Паг потерял равновесие. Падая, он выставил руки вперед, чтобы удержать голову над поверхностью воды. Стоило ему подняться и сделать несколько шагов, как он снова споткнулся и опять оказался в воде по самое горло. Между тем тролли подбежали к берегу ручья.

Видя, что враг их барахтается в воде, они удовлетворенно зарычали. Паг с трудом выпрямился и попытался немеющими от холода пальцами зарядить камнем свою рогатку. Но рогатка выскользнула из рук и, подхваченная течениям, уплыла вниз по ручью. Паг едва не разрыдался от ужаса и отчаяния.

Тролли вошли в воду, и внезапно перед глазами Пага вспыхнул ослепивший его яркий свет. Голову его сжала мучительная боль, и в памяти стали сами собой возникать знакомые слова. Он отчетливо вспомнил весь текст одного из заклинаний, записанного на магическом свитке, который показывал ему Кулган. Почти бессознательно он стал повторять вслух слова и фразы заклинания, возникавшие перед его мысленным взором.

Когда Паг произнес волшебный текст до конца, боль отступила, и окрестности огласил ужасающий рев. Паг открыл глаза и увидел, что оба тролля беспомощно барахтаются в воде, истошно вопя. От боли и ужаса глаза обоих чудовищ вылезли из орбит. Они размахивали руками, словно борясь с невидимым противником.

Паг выбрался на берег ручья и стал с любопытством, недоумением и некоторой опаской наблюдать за троллями. Крики их становились все тише, движения сделались судорожными и беспорядочными. Вскоре один из них содрогнулся всем телом и недвижимо распластался на поверхности воды мордой вниз. Второй еще продолжал бороться со смертью, но через несколько мгновений захлебнулся и застыл на воде, как и его товарищ.

Вконец разбитый и опустошенный, Паг перешел ручей, стараясь держаться подальше от утопленников. Мозг его отказывался воспринимать происходящее. Он сделал несколько шагов по направлению к холму, но внезапно остановился, вспомнив о лошадях. Но тех и след простыл. Вероятно, едва завидев троллей, они помчались к дому.

Паг устремился на поиски принцессы. С вершины холма он оглядел окрестности, но Каролины нигде не было видно. Он спустился вниз, прихрамывая на ходу. На лужайке, неподалеку от обрывистого берега моря, лежала опрокинутая корзинка с завтраком. При виде нее из головы Пага мгновенно улетучились все снедавшие его тревоги. Он позабыл даже о необходимости как можно скорее отыскать Каролину. Голод заглушил собой все его чувства.

Паг опустился на колени и, выхватив из корзины первое попавшееся - кусок сыра - сунул его в рот. На траве лежала бутыль вина, часть содержимого которой выплеснулась наземь. Паг поднес бутыль к губам и сделал несколько глотков. По телу его разлилось приятное тепло, мысли прояснились. Он отломил горбушку от каравая, лежавшего в корзине, и стал с жадностью жевать свежий, ароматный хлеб.

В сознании его одно за другим стали постепенно всплывать подробности схватки с троллями, и лишь теперь он осознал, что впервые со времени начала своего ученичества сумел привести в действие магическое заклинание. Самым удивительным, однако, было то, что он сделал это без помощи каких-либо волшебных книг, свитков и амулетов. Пожалуй, здесь крылось что-то странное, не укладывавшееся в рамки его представлений о возможностях чародея. Но Паг был не в силах долго размышлять об этом. Мысли его снова начали туманиться. Больше всего на свете ему сейчас хотелось бы улечься на траву и заснуть, ведь теперь ни принцессе, ни ему ничто больше не угрожало. Принцесса! А ведь он чуть вовсе не позабыл о ней!

Паг резко вскочил на ноги. У него закружилась голова, и он едва не свалился на траву, однако сумел удержать в руках бутыль с остатками вина и краюшку хлеба. С трудом обретя равновесие, он заплетающейся походкой побрел туда, где видел Каролину в последний раз. Пагу было тяжело брести по высокой траве. Ноги плохо повиновались ему, перед глазами плыли разноцветные круги, в голове звенело. Он принялся звать принцессу по имени.

Внезапно из-за высоких кустов послышались сдавленные рыдания.

Пат устремился туда. Он нашел Каролину в гуще кустарника. Она горько плакала, спрятав лицо в ладонях. Во время погони шляпа слетела с ее головы, а платье было выпачкано и изорвано.

Услышав голос Пага, девушка взглянула на него расширившимися от ужаса глазами. Лишь через несколько мгновений она поняла, что схватка с троллями закончилась победой ее юного грума, и бросилась в объятия своего спасителя. Она вцепилась в полы его камзола и прижалась мокрой от слез щекой к его груди. Пат, по-прежнему державший в руках хлеб и бутыль с вином, растерянно переминался с ноги на ногу, не зная, как вести себя в подобной щекотливой ситуации. Наконец он неловко погладил принцессу по голове запястьем руки, в которой был зажат хлеб, и пробормотал:

- Все в порядке. Их больше нет. Вы в безопасности.

Каролина еще крепче сжала его в объятиях, а когда ее слезы иссякли, отстранилась и, всхлипнув, призналась:

- Я думала, они убили тебя и пришли за мной!

Пагом овладело замешательство. Он только что был на волосок от гибели, и силы его, казалось, вконец истощились в борьбе с чудовищами, теперь же его чувства подверглись едва ли не более суровому испытанию. Секунду назад он обнимал ту, о встрече с которой прежде мог лишь мечтать! Она нуждалась в его защите и получила ее. Это пленительное создание так щедро расточало ему свою благодарность! Он сделал шаг к ней, но Каролина отпрянула назад и вновь напустила на себя неприступный вид.

Первый порыв радости, бросивший ее в объятия Пага, бесследно прошел, уступив место негодованию на него за то, что он посмел воспользоваться ее слабостью, и на себя - за те ощущения, которые она испытала, прижавшись к его юному, горячему, сильному телу.

- Я рада, что ты остался цел и невредим, мальчик, - надменно произнесла она. Паг молчал, растерянно глядя на нее, и Каролина, гордо выпрямившись, скомандовала:

- Приведи лошадей.

Нам пора возвращаться в замок.

Паг почувствовал себя уязвленным до глубины души. О, как ему хотелось ответить дерзостью этой спесивой девчонке, из-за которой он чуть не погиб, но он взял себя в руки и ровным голосом произнес:

- Сожалею, ваше высочество, но лошади испугались троллей и убежали. Нам придется идти домой пешком.

Каролина топнула ногой и закусила губу. Ее покрасневшие глаза вновь стали наполняться слезами. Она не могла не понимать, что сама виновата во всем случившемся, но спесь и упрямство в который уже раз взяли в ней верх над здравым смыслом. Она дала выход своему гневу, капризно воскликнув:

- Пешком?! Да как это ты осмеливаешься предложить мне подобное?! Ведь до замка так далеко! Я не пойду! Слышишь? Не пойду!

Выражение непререкаемого упрямства и презрения на заплаканном лице принцессы нисколько не вязалось с ее обликом: волосы растрепались, руки были исцарапаны о колючий кустарник, измятое платье пестрело прорехами и пятнами грязи. Кровь бросилась в голову Пага. Не в силах долее сдерживаться, он закричал:

- Тогда сидите здесь, прах вас возьми, и ждите, когда в замке поднимут тревогу и пришлют сюда поисковый отряд! Можете быть уверены, это произойдет не раньше, чем часа через два после захода солнца!

Каролина отступила назад и, пытаясь сохранить прежний царственно-надменный вид, дрожащими губами пробормотала:

- Не смей говорить со мной таким тоном, мальчишка!

Эти слова принцессы подействовали на Пага, словно удар хлыстом. Он надвинулся на нее и, бешено жестикулируя, выкрикнул:

- Что?! Вы недовольны моим тоном?! Не я ли только что подвергал опасности свою жизнь ради сохранения вашей?! И теперь вы вместо благодарности осыпаете меня упреками! Что же, по-вашему, я должен был одной рукой топить троллей, а другой держать лошадей, чтобы они не убежали?! Будьте довольны уже тем, что остались живы! Мы, ремесленники, может, и худородны, но достаточно хорошо воспитаны, чтобы всегда благодарить тех, кто оказывает нам услуги. - Он перевел дух, чувствуя, как гнев его улетучивается, и добавил уже спокойнее:

- Можете оставаться здесь, если желаете, я же намерен вернуться в замок пешком. - Внезапно он осознал, что стоит перед принцессой в нелепой позе, с бутылью, воздетой над головой. Принцесса не отводила взгляда от горбушки хлеба, которую он сжимал в кулаке, упертом в бок.

Это наверняка делало его вид еще более потешным. Паг вздохнул и повел головой из стороны в сторону, словно отгоняя наваждение.

Злость его прошла без следа. Он взглянул на Каролину, прикрывавшую ладонями нижнюю часть лица, и решил было, что она не на шутку испугана его порывом, но принцесса вдруг рассмеялась - весело, мелодично и беззлобно.

- Прости меня, Паг! - сказала она. - Но я, право же, не могла удержаться от смеха. Ты сейчас был так похож на одну из тех нелепых статуй, что украшают улицы и площади Крондора, только в руках у них зажаты мечи и луки, а не бутылки с вином!

Паг покачал головой:

- Это мне следует повиниться перед вами, ваше высочество. Я вел себя недопустимо дерзко, позволив себе кричать на вас и осыпая вас упреками. Пожалуйста, простите меня!

Каролина смущенно улыбнулась и тихим голосом возразила:

- Нет, Паг! Ты имел на это полное право! Ведь я и в самом деле обязана тебе жизнью. И я вела себя с тобой просто возмутительно! - Она приблизилась к Пагу и положила ладонь ему на плечо. - Поверь, я очень благодарна тебе!

Паг несмело улыбнулся ей. Стоя рядом с Каролиной, ощущая тепло ее руки, он почувствовал себя таким счастливым, что из памяти его мгновенно улетучилась и битва с троллями, и первое в его жизни успешное применение могущественного заклинания. В эту минуту главным для него было то, что его самые смелые мечты чудесным образом осуществились: принцесса здесь, рядом, она смотрит на него с нежностью и восхищением. Он хотел было снова обнять ее, но, внезапно вспомнив, что силы ее нуждаются в подкреплении, протянул ей бутыль.

- Хотите вина?

Принцесса усмехнулась, словно прочитав его мысли. Она глотнула вина, и щеки ее порозовели.

- Нам следует поторопиться, чтобы прийти в Крайди до наступления темноты, - сказал Паг.

Принцесса молчала, не сводя с него пристального взора своих огромных синих глаз. Паг почувствовал себя неловко.

Нахмурившись, он предложил Каролине руку и со вздохом пробормотал:

- Что ж. Пойдемте, ваше высочество!

Она покорно побрела рядом с ним, но, сделав несколько шагов, остановилась и жалобно проговорила:

- Паг, будь так добр, поделись со мной хлебом.

Паг много раз проделывал путь от побережья до замка, но принцесса никогда прежде не предпринимала столь длительных пеших прогулок. Ходоком она оказалась неважным, к тому же изящные сапожки для верховой езды, в которые были обуты ее стройные маленькие ножки, вовсе не предназначались для пеших маршей. Поэтому, когда перед взором путников наконец возникли башни замка Крайди, Каролина еле передвигала ноги, хромая и опираясь рукой о плечо Пага.

Со смотровой вышки раздался крик, и стражи выскочили из ворот навстречу Каролине и Пагу. Солдаты бежали быстро, но это не помешало леди Марне, пышнотелой гувернантке принцессы, ростом и дородностью превосходившей любого из воинов, оставить их всех далеко позади. Она мчалась вперед не разбирая дороги, словно разъяренная медведица, бросившаяся на выручку своему детенышу. Подбежав к Каролине, леди Марна обхватила могучими руками тонкий стан девушки и так крепко прижала ее к своему огромному бюсту, что принцесса едва не лишилась чувств. Вскоре прибывших окружили воины и придворные. Они с недоумением разглядывали оборванное платье Каролины и бросали подозрительные взгляды на Пага, смущенно отступившего в сторону.

Убедившись, что ее ненаглядная воспитанница цела и невредима, леди Марна яростно набросилась на Пага:

- Как смел ты допустить, негодный мальчишка, что ее высочество явилась домой в столь неподобающем виде?! Принцесса натерла ноги, потеряла шляпку, ее платье выпачкано и изорвано!

Так-то ты относишься к своим обязанностям?! Я немедленно же прикажу мастеру Элгону взять вожжи и спустить с тебя шкуру! Ты у меня еще пожалеешь о том, что появился на свет!

Слова сыпались изо рта леди Марны с такой скоростью, голос ее был так пронзителен, что Паг при всем желании не мог даже попытаться объяснить случившееся. Придворные и воины окружили его кольцом. Один из стражей положил могучую ладонь на его плечо, чтобы не дать ему ускользнуть от расправы.

- Немедленно отпустите его!

Все с удивлением взглянули на принцессу, прокладывавшую путь к Пагу сквозь толпу придворных. Приблизившись к нему, она с такой силой оттолкнула стражника, что тот растянулся на земле, растерянно поводя головой из стороны в сторону.

- Он спас мне жизнь! - звонко выкрикнула принцесса, с укоризной взглянув на свою гувернантку. - И сам при этом едва избежал смерти! - По лицу Каролины заструились слезы. - Он не сделал мне ничего дурного! И я не позволю никому из вас обращаться с ним дурно! Идем в замок, Паг!

Придворные и воины с невольным уважением взглянули на Пага, удостоившегося столь высоких похвал ее высочества. Всем им не терпелось узнать подробности происшедшего. Один из стражей бросился в замок, чтобы доложить о случившемся. Почтительно расступившись перед принцессой, опиравшейся на плечо своего спасителя, обитатели замка потянулись к воротам, над которыми один за другим стали зажигаться факелы и фонари.

У самых ворот Каролина к немалому облегчению Пага позволила леди Марне и одной из придворных дам подхватить себя под руки.

Паг с наслаждением размял ладонью занемевшее плечо и руку, недоумевая, как могла столь хрупкая на вид девушка оказаться такой тяжелой. Герцог, которому только что доложили о возвращении дочери, уже спешил ей навстречу. Он обнял Каролину и стал расспрашивать ее о происшедшем. Вскоре любопытные, плотным кольцом окружившие Пага, заслонили принцессу и герцога от его взора. Он попытался было выскользнуть из тесного круга замковой челяди, чтобы пройти к себе в башню, но ему никак не удавалось пробиться сквозь плотную людскую стену. Внезапно грозный голос прорычал:

- А ну-ка за работу, бездельники!

К толпе, обступившей Пага, приближался мастер Фэннон в сопровождении Томаса. Слуги, воины и стражники немедленно вернулись к своим обязанностям, и двор в мгновение ока почти опустел. У входа в замок остались лишь придворные, Томас и сам Фэннон. Неподалеку от них принцесса что-то горячо втолковывала отцу, Лиаму, Аруте и сквайру Роланду.

- Что случилось, паренек? - участливо спросил мастер Фэннон.

Паг не успел ответить мастеру клинка, заметив, что к нему направились герцог и оба принца. Следом за ними устремился и Кулган, который спустился из своей башни, заслышав шум и крики во дворе. Оба мальчика и Фэннон почтительно поклонились подошедшему герцогу. Каролина коротко кивнула сквайру Роланду и подбежала к Пагу, что заставило леди Марну сурово нахмуриться и погрозить ей пальцем. Роланд, недоуменно пожав плечами, неспешно приблизился к остальным. Когда Каролина взяла Пага за руку, недоумение на лице юного сквайра сменилось выражением досады и ревности.

- Моя дочь рассказала нам о твоем геройском поступке, Паг, - проговорил герцог. - Теперь я желал бы услышать о случившемся из твоих уст.

Внезапно оправившись от смущения и вновь обретя былое самообладание, Паг осторожно высвободил руку из ладони принцессы и кратко, но обстоятельно пересказал его сиятельству события минувшего дня. Каролина то и дело перебивала его, добавляя всевозможные незначительные подробности. Когда оба они умолкли, герцог, на мгновение задумавшись, с любопытством спросил:

- А отчего же они утонули?

Паг смущенно потупился и едва слышно пробормотал:

- Я произнес заклинание, и они не смогли выбраться на берег ручья, ваше сиятельство.

Лицо Кулгана, внимательно вслушивавшегося в слова ученика, вытянулось от изумления. Он недоверчиво покачал головой и стал теребить свою окладистую бороду. Паг пустился было в дальнейшие объяснения, но герцог перебил его:

- Я не в силах выразить тебе всю мою признательность, юный чародей. Могу сказать лишь одно: твоя храбрость заслуживает высочайшей награды, и ты получишь ее в самое ближайшее время!

В порыве восторга принцесса заключила Пага в объятия. Он стоял, опустив руки по швам и всем своим видом давая понять, что ни в коем случае не считает себя достойным подобной чести.

Леди Марна при виде этого едва не лишилась чувств. Герцог, деликатно кашлянув, кивком головы велел дочери удалиться.

Принцесса покорно побрела ко входу в замок. Леди Марна заспешила следом за ней. Лиам, Арута, Фэннон и Кулган принялись наперебой выражать свое изумление и восхищение геройством Пага.

Сквайр Роланд, бросив на ученика чародея недобрый, исполненный ревности взгляд, повернулся и зашагал прочь.

- Отведите мальчика в его комнату, - сказал герцог Боуррик Кулгану. - Он нуждается в отдыхе. Я распоряжусь, чтобы ужин прислали к нему наверх. А поутру после завтрака я буду ждать его в главном зале. - Он обратился к Пагу:

- Еще раз спасибо тебе, юный чародей!

Вскоре герцог и оба принца удалились в свои покои. Мастер Фэннон твердо взял Томаса, начавшего было задавать Пагу вопросы, за рукав и повлек его к казармам.

- Имей совесть, парень! - укоризненно прошептал он ему на ухо. - Завтра успеете наговориться вдоволь. Или ты не видишь, что он, бедолага, едва держится на ногах?

Томас кивнул и, как ни трудно ему было победить в себе любопытство, покорно последовал за своим наставником.

Оставшись наедине с Пагом, Кулган положил руку ему на плечо.

- Пошли, Паг, - обеспокоенно взглянув на мальчика, сказал он. - Ты устал, и нам надо о многом поговорить.

Паг лежал на своей кровати, отставив в сторону тарелку с недоеденным ужином. Он никогда еще не чувствовал себя таким усталым. Кулган в волнении кружил по тесной каморке, задевая мебель широкими полами своего балахона.

- Но это же совершенно невероятно! - в который уже раз повторил он. - Ты закрыл глаза и представил себе, что держишь в руках свиток, который видел несколько недель тому назад. Ты мысленно повторил текст запечатленного на нем заклинания, и тролли утонули в ручье. Нет и еще раз нет! Это попросту невозможно! - Немного успокоившись, он грузно опустился на табурет подле кровати Пага. - Дружок, мне никогда еще не доводилось слышать о подобном, - задумчиво проговорил он. - Ты-то хоть представляешь себе, что тебе удалось осуществить?

Паг с трудом открыл слипавшиеся глаза и сонным голосом ответил:

- Нет, учитель.

- И не понимаешь, как это у тебя вышло?

- Нет.

- И я тоже, - сознался чародей, ухватив себя за бороду.

Помолчав, он беспомощно развел руками. - Хотел бы я знать, что все это означает. Ведь маги лишены способности произносить заклинания по памяти. Подобное доступно лишь священникам, но они пользуются другой магической утварью, да и приемы у них иные. И фокусы, которыми они пользуются, отличны от наших.

Помнишь ли ты, что есть фокус, Паг?

Паг захлопал глазами и тряхнул головой, отгоняя сон. Он был вовсе не расположен повторять давно затверженный урок, но все же принудил себя сесть на постели и отчеканил:

- Всякий, кто практикует занятия магией, должен иметь фокус, в котором сосредоточиваются вызываемые им силы.

Священники могут фокусировать магические силы в свои молитвы, и заклинания, которыми они оперируют, принимают форму молитв.

Чародеи же используют для этой цели свое тело, либо амулеты, книги и свитки.

- Правильно, - кивнул Кулган. - Но выходит, что ты сегодня опроверг данное утверждение. - Он достал свою трубку и набил ее табаком. - Ведь заклинание, которое ты прочел, не предполагает использования тела мага в качестве фокуса. Оно служит для того, чтобы причинять кому-либо нестерпимую боль, и потому является сильнейшим оружием. Но заклинание это приводится в действие лишь с помощью свитка, на котором записано. Почему это так?

Ответь мне, Паг. - И Кулган вопросительно взглянул на своего ученика.

Мальчик, борясь с дремотой, пробормотал:

- Потому что сам свиток наделен магической силой.

- Верно. Некоторые магические действия, скажем, превращения в то или иное животное, предсказания погоды и перемен ветра мы способны осуществлять без помощи волшебных предметов, но, творя заклинания, мы нуждаемся во внешнем фокусе, иначе сила заклинания может обернуться против того, кто его произнес. В твоем случае ужасную боль, от которой погибли тролли, должен был бы испытать ты сам, дружок! Вот почему чародеи создали все эти амулеты, свитки и книги. Эти предметы призваны оберегать магов от их собственных заклинаний! До сегодняшнего дня я не верил, что кто-либо способен привести в действие то из них, которым воспользовался ты, и придать ему верное направление без помощи внешнего фокуса, то есть без свитка!

Кулган подошел к окну и, вглядываясь во тьму, яростно задымил трубкой.

- Похоже, что ты нечаянно открыл какой-то новый, никому доселе не известный вид магии, - ворчливо проговорил он. Ответа не последовало. Чародей оглянулся и обнаружил, что Паг сладко спит, свернувшись калачиком на своей узкой кровати.

Кулган укрыл его одеялом, притушил висевший на стене светильник и вышел из каморки, притворив за собой дверь. Он ощупью поднялся по пролету лестницы, который отделял комнату Пага от его собственной, не переставая покачивать головой и вполголоса бормотать:

- Совершенно невероятно!

К утру весть о геройском поступке Пага облетела весь городок, и потому после завтрака в просторном холле замка собрался весь цвет крайдийского общества. Кроме герцогской семьи, придворных и низшей знати здесь присутствовали также купцы, ремесленники и зажиточные арендаторы со своими крикливо разодетыми женами. Все взоры были устремлены на виновника торжества, неловко переминавшегося с ноги на ногу. Большинство собравшихся смотрели на мальчика с восторгом и одобрением, в глазах иных читались недоверие и сомнение.

Паг был одет в новый костюм, который слуга герцога принес в его каморку ранним утром. Мальчик чувствовал себя крайне скованно в этом роскошном одеянии, состоявшем из желтого шелкового камзола и голубых панталон. Он с трудом пошевелил пальцами ног, обутых в первые в его жизни башмаки. С непривычки ему было трудно ходить в них, и он опасался, что в самый неподходящий момент споткнется и растянется на скользком полу на потеху всем собравшимся. С пояса его свисал кинжал, ножны которого были украшены гербом герцога - золотой чайкой с короной на голове. Паг решил, что наряд этот прежде наверняка принадлежал одному из принцев.

Герцог отдавал последние распоряжения начальнику стражи, который должен был отправить нескольких своих подчиненных для охраны лесорубов, заготовлявших сосны для корабельных мачт в дальнем лесу. Его сиятельство, как всегда, был одет во все черное, тогда как принцы и принцесса надели наряды светлых тонов. Лиам внимательно прислушивался к тому, что говорил его отец. Сквайр Роланд, как обычно, стоял за спиной старшего из принцев. Арута против своего обыкновения находился в веселом расположении духа. Прикрыв рот ладонью, он тихо смеялся над очередной остротой отца Тулли. Каролина чинно восседала на стуле с высокой спинкой. Она то и дело взглядывала на Пага, ласково улыбаясь ему, и это лишь увеличивало его неловкость.

Сквайр Роланд был явно вне себя от ревности.

Наконец старшина лесорубов и начальник стражи с поклоном отошли от стола, за которым сидел герцог, и заняли свои места в рядах собравшихся гостей. Паг, как учил его Кулган, вышел вперед и церемонно поклонился его сиятельству. Боуррик милостиво улыбнулся мальчику и кивком подозвал к себе отца Тулли. Тот вынул из широкого рукава рясы свернутый в трубку пергамент и протянул его герольду, который развернул документ, набрал в грудь воздуха и принялся зычным голосом читать:

- К сведению всех обитателей подвластных нам земель!

Ввиду того, что юноша Паг, сирота из Крайди и ученик чародея Кулгана, проявив беспримерную храбрость и не щадя живота своего, спас от неминуемой гибели особу королевской крови принцессу Каролину, а также принимая во внимание, что этим своим поступком означенный юноша оставил нас в неоплатном долгу перед ним, герцогской волей нашей повелеваем: отныне сирота Паг из Крайди зачисляется мною в штат придворных с присвоением ему звания сквайра и всех почестей и привилегий, приличествующих данному титулу. Кроме того, да будет известно всем и каждому, что наряду с титулом юноша Паг из Крайди по совершеннолетии своем получает в наследственное неделимое владение земли, именуемые Форест Дип, со всеми их обитателями.

Подписано мною, герцогом Крайди, принцем Королевства, владетелем Крайди, Карса и Тулана, наместником Запада, Главнокомандующим Королевских армий, наследником Рилланонского престола, и скреплено герцогской печатью.

У Пага подкосились ноги и, если бы не придворные и горожане, окружившие его тесным кольцом, он упал бы навзничь.

Все наперебой поздравляли его, одобрительно похлопывая по спине и называя счастливчиком, героем и славным парнем. Все происходящее казалось Пагу сном. Он стал сквайром, получил право ношения оружия, доступ ко двору и земли с господским домом, крепостными, франклинами и стадами скота, с полями и лугами. Он стал богат! Вернее, станет, когда по истечении трех лет ему исполнится восемнадцать. По законам Королевства мальчик считался полноправным гражданином с четырнадцатилетнего возраста, но получал право владения имуществом лишь по достижении совершеннолетия. Толпа расступилась, давая дорогу герцогу, его детям и Роланду. Оба принца ласково улыбались Пагу, глаза Каролины сияли. Роланд выдавил из себя кислую улыбку, явно, как и сам Паг, усомнившись в реальности происходящего.

- Благодарю вас, ваше сиятельство, - пролепетал Паг. - Право же, не знаю, что еще сказать...

- Вот и хорошо, - усмехнулся герцог. - Ведь сдержанность на язык - признак ума и хорошего воспитания. Пойдем-ка присядем.

Нам с тобой есть о чем потолковать. - Он обнял Пага за плечи и подвел его к ряду стульев с высокими спинками. - Вас же я попрошу оставить нас наедине со сквайром, - обратился он к остальным. Горожане и придворные стали расходиться, разочарованно вздыхая. - Сказанное не относится к вам двоим, - и герцог Крайди кивком подозвал к себе Кулгана и отца Тулли.

Каролина, упрямо надув губы, остановилась у стула, на который герцог указал Пату. Роланд держался возле нее.

- Иди к себе, дитя мое, - мягко проговорил герцог.

Принцесса начала было протестовать, но отец жестом прервал ее возражения и веско проговорил:

- Ты еще успеешь поздравить нашего героя, а пока нам надо обсудить дела, не терпящие отлагательств. Прошу тебя, оставь нас.

Оба принца, остановившиеся у дверей, с удивлением наблюдали за этой сценой. Каролина нехотя побрела к выходу из зала.

Роланд предложил ей руку, но она скользнула мимо него и исчезла в коридоре. Лиам участливо потрепал поникшего Роланда по плечу.

Сквайр с подчеркнутым достоинством удалился вслед за принцами.

В дверях он оглянулся и с такой ненавистью взглянул на Пага, что тот невольно вздрогнул и потупился.

- Не обращай внимания на Роланда, Паг, - улыбнулся герцог Боуррик. - Моя дочь уже давно стала предметом его обожания. Он без памяти влюблен в нее и со временем рассчитывает взять ее в жены. - Оглянувшись на плотно притворенную дверь, он понизил голос:

- Но ему придется оставить все свои проказы и стать серьезным, дельным молодым человеком, чтобы получить мое согласие на помолвку. - Герцог помолчал, а затем снова ласково обратился к Пагу:

- Но я оставил тебя здесь вовсе не затем, чтобы обсуждать сердечные дела сквайра Роланда. Я намерен сделать тебе еще один подарок, но прежде хотел бы кое о чем напомнить тебе.

Моя семья - одна из старейших в Королевстве. Мы связаны с царствующим домом тесными узами родства, ибо дед мой, первый герцог Крайди, был младшим сыном короля. Но превыше знатности происхождения, превыше королевского достоинства мы ставим долг и честь. Отныне ты одновременно являешься моим придворным и учеником мастера Кулгана. С ним тебя связывает долг службы, со мной - честь дворянина. Ты видишь эти боевые трофеи, которыми украшены стены зала? - Паг кивнул. - Они - немые свидетельства нашей доблести. Сражаясь с отрядами Братства Темной Тропы, отражая нападения свирепых пиратов, мы бились отважно и неустрашимо, не посрамив памяти предков, не запятнав своей чести. Знай, юноша, что ни один из моих придворных не навлек позора и бесчестья на наше герцогство. Я жду того же и от тебя.

- Я оправдаю оказанное мне доверие, ваше сиятельство, - проговорил Паг. В памяти его всплыли рассказы о подвигах крайдийских воинов и рыцарей. Сердце его было исполнено решимости защищать родную землю от врагов с оружием в руках.

- Теперь о подарке, который я хочу сделать тебе, - сказал герцог. - У отца Тулли хранится документ, который он по моей просьбе составил минувшей ночью. Он познакомит тебя с его содержанием, когда сочтет нужным. Будь терпелив, мой мальчик, и не пытайся прежде срока узнать, о чем он гласит. Скажу лишь, что, после того как документ сей будет передан тебе, ты не раз с благодарностью вспомнишь этот день.

- О да, ваше сиятельство, - отозвался Паг. Он не сомневался, что речь идет о чем-то очень значительном для него, но, следуя совету герцога, не пытался проникнуть в суть происходящего. За последний час он испытал столько потрясений, что был даже рад остаться в неведении относительно нового дара герцога. Он боялся, что иначе сойдет с ума от обилия нежданно свалившихся на него почестей и богатств.

- Мы будем ждать тебя к ужину, Паг, - с улыбкой проговорил герцог. - Теперь, став придворным, ты всегда будешь есть в зале, а не на кухне и не в трапезной для прислуги, как прежде.

- Видя, с каким смущением воспринимает сказанное новоиспеченный сквайр, герцог ободряюще кивнул ему головой. - Смотри веселее, Паг! Мы вплотную займемся твоим воспитанием. Вот увидишь, не пройдет и месяца, как твои манеры станут вполне изысканными и светскими. Это нетрудная наука, уверяю тебя, и ты овладеешь ею без особых усилий. - Паг с сомнением покачал головой. - Да-да!

- уверенно произнес герцог Боуррик. - И когда-нибудь, отправившись ко двору короля в Рилланон, ты на деле подтвердишь всеобщее мнение о том, что манеры крайдийской знати отличаются безупречной вежливостью и непринужденный грацией.

Глава 5

КОРАБЛЕКРУШЕНИЕ

С самого утра дул холодный, пронизывающий ветер. Миновали последние дни лета, наступила осень, которая обыкновенно длилась в этих краях несколько недель, после чего уступала место зиме с ее морозами, снегопадами и метелями.

Сидя в своей каморке, Паг углубился в чтение старинного учебника для начинающих магов, где были приведены упражнения, помогавшие подготовиться к чтению заклинаний. Несмотря на полученные им титул сквайра и звание придворного, он по-прежнему считался учеником мастера Кулгана и с прежним рвением относился к занятиям.

Мастер Кулган и отец Тулли так и не смогли доискаться причин его неожиданного успеха в битве с троллями. Со своей стороны, Паг не без досады ощущал все ту же неспособность овладеть простейшими магическими приемами и умениями, хотя после того памятного случая ему порой стали удаваться некоторые более сложные действия. Он теперь прочитывал и запоминал тексты магических свитков быстрее и легче, чем прежде, и однажды тайком от Кулгана решил повторить свое тогдашнее достижение - попытался заставить заклинание подействовать без применения внешнего фокуса.

Однако взявшись за это, он к немалой своей досаде ощутил, что все его усилия разбиваются о ту самую невидимую преграду, которая с давних пор мешала ему по-настоящему постичь преподаваемую Кулганом науку чародейства. Подсвечник, который он пытался сдвинуть с места силой мысли - ибо заклинание было рассчитано именно на подобный эффект - остался там же, где стоял, однако он слегка дрогнул, и пламя горевшей в нем свечи заколебалось. Паг испытал при этом странное, доселе не изведанное им чувство - на миг ему показалось, будто он ощутил прикосновение своего внезапно овеществившегося сознания к холодной меди подсвечника. Это происшествие, само по себе незначительное, вселило в его сердце надежду, что со временем он и впрямь научится всему, что надлежит знать прилежному ученику чародея. Мрачные мысли и чувство недовольства собой перестали терзать его, и он с удвоенной энергией принялся за учение.

Кулган по-прежнему избегал вмешиваться в ход и содержание его занятий. Они часто и помногу дискутировали о природе магии, но занимался Паг всегда в одиночестве.

Снизу, со двора, послышался громкий, призывный крик. Узнав голос Томаса, Паг выглянул из окна.

- Эй! Томас! Что случилось?

Томас задрал голову кверху:

- Привет, Паг! Говорят, ночью какое-то судно разбилось о скалу. Теперь его обломки плавают у Грозы моряка. Пошли поглядим?

- Я сейчас спущусь.

Паг бросился к двери, снял с крюка свой плащ и заспешил вниз по лестнице. Как обычно, он решил выбраться из замка во двор коротким путем - через кухню и по дороге едва не сбил с ног толстого кондитера Элфана, который неторопливо шествовал от печи к столу с огромным противнем свежевыпеченных булочек. У самого выхода Пага настиг пронзительный вопль толстяка:

- Эй, парень! Я ведь не посмотрю, что ты теперь сквайр, и так тебя отдую, что любо-дорого будет посмотреть, если не перестанешь носиться здесь, как очумелый!

Все, кто служил на кухне, несмотря на головокружительную карьеру Пага, не переменили своего отношения к нему и по-прежнему считали его своим, хотя втайне чрезвычайно гордились его успехами при дворе.

- Прошу прощения, мастер кондитер! - со смехом откликнулся Паг.

Элфан с добродушной улыбкой помахал ему рукой, и Паг стремительно выскочил во двор.

Томас дожидался его у ворот. Схватив друга за руку, Паг с тревогой спросил:

- Послушай, кто-нибудь из людей герцога знает об этом?

Дело-то ведь нешуточное!

- Не уверен. Я сам узнал обо всем несколько минут назад. - Томас приплясывал на месте от нетерпения. - Побежали, а? Иначе рыбаки из прибрежной деревни не оставят там и щепки, ты же знаешь!

Жителям маленькой рыбачьей деревушки и горожанам позволялось забирать себе весь уцелевший груз и снаряжение с затонувших кораблей, и лишь прибытие к месту кораблекрушения самого герцога или кого-либо из его людей лишало их этой поживы. Поэтому свидетели подобных происшествий не торопились докладывать о них в замок. Порой, если кто-либо из матросов с затонувшего судна оставался жив, на месте катастрофы проливалась кровь, ибо моряки вовсе не торопились расстаться с уцелевшим корабельным имуществом, принадлежащим их нанимателю.

В подобных случаях лишь присутствие герцогских гвардейцев предотвращало кровавые стычки между озлобленными матросами и жаждавшими легкого обогащения горожанами.

- Нет, что ты! - возразил Паг. - Ведь если там случится неладное, а герцогу станет известно, что я обо всем знал, но никого не предупредил, мне несдобровать!

- Брось, Паг! Неужто ты всерьез считаешь, что никто не оповестит его сиятельство о кораблекрушении в ближайшие же несколько минут? Посмотри, сколько народу снует туда-сюда по двору! Кто-нибудь уж непременно захочет выслужиться перед герцогом! - Томас в волнении провел пятерней по своим вьющимся светлым волосам. - Может, в эту самую минуту ему уже обо всем докладывают в главном зале. Кстати, мастера Фэннона нет в замке, да и твой Кулган еще не вернулся в Крайди. - Наставник Пага должен был лишь к вечеру возвратиться из своей лесной хижины, где провел последние несколько дней в обществе верного Мичема. - Может, нам с тобой больше никогда не выпадет возможность посмотреть на следы крушения! - Внезапно хмурое чело Томаса разгладилось и он с улыбкой хлопнул Пага по плечу.

- Паг, да что же это мы в самом деле! Ведь ты принадлежишь ко двору! Побежали! Когда окажемся на месте, ты, как человек герцога, объявишь обломки корабля имуществом его сиятельства! - Он хитро усмехнулся и вполголоса добавил:

- А если нам посчастливится найти пару-тройку дорогих безделушек, об этом ведь никто не узнает, а?

- Достаточно того, что об этом буду знать я, - не ответив на улыбку друга, заявил Паг. - Не могу же я объявить все ценности с погибшего корабля достоянием графа и тут же обокрасть своего господина... - Он многозначительно взглянул на Томаса. - Или позволить сделать это одному из воинов. - На лице Томаса отразилось замешательство, и Паг поспешил добавить:

- Но никто не сможет помешать нам как следует рассмотреть разбившийся корабль. Бежим скорей!

Мысль о том, что он впервые сможет воспользоваться преимуществами своего нового положения, чрезвычайно польстила самолюбию Пага. Если он успеет прибыть на место крушения до того, как все ценное будет растащено с затонувшего корабля алчными рыбаками и горожанами и сумеет предотвратить кровавое побоище, герцог останется доволен им.

- Знаешь, - поспешно проговорил он, - давай-ка оседлаем лошадь. Верхом мы домчимся туда за несколько минут! Может, успеем помешать этим мародерам обчистить весь корабль!

Паг повернулся и бросился к конюшням. Быстроногий Томас побежал следом за ним, но у широких деревянных ворот резко остановился и смущенно проговорил:

- Но я ведь никогда в жизни не ездил верхом и даже не представляю себе, как это делается!

- Это очень просто, - сказал Паг, проходя внутрь и снимая с полки седло и уздечку. Почмокав губами, он вывел из стойла крупного серого жеребца и стал ловкими, умелыми движениями седлать его. - Я сяду впереди, а ты устроишься за моей спиной.

Главное, покрепче держись за мой пояс, и ты не свалишься.

Томас с сомнением покачал головой:

- Мне не хотелось бы до такой степени зависеть от тебя.

Ведь прежде между нами все было наоборот. Помнить? Скажи, кто присматривал за тобой все эти годы?

- Твоя матушка, - с лукавой улыбкой ответил Паг. - А теперь быстро беги в оружейную и прихвати свой меч. Он может нам понадобиться для наведения порядка. Ты ведь не откажешься вступиться за права герцога с оружием в руках? Это как-никак твой прямой долг!

Польщенный словами друга, Томас радостно кивнул и стремглав выбежал из конюшни. Через несколько минут серый жеребец с двумя мальчишками на спине проскакал через главные ворота замка Крайди. Паг натянул поводья и направил коня к скале, именуемой Грозой моряка.

Когда мальчики приблизились к коварному утесу, солнце проглянуло сквозь тучи и мелкая водяная пыль, взметнувшаяся в воздух при очередном ударе большой волны о подножие Грозы моряка, заискрилась тысячами огней. Несколько жителей деревни, пытавшихся добраться до обломков корабля, при виде всадников поспешили скрыться в свои домишки. Они узнали в прибывших людей герцога, которые примчались к месту катастрофы, чтобы объявить все спасенное имущество принадлежностью его величества. Никто из рыбаков и горожан не осмелился бы оспаривать права герцога и посягать на достояние короля. Паг натянул поводья и обернулся к Томасу.

- Нам надо поторапливаться. Может, успеем осмотреть корабль, пока сюда не заявится кто-нибудь еще.

Мальчики спешились и оставили стреноженного жеребца пастись на узкой полоске травы ярдах в пятидесяти от скалистого берега.

Они бежали по мягкому песку, хохоча во все горло. Томас потрясал воздетым над головой мечом и пытался воспроизвести боевые кличи прошлых времен, о которых он читал в сказаниях и сагах. Он еще не очень уверенно владел своим оружием, но меч в его руке все же мог отпугнуть возможных противников и удержать их на почтительном расстоянии от корабля до прибытия отряда стражей из замка Крайди.

Когда взорам друзей открылись обломки полузатонувшего судна, Томас удивленно присвистнул:

- Смотри-ка, Паг! Этот корабль, похоже, изрядно потрепало штормом, прежде чем он разбился о скалу!

- От него не так уж много осталось, - разочарованно пробормотал Паг.

Томас почесал за ухом и озадаченно произнес:

- В том-то и дело, что от всего корабля уцелела лишь часть носового отсека. Ума не приложу, где его носило прошлой ночью?

Ведь на море не было никакого шторма, понимаешь?

- Нет. - Паг пожал плечами. - Я, как и ты, ничего не понимаю. Смотри-ка! - Он указал на носовую часть погибшего судна, покоившуюся на нижнем выступе скалы. - Какой странный рисунок!

Обломок, который удерживался на скале лишь потому, что наступило время отлива, и впрямь имел необычный вид. Его борта ниже линии палубы были выкрашены ярко-зеленой краской, отражавшей солнечный свет, и оттого казались лакированными.

Носовое украшение отсутствовало, его заменяли замысловатые узоры, выведенные желтой краской и обрамлявшие огромный бело-голубой глаз. Ниже ватерлинии корабль был окрашен в черный цвет, палуба же, внутренние части бортов и переборки, какие были видны Пагу с Томасом, сверкали белизной.

Паг схватил Томаса за руку:

- Смотри!

Там, куда он указал рукой, в пене волн, разбивавшихся о подножие скалы, Томасу удалось разглядеть обломки белоснежной мачты.

- Этот корабль приплыл откуда-то издалека, Паг. В Королевстве таких нет и быть не может. Наверное, он из Квега.

- Нет. - Паг решительно помотал головой. - К нам в Крайди заходит множество судов из Квега и из Вольных городов.

Согласись, что этот корабль не похож ни на одно из них. Думаю, он впервые оказался в нашем море. Давай-ка теперь взглянем на него поближе.

Томас с опаской покосился на обломки.

- Мне что-то не по себе, Паг! У меня какое-то странное чувство... - Он понизил голос. - А вдруг кто-нибудь из команды уцелел?

Помолчав, Паг возразил:

- Вряд ли такое возможно. Та неведомая сила, что сломала мачту, разбила судно и зашвырнула его носовую часть на скалу, наверняка истребила и все живое на палубе и в каютах.

Приблизившись к обломку кораблекрушения, мальчики обнаружили, что волны вынесли на верхние выступы скалы множество мелких предметов с погибшего судна. Здесь были черепки от разбившейся глиняной посуды, обрывки веревок, куски ярко-красной парусины. Нагнувшись, Паг подобрал необычного вида кинжал с короткой рукояткой и лезвием тускло-серого цвета и принялся придирчиво разглядывать его. Легкий, прочный и очень острый, клинок был сделан из какого-то странного, неведомого материала.

Томас попытался схватиться рукой за борт корабля, но поскользнулся на гладком, отполированном волнами уступе скалы и поспешно подался назад. Паг спустился чуть ниже и оказался почти у самой воды. Им с Томасом без труда удалось бы подплыть отсюда к кораблю со стороны разлома, но Пагу было жаль портить свою нарядную одежду и после некоторого раздумья он поднялся туда, где минуту назад стоял Томас. Тот, успев за это время переместиться на один из верхних уступов, помахал другу рукой и указал на останки корабля.

- Иди сюда! С этого места нам удастся спрыгнуть прямо на палубу!

Паг вскарабкался наверх и отыскал едва заметную тропинку, змеившуюся меж больших валунов. Друзья прошли по ней вдоль утеса, стараясь сохранять равновесие, и вскоре оказались гораздо ближе к палубе уцелевшей части судна, которая теперь была полностью открыта их взорам.

- Видишь, Паг? Там два погибших матроса! - в волнении воскликнул Томас, указывая вниз.

Паг взглянул на палубу, где были распростерты два неподвижных тела, облаченные в ярко-синие доспехи необычного вида. Голова одного из чужестранцев была размозжена ударом обрушившейся мачты. Другой, хотя на теле его и не было видно следов ушибов или ранений, также не подавал признаков жизни. Он лежал в неестественной позе, с лицом, обращенным вниз. Ладонь его правой руки покоилась на рукоятке короткого, широкого меча с зазубренным лезвием. На голове погибшего воина красовался странного вида шлем, подобного которому мальчикам еще не доводилось видеть. Он был синим, как и остальные доспехи обоих воинов, и имел форму горшка. Его задний и боковые края слегка выдавались, образуя небольшие выступы.

- Я спущусь первым! - крикнул Томас, стараясь перекрыть шум ветра. - Когда я буду на палубе, брось мне меч и прыгай следом, а я подхвачу тебя!

Паг молча кивнул. Томас протянул ему меч, опустился на колени и, держась руками за края уступа, скользнул вниз.

Несколько секунд он раскачивался над останками корабля, затем разжал руки и хлопнулся на четвереньки посреди уцелевшей части палубы. Паг бросил ему меч, и Томас поймал его на лету. Через мгновение Паг, оттолкнувшись от края утеса, приземлился на палубе рядом с Томасом. Судно с легким скрипом накренилось к воде. Мальчики отчетливо ощутили, как оно продвинулось вниз на несколько дюймов.

- Вода начала подниматься! - крикнул Томас. - Она вот-вот подхватит эту посудину и разобьет о скалу! Тогда потонет и все то, что еще здесь осталось!

- Давай все как следует обыщем! - ответил Паг. - Если попадется что-нибудь стоящее, мы сможем забросить его отсюда на верхний выступ утеса!

- Идет!

Мальчики принялись осматривать палубу. Снуя по небольшому пространству, Паг старался держаться как можно дальше от тел погибших воинов. Друзья приподнимали обломки снастей, разгребали хаотичные нагромождения из обрывков канатов и парусов, но среди всего этого им не попалось ни одного предмета, представлявшего хотя бы мало-мальский интерес. Ближе к корме, там, где корабль раскололся надвое, виднелись полуразбитые перила лестницы, которая вела на нижнюю палубу.

Над водой вздымалось не более шести футов корабельной обшивки.

Паг был уверен, что днище носовой части парусника уже погрузилось в воду, иначе обломок оказался бы гораздо выше.

Корму судна прилив наверняка успел унести в открытое море.

Паг подошел к лестнице, лег на живот и осторожно заглянул вниз. Справа от перил он увидел небольшую дверцу. Подозвав к себе Томаса, Паг быстро спустился на нижнюю палубу. Ее доски протестующе заскрипели под его легкими шагами. Паг ухватился за обломок лестничных перил и с силой потянул на себя ручку дверцы. Та приоткрылась лишь наполовину. В каюте было сумрачно и очень душно. Друзья не без труда протиснулись туда и принялись с любопытством озираться по сторонам.

В маленьком помещении царил такой хаос, словно там похозяйничала чья-то гигантская рука. На полу валялись атласные подушки, роскошные ткани и обломки стола и стульев. В углу виднелась опрокинутая кровать, а рядом с ней - несколько резных деревянных сундуков.

Томас поднял с пола небольшую чашу причудливой формы, украшенную затейливым орнаментом из листьев, цветов и человеческих фигурок, и сунул ее в карман камзола. Он придирчиво оглядел содержимое сундуков, вывалившееся на пол каюты, и пожал плечами.

- Ничего интересного.

Паг не расслышал слов друга. Он молча стоял посреди каюты, стараясь сосредоточиться и определить источник того странного беспокойного чувства, которое овладело им сразу же, как только он переступил порог этого тесного, захламленного помещения.

Обломок корабля качнуло, и Томас, потеряв равновесие, полетел в дальний угол каюты. Он выронил меч и больно ударился бедром об один из сундуков.

- Прилив поднимает эту посудину. Пошли.

Паг не ответил, продолжая чутко прислушиваться к чему-то внутри себя. Томас схватил его за плечо.

- Уходим, Паг! А не то нас разобьет о скалу вместе с этой дурацкой лоханью!

Паг отвел руку Томаса и задумчиво пробормотал:

- Минутку... Здесь есть что-то такое... Кажется, я теперь знаю, где это... - Голос его замер. Он прошагал в дальний угол каюты, двигаясь, словно во сне, и выдвинул верхний ящик одного из сундуков. Тот оказался пуст. Во втором и третьем ящиках Пагу также не удалось ничего обнаружить. То, что он искал, оказалось на самом дне сундука, в дальнем его углу. С торжествующей улыбкой Паг извлек оттуда пергаментный свиток, перевязанный черной лентой с большой черной восковой печатью на конце.

Выпрямившись, он сунул свиток за пазуху.

- Бежим отсюда!

Томас не заставил себя упрашивать. Мальчики стремглав бросились вверх по лестнице, в несколько прыжков пересекли палубу и без труда взобрались на уступ. Теперь, благодаря приливу, палуба разбитого корабля поднялась почти до его нижнего края. Паг и Томас уселись на гребне холма и с высоты наблюдали за раскачивавшимся на волнах обломком парусника.

Волны играли им, словно щепкой, то подбрасывая высоко вверх, то швыряя вниз. Древесина обшивки жалобно поскрипывала, и эти звуки казались мальчикам похожими на всхлипы и стоны живого существа, обреченного на мучительную гибель.

Вот разбушевавшееся море потянуло обломок в свои мутные глубины, затем выросшая словно бы ниоткуда волна подняла его на высокий пенный гребень и, набирая скорость, понесла к скале.

Томас схватил Пага за руку и молча кивнул. Мальчики поднялись на ноги и заспешили к тропинке. Подойдя к краю скалы, нависавшему над песчаным берегом, они спрыгнули вниз.

В это мгновение с противоположной стороны утеса послышался оглушительный треск. Взорам Пага и Томаса, обогнувших скалу, представился корпус судна, расколовшийся посередине, и палуба, которая сильно накренилась к утесу, однако осталась почти невредима.

Внезапно Томас подался вперед и, схватив Пага за руку, прокричал:

- Смотри! Смотри же!

Паг перевел недоуменный взгляд туда, куда указывал его приятель.

- Я не вижу там ничего особенного.

- Мне показалось, что на палубе осталось только одно тело.

А ведь их было двое!

Паг вопросительно взглянул на Томаса. Выражение растерянной озабоченности на лице юного воина внезапно сменилось неподдельным ужасом.

- Проклятье! - вскричал он и топнул ногой. - В чем дело?

- Я оставил свой меч в каюте этой дурацкой посудины! Мастер Фэннон оторвет мне уши, когда узнает об этом!

Новый удар о скалу превратил уцелевшую часть некогда прекрасного корабля, приплывшего из дальних краев, в груду щепок, которые закружились в волнах, удаляясь от негостеприимного берега.

Внезапно за спинами Пага и Томаса, наблюдавших за этой картиной, послышался глухой стон, перешедший в сдавленный крик.

Мальчики обернулись. В нескольких шагах от них стоял воин с затонувшего корабля. Он пошатывался от слабости и потери крови, с видимым усилием удерживая в левой руке свой широкий меч, острие которого оставило на песке глубокую бороздку. Правая ладонь чужестранца была прижата к груди. Из-под его ярко-синего нагрудного щита сочилась кровь. Следы запекшейся крови виднелись также на его щеках и скулах. Он шагнул вперед и замер в нерешительности. Мальчики отступили назад. Лицо чужеземца исказила гримаса боли. Он хрипло прокричал что-то на незнакомом языке. В голосе его послышались повелительные нотки, и Паг с Томасом, хотя и не поняли его слов, протянули вперед руки с растопыренными пальцами, показывая, что не вооружены.

Воин снова шагнул вперед, покачнулся, едва не потеряв равновесие, выпрямился и прикрыл глаза. Невысокий, плотный, со смуглой, отливавшей бронзой кожей, он представлял собой весьма странное зрелище. Одежда его, помимо шлема и нагрудника, состояла из короткой ярко-синей юбки, кожаных наручей, высоких наголенников и ременных сандалий. Он поднес руку к лицу и тряхнул головой. Глаза его открылись и не мигая уставились на мальчиков. Через мгновение, преодолев охватившую его слабость, воин снова обратился к ним на своем странном наречии. Не дождавшись ответа, он сурово сдвинул брови и приблизился к Пагу и Томасу еще на один шаг, тем самым отрезав им путь к отступлению. Они оказались зажаты между высокой скалой и пологим утесом, позади них плескались волны.

Паг был почти уверен, что чужестранец слишком слаб, чтобы причинить им какой-либо вред, но меч с зазубренным лезвием, рукоятка которого была по-прежнему зажата в левой ладони воина, выглядел столь устрашающе, что мальчики не решились приблизиться к нему и попытаться спастись бегством.

Глаза воина снова закрылись, лицо, залитое потом, приобрело болезненный сероватый оттенок. Пошатнувшись, он выронил свое страшное оружие. Паг осторожно подобрался к нему, ибо теперь было очевидно, что чужеземец не опасен.

В это мгновение неподалеку послышался цокот копыт, и принц Арута в сопровождении отряда всадников выехал на открытый участок берега. Чужеземный воин слегка повернул голову в сторону прибывших. Глаза его расширились от ужаса. Издав протяжный, жалобный вопль, он бросился туда, где стояли Томас и Паг, словно рассчитывая растолкать их в стороны и спастись в морской пучине. Однако сделав несколько неуверенных шагов, он взмахнул руками и тяжело рухнул на песок.

Прошло немногим больше часа. Паг и Томас стояли по обе стороны массивных дверей в кабинете герцога. В нескольких шагах от них за круглым столом шло обсуждение недавнего происшествия.

Кроме самого герцога и обоих его сыновей, в заседании совета принимали участие отец Тулли, Кулган, только что вернувшийся в Крайди, мастер клинка Фэннон и мастер конюший Элгон. С лиц всех собравшихся не сходило выражение озабоченности и тревоги, ибо прибытие чужеземного судна к берегам Крайди могло являть собой серьезную угрозу для безопасности всего Королевства.

Паг скосил глаза на Томаса, поза которого выдавала крайнюю неловкость и напряжение. Ему впервые в жизни довелось очутиться в такой близости от владетеля Крайди и принцев, и он чувствовал себя стесненно и неуютно. Паг ободряюще улыбнулся другу, но тут слово взял мастер клинка Фэннон, и Паг весь обратился в слух.

- Подытоживая все, что нам довелось узнать, - веско проговорил старый воин, - мы, как мне представляется, вполне можем заключить, что этот корабль прибыл из далеких, неведомых нам земель. - Он взял в руки чашу, которую Томас нашел на палубе погибшего судна. - Сосуд сей изготовлен способом, о котором нашему мастеру гончару решительно ничего не известно!

Сперва он подумал было, что чаша сделана из обожженной глины, но это заключение оказалось ошибочным. - Мастер Фэннон обвел глазами присутствующих и постучал по краю чаши ногтем указательного пальца. - Как выяснилось, она изготовлена из полосок кожи толщиной с пергамент, обернутых в несколько слоев вокруг болванки - возможно, деревянной, - и склеенных каким-то составом наподобие смолы. Эта чаша гораздо прочнее, чем посуда, которой пользуемся мы.

В подтверждение своих слов он ударил чашей по краю стола. К немалому удивлению всех членов совета, чаша не раскололась, как случилось бы с глиняным сосудом, а лишь глухо звякнула при ударе, оставшись невредимой.

- Но гораздо большего внимания, на мой взгляд, заслуживают оружие и доспехи чужестранцев, - продолжал мастер Фэннон. Он указал на отливавшие синевой нагрудный щит, шлем, палаш и кинжал. - Похоже, что все это изготовлено тем же способом, что и сосуд. - Подняв кинжал над столом, он разжал руку. Кинжал при ударе о поверхность стола издал такой же глухой звук, как до этого чаша. - Хочу особо отметить, что при всей своей легкости оружие это, пожалуй, столь же прочно, как наша лучшая сталь.

Боуррик кивнул и обратился к священнику:

- Тулли, ты старше любого из присутствующих здесь. Ты много повидал, и знания твои обширны, а память ясна и свежа. Скажи, ты когда-нибудь слыхал о корабле подобной конструкции?

- Нет. - Тулли озадаченно потер гладкий подбородок. - Такие суда не строят на берегах ближних морей и даже в Великом Кеше.

О нем следовало бы спросить братьев ишапианского монастыря в Крондоре. Хроники, имеющиеся в их библиотеке, повествуют о далеком прошлом наших земель и восходят к временам, о коих мы имеем весьма слабое представление. Возможно, братья-ишапианцы смогут определить, что за люди вторглись в пределы нашего Королевства.

- Пожалуйста, обратись к ним, мой добрый Тулли, - проговорил герцог. - Думаю, нам следует также известить о случившемся эльфов и гномов. Те и другие обитают здесь дольше, чем мы, люди, и нам не помешает обратиться к ним за советом и помощью.

- Королева Агларанна должна знать о них, если они явились, к примеру, из-за Безбрежного моря. Возможно, их предки уже предпринимали такие путешествия много веков тому назад.

- Что за вздор! - возмутился мастер Элгон. - За Безбрежным морем нет никаких земель, у него и вовсе нет других берегов, на то оно и безбрежное!

Кулган покачал головой и мягко, но решительно возразил конюшему:

- Согласно некоторым теориям, за Безбрежным морем живет множество разных народов, о которых мы ничего не знаем лишь потому, что наши суда не могут пока преодолевать столь значительные расстояния.

- Уж эти мне теории! - фыркнул Элгон.

- Кем бы ни оказались в действительности эти нежданные пришельцы, - хмуро проговорил Арута, - нам следует узнать о них как можно больше. - Элгон и Лиам взглянули на него с некоторым недоумением, Боуррик и Фэннон кивнули, и лишь Кулган с отцом Тулли никак не прореагировали на слова принца, который все так же озабоченно продолжал:

- Если судить по описаниям обоих мальчиков, этот корабль был скорее всего боевым судном.

Тяжелый, мощный нос с бушпритом таранил корабли противника, высокие борта в носовой части служили прикрытием для лучников, а отсутствие верхней палубы в середине корпуса - признак того, что корабль был приспособлен для абордажных атак. Я полагаю, что кормовая палуба этого судна столь же высока, как и носовая.

Если бы к нашему берегу прибило не один только нос, мы наверняка обнаружили бы в средней части корпуса скамьи для гребцов.

- Военная галера? - спросил Элгон.

Фэннон нетерпеливо махнул рукой:

- Ну разумеется, простофиля ты этакий! - У двух мастеров было в обычае то и дело добродушно подтрунивать друг над другом, и лишь изредка эти полушутливые перебранки перерастали в настоящие ссоры, за которыми неизбежно следовали искренние примирения - до новых стычек. - Взгляни-ка повнимательнее на оружие нашего незваного гостя. - Он указал на палаш чужеземного воина. - Попробовал бы ты атаковать даже и верхом того, кто размахивает подобной игрушкой! Он ведь шутя рассечет твоего коня надвое, а следом за ним и тебя самого! А доспехи его, хотя и выкрашены в этот немыслимый синий цвет, легки, прочны и удобны. Полагаю, что он - пехотинец. Малый на вид так крепок и силен, что наверняка может полдня бежать не останавливаясь, а затем еще и сражаться как одержимый. - Он умолк и, пожевав ус, с мрачным одобрением добавил:

- По всему видно, эти чужестранцы понимают толк в сражениях!

Элгон удрученно кивнул. Арута откинулся на стуле, вытянул руки вперед и, соединив пальцы, задумчиво проговорил:

- Я никак не могу понять одного: почему он бросился бежать от нас? Ведь мы не угрожали ему оружием и не выказали никаких враждебных намерений. Что могло его так напугать?

Боуррик вопросительно взглянул на старого священника:

- Сможем ли мы получить ответ на этот вопрос?

Нахмурившись, отец Тулли пожал плечами:

- Он тяжело ранен в правый бок острым обломком корабельной обшивки. А кроме того, получил столь сильный удар по голове, что если бы не шлем, его уже не было бы в живых. У него лихорадка и слабость от большой потери крови. Он может умереть в любую минуту. Я постараюсь установить с ним мысленный контакт, если только он хоть ненадолго придет в сознание.

Паг знал от отца Тулли, что являл собой мысленный контакт.

Вступать в подобное бессловесное общение с живыми существами умели лишь немногие из святых отцов. Такие контакты представляли немалую опасность для обеих сторон, и Паг понимал, что Тулли, решившись на это, подвергал себя большому риску, и не мог не восхититься смелостью священника.

- Расскажи нам о свитке, который мальчики нашли в каюте корабля, - обратился герцог к Кулгану.

Кулган досадливо мотнул головой:

- Я могу пока поведать о нем лишь очень немногое, поскольку подверг его только поверхностному осмотру. Свиток безусловно наделен магическими свойствами. Именно это, на мой взгляд, заставило Пага приняться за его поиски в каюте. Так поступил бы на его месте любой, кто не понаслышке знаком с практической магией. - Он с гордостью посмотрел на Пага и вновь обратился к герцогу. - Но я не решился, ваше сиятельство, сломать печать без предварительного ознакомления с ее свойствами, ведь на нее наверняка наложено заклятие. Манипуляции с подобными печатями могут привести к плачевному исходу. При попытке снять ее свиток может уничтожить себя или, что еще хуже, тех, кто тщится прочесть его. В нем могут быть заключены и другие неприятные сюрпризы и ловушки, которые я, с вашего позволения, предпочел бы обойти.

Слушая Кулгана, герцог задумчиво барабанил пальцами по столу.

- Что ж, - проговорил он, когда чародей умолк. - Теперь, думаю, нам всем пора разойтись. Как только мы узнаем что-либо новое - из свитка или от раненого чужеземца, - нам надлежит снова собраться здесь же для принятия дальнейших решений. - Он взглянул на отца Тулли. - Ступай теперь к нему и постарайся, если он придет в себя, получить от него как можно больше сведений о той земле, откуда он прибыл. - Он поднялся из-за стола, и остальные последовали его примеру. - Лиам, отправь гонцов с известиями о случившемся к королеве эльфов и к гномам в Каменную Гору и Серые Башни. Пусть сообщат им, что мы просим их совета и помощи.

Паг открыл тяжелую дверь. Герцог, принцы, отец Тулли и мастера покинули кабинет. Мальчики вышли последними, притворив за собой дверь. В узком коридоре Томас, склонившись к самому уху Пага, прошептал:

- Ну и заварушку же мы с тобой устроили!

Паг покачал головой:

- Нам просто повезло добраться туда первыми. Сложись все иначе, кто-нибудь вполне мог бы опередить нас.

Вновь очутившись в привычной для него обстановке, Томас приободрился и повеселел. Он подмигнул Пагу и широко улыбнулся:

- Надеюсь, они это учтут, если наша находка принесет им одни неприятности!

Кулган направился в свою башню. Отец Тулли вернулся в занимаемые им комнаты, где два молодых послушника ухаживали за раненым воином. Герцог и принцы удалились в свои личные апартаменты. Мальчики остались одни.

Паг и Томас прошагали вдоль коридора, спустились вниз и, миновав кладовую, очутились на кухне. В центре огромного помещения стоял Мегар, надзиравший за работой нескольких младших поваров. Все они сердечно приветствовали мальчиков. При виде сына и Пага Мегар радостно улыбнулся и спросил:

- Ну что, опять отличились?

Мегар был высок и худощав, его открытое, веселое лицо, раскрасневшееся от печного жара, обрамляли светлые вьющиеся волосы. Томас внешне очень походил на него, но так, как походит законченный портрет кисти большого мастера на грубоватый набросок ученика.

- Разумеется, все это держится в большом секрете, - понизив голос, продолжал Мегар, - но нам уже известно, что в комнатах Тулли обитает некий чужеземец и что гонцы в Эльвандар и в Серые Башни только что отбыли с замкового двора! Признаться, я и не припомню подобного переполоха в Крайди с тех самых пор, как семь лет тому назад нас почтил визитом сам принц Крондора! - И он заговорщически подмигнул мальчикам.

Томас взял из стоявшей на буфетной полке вазы большое яблоко и, усевшись на стол, подробно рассказал Мегару и побросавшим свои дела подмастерьям обо всем, чему они с Пагом стали свидетелями нынешним утром.

Паг внимательно слушал его и изредка поддакивал и одобрительно кивал головой. Томас поведал о случившемся почти без прикрас. По окончании рассказа в руке его остался лишь маленький коричневый черенок от яблока он успел сжевать его целиком, вместе с сердцевиной.

- Ну и ну! - пробормотал Мегар, покачивая головой. - Значит, это были чужеземцы? Надеюсь, они не собираются идти на нас войной. Последние десять лет здесь царили мир и покой. С тех самых пор, как Братство Темной Тропы, будь оно трижды проклято, объединилось с гоблинами и осадило замок, мы не знали бед и напастей. Вы оба тогда были еще совсем малы и не помните всех лишений, которые нам здесь довелось пережить. Пришлось запасаться провизией на многие месяцы впрок и использовать в пищу прежде всего то, что быстрее портилось, а остальное приберегать на потом. А разве таким манером приготовишь путный обед? Да что и говорить, не хотелось бы мне снова оказаться в таком затруднении!

Паг не смог сдержать улыбки. Точка зрения главного повара на проблемы возможной осады показалась ему весьма забавной.

Однако он не стал говорить об этом вслух, чтобы не обидеть мастера, гордившегося своим ремеслом и искренне считавшего неудавшийся обед верхом всяческих несчастий.

Томас соскочил на пол и повернулся к двери:

- Мне пора, отец. Пойду в казармы, пока мастер Фэннон не хватился меня. Ох, и устроит же он мне нагоняй из-за потерянного меча! Увидимся вечером! - Он выбежал во двор, кивнув подмастерьям.

- Это и в самом деле так серьезно, Паг? - встревоженно спросил Мегар. Паг пожал плечами:

- Не знаю, что и сказать вам, мастер Мегар. Мне известно лишь, что Кулган и Фэннон всерьез обеспокоены всем этим и что герцог намерен просить совета у эльфов и гномов. Но быть может, все еще обойдется, - неуверенно добавил он, проследив за взглядом Мегара, уставившегося на дверь, которая лишь несколько секунд тому назад захлопнулась за Томасом.

- Если начнется война, то многим из наших воинов суждено погибнуть, - печально пробормотал старший повар.

Паг решительно не знал, что сказать на это отцу, чей единственный сын не так давно стал солдатом. Помолчав, он с виноватой улыбкой проговорил:

- Пожалуй, я тоже пойду, мастер Мегар. - Он дружески помахал младшим поварам и подмастерьям, пересек просторную кухню и очутился в замковом дворе.

Оставшись в одиночестве, Паг сперва хотел было подняться в свою каморку и засесть за книги, но почувствовал, что нынче, после всех событий, ученье не пойдет ему на ум. Побродив по двору без всякой цели, он незаметно для себя самого очутился у входа в Принцессин сад. Оттуда доносилось благоухание роз и жасмина, слышалось пение птиц и журчание воды в фонтане, расположенном в центре небольшого пруда. Паг легко взбежал по ступеням лестницы, отделявшей сад от двора, толкнул кованую металлическую калитку и пройдя по узкой дорожке, опустился на каменную скамью неподалеку от входа. Отсюда ему были отчетливо видны все сторожевые башни замка и часовые, ходившие взад и вперед по наружным галереям. Ему показалось даже, что сегодня у них какой-то совсем особый, тревожно-озабоченный вид.

Паг не знал, сколько прошло времени. Погруженный в свои невеселые думы, он не расслышал, как дверца, которая вела из замка в сад, отворилась, и на дорожку вышла принцесса Каролина в сопровождении Роланда и двух девочек-фрейлин. Ход его раздумий был прерван негромким покашливанием. Паг встрепенулся, вскинул голову и, увидев принцессу, проворно вскочил на ноги.

Обе молоденькие фрейлины одарили его восхищенными улыбками.

После происшествия с троллями он все еще слыл знаменитостью Крайди.

Каролина повелительно проговорила, обращаясь к своим спутникам:

- Вы все можете быть свободны. Я желаю побеседовать со сквайром Пагом наедине.

После некоторого колебания Роланд церемонно поклонился принцессе и вернулся в замок вместе с обеими девушками. У самых дверей те немного замешкались и оглянулись, послав Пагу лукавые улыбки, сопровождавшиеся легкими смешками. От взора Пага не укрылось, что это подействовало на Роланда, словно удар хлыста.

Втянув голову в плечи, юный сквайр ускорил шаги.

Когда принцесса приблизилась к Пагу, он отвесил ей неуклюжий поклон. Каролина досадливо поморщилась и проговорила своим мелодичным голоском, слегка растягивая слова:

- Ах, оставь эти церемонии в удел Роланду! Я по горло сыта придворными учтивостями. Сядь, сделай одолжение!

Паг покорно уселся на скамью. Каролина заняла место рядом с ним. Они молчали, и в наступившей тишине слышались лишь плеск фонтана и шелест листьев на ветру. Принцесса искоса взглянула на Пага, словно наслаждаясь его замешательством, и внезапно спросила:

- Я уже больше недели не видела тебя. Неужто ты был так занят все это время?

Паг растерянно взглянул на нее, не сразу собравшись с ответом. Ему было трудно примениться к порывистому, переменчивому характеру Каролины, к частым, внезапным и беспричинным сменам ее настроений. С того дня, когда он спас ее от троллей, она держалась с ним ровно и учтиво, не проявляя ни неприязни, ни особого расположения. Он был счастлив, что сегодня она искала встречи с ним, ее близость радовала и волновала его, но внутри у него все замирало от страха при мысли о том, в какую причудливую форму может вылиться ее гнев, если ею внезапно снова овладеет капризное настроение.

- Я денно и нощно учусь своему ремеслу, ваше высочество, - едва слышно пробормотал он наконец.

- Ах, какой вздор! Нашел чему посвящать дни и ночи! Неужто тебе нравится подолгу оставаться в этой премерзкой башне?

Паг вовсе не склонен был считать башню, где обитали они с Кулганом, премерзкой и даже сколько-нибудь неприятной.

Напротив, он любил ее, как и свою тесную комнатку, ведь она была его собственной, и этого было ему достаточно, чтобы чувствовать себя там уютно и свободно.

- Мы могли бы отправиться на верховую прогулку, ваше высочество, если вы соизволите распорядиться об этом.

Девушка улыбнулась:

- Мне, признаться, очень бы этого хотелось. Но леди Марна навряд ли позволит.

Паг был непритворно изумлен этим ответом. Он полагал, что после той памятной прогулки, когда ему удалось защитить Каролину от троллей, даже ее свирепая наперсница вынуждена будет признать, что рядом с ним безопасности ее подопечной ничто не угрожает.

- Почему?

Каролина вздохнула:

- Она говорит, что ты знал свое место, лишь пока был простолюдином, и что теперь, став придворным, ты не должен подолгу оставаться со мной наедине. Это может меня скомпрометировать. - Улыбнувшись, она добавила:

- И еще леди Марна считает, что у тебя могут возникнуть честолюбивые притязания...

- Притязания? - недоуменно переспросил Паг.

- Ну да, - кивнула Каролина и застенчиво пояснила:

- Она подозревает, что ты желаешь занять еще более высокое положение при дворе и с этой целью готов злоупотребить моим дружеским участием к тебе.

Эти слова открыли Пагу глаза и объяснили многое. Вспомнив недружелюбные взгляды, которые все последнее время бросала на него леди Марна, перешептывания придворных за своей спиной, усмешки фрейлин, оставивших его наедине с принцессой, он вскочил на ноги и, густо покраснев, растерянно залепетал:

- О! - И снова:. - О! О принцесса! Уверяю вас... И передайте это леди Марне... Что я и в мыслях... То есть, я хотел сказать, что никогда не посмел бы... ничего подобного... Вернее...

Каролина вскочила со скамьи и, окинув вконец оторопевшего Пага уничтожающим взором, резко выпалила:

- Уж эти мне мальчишки! О боги, какие же вы все идиоты! - Подобрав подол длинного изумрудно-зеленого платья, она бросилась к выходу и исчезла в замке.

Паг опустился на скамью, прислонившись к высокой спинке.

Этот разговор потряс его до глубины души. Ведь Каролина говорила с ним так, как если бы она... Он не решился додумать эту мысль до конца, но, как ни пытался он вытеснить ее из своего сознания, она упорно возвращалась, дразня воображение.

Чем более ясным становился для него смысл ее слов, тем с большей горячностью пытался он уверить себя, что ошибся, что Каролина никак не может быть к нему неравнодушна. Она продолжала оставаться для него сказочной принцессой из заколдованного замка, о которой можно лишь грезить, не смея приблизиться к ней. Он готов был дни и ночи взирать на нее в почтительном восхищении, любоваться ею, словно далекой звездой, не притязая даже на малейший знак ее внимания. То, что она внезапно сошла с пьедестала, который он в своем воображении воздвиг для нее, и выразила готовность ответить на его чувства, повергло его в растерянность и смятение.

Паг снова и снова припоминал подробности разговора с Каролиной и внезапно подумал было, что девушка могла ведь и просто подшутить над ним, но раздумья его были прерваны появлением на садовой дорожке запыхавшегося Томаса.

Паг вскочил на ноги и подбежал к другу.

- Что случилось?

- Побежали! - выдохнул Томас, бросаясь к калитке и увлекая Пага за собой. - Нас вызывает его сиятельство герцог. Раненый чужеземец только что умер.

В кабинете герцога вновь собрались все те, кто участвовал в утреннем совещании, исключая лишь Кулгана. Слуга, посланный за ним, доложил, что тот не отозвался на стук в дверь. Герцог решил не беспокоить чародея, наверняка углубившегося в расшифровку таинственного свитка.

У отца Тулли был такой удрученный и измученный вид, что Паг, взглянув на него, едва удержался, чтобы не вскрикнуть от изумления. С тех пор, как он видел старого священника в последний раз, миновало лишь несколько часов, но за это недолгое время отец Тулли так осунулся и побледнел, словно провел без сна две-три ночи кряду. Его запавшие глаза с красными, воспаленными веками были обрамлены темными кругами, лоб покрылся испариной, морщинистые руки мелко подрагивали.

Боуррик наполнил серебряный кубок вином из высокого графина и молча протянул его священнику. Поколебавшись, тот взял кубок обеими руками и осушил до дна. Напиток поддержал его силы. На бледных щеках старика проступил легкий румянец. Вздохнув, он перевел измученный взор на герцога.

- Итак? - спросил тот.

- Чужеземный воин пришел в себя лишь на несколько минут перед самой своей кончиной, - устало, с видимым усилием проговорил отец Тулли. - За это короткое время мне удалось войти в мысленный контакт с несчастным. Мне открылись его мысли и воспоминания, а также его лихорадочные видения и грезы.

Стараясь узнать о нем и его земле как можно больше, я едва успел прервать контакт, когда он вплотную приблизился к порогу вечности.

Паг побледнел и уставился на старика расширившимися от ужаса глазами. Он знал, что во время установления мысленного контакта сознание и чувства отца Тулли и вражеского солдата стали единым целым. И не успей старик вовремя прервать этот контакт, он мог бы умереть вместе с чужеземцем или сойти с ума.

Паг ясно представил себе, каких мучительных усилий стоило священнику поддерживать эту связь с умиравшим, разделяя все его ощущения, страхи и переживая его агонию. Теперь он понял, почему отец Тулли выглядел таким изнуренным.

Между тем отец Тулли отхлебнул из кубка, вновь наполненного герцогом, и продолжил свой рассказ:

- Если все то, что мне довелось ощутить и промыслить вместе с ним, не является плодом его горячечной фантазии, то боюсь, его появление здесь знаменует для нас начало тяжелых, скорбных времен. - Он поднес было кубок к губам, но, поморщившись, снова поставил его на стол и отодвинул в сторону. - Имя этого человека - Ксомич. Он принадлежал к нации, именуемой хонсони, и служил солдатом в войске империи под названием Цурануани.

Боуррик удивленно вскинул брови.

- Я никогда не слыхал ни о нации, ни об империи с такими названиями.

Тулли мрачно кивнул:

- Я был бы удивлен, если б вы сказали, что они вам знакомы.

Ведь на карте нашей Мидкемии их не сыскать. Корабль и его экипаж явились из другого мира.

Паг и Томас молча переглянулись. На лицах обоих мальчиков застыли изумление и ужас. По телу Пага пробежал холодок, сердце его сжала ледяная рука страха. Он был уверен, что то же самое почувствовал в эту минуту и отважный Томас.

- Мы можем лишь строить догадки о том, каким способом пришельцы попали к нам на Мидкемию, - сказал Тулли. - Но я нисколько не сомневаюсь, что корабль этот проник сюда с другой планеты, которая удалена от нашей в пространстве и во времени.

- Он поднял руку и, предваряя вопросы герцога и принцев, проговорил:

- Позвольте мне объяснить. Этот Ксомич тяжко страдал от ран, его лихорадило, он бредил. - Тулли поморщился при воспоминании о боли и смертном ужасе, которые ему довелось пережить, объединив свои мысли и чувства с угасавшим сознанием раненого воина. - Он принадлежал к почетному караулу какого-то важного лица, которого в мыслях своих почтительно и даже несколько подобострастно именовал <Всемогущим>. Я не совсем уверен, что мне удалось выстроить его отрывочные воспоминания, прерывавшиеся бредовыми видениями, в правильной последовательности, но похоже, что путешествие, в котором он принимал участие, казалось ему чем-то из ряда вон выходящим.

Странными представлялись ему и цель этой поездки, и присутствие на корабле Всемогущего, привыкшего, если я не ошибаюсь, передвигаться в пространстве и даже во времени каким-то иным способом. Из расплывчатых, разрозненных образов, которые осаждали угасавшее сознание Ксомича и являли собой по большей части горячечные видения, я вычленил и удержал в памяти лишь самые яркие, имевшие наиболее отчетливые формы и явно относившиеся к реальной жизни. Но воспоминания несчастного то и дело смешивались, наслаиваясь одно на другое. Я смог понять лишь, что он думал о каком-то городе, именуемом Янкора, об ужасном шторме, разразившемся на море, и о внезапном потоке ярчайшего света, ослепившем его. Это, конечно, могла быть молния, но мне все же думается, что дело обстояло иначе.

Капитана судна и почти всех матросов и воинов смыло за борт.

Потом корабль разбился о скалу. - Отец Тулли на мгновение умолк и покачал головой. - Не уверен, однако, что воспоминания Ксомича были хронологически точны. Я полагаю, что команда корабля была сброшена в море до того, как этого беднягу ослепила вспышка яркого света.

- Почему? - спросил Боуррик.

- Простите, ваше сиятельство, я немного забежал вперед, - ответил Тулли. - Сперва я хотел бы объяснить, почему мне представляется очевидным, что человек этот проник сюда из другого мира.

Этот Ксомич вырос и возмужал в стране, которой правили могущественные военачальники. Он принадлежал к расе воинов, бороздивших моря на боевых галерах. Вот только что это были за моря? Что за народы населяют их берега? Насколько мне известно, в наших сагах и хрониках не содержится упоминаний о них и им подобных. Его посещали и иные видения, которые могут служить гораздо более убедительным доказательством правоты моих выводов. Перед его угасавшим взором возникали огромные города, населенные бессчетными тысячами людей. Таких скоплений народа не сыскать даже в Великом Кеше, что уж и говорить о нашем Королевстве! Он вспоминал о непобедимых армиях, готовившихся к походам, о палаточных лагерях, раскинувшихся на необозримых равнинах, он представлял себе городские гарнизоны, намного превосходящие численностью и вооружением Западные армии нашего властителя.

- И все же, - пробасил вдруг Элгон, - почему ты так уверен, что он явился сюда не из-за... - Он запнулся и с видимым усилием выговорил:

- Не из-за Безбрежного моря? - Конюший, которому данное предположение еще так недавно казалось нелепым и вздорным, счел его однако более правдоподобным, чем теория Тулли о внемидкемийском происхождении чужеземца.

Тулли бросил в его сторону раздраженный взгляд и слегка повысил голос:

- Я рассказал вам еще далеко не все. Будь любезен, мастер Элгон, до поры до времени придержать язык за зубами. Я стал невольным попутчиком Ксомича в его мысленном путешествии в родные земли. Он отчетливо представил себе животных, которые любому из нас с вами могли бы лишь пригрезиться в ночном кошмаре. У них по шесть ног, и соплеменники Ксомича запрягают их в телеги и повозки. Есть там и другие существа, которые выглядят как нечто среднее между нашими насекомыми и пресмыкающимися, но при этом обладают даром речи! В стране, откуда он родом, похоже, почти круглый год стоит иссушающая жара. Перед самой своей кончиной, когда взор его уже застилала смертная пелена, он вспомнил свое солнце, и оно яркими, жгучими лучами осветило последние мгновения его жизни. Так вот, их солнце, каким видел его Ксомич, а вместе с ним и я, гораздо больше нашего и имеет какой-то странный зеленоватый оттенок.

Нет, - заключил отец Тулли, покачав головой, - человек этот вовсе не житель нашей планеты.

Присутствующие не могли не поверить в правдивость его слов, настолько убедителен был тон, каким он произнес их. Спокойная уверенность отца Тулли произвела на них гораздо более гнетущее впечатление, чем если бы он поведал о воспоминаниях чужеземца с надрывом, горестными восклицаниями и заламыванием рук.

В просторном помещении воцарилось мрачное, тягостное молчание. Каждый из собравшихся на свой лад осмысливал услышанное. Оба мальчика, стоявшие возле массивных дверей, понурились и боялись даже шелохнуться. Никто не решался заговорить, словно опасаясь, что любые вопросы и обсуждения придадут рассказу отца Тулли угрожающе реальные очертания, тогда как безмолвное неприятие, напротив, поможет забыть о тревожном известии или отнестись к нему, как к не заслуживающему внимания предсмертному бреду чужеземца по имени Ксомич.

Встав из-за стола, Боуррик подошел к окну, из которого открывался вид на высокую стену замковой башни. Он устремил на нее неподвижный взор, словно надеясь, что трещины старинной каменной кладки сплетутся в слова, которые составят ответы на мучившие его вопросы. После долгого раздумья он обернулся и отрывисто спросил:

- Как они проникли к нам, Тулли?

Священник пожал плечами:

- Возможно, Кулган сумеет объяснить нам это. Насколько я могу судить, события развивались в следующем порядке: корабль попал в шторм, капитан и матросы были смыты за борт огромной волной. Тогда этот Всемогущий, кем бы он ни был, прибег к своему искусству и произнес заклинание, чтобы перенести судно в более спокойное море, или прекратить шторм, или воздействовать на окружающее каким-то иным манером. Результатом же этих его манипуляций явилось то, что их корабль попал на нашу планету, к подножию Грозы моряка. Судя по всему, за время этого перемещения он не потерял той скорости движения, какую придали ему штормовые волны, а наш западный ветер лишь увеличил ее.

Добавьте к этому, что корабль остался без капитана и матросов, вот потому и вышло, что он понесся прямехонько на скалы. Хотя я не удивился бы, если б оказалось, что его разорвало пополам во время проникновения из их мира в наш.

Фэннон протестующе взмахнул рукой и произнес:

- Из другого мира... Нет, как хочешь, но это звучит не правдоподобно!

Старый священник удрученно покачал головой и со вздохом возразил:

- Факты говорят о другом, мастер Фэннон! У ишапианцев хранятся старинные свитки, которые являются копиями гораздо более древних хроник, а те в свою очередь списаны с еще древнейших, восходящих ко временам Войн Хаоса. В них упоминаются другие миры и другие измерения, а также некоторые понятия, смысл коих нынче уже утрачен. Лишь одно остается ясным и непреложным: в этих летописях утверждается, что некогда люди совершали путешествия на другие планеты и что на Мидкемию являлись пришельцы из других миров. Эти сведения в течение многих столетий считались вымыслом, и религиозные дебаты о природе подобных суеверий ведутся по сей день. - Тулли помолчал и обвел внимательным взглядом присутствующих. - Похоже, однако, что отныне нам поневоле придется признать их чистейшей правдой.

Я сам, бывало, смеялся над этими повествованиями, но стоило мне проникнуть в мысли и чувства умиравшего Ксомича, и я невольно вспомнил все, о чем говорится в ишапианских манускриптах.

Боуррик подошел к своему стулу и оперся ладонями о его высокую спинку.

- В это трудно поверить! - проговорил он.

- Но ведь корабль и раненый чужеземец не пригрезились всем нам, отец! - возразил Лиам.

Арута нахмурился и решительно заявил:

- Мы должны быть готовы к тому, что подобное вторжение повторится!

Боуррик кивнул и сказал, обращаясь к отцу Тулли:

- Ты был прав, когда говорил, что это происшествие может знаменовать начало тяжелых времен для всех нас. Ведь если столь могущественная империя готова бросить свои силы на завоевание Крайди и Королевства...

Тулли покачал головой:

- Лорд Боуррик, вы, похоже, упустили из памяти почти все, чему я вас учил! Вы сосредоточились на частности, игнорируя главное! - Видя, что герцог собрался возразить ему, священник вытянул вперед свою узкую ладонь и примирительно проговорил:

- Простите меня, ваше сиятельство! Я стар и немощен и, забывшись, пренебрег правилами учтивости. Но все же мы должны ясно осознавать нависшую над нами угрозу. Эти инопланетяне и впрямь представляют собой могущественную нацию, вернее, огромную империю, в которую входит множество наций. Мы получили доказательства того, что они вполне способны проникать на нашу планету. Их вторжение может обернуться для нас большой бедой.

Но серьезнее всего то, что этот Всемогущий, образ которого сохранился в памяти Ксомича, - величайший маг или же священник, наделенный недюжинной силой. И если в империи, откуда прибыл к нам этот корабль, обитают еще несколько столь же могущественных чародеев, то они наверняка способны за короткий срок перенести сюда целые армии, все население одного или даже всех своих континентов.

Все сидевшие за столом посмотрели на священника с таким недоумением, что он вновь, словно терпеливый наставник, имеющий дело с туповатыми, хотя и прилежными учениками, пустился в подробные объяснения:

- Поймите же, появление этого корабля у наших берегов может оказаться всего лишь случайностью которая не повлечет за собой никаких серьезных последствий. Но если его переместили сюда с определенной целью, это знаменует собой начало тяжелых испытаний, это первый сигнал опасности, избежать которой нам не удастся, ибо, чтобы перенести целый корабль с одной планеты на другую, надо быть причастным магии столь высокого порядка, что мне страшно и помыслить о ней! И если эти люди, эти цурани, как они сами себя называют, помышляют о захвате наших земель и намерены с этой целью проникнуть на Мидкемию, нам следует опасаться не только кровопролитной войны с огромной армией, превосходящей численностью даже войска Великого Кеша в эпоху его расцвета, но противостояния тем, кто владеет искусством высшей магии, всех возможностей которой мы не в силах даже вообразить себе!

Боуррик кивнул и удрученно произнес:

- Обо всем этом нам надлежит незамедлительно поговорить с мастером Кулганом.

- Арута, - сказал отец Тулли со слабой улыбкой, - теперь я могу ответить на вопрос, который вы задали мне во время нашей предыдущей встречи. Принц, занятый своими мыслями, вскинул голову и удивленно поднял брови. - Я узнал, почему Ксомич пытался убежать от вас и ваших людей.

- В самом деле?

- Да. В этом не может быть никаких сомнений. Он принял вас за существ, которые обитают на его планете. Цурани называют их тюнами. По-видимому, эти тюны, внешним видом своим напоминающие кентавров, весьма агрессивны, и цурани страшатся их.

- Почему же он принял Аруту и его воинов за этих существ? - озадаченно спросил Лиам.

- Потому что он никогда не видел лошадей, ослов или мулов.

Там, где он жил, похоже, и понятия не имеют о таких животных.

Боуррик вновь занял свое место за столом.

- Если все, что поведал нам отец Тулли, окажется правдой, нам следует принять ряд важных решений, - веско проговорил он.

- Появление этого судна и впрямь может оказаться случайностью.

Хотелось бы, чтобы так оно и вышло. Но все же готовиться надо к самому худшему, а именно к тому, что корабль был послан сюда как авангард вражеской армии, которая может в любой момент вторгнуться в пределы нашего Королевства. Нам следует встретить ее во всеоружии. Прошу учесть, однако, что крайдийский гарнизон - один из самых малочисленных в Королевстве. Если незваные пришельцы начнут свое наступление отсюда, нас ждут нелегкие времена. - Все, кто сидел за столом, выразили свое согласие кивками или невнятным бормотанием, и герцог заключил:

- Прошу вас, однако, помнить, что все, сказанное здесь, пока еще являет собой лишь догадки и предположения, хотя лично я склонен почти во всем согласиться с отцом Тулли. Теперь, прежде чем сделать окончательный вывод, нам надлежит узнать, что думает обо всем этом мастер Кулган. - Он взглянул на застывшего у дверей Пага.

- Сквайр, сбегай к своему учителю и попроси его присоединиться к нам.

Кивнув, Паг распахнул дверь и стремглав бросился вниз по широким ступеням. Он пересек замковый двор и помчался по лестнице, которая вела в башню, перепрыгивая через две ступени.

Возле комнаты Кулгана он остановился, и рука его, уже занесенная было для того, чтобы постучать в дверь, замерла в воздухе, ибо им внезапно овладели какое-то странное напряжение и безотчетный страх. Он почувствовал близость неведомой опасности, столь грозной и неотвратимой, что волосы на его макушке встали дыбом. Однако он поддался этой внезапной слабости лишь на несколько мгновений. В следующую секунду он уже что было сил колотил по двери кулаком, крича во все горло:

- Мастер Кулган! Учитель, отзовитесь! Это я, Паг! Что с вами стряслось, мастер Кулган?!

Ответа не последовало. Паг нажал на дверную ручку. Замок скрипнул, но дверь не отворилась. Она была заперта изнутри. Паг попробовал было толкнуть дверь плечом, но она лишь легонько содрогнулась от этого удара. Странное чувство, которое он пережил, едва очутившись у двери, прошло без следа, уступив место уверенности, что с Кулганом случилось нечто ужасное, и твердой решимости вызволить мастера из беды. Он огляделся по сторонам в поисках какого-либо тяжелого предмета, с помощью которого можно было бы выломать дверь, но не найдя ничего, спустился вниз и бросился бежать по коридору.

У входа в большой зал, как всегда, дежурили несколько стражников с оружием в руках, наряженных в парадную форму. Паг кивком подозвал к себе двоих из них и отрывисто бросил им:

- Следуйте за мной! С моим учителем творится что-то неладное. Вы поможете мне войти в его комнату!

Стражи повиновались без колебаний. Они быстро помчались по коридору, держась в нескольких шагах позади Пага, и вскоре их подкованные сапоги застучали по ступеням лестницы, которая вела в башню.

Когда все трое очутились у двери, Паг скомандовал:

- Ломайте ее!

Солдаты отложили в сторону свои щиты и копья и дружно навалились на дверь. Им пришлось несколько раз повторить свои мощные броски, прежде чем медный замок выскочил из пазов и тяжелая дубовая дверь с треском отворилась. Дюжие солдаты, с трудом удержав равновесие, отпрянули назад. На лицах обоих застыли растерянность и страх. Протиснувшись между ними, Паг ворвался в комнату Кулгана.

Взору его представилось невероятное зрелище. Кулган распростерся на полу, его синий атласный балахон распахнулся, открывая толстые ноги, обтянутые черными шерстяными рейтузами, и кожаные домашние туфли с загнутыми носами. Чародей был в беспамятстве. Его правая рука прикрывала лицо так, словно в последний миг перед тем, как чувства покинули его, он пытался заслониться от надвигавшейся опасности. А в двух футах от его неподвижного тела, там, где прежде стоял массивный рабочий стол, зависла странная зияющая пустота, пронизанная каким-то зловещим, пульсирующим мерцанием. Паг, ни разу в жизни не видевший ничего подобного, уставился на нее не мигая. В ее сероватых глубинах блистали и переливались разноцветные искры, она содрогалась и вибрировала, едва заметно меняя форму и размеры, но оставалась на прежнем месте. Паг мог бы поклясться, что перед ним не что иное, как вакуум, невесть как возникшее здесь отверстие в бесконечность, пустота, непроницаемая для взора. Внезапно из недр этого отверстия показались две смуглых руки. Одна из них коснулась края атласного балахона чародея и, неторопливо ощупав материю, метнулась к его плечу. Другая ухватилась за кожаный пояс Кулгана. Паг стоял, словно пригвожденный к месту, онемев от ужаса. Кому бы ни принадлежали эти сильные смуглые руки, но они явно пытались утянуть тучного чародея в страшный и таинственный вакуум, наверняка не случайно образовавшийся в его комнате. Тем временем из отверстия появилась еще одна пара рук, пальцы которых сомкнулись на щиколотках Кулгана. Вот тело чародея сдвинулось с места и плавно заскользило к отверстию.

Стряхнув с себя оцепенение, Паг выскочил на лестничную площадку, схватил копье, которое один из стражников прислонил к стене и, прежде чем войны успели пошевелиться, метнул его в искристо-серую глубину таинственной скважины.

Копье исчезло из вида. Следом за ним исчезли и руки, тащившие Кулгана к зияющей пустоте. Еще через мгновение невесть откуда появившееся отверстие затворилось, обдав Пага струей теплого, влажного воздуха. Паг бросился к Кулгану и опустился на пол подле него.

Он прислонил ухо к груди чародея и расслышал слабое, едва внятное биение сердца. Кулган все еще был без сознания. Его бледное, осунувшееся лицо покрывали мелкие капли пота, кожа была холодна, как лед. Паг снял с постели теплое одеяло и, заботливо укрывая им Кулгана, обернулся к воинам.

- Немедленно позовите сюда отца Тулли!

Этой ночью Пагу и Томасу было не до сна. Прогноз отца Тулли, тщательно осмотревшего Кулгана, был весьма обнадеживающим. Чародей, который пережил тяжелый шок, должен был, по словам священника, прийти в себя через один-два дня.

Герцог Боуррик подробно расспросил Пага и обоих стражников обо всем, чему те стали свидетелями в комнате Кулгана.

Результатом этого разговора явилось то, что в Крайди была объявлена тревога. Замок стал похож на растревоженный улей.

Мастер Фэннон держал гарнизон в полной боевой готовности, а количество патрулей на границах герцогства было удвоено. Не зная, есть ли связь между таинственным появлением чужеземного корабля у берегов Крайди и удивительным происшествием в комнате Кулгана и в чем она может состоять, герцог все же решил сделать все от него зависящее, чтобы обезопасить себя и своих подданных от внезапного вторжения инопланетных жителей. Вдоль всех наружных стен замка были зажжены яркие факелы. Два отряда солдат отправились к маяку Лонгпойнт и в центр города.

Томас с Пагом пробрались в Принцессин сад и уселись на каменную скамью. Устав от шумной, бестолковой суеты, коей были охвачены замок и двор, они молчали - столь отрадны были для них царившие здесь тишина и покой. Прошло несколько минут, и Томас негромко проговорил:

- Похоже, эти цурани собираются напасть на нас.

Паг провел ладонью по волосам и нерешительно возразил:

- Но мы ведь еще ничего не знаем наверняка!

- И все же у меня такое чувство, что это непременно случится. - Голос Томаса звучал печально и устало.

- Сперва надо выслушать Кулгана. Он ведь может очнуться от забытья в любую минуту.

Томас перевел взгляд на замковую стену.

- Здесь никогда еще не было так шумно. Замок никогда не освещали так ярко. Даже во время осады Братства Темной Тропы и гоблинов. Помнишь?

Паг кивнул:

- Тогда все прекрасно знали, с кем имеют дело. Темные эльфы нападали на замки, города и деревни не одну сотню лет, и люди привыкли отражать их атаки. А гоблины... да что там говорить, это всего лишь гоблины. - Он пренебрежительно махнул рукой и снова умолк.

Внезапно тишину, царившую в саду, нарушил стук сапог по каменным ступеням, и через несколько мгновений перед мальчиками вырос мастер Фэннон в кольчуге и воинском плаще.

- Это еще что такое?! - грозно прорычал он. - Почему вы оба до сих пор не в постели?! Вы будете наказаны, так и знайте! - Старый воин окинул взглядом замковую стену и уже гораздо мягче проговорил:

- Да-а-а, нынче ночью многим не придется сомкнуть глаз. - Вновь взглянув на мальчиков, он отчеканил:

- Томас, воины обязаны уметь засыпать при любой возможности, они должны спать про запас, чтобы легче переносить бессонные ночи, когда того требует долг службы. Разве я не говорил тебе об этом? И вам, сквайр Паг, давно уже пора на покой. Зачем же изнурять себя без всякого смысла и цели?

Мальчики нехотя поднялись со скамьи и, пожелав мастеру доброй ночи, отправились восвояси. Фэннон проводил их взглядом и со вздохом опустился на каменное сиденье. Охваченный тревожными мыслями и предчувствиями, он то и дело взглядывал на замковую стену, по которой размеренными шагами бродили часовые, вздыхал и хмурил густые брови.

Пага разбудили чьи-то торопливые шаги, звук которых послышался из-за двери его каморки. Он поспешно ополоснул лицо водой из кувшина, натянул панталоны, рубаху и камзол и поднялся в комнату Кулгана.

Над ложем чародея склонились герцог и отец Тулли. Паг услыхал слабый голос Кулгана, спорившего со своими посетителями:

- Да говорю же вам, я совсем здоров! - настаивал он. - Вы только позвольте мне встать с постели и немного побродить по замку и двору. Увидите, мне сразу же станет гораздо лучше!

Отец Тулли устало возразил:

- Настолько лучше, что ты снова свалишься без чувств! Ведь тебе довелось пережить страшное потрясение. Между прочим, все могло закончиться и гораздо хуже, если учесть, с какой силой обрушил на тебя свой удар наш неведомый враг! - Тулли умолк, неодобрительно покачивая головой.

Тут взгляд Кулгана упал на Пага, стоявшего возле двери, которую уже успели починить, и старавшегося не привлекать к себе внимания.

- Эй, дружище Паг! - воскликнул чародей, и в его лучистых синих глазах сверкнули так хорошо знакомые Пагу насмешливые искорки. - Заходи же сюда, не робей! Ведь это тебе я обязан тем, что избежал неожиданного путешествия в неведомый мир.

Паг улыбнулся и облегченно вздохнул. В словах чародея, в интонациях его голоса он узнал прежнего Кулгана. Его учитель снова стал самим собой, хотя лицо его оставалось бледным, а улыбка была слабой и вымученной.

- Я не сделал ничего особенного, сэр. Мне просто пришло на ум, что с вами стряслась какая-то беда, и я побежал за подмогой.

- И действовал быстро, решительно и смело, - с улыбкой добавил герцог. - Ты снова спас от гибели одного из близких мне людей, Паг. Похоже, мне придется присвоить тебе титул Спасителя Герцогских Приближенных.

Паг улыбнулся, чрезвычайно польщенный похвалой его сиятельства. Боуррик обратился к Кулгану:

- Итак, убедившись, что ты, мой добрый Кулган, находишься на пути к выздоровлению, я предлагаю тебе теперь же подробно поведать нам о случившемся. Готов ли ты к этому? - участливо осведомился он.

Кулган насупился и недовольно проворчал:

- Я прекрасно себя чувствую и готов к серьезному разговору.

Именно об этом я и толковал вам последние полчаса, не так ли? - Чародей приподнялся на постели, но это резкое движение вызвало у него приступ слабости и головокружения. Он принужден был снова опуститься на груду подушек, поддерживавших его дородное тело в полусидячем положении. Отец Тулли ободряюще похлопал его по плечу.

- Ничего, друг мой! Это скоро пройдет!

- Мы побеседуем здесь, - сказал герцог. - Ведь главное для тебя сейчас - оставаться в постели.

Кулган больше не пытался возражать. Вскоре приступ слабости миновал, и он обратился к Пагу:

- Подай-ка мне трубку, дружок! Без нее я чувствую себя так неуютно! К тому же с ее помощью я надеюсь обрести былую ясность мысли.

Паг разыскал трубку в одном из карманов висевшего на стуле синего балахона и подал ее Кулгану вместе с кисетом. Когда чародей набил трубку табаком, Паг поднес к ней горящую лучину.

Затянувшись и выпустив к потолку плотное кольцо дыма, Кулган улыбнулся и с сияющим лицом обратился к присутствующим:

- Итак, с чего же мне начать свой рассказ?

Герцог вкратце поведал ему обо всем, что удалось выяснить отцу Тулли. Священник добавил к повествованию несколько деталей, которые упустил его сиятельство. Выслушав обоих, Кулган задумчиво кивнул.

- Ваши выводы о внемидкемийском происхождении пришельцев кажутся мне вполне достоверными. Я заподозрил это, когда впервые увидел предметы, спасенные с затонувшего корабля. А после всего, что свершилось здесь минувшим вечером, подозрения эти переросли в уверенность. - На мгновение он умолк, приводя в порядок свои мысли, и продолжил внезапно окрепшим голосом:

- Свиток заключал в себе послание, которое цуранийский маг адресовал своей жене. Но однако содержание его не исчерпывалось одним лишь текстом письма. Печать, скреплявшая свиток, была наделена совершенно невероятным на наш взгляд магическим свойством - сняв ее, всякий, помимо своей воли, был бы принужден прочесть вслух мантру, приведенную в конце письма, после чего утратил бы способность понять содержание свитка.

- Невероятно! - воскликнул герцог.

- В это трудно поверить! - подхватил Тулли.

- Все это оказалось ново и весьма неожиданно и для меня самого, - кивнул Кулган. - Но тем не менее мне удалось нейтрализовать действие заклятия, наложенного на печать, и прочесть свиток, не опасаясь волшебных ловушек, к коим обычно прибегают маги при составлении своих частных посланий.

Цуранийский язык, разумеется, был мне неведом, но я справился с этим затруднением, применив одно из известных мне заклинаний.

Но даже обретя возможность понимать это наречие, я был не в силах проникнуть в смысл некоторых выражений, касавшихся событий, явлений и понятий, с коими мы, мидкемийцы, никогда еще не сталкивались.

Чародей по имени Фанэта плыл по морю в один из городов своего отечества. После нескольких дней спокойного плавания на них обрушился жестокий шторм. Корабельная мачта сломалась, многие из матросов были смыты за борт. Чародей поспешно написал это послание - об этом свидетельствует его торопливый, неразборчивый почерк - и наложил на него заклятия. Похоже, что человек этот мог в любую минуту покинуть корабль и переместиться в безопасное место. Его удерживало от этого лишь беспокойство за судно, его команду и груз. Я не совсем уверен, что правильно понял смысл нескольких следующих фраз письма, но похоже, что рисковать своей жизнью ради других, пусть даже во имя спасения целого корабля, вовсе не в обычае у людей его ранга. Неясным остается для меня и смысл его упоминания о долге по отношению к какому-то важному лицу, именуемому <стратегом>.

Возможно, я заблуждаюсь, но мне сдается, что речь идет о некоем обещании, нарушение которого запятнало бы честь автора послания, а вовсе не о служебном или профессиональном долге.

Как бы то ни было, он собирался, подписав и запечатав свиток, переместить корабль прочь из штормового моря с помощью своего магического искусства.

Тулли покачал головой:

- Невозможно!

- Невозможно для нас. Но не для них! - взволнованно отозвался Кулган.

Внимательно оглядев всех собравшихся, Паг не мог не отметить про себя, что герцог остался совершенно равнодушен к тому профессиональному интересу, которым был охвачен его придворный чародей. Напротив, он выглядел чрезвычайно расстроенным и удрученным, тогда как в глазах Кулгана светилось любопытство, которое было сродни восхищению. Паг вспомнил слова Тулли о том, какими бедами может грозить всей Мидкемии вторжение людей, владеющих приемами высшей магии, и по телу его пробежал холодок. Кулган выпустил изо рта тугое колечко дыма и продолжил:

- Люди эти несомненно обладают возможностями, о коих мы можем лишь строить смутные догадки. Маг по имени Фанэта с предельной ясностью и точностью поведал в своем письме о некоторых из них. Не могу не заметить, что меня изумляет, как он умудрился передать в коротком послании, написанном в спешке, столько информации. Это свидетельствует о его весьма незаурядном, великолепно организованном уме. Он в самых убедительных выражениях заверил свою жену, что непременно вернется, ссылаясь при этом на возникновение неких врат, рифта, открывающего путь в <новый мир>, поскольку, - я передаю его фразы дословно, не до конца уяснив себе их смысл, - поскольку мост уже наведен, тогда как магический амулет, который помог бы ему перенести корабль в безопасные воды их родной планеты, утрачен.

По тону письма мне показалось, что, затевая это перемещение, он подвергал себя и остальных большому риску, степень которого ясно осознавал. Он наложил на свиток с посланием еще одно заклятие - оно-то и послужило причиной того увлекательного приключения, которое мне довелось пережить и из которого меня столь своевременно вызволил Паг. - Кулган усмехнулся и подмигнул Пагу. - Я понадеялся было, что, нейтрализовав действие первого из заклятий, автоматически уничтожаю и второе, но не тут-то было! Оно начало действовать, едва лишь я закончил чтение свитка. Мне нелегко было избежать этой ловушки, ведь никто из нас, мидкемийских чародеев, еще не сталкивался ни с чем подобным! Действие этого заклятия проявилось в том, что одно из врат, которые эти люди умеют проделывать в пространственно-временной ткани Вселенной, разверзлось здесь, в непосредственной близости от меня. Свиток должен был исчезнуть в этой космической прорехе, чтобы затем очутиться в какой-то их <Ассамблее>, а вместе с ним, похоже, туда отправился бы и я сам, не приди дружище Паг мне на помощь.

Паг приблизился к постели учителя и взволнованно произнес:

- Это его друзья тянули к вам оттуда руки, мастер Кулган.

Они ощупывали ваше тело, чтобы найти свиток, а потом решили не тратить на это времени и утащить вас к себе, чтобы там обыскать!

Кулган задумчиво взглянул на своего ученика и кивнул:

- Вероятно, так оно и было. В любом случае, эпизод этот поведал нам о многом. Эти цурани освоили на практике магию столь высокого уровня, что мы можем лишь смутно догадываться о всех ее возможностях. Мы очень мало знаем о том, как возникают упомянутые врата между мирами, и еще того меньше - о самой их природе.

Герцог удивленно воззрился на чародея:

- Объясни, что ты хочешь этим сказать.

Кулган сделал глубокую затяжку и, сощурившись от едкого дыма, попавшего ему в глаза, пустился в пояснения:

- Возможности магии едва ли не беспредельны. Как следует из всего сказанного мною прежде, некоторые магические заклинания обладают такой огромной силой, что с их помощью искусным чародеям удается проделать брешь в космической ткани Вселенной.

Таким образом и появляется некая скважина, рифт, лазейка, ведущая... неведомо куда, в иные миры, возможно, в другие измерения. О подобных случаях нам известно совсем немного. Мы наверняка знаем лишь одно: при возникновении этих врат высвобождается огромное количество энергии.

Тулли мрачно кивнул и добавил:

- Мы так до конца и не уяснили себе, каким образом, с помощью каких именно заклинаний и амулетов возможно осуществить то, о чем говорил Кулган. Несколько таких случаев имели место и прежде, но мы располагаем лишь косвенными свидетельствами о них. Все, кто находился в непосредственной близости от этих врат, погибли или исчезли без следа.

- До сих пор все живое, что находилось на расстоянии нескольких футов от врат, настигала смерть, - кивнув, сказал Кулган. Он покачал головой, ухватил себя за бороду и с недоумением добавил:

- Просто невероятно, что я остался жив и почти невредим после того, как одно из них появилось здесь, в моей комнате!

Герцог озабоченно нахмурился и полувопросительно произнес:

- Из всего сказанного вами обоими следует, что явление это весьма и весьма опасно!

Кулган согласно кивнул, попыхивая трубкой:

- А кроме того, оно совершенно непредсказуемо. Иногда к появлению врат приводит неверно или слишком торопливо произнесенное заклинание, а бывало, что они возникали на месте внезапно загоревшегося или взорвавшегося амулета. Это сила, которая совершенно не подвластна нам, мидкемийским магам. И если эти люди, проникшие к нам, умеют образовывать врата, произвольно менять их размеры и проходить сквозь них в обе стороны, при этом оставаясь невредимыми, то мне остается лишь смиренно склонить перед ними голову.

- Мы и прежде подозревали о существовании чего-то в этом роде, - пробормотал отец Тулли, - но впервые столкнулись с очевидным доказательством перемещений во Вселенной.

- А ведь верно, Тулли! - оживился Кулган. - На протяжении многих лет здесь то и дело появлялись ни на что не похожие амулеты и странные люди, коих мы принимали за жителей дальних стран. Теперь-то мы знаем, откуда они проникали к нам!

Старый священник задумчиво покачал головой:

- Я не разделяю твоей уверенности, Кулган. Все эти странные пришельцы были найдены мертвыми, а назначения тех двух или трех амулетов, которые, в отличие от остальных, не самоуничтожились при попытке взять их в руки, никто так и не смог разгадать.

Кулган лукаво улыбнулся:

- В самом деле? А как же быть с тем беднягой, что объявился в Саладоре лет этак двадцать тому назад? - Он пояснил, обращаясь к Боуррику:

- Тот человек был одет в какое-то немыслимое платье и не говорил ни на одном из мидкемийских наречий.

Тулли с неудовольствием взглянул на чародея и процедил сквозь зубы:

- Ты забыл добавить, что он вообще утратил способность к членораздельной речи по причине полной потери рассудка. Монахи нескольких орденов тщетно пытались исцелить его, и тогда...

- О всемогущие боги! - взволнованно перебил его Боуррик. - Планета, населенная воинами и полководцами, с армией, в несколько десятков раз превосходящей нашу, и магами, располагающими возможностью в любой момент открыть космические врата в наш мир! Нам остается лишь надеяться, что эти люди не обратят свои алчные взоры на наше Королевство!

Кулган кивнул и выпустил в потолок густую струю дыма:

- Мы пока не сталкивались с другими случаями их проникновения на Мидкемию. Нам можно было бы и вовсе не опасаться их, но... Мною владеет тревожное предчувствие, - голос его звучал приглушенно. Чародей словно бы прислушивался к своим ощущениям. Он немного помолчал и улыбнулся смущенной, виноватой улыбкой. - Возможно, я лишь попусту тревожу вас, но мне не дает покоя упоминание о наведенном мосте, содержащееся в письме цуранийского мага. Похоже, речь идет об издавна существующем космическом коридоре между нашим и их мирами.

Этакие звездные врата, гостеприимно распахнутые для цурани, будь они неладны! Но я все же надеюсь, что ошибся в своих предположениях.

Внезапно снизу, все приближаясь, донесся топот ног по каменным ступеням лестницы. Через несколько мгновений в дверь негромко постучали.

- Войдите! - сказал Боуррик.

Дверь распахнулась, и один из стражей, отвесив герцогу глубокий поклон, вручил ему свернутый лист пергамента. Быстро пробежав письмо глазами, Боуррик протянул его отцу Тулли.

- Я послал гонцов к эльфам и гномам. Те доставили им письма с просьбой помочь нам разобраться в случившемся. Королева эльфов отвечает, что немедленно отправляется в Крайди и прибудет сюда через два дня. Ее письмо, судя по всему, только что принес почтовый голубь.

Тулли нахмурился и обхватил ладонями свои узкие плечи.

- Никогда еще, сколько я себя помню, королева Агларанна не покидала пределов своего Эльвандара. При одной мысли о том, что может означать ее готовность прибыть в Крайди, меня бросает в дрожь!

- Это наверняка означает, что события принимают опасный оборот не только для нас, людей, но также и для эльфов. Я не удивился бы, если бы оказалось, что не одни мы располагаем сведениями об этих цурани, - сказал Кулган.

В комнате воцарилось молчание. Оно было столь гнетущим и тягостным, что Пагом внезапно овладело чувство тоски и обреченности. Ему, хотя и не без труда, удалось подавить его, но в течение нескольких ближайших дней отголоски этого тревожного чувства продолжали бередить его душу.

Глава 6

СОВЕЩАНИЕ С ЭЛЬФАМИ

Паг высунулся из окна. Несмотря на непогоду - колючий ветер, мелкий холодный дождь, зарядивший с самого утра, - двор был полон народу.

Прибытию важных гостей в Крайди всегда сопутствовали суматоха и оживление, теперь же, когда замок должны были почтить визитом эльфы, все его обитатели просто сгорали от любопытства. Даже редкие приезды сюда посланников королевы Агларанны воспринимались как нечто из ряда вон выходящее, ибо всем было известно, что ни один из эльфов не ступит за пределы своего Эльвандара без крайней на то надобности. Эти удивительные создания обосновались там задолго до появления в западных краях первого человека. Из века в век эльфы жили своей странной, таинственной жизнью, сторонясь людей, не вникая в их дела и не допуская их в свои владения. Все жители Королевства, не исключая, разумеется, и их ближайших соседей, крайдийцев, признавали за эльфами право на столь обособленное существование, считая их вольным народом и не притязая на их земли.

За спиной Пага послышалось негромкое покашливание. Он нехотя обернулся и кивнул Кулгану, державшему на коленях объемистый том в переплете из коричневой кожи. Книга была раскрыта посередине, и чародей делал вид, что читает, но, продолжая водить пальцем по строчкам, в то же время с легкой укоризной глядел на своего ученика. Паг затворил окно и покорно уселся на свою постель, где лежало несколько пергаментных свитков.

- Имей терпение, дружок! Ты успеешь вволю поглазеть на эльфов, когда те приедут в Крайди, - добродушно пробасил Кулган. - А пока у тебя в запасе есть несколько часов, чтобы проштудировать один-два манускрипта. Тебе надобно научиться ценить время и расходовать его с толком!

Фантус неслышно подкрался к мальчику и положил узкую голову ему на колени. Паг с отсутствующим видом потрепал его по затылку и почесал выпуклые наросты над бровями. Он весь ушел в изучение одного из свитков. Нынче Кулган велел ему систематизировать описания действий одних и тех же заклинаний, составленные несколькими разными чародеями, подметить сходства, различия, а также характеристические черты их магических приемов. Мастер надеялся, что подобные занятия помогут Пагу глубже вникнуть в суть изучаемого предмета, постичь саму природу магии.

После продолжительных размышлений Кулган пришел к выводу, что заклинание, которым вопреки всем правилам воспользовался Паг в поединке с троллями, подействовало надлежащим образом потому лишь, что мальчик находился тогда в состоянии крайнего эмоционального напряжения. Это каким-то непостижимым образом предохранило его самого от поражающего воздействия магических слов и направило их разрушительную силу на троллей. Кулган не терял надежды на то, что, внимательно изучив труды маститых чародеев, Паг рано или поздно сумеет преодолеть ту преграду, которая по-прежнему стояла на пути его приобщения к ремеслу.

Паг исподлобья взглянул на своего учителя. Тот погрузился в чтение объемистого фолианта, попыхивая неизменной трубкой.

Кулган вполне оправился после недавнего потрясения и нынче настоял на продолжении их занятий. Пагу не оставалось ничего другого, кроме как покориться, внутренне сгорая от негодования, ведь все другие мастера освободили своих учеников от работ и занятий и вместе с ними ожидали теперь во дворе прибытия королевы эльфов и ее свиты.

Кулган продолжал дымить трубкой. Через несколько минут глаза Пага начали слезиться от едкого дыма. Он подошел к окну и настежь распахнул ставни.

- Учитель! Что, дружок?

- Вы не находите, что нам было бы гораздо удобнее работать здесь, если бы мы смогли, греясь у печки, выгонять наружу дым от нее и от вашей трубки?

Кулган вскинул голову и внимательно оглядел комнату. Он словно бы впервые увидел наполнявшие ее клубы сизо-голубого дыма, сквозь который ему с трудом удалось разглядеть черты лица Пага. Чародей расхохотался:

- А ведь ты прав! - С этими словами он поднялся на ноги и, полузакрыв глаза, стал неистово размахивать руками. Губы его едва заметно шевелились, выговаривая магические формулы. Вскоре он уже сжимал в ладонях тугой клубок дыма, видом своим напоминавший охапку козьего пуха. Посмеиваясь, Кулган подошел к распахнутому окну и выбросил свою ношу наружу. Клубок завис в воздухе и через несколько мгновений растаял. По комнате пронесся легкий ветерок. Он колыхнул волосы Пага, и мальчик уловил в нем запахи моря, опавших листьев и влажной земли.

- Спасибо, мастер Кулган, - смеясь, воскликнул он. - Но мне, право же, хотелось бы решить эту проблему раз и навсегда.

Нам для этого надо всего лишь соорудить трубу над этой печкой.

Кулган покачал головой и грузно уселся на прежнее место.

- Это невозможно, Паг. Жаль, что строители, возводившие башню, не подумали об этом. Но теперь уж ничего не поделаешь.

Вынимать камни из кладки, вести трубу сквозь мою комнату до самой крыши было бы слишком сложно. Да к тому же и недешево!

- Я вовсе не это имел в виду, Кулган! - горячо запротестовал Паг. - Вспомните-ка каменный навес, похожий на капюшон, над горном в кузне! Ведь он улавливает весь дым и всю копоть, которые затем по трубе выходят наружу!

- Вытяжной зонт, - машинально поправил его чародей, сопроводив эти слова недоуменным взглядом.

- Так вот, если бы у меня был такой же, только не каменный, а металлический, меньшего размера, и железная труба, выкованная кузнецом, тогда это устройство работало бы так же, как в кузне, выводя весь дым из комнаты!

- Уверен, что так оно и было бы, - улыбнулся Кулган. - Но откуда же ты вывел бы эту трубу?

- Вот отсюда! - Паг указал на два камня у левого верхнего угла окна. Между ними образовалась глубокая трещина, сквозь которую в комнату проникали дождь и ветер. - Этот камень можно будет вынуть без больших усилий. - Он легонько пошатал крайний из двух камней, едва державшийся в кладке. - Труба будет сперва идти вверх, а потом сгибаться под прямым углом на уровне отверстия, чтобы пройти сквозь него наружу. Ее, наверное, придется обмазать глиной, если она окажется намного уже, чем брешь в стене. Ведь сквозняк надоел мне едва ли не больше, чем дым!

Кулган был приятно удивлен сообразительностью своего ученика.

- Прекрасная идея, Паг! Ее непременно нужно будет осуществить. Завтра утром я потолкую об этом с кузнецом.

Надеюсь, он сделает для тебя и зонт, и трубу. Надо же, как это раньше такая простая мысль никому не пришла в голову?

Польщенный похвалой мастера, Паг широко улыбнулся. Вскоре оба чародея вновь принялись усердно штудировать старинные манускрипты. Паг в который уже раз перечитывал один и тот же абзац, не в силах до конца уяснить себе его значение, и наконец обратился за помощью к Кулгану:

- Учитель!

- Что, дружок? - отозвался тот, с улыбкой переводя взгляд на Пага.

- Тут опять какая-то неразбериха! Вот послушайте: чародей Льютон использует те же приемы, что и Марсус, чтобы предотвратить обратное действие заклинания и, сохранив самого заклинателя невредимым, направить всю его магическую силу на враждебный объект, то есть на некую внешнюю цель. - Паг отложил в сторону один свиток и развернул другой. - Но, представьте себе, Доркас в одном из своих трудов предупреждает, что применение подобных приемов может значительно ослабить силу заклинания и даже привести к тому, что оно вовсе не подействует на объект! Согласитесь, что эти суждения противоречат одно другому! В чем же дело, мастер? Кто из них прав? Чьи слова следует принять на веру? И как вообще у могущественных и знаменитых чародеев могли возникнуть разногласия по этому вопросу?

Кулган встал и некоторое время молча вышагивал по тесной каморке, то и дело взглядывая на Пага своими лучистыми синими глазами, в которых не было и тени всегдашней насмешки. Затем он снова уселся на табурет, сунул в свою густую белоснежную бороду - туда, где должен был находиться рот, - длинный чубук трубки и, сделав глубокую затяжку, заговорил:

- Это служит лишним доказательством тому, о чем я уже говорил тебе прежде, дружок. Сколь бы мы, чародеи, ни гордились своим ремеслом, оно не отличается ни научной четкостью и строгостью понятий, ни ремесленническим единообразием приемов.

Необходимые навыки мы получаем от учителей и передаем ученикам.

И так уж ведется от начала времен во всем, что касается практической магии. Все мы следуем путем проб и ошибок, по мере сил исправляя ошибки и производя все новые и новые пробы. Никто еще не пытался систематизировать разрозненные сведения, составляющие, так сказать, теоретическую основу нашего ремесла.

Никому не довелось пока создать законы, правила и аксиомы магического искусства, которые были бы безоговорочно приняты, одобрены и усвоены всеми без исключения чародеями. - Он с ласковой улыбкой взглянул на Пага и выпустил вместе с глубоким вздохом густую струю дыма. - Все мы по сути делаем одно и то же, но порой совершенно по-разному. Нас можно, пожалуй, уподобить плотникам, изготовляющим, к примеру, столы для трапез. Все мастера наверняка выберут для этого разные породы деревьев - кому какая по душе, и будут пользоваться разными инструментами. Один не сможет обойтись без рыбьего клея, другой и слышать о нем не захочет и скрепит детали гвоздями. А третий воспользуется какими-то особыми, им самим придуманными клиньями. Каждый из них отшлифует свое изделие совсем не так, как остальные, и украсит резьбой на свой особый манер. Но результат всех трудов всех до единого плотников будет один - каждый из них сработает по столу для трапез. Понимаешь, о чем я толкую? Так вот и маги добиваются подчас одних и тех же результатов разными способами. Одни из них порой напрочь отвергают то, что кажется другим совершенно необходимым. При этом, заметь, в итоге все они оказываются правы, но каждый по-своему! Вот и выходит, что одна и та же магическая формула помогла Льютону и Марсусу направить действие заклинания на избранный объект и нейтрализовала заклинание Доркаса.

- Я понял вас, мастер Кулган, но мне все же трудно примириться с мыслью, что чародеи добиваются одного и того же результата разными способами. Из ваших слов мне стало ясно, что каждый из них искал свой путь в достижении определенной цели, но мне думается, что этих путей не должно быть так много! - Он задумчиво покачал головой. - В тех способах, коими они достигали намеченного, кроется какая-то ошибка. Чего-то здесь недостает!

Кулган взглянул на него с неподдельным интересом:

- Чего, Паг? Ты не мог бы выразить свою мысль яснее?

Мальчик пожал плечами:

- Я... не знаю, что и сказать вам, учитель. Похоже, я словно бы чувствую, что единые законы, правила и аксиомы, о которых вы толковали, на самом деле существуют, и все маги должны неукоснительно следовать им. Тогда всем неясностям, противоречиям и двусмысленностям в нашем ремесле настанет конец. Но вот только где и как найти их, эти незыблемые правила, эти единые приемы, откуда извлечь, из чего вывести? - Потупившись, он пробормотал:

- Наверное, я все же не смог верно передать то, о чем думаю уже много дней подряд.

Кулган покачал головой:

- Ничего подобного! Я слишком хорошо знаю тебя, дружок, и прекрасно понял, что ты имеешь в виду. У тебя острый, пытливый, прекрасно организованный ум. И рассуждаешь ты гораздо логичнее, чем многие из тех, кто старше и образованнее тебя. Ты умеешь видеть события в их последовательности и факты в их взаимосвязи, то и другое для тебя - вовсе не набор разрозненных и случайных происшествий и обстоятельств. Возможно, кстати, что именно отсюда проистекают и все твои беды. - Паг вопросительно взглянул на Кулгана, и тот с готовностью пояснил:

- Многие из умений и навыков, коим я тщусь тебя обучить, объединены между собой логической причинно-следственной связью. Но не все, дружок, далеко не все! Это, знаешь ли, в чем-то схоже с игрой на лютне. Можно научиться правильным приемам звукоизвлечения, постановке пальцев, но великим трубадурам, согласись, присуще и многое другое, чего подчас не выразить словами, чему трудно научить. Одного усердия здесь, увы, мало. Нужны способности, дружок!

Паг потупился и грустно пробормотал:

- Кажется, я понял, мастер Кулган.

Кулган поднялся с табурета:

- Не вешай носа, Паг! Ты еще очень юн, и я вовсе не утратил веры в тебя. - Голос его звучал так ласково, в нем слышались столь теплые, отеческие нотки, что Паг вскинул голову и с внезапной надеждой спросил:

- Это правда, учитель? Вы и в самом деле не считаете меня законченным тупицей?

- Ни в коем случае! - Кулган энергично потряс головой. - По правде говоря, я даже надеюсь, что когда-нибудь ты применишь свой ясный, превосходно организованный ум для возведения всего нашего ремесла на более высокий уровень.

Эта неожиданная похвала смутила Пага. Он был далек от того, чтобы считать себя способным осуществить столь великие деяния.

Со двора донеслись шум и крики. Паг бросился к окну и выглянул наружу. Он увидел, как отряд стражников промаршировал к главным воротам замка. Паг повернулся к Кулгану:

- Эльфы уже совсем близко! Стража подходит к воротам!

Кулган понимающе улыбнулся:

- И тебе не терпится встретить их у ворот? Что ж, я не против. Мы сегодня славно поработали. Тебя, конечно же, ничто теперь не удержит в этих стенах. Беги, дружок!

Паг выбежал из комнаты и помчался вниз по лестнице, перепрыгивая через две, а то и через три ступени разом. Он миновал опустевшую кухню и хозяйственный двор, обогнул замковую стену и присоединился к густой толпе слуг и подмастерьев неподалеку от главных ворот. Томас стоял во весь рост на возу с сеном. Через несколько минут Паг взобрался на высокую копну и встал рядом с ним. Отсюда были хорошо видны распахнутые ворота и две шеренги стражников, выстроившихся вдоль въездной аллеи.

- А я уж было подумал, что ты не придешь, - с усмешкой проговорил Томас. - Готов был побиться об заклад, что ты весь день проторчишь в башне со своими книгами и свитками.

- Да ты в своем уме?! Разве я могу пропустить такое редкостное событие?! Подумать только, сейчас здесь появится сама королева эльфов!

Томас легонько толкнул его локтем в бок:

- А не довольно ли с тебя редкостных событий? По мне, так их на этой неделе и без того хватало!

Паг нахмурился и бросил на друга недовольный взгляд:

- Уж не хочешь ли ты сказать, что самому тебе наплевать на них? Ты ведь именно поэтому забрался сюда и мокнешь под дождем, да?

Вместо ответа Томас вытянул вперед руку.

- Смотри!

Паг взглянул на главные замковые ворота. Сквозь них во двор въезжали всадники в темно-зеленых плащах с капюшонами. Они приблизились к ступеням парадного входа в замок, где их ожидал герцог Боуррик, и остановились, выстроившись в шеренгу. Оба мальчика замерли от восхищения. Они не могли отвести глаз от великолепных белоснежных лошадей, на которых прискакали гости.

Эти крупные, грациозные животные, несмотря на моросящий дождь, выглядели так, словно их только что вычистили усердные конюхи.

Казалось, что от этих удивительных созданий исходит какой-то дивный, волшебный свет. Все лошади, не исключая и той, на которой восседала королева и которая была выше и мощнее других, не были оседланы. Их длинные, густые гривы и хвосты развевались на ветру. По команде всадников они взвились на дыбы, приветствуя хозяев, и над толпой обитателей замка, наблюдавших за этой сценой, пронесся восторженный вздох.

- Вот это да! - едва слышно прошептал Томас.

Оба мальчика, как и все жители Королевства, были немало наслышаны о белоснежных лошадях эльфов. Мартин Длинный Лук рассказывал, что эти волшебные создания, наделенные в числе прочих удивительных качеств разумом и способностью понимать обращенные к ним речи, живут в глухих, непроходимых чащах близ Эльвандара и служат одним только эльфам, да и то лишь в том случае, когда просьба об этом исходит от особ королевской крови. Что же до людей, то само собой разумелось, что кони эльфов и близко к себе не подпустили бы никого из них.

Придворные конюхи, ученики и подмастерья старого Элгона, бросились было к шеренге всадников, чтобы помочь им спешиться и увести коней в стойла, но королева своим негромким, мелодичным голосом, в котором слышался едва уловимый смешок, проговорила:

- В этом нет надобности.

Она легко соскочила со своей лошади и сняла с головы капюшон, подставив дождю пышные, волнистые рыжеватые волосы, которые мягкими локонами спускались на плечи. Королева поднялась по ступеням и приблизилась к почтительно склонившемуся перед ней Боуррику. Когда тот выпрямился, оказалось, что Агларанна почти одного с ним роста.

Герцог пожал обе узких ладони своей гостьи и с улыбкой проговорил:

- Добро пожаловать в Крайди, ваше величество. Вы оказали большую честь мне и моему дому.

- Благодарю вас. Вы очень любезны, лорд Боуррик. - Негромкий голос Агларанны был столь чист и мелодичен, что звуки его достигли самых отдаленных участков двора, и слова королевы были услышаны всеми собравшимися. Паг почувствовал, как рука Томаса крепко сжала его плечо. Юный воин не отрываясь смотрел на королеву эльфов.

- Как она прекрасна! - прошептал он.

Паг снова перевел взгляд на Агларанну. Он не мог не признать, что та и в самом деле удивительно красива - разумеется, на эльфийский манер. На бледном, изысканно-удлиненном лице королевы под тонкими дугами темных бровей сияли большие бледно-голубые глаза, обрамленные черными загнутыми ресницами. Когда она улыбалась, ее полные алые губы слегка приоткрывались, обнажая два ряда ровных белоснежных зубов. Высокий лоб Агларанны перехватывал тонкий золотой обруч с несколькими подвесками в виде маленьких колокольцев, спускавшихся к округлым, слегка выдававшимся скулам и изящным ушам, которые, как и у всех эльфов, были лишены мочек и слегка заострялись кверху.

Одиннадцать молодых эльфов, составлявших почетный эскорт Агларанны, один за другим спешились и приблизились к своей повелительнице и Боуррику. Все они были молоды, красивы и стройны. Одежда их, кроме темно-зеленых плащей, состояла из нарядных ярких туник и контрастировавших с ними по цвету штанов. При взгляде на спутников Агларанны у Пага в первую минуту зарябило в глазах от обилия пестрых красок.

Королева обратила взгляд на лошадей и произнесла мелодичным голосом несколько слов на языке эльфов. Лошади снова взвились на дыбы и, повернувшись, упругой рысью затрусили к воротам во внутренний двор, туда, где располагались конюшни. Герцог и эльфы прошли в замок. Толпа зевак вскоре рассеялась, и Паг с Томасом остались во дворе одни.

- Проживи я хоть сотню лет, - взволнованно произнес Томас, - мне навряд ли удастся еще хоть раз увидеть такую красавицу!

Паг с удивлением посмотрел на друга и пожал плечами.

Веселый, насмешливый Томас против своего обыкновения был явно настроен на серьезный лад, и Паг, собравшийся было посмеяться над его восторженными словами, вынужден был прикусить язык.

Юный воин, судя по всему, находился под глубоким впечатлением от встречи с королевой эльфов.

Паг спрыгнул с воза и поманил Томаса рукой:

- Пошли отсюда! Нечего больше мокнуть!

Когда Томас приземлился на мокрые булыжники двора, Паг критически оглядел его с ног до головы и сурово нахмурился.

- Тебе придется переодеться во все сухое! И постарайся, пожалуйста, раздобыть чистый и выглаженный воинский плащ у кого-нибудь из молодых солдат гарнизона!

- Это еще зачем?

Паг фыркнул и, еле сдерживая смех, ответил:

- Как, разве я еще не говорил тебе, что герцог нынче приказал нам обоим явиться к обеду в главный зал? Его величество желает, чтобы ты рассказал королеве Агларанне о том корабле, где мы с тобой побывали.

На лице Томаса отразился неподдельный ужас. Казалось, еще мгновение - и юный воин бросится наутек.

- Мне? Обедать в главном зале? - Он побледнел и с мольбой взглянул на Пага. - Как же это я стану говорить с королевой?!

Паг, дружище, признайся, что это всего лишь глупая шутка!

Пага немало позабавило замешательство отважного Томаса.

- Еще чего! - с важным видом произнес он. - Я и не думал шутить! Не робей, держись посвободней, и разговор с королевой не покажется тебе таким уж страшным делом. Чего проще: ты только разевай пошире рот, шевели губами и языком, и слова станут выговариваться сами собой!

Томас размахнулся и выбросил правую руку вперед, намереваясь сбить самонадеянного сквайра с ног. Но тот вовремя пригнулся, боднул Томаса головой в живот, и оба покатились по земле. Невысокий Паг был силен и увертлив, и Томасу никак не удавалось уложить его на обе лопатки. Их стычка продолжалась лишь несколько секунд и закончилась ничьей. Мальчики поднялись на ноги, хохоча во все горло и не испытывая ни малейшей вражды друг к другу.

- Ну и задал же ты мне, Паг!

- Да уж не больше, чем ты мне!

- Ладно, давай я помогу тебе отряхнуться.

- С чего это ты завелся, Томас?

- Ты нарочно до последней минуты не говорил мне о распоряжении герцога и насмехался надо мной. Вот с чего! - недовольно проворчал Томас.

- Ладно, я признаю, что виноват перед тобой! Но почему ты не рад, что будешь обедать с герцогом и королевой? Скажи мне, что тебя так смущает?

Томас покраснел до корней волос и, опустив голову, пробормотал:

- Я не знаю, сумею ли держаться за столом, как подобает.

Ведь до сих пор мне не случалось есть в присутствии знати.

Вдруг я допущу какой-нибудь ужасный промах и все станут смеяться надо мной?

- Об этом не тревожься, - проговорил Паг, снисходительно потрепав друга по плечу. - Смеяться над тобой они уж в любом случае не станут. Это не принято, как бы странно и неловко ни вел себя любой из гостей. Воспитанность, - назидательно добавил он, явно повторяя чьи-то слова, - состоит не в том, чтобы не допускать промахов, а в том, чтобы не замечать промахи других!

Томас заметно приободрился и с несмелой улыбкой произнес:

- И все же мне немного боязно усесться за стол вместе с придворными и самим герцогом.

- Ничего страшного в этом нет! - заверил его Паг. - Когда займешь свое место, внимательно смотри на меня и старайся повторять мои движения. Держи вилку в левой руке, а нож - в правой. Не пей из чаш с розовой водой - она подается для того, чтобы омывать ладони. Ею следует пользоваться как можно чаще, ведь твои пальцы покроются жиром от реберных костей откормленного барана, которого нынче подадут на обед. Когда будешь бросать обглоданные кости через плечо, не размахивайся слишком сильно, иначе они того и гляди попадут не в середину зала, где бродят собаки, а к подножию стола его сиятельства! И не вздумай вытирать рот рукавом! Для этого существуют салфетки или на худой конец края скатерти!

Паг решил проводить друга к казармам, по пути давая ему все новые и новые наставления касательно придворных манер. Томас был ошеломлен обширностью и глубиной его познаний в этой неведомой ему самому области.

Томас сидел за столом в большом зале замка Крайди ни жив ни мертв. Душу его раздирали страх, смущение и отчаяние. Стоило кому-либо из придворных скользнуть по его лицу учтиво-равнодушным взглядом, как мальчик смущенно втягивал голову в плечи и, страшась, что допустил какое-то чудовищное нарушение этикета, ожидал сурового окрика, словно воришка, застигнутый на месте преступления. Когда же его растерянный взор обращался к герцогскому столу, находившемуся на возвышении, и скрещивался со взором королевы эльфов, он поспешно опускал глаза, чувствуя, как внутри у него все сжимается от тоски и отчаяния.

Паг договорился с дворецким Сэмюэлом, чтобы нынче им с Томасом отвели места в самом дальнем углу просторного зала, хотя обычно во время трапез он сидел за главным столом, рядом с принцессой Каролиной. Он был рад этой неожиданной возможности оказаться вдали от нее, ибо Каролина все еще держалась с ним натянуто. Прежде она охотно вступала с ним в разговоры о придворных новостях и пересказывала последние сплетни, но после того памятного объяснения в саду стала подчеркнуто игнорировать его, переключив все свое внимание на оторопевшего от столь внезапной перемены и чрезвычайно осчастливленного ею сквайра Роланда. Паг был рад хоть на один вечер избежать общения с надменно-молчаливой Каролиной, но не мог побороть раздражения, охватывавшего его при каждом взгляде на самодовольно ухмылявшегося Роланда.

В последнее время ему немало досаждала неприязнь Роланда, едва скрываемая под подчеркнуто учтивыми манерами. Паг, в отличие от Томаса, никогда не был особенно дружен с проказливым сквайром, но и не враждовал с ним. Роланд всегда охотно принимал участие в играх маленьких подмастерьев, не чинясь, получал свои порции ударов и затрещин в кулачных боях и наносил противникам увесистые оплеухи. Он следовал правилам чести, исповедуемым дворовыми мальчишками, и никогда не щеголял перед ними ни своим высоким званием, ни нарядным платьем, ни богатством и знатностью отца. Простое, ровное обращение сквайра со всеми, его заразительная веселость и добродушный нрав снискали ему любовь и уважение всех мальчишек, не исключая и Пага. Теперь же между ними день ото дня росла глухая вражда, грозившая рано или поздно привести к открытому столкновению.

Паг не без некоторой опаски ждал этой неизбежной стычки, исход которой был заранее предрешен, ибо из всех учеников, живших в замке Крайди, один лишь Томас без труда одерживал верх над умелым, сильным и опытным в поединках Роландом. И все же Паг ни за что не согласился бы уклониться от кулачного боя с Роландом, предоставься ему такая возможность. Он устал от вынужденного притворства, от необходимости соблюдать придворный этикет и невольно подражать надменной любезности сквайра, встречаясь с ним на людях. Конец всему этому положила бы лишь хорошая потасовка, каков бы ни был ее результат.

Мельком взглянув на Томаса, напряженно замершего на стуле с высокой спинкой, Паг ободряюще улыбнулся ему и снова перевел взгляд на Каролину. Он с сожалением вспомнил то время, когда мог лишь мечтать о принцессе, денно и нощно лелея в душе ее образ. Он замирал от восхищения, если ему случалось увидеть Каролину в саду или на балконе замка. Он любовался сиянием ее голубых глаз, блеском темных локонов в ярком свете полуденного солнца и потом, бывало, по целым неделям думал об этих упоительных мгновениях, расцвечивая воспоминания о мимолетных встречах яркими, порой нескромными фантазиями. Теперь же, когда он мог ежедневно говорить с Каролиной, находиться подле нее, о чем он прежде не смел и помышлять, мальчишеские мечты сами собой потускнели, а реальность вместо радости обернулась для него тяжким испытанием. Ловя на себе ее насмешливый, лукавый взгляд, он робел и стушевывался, но Каролина, если в эти минуты ей случалось впасть в капризное, гневливое или проказливое настроение, не спешила прийти ему на помощь, а напротив, лишь увеличивала владевшее им смущение упреками и колкими замечаниями. Робость Пага зачастую принималась ею за неуклюжесть, если же он против обыкновения начинал вести себя свободно и непринужденно, она готова была обвинить его в дерзости, развязности и непочтительности. Даже в те редкие минуты, когда во взоре принцессы, обращенном к нему, читалась благосклонность, Паг опасался каким-нибудь неловким движением, неуместным словом или жестом вызвать ее гнев и оттого держался с ней скованно и напряженно.

Он вздохнул и искоса взглянул на Роланда. Каким бы сложным и противоречивым ни было его отношение к Каролине, теперь на смену помыслам о ней в душу его закралась ревность. Однако юный сквайр больше не выглядел победителем. С лица его исчезла былая веселость. Он покусывал губы, прислушиваясь к оживленному разговору между Каролиной и эльфийским принцем Калином, сыном Агларанны. Паг мрачно усмехнулся. На вид принцу можно было дать лет двадцать, но и сама королева выглядела совсем юной девушкой. Также и все эльфы, состоявшие в свите, казались юнцами, едва вышедшими из детского возраста. Исключение составлял один лишь Тэйтар, главный советник Агларанны, которого можно было принять за ровесника герцога Боуррика.

Обед закончился. Герцог встал, подав руку Агларанне.

Придворные удалились в свои покои, тем же, кому надлежало принять участие в заседании совета, было велено следовать за Боурриком и королевой эльфов.

В который уже раз Паг и Томас встали у дверей просторного герцогского кабинета. Нынче Паг чувствовал себя здесь свободно и непринужденно, Томас же, напротив, вконец смешался и стоял ни жив ни мертв. Пагу не стоило большого труда догадаться, что причиной этого обстоятельства послужило присутствие в кабинете красавицы королевы. В обеденном зале юный воин то и дело взглядывал на Агларанну, теперь же взор его устремлялся куда угодно, только не на нее. Пагу показалось, что королева заметила странное поведение Томаса. Губы ее тронула едва заметная улыбка, которая тотчас же погасла.

Двое эльфов, сопровождавших королеву, Калин и Тэйтар, подошли к стоявшему у окна круглому столу, на котором были разложены все предметы, найденные мальчиками на затонувшем корабле, и доспехи цуранийского воина. Они внимательно рассмотрели находки и обменялись сдержанными замечаниями на своем родном языке.

Герцог объявил о начале совещания, и эльфы встали по обе стороны от кресла, которое заняла королева Агларанна. Советники уселись на стулья за большим столом. Паг и Томас остались у дверей.

- Дорогие гости, - сказал Боуррик, - из моего послания вам известно о тревожном происшествии, приключившемся у наших берегов несколько дней тому назад. Вы имели возможность ознакомиться и с вещественными доказательствами оного. Если вы сочтете это необходимым, присутствующие здесь мальчики могут рассказать о том, чему они стали свидетелями.

Королева слегка кивнула головой, и Тэйтар, повинуясь этому жесту, с расстановкой проговорил:

- Мы хотели бы выслушать обоих мальчиков, ваше сиятельство.

Боуррик велел Пагу и Томасу приблизиться к столу. Оба они охотно повиновались. Окинув их проницательным взглядом, Тэйтар спросил:

- Кто из вас первым увидел этого чужеземца?

Томас с мольбой взглянул на Пага, и тот поспешно выпалил:

- Мы оба, сэр. - Не зная толком, как следовало обращаться к знатному эльфу, Паг с тревогой взглянул на советника королевы.

Тот, по-видимому, вполне удовольствовался услышанным и невозмутимо продолжал задавать ему вопросы. Паг пересказал ему все, что помнил, вплоть до мельчайших подробностей, которые, успев стереться из его памяти, теперь, когда он как бы заново пережил случившееся, вновь обрели былую яркость.

Тэйтар поблагодарил его за обстоятельный рассказ и повернулся к Томасу. Паг отступил назад и весь обратился в слух. Бедняга Томас без конца сбивался и бормотал нечто бессвязное. Лицо его покрылось мелкими каплями пота и то бледнело, то становилось багровым. Королева, видя замешательство юного воина, ласково улыбнулась ему и ободряюще кивнула, но это привело Томаса в еще большее смущение.

Отчаявшись добиться от него связного рассказа, Тэйтар кивком велел ему вернуться на прежнее место.

Среди деталей, о которых мальчики упомянули, лишь повинуясь дотошным расспросам Тэйтара, были и замеченные ими на уцелевшей части судна ящики с песком для тушения огня и стойки для копий.

Это послужило лишним доказательством правоты принца Аруты, еще прежде предположившего, что корабль был не чем иным, как боевой галерой.

Тэйтар обменялся взглядом с королевой и после недолгого размышления мрачно проговорил:

- Мы никогда не слыхали о корабле подобной конструкции. Мы убеждены, что он не мог быть построен и оснащен на Мидкемии. Мы согласны с выводами его сиятельства герцога и отца Тулли.

Повинуясь безмолвному приказу матери, слово взял принц Калин:

- После смерти моего отца короля я стал главным военачальником Эльвандара. В мои обязанности помимо прочих входит и надзор за несением разведывательной и пограничной служб. Согласно сообщениям некоторых из разведчиков, в последнее время в обширном лесу к югу от реки Крайди творятся странные вещи. Несколько раз наши поисковые отряды обнаруживали следы пребывания человека в глухих, труднодоступных частях этого леса. Следы эти находили по всей территории от границ Эльвандара до Северного перевала у Каменной Горы. Наши разведчики по несколько недель кряду пытались найти этих незваных пришельцев, но все их усилия оказывались напрасными.

Таинственные незнакомцы, вторгшиеся в лесные заросли, в отличие от случайных путников, порой забредающих в эти места, со всем тщанием старались скрыть свидетельства своего пребывания там и направление своих перемещений. Не случись им очутиться на столь близком расстоянии от наших границ, возможно, мы никогда и не узнали бы об их появлении. Но никто не может обмануть бдительность эльфов, охраняющих Эльвандар от вторжений чужаков!

И вот несколько дней тому назад один из разведчиков выследил небольшой отряд чужеземцев, перебиравшихся через ручей неподалеку от нашего леса и направлявшихся к Северному перевалу. Он преследовал их в течение многих часов, пока они не исчезли.

Мастер Фэннон воскликнул, удивленно вскинув густые брови:

- Разведчик-эльф потерял след? Впервые слышу о подобном!

Калин покачал головой:

- О нет! Все обстояло иначе. Он шел за ними по пятам, оставаясь незамеченным, но те исчезли, словно растаяв в воздухе, посреди болотистого участка, заросшего высокой травой.

Наш разведчик обнаружил последние из оставленных ими следов неподалеку от поляны, граничившей с болотом.

- Мне думается, мы теперь знаем, куда делись эти пришельцы, - хмуро проговорил принц Лиам. Утратив свой обычный веселый и добродушный вид, старший из принцев внезапно стал гораздо более, чем когда-либо прежде, походить лицом на герцога.

Калин задумчиво кивнул и вернулся к рассказу:

- За четыре дня до того, как нам доставили ваше послание, возглавляемый мною пограничный отряд заметил еще одну группу чужеземцев неподалеку от тех мест, где была обнаружена предыдущая. Все десятеро незваных гостей, среди которых мы заметили блондинов и брюнетов, смуглолицых и белокожих, были приземистыми, мускулистыми и безбородыми. Они пробирались сквозь лес с величайшей осторожностью. При малейшем шуме все как один останавливались и начинали с тревогой озираться по сторонам. Но им все же не удалось заметить нас. Они даже не заподозрили, что их преследуют. Чужеземцы были одеты в яркое платье разных цветов - кто в синее, кто в желтое, зеленое, красное. Лишь один из них был облачен в аспидно-черный балахон.

Оружие их составляли мечи, подобные этому - он кивнул в сторону маленького стола у окна, - а также более длинные, с гладкими, без зазубрин, лезвиями, круглые щиты и какие-то странные короткие луки с несколькими изгибами.

Мастер Элгон наклонился вперед и не без гордости проговорил:

- Оборотные луки! Это, скажу я вам, занятные штуковины! Ими ловко орудуют кешианские воины.

Калин развел руками.

- Кешианцы давно оставили эти края. А прежде, насколько мне известно, и они вооружались обычными луками из тиса и ясеня.

Элгон взволнованно перебил его:

- Они откуда-то вызнали секрет изготовления оборотных луков и делают их из дерева и коровьих рогов. Оружие это надежно и долговечно, ничего не скажешь, но дальность полета стрелы все же меньше, чем у длинного лука, хотя его небольшой вес и легкость значительно...

Боуррик нарочито громко откашлялся, явно не желая выслушивать разглагольствования своего главного конюха об особенностях вооружения кешианцев.

- Будьте любезны, продолжайте, ваше высочество! - негромко проговорил он.

Элгон побагровел от смущения. Калин, дружески улыбнувшись ему, продолжил свой рассказ:

- Мы преследовали их два дня. С приближением ночи они разбили лагерь, но огня не развели. Чужеземцы старались уничтожить все следы своего пребывания в лесу. Все объедки и даже нечистоты, извергнутые их телами, они собрали в кожаный мешок, который нес один из воинов. Они передвигались с величайшей осторожностью, но нам все же не составляло труда следить за ними с довольно близкого расстояния, не будучи замеченными. У самого края леса, неподалеку от Северного перевала, они остановились, чтобы сделать какие-то пометки на листе пергамента. Пришельцы поступали подобным образом уже не впервые. Затем тот из них, кто был одет во все черное, достал из-за пояса какой-то странный предмет - по-видимому, то был магический амулет невиданной силы, - пробормотал несколько слов на своем наречии, и все десятеро вмиг исчезли.

Герцог, оба принца, советники и Паг с Томасом глядели на Калина в немом изумлении. Кулган удрученно покачивал головой.

Эльфийский принц поспешил добавить:

- Однако больше всего меня поразило даже не это, а язык чужеземцев. По тем немногим словам, что донеслись до нашего слуха - ведь все они переговаривались шепотом или вполголоса, - мы смогли определить, что язык этот даже отдаленно не напоминает ни одно из мидкемийских наречий.

- Узнав обо всем этом от сына, я не на шутку встревожилась, - сказала королева Агларанна. - Ведь судя по всему, чужеземцы составляли карту Западных земель, свободно перемещаясь по лесам и болотам, подходя к Северному перевалу, а теперь, как явствует из рассказа мальчиков, даже к крайдийскому берегу. Мы сами собирались известить вас об этих вторжениях, заметно участившихся в последние дни. Знайте, что несколько отрядов пришельцев было замечено у перевала накануне нашего отъезда из Эльвандара.

Арута подался вперед и мрачно проговорил:

- Если они преодолеют перевал, то обнаружат единственный путь в Вабон и Вольные города. К тому времени может начаться снегопад, и они без труда поймут, что в зимние месяцы мы будем отрезаны от остального мира и лишены надежды на подмогу.

На мгновение бесстрастное лицо герцога исказила гримаса ужаса и отчаяния, но он быстро овладел собой и спокойно произнес:

- Не будем забывать и о Южном перевале, который, возможно, еще не отмечен на карте незваных пришельцев. Появись они в тех краях, их непременно увидели бы разведчики из племени гномов.

Ведь поселения маленького народца у Серых Башен разбросаны гораздо шире, чем у подножия Каменной Горы.

- Ваше сиятельство, - проговорила Агларанна, печально взглянув на герцога своими светло-голубыми глазами, я ни за что не покинула бы пределы Эльвандара, если бы положение, в котором все мы оказались, не представлялось мне критическим. И услышанное здесь подтвердило мои самые худшие опасения. Ведь если империя этих инопланетных жителей и в самом деле сильна и могущественна, тогда все вольные народы Запада могут столкнуться с реальной угрозой порабощения. Мы, эльфы, не питая симпатий к Королевству в целом, с приязнью относимся к жителям Крайди. Вы всегда были нам добрыми соседями, вели себя достойно и миролюбиво, уважая наши законы и не посягая на наши владения.

И мы обещаем вам свою всемерную поддержку, если армия чужеземцев начнет завоевательную войну против Крайди.

Помолчав, Боуррик ответил:

- Благодарю вас, ваше величество, за обещанную помощь в случае нападения чужеземцев. Мы в большом долгу перед вами также и за ваш приезд к нам, и за ценнейшие сведения, которые вы сообщили. Ибо теперь мы начнем действовать. Не узнай мы о происшествиях на границе ваших земель, мы скорее всего промедлили бы с ответными мерами и тем самым предоставили бы противнику преимущество во времени. - Он снова умолк, ненадолго задумавшись, и на лицо его набежала тень. Герцог явно старался не показывать вида, что находится в состоянии величайшего волнения. И когда он вновь заговорил, голос его звучал по-прежнему ровно и бесстрастно:

- Я убежден, что эти цурани злоумышляют против нас. Появиться инкогнито в чужой стране, на чужой планете, чтобы исподволь изучить быт и нравы ее жителей - это еще куда ни шло, но то, что они тайком обследуют наши леса и перевалы, нанося увиденное на карту, ясно указывает на их враждебные намерения. Все это может служить лишь подготовкой к нападению на нас.

Кулган со вздохом поддержал его высочество:

- И они наверняка двинут против нас огромную армию!

Отец Тулли задумчиво покачал головой:

- Возможно, все обстоит иначе. - Все взгляды с надеждой обратились к нему, и старый священник пояснил:

- Я не вполне уверен в правоте своих выводов. Многое из того, что я узнал от погибшего Ксомича, по-прежнему остается для меня неясным. Все сведения о его стране и населяющих ее людях, запечатлевшиеся в моей памяти, кратки и разрозненны, и все же мне представляется, что империя Цурануани, откуда этот воин был родом, не походит своим устройством и законами ни на одно из наших мидкемийских государств. Понятия чести и долга, которые они исповедуют, разнятся с теми, коим привержены мы с вами. Их политические и военные союзы строятся на весьма причудливых основах, недоступных нашему пониманию. Не зная в точности, на чем зиждется моя уверенность, я все же рискну утверждать, что они навряд ли сразу двинут против нас мощную армию, а скорее предпримут некую разведку боем, послав сюда лишь незначительную часть своих войск. Сдается мне, что главными для себя они считают какие-то иные цели, мы же - то есть, наша Мидкемия - являемся объектом их второстепенного, едва ли не косвенного интереса. - Отец Тулли снова покачал головой и беспомощно добавил:

- Я не располагаю никакими доказательствами в подтверждение своих слов. Я просто чувствую, что все обстоит именно так.

Герцог резко выпрямился на своем стуле и отчеканил:

- И все же мы не можем терять времени. Я нынче же отправлю гонцов в Вабон к герцогу Брукалу и снова попытаюсь связаться с гномами Серых Башен и Каменной Горы.

- Я тоже хотела бы узнать, что они думают обо всем этом, - сказала королева.

- Ни гонцы, посланные к ним, ни почтовые голуби до сих пор не вернулись, - ответил Боуррик. - Это меня очень тревожит.

- Скорее всего, твои голуби погибли в ястребиных когтях, отец, - сказал Лиам. - А возможно, гонцы задержались в пути.

Боуррик взглянул на Калина:

- Со времени осады Карса прошло без малого сорок лет. За эти годы нам нечасто доводилось встречаться с гномами. Кто теперь главенствует над их кланами?

- Все у них осталось по-прежнему, - ответил эльфийский принц. - Каменная Гора с центром в селении Делмория осталась верна знаменам Харторна из рода Хогара, а жители Серых Башен подчиняются Долгану, потомку Тоулина. Их столица - он позволил себе слегка улыбнуться, - селение Калдара.

- Я знаком с обоими, - кивнул герцог, не ответив на улыбку Калина. - Правда, в те далекие времена, когда они помогли карсийцам в битве с темными братьями, я был еще ребенком.

Маленький народ - сильные, надежные союзники в случае беды.

- А как насчет Вольных городов и принца Крондора? - спросил Арута.

Боуррик пожал плечами:

- Я еще не готов ответить на этот вопрос. Если верить слухам, дела на Востоке обстоят не вполне благополучно.

Нынешней ночью я должен буду поразмыслить об этом. - Он поднялся со своего стула. - Благодарю вас всех за участие в сегодняшнем совещании. Я предлагаю дорогим гостям расположиться в отведенных для них покоях, чтобы как следует отдохнуть с дороги. Во время завтрашней встречи мы более подробно обсудим наши планы по отражению возможной атаки чужеземцев.

Следом за герцогом вышли из-за стола и все остальные.

Боуррик предложил королеве Агларанне руку, и та оперлась на нее, выходя из зала. Паг и Томас распахнули двери настежь и, дождавшись, когда все участники совета покинули кабинет герцога, выскользнули в коридор. Томас последовал за мастером Фэнноном в воинские казармы. Паг в нерешительности остановился поодаль от Кулгана, беседовавшего с отцом Тулли и двумя эльфами.

Заметив своего ученика, чародей поманил его к себе:

- Паг, принц Калин хотел бы взглянуть на твои книги и свитки. Не будешь ли ты так любезен показать их ему?

Паг повел принца в свою каморку в башне. Открыв дверь, он пропустил гостя вперед и сам вошел за ним следом. Дремавший на постели Фантус встрепенулся и с подозрением оглядел Калина.

Принц неторопливо приблизился к нему и произнес несколько слов на своем родном языке. Фантус издал довольное ворчание и вытянул шею, милостиво позволив Калину потрепать себя по голове.

Через несколько мгновений дракон вопросительно скосил глаза на Пага.

- Да, обед закончился, и со столов уже наверняка успели убрать, - с улыбкой проговорил Паг. - На кухне должно быть полно вкусных объедков.

Фантус плотоядно оскалился, вперевалку подошел к окну, толкнул мордой незапертые створки и вылетел наружу, держа курс на кухонную дверь.

Паг предложил своему гостю табурет, но принц помотал головой:

- Спасибо, но мы, эльфы, привыкли обходиться без мебели.

Если ты не против, я предпочел бы устроиться на полу. Какое у тебя, однако, необычное домашнее животное, сквайр Паг!

Паг смущенно улыбнулся в ответ на дружескую усмешку Калина.

Сперва ему было очень неловко принимать эльфийского принца в своей тесной, скудно обставленной каморке, но Калин держался с такой подкупающей простотой и непринужденностью, что мало-помалу напряжение, владевшее Пагом, исчезло без следа, и он стал чувствовать себя гораздо более свободно и раскованно.

- Сам Фантус, похоже, не считает себя домашним животным. Он ведет себя скорее как гость и порой не появляется здесь по целым неделям. Теперь, когда Мичема нет, он кормится на кухне.

- А кто такой Мичем? - поинтересовался принц.

- Слуга и правая рука Кулгана. Мастер отправил его в Бордон с несколькими воинами замкового гарнизона. Они должны вернуться, пока Северный перевал не замело снегом. Он не говорил мне, зачем Кулган послал его туда, ваше высочество.

- Называй меня по имени, Паг.

Паг кивнул, чрезвычайно польщенный этим предложением.

- Калин, как вы думаете, что предпримет герцог?

По алым губам эльфа скользнула загадочная усмешка.

- Думаю, сам герцог скоро расскажет нам об этом. Но я почти не сомневаюсь, что Мичем и сопровождающие его воины отправились к перевалу, чтобы обследовать его и доложить герцогу о возможности продвижения на восток. Потерпи до завтра, и ты наверняка услышишь об этом из уст самого герцога Боуррика. - Он указал на одну из книг, лежавших на полке. - Ты читал ее? Она показалась тебе интересной?

Паг взял книгу в руки и вслух прочел ее заглавие:

- Доркас. Трактат об оживлении предметов. Да, она меня заинтересовала, хотя многое в рассуждениях Доркаса показалось мне неясным.

- Справедливое суждение, - кивнул Калин. Насколько я помню, Доркас всегда любил изъясняться туманно и слишком витиевато.

Паг изумленно вскинул брови:

- Но ведь он умер тридцать лет тому назад!

Калин широко улыбнулся, обнажив два ряда ровных белых зубов.

- Выходит, ты почти ничего не знаешь о нас, эльфах?

- Боюсь, что да. - Паг смущенно потупился. - Вы - первый из эльфов, кого мне довелось увидеть вблизи. - Калин отложил книгу и внимательно взглянул на Пага. Тот, ободренный его взглядом, торопливо продолжил:

- Я слыхал кое-что о вашем народе от Мартина Длинного Лука. Он говорил, что вы понимаете язык животных и призраков, что вы никогда не покидаете пределов своих владений и не допускаете к себе людей, за исключением немногих.

Эльф добродушно рассмеялся. Звуки его нежного, мелодичного смеха напомнили Пагу и песни менестрелей, и шелест листьев на ветру, и журчание лесного ручья. Он словно зачарованный смотрел на своего удивительного гостя.

- Почти все верно, - сказал Калин. - Зная Мартина, я не удивился бы, если бы в его рассказах о нас содержалась значительная доля преувеличений, ведь не будучи лжецом, он обладает истинно эльфийским чувством юмора. - Паг взглянул на Калина с недоумением, и тот неторопливо продолжил:

- Видишь ли, наш век гораздо продолжительнее вашего, человеческого. И на протяжении всей своей долгой жизни мы учимся подмечать забавное там, где вы, люди, его не видите, просто не успеваете увидеть и подметить. Для этого у вас, похоже, слишком мало времени. При желании это можно назвать иным взглядом на мир. Мне думается, Мартин перенял эту нашу черту.

Паг кивнул:

- Насмешливый взгляд.

Калин вопросительно поднял тонкие брови, и Паг пояснил:

- Многие в Крайди терпеть не могут Мартина, потому что он не такой, как они. Я слыхал однажды, как один солдат сказал, что у него насмешливый взгляд.

Калин вздохнул:

- Жизнь сурово обошлась с Мартином. Он рано осиротел, а монахи Сильбанского аббатства, хотя и были добры к нему, плохо представляли себе, как следует воспитывать мальчишек. При любой возможности он убегал от них и прятался в лесной чаще. Однажды он подрался с двумя маленькими эльфами. Знаешь, в раннем детстве мы мало чем отличаемся от людей. Я случайно оказался поблизости и разнял их. Мартин вырос и стал одним из немногих людей, кто может приходить к нам в Эльвандар, когда пожелает.

Мы любим его и ценим его дружбу. Но несмотря на это он очень одинок. Ведь Мартин вовсе не эльф, но и не вполне человек. Он словно бы заплутался между двумя мирами - эльфийским и человеческим - и очутился в тупике.

Паг вспомнил Мартина, его добрую, грустную улыбку, и дал себе слово покороче сойтись с этим загадочным человеком, чтобы тот больше не чувствовал себя таким одиноким.

- Но то, что он рассказывал об эльфах, правда?

- Отчасти да. Мы не понимаем языка животных, но без труда угадываем их настроения и передаем им наши с помощью интонаций, жестов, движений рук. Мартин вполне овладел этим умением. Мы не разговариваем с призраками, хотя и общаемся с некоторыми существами, которых люди почитают за призраков - с дриадами, феями, лесными оборотнями. Но это вполне реальные, живые создания, чье волшебство немного сродни нашему.

- Волшебство? - переспросил Паг. В глазах его загорелось любопытство.

Калин улыбнулся и охотно пояснил:

- Волшебство является неотъемлемой частью нашего существования, основой всей нашей жизни. Наиболее явственно оно дает о себе знать в Эльвандаре, где мы ведем замкнутую и уединенную жизнь в течение многих столетий, бережно храня наши традиции, которые уходят корнями в седую старину. Поверь, ничем особенным мы не занимаемся - просто охотимся, ухаживаем за растениями и животными, пируем в дни празднеств, воспитываем малышей. Время в Эльвандаре движется медленнее, чем где бы то ни было, и потому живем мы подолгу. Мне, если согласовать мой возраст с вашим человеческим измерением, немногим больше сотни лет.

- Больше сотни? - вздрогнув, пробормотал Паг и с опаской взглянул на принца. - Ах, бедняга Томас! - вздохнул он. - У него лицо вытянулось, когда он узнал, что вы - сын королевы.

Он-то принял ее за совсем молоденькую девушку. Что же будет с ним, когда ему станет известно, сколько вам лет?

Калин склонил голову набок. На лице его появилась загадочная полуулыбка:

- Ты говоришь о том светловолосом пареньке, который присутствовал на совете?

Паг кивнул. Калин развел руками.

- Что ж, королева не впервые пленяет воображение сына вашего племени. Правда, зрелые мужчины гораздо лучше умеют скрывать свои чувства.

- Надеюсь, вы не держите зла на Томаса? - осторожно спросил Паг.

- Нет, Паг, нисколько. Весь Эльвандар боготворит свою королеву, справедливо считая ее редкостной красавицей. Меня нисколько не удивляет, что твой друг очарован ею. После кончины короля многие из знатных и богатых жителей вашего Королевства дерзали домогаться ее руки. Срок ее траура окончился, и королева вольна избрать себе нового спутника жизни. Однако навряд ли им окажется кто-либо из людей. Подобные союзы весьма редки и всегда заканчиваются печально, ведь человеческая жизнь так коротка! - Калин улыбнулся приунывшему Пагу и с улыбкой предположил:

- Скорее всего твой белокурый друг Томас, возмужав, сумеет побороть свою детскую влюбленность в королеву эльфов. Мне думается, что и чувства принцессы к тебе окажутся не намного долговечнее.

Последние слова Калина застали Пага врасплох. Щеки его зарделись, и он неуверенно пробормотал:

- Я заметил, что за обедом вы долго о чем-то беседовали с ее высочеством.

- После ее рассказов о твоих подвигах я представлял тебя широкоплечим великаном семи футов ростом. Каролина поведала мне, что ты на ее глазах умертвил целую стаю троллей.

Щеки Пага окончательно побагровели.

- Всего двоих, - едва слышно прошептал он и опустил голову.

- Да и то случайно.

Калин ласково потрепал его по плечу.

- Тебе есть чем гордиться, сквайр Паг. Ведь справиться даже с двумя этими существами - уже великий подвиг для ученика придворного чародея. Ты просто молодчина! А я, признаться, подумал, что история с троллями - от начала и до конца вымысел принцессы.

Приободрившись от этой похвалы, Паг подробно рассказал принцу о происшествии на берегу реки.

- Случай и впрямь удивительный, Паг, - сказал Калин, внимательно выслушав его. - Я мало знаком с магическим искусством людей, но похоже, что Кулган был прав. Полагаю, что тебе удалось осуществить невозможное лишь потому, что сила твоего внутреннего сосредоточения была необыкновенно высока.

Она и помогла тебе направить действие заклинания на троллей.

- Мне тоже кажется, что так все и было. Но я хотел бы лучше понять и законы магии, да и себя самого тоже.

- Со временем ты обязательно этого добьешься.

- И Каролину, - со вздохом добавил Паг.

- Это - задача посложнее, - улыбнулся Калин. - Думаю, ты еще некоторое время будешь оставаться объектом ее внимания, а потом, возможно, она увлечется кем-нибудь другим. К примеру, сквайром Роландом. По-моему, он к ней неравнодушен.

Паг негодующе засопел:

- Роланд! Уж этот мне... шут гороховый!

- Так ты, выходит, влюблен в принцессу? - пряча улыбку, спросил Калин.

Паг пожал плечами, и из груди его вырвался тяжелый вздох.

- Право, не знаю. Она мне очень нравится. Но влюблен ли я в нее? Иногда мне кажется, что да, а порой я бываю совершенно уверен, что нет. При ней у меня путаются мысли и заплетается язык. Поэтому я веду себя глупо и смешно, и меня это просто бесит!

- А сквайр Роланд не допускает подобных оплошностей, - предположил Калин.

- В том-то и дело! Он ведь воспитывался при дворе. Слов нет, манеры у него блестящие, и мне до него далеко. Но он нарочно старается выставить меня в дурацком свете перед Каролиной, и я себя чувствую так, как будто у меня клешни вместо рук и бревна вместо ног.

Калин понимающе кивнул:

- Я не очень хорошо знаком с вашими нравами и обычаями, но мне думается, вся твоя беда в том, что ты внутренне пасуешь перед сквайром Роландом, и это дает ему преимущество перед тобой. Он всего лишь заставляет тебя острее почувствовать те недостатки, которые ты сам за собой признаешь. Послушайся моего совета, попробуй взглянуть на ситуацию с другой стороны.

Возможно, Роланд завидует твоему прямодушию, твоей отваге и честности. Во всем этом он явно уступает тебе, не так ли?

- Пожалуй.

- Вот и постарайся одержать над ним верх, когда тебе откроется хоть малейшая возможность затмить его этими своими качествами.

- Не уверен, что мне это удастся.

- Ты все же попробуй, - улыбнулся эльф. - Но в любом случае все, что бы ни делали вы оба, навряд ли окажет влияние на Каролину. Она со свойственным ей упорством будет продолжать вести себя с тобой и Роландом так, как считает нужным. Она по-детски восхищается тобой, и сдается мне, что чувство ее сродни тому, во власти которого оказался юный Томас при виде моей матери. И даже если ты станешь вести себя, как неотесанный мужлан, это не заставит принцессу переменить отношение к тебе... До тех самых пор, пока все это не надоест ей самой. А пока она наверняка видит в тебе своего будущего консорта.

- Консорта? - недоверчиво переспросил Паг.

Калин снова рассмеялся своим мелодичным смехом.

- Дети часто всерьез задаются вопросами, которые им суждено решить лишь в зрелые годы. Скорее всего, Каролина выбрала тебя для этой роли не благодаря твоим реальным или мнимым преимуществам перед другими соискателями, - по лицу Калина скользнула тень улыбки, - а лишь потому, что ты ведешь себя с ней уклончиво и сдержанно. Ведь Каролина упряма, своевольна и, как большинство избалованных детей, любит настоять на своем. Не тужи, сквайр Паг! Время решит этот вопрос за вас с нею!

Паг прислонился спиной к остывшей печке и, сжав виски ладонями, страдальчески пробормотал:

- У меня все это просто в голове не укладывается!

Представляете, ведь едва ли не половина мальчишек в замке по уши влюблены в принцессу! Если бы они знали, каково это - испытать на себе ее... привязанность. - Он закрыл глаза и добавил:

- Надо же, я был уверен, что она и Роланд...

- Принцесса просто стремится пробудить в твоей душе ревность и потому порой бывает любезна с ним. Скверно, однако, что она посеяла вражду между вами.

Паг задумчиво кивнул:

- Мне тоже жаль, что так вышло. Роланд в сущности неплохой парень, и прежде мы с ним всегда ладили. Он стал задевать меня только после случая с троллями, когда я получил то же придворное звание, что и у него. До сих пор мне удавалось делать вид, что я не замечаю его неприязни, но не может же это тянуться вечно! Наверное, мне надо будет поговорить с ним.

- Это мудрое решение. Но не удивляйся, если Роланд уйдет от разговора. Боюсь, он весь во власти ее чар.

У Пага разболелась голова от обсуждений столь волнующего предмета и, услыхав от Калина о чарах, он решил сменить тему разговора.

- Расскажите мне о вашей магии. Калин!

- Она зародилась в глубокой древности, - сказал эльф. - Магической силой наделены мы сами и все, что нас окружает, все изделия наших рук и наши жилища. В башмаках, сработанных эльфами, даже самые неуклюжие из людей ступают почти бесшумно, а стрелы, выпущенные из наших луков, без промаха поражают цель.

Такова природа нашей магии. Ее нелегко постичь и еще труднее управлять ею. Этим умением обладают лишь наши волшебники, такие, как Тэйтар. Но это непросто даже и для них, ибо наша магия противится любому, кто пытается овладеть ее силой. Она пронизывает весь Эльвандар, словно воздушные потоки, и порой бывает столь же осязаема, как порыв сильного ветра. Люди не зря называют наши леса заколдованными. Мы прожили в них не одно столетие, мы сроднились с ними, и они стали олицетворением созданной нами магии, ее хранителями и одним из питающих ее источников. Поэтому обитатели Эльвандара пребывают в довольстве, покое и полной безопасности под сенью своих лесов.

Ведь никто не может проникнуть туда незваным - разве что посредством волшебства еще более сильного, нежели наше. Любому же, кто дерзнет приблизиться к нашим границам, замышляя зло, не удается преодолеть незримую преграду, встающую перед ним на подступах к Эльвандару, и он поворачивает назад. Но так было не всегда. Прежде, в начале времен, среди нас жили и моррелы, которых вы называете Братством Темной Тропы. Когда произошел Великий Раскол, мы изгнали их из наших лесов, и с тех пор Эльвандар начал меняться, постепенно приобретая те черты и свойства, которыми он наделен нынче. Он стал нашим домом, нашей душой, сутью и смыслом всей нашей жизни.

- А правда, что Братья Темной Тропы сродни вам, эльфам? - спросил Паг.

Калин ответил не сразу. Глаза его подернулись дымкой, и Пагу показалось, что свет, которым они лучились, внезапно потускнел и вскоре вовсе погас.

- Мне придется ответить тебе, хотя обычно мы избегаем разговоров на эту тему, - сказал он наконец, - потому что правда слишком горька для нас. Да, между моррелами и нами существует родство, хотя и не весьма близкое. Они и вправду во многом сохранили черты внешнего сходства с нами. Настанет время, и они вернутся к нам. Наши волшебники говорят, что однажды настанет день Великого Возвращения... - Калин умолк и вопросительно взглянул на Пага, словно давая понять, что разговор этот ему неприятен.

- Простите, если я ненароком... - поспешно проговорил Паг, но Калин, махнув рукой, прервал его извинения.

- Любопытство - весьма похвальное свойство для ученика чародея, - с добродушной улыбкой сказал он. - Но мне, право же, нечего добавить к тому, что я тебе поведал.

Эльфийский принц засиделся у Пага до глубокой ночи.

Разговорам их не было конца. Пагу весьма польстило то, что Калин интересовался его делами и внимательно прислушивался к его суждениям.

Наконец принц поднялся с пола и стал прощаться.

- Мне совестно, что я отнял у тебя столько времени, - сказал он. - Хотя мы, эльфы, спим мало, я устал и чувствую, что пора отдохнуть. Что уж говорить о тебе!

- Спасибо, что удостоили меня своей беседой! Я готов был бы проговорить с вами не одну ночь кряду, - возразил Паг и с улыбкой добавил:

- Благодарю вас и за то, что вы говорили со мной о Каролине.

- Тебе это было просто необходимо!

Паг проводил Калина до входа в главный зал, где поручил его заботам дежурного лакея, и вернулся к себе. Он растянулся на своем жестком ложе, куда вскоре взобрался и вымокший под дождем Фантус. Дракон долго ворочался, устраиваясь поудобнее, и в конце концов сладко заснул. Паг был слишком взволнован событиями минувшего дня, чтобы, подобно Фантусу, безмятежно задремать на соломенном тюфяке. Он поднялся, затопил печь и долго смотрел на плясавшие в ней языки пламени, в отблесках которого перед ним попеременно представали Каролина, эльфы и моррелы, Томас, Кулган и чужеземные разведчики в ярких разноцветных одеяниях.

К утру известие о появлении чужеземцев близ Эльвандара облетело весь замок и вселило ужас в сердца придворных и слуг.

Все только и говорили что о кровожадных цурани, готовых посягнуть на земли Крайди, а то и всего Королевства. Строились различные, порой самые невероятные предположения об ответных мерах герцога. Никто не сомневался лишь в одном: его сиятельство Боуррик кон Дуан, герцог Крайди, не из тех, кто будет сидеть сложа руки перед лицом столь грозной опасности. Он непременно, и притом в самое ближайшее время, позаботится о защите своих подданных.

Сидя на небольшой копне сена близ воинских казарм, Паг с любопытством наблюдал, как Томас атаковал невысокий деревянный столб, упражняясь во владении мечом. Он то рубил <противника> сплеча, то наносил удары сбоку, колол его острием и бил плашмя.

После каждого выпада Томас недовольно морщился и мотал головой и наконец с отвращением отшвырнул от себя тяжелый меч.

- Ничего-то у меня сегодня не выходит! - Он отер с лица пот, подошел к копне и уселся рядом с Пагом. Интересно, о чем они теперь говорят?

Паг пожал плечами. Второе совещание герцога с эльфами длилось уже несколько часов. Досадуя, что нынче их не пригласили в кабинет, мальчишки все это время слонялись по двору. Им было тоскливо и вместе с тем тревожно. Время словно замедлило свой ход.

Но вот двор стал постепенно заполняться народом. Слуги и подмастерья заторопились к главным воротам.

- Побежали! - крикнул Томас. Он проворно спрыгнул с копны и затерялся в толпе.

Паг кивнул и, соскочив на землю, поспешил вслед за длинноногим Томасом.

Когда они выбежали на главный двор, стражи уже выстраивались у распахнутых ворот. Дождь прекратился незадолго до рассвета, но день выдался более холодный, чем накануне, и в воздухе чувствовалось приближение зимы. Мальчики снова забрались на воз с сеном. Томас поежился от холода и обхватил руками плечи.

- Похоже, снег в нынешнем году выпадет рано. Может, уже сегодня или завтра.

- Нет, навряд ли. Никогда еще зима не приходила так рано! - Паг критически оглядел друга с ног до головы и покачал головой.

- Что же это ты не надел свой плащ? Ведь ты весь в поту после своих упражнений! Так недолго и лихорадку схватить!

Томас досадливо поморщился.

- С чего это ты вздумал пилить меня? Прямо как матушка!

Паг скорчил свирепую гримасу и подбоченился. В голосе его послышались ворчливые нотки:

- И не вздумай тогда хныкать и жаловаться, что у тебя горло болит, и не выпрашивай мятных лепешек от простуды, потому что ты их не получишь! Кашляй и чихай, сколько влезет, неслух этакий! Будешь знать, как бегать полураздетым по морозу! Вот так-то, Томас, сын Мегара!

Томас так и покатился со смеху:

- Ну точь-в-точь она!

В этот момент двери замка с шумом распахнулись, и оба мальчика, стремительно повернувшись на этот звук, увидели вышедших на ступени крыльца эльфов и придворных, предшествуемых герцогом, который шел рука об руку с королевой эльфов.

Агларанна произнесла несколько слов на эльфийском языке, и негромкие звуки ее мелодичного голоса, как и прежде, разнеслись по всему обширному двору, перекрыв гул толпы. Издалека со стороны конюшен послышался дробный стук копыт, и вскоре двенадцать белоснежных лошадей с развевающимися гривами выстроились перед крыльцом.

Эльфы спустились со ступеней, легко и грациозно вспрыгнули на спины своих удивительных коней и, отсалютовав на прощание герцогу и принцам, галопом промчались сквозь распахнутые ворота.

В течение нескольких минут после того, как они исчезли из виду, толпа слуг и подмастерьев оставалась безмолвной и недвижимой. Большинство собравшихся здесь людей в первый и почти наверняка в последний раз в своей жизни видели эльфов и их легендарных коней. Когда-нибудь они станут рассказывать об этом своим детям и внукам.

Наконец все разошлись, каждый вернулся к прерванным работам. Паг участливо опустил руку на плечо Томаса, чей неподвижный взор был устремлен на захлопнувшиеся за эльфами ворота.

- Эй, что это с тобой?

- Я непременно должен побывать в Эльвандаре!

Паг понял, что творилось в его душе, и мягко произнес:

- Может быть, твое желание когда-нибудь осуществится. - Он тряхнул головой и заговорил гораздо более убежденно:

- Хотя я, признаться, сомневаюсь в этом. Пройдет несколько лет, и мы с тобой выучимся своим ремеслам. Я стану чародеем, как Кулган, а ты солдатом. Может, даже офицером. Мы успеем состариться и умереть, а у эльфов тем временем ничегошеньки не изменится, и королева Агларанна будет все так же править своим народом.

Томас толкнул Пага в грудь, и тот свалился на мягкую солому. Следом за ним и сам Томас растянулся на возу.

- Это мы еще посмотрим! Я обязательно проберусь в Эльвандар! - Он уселся Пагу на грудь и вскинул вверх обе руки.

- Я стану знаменитым воином, я увенчаю себя славой блестящих побед над этими цурани, и она примет меня как почетного гостя!

Что ты на это скажешь?

Паг расхохотался, безуспешно пытаясь столкнуть Томаса со своей груди:

- А я, я стану величайшим магом Королевства!

Мальчишки едва не задохнулись от смеха, но в самый разгар их веселья снизу послышался густой бас:

- Паг! Вот ты, оказывается, где!

Томас кубарем скатился с воза, Паг встал на колени и перегнулся вниз. Рядом с телегой, подбоченясь, стоял низкорослый, кряжистый кузнец Гарделл. Его огромные ладони были выпачканы сажей, кожаный фартук, пестревший прорехами, обтягивал бочкообразный живот. Всю нижнюю часть лица Гарделла скрывала пышная черная борода, а голову, почти лишенную растительности, увенчивал серый шерстяной колпак.

- А я-то ищу тебя повсюду! - прогудел кузнец добродушно-ворчливым тоном. - Кулган с утра, значит, просил выковать вытяжной зонт для твоей печурки. Так я его сделал.

Можешь получить.

Паг спрыгнул наземь, и они с Томасом побежали вслед за широко шагавшим Гарделлом в кузню, располагавшуюся неподалеку от конюшен.

- До чего умно ты придумало этим капюшоном! - простодушному восхищению кузнеца не было пределов. - Я, значит, уже без малого тридцать лет стою у горна, а до такой простой вещи, как вытяжной зонт для комнатных печурок, за все это время не додумался! Когда мастер Кулган растолковал мне, что к чему, я все свои дела побросал, чтоб за него приняться.

В закопченной кузне меж большим и малым горнами высилась груда принесенных для починки изделий из металла. Здесь были мечи и шлемы, щиты, копья и серпы, а также множество кастрюль и сковородок. Гарделл подошел к одной из наковален и снял с нее металлический колпак для печки Пага. Тот был невелик - примерно три фута в длину и столько же в ширину и в высоту, и равномерно сужался кверху. На полу у наковальни лежали трубы, по которым дым должен был выходить из каморки Пага во двор.

Гарделл протянул свое изделие мальчикам.

- Глядите, какой легкий! Я его сделал из жести, чтобы он часом не обвалился и не разбил твою печурку, Паг! - Он указал носком башмака на прислоненные к массивному столу металлические прутья. - Мы пробьем в полу отверстия и укрепим их там, чтоб они поддерживали зонт. На это потребуется время, но в конце концов эта штуковина будет работать как надо!

Паг широко улыбнулся. Ему было приятно видеть, что его идея так скоро обрела конкретное воплощение. Серьезность, с какой мастер кузнец отнесся к его задумке, польстила его самолюбию.

- А когда мы сможем установить все это?

- Прямо теперь, если не возражаешь. Не скрою, мне самому не терпится поглядеть, как она себя поведет.

Паг поднял с пола одно из колен трубы, Томас - другое и несколько железных прутьев. Мальчики вышли из кузни и направились к башне чародея. Следом за ними, широко осклабившись, вышагивал Гарделл с вытяжным зонтом в руках.

Кулган, глубоко о чем-то задумавшись, возвращался к себе.

Он машинально нажал на ручку двери, отворил ее, взялся за перила лестницы и стал подниматься в свою башню. Внезапно сверху послышались оглушительный грохот и крики:

- Берегись!

Чародей вздрогнул и, внезапно увидев несущийся прямо на него огромный камень, поспешно сбежал со ступеней и прижался к стене. Булыжник прогрохотал по лестнице со скоростью выпущенного из катапульты снаряда и замер у выхода из башни. В воздух взметнулся столб пыли.

Кулган громко чихнул и, покачивая головой, возобновил свой путь.

Навстречу ему бежали Томас и Паг. Убедившись, что огромный булыжник, скатившись по лестнице, никому не причинил вреда, оба облегченно вздохнули.

Кулган свирепо взглянул на них и грозным голосом осведомился:

- Это еще что такое, а?

Паг открыл было рот, но не смог издать ни звука. Томас так плотно прижался к стене, словно надеялся войти в ее толщу и остаться там навеки. Наконец к Пагу вернулся дар речи.

- Понимаете, мастер, мы хотели снести этот камень вниз по лестнице, а он возьми и выскользни у нас из рук. И надо же, чтобы вы именно в этот момент... - Он опустил голову. - Простите, мастер Кулган!

- Выскользнул, говоришь? - Кулган сурово сдвинул брови. - Хотел бы я знать, откуда он вообще взялся в башне и зачем вам понадобилось тащить его во двор?

- Так ведь это тот самый булыжник, что плохо держался в кладке, - торопливо ответил Паг. Видя, что Кулган не вполне понял, о чем идет речь, он пояснил:

- Мы все вместе его вынули, чтоб Гарделл мог вывести наружу последнее колено трубы. - Кулган растерянно заморгал. - Мы приладили колпак и трубы к моей печке!

- Ах, вот в чем дело! - кивнул чародей. - Теперь мне все ясно. - Дверь в башню приотворилась, и немолодой слуга в коричневой с золотом ливрее почтительно осведомился о причине недавнего шума. Кулган приказал ему прислать пару дюжих конюхов, чтобы те вынесли булыжник во двор. Слуга с поклоном удалился, и Кулган повернулся к ребятам:

- Будем надеяться, что из их крепких рук этот убийственный снаряд не выскользнет. - Он насмешливо изогнул бровь. - Что ж, дозвольте и мне взглянуть на это чудо света.

Когда все трое вошли в комнату, Гарделл как раз устанавливал на должное место последнее колено трубы.

- Ну и что вы об этом скажете? - с гордостью осведомился он.

Мальчики развели огонь, и печь привычно задымила, но весь дым теперь улавливался укрепленным над нею с помощью четырех металлических прутьев зонтом, откуда по изогнутой под прямым углом трубе выходил наружу, во двор. Однако труба оказалась значительно уже, чем отверстие, образовавшееся в стене после того, как мальчики и мастер-кузнец вынули расшатавшийся камень.

Вместе с порывами ветра сквозь эту брешь в комнату возвращался и почти весь дым, исторгнутый из нее столь хитроумным способом.

- Мастер Кулган, вам что же, не нравится наш зонт? - встревоженно спросил Паг.

- Зонт-то мне очень даже нравится, - усмехнулся чародей, - но я что-то не заметил, чтобы после его установки воздух здесь стал намного чище.

Гарделл одобрительно хлопнул ладонью по вытяжному колпаку, отчего тот задрожал с легким жестяным звоном. От ожога руку кузнеца спасли, по-видимому, лишь крупные, как орехи, застарелые мозоли.

- Штуковина будет работать как надо, мастер-чародей, но для этого придется законопатить эту дырищу. Я принесу вам кусок воловьей шкуры и проделаю в нем отверстие для трубы, а края прибью к стене гвоздями. Потом надо будет его как следует обмазать глиной. От жара она затвердеет и станет прочной, точно камень. Сквозняков тогда не будет, и весь дым от печки останется снаружи. - Кузнец с улыбкой кивнул головой и направился к двери. - Сей же час принесу глину и кожу. У меня как раз завалялся подходящий кусок.

Кузнец торопливо вышел из комнаты. Паг, казалось, готов был лопнуть от гордости за свое изобретение. С не меньшим самодовольством взглянул на чародея и Томас. Кулган покачал головой и издал едва слышный смешок. Но внезапно Паг вспомнил, что намеревался расспросить Кулгана о результатах утренних переговоров. Улыбка сбежала с его лица, и он с тревогой спросил:

- Что нового, учитель? Чем закончилось сегодняшнее совещание?

- Герцог снаряжает гонцов ко всем своим западным вассалам.

Они доставят им подробнейшие сообщения обо всех недавних происшествиях и приказание герцога о мобилизации гарнизонов.

Боюсь, у писцов нашего Тулли прибавится работки, ведь герцог велел им срочно составить целую уйму посланий. Сам же Тулли пребывает в великой ярости. - Кулган ехидно усмехнулся. - Ему приказано остаться здесь в качестве советника юного Лиама на все время отсутствия его сиятельства. Фэннон и Элгон тоже остаются в Крайди.

- Но куда же направится герцог? - растерянно спросил Паг.

- Герцог, Арута и я отбываем в Вольные города, а оттуда - в Крондор, к принцу Эрланду. Нынче вечером я намерен с помощью доступных мне средств отправить мысленное сообщение одному из моих коллег. Белган живет неподалеку от Бордона. Он снесется с Мичемом, который, по моим расчетам, должен был уже прибыть туда, и передаст ему распоряжение герцога о найме корабля для всех нас. Его сиятельство считает, что ему надлежит лично поведать принцу обо всем происшедшем. Мне думается, он совершенно прав.

Паг и Томас переглянулись. Кулган не мог не догадываться, что творилось нынче в душах у обоих ребят. Им страстно, мучительно хотелось отправиться в столь далекое, увлекательное и опасное путешествие. Да разве хоть один из крайдийских юнцов не мечтал увидеть Крондор? Чародей провел ладонью по своей седой бороде. В глазах его заплясали насмешливые искорки.

- Тебе придется нелегко, Паг, но Тулли присмотрит за тобой.

Он проследит за твоими занятиями и, надеюсь, обучит тебя кое-чему из того, что знает сам.

Казалось, мальчик вот-вот расплачется. Он с мольбой взглянул на чародея:

- Учитель, пожалуйста, дозвольте мне отправиться с вами!

Кулган искусно прикинулся удивленным.

- Тебе? С нами? Признаться, мне это и в голову не приходило. - Он умолк, хитро взглянув на Пага. Напряжение, владевшее мальчиками, достигло предела. - Ну-у-у, что тебе сказать... - В глазах Пага блеснули слезы. - Идея представляется мне интересной. Думаю, ты можешь оказаться нам полезен.

Паг издал торжествующий вопль и подскочил высоко в воздух.

Когда он приземлился, жестяной зонт над печью слегка дрогнул и протестующе зазвенел.

Томас тщетно пытался скрыть досаду и разочарование. Он взглянул на Пага с вымученной улыбкой и понурил голову.

Кулган направился к двери. Паг заступил ему дорогу и охрипшим от волнения голосом просипел:

- Учитель!

- Что, Паг? - с улыбкой отозвался чародей.

- А как же Томас?!

Юный воин еще ниже опустил голову. Ему не на что было рассчитывать, ведь он не был ни придворным, ни учеником чародея. И все же он исподлобья бросил на Кулгана взгляд, исполненный такой отчаянной мольбы, что чародей прыснул со смеху и затряс головой.

- Ну что с вами поделаешь? Наверное, будет все же лучше не разлучать вас, негодники вы этакие! Побьюсь об заклад, что врозь вы способны натворить больше бед, чем вместе. Выше голову, Томас! Я попрошу Фэннона отпустить тебя с нами.

Томас издал протяжный боевой клич и хлопнул Пага по плечу.

- Когда мы отправляемся? - спросил Паг.

- Через пять дней, - ответил Кулган и подмигнул обоим друзьям. - А может, и того раньше, если герцог получит ответ от гномов. К Северному перевалу уже посланы гонцы. Если они сообщат, что перебраться через него невозможно, мы направимся к Южному.

После ухода чародея мальчики на радостях принялись прыгать, кружиться и кувыркаться по каморке, оглашая башню пронзительными воплями.

Глава 7

ОБЪЯСНЕНИЕ

Паг торопливо шел по замковому двору. Принцесса Каролина прислала ему записку с повелением явиться в сад и ждать там ее прихода. Паг был удивлен и взволнован, ведь после того памятного разговора она впервые удостоила его вниманием. Ему хотелось восстановить дружеские отношения с принцессой, хотя его чувства к ней не претерпели каких-либо изменений и оставались мучительно противоречивыми. После разговора с Калином он отважился обратиться со своими сомнениями к отцу Тулли.

Священник с готовностью согласился уделить Пагу немалую толику своего времени, хотя на нем в те дни лежало бремя многочисленных забот, связанных с предстоявшим отъездом. Беседа со старым служителем Асталона оказалась как нельзя более полезна для Пага. После этого разговора он почувствовал себя намного увереннее и сильнее, чем прежде. Окончательный вердикт, который вынес отец Тулли, гласил: юноше Пагу надлежит перестать беспокоиться о том, что думает и чувствует принцесса, и да будет отныне предметом его беспокойства и попечения лишь то, что думает и чувствует сам юноша Паг.

Паг решил неукоснительно следовать совету мудрого старца.

Он теперь совершенно точно знал, что скажет Каролине, если она заговорит о <доверии> и <понимании> между ними.

Впервые за последние месяцы он понял, в каком направлении ему надлежит двигаться, и уверился в правильности избранного пути, куда бы в конечном итоге тот ни привел его.

Подойдя к ступеням, которые вели в сад, он легко взбежал по ним и толкнул калитку. Каково же было его удивление, когда вместо Каролины со скамьи поднялся и двинулся к нему навстречу не кто иной, как сквайр Роланд! Понимающе кивнув, тот с ледяной улыбкой процедил:

- Добрый день, Паг.

- Здравствуй, Роланд, - невозмутимо ответил Паг и стал озираться по сторонам.

- Ждешь кого-нибудь? - с плохо скрытой угрозой осведомился сквайр. Он как бы невзначай сжал ладонью эфес своего короткого меча. Одежда Роланда, как всегда, отличалась щеголеватой пышностью. Кроме зеленого камзола, расшитого золотыми узорами, и белоснежной рубахи с плоеным воротом, на нем были коричневые облегающие рейтузы и высокие мягкие сапоги для верховой езды.

- По правде говоря, я рассчитывал встретить здесь ее высочество принцессу, - с деланным спокойствием ответил Паг.

Роланд прикинулся изумленным:

- Принцессу?! Скажите на милость! Правда, леди Глайнис обронила несколько слов о какой-то записке, но я не поверил ей.

Ведь принцесса в последние дни и слышать о тебе не желала!

Несмотря на сочувствие, испытываемое Пагом к Роланду, без памяти влюбленному в принцессу, он не смог сдержать раздражения, вызванного бесцеремонным тоном и дерзкими, вызывающими словами соперника. Роланд явно напрашивался на ссору.

- Позволь мне сказать тебе кое-что как сквайр сквайру, Роланд: что бы ни происходило между мной и Каролиной, это не твоего ума дело. Ясно?

Лицо Роланда передернулось от злости. Он подошел вплотную к Пагу и с ненавистью взглянул на него сверху вниз.

- Ничего подобного! - прошипел он. - Все, что касается Каролины - как раз таки моего ума дело! Попробуй только причинить ей хоть малейшее зло, и тогда я...

- Да что ты несешь! - возмутился Паг и поторопился рассеять заблуждение, в котором пребывал его собеседник:

- Ведь в данном случае зло исходит от нее самой! Она намеренно сталкивает нас друг с другом, чтобы мы с тобой передрались и перегрызлись, точно дворовые псы, ей на потеху! Я не удивлюсь, если Каролина теперь...

Внезапно Паг почувствовал, что земля позади него вздыбилась и, резко двинувшись вверх, пребольно ударила его по незащищенному затылку. Перед его изумленным взором поплыли, все увеличиваясь, огненные круги, в ушах раздался оглушительный звон. Лишь несколько мгновений спустя он понял, что это Роланд сильным ударом сбил его с ног. Паг тряхнул головой, и зрение его обрело былую ясность. Он увидел Роланда, возвышавшегося над ним в воинственной позе, с крепко сжатыми кулаками. Тот с ненавистью взглянул на поверженного противника и сквозь зубы процедил:

- Если ты скажешь о принцессе еще хоть одно худое слово, берегись! Я из тебя дух вышибу!

Паг почувствовал прилив небывалой ярости, которая клокотала в нем, ища выхода. Он медленно, не спуская глаз с Роланда, поднялся на ноги и выпрямился во весь свой небольшой рост. У него теперь и мысли не было о том, чтобы поговорить с Роландом по душам. Задиристый сквайр лишил их обоих возможности прибегнуть к этому достойному выходу из создавшейся ситуации.

Теперь им оставалось лишь одно - драться. Паг зло усмехнулся и бросил в лицо Роланду:

- Ты целых два года волочился за ней без всякого успеха.

Разве этого мало, чтобы понять: ты ей не нужен?!

Роланд с шумом втянул ноздрями воздух и набросился на Пага.

Оба придворных покатились по земле и принялись что было сил тузить друг друга. Впрочем, эти удары не причиняли ни одному из противников сколько-нибудь значительной боли. Кулак Роланда обрушивался, в основном, на грудь, плечи и руки Пага. Тот изловчился и ухватил старшего сквайра за шею, на короткий миг парализовав его движения. Но замешательство Роланда длилось недолго. С хриплым проклятием он уперся коленом в живот Пага и отшвырнул его от себя. Тот вскочил на ноги, а следом за ним поднялся с земли и Роланд. Юноши, слегка согнув спины и выставив вперед руки, не мигая уставились друг на друга. Ярость на лице Роланда сменилась холодной, расчетливой злобой. Он легким, пружинистым шажком сократил расстояние между собой и Пагом, одновременно выставив вперед правую руку, сжатую в кулак и согнутую в локте, и прикрывая кулаком левой свою грудь и живот. У Пага не было ни малейшего опыта в поединках, именуемых кулачными боями, хотя он не раз наблюдал подобные сражения, разыгрываемые во дворе замка бродячими циркачами. Ему было хорошо известно, что сквайр Роланд знаком с этим искусством отнюдь не понаслышке.

Паг решил опередить опасного противника и ударил правой рукой, метя в голову Роланда, но тот отпрыгнул назад, и Паг, чтобы удержать равновесие, завертелся на одном месте. Стоило ему остановиться, и Роланд хорошо рассчитанным ударом левой едва не раздробил ему скулу. Голова Пага откинулась назад, он пошатнулся, и это спасло его щеку от нового болезненного соприкосновения с кулаком взбешенного сквайра.

Отступив назад, Паг заслонил лицо сжатыми в кулаки руками и тряхнул головой, чтобы разогнать разноцветные круги и огненные точки, затмевавшие его взор. Он едва успел увернуться от следующего удара Роланда и, воспользовавшись преимуществом своей позиции, ударил того плечом в живот. Роланд опрокинулся навзничь, и Паг обрушился на него сверху, стараясь прижать к земле руки противника. Но, более сильный, Роланд сумел быстро высвободить одну руку, согнул ее и резко выбросил вверх. Острый локоть сквайра ткнулся Пагу в висок. Ученик чародея тяжело рухнул на землю.

Едва лишь силы вернулись к нему, он поднялся на ноги, но очередной удар по лицу ослепил и оглушил его. Весь мир вдруг взорвался мучительной болью, на фоне которой все новые и новые атаки Роланда, его умелые удары воспринимались Пагом как нечто отдаленное, не имевшее к нему непосредственного отношения. Но внезапно в какой-то части его угасавшего сознания стали помимо его воли свершаться процессы, которыми он мог управлять лишь отчасти, поскольку сам неведомо как подпал под их власть. Как и во время столкновения с троллями, перед его мысленным взором внезапно возникли яркие, багрово-красные буквы, сложившиеся в знакомые слова волшебного заклинания, и он стал мысленно повторять эти слова, направляя их действие на опасного противника, готового умертвить его.

Он перестал быть сквайром Пагом, учеником чародея Кулгана, превратившись в какое-то низшее, примитивное существо, не способное рассуждать, взвешивать свои поступки и предвидеть их последствия. Им владел лишь инстинкт самосохранения, который повелевал убить лютого врага, чтобы самому остаться в живых.

Но внезапно к отчаянному желанию выжить любой ценой примешалось чувство тревоги. Оно нарастало с неудержимой силой и вскоре заслонило собой его слепую ненависть к беспощадному противнику. Месяцы учения не прошли даром. Паг на мгновение увидел перед собой лицо своего мастера, услышал его хрипловатый голос, предостерегавший:

- Ни в коем случае не злоупотребляй дарованной тебе силой!

Паг глубоко вздохнул и медленно, с усилием открыл глаза.

Сквозь багровую завесу, расцвеченную золотистыми искрами, Паг не без труда разглядел Роланда, который все это время находился всего в каком-нибудь ярде от него. Глаза сквайра вылезли из орбит, он склонился почти до земли, силясь расцепить невидимые пальцы, сжимавшие его горло. При виде этой странной картины сознание Пага прояснилось. Он мгновенно понял, что произошло с Роландом и какой опасности тот подвергался по его вине. Подбежав к нему, Паг схватил его за запястья.

- Перестань, Роланд! Все это тебе только мерещится! На самом деле ничьи руки не душат тебя, кроме твоих собственных!

Однако Роланд явно не видел и не слышал Пага. Он погибал от удушья, и минуты его жизни были сочтены. Отчаяние придало Пагу сил. Он с трудом расцепил судорожно сведенные пальцы сквайра, отвел его руки в стороны и ударил по багровому, со вздувшимися жилами лицу. Роланд закашлялся, мотнул головой и стал хрипло, с жадностью хватать ртом воздух.

Сочувственно взглянув на него, Паг пробормотал:

- Вот видишь, все это тебе только казалось. Ты едва не задохнулся.

Роланд все еще не пришел в себя после испытанного потрясения. Приложив ладонь к горлу, он с ужасом взглянул на Пага и отпрянул в сторону. Едва очутившись на безопасном расстоянии, он попытался дрожащей рукой вытянуть из ножен свой меч. Паг приблизился к нему и помотал головой:

- Не делай этого.

Роланд взглянул ему в глаза и понял, что у него и в самом деле больше не было причин страшиться ученика чародея. Он молча кивнул и опустился на землю. Теперь это был уже не прежний задира и озорник Роланд. Что-то внутри него надломилось.

Оборванный, вывалявшийся в грязи, усталый и растерянный, он стал походить на дворового мальчишку, получившего первую в своей жизни взбучку. На глаза его навернулись слезы.

- Боже, как тяжело! - выдохнул он.

Паг примостился на земле рядом с ним и сочувственно взглянул в его красивое молодое лицо, искаженное страданием.

- Бедняга! Ты подпал под власть чар куда более сильных, чем те, которыми управляет мой учитель, а порой и я!

Роланд с опаской взглянул на Пага, затем лицо его вновь приняло скорбное выражение, и по щеке сквайра скатилась слеза.

Плечи его поникли, и он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

Несколько мгновений он боролся с подступавшими слезами, но наконец к нему вернулось былое умение владеть собой. Он глубоко вздохнул, вытер ладонью щеки и, глядя прямо в глаза Пагу, спросил:

- А ты?

Паг растянулся на земле, чувствуя, как к нему возвращаются силы и уверенность в себе.

- Я... я не знаю. Честное слово, не знаю, Роланд. Не могу понять ни себя, ни тем более ее. Порой я ни о ком другом и думать не могу, но бывает, что мне хочется убежать от нее на край света.

Роланд покачал головой:

- А вот я - совсем другое дело. Я безраздельно нахожусь в ее власти. Когда она рядом, у меня словно мозги отшибает.

Совсем перестаю соображать, что к чему!

Паг хмыкнул. Роланд искоса взглянул на него и тоже усмехнулся.

- Не сердись, - пробормотал Паг, - но твои слова почему-то показались мне ужасно забавными. Я подумал, что сегодня ты решил в отместку за все это вышибить мозги мне! - Роланд кивнул, и оба сквайра громко расхохотались. Через некоторое время Паг стал икать от смеха. Они с Роландом сидели на земле, держась за животы, и по щекам их струились слезы.

Роланд первым пришел в себя. Он уперся ладонями в землю и шумно вздохнул, покачивая головой.

- Ну и отшибли же мы друг другу мозги! - сказал Паг, и обоими снова овладел приступ веселья.

- Вот это мило! - раздалось позади них. Паг и Роланд разом обернулись и увидели стоявшую на дорожке Каролину и двух молоденьких фрейлин, державшихся на некотором отдалении от нее.

Мальчики умолкли и смущенно переглянулись. Каролина с презрительной гримаской оглядела их и процедила:

- Что ж, раз вы так довольны обществом друг друга, не буду вам мешать.

Роланд скосил глаза на Пага. Вид у него при этом был хотя и растерянный, но вместе с тем настолько плутоватый, что Паг вновь зашелся смехом, а через мгновение к нему присоединился и Роланд. Паг откинулся на спину, Роланд вытянул вперед ноги и обхватил голову руками. Лицо Каролины зарделось от гнева, и голосом, исполненным холодной ярости, она бросила им:

- Прошу извинить меня!

Принцесса и фрейлины поспешно удалились. Прежде чем за ними захлопнулась дверь замка, Каролина с негодованием воскликнула:

- Мальчишки!

Смех Пага и Роланда оборвался так же неожиданно, как и начался. Роланд первым встал с земли и протянул руку Пагу. Паг с усилием поднялся и взглянул в глаза сквайра. Тот потупился и глухо проговорил:

- Прости меня, Паг! Я виноват, что затеял эту ссору. - Внезапно голос его зазвенел, глаза подернулись дымкой. - Но постарайся понять меня. Я ночей не сплю, думая о ней. Я с такой надеждой ожидаю каждой встречи с ней! Но с тех пор, как ты спас ее от троллей, она только о тебе и говорит! - Дотронувшись до шеи, он повел головой из стороны в сторону, и в глазах его снова мелькнул страх. - Подумать, я до того рассвирепел, что готов был убить тебя, а вместо этого сам чуть не погиб!

Паг искоса взглянул на дверь, которая вела из сада в замок и за которой только что исчезла принцесса, и согласно кивнул:

- Я тоже виноват перед тобой, Роланд. Я не вполне владел собой и потому прибег к приему, которым мне не следовало пользоваться. Счастье еще, что мне удалось вовремя остановиться. Ведь я вспомнил и мысленно повторил текст того заклинания, которое помогло мне разделаться с троллями.

- Судьбу которых я чуть было не разделил! - подхватил Роланд, с невольным почтением взглянув на низкорослого Пага.

- Мне не следовало прибегать к этому опасному оружию! - горячо воскликнул Паг. - Тем более, направлять его против тебя!

Роланд с минуту глядел в его лицо, затем печально усмехнулся:

- Только теперь я понял, как все обстояло на самом деле. Я поступил очень скверно, а ты был прав: она и в самом деле решила натравить нас друг на друга. Я вел себя, как последний дурак. И принцесса совершенно права, что предпочла тебя.

Паг покачал головой:

- Поверь, Роланд, то, что так вышло, порой больше огорчает и бесит меня, чем радует.

Роланд понимающе улыбнулся:

- Мне ясно одно - Каролина упряма и своевольна. Ее мало волнует то, что чувствуем мы с тобой.

Паг пожал плечами:

- И все же, что мне-то делать, хотел бы я знать!

Роланд сперва удивленно вскинул брови, затем от души рассмеялся:

- Нашел кого спросить! Я же ведь только и делаю, что пляшу под ее дудку. Мое суждение в любом случае окажется пристрастным. И все же, знаешь, говорят, девичье сердце переменчиво. Я не стану больше злиться на тебя за то, что она к тебе неравнодушна, но... - Он испытующе взглянул на Пага:

- Но ведь и ты не станешь возражать, если я буду с надеждой ждать перемены?

- Разумеется нет! - заверил его Паг. - Знаешь, честно говоря, мне было бы гораздо легче - не лучше, а именно легче, если бы Каролина не обращала на меня никакого внимания. Я просто не знаю, что и думать обо всем этом. Мне еще предстоят долгие годы ученичества. Когда-нибудь я должен буду управлять имением, которое пожаловал мне герцог. А теперь еще нелегкая принесла к нам этих цурани. Тут поневоле голова пойдет кругом!

Роланд сочувственно улыбнулся Пагу и положил руку ему на плечо.

- А я и позабыл, что ты одновременно ученик и придворный. В этом отношении мое положение гораздо яснее. Тебе, конечно же, приходится нелегко. Зато ты можешь сам принимать решения и отвечать за них. А моя судьба во многом была решена еще до того, как я появился на свет. - Он лукаво улыбнулся и предложил:

- Послушай, а не выпить ли нам в знак окончания вражды по кружке доброго эля?

- Я-то не против, - улыбнулся Паг, - но боюсь, у Мегара найдутся возражения на этот счет.

Роланд заговорщически подмигнул ему и приложил палец к губам:

- А Мегар тут вовсе ни при чем. Я знаю одну лазейку в винный погреб. Пойдем, я тебе ее покажу. Там мы и выпьем по паре кружек за здоровье друг друга!

Роланд направился было к выходу из сада, но Паг остановил его, потянув за рукав.

- Постой, Роланд. Я хотел тебе сказать... Мне жаль, что мы нынче сцепились...

Роланд усмехнулся и закивал головой:

- Мне тоже, Паг! - Он протянул руку. - Мир?

Паг обеими руками стиснул ладонь сквайра.

- Мир!

Роланд и Паг вышли из сада и направились в глубину хозяйственного двора. Но стоило им свернуть за угол замка, как глазам их представилось душераздирающее зрелище: бедняга Томас, обливаясь потом, маршировал в полном воинском снаряжении от дверей казармы до бокового выхода из замка и обратно.

Он был облачен в подкольчужник и слегка поржавевшую кольчугу, которая была ему велика, на голове его красовался шлем, на ногах поверх кожаных сапог - металлические Паголенники. В одной руке Томас держал большой круглый щит, в другой - тяжелое копье двенадцати футов длиной, увенчанное железным наконечником. Вид у бедняги был столь нелепый и комичный, что сквайры, при всем сочувствии к нему, не удержались от улыбок. Томас, стараясь не выронить копье, невольно кренился влево. При поворотах его слегка заносило, и, чтобы не свалиться наземь, он вынужден был притопывать ногой и отталкиваться ею от земли.

За этой экзекуцией наблюдал сержант замкового гарнизона. Он отбивал такт шагам Томаса и, пряча улыбку, зычным голосом командовал:

- Ать-два, левой! Кр-ругом!

Паг был знаком с высоким, добродушным сержантом Гарданом.

Кешианец по рождению, тот, как и все жители Империи, был темнокож и темноволос. Его алые губы раздвинулись в широкой ухмылке, стоило ему завидеть Пага и Роланда. Гардан был почти так же широк в плечах, как могучий Мичем, и отличался такой же грациозной легкостью и стремительностью движений. В его темных волосах пробивалась седина, но лицо сержанта, без малого тридцать лет верой и правдой прослужившего в войсках герцога, казалось молодым. Подмигнув Роланду и Пагу, он резко скомандовал:

- Стой! - И Томас повиновался.

Сквайры приблизились к Гардану, и тот с напускной суровостью бросил бедняге Томасу:

- Напра-во! - Томас подчинился. - К нам изволили подойти придворные его величества. На караул! - Томас вытянул правую руку вперед, склонив копье, которое, дрогнув в неопытной руке, едва не ткнулось острием в землю.

Великан Гардан шутливо отсалютовал Пагу и Роланду:

- Добрый день, сквайры! - и вновь повернулся к Томасу. - Выше руки. Марш вперед! - Томас, подавив тяжелый вздох, продолжал маршировать к казармам.

Усмехнувшись, Роланд полюбопытствовал:

- Что это за учение для одного бедняги Томаса? Где же остальные ученики мастера Фэннона?

Положив одну ладонь на рукоятку своего меча, а другой махнув в сторону Томаса, Гардан отчеканил:

- Мастер клинка Фэннон считает, что воину Томасу полезно поупражняться в маршировке под моим надзором. Еще немного, и он сможет гордиться своей образцовой выучкой! - Понизив голос, он добавил:

- Томас - крепкий паренек. Уверен, после всего этого он будет чувствовать себя вполне сносно, разве что натрет волдыри на ногах.

- Но к чему все это? - настойчиво допытывался Роланд. Паг лишь покачивал головой.

- Наш юный герой за последние несколько дней потерял два меча. С первым-то еще куда ни шло: не каждый день юнцам вроде него и сквайра Пага доводится забраться на борт вражеского судна. Понятное дело, он волновался, да и спешил унести оттуда ноги, пока прилив не подхватил посудину. Но второй был найден на сырой от дождя земле возле деревянного чурбана для упражнений тем самым утром, когда королева эльфов со своей свитой отбывала в Эльвандар. И Томаса, который должен был упражняться во владении мечом до самого обеда, нигде поблизости не оказалось.

Паг печально вздохнул. Ведь это по его вине Томас забыл о своем мече. Оба они, сгорая от любопытства и нетерпения, последовали за кузнецом Гарделлом, а потом занялись испытанием вытяжного зонта. И вот чем это теперь обернулось для бедняги Томаса!

Тем временем вконец изнуренный Томас домаршировал до дверей казармы и, повернувшись, отправился назад. Гардан с любопытством всмотрелся в покрытые синяками и выпачканные в грязи лица обоих сквайров.

- Что это с вами, юные господа? - поинтересовался он.

Роланд закашлялся и хрипло произнес:

- Я... Я взялся научить Пага некоторым приемам кулачного боя.

Гардан осторожно взял Пага за подбородок и повернул его лицо к свету. Он внимательно вгляделся в повреждения, причиненные нежной коже подростка кулаком Роланда, и обратился к старшему из юношей:

- Роланд, прошу тебя, ты только не вздумай учить моих воинов искусству обращения с мечом. Нам ведь некем будет их заменить! - Потрепав Пага по голове, он заключил:

- У тебя, сквайр, поутру будет огромный синяк под глазом. Но ничего!

Бывает ведь и хуже!

Паг неловко переступил с ноги на ногу и, желая сменить тему разговора, спросил:

- А как твои сыновья, Гардан?

- Спасибо, Паг, недурно. С охотой учатся своему ремеслу и мечтают рано или поздно разбогатеть, - все, кроме самого младшего. Фэксон по-прежнему желает только одного - чтоб мастер Фэннон взял его в ученики в следующем году. А остальные со временем станут заправскими каретниками, как и мой брат Джехейл, у которого они состоят теперь в подмастерьях и учениках. - Гардан невесело усмехнулся. - Теперь, когда с нами остался один Фэксон, в доме так пусто да тихо! Но хозяйка моя не против. Говорит, наконец-то у нас мир и покой. - Тут сержант широко осклабился и погладил смуглой ладонью черную бороду. - Но ведь скоро старшие того и гляди женятся, а там и внучата пойдут, вот и снова в доме нашем, пусть только временами, будут звучать ребячьи голоса.

Когда Томас в очередной раз приблизился к сержанту и сквайрам, Паг негромко спросил:

- Могу я поговорить с осужденным, Гардан?

Тот оглушительно расхохотался и кивнул:

- Ладно уж. Я на минутку отвернусь. Только недолго, сквайр!

Роланд остался беседовать с Гарданом, а Паг Пагнал маршировавшего Томаса и зашагал рядом с ним.

- Как ты, дружище? - участливо спросил он.

Томас искоса взглянул на него и бодрым голосом ответил:

- О, лучше и быть не может! Еще два часа таких мучений, и меня можно будет снести на кладбище!

- Так тебе что же, и отдохнуть не позволяют?

- Полчаса назад мне разрешено было пять минут простоять в стойке на караул. - Он дошел до казармы и, намеренно резко развернувшись, устремился к воротам. - После того, как мы приладили этот дурацкий колпак над твоей печью, я стремглав побежал к чурбану, но меча своего там не нашел. У меня прямо сердце оборвалось. Я его повсюду искал, спрашивал мальчишек с конюшни, чуть не задал трепку Рульфу - подумал было, что он его нарочно спрятал. А когда я вернулся в казарму, Фэннон сидел на моей койке и смазывал лезвие жиром. Другие ребята животы со смеху понадрывали, когда он посмотрел на меня исподлобья и сказал: <Если ты считаешь, что с мечом тебе больше упражняться ни к чему, тогда поучись как следует маршировать в полном воинском снаряжении. На это тебе отводится аж целый день!> - Томас шмыгнул носом. - Сил моих больше нет, Паг! Я просто с ног валюсь!

Они прошли мимо Роланда и Гардана. Паг с трудом подавил улыбку. Ситуация, в которой оказался Томас, казалась ему и впрямь забавной. Понизив голос, он проговорил:

- Я, пожалуй, пойду. А то еще нелегкая принесет сюда твоего мастера и он в наказание за наш разговор велит тебе и завтра маршировать тут в полном снаряжении. - И он едва не прыснул со смеху.

- Что ты, что ты! - ужаснулся Томас. - Да помилуют меня боги! Ты уж лучше и вправду иди своей дорогой, Паг!

Паг склонился к самому его уху и зашептал:

- Когда тебя отпустят, приходи в винный погреб. Мы с Роландом будем ждать тебя там. - Он подошел к сержанту и Роланду и кивнул Гардану. - Спасибо!

- Не за что, Паг. Не беспокойся, с твоим другом ничего страшного не приключится! Зато это послужит ему хорошим уроком.

- Надеюсь, он больше не станет разбрасывать оружие где попало, - сказал Роланд.

- Твоя правда, - с улыбкой кивнул Гардан. - Мастер Фэннон простил его на первый раз, а теперь уж пусть не обессудит.

Фэннон не желает, чтобы это вошло у него в привычку. А знаете, ваш друг - самый толковый ученик мастера Фэннона после Аруты.

Только это между нами, ладно? Фэннон всегда строг с теми, кто подает большие надежды. Всего вам хорошего, сквайры. Кстати, - Паг и Роланд, собравшиеся было уходить, настороженно замерли, - я никому не расскажу про ваши успехи в изучении приемов кулачного боя.

Все трое от души рассмеялись. Поблагодарив Гардана за обещание, Паг и Роланд направились к винному погребу. Вслед им донесся монотонный голос сержанта, вновь принявшегося командовать:

- Ать-два, левой!

Паг приканчивал свою вторую кружку эля, а Роланд - четвертую, когда к ним присоединился изнемогший от маршировки Томас. Он отер все еще влажный лоб и шумно вздохнул.

- Похоже, мир перевернулся. Фэннон взял да и отпустил меня!

- С чего это он? - спросил Паг.

Роланд лениво приподнялся с мешка, полного отборного ячменя, дотянулся до верхней полки грубо сколоченного деревянного буфета, снял с нее тяжелую глиняную кружку и бросил ее Томасу. Тот поймал кружку на лету и подставил ее под кран небольшой бочки, из которой уже успели угоститься оба сквайра.

Паг повернул кран, и пенный напиток хлынул во вместительный сосуд. Томас сдул пену и сделал несколько больших глотков. Эль явно пришелся ему по вкусу. Издав блаженный вздох, он вытер губы тыльной стороной ладони и повернулся к Пагу.

- Что-то стряслось, Паг. Фэннон только что примчался к казармам, закричал на меня, чтоб я бросал свои игрушки, и куда-то убежал. И Гардана за собой утянул.

- Может быть, герцог решил, не откладывая, отправиться на восток? Томас пожал плечами.

- Кто его знает? - Он окинул внимательным взором лица Пага и Роланда. - Ну и хороши же вы оба! Что случилось?

Паг пожал плечами, предоставив Роланду объяснить случившееся. Роланд криво усмехнулся и заявил:

- Мы с Пагом готовились к предстоящим состязаниям по кулачному бою.

Паг, в этот момент поднесший свою кружку к губам, едва не захлебнулся элем. Отставив кружку в сторону, он от души расхохотался. Томас осуждающе покачал головой:

- Ну и мастер же ты, Роланд, морочить людям головы.

Признавайтесь, вы подрались из-за принцессы?

Паг и Роланд, переглянувшись, разом набросились на Томаса и повалили его на пол. Роланд прижал руки юного воина к земле, затем кивнул Пагу, чтобы тот сменил его, снял с полки свою кружку, до половины наполненную элем и поднял ее над головой оторопевшего Томаса. Набрав полную грудь воздуха, он торжественным тоном изрек:

- Будь нем, как рыба! Да замкнет твои уста сей божественный напиток! - и вылил содержимое кружки на лицо отчаянно сопротивлявшегося Томаса.

Икнув, Паг пробормотал:

- И я требую того же! - Остатки эля из его кружки были тотчас же выплеснуты в разинутый рот друга.

Томас не без труда высвободился из рук двоих сквайров и, хохоча и отплевываясь, вскочил на ноги.

- Ага! - торжествующе крикнул он. - Все-таки я был прав! - Паг и Томас вновь шутя надвинулись на него, но Томас предостерегающе поднял руки. -Полегче, вы оба! Роланд, ты ведь еще не забыл, как я расквасил тебе нос?

Роланд не спеша, с подчеркнутым достоинством вышел на середину погреба и величественно кивнул головой.

- Наш друг сказал правду! - проговорил он, обращаясь к Пагу. - Но я хотел бы внести в этот вопрос некоторую ясность. - Тут сквайр пошатнулся и едва не опрокинулся на спину. На секунду лицо его, утратив былое величие, исказилось страхом, но, обретя равновесие и выставив вперед левую ногу, он вновь напустил на себя надменный вид и со вздохом заключил:

- Да будет вам известно, что единственной причиной того, что Томас разбил мне нос, явилось его коварное злоупотребление своим преимуществом передо мной!

Пагу никак не удавалось сфокусировать свой взгляд на лице Роланда. Мотнув головой, он полюбопытствовал:

- Что за преимущество?

Роланд приложил палец к губам и, оглянувшись по сторонам, прошептал:

- А то, что он теснил и одолевал меня!

Роланд добрел до своего мешка с ячменем и рухнул на него.

Паг и Томас хохотали во все горло. Слова Роланда, а также его манера изъясняться показались Пагу настолько смешными, что он никак не мог остановиться. Ему вторил громкий хохот Томаса.

Наконец оба в изнеможении повалились на пол.

Восстановив дыхание и потирая нывшие от напряжения бока, Паг посетовал:

- А ведь я не видел этой вашей потасовки. Меня тогда вообще не было в замке. Вот только не припомню, куда и зачем меня посылали.

- Ты жил тогда в рыбачьей деревушке, - подсказал Томас. - Учился чинить сети. А Роланд как раз перебрался сюда из Тулана.

- Я с кем-то повздорил, - кивнул Роланд. - Ты не помнишь, с кем именно? - Томас помотал головой. - Ну и ладно. Это в конце концов не так уж важно. И тут к нам подошел Томас и стал меня стыдить. Я сначала просто оторопел. У меня в голове не укладывалось, что какой-то костлявый мальчишка... - Томас попытался было протестовать, но Роланд жестом призвал его к молчанию. - Не перебивай! Именно таким ты тогда и был. Так вот, я, конечно же, не мог стерпеть, что какой-то костлявый босоногий мальчишка, сын простого ремесленника, осмелился учить меня - герцогского придворного и, смею заметить, джентльмена, правилам хорошего тона. И мне не осталось ничего другого, кроме как сделать то единственное, что приличествует джентльмену в подобных обстоятельствах.

- И что же ты сделал? - с любопытством спросил Паг.

- Я двинул ему в зубы.

Все трое снова весело рассмеялись.

Томас помотал головой, вспоминая тот давний эпизод. Роланд откровенно признался:

- И он так крепко поколотил меня, что я с невольной нежностью вспомнил все затрещины и зуботычины моего строгого папаши!

- А я после того случая понял, что кулачный бой - штука серьезная, - сказал Томас. Он улыбнулся Роланду, подмигнул Пагу и с напускной серьезностью произнес:

- Но тогда все мы были еще так молоды!

Паг снова наполнил все кружки. Он осторожно ощупал нижнюю челюсть и вздохнул.

- Сейчас я чувствую себя столетним старцем!

Томас подозрительно взглянул на друга и вновь спросил:

- Так скажет мне кто-нибудь наконец, из-за чего вы сцепились?

Роланд привалился спиной к бочонку с элем и нараспев произнес:

- Дочь герцога, принцесса Каролина, девица красоты невыразимой...

- А что ты хочешь этим сказать? - оторопело перебил его Томас. - Что означает это мудреное слово - < невыразимой > ?

- А то, что она блистает такой красотой... ну, пусть редкостной, болван!

- Не-е-ет, я не согласен! - запротестовал Томас. - С чего это ты взял, что наша принцесса - редкостный болван?! - Он поспешно пригнулся, и кружка, брошенная Пагом, пролетела всего в каком-нибудь дюйме от его головы. Паг повалился на спину и снова принялся хохотать.

Томас искоса взглянул на Роланда. Тот как ни в чем не бывало снял с полки одну из остававшихся там кружек и протянул ее Пагу.

- Итак, на чем мы остановились? - строгим тоном вопросил он. - Ах, да! Вспомнил. Принцесса Каролина, девица небывалой красоты, - он в упор взглянул на Томаса и, не услыхав вопросов и возражений, продолжил:

- Но, к сожалению, не обладающая безупречным вкусом, по одной ей известным причинам решила обратить свое милостивое внимание на присутствующего здесь юного чародея. - Он плавным жестом указал на хихикавшего Пага.

- Почему выбор ее не пал на меня, жаждавшего ее благосклонности, - никто не ведает. - Он громко икнул и поморщился. - Однако, как бы там ни было, мы с Пагом нынче днем слегка подискутировали на тему о том, каким образом должно принимать знаки расположения ее высочества.

Томас с понимающей улыбкой кивнул Пагу:

- Сочувствую тебе, Паг. Ну и влип же ты, бедняга!

Паг покраснел до корней волос и запальчиво возразил:

- Ничуть не бывало! Если кто из нас двоих и влип, то вовсе не я. Между прочим, мне известно, что один из учеников мастера Фэннона не так давно забрался в кладовую, да не один, а с девчонкой, что метет и моет кухню. - Он с притворным сожалением покачал головой. - Вот уж бедняга! Мне больно думать, что будет с ним, когда Неала узнает об этом приключении!

Глаза Томаса округлились от ужаса. Он широко разинул рот.

- Ты не скажешь ей! Ты не сделаешь этого!

Роланд захохотал, ухватившись за бока, и с трудом выговорил:

- Никогда еще не видел, чтобы кто-то так походил на вытащенную из воды рыбину! Ты только взгляни на себя, друг Томас! - Сквайр вдруг выпрямился и попытался скопировать выражение лица не на шутку струхнувшего Томаса. Он свел к носу расширившиеся от мнимого ужаса глаза и стал быстро двигать челюстью, открывая и закрывая рот. При виде этого Паг и Томас даже не засмеялись, а застонали, держась за животы.

Вновь наполнив все кружки элем, Роланд поднялся на ноги:

- Джентльмены, я хочу произнести тост! - Паг и Томас молча кивнули. - Какие бы недоразумения ни возникали между нами в прошлом, - серьезно проговорил Роланд, - я считаю вас двоих своими лучшими друзьями. - Он поднял свою кружку и провозгласил:

- Пью за нашу дружбу.

- За дружбу! - повторили Паг и Томас.

Кружки были осушены до дна и вновь наполнены. - Давайте соединим наши руки, - предложил Роланд.

Три мальчика взялись за руки, образовав круг, и Роланд сказал:

- Где бы мы ни были, и сколько бы лет ни прошло, мы никогда не забудем друг друга. Пусть каждый из нас во все дни своей жизни помнит, что он не одинок, что у него есть друзья!

Внезапно в звонком юном голосе Роланда Пагу послышались печальные, скорбные ноты. Ему почудилось, что в погребе вдруг стало темнее. В лицо его откуда-то пахнуло ледяным ветром. Он с тревогой взглянул на Роланда и Томаса, но оба были по-прежнему веселы и беззаботны. Пагу стало не по себе, но он был счастлив уже тем, что тревожное предчувствие не омрачило их радости. Он вздохнул и словно эхо повторил:

- Друзья!

- Друзья! - вслед за ним произнес Томас, и все трое воздели сцепленные руки над головой.

Кружки наполнялись и осушались снова и снова. Солнце уже закатывалось за край неба, день сменялся ранними зимними сумерками, но трое юношей потеряли счет времени, продолжая воздавать хвалы верной мужской дружбе и крепкому элю.

Пага разбудил негромкий, но настойчивый стук в дверь. Он сел на постели, и комната, освещенная лишь едва тлевшими в печи углями и погруженная в красноватый полумрак, поплыла перед его глазами. Стук повторился. Паг с трудом поднялся со своего низкого ложа, сделал несколько неуверенных шагов и, потеряв равновесие, принужден был ухватиться за стену, чтобы не упасть.

Весь вечер и часть ночи он провел в винном погребе вместе с Томасом и Роландом. Они пропустили ужин, зато, как выразился Роланд, <нанесли ощутимый урон крайдийским запасам эля>. В действительности выпили они не так уж много, но, не имея привычки к возлияниям, изрядно захмелели и в душе, не без некоторой гордости, считали себя отныне заправскими гуляками.

Добравшись до табурета, на котором была сложена его одежда, Паг дрожащими руками нащупал свои панталоны и поспешно облачился в них. После драки с Роландом и посещения погреба самочувствие его оставляло желать лучшего: голова раскалывалась от боли, во рту стоял горький привкус жженой пробки, руки и ноги отказывались повиноваться. Недоумевая, кому понадобилось видеть его среди ночи, он дотащился до двери и распахнул ее.

Что-то темное прошелестело мимо него, и в следующее мгновение, едва веря своим глазам, он обнаружил, что посреди его комнаты стоит принцесса Каролина, с ног до головы закутанная в плащ из тяжелой, плотной ткани.

- Закрой дверь! - шепотом приказала она. - Ведь какой-нибудь любопытный может увидеть свет в твоем окне и забрести в башню!

Паг, все еще не до конца проснувшийся, молча повиновался.

Где-то в глубине его отуманенного парами эля сознания мелькнула мысль, что тусклый свет догоравшей печи ни при каких обстоятельствах не возбудил бы любопытства случайного прохожего. Но он решил не высказывать этого соображения вслух, чтобы не прогневить вспыльчивую принцессу. Подняв с пола лучину, он сунул ее в печь и, когда конец тонкой сухой щепки загорелся, зажег стоявшую на столе масляную лампу. Комната осветилась ярким светом и тотчас же приобрела знакомые очертания.

Каролина с любопытством рассматривала книги и свитки, в беспорядке сваленные у постели. Она прошлась по каморке, заглянула во все углы, подняла глаза к потолку и опасливо спросила:

- А где же дракон, которого ты у себя держишь?

К этому времени Паг уже успел стряхнуть сонное оцепенение и полностью отдавал себе отчет в происходящем, но язык еще не вполне повиновался ему, и потому он с некоторой запинкой выговорил:

- Фантус? Он... Он куда-то улетел... По своим драконьим делам.

Каролина сняла плащ и присела на разобранную постель Пага.

- Вот и хорошо. А то я, признаться, побаиваюсь его. Я пришла поговорить с тобой, Паг.

Паг глядел на нее во все глаза. Каролина была облачена в одну лишь ночную сорочку, которая, хотя и закрывала ее тело от шеи до самых пят, казалась почти прозрачной и обрисовывала все изгибы ее стройной фигуры. Во рту у Пага пересохло.

Окончательно протрезвев, он только теперь вспомнил, что прежде чем открыть дверь, не успел как следует одеться. Он метнулся к табурету, схватил камзол и поспешно натянул его на голые плечи, едва не разорвав рукав.

- Милостивые боги! - трагическим шепотом обратился он к Каролине. - Если ваш отец узнает, что вы приходили сюда, он голову с меня снимет!

- Не узнает, если у тебя хватит ума говорить потише! - возразила Каролина, сопроводив свои слова сердитым взглядом.

Паг опустился на табурет и замер в напряженной позе. Душой его овладел панический ужас, ведь выходка Каролины и впрямь могла стоить ему жизни.

Принцесса критически оглядела его с ног до головы и сморщила нос.

- Ты нынче напился допьяна! - Паг не стал опровергать ее слова. Каролина вздохнула и покачала головой. - Я заподозрила что-то в этом роде, когда вы с Роландом не явились вечером в обеденный зал. Вам повезло, что папа сегодня тоже не вышел к ужину, не то он послал бы слуг искать вас.

В памяти Пага один за другим всплывали рассказы о страшной участи незнатных юношей, уличенных в преступных связях с принцессами крови. Ему придется, подобно всем им, пасть от руки палача, если герцог узнает об их с Каролиной ночном свидании.

Его сиятельство наверняка откажется поверить, что принцесса явилась сюда незваной, и принять во внимание, что ничего предосудительного между ними не произошло. Он с мольбой взглянул на Каролину и прошептал:

- Ваше высочество, вы не должны оставаться здесь! Ведь этим вы можете погубить нас обоих!

Каролина упрямо вскинула голову:

- Я не уйду, пока не выскажу тебе всего, что считаю нужным!

Паг понял, что возражать принцессе бесполезно. Он слишком хорошо знал и этот ее упрямый взгляд, и капризный тон. С трудом подавив тяжкий вздох, он покорно прошептал:

- Хорошо. Я слушаю вас. Что же вы хотели сказать мне?

Каролина поджала губы и процедила:

- Мне не нравится, как ты ведешь себя со мной! Если ты будешь продолжать в том же духе, я вообще ничего не скажу!

Паг едва не застонал от страха, досады и напряжения. Он закрыл глаза, сделал глубокий вздох и тряхнул головой. Когда он вновь заговорил, голос его звучал ровно и бесстрастно.

- Виноват, ваше высочество. Что я должен сделать, чтобы заслужить ваше прощение?

Она похлопала ладонью по тюфяку рядом с тем местом, где сидела сама.

- Подойди и сядь сюда.

Паг подчинился. Он приблизился к постели на негнущихся ногах и скорее упал, чем опустился на ложе рядом с Каролиной.

Она хихикнула, услыхав негромкий стон, который ему не удалось сдержать. В это мгновение Паг с нараставшим отчаянием подумал, что жизнь его висит на волоске, и волосок этот может ненароком оборвать сидящая рядом с ним капризная, вздорная девчонка.

- А каково это - напиться допьяна? - с любопытством спросила она.

- В настоящий момент - отвратительно. Чувствуешь себя так, словно тобою вымыли пол, а потом отжали и повесили сушиться.

Каролина взглянула на него со смесью участия недоверия и зависти. Она развела руками и покачала головой.

- У вас, мальчишек, столько интересных занятий и игр! Вы стреляете из лука, деретесь, управляетесь с мечом и пикой. Если бы ты знал, какая это докука - все время держаться, как подобает истинной леди! Если бы я хоть раз в жизни выпила неразбавленного вина, папу наверняка хватил бы удар!

- Вот если он узнает, что вы побывали здесь, у меня, тогда ему наверняка не избежать удара! - прошептал Паг. - Я буду казнен, а вы - скомпрометированы! Каролина, во имя всех богов, зачем вы сюда пришли?!

Принцесса пропустила его слова мимо ушей.

- Что вы с Роландом делали нынче днем? Дрались? - Паг нехотя кивнул. -Из-за меня? - Глаза ее заблестели.

Паг вздохнул:

- Да. Из-за вас. - Каролина даже не пыталась скрыть радость, охватившую ее при этом известии. Она улыбнулась с таким торжеством, что Паг осуждающе произнес:

- Каролина, вы злоупотребляете его... расположением к вам.

- Вот еще! Он просто влюбленный дурачок, без характера, без воли, без самолюбия. Да прикажи я ему спрыгнуть с крепостной стены, он и это сделает не задумываясь!

- Каролина, - Паг готов был расплакаться, - почему вы...

Она не дала ему договорить, приникнув губами к его рту. Паг настолько опешил от неожиданности, что не успел ни уклониться от поцелуя, ни ответить на него. Каролина резко выпрямилась и с торжествующей улыбкой спросила:

- Что ты теперь скажешь?

- О чем? - еле выдавил из себя Паг.

- О поцелуе, олух ты этакий!

- Ах, о поцелуе, - пробормотал Паг. Он все еще пребывал в величайшем смятении и потому поспешно, видя, как нетерпеливо ее высочество ждет ответа, выпалил первое, что пришло ему в голову:

- Это было... мило.

Она резко вскочила с постели и встала перед ним, глядя на него сверху вниз сузившимися от ярости глазами. Ногой, обутой в изящную кожаную туфельку, она постукивала по полу. Руки ее были сжаты в кулаки. Паг невольно зажмурился. Он был почти уверен, что сейчас она ударит его. Но Каролина осталась недвижима.

Низким, свистящим шепотом она произнесла:

- Мило! И это все, что ты можешь сказать?!

Паг взглянул на принцессу сквозь полуопущенные ресницы. Он все еще пребывал во власти страха, охватившего его, едва лишь Каролина переступила порог каморки, но теперь его начали волновать и совсем иные чувства.

Принцесса никогда еще не казалась ему такой прекрасной. Ее синие глаза загадочно блестели в неярком свете лампы, на щеках играл румянец, разметавшиеся темные волосы мягкими волнами окутывали покатые плечи. Ее высокая, упругая грудь вздымалась под тонкой тканью рубахи в такт дыханию. Он перевел взгляд на тонкий стан принцессы, на ее округлые бедра и стройные ноги и поспешно отвел глаза.

Полные алые губы Каролины дрогнули в презрительной усмешке.

- За всю мою жизнь я не целовалась ни с одним мужчиной!

Кроме моего отца, братьев и... тебя! Ты и в самом деле считаешь, что это всего лишь мило - получить в дар первый поцелуй принцессы?!

Паг растерянно заморгал. Каролина смотрела на него так пристально, что он вконец смешался и, кивнув, выдохнул:

- Очень мило.

Она подбоченилась, от чего сорочка еще теснее обвила ее тело, и с минуту смотрела на него сверху вниз с выражением крайнего изумления. Когда она заговорила, в голосе ее зазвенели еле сдерживаемые слезы обиды:

- Я прибежала к тебе, позабыв обо всем на свете! Разве ты не понимаешь, что я подвергла себя ужасной опасности?! Ведь меня заточат в монастырь, если кто-нибудь об этом узнает! - Паг не мог не отметить про себя, что принцесса не соизволила даже единым словом упомянуть о куда более грозной опасности, которой из-за ее нелепого каприза подвергался он. - Все крайдийские мальчишки, - чуть не плача, продолжала Каролина, - а также взрослые мужчины, представляющие цвет аристократии нашего Королевства, из кожи вон лезут, чтобы завоевать мое расположение. А ты смеешь вести себя со мной, как с последней служанкой, с которой можно позабавиться от скуки и бросить ее, когда надоест!

Выслушивая гневную речь Каролины, Паг мало-помалу обрел былую ясность мысли и способность рассуждать здраво. Этому немало способствовало и то, что в словах принцессы, в ее позе и звуках ее голоса чувствовалась некоторая наигранность. Она явно любовалась собой - своей смелостью, своей безоглядной готовностью ради минутной прихоти рисковать собственной свободой и... его жизнью.

- Каролина, погодите! - взмолился он. - Дайте мне немного подумать... Я должен собраться с мыслями, чтобы ответить вам...

- Разве у тебя было мало времени, чтобы все обдумать?! - возмутилась принцесса. - Долгие недели... Да что там недели - месяцы...

Но Паг не дал ей договорить:

- Прошу вас, сядьте! Нам необходимо объясниться.

Поколебавшись, Каролина опустилась на постель Пага, на то самое место подле него, с которого она вскочила несколько минут назад. Чтобы придать своим словам больше теплоты и доверительности, он непринужденным, дружеским жестом положил ладони на ее маленькие ручки, и внезапно тело его напряглось, пронзенное мучительно острым ощущением ее близости. Он чувствовал тепло ее тела, вдыхал пьянящий запах ее волос и нежной кожи, и ему пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы не поддаться искушению и вернуться к начатому разговору.

- Каролина, вы мне нравитесь, - сказал он, проглотив комок в горле. - Даже очень. Порой мне начинает казаться, что я люблю вас нисколько не меньше, чем Роланд, но зачастую в вашем присутствии я испытываю растерянность и смущение. В этом вся беда: мне трудно разобраться в собственных чувствах, понять, радует ли меня ваше... внимание или страшит...

Ясные глаза принцессы сузились. Она явно ждала от него совсем иных слов.

- Не понимаю, что ты хочешь этим сказать, - процедила она язвительно:

- Никогда еще не встречала мальчишки, которого заботили бы такие вопросы!

Паг выдавил из себя улыбку.

- Видите ли, ваше высочество, чародеи думают и чувствуют иначе, чем все остальные. И мы поневоле должны доискиваться объяснений многому из того, что кажется непосвященным людям совершенно ясным. - Каролина вскинула голову, и в глазах ее блеснул огонек интереса. Ободренный этим, Паг продолжал:

- Передо мной два пути, и я не знаю, какой из них мне избрать.

Возможно, я так и не стану настоящим чародеем, ведь учение дается мне с таким трудом, хотя мастер Кулган не жалеет для меня ни сил, ни времени. Поверьте, я вовсе не избегаю вас!

Просто мне приходится все свое время посвящать занятиям.

Видя, что слова его не находят должного отклика в душе Каролины, он решил переменить тактику.

- И выходит, что мне совершенно некогда даже помыслить об управлении землями, полученными в дар от вашего отца. Возможно, когда-нибудь я займусь этим и стану совмещать службу при дворе с заботами о своих крестьянах и арендаторах, но сперва я должен убедиться, что чародея из меня не выйдет. Понимаете, Каролина, я считаю это своим первейшим долгом по отношению не только к Кулгану, но и к самому себе. Я не смею покинуть его. - Он вздохнул и вполголоса добавил:

- Разве что мастер сам прогонит меня, отчаявшись добиться от меня толку!

Паг умолк и с тревогой вгляделся в лицо принцессы. В ее ясных глазах читался невысказанный вопрос, и он торопливо добавил:

- Чародеи ведь не пользуются почетом в нашем Королевстве!

Вот если бы я стал мастером... - Он усмехнулся, ясно давая понять, что нисколько не верит в такую возможность. - Но даже в этом случае... Каролина, разве согласились бы вы стать женой чародея, пусть даже придворного?!

Она, смеясь, помотала головой и столь же неожиданно, как и прежде, прижалась своими нежными, теплыми губами к его губам.

Лицо Пага побагровело, по всему его телу пошли мурашки. Он уже готов был заключить ее в объятия, но Каролина резко отстранилась и пробормотала:

- Бедняжка Паг! - Ее нежный, с легкой хрипотцой голос зазвучал в его ушах сладкой музыкой. - Ведь тебе это вовсе ни к чему. Я имею в виду, учиться ремеслу чародея. У тебя уже теперь есть земли и титул, а папа, когда придет срок, одарит тебя еще щедрее!

Паг помотал головой:

- Боюсь, я не сумел толково объяснить вам, что меня заботит. Понимаете, Каролина, вопрос не в том, чего я хочу или не хочу, а совсем в другом. Я обязан выполнить свой долг.

Возможно, я мало преуспел в учении потому лишь, что не был достаточно усерден, не посвятил избранному ремеслу всего себя без остатка. Вы ведь не хуже моего знаете, что Кулган не так уж и нуждался в ученике, когда взял меня к себе. Он сделал это из сострадания. Что бы ни говорили мой учитель и отец Тулли, я вовсе не уверен в своей одаренности, но чувство долга не позволяет мне бросить занятия, пока есть хоть какая-то надежда, что рано или поздно я выучусь ремеслу. - Он перевел дыхание и взглянул на принцессу с глубокой грустью. - Вот и выходит, что я не могу распоряжаться собой. Мне недосуг ни управлять своим имением, ни... встречаться с вами так часто, как мне бы этого хотелось.

Каролина закусила губу. Голова ее поникла.

- Я не хочу быть тебе обузой, Паг, - прошептала она. От жалости к ней, от мучительного желания сжать ее в объятиях у Пага помутилось в голове. Ему хотелось привлечь ее к себе, сказать ей, что все у них будет хорошо, но он понимал, что стоило ему дать волю своему порыву, и ситуация мгновенно вышла бы из-под его контроля.

Паг чувствовал, что еще мгновение, и он не в силах будет противиться обуревавшей его страсти. Он безуспешно пытался вспомнить хоть какой-либо из приемов сосредоточения, концентрации и переключения внимания, которым обучил его Кулган, но внезапно ясно увидел перед собой искаженное ненавистью лицо герцога Боуррика, а затем - виселицу и рядом с ней крайдийского палача в красном капюшоне с прорезями для глаз. Это видение мгновенно отрезвило его. Он почувствовал себя так, словно его окатили ледяной водой. Паг поежился и отер пот со лба.

- Каролина, я люблю вас... Даже очень. - Она вскинула на него свои ясные глаза. - Но по-своему, - поспешно добавил он. - И твердо знаю, что прежде всего должен решить, кто я, на что я гожусь, а потом уже думать обо всем остальном.

Принцесса прижалась спиной к холодной каменной стене каморки. Она склонила голову набок, обдумывая слова Пага. Он был рад происшедшей в ней перемене. Каролина, привыкшая капризно требовать всего, чего ни пожелает, теперь готова была признать его правоту. Она вникала в смысл сказанного им, заранее соглашаясь с его доводами.

- Я не могу поступить иначе, чтобы потом не корить себя или что еще хуже - вас за необдуманное решение, - мягко, проникновенно проговорил он. - Ведь и вы не пожелали бы этого, Каролина?

Помолчав, она прошептала:

- Нет. Я не хочу, чтобы ты по моей вине ошибся в своем выборе, Паг. Ты сам должен принять решение. - Она вздохнула. - И сам отвечать за него.

Напряжение, владевшее обоими, внезапно рассеялось без следа.

Каролина поежилась от холода и обхватила себя за плечи.

- Я понимаю тебя, Паг, - с вымученной улыбкой проговорила она. - Наверное, я полюбила тебя именно за то, что ты правдив и прямодушен со всеми, даже со мной. Другие только и умеют что льстить да угодничать. - Она вздохнула. - Ты стараешься быть честным прежде всего по отношению к самому себе.

- И к вам, Каролина! - воскликнул Паг, видя, что глаза ее подернулись слезами. - А это так нелегко! Пожалуйста, поверьте мне! Ведь мне гораздо легче было бы солгать вам!

Каролина смахнула слезинки, катившиеся по ее щекам, и негромко засмеялась:

- Бедняжка Паг! Я вконец смутила и расстроила тебя!

Паг виновато улыбнулся и кивнул. Он был счастлив, что Каролина чутко уловила его настроение, что она больше не пыталась подчинить его волю своей. Он не мог бы рассчитывать на более благоприятный итог этого объяснения. И все же где-то в самых потаенных глубинах его души гнездились сожаление и грусть.

- Нам не о чем горевать, Каролина, - прошептал он. - Вовсе не о чем! -Кончиками пальцев он нежно провел по ее лицу. - У нас ведь еще много времени впереди. Нам не грозит разлука!

Каролина покачала головой:

- Ты скоро уедешь из Крайди вместе с моим отцом!

- Но ведь я вернусь и останусь здесь на долгие-долгие годы, если не навсегда! - Он коснулся губами ее щеки и с деланной беззаботностью проговорил:

- Я смогу официально вступить в права владения своими землями только через три года. Но возможно, что ваш отец даже и тогда не согласится расстаться с вами. - Он криво улыбнулся. - Как знать, быть может, и ваше отношение ко мне переменится настолько, что вы тогда и слышать обо мне не захотите!

Каролина обняла его и прижалась щекой к его плечу:

- Никогда! Слышишь, Паг? Я никогда не стану любить никого на свете, кроме тебя! - Тело Пага напряглось. Щекочущий холодок пробежал по его коже. Аромат, исходивший от волос Каролины, кружил ему голову. - Я не могу выразить словами, как я люблю тебя, Паг! - шептала Каролина. - Ты - единственный, кто сумел понять меня. Ты такой умный и добрый, Паг! И такой отважный!

Он слегка отстранился от нее и, взяв ее ладонью за подбородок, нежно поцеловал в губы. Каролина прижалась к нему всем своим гибким телом и страстно ответила на его поцелуй. Паг чувствовал, как неистово бьется ее сердце, он ощущал жар ее тела и слышал ее прерывистое дыхание. Лишь страх неизбежной расплаты помог ему и на сей раз воспротивиться порыву страсти, захлестнувшему их обоих. Он осторожно разжал руки принцессы, сомкнутые на его шее, и отстранился от нее.

- Вам пора возвращаться к себе, Каролина!

Слегка склонив голову набок, она смотрела на него с мольбой. Ее влажные розовые губы были полураскрыты, на щеках выступил румянец. Никогда еще принцесса не казалась Пагу такой божественно прекрасной, такой желанной.

- Уходите! Сейчас же! - хрипло пробормотал он.

Они медленно, с усилием отстранились друг от друга и поднялись с ложа. Каждый остро ощущал присутствие другого. Паг взял обеими руками узкую ладонь принцессы и прижался к ней губами. Подняв с пола ее плащ, он помог ей завернуться в него, приоткрыл дверь и осторожно выглянул на лестницу. Не обнаружив там никого, он широко распахнул дверь и отступил в сторону.

Каролина бесшумно скользнула на лестничную площадку, оглянулась и прошептала:

- Я знаю, ты порой считаешь меня пустой и вздорной гордячкой, капризной, избалованной девчонкой. Я и в самом деле временами бываю именно такой! Но я так люблю тебя, Паг!

Он не успел ответить ей. Принцесса бесшумно сбежала вниз по лестнице и исчезла во тьме коридора. Паг затворил дверь и погасил лампу. Он лег на свою жесткую постель и подложил руку под голову. Глядя перед собой невидящим взором, он вспоминал лицо Каролины, ее глаза, с любовью обращенные к нему. В комнате все еще витал аромат ее волос и кожи. Теперь, когда она ушла, он мог не противиться вожделению, и ощущения, которые он пережил в ее объятиях, нахлынули на него с прежней силой. Паг со сдавленным стоном прикрыл глаза тыльной стороной руки и прошептал:

- Завтра я стану ненавидеть и презирать себя!

Кто-то настойчиво колотил в дверь. Первой мыслью проснувшегося Пага было, что это герцог, узнав о ночном визите Каролины, прислал за ним дюжину стражников. <Он прикажет повесить меня!> - пронеслось у него в голове. Паг бросил тоскливый взгляд в окно. Но во дворе еще царила непроглядная мгла. Стук повторился. Паг бросился к двери и открыл ее, ожидая худшего. Однако вместо стражников с каменными лицами он увидел за своим порогом всего лишь пожилого низкорослого слугу в ливрее, который почтительно поклонился ему и негромко проговорил:

- Простите, что разбудил вас, сквайр, но мастер Кулган желает, чтобы вы тотчас же поднялись к нему, - и для пущей убедительности он указал костлявым пальцем в потолок. - Тотчас же. Без промедления. - Паг кивнул. Слуга откланялся и удалился.

Лишь закрыв дверь и привалившись к ней спиной, Паг окончательно поверил в то, что ему не грозит больше смертельная опасность. Он никогда еще не чувствовал себя так скверно. Все тело его, покрытое синяками и ушибами после вчерашней схватки с Роландом, при малейшем движении пронизывала мучительная боль, в голове шумело, к горлу подкатывала тошнота. Вспомнив, где и как он провел остаток дня, вечер и часть ночи, Паг дал себя клятву никогда больше даже не пригубливать зля.

Он с трудом дотащился до маленького столика у окна, плеснул себе в лицо воды из умывальной чаши, пригладил влажными ладонями волосы и смахнул пыль с камзола и панталон. В голове у него немного прояснилось, и он побрел наверх, к Кулгану.

Чародей критически осматривал груду своих носильных вещей и книг, высившуюся посреди комнаты.

На табурете возле постели сидел отец Тулли. Покачивая головой, он наблюдал, как Кулган вынул из шкафа несколько свитков и водрузил их поверх остального.

- В своем ли ты уме, мастер Кулган? - проворчал Тулли. - Неужто ты и впрямь рассчитываешь взять с собой эту гору тряпок и книг? Ведь их не утащит и пара сильных мулов! И неужели ты надеешься, что тебе позволят взять все это на корабль?

Кулган с нежностью, точно мать на любимых детей, взглянул на книги, лежавшие на полу.

Я могу оставить здесь свою одежду, но книги мне необходимы хотя бы для того, чтобы мальчик мог по ним учиться!

- Чепуха! - возразил Тулли. - Ты ведь жить не можешь без своих книг! Небось мечтаешь наслаждаться любимым чтением у походного костра или во время плавания. - Он взглянул на друга с насмешливым сожалением. - Но оставь эти мысли, мастер! Вам придется скакать во весь опор, чтобы добраться до Южного перевала прежде, чем его занесет снегом. И какое, скажи на милость, чтение во время опасного зимнего плавания по Горькому морю?! Что же до отрока, то ему вовсе не помешает немного отдохнуть от учения. Вы с ним Пагоните пропущенное за те восемь лет, что ему еще осталось пробыть у тебя в учениках! Дай ему хоть месяц-другой передышки!

Паг переводил взгляд со священника на Кулгана, не решаясь прервать их беседу. Старики, увлеченные своим спором, не замечали его. В конце концов Кулган внял уговорам отца Тулли и промямлил:

- Похоже, ты прав, друг Тулли.

Он принялся перекладывать книги на свою постель и лишь тогда заметил стоявшего в дверях Пага.

- В чем дело? Почему это ты еще здесь?!

Паг растерянно заморгал:

- Но ведь вы даже не сказали мне, зачем я вам понадобился, учитель!

- Да неужто? - Глаза Кулгана расширились от удивления, и он стал похож на сову, внезапно ослепленную ярким светом. - Разве я ничего не говорил тебе? - Паг кивнул. - Ну так слушай. Мы отправляемся в путь сегодня на рассвете. Герцог не стал дожидаться ответа гномов, потому что ему донесли, что Северный перевал уже покрыт снегом. Его сиятельство рассчитывает добраться до Южного, пока тот еще не замело, но, признаться, предчувствие, которое еще никогда меня не обманывало, подсказывает, что зима нынче будет ранней и очень суровой. Как бы нам не опоздать к перевалу!

Тулли поднялся с табурета и покачал головой:

- И это говорит нам человек, предсказавший засуху в год чудовищных ливней, когда всех нас чуть не смыло в Безбрежное море! Ох, уж эти мне маги и чародеи! Шарлатаны, вот вы кто! - Он медленно подошел к двери и, собравшись переступить порог, обернулся. Насмешка на его лице сменилась глубоким участием. - Да благословят боги ваш путь, Кулган! На сей раз ты, похоже, прав. Мои кости ноют неспроста. Зима не за горами.

Священник ушел. Паг недоверчиво спросил:

- Неужто мы и в самом деле сегодня уедем, учитель?

- Да! - раздраженно ответил Кулган. - Разве я только что не сказал тебе об этом?! Быстро собери самые необходимые вещи.

Солнце взойдет меньше, чем через час.

Паг был уже у двери, когда его остановил возглас Кулгана:

- Минутку, Паг!

Чародей оттеснил Пага от двери, выглянул на лестницу и, удостоверившись, что отец Тулли вышел в коридор, заложил руки за спину и принялся расхаживать по комнате.

- Вот что я хотел сказать тебе, дружок. Ты вел себя почти безупречно. Но я от души советую тебе в дальнейшем, если тебе вдруг нанесет поздний визит некий... посетитель, не подвергать себя и... его искусу, ибо вы с ней можете ведь и не устоять перед оным.

Паг побледнел и во все глаза уставился на чародея.

- Так вы все слышали?!

Кулган с усмешкой указал на окно и участок пола под ним.

- Твоя труба проходит примерно на фут ниже вот этого места.

Она устроена так странно, что с ее помощью мне стало слышно решительно все, что происходило в твоей каморке - каждое слово, каждый вздох. - Он насупился и пробормотал про себя:

- Когда я вернусь, надо будет выяснить, в чем тут дело. - Снова взглянув на Пага, чародей покачал головой. - Не подумай, что я подслушивал! Я работал допоздна и поневоле слышал все, о чем вы говорили. - Паг покраснел и опустил голову. - Я вовсе не хотел смутить тебя, дружок! Гляди веселее! Ведь ты ни в чем не виноват! Ты проявил редкие в твоем возрасте выдержку и мудрость. - Он погладил Пага по опущенной голове. - С моей стороны было бы слишком самонадеянно давать тебе советы по столь деликатному вопросу. Ведь мой опыт общения с дамами весьма скуден, и среди тех, кто был со мной любезен, ни одна не отличалась такой редкостной красотой и таким отчаянным упрямством, как... некая особа, чьего имени я упоминать не стану. - Он без улыбки заглянул в глаза Пага своими лучистыми синими глазами. - Но мне хорошо ведомо, как трудно бывает порой не потерять голову и устоять перед соблазном, как нелегко в такие моменты предвидеть последствия своих действий! Я горжусь, мой мальчик, что ты оказался способен на это!

Паг усмехнулся и, хитро сощурившись, ответил:

- Мне это удалось без особого труда, учитель. Я сумел сконцентрировать свои мысли и направить их на некий отвлеченный объект.

- В самом деле? А на какой именно? - полюбопытствовал Кулган.

- Я отчетливо представил себе виселицу, учитель.

Кулган расхохотался так, что на глазах у него выступили слезы. Он похлопал Пага по плечу и назидательно проговорил:

- Но не забывай, дружок, что принцесса тоже рисковала очень многим! Это на Востоке высокородные дамы ведут себя вольно и только и знают, что меняют возлюбленных, соблюдая лишь минимум внешней благопристойности. Но единственная дочь герцога Крайди, находящегося в столь близком родстве с королем, наследная принцесса Королевства - совсем другое дело. Она должна иметь безупречную репутацию. Даже тень подозрения может повредить ей.

И тот, кто искренне любит ее, обязан помнить об этом.

Понимаешь, Паг?

Паг кивнул. Он в который уже раз порадовался тому, что сумел минувшей ночью противостоять искушению.

- Вот и хорошо. Я уверен, что ты и впредь будешь столь же осмотрителен, разумен и сдержан. - Глаза Кулгана блеснули в лукавой усмешке. - Не сердись на старого ворчуна Тулли. Он вне себя оттого, что герцог, несмотря на все его просьбы, велел ему остаться в Крайди. А Тулли то, поди, считает себя таким же проворным да резвым, как его послушники! Торопись же, дружок!

Тебе надо успеть собраться! Ведь до рассвета осталось совсем немного!

Паг кивнул и спустился к себе, оставив Кулгана у груды толстых фолиантов. Тот торопливо сложил свою одежду в просторный кожаный мешок и, взяв в руки одну из книг и прочитав ее заглавие, с глубоким вздохом вернул ее на полку. Другую он сунул в мешок и пробормотал, словно продолжая спорить с отцом Тулли:

- Ну могу же я взять с собой хоть одну!

Он аккуратно разложил по полкам свитки и оставшиеся книги, затем критически оглядел свой шкаф. С минуту он простоял в задумчивости, теребя рукой бороду, затем крякнул, снял с полки объемистый том и, воровато оглянувшись, втиснул его в туго набитый мешок.

- Ну и что ж такого! - запальчиво воскликнул он, обращаясь к невидимому оппоненту. - Где одна, там и две!

Глава 8

В ПУТЬ

С неба сыпал мелкий мокрый снег. Паг, сидевший верхом на коне, поежился и передернул плечами. Он был одет в теплый, тяжелый зимний плащ с капюшоном, но успел продрогнуть за те десять минут, что пробыл в седле, ожидая, пока остальные участники похода будут готовы тронуться в путь.

Слуги все еще привязывали багажные мешки к спинам вьючных мулов. Рассвет едва занимался, и стражники, с непроницаемыми лицами наблюдавшие за сборами, держали в руках яркие факелы.

Позади Пага послышалось громкое, отчаянное <тпру-уу!>, и, оглянувшись, он увидел, как Томас пытается сдержать своего жеребца, изо всех сил натягивая поводья. Стройный, породистый боевой конь вскинул голову и протестующе заржал.

- Не тяни так сильно за повод! - крикнул Паг. - Ты можешь поранить ему губы, и он взбесится от боли!

Томас послушался совета. Жеребец успокоился и встал вплотную к коню Пага. Томас сидел в седле так неловко и напряженно, словно оно было утыкано острыми гвоздями. Он наморщил лоб и опасливо поглядывал на своего коня, явно пытаясь предугадать, что может прийти в голову этому огромному опасному животному.

- Если бы тебе не пришлось вчера весь день маршировать по двору, - добродушно проговорил Паг, - ты смог бы попрактиковаться в верховой езде. Но ничего не поделаешь, я постараюсь научить тебя этому в дороге!

Томас приободрился и с благодарностью взглянул на друга.

Паг с улыбкой пообещал:

- Когда мы доберемся до Бордона, ты будешь держаться в седле, как заправский кавалерист!

- А по земле передвигаться, как старая дева, которую только что изнасиловали! - Томас скорчил жалобную гримасу. Паг расхохотался. - Я уже чувствую себя так, словно целый час просидел на мешке, набитом камнями. По мне, так уж лучше маршировать!

Паг соскочил на землю и тщательно осмотрел седло Томаса.

Заставив того подвинуться, он приподнял край попоны и понимающе кивнул.

- Кто седлал для тебя коня?

- Рульф. А что?

- Так я и знал. Он решил отомстить тебе за ту трепку, которую ты ему задал, когда потерял второй меч. А может, он сделал это потому, что ты мой друг. Меня-то он задирать не смеет с тех самых пор, как я стал сквайром, а вот завязать верхние части стременных ремней узлами ему оказалось проще простого. После пары часов такой езды ты целый месяц не смог бы сидеть. Разумеется, в том случае, если не вылетел бы из седла и не расшибся бы насмерть. Ну и негодяй же этот Рульф! Слезай-ка, я их развяжу.

Томас неловко высвободил ноги из стремян и плюхнулся наземь. Паг показал ему узлы.

- Они стерли бы твои бедра в кровь. К тому же, из-за них стремена оказались слишком высоко. - Распустив узлы, Паг критически осмотрел стремена. - Вот, теперь в самый раз.

Поначалу тебе будет очень трудно, но со временем привыкнешь.

Главное, не вытягивай ступню, упирайся в стремена пятками. Не злись, когда я буду напоминать тебе об этом, ведь иначе ты никогда не научишься правильно сидеть в седле. И ни в коем случае не сжимай бока лошади коленями! Иначе ноги у тебя будут просто отваливаться от боли и перенапряжения на первом же привале!

Паг продолжал подробно поучать Томаса, как тому следует держаться в седле, тем временем тщательно обследуя упряжь.

Подпруга была затянута слабо, но едва лишь он дотронулся до нее, как хитрый жеребец шумно втянул ноздрями воздух и выпятил живот. Паг хлопнул его по боку, и тот, поняв, что уловка не удалась, покорно позволил ему затянуть подпругу.

- Вот видишь, он это нарочно! Рано или поздно твое седло сползло бы набок, и ты вместе с ним. Не самая удобная позиция для всадника, скажу я тебе!

- Ну, Рульф, держись! - закипая гневом, крикнул Томас и повернулся к конюшням. - Сейчас я ему задам! Он на всю жизнь запомнит этот день!

Паг ухватил его за полу плаща:

- У нас нет на это времени! Герцог может появиться в любую минуту!

Томас пожал плечами и смущенно улыбнулся:

- Да я, признаться, не очень-то и расположен к дракам после вчерашнего. До сих пор голова трещит!

Паг поморщился.

- И у меня тоже!

Он потрепал лошадь по морде, и та мотнула головой и пронзительно заржала. Паг успокоил животное и повернулся к Томасу.

- Знаешь, ведь Рульф нарочно дал тебе такого норовистого жеребца. Этот красавец вполне может выкинуть тебя из седла еще до полудня. А когда ты окажешься на земле, сам он будет уже на полпути к родным конюшням. - Видя, что слова его привели Томаса в ужас, он похлопал его по плечу и с улыбкой предложил:

- Знаешь что, давай меняться?

Многообещающий ученик Фэннона не заставил себя упрашивать.

В мгновение ока он очутился возле коня, на котором прежде сидел Паг.

Заново установив длину стремян для себя и Томаса, Паг легко вскочил в седло норовистого коня. Почувствовав, что поводья перешли в более опытные руки и что бока его сжимают ноги умелого наездника, жеребец немедленно успокоился и перестал нервно пританцовывать на булыжниках двора.

- А седельные сумки мы перевесим, когда остановимся на первый привал, - предложил Паг.

Томас кивнул и вдруг, привстав на стременах, во все горло крикнул:

- Эй, Мартин! Ты едешь с нами?

Лесничий своей пружинистой походкой пересек двор и вскоре оказался возле мальчиков. Поверх наряда из мягкой кожи на нем был длинный зеленый плащ с капюшоном, закрывавшим почти все лицо. Паг немало подивился тому, что Томасу удалось узнать его.

- Только потому, что нам по пути, - с невеселой улыбкой ответил Мартин. - Мне с несколькими следопытами поручено обследовать границы герцогства. Я расстанусь с вами у южного притока реки. Оттуда мы с моими людьми повернем на восток. Двое из них направились вперед около часа тому назад, чтобы на всем пути до реки предупреждать его сиятельство о возможной опасности.

- Что ты думаешь об этих цурани, Мартин? - спросил Паг. - По-твоему, они и в самом деле нападут на нас?

На открытое, по-юношески свежее лицо главного егеря набежала тень:

- Эльфы не стали бы беспокоиться понапрасну. Раз они встревожены, значит, угроза и впрямь велика. - Он оглядел передние ряды всадников. - Всего хорошего, ребята. Я должен дать моим людям необходимые указания.

Мартин ушел. Паг подмигнул Томасу и спросил:

- Как твоя голова? По-прежнему трещит после вчерашнего?

Томас поморщился.

- Гораздо меньше, чем когда я проснулся. Знаешь, - он бодро выпрямился, - вся эта суета и волнения явно пошли ей на пользу.

Сейчас я себя чувствую почти нормально.

Паг протяжно вздохнул. Его не покидали воспоминания о минувшей ночи. Теперь к ним примешивалось и чувство вины. Он не представлял себе, как взглянет в глаза герцогу.

Томас заметил, что с другом творится что-то неладное.

- А ты почему это нос повесил? Неужто не рад, что поедешь в Бордон?

- Да нет, рад, конечно же. Просто мне с чего-то вдруг стало грустно.

Томас бросил на него изучающий взгляд.

- Понимаю. Мне кажется, я понимаю, что с тобой творится. - Он откинулся в седле и отпустил поводья. - А я так очень рад, что уеду из Крайди. По-моему, Неала узнала о том... случае в кладовой.

Паг рассмеялся:

- По крайней мере, это научит тебя осторожности! В следующий раз, когда поведешь девчонку в кладовую, убедись, что за тобой не наблюдает половина Крайди!

Томас нехотя кивнул.

Двери замка распахнулись, и на ступени вышли герцог и Арута. Следом за ними появились Кулган, Лиам, отец Тулли и Роланд. Шествие замыкали Каролина и леди Марна.

Герцог и его сопровождение направились к голове колонны.

Принцесса, увидев Пага, бросилась к нему. Стражники, мимо которых она бежала, отсалютовали ей пиками, но Каролина не обратила на них внимания. Она остановилась возле коня, на котором сидел Паг, и нетерпеливо ухватилась рукой за стремя.

Паг почтительно поклонился ей. Каролина тряхнула головой:

- Да слезь же ты с этой дурацкой лошади!

Паг подчинился, и Каролина на глазах у всех обхватила его за шею, на мгновение приникнув к нему всем телом.

- Я молю тебя только об одном, - прошептала она, отстранившись от него. - Береги себя! - В глазах принцессы стояли слезы. Она поцеловала его и прерывающимся голосом произнесла:

- И возвращайся! - Паг не успел вымолвить ни слова в ответ. Каролина повернулась и бросилась во главу колонны, чтобы попрощаться с отцом и братом.

Паг снова взобрался в седло. Томас удивленно покачал головой:

- Ну и ну!

Солдаты караула растерянно переглядывались, словно безмолвно вопрошая друг друга, следует ли им верить своим глазам.

- Похоже, принцесса имеет на вас виды, милорд! - насмешливо проговорил Томас и резко пригнулся, чтобы избежать затрещины, которую собирался отвесить ему Паг. Поводья в руках Томаса натянулись, и жеребец, на котором он восседал, шагнул вперед.

Томас отчаянно пытался заставить того занять прежнее место, но животное, казалось, готово было двигаться в любом направлении, но только не туда, куда направлял его неумелый наездник.

Настала очередь Пага издевательски рассмеяться над неловкостью друга. Но он не держал зла на Томаса и вскоре, приблизившись к заупрямившемуся коню, без труда заставил его занять прежнее место в колонне. Жеребец прижал уши и внезапно укусил за шею коня, на котором сидел Паг.

- Нам обоим нынче есть за что благодарить Рульфа, - сказал Паг. - Он специально оседлал для нас с тобой коней, которые терпеть друг друга не могут. Придется тебе поменяться с кем-нибудь из солдат. Хочешь, я это устрою?

Томас обрадовано кивнул и не без труда спешился. Паг поменял строптивого жеребца на лошадь одного из солдат, стоявших позади мальчиков. Томас снова занял свое место в колонне.

Через несколько минут к ним торопливо подошел Роланд.

Друзья обменялись рукопожатиями.

- Берегите себя, вы оба! - сказал Роланд, переводя взгляд с Пага на Томаса. - Не ищите приключений, их у вас и без того будет предостаточно!

- Ладно, ладно! - добродушно усмехнулся Томас. - Ты, небось, завидуешь нам, а? Признавайся, чего уж там!

- Вовсе нет. Напротив, я был бы огорчен, если бы мне пришлось уехать из Крайди. - Томас понимающе хмыкнул, и Роланд вполголоса проговорил, обращаясь к Пагу:

- Не беспокойся. Я позабочусь о ней и не дам ее в обиду!

Паг перехватил его взгляд, брошенный туда, где в окружении отца и братьев стояла Каролина.

- Я знаю, что ты жизни для нее не пожалеешь, - сказал он и добавил:

- Удачи тебе, Роланд!

- Спасибо, Паг! Я надеюсь, что твое пожелание сбудется. - Он покачал головой. - О боги! Как я буду скучать без вас обоих!

После вашего отъезда здесь станет так уныло, дни будут тянуться так однообразно...

- Пусть так и будет! - мрачно проговорил Томас. Паг и Роланд взглянули на него с недоумением. - Лишь бы сюда не заявились цурани! Уж в этом-то случае тебе не придется скучать!

- Отец Тулли вознесет молитвы богам, чтобы этого не случилось, - сказал Роланд. - Но мы-то здесь в случае чего укроемся за крепкими стенами, а вас смогут уберечь от опасностей путешествия только осторожность и удача! Так будьте же осторожны, и да сопутствует вам удача! Мне было бы невыносимо тяжело потерять вас!

Роланд повернулся и бегом бросился к герцогу и Каролине. На ходу он оглянулся и махнул друзьям рукой.

Глядя, как почтительно он склонился перед принцессой, Паг сказал Томасу:

- Я рад, что Роланд остается здесь, возле Каролины. Как знать, быть может, она забудет обо мне за время разлуки. Но знаешь, я был бы даже доволен таким поворотом дел. Очень уж я устал от всего этого. Мне надо отдохнуть.

Сержант Гардан проехал вдоль ряда всадников, возвестив, что герцог дал приказ трогаться. Мальчики натянули поводья. Во главе отряда ехали герцог и Арута, а следом за ними - Кулган и сержант Гардан. Мартин Длинный Лук и его следопыты шли пешком, держась неподалеку от герцога и принца. Паг и Томас заняли место между двадцатью парами воинов-кавалеристов и повозками с багажом, в которые были впряжены мулы. Пять пар вооруженных стражников замыкали колонну. Сперва медленно, а затем все быстрее отряд проследовал по двору и, миновав ворота, направился к дороге, что вела на юг.

Они находились в пути уже три дня. Дорога шла через густой лес. Утром Мартин Длинный Лук и его люди простились с ними на берегу южного притока реки Крайди, носившего название Баундари, и направились на восток. Теперь отряд ехал по землям баронства Каре, состоявшего в вассальном подчинении у герцога Боуррика.

Ранний снег одел в белый убор деревья, еще не освободившиеся от багрово-золотой осенней листвы, и мягким ковром укрыл зеленые поляны. Многих из жителей леса зима застала врасплох. Зайцы не успели сменить свои серые шубки, в которых безопасно прожили весну и лето, на белые и становились легкой добычей хищников, дикие утки и гуси сиротливо сбивались на середине лесных прудов, еще не скованных льдом, и отыскивали там скудный корм. Они торопились покинуть негостеприимные северные леса и, сбившись в косяки, с пронзительными криками устремлялись на юг. Днем снег падал густыми липкими хлопьями и медленно подтаивал в лучах неяркого солнца, ночью же, когда делалось холоднее, он застывал на дороге тонкой коркой, и по утрам в неподвижном морозном воздухе слышно было, как копыта лошадей и мулов, пробивай ее, с хрустом мнут опавшие листья.

Днем Кулган разглядел вдали стаю карликовых драконов.

Грациозные создания, раскрашенные природой в ярчайшие цвета - красный, золотой, зеленый и фиолетовый - резвились, перепрыгивая с вершины одного высокого дерева на другое. Затем все вместе взметнулись ввысь, оглашая воздух пронзительными криками и изрыгая из пастей языки пламени. Кулган придержал своего коня и, когда Паг с Томасом поравнялись с ним, указал рукой на драконов.

- Если я не ошибаюсь, это брачные игры. Смотрите, чем агрессивнее ведут себя самцы, тем охотнее самки отзываются на их ухаживания. О, как бы мне хотелось остаться здесь, чтобы изучить все это более детально!

Паг взглядом проследил за парящими в небесах драконами.

Вскоре они с Томасом и Кулганом выехали на поляну, откуда он смог рассмотреть стаю гораздо лучше. Внезапно приподнявшись в седле, он крикнул Кулгану:

- Смотрите, учитель! Никак это наш Фантус, там, с краю!

Глаза Кулгана расширились от изумления.

- Праведные боги! Это и впрямь он. - Чародей усмехнулся и покачал головой.

- Позвать его?

Кулган рассмеялся:

- Боюсь, ему теперь не до тебя, мой мальчик. Смотри, как вьется вокруг него эта очаровательная пурпурная малютка. - Всадники миновали поляну и потеряли стаю драконов из виду. - В отличие от большинства других животных, карликовые драконы соединяются в пары с наступлением зимних холодов, - продолжал Кулган. - Самки, отложив яйца, погружаются в спячку и в течение зимы согревают их своим телом. Весной же из яиц вылупляются маленькие дракончики, и мамаши начинают нежно и усердно печься о них. Так что в ближайшие несколько дней Фантус скорее всего будет занят... гм... продолжением своего драконьего рода и по весне станет отцом целой кучи малышей. А потом он как ни в чем не бывало вернется в замок, чтобы досаждать Мегару и его подручным до самого нашего возвращения.

Томас и Паг расхохотались. Мегар без конца жаловался, что дракон Кулгана - не что иное, как наказание богов, за невесть какие грехи прогневавшихся на мастера повара и вознамерившихся с помощью этого ужасного животного превратить его образцовую кухню в подобие свинарника. Однако мальчики не раз наблюдали, как Мегар, будучи уверен, что поблизости никого нет, скармливал Фантусу самые лакомые объедки из лохани для отбросов и при этом ворчливо-ласково беседовал с ним, поглаживая его узкую бровастую голову. За те пятнадцать месяцев, что Паг находился в учении у Кулгана, Фантус, поселившийся в башне вместе с хозяином, стал признанным любимцем почти всех обитателей замка, за исключением лишь тех немногих, кто, подобно принцессе, побаивался и сторонился его.

Отряд продолжал двигаться на юго-восток со скоростью, какую только могли развить неповоротливые мулы на скользкой, заснеженной дороге. Герцог спешил к Южному перевалу, пока тот не занесло снегом. Тогда они были бы до самой весны отрезаны от остальной части Королевства, а значит и от возможной помощи в случае атаки таинственных пришельцев. Кулган, умевший предсказывать погоду, заверил его сиятельство, что в ближайшие несколько дней им не грозили бураны и метели. Вскоре они оказались в самой глухой части огромного южного леса, которую в этих краях издавна именовали Зеленым Сердцем.

Здесь на одной из больших полян их должны были дожидаться воины из гарнизонов Карса и Тулана с лошадьми для подмены.

Герцог заблаговременно отдал приказ об этом баронам Беллами и Толбурту. Переменив усталых лошадей на свежих, отряд значительно сократил бы время своего пути до Бордона.

Следопыты Мартина Длинного Лука, шедшие впереди, отметили путь до места встречи с посланцами Беллами зарубками на деревьях. Следуя по ним, герцог и его отряд рассчитывали достичь поляны вскоре после полудня.

Паг повернулся к Томасу. Тот теперь держался в седле гораздо увереннее, чем прежде, но стоило коню перейти с шага на легкую рысь, как Томас невольно начинал вскидывать согнутые в локтях руки и становился похож на цыпленка, пытающегося взлететь. При виде этого Паг усмехался про себя, но воздерживался от замечаний. Он знал, что пройдет совсем немного времени, и ловкий, сильный Томас станет прекрасным наездником.

Навстречу мальчикам во весь опор пронесся Гардан. Он осадил коня и прокричал им и следовавшим сзади десятерым воинам:

- Будьте осторожны! Мы приближаемся к самому темному участку Зеленого Сердца, который тянется до самых Серых Башен.

Эльфы и те ходят здесь с опаской и стараются поскорее миновать эту гиблую чащу!

Гардан развернул свою лошадь и умчался к голове колонны.

Мальчики молча переглянулись.

В течение нескольких часов отряд ехал сквозь густые, сумрачные заросли Зеленого Сердца. В почти непроглядной тьме трудно было отыскивать зарубки на деревьях, и потому передвигаться приходилось медленно. Зловещую тишину леса нарушал лишь шорох опавших листьев под копытами коней и мулов да негромкие голоса Пага и Томаса. Паг от души надеялся, что им удастся невредимыми добраться до Серых Башен, Томас же храбрился, уверяя друга, что он не прочь поучаствовать в жаркой схватке с обитателями этой мрачной чащи. Солдаты поглядывали на мальчишек с молчаливым неодобрением.

Незадолго до захода солнца путники приблизились к условленному месту. Посреди обширной поляны возвышалось несколько пней, покрытых снегом, а у противоположного ее края стояли свежие лошади под охраной шестерых вооруженных воинов.

Когда герцог и его спутники подъехали к ним, те приветствовали их поднятием мечей и копий. Паг без труда узнал в них солдат гарнизона Карса. Все они поверх доспехов носили плащи с гербом барона Беллами: золотым крестом на алом поле. Спереди плащи воинов были украшены изображением золотого вздыбленного грифона. Такие же гербы были вычеканены и на их щитах.

Сержант отсалютовал герцогу и приветствовал его словами:

- Добро пожаловать, милорд.

Боуррик ответил на приветствие церемонным наклоном головы.

- Как лошади? - спросил он.

- Здоровы и сыты, милорд, и успели уже застояться, пока мы ожидали вас.

Боуррик спешился, и один из солдат барона Беллами поспешно ухватился за поводья его лошади.

- Все ли у вас благополучно?

- Хвала небу, милорд, пока все спокойно, но по правде говоря, негоже добрым людям бродить по таким глухим и гиблым местам. Всю минувшую ночь мы дежурили по двое и все как один чувствовали, что кто-то глядит на нас из высоких кустов и из-за стволов деревьев. - Герцог нахмурился. Сержант, немолодой ветеран, испытанный в сражениях с гоблинами и разбойниками, был явно не из тех, кто дает волю воображению и поддается беспочвенным страхам.

- Нынешней ночью удвойте стражу. Завтра вы отведете наших лошадей к себе в гарнизон. Я рад был бы дать им отдохнуть еще день, но это невозможно! Оставаться здесь и вправду опасно.

К герцогу подошел принц Арута:

- Отец, несколько часов тому назад я тоже почувствовал, что за нами наблюдают.

Боуррик повернулся к сержанту:

- Возможно, за нами следили лесные разбойники, жаждущие поживы. Придется мне отрядить двоих из своих людей вместе с вами. В конце концов, у нас в отряде пятьдесят вооруженных воинов, и от того, что их станет сорок восемь, наши силы уменьшатся ненамного. А вот для вас в случае встречи с бандой разбойников это подкрепление может оказаться совсем не лишним.

- Благодарю вас, милорд, - сдержанно произнес сержант. Если предложение герцога и вселило в его сердце радостную надежду на благополучное возвращение домой, он постарался ничем этого не проявить.

Боуррик отпустил его и вместе с Арутой зашагал к палаткам, которые солдаты начали возводить посреди поляны, как делали на каждом привале. Он заметил у края поляны двух мулов, груженных мешками с сеном для фуража. Арута проследил за его взглядом.

- Беллами очень предусмотрителен. Он служит вашему сиятельству не за страх, а за совесть.

Вскоре к герцогу и принцу подошли Кулган, Гардан и оба мальчика. Все смотрели, как воины разводили большой костер из хвороста, собранного в лесу. К вечеру похолодало, и из чащи потянуло сыростью. Боуррик оглянулся по сторонам и невольно вздрогнул. Тревога, посеянная в его душе словами сержанта из Карса, все усиливалась.

- Я чувствую, что от этих мест исходит какая-то неведомая угроза, - сказал он. - Нам надо как можно скорее выбраться отсюда.

Наскоро поужинав, все, кроме часовых, улеглись спать. Паг и Томас, как всегда, расположились на ночь в одной палатке. Они лежали рядом и вздрагивали от каждого шороха, доносившегося снаружи, но в конце концов усталость взяла свое, и оба друга задремали.

Путники углублялись все дальше в дремучий лес. Порой деревья здесь росли так густо, что охотники, шедшие впереди, бывали вынуждены возвращаться по собственным зарубкам и искать обходные пути. Это замедляло движение отряда, растянувшегося в цепь. Всадники с трудом прокладывали себе дорогу сквозь густые, высокие кусты, заслонявшие их друг от друга.

На небольшой прогалине Томас, ехавший сзади, приблизился вплотную к Пагу, и тот вполголоса произнес:

- Как здесь темно и пустынно! Похоже, сюда даже летом не заглядывает солнце.

Томас молча кивнул, с тревогой оглядывая мрачные стены деревьев по обе стороны от прогалины. Три дня тому назад отряд герцога простился с людьми из Карса. С тех пор напряжение и безотчетный страх, овладевшие всеми при въезде в Зеленое Сердце, значительно усилились. По мере их продвижения вперед лесные звуки замолкали. Теперь они ехали в зловещей тишине, нарушаемой лишь стуком копыт их коней. Казалось, что даже лесные звери и птицы избегают этих гиблых мест. Паг старался уверить себя, что обитатели леса по большей части перекочевали на юг или погрузились в зимнюю спячку, но этим он не мог рассеять ужас, который наводило на него царившее здесь мрачное безмолвие.

Томас приостановил своего коня и покачал головой:

- Я чувствую, что с нами вот-вот случится какая-то беда!

- Ты твердишь об этом вот уже целых два дня, - возразил ему Паг. -Надеюсь, - поспешно добавил он, - что нам не придется ни с кем сражаться. Я не сумею защитить себя этим мечом, как ты ни старался научить меня орудовать им.

Томас сунул руку за пазуху.

- Вот, держи! - Паг принял от него небольшой мешочек, внутри которого оказались рогатка и около дюжины продолговатых камней. - Я ведь знал, что она тебе пригодится, - улыбнулся Томас. - Я и свою захватил.

После нескольких часов езды они устроили короткий привал, накормили коней и наскоро поели, не разводя костра. Гардан тщательно осмотрел каждую лошадь, проверяя, нет ли на их телах и копытах каких-либо повреждений. Случись хотя бы одной из лошадей пасть, и ее всаднику пришлось бы сесть в седло к кому-то из своих товарищей и возвращаться домой, в далекий Крайди, потому что герцог не мог заставить весь отряд терять драгоценное время, приноравливаясь к тяжелому ходу коня, везущего двоих седоков. Каждый из членов отряда старательно гнал от себя мысли о том, что могло ожидать этих несчастных в глуши Зеленого Сердца.

В середине дня отряд должен был встретиться с посланцами из Тулана, чтобы снова поменять усталых лошадей. Герцог надеялся добраться к месту встречи вовремя, хотя движение всадников становилось все более медленным. Порой воинам приходилось спешиваться, чтобы с помощью мечей и тесаков вырубить густой кустарник, сквозь который не могли пройти лошади. Казалось, что узкая тропа, оставленная следопытами, при приближении герцога и его спутников словно по волшебству зарастала за считанные минуты. Стук мечей и тесаков по обледенелым веткам деревьев и кустов зловещим эхом разносился по застывшему в угрюмом безмолвии лесу.

Отпустив поводья. Паг предоставил своей лошади двигаться шагом. Он погрузился в воспоминания о Крайди, о Мегаре, Роланде и, конечно же, о Каролине. Внезапно спереди, оттуда, где должны были находиться герцог, Арута и Гардан, послышались шум и крики. Солдаты, ехавшие позади Пага и Томаса, рванулись вперед.

Они нахлестывали лошадей, с трудом продираясь сквозь густой кустарник и сплетения древесных ветвей.

Паг и Томас пришпорили лошадей и помчались следом за воинами. Мальчики пригнулись к самым гривам коней, чтобы нижние ветки деревьев не выбили их из седел. Древесные стволы и покрытая снегом земля замелькали перед их глазами, сливаясь в коричнево-белые полосы. Но вскоре деревья начали редеть, и Паг, приблизившись к поляне, отчетливо услышал оттуда все нараставший шум битвы. Он оглянулся на всем скаку и успел заметить, как Томас валился навзничь в своем седле.

Стреноженные лошади, которых привели для герцога воины из Тулана, пытались сорваться с привязи. Прижав уши, они храпели и взвивались на дыбы. Шум сражения, развернувшегося на поляне, привел их в неистовство. Паг перевел взгляд на нападавших. Он не смог определить, что за существа внезапно атаковали их отряд. То были высокие создания, с ног до головы закутанные в темные плащи. Они выбегали из леса и набрасывались на всадников герцога, разя их мечами.

Один из нападавших ловко увернулся от удара копья, которое нацелил в его грудь солдат из Крайди, и метнулся к Пагу.

Увидев, что перед ним всего лишь мальчик, он злобно усмехнулся и занес над головой свой меч. Но внезапно что-то ударило его в щеку. Странный воин вскрикнул и прижал к лицу левую ладонь.

Между пальцами его заструилась кровь. Томас, натянув поводья, поравнялся с Пагом. Он издал пронзительный боевой клич и снова прицелился в нападавшего из рогатки.

- Я подоспел как раз вовремя, - крикнул он Пагу. - Так и знал, что тебе понадобится моя помощь! - Он пришпорил коня и двинул его на вражеского воина, которого успел сбить с ног вторым метким выстрелом.

Паг стряхнул с себя внезапное оцепенение и пришпорил своего жеребца. Оглянувшись, он на ходу крикнул:

- Спасибо тебе, Томас!

Паг на всем скаку выехал на середину поляны. Вокруг него кипела битва, но никто из воинов противника не пытался атаковать его. Он вытащил из-за пазухи рогатку и сделал несколько выстрелов, хотя не смог определить, попали ли его снаряды в цель. Солдаты Крайди и их неведомые противники двигались слишком стремительно. Из леса появлялись все новые и новые фигуры, закутанные в темно-серые плащи. Только теперь Пагу удалось как следует рассмотреть нападавших. Они показались ему чем-то похожими на эльфов, хотя глаза и волосы их были темными, и резкие, гортанные звуки их речи, резавшие слух, разительно отличались от мелодичного языка подданных королевы Агларанны. Из древесных крон на воинов Крайди сыпались стрелы.

Несколько солдат были сражены ими наповал. Те же, кто остался невредимым, и легко раненные продолжали сражение.

На истоптанном конскими копытами и залитом кровью снегу во множестве лежали и трупы странных существ, напавших на отряд герцога. Со всех концов поляны доносились стоны умиравших.

Возле едва тлевшего костра Паг разглядел тела воинов из Тулана, которые привели сюда свежих лошадей, и следопытов Мартина Длинного Лука. Привязав убитых к врытым в землю кольям, банда странных существ, облаченных в серые плащи, устроила ловушку для герцога и его людей. Теперь ловушка эта, похоже, готова была захлопнуться.

- Ко мне! Все ко мне! Они вот-вот окружат нас! - разнесся над поляной голос герцога Боуррика.

Паг оглянулся в поисках Томаса, но того поблизости не оказалось. Тогда он пришпорил своего коня и поскакал к герцогу и собравшимся возле него воинам. В воздухе свистели стрелы.

Одна из них промелькнула в каком-нибудь дюйме от лица Пага. Он еще ниже пригнулся к гриве коня и вскоре оказался на краю поляны, там, где собрались воины Крайди.

- Сюда! - крикнул Боуррик и направил своего коня в лес.

Принц, Кулган и все солдаты, которым удалось уцелеть в схватке с врагами, последовали за ним. Одетые в серое лучники, мимо которых они промчались на всем скаку, пустили им вдогонку свои черные стрелы, но ни одна из них не достигла цели. Воздух огласился гортанными криками нападавших. Крайдийцы, пришпоривая коней, мчались сквозь заросли вслед за герцогом и принцем.

Паг оглянулся в надежде, что Томас следует за ним. Но юного воина нигде не было видно. Впереди скакал на вороном жеребце высокий, плотный солдат гарнизона. Паг сосредоточил взгляд на его могучей спине. Больше всего на свете он опасался отстать от своих и заплутаться в этом зловещем, полном опасностей лесу.

Пронзительные крики позади становились все тише, но чьи-то гортанные голоса откликались то справа, то слева. Казалось, весь лес полнился этими грозными звуками, походившими то на воронье карканье, то на вой шакалов. От ужаса и бешеной скачки у Пага пересохло во рту. По его лицу и спине, по ладоням рук, одетых в плотные кожаные перчатки, струился пот.

Они продолжали мчаться через лес, не разбирая дороги. Крики по-прежнему раздавались отовсюду. Пагу показалось, что странные, враждебные существа в серых плащах, напавшие, на их отряд, разбежались по всему Зеленому Сердцу на многие мили вокруг. Те из них, мимо которых проносился отряд крайдийцев, оповещали о его местонахождении своих товарищей.

Лошадь Пага, оказавшись среди зарослей кустарника, замедлила свой бег. Паг изо всех сил пришпоривал и нахлестывал ее. Животное тяжело дышало, раздувая ноздри, и, снова оказавшись меж деревьев, перешло на неторопливую рысь.

Неподалеку, на небольшом пригорке Паг разглядел герцога, Аруту и собиравшихся вокруг них воинов. К своему огромному облегчению, среди уцелевших он увидел и Томаса, державшегося близ Кулгана и сержанта Гардана.

Паг последним из отряда выехал на поляну. Герцог взглянул на сержанта и отрывисто спросил:

- Сколько?

Гардан окинул оставшихся в живых воинов долгим взглядом.

- Мы потеряли восемнадцать человек. У нас шестеро раненых.

Мулы и вся кладь остались в руках нападавших.

Герцог кивнул:

- Надо дать лошадям короткий отдых. Они скоро нагонят нас.

- Мы примем бой, отец? - спросил Арута. Несмотря на холод, лицо его покрывали крупные капли пота.

Боуррик покачал головой:

- Их слишком много. На поляне против нас выступило не меньше сотни. А сколько еще осталось в лесу! - Он ударил кулаком по луке седла. - Они провели нас, заманив в ловушку, как птицу в силки! И перебили половину наших воинов!

Паг повернулся к солдату, остановившемуся рядом:

- Кто они такие?

Солдат недоуменно взглянул на него:

- Братство Темной Тропы, кто же еще? Пусть Кахули нашлет на них черную оспу! - Он смачно сплюнул наземь, как и полагалось при упоминании имени грозного бога мщения. - Они часто бродят по этим лесам и забираются в Зеленое Сердце, хотя обитают в горах к востоку отсюда и в Северных землях. Но я никогда еще не слыхал, чтоб они появлялись здесь такими огромными бандами, пропади они пропадом!

Позади них послышались голоса, и герцог скомандовал:

- Вперед! Они догоняют нас!

Отряд снова углубился в лес. Паг потерял счет времени. Он не сводил глаз с солдата, скакавшего впереди него, и молил богов лишь о том, чтобы его конь выдержал эту бешеную скачку.

Несколько раз воины, мчавшиеся вслед за ним, пронзительно вскрикивали, но Паг не рискнул оглянуться, чтобы выяснить, были ли причиной тому ранившие их вражеские стрелы или ветки деревьев, свисавшие едва ли не до земли, на которые солдаты могли наткнуться на всем скаку.

Впереди снова показался просвет между деревьями. Оказавшись на небольшой поляне, герцог приказал своему отряду остановиться. Гардан покачал головой.

- Ваше сиятельство, лошади больше не выдержат такой отчаянной скачки!

Боуррик в отчаянии ударил кулаком по луке седла.

- Проклятье! А где мы теперь находимся?

Паг оглянулся по сторонам. Он утратил чувство направления и не мог бы сказать, в какой стороне находилась поляна, где им была устроена ловушка. Судя по растерянным лицам окружавших, все они также совершенно не представляли себе, где очутились.

Арута натянул поводья своей лошади.

- Нам надо повернуть на восток, отец, и как можно скорее добраться до гор.

Боуррик кивнул:

- Но где же он, восток?

Арута пожал плечами. Поляну со всех сторон обступали высокие деревья. Определить, в каком направлении им следовало двигаться, принцу, как и всем остальным, казалось невозможным.

Но тут в разговор вмешался Кулган. Кашлянув, он пробормотал:

- Одну минутку, ваше сиятельство, - и закрыл глаза. Из чащи леса вновь послышались крики Темных Братьев. Кулган тряхнул головой и, открыв глаза, твердо произнес:

- Вот где находится восток. - Он указал рукой влево. - Нам надо ехать туда!

Герцог повернул коня в указанном направлении и помчался вглубь леса, жестом приказав остальным следовать за собой.

Пагом овладело отчаянное желание оказаться рядом с кем-то родным и близким, и он попытался нагнать Томаса. Но юный воин скакал далеко впереди, и Пагу не удалось обойти нескольких воинов, вклинившихся между ним и другом. Он едва не расплакался от досады. Проглотив комок, подступивший к горлу, он признался себе, что отчаянно струсил, и бросил робкий взгляд по сторонам.

Однако, всмотревшись в искаженные страхом и отчаянием лица скакавших рядом с ним солдат, он с облегчением убедился, что эти испытанные воины напуганы не меньше, чем он.

Отряд крайдийцев бешеным галопом несся по узким тропам, пересекавшим густые заросли Зеленого Сердца. Его продвижение вперед по-прежнему сопровождалось гортанными криками многочисленных врагов, не терявших всадников из виду. Темные братья двигались на удивление проворно. Однажды Пагу удалось разглядеть в стороне среди древесных стволов высокую фигуру в сером плаще, мчавшуюся вровень со всадниками. Однако преследователи не делали попыток напасть на людей герцога.

Через некоторое время Боуррик вновь велел отряду остановиться на поляне. Он подозвал к себе Гардана и распорядился:

- Пусть лучники узнают, как далеко нам удалось уйти от них.

Надо дать лошадям хоть немного отдохнуть.

Гардан отдал необходимые распоряжения троим из воинов. Те спешились и, взяв с собой луки, бегом бросились назад, туда, откуда только что выехал отряд герцога. Через несколько мгновений послышался звон спущенной тетивы и предсмертный хрип первого из братьев Темной Тропы, кого им довелось встретить.

- Будь они прокляты! - воскликнул герцог. - Они хотят окружить нас и заставить двигаться туда, где расположены их главные силы. Мы уже значительно отклонились к северу!

Паг воспользовался возможностью подъехать вплотную к Томасу. Изнуренные лошади тяжело дышали, дрожа от холода и усталости. Бока их были покрыты потом. Томас молча взглянул на Пага и выдавил из себя слабую улыбку.

Всадники спешились и принялись осматривать коней. К счастью, ни одна из усталых, взмыленных лошадей не была ранена.

Через несколько минут трое лучников вынырнули из леса и подбежали к герцогу. Едва переведя дух, один из них доложил:

- Милорд, они совсем близко от нас. Их никак не меньше полусотни!

- Когда они могут здесь появиться?

Лучник отер пот, струившийся по его лбу, и покачал головой.

- Минут через пять, ваше сиятельство. - Он мрачно усмехнулся и добавил:

- По крайней мере двоих из них мы уложили. Но не думаю, что это надолго задержит остальных!

Боуррик взглянул на принца.

- Мы отдохнем еще минуту, а потом снова поскачем вперед!

Арута покачал головой:

- Через минуту или через час, но нам все равно придется схватиться с ними. Ведь лошади вконец изнурены и долго не протянут! Лучше принять бой теперь, пока к ним не подошло подкрепление!

Герцог нахмурился и со вздохом произнес:

- Нам все же надо попытаться уйти от преследования. Я должен увидеть Эрланда и рассказать ему о появлении цурани!

Внезапно один из воинов вскрикнул и упал наземь. Из спины его торчала стрела с черным оперением.

- Вперед! - крикнул герцог и одним прыжком вскочил в седло.

Они снова направили изможденных лошадей в лесные заросли.

Животные перешли на шаг, и отряд приготовился к отражению возможной атаки. Герцог жестом приказал воинам развернуться в шеренгу, чтобы они смогли отразить нападение с обоих флангов.

Высокие кусты по-прежнему мешали передвижению всадников. Лошади дышали тяжело, с надрывом, их бока раздувались, из ноздрей валил пар, морды покрылись пеной. Паг знал, что еще немного, и они падут. Тогда все крайдийцы станут легкой добычей темных эльфов, - Почему они не нападают на нас? - шепотом спросил Томас.

- Не знаю, - ответил Паг. - Пока они гонят нас вперед, точно дичь, и окружают со всех сторон.

Герцог поднял руку, приказывая отряду остановиться.

Всадники повиновались. Вокруг царило безмолвие, нарушаемое лишь хрипом измученных коней. Преследователей не было слышно. Герцог вполголоса произнес:

- Похоже, они отстали от нас. Сейчас нам следует осмотреть лошадей и... - он не успел договорить: длинная стрела со зловещим свистом пролетела в нескольких дюймах от его головы. - Вперед!

- крикнул он, и всадники вновь пришпорили коней.

- Ваше сиятельство! - прокричал Гардан. - Похоже, они не хотят, чтоб мы останавливались!

Боуррик шепотом выругался и обратился к чародею:

- Кулган, ты можешь определить, где восток?

Кулган кивнул и зажмурился. Паг знал, что чародею стоило немалого труда сосредоточиться и воспользоваться магическим приемом для определения сторон света, не прекращая движения. На лбу у Кулгана выступил пот. С усилием открыв глаза он указал вправо.

- Там, ваше сиятельство.

Как и предполагал герцог, братья Темной Тропы гнали их на север.

Арута наклонился к отцу:

- Они направляют нас в расположение своих главных сил.

Боуррик привстал на стременах и крикнул:

- Ехать туда, куда они стараются направить нас - безумие.

Это равносильно самоубийству. По моей команде приказываю всем повернуть направо и пустить коней в галоп! - Он подождал, пока все воины проверили оружие и помолились богам, чтобы те дали лошадям сил выдержать еще один отчаянный бросок, и громко крикнул:

- За мной!

Всадники все как один развернули своих коней и пришпорили их. Вслед колонне с деревьев понеслись стрелы. Послышались крики людей и конское ржание.

Паг прижался лицом к гриве своего коня. Над головой его мелькали толстые сучья и могучие ветки деревьев. Сжимая поводья, он почувствовал, что боевой щит выскальзывает из его руки. Он прижал его к плечу, и лошадь перешла с рыси на шаг.

Пагу было не под силу одновременно удерживать в дрожавших от напряжения руках оружие и править лошадью.

Он натянул повод, чтобы остановить коня и закрепить щит на руке. Откуда-то сбоку послышался легкий шум. Паг взглянул туда и увидел всего в каких-нибудь пяти ярдах от себя лучника из Темного Братства. Противники, обескураженные этой внезапной встречей, застыли на месте и во все глаза глядели друг на друга. Пага поразило сходство лучника с эльфийским принцем.

Если бы не темные глаза и волосы, его можно было бы принять за брата-близнеца Калина. Пока в голове Пага проносились отрывочные мысли об удивительном внешнем сходстве между эльфами и злонравными существами в серых плащах, лучник очнулся от оцепенения и стал неторопливо вынимать из висевшего на его плече узкого колчана стрелу с черным оперением.

Внезапная встреча с темным братом так поразила Пага, что он позабыл о причине, заставившей его остановиться. Словно завороженный, он наблюдал за движениями темного эльфа, который тем временем поднес стрелу к луку.

И лишь когда лучник стал натягивать тетиву, Паг вскрикнул, пришпорил коня и помчался вдогонку за отрядом герцога. Он не видел, как темный брат отпустил тетиву, но слышал ее звон и свист стрелы, пролетевшей над его головой.

Шум, послышавшийся впереди, заставил Пага снова дать шпоры лошади, хотя бедное животное и без того напрягало последние силы, галопом проносясь сквозь сумрачную чащу. Но Паг сейчас больше всего на свете боялся отстать и потеряться в глуши Зеленого Сердца.

Вскоре он нагнал крайдийского воина, замыкавшего колонну, а еще через несколько мгновений оставил его позади. Конь Пага, несший легкого седока, был менее изнурен, чем жеребец могучего солдата. На пути отряда стали то и дело встречаться невысокие холмы. Он от всей души надеялся, что отряд выезжал в предгорья Серых Башен.

Позади Пага послышалось отчаянное ржание. Оглянувшись, он увидел, как конь широкоплечего воина свалился наземь, увлекая за собой седока. Солдат вскочил на ноги и склонился над животным, бившимся в предсмертных судорогах. Из ноздрей загнанного жеребца потекла густая темная кровь. Паг остановил коня. Воин, ехавший впереди него, подскакал к товарищу, оставшемуся без лошади, и жестом предложил ему сесть в свое седло. Но тот лишь помотал головой. Измученная лошадь, которая вскоре должна была разделить участь его собственной, едва могла выдержать вес одного седока, не говоря уже о двоих. Он вытащил свой меч из ножен и, положив конец страданиям животного, приготовился к встрече с темными братьями. При виде этой беззаветной храбрости и молчаливой покорности судьбе Паг почувствовал, что глаза его увлажнились. Второй воин прокричал несколько слов, которых Паг не расслышал, и помчался вдогонку отряду герцога.

- Пошевеливайся, сквайр! - бросил он на ходу.

Паг пришпорил коня, и тот неровной рысью поскакал вперед.

Отряд продолжал медленно продвигаться на восток. Паг обогнал нескольких солдат и Гардана и приблизился к герцогу Боуррику. Через несколько минут они выехали на небольшую поляну, и герцог приказал всем остановиться. Боуррик оглядел своих изнуренных спутников, сидевших на взмыленных конях, и лицо его исказила гримаса бессильной ярости, тотчас же сменившейся недоумением. Он поднял руку, и голоса солдат смолкли. Крики преследователей все еще раздавались в чаще леса, но казалось, что расстояние между Темными Братьями и крайдийцами значительно увеличилось.

Глаза Аруты расширились от изумления.

- Что же это? Неужто мы оторвались от них? - недоуменно спросил он.

Герцог медленно кивнул, не переставая прислушиваться к голосам преследователей.

- Похоже, что да. Мы можем позволить себе небольшую передышку. Думаю, мы оказались позади них. Но как только Темные Братья обнаружат это, они вернутся назад, и тогда нам не миновать встречи с ними. У нас есть десять, самое большее - пятнадцать минут. - Он снова оглядел своих спутников и устало опустил голову. - Если бы только нам удалось найти убежище!

Кулган подъехал вплотную к герцогу и негромко проговорил:

- Милорд, мне кажется, я знаю, как нам укрыться от врагов.

Но должен предупредить вас, что уловка, к которой я хочу прибегнуть, - дело рискованное, и я не стал бы ручаться за его благоприятный исход.

- Нет ничего более рискованного, - ответил Боуррик, - чем ждать, пока они нагонят нас и разобьют наголову. В чем состоит твой план, мастер чародей?

- У меня есть амулет, с помощью которого можно оказывать воздействие на погоду. По правде говоря, я берег его для морского путешествия, чтобы при необходимости усмирять штормы.

Все дело в том, что амулет может быстро утратить свою силу. С его помощью я и хочу спрятать нас от братьев Темной Тропы.

Пусть каждый возьмет под уздцы свою лошадь. Нам надо собраться возле того скального выступа у края поляны.

Боуррик жестом приказал всем выполнить распоряжение чародея, и через несколько мгновений отряд спешился и подвел лошадей к обломку скалы. Всадники поглаживали утомленных и испуганных животных по холкам и бокам, чтобы те храпом и ржанием не выдали неприятелю их местонахождения.

Участок поляны, где они собрались, представлял собой небольшой холм, слегка возвышавшийся над остальной, пологой ее частью. Над головами их подобно гигантскому кулаку нависал обломок гранитной скалы. Кулган стал неторопливо расхаживать вокруг своих спутников.

Он вполголоса бормотал заклинание, совершая отрывистые, причудливые движения правой рукой, в которой был зажат амулет.

Внезапно его плотную фигуру окутало невесть откуда взявшееся облако тумана, которое на глазах у изумленных путников стало расти и сгущаться и вскоре затмило тусклый свет зимнего дня.

Вскоре туман достиг деревьев, окружавших небольшую поляну, и пополз меж их широких стволов, стелясь по заснеженной земле и поднимаясь до самых вершин. Кулган ускорил шаги, и туманное облако, созданное его волшебными чарами, постепенно потемнело.

Люди герцога, собравшиеся на холме, оказались скрыты непроницаемой темной завесой. Они не могли разглядеть ни друг друга, ни даже собственных рук и ног.

Кулган едва слышно прошептал:

- Пусть все затаятся. Когда темные эльфы выйдут на поляну, они не увидят нас и навряд ли направятся в эту сторону, вверх по холму. Но любой звук может выдать им наше присутствие. Не двигайтесь и постарайтесь сдержать дыхание!

Все шепотом выразили свое согласие. Судя по возгласам, доносившимся из леса, темные братья были уже неподалеку. Люди герцога с трепетом ожидали их появления на поляне, понимая, что стоит хоть одному случайному звуку - будь то бряцанье ножен или конское ржание - оповестить темных эльфов об их присутствии, и все они будут безжалостно истреблены. Но даже избежав этой участи, путники не могли бы считать себя в безопасности. Снова оказавшись в тылу братьев тропы, они рисковали бы рано или поздно встретиться с ними лицом к лицу. И тогда...

Паг дотронулся до руки Томаса и прошептал:

- Хорошо, что почва здесь каменистая, а не песчаная. Иначе они отыскали бы нас по следам на снегу.

Томас кивнул. Он был слишком напуган, чтобы разговаривать.

Солдат, стоявший рядом с Пагом, положил ладонь ему на плечо, призывая его к молчанию. Паг вздохнул и опустил голову.

Воины, Гардан, Арута и герцог держали оружие наготове на случай, если уловка Кулгана не сработает и Темные Братья нападут на их отряд. Голоса преследователей слышались теперь совсем близко. Те возвращались назад по собственным следам.

Кулган стоял подле герцога. Глаза Пага понемногу привыкли к темноте, и он разглядел, что губы чародея шевелились. Он продолжал беззвучно читать заклинание, сжимая амулет в руке и заставляя густой серо-черный туман расползаться все дальше и дальше по лесу. С каждой секундой мгла охватывала новые участки Зеленого Сердца, сбивая темных эльфов со следа.

Паг почувствовал, как что-то влажное коснулось его щеки. Он поднял голову и разглядел крупные редкие снежинки, медленно спускавшиеся с небес. Вскоре снегопад усилился. Паг затаил дыхание, опасаясь, что их волшебное убежище будет разрушено этой лавиной белоснежных хлопьев, но через несколько мгновений он, к радости своей, убедился, что благодаря снегопаду окутавшая их тьма словно бы стала еще гуще.

Неожиданно неподалеку от них послышался звук шагов, и один из темных эльфов отрывисто прокричал что-то на своем неблагозвучном наречии. По спине Пага пробежал холодок. Он искоса взглянул на стоявшего рядом Томаса. Высокий, стройный мальчик застыл в неподвижности, словно бронзовое изваяние, одной рукой сжимая меч, а другой придерживая морду своего коня.

Все боевые лошади из Карса были отлично выдрессированы. Каждая из них, ощутив ладонь всадника на своей голове, замирала в покорном безмолвии.

Кто-то из темных братьев снова произнес несколько слов, и Паг едва не подпрыгнул от неожиданности. Ему показалось, что говоривший находился не дальше чем на расстоянии вытянутой руки от него и Томаса. Несколько гортанных голосов отозвались с противоположной стороны поляны.

Внезапно Гардан, стоявший впереди Пага, резко пригнулся и беззвучно опустил на припорошенную снегом землю свой тяжелый щит и длинный меч. Выпрямившись, он вытащил из ножен кинжал и внезапно шагнул вперед, в непроницаемую тьму. Упругой грациозностью движений он походил на тигра, устремившегося в погоню за добычей. Паг с недоумением глядел на то место, где только что стоял сержант, и не мог понять, зачем тому могло понадобиться покидать строй. Но через мгновение любопытство его было удовлетворено.

Гардан появился так же неожиданно, как и исчез. Сержант был не один: он увлек за собой одного из братьев тропы. Сильные руки воина сжимали горло темного эльфа, отчаянно молотившего руками по воздуху. Паг понимал, что Гардан не мог сразить противника кинжалом, иначе тот своим предсмертным криком всполошил бы остальных преследователей. Гардан сжал зубы и зажмурился от боли: жертва своими острыми когтями до крови расцарапала его руку. Глаза темного брата вылезли из орбит, язык вывалился наружу. Сержант уперся крепкими ногами в землю и поднял противника в воздух, продолжая сдавливать его горло своими огромными ладонями. Лицо брата тропы стало красным, затем пурпурным. Он продолжал раздирать темную кожу Гардана кривыми, загнутыми когтями. Гардан не шелохнулся. Через несколько секунд темный брат обмяк в его руках. Сержант, продолжая сжимать его горло левой рукой, поднял правую и надавил противнику на затылок. Послышался негромкий хруст.

Сержант беззвучно опустил мертвое тело на землю.

Гардану потребовалось лить несколько мгновений, чтобы отдышаться после этой схватки. Наклонившись, он поднял с земли кинжал и сунул его в ножны, затем взял в руки щит и меч и снова неподвижно замер в строю.

Паг, как и остальные, был восхищен силой, смелостью и ловкостью Гардана. Но, принужденный хранить молчание, он не мог поведать ему об этом. Время шло, и голоса темных эльфов слышались теперь откуда-то издалека. Они озлобленно переговаривались о чем-то, отчаявшись обнаружить путников, которых давно уже считали своей добычей. Вскоре всем стало ясно, что братья Темной Тропы углубились в лес к западу от поляны. Крайдийцы еще несколько минут настороженно вслушивались в тишину, воцарившуюся вокруг, и наконец герцог Боуррик прошептал:

- Хвала богам, они ушли отсюда! Пора и нам трогаться в путь. Вперед! На восток!

Паг огляделся по сторонам. Во главе отряда шли герцог и принц Арута. Гардан держался близ Кулгана, силы которого после приведения в действие магического заклинания были на пределе.

Чародей едва передвигал ноги. Томас шел рядом с Пагом. Из пятидесяти воинов, выехавших с герцогом из Крайди, в живых осталось лишь тринадцать. Шесть лошадей, уцелевших после схватки с темными эльфами, понуро плелись в поводу за своими всадниками. Никто теперь не узнал бы в этих изможденных, неухоженных, голодных клячах резвых боевых скакунов, еще так недавно покинувших конюшни Карса. По виду их скорее можно было принять за унылых ветеранов, всю жизнь исправно таскавших плуг или вертевших мельничный жернов и ныне влекомых на живодерню.

Путь отряда пролегал по невысоким холмам, перемежавшимся рощами и полянами. Солнце уже скрылось за горизонтом, но герцог приказал своим спутникам двигаться дальше, опасаясь новой встречи с темными братьями. Воздух то и дело оглашался проклятиями, когда кому-нибудь из солдат случалось оступиться на скользкой, обледенелой тропе.

Лишь усилием воли Пагу удавалось заставить себя двигаться вперед. Больше всего на свете ему сейчас хотелось бы замертво свалиться на мерзлую землю и заснуть. Минувший день, казалось, не имел ни начала, ни конца. Он мог бы вместить в себя события целой жизни. Паг уже не помнил, когда он в последний раз ел или останавливался на привал. Утром один из солдат дал ему напиться из меха с водой, но те несколько глотков не утолили жажды.

Пустой желудок стянулся в тугой комок, от сосущего чувства голода, усталости и пережитых волнений к горлу подступала тошнота. Нагнувшись, он ухватил с земли горсть снега и сунул его в рот. Но от влажной прохлады, наполнившей гортань, его пробрал озноб. Паг поежился. Мелкие снежинки больно кололи его лоб и щеки. В воздухе заметно похолодало, и он плотнее закутался в тяжелый шерстяной плащ.

Внезапно герцог остановился и прошептал:

- Нам пора устроить привал. Не думаю, чтобы они стали искать нас во тьме.

- Снег заметет наши следы, и к утру их не будет видно, - отозвался Арута.

Паг словно подкошенный рухнул наземь, подтянул ноги к животу и закутался в полы своего плаща. Томас встревожено окликнул его:

- Паг!

- Здесь, - едва слышно отозвался тот.

Томас улегся рядом с ним.

- Мне кажется... - сказал он, протяжно зевая, - я больше никогда... не смогу пошевелиться.

Язык больше не повиновался Пагу. Вместо ответа он лишь слабо качнул головой.

С расстояния в несколько шагов донесся негромкий голос герцога:

- Огня не разводить!

Гардан со вздохом возразил:

- Но, ваша светлость, как же без костра-то в этакую студеную ночь!

Боуррик невесело усмехнулся:

- Согласен с тобой, мой отважный Гардан, но ведь эти порождения тьмы могут быть где-то поблизости. Огонь укажет им дорогу к нам, и все мы падем от их рук! Ложитесь вплотную друг к другу, и никто из вас не замерзнет. Выставь часовых, Гардан!

Остальным - спать!

Солдаты вповалку улеглись на землю. Паг и Томас оказались в середине беспорядочного нагромождения человеческих тел. Им стало тепло, и через несколько минут оба задремали. Когда они проснулись, над холмами уже брезжил рассвет.

За ночь пали еще три лошади. Их неподвижные тела, скованные морозом, слегка припорошил снег. Паг поднялся на ноги, дрожа от холода. Тело его словно одеревенело и отказывалось повиноваться. Постанывая, он стал негнущимися пальцами растирать закоченевшие ноги. Томас потянулся, сел и с сочувствием взглянул на друга. Через несколько минут он, как и Паг, стал растирать и разминать сведенные холодом мышцы.

- Никогда еще я так не замерзал, - пробормотал он. Зубы его выбивали частую дробь.

Паг огляделся по сторонам. Они ночевали в лощине меж двух невысоких холмов из серого гранита. Тропа, по которой отряд добрался до этих мест, змеилась вниз, к небольшой роще, состоявшей из невысоких тонкоствольных деревьев, нисколько не походивших на мрачные исполины Зеленого Сердца.

- Пошли! - крикнул он Томасу и направился к одному из холмов.

- Проклятье! - послышалось позади них. Паг и Томас обернулись и увидели Гардана, склонившегося над неподвижным телом одного из солдат.

- Он умер ночью, во сне, ваша светлость, - сказал он подошедшему герцогу и покачал головой. - Его ранило в бою, но он никому об этом не сказал.

Паг сосчитал оставшихся в живых крайдийцев. Теперь отряд их, кроме герцога, Аруты, их с Томасом и Кулгана, состоял всего лишь из дюжины воинов. Томас взглянул на Пага, успевшего взобраться на нижний уступ холма.

- Куда это ты?

Паг кивнул головой вверх.

- Хочу поглядеть, далеко ли еще до Серых Башен.

- Я с тобой!

Мальчики принялись карабкаться к вершине холма, цепляясь за мерзлую землю одеревеневшими пальцами и едва переставляя ноги.

Первым на вершине оказался Паг. Он уселся на гребень холма, поджидая Томаса. Тот вскоре очутится рядом с ним и, едва переведя дух, воскликнул:

- Вот здорово-то!

Впереди них к небу величественно вздымались гранитные пики Серых Башен. На востоке сияла заря, освещая горы золотисто-розовым светом. Снегопад прекратился, и небо прозрачным голубым куполом вздымалось над землей, укрытой белым ковром искрившегося снега.

Паг помахал рукой Гардану. Сержант подошел к холму и, приложив руку козырьком к глазам, взглянул на мальчиков.

- Что вы там такого увидали?

- Серые Башни! - крикнул Паг. - Всего в каких-нибудь пяти милях пути!

Гардан приказал им спускаться, и мальчики заторопились вниз, скользя и спотыкаясь на каждом шагу. Сердца их ликовали.

Теперь, зная, что они находятся совсем неподалеку от мест, населенных дружественными им живыми существами, они почувствовали себя гораздо бодрее и увереннее и готовы были снова двинуться в путь.

Мальчики вместе с Гарданом подошли к герцогу, Аруте и Кулгану. Боуррик кивнул сержанту и распорядился:

- Снимите поклажу с мертвых лошадей и разделите ее между солдатами. Уцелевших коней придется вести в поводу. Не трудитесь укрывать трупы лошадей попонами: темные братья все равно найдут их, ведь снегопад прекратился. А попоны пригодятся нам самим.

Гардан поклонился и направился к солдатам.

Боуррик обратился к Кулгану:

- Ты можешь определить, в какой стороне находится Южный перевал?

- Я постараюсь узнать это с помощью моего искусства, ваша светлость, - устало отозвался чародей.

Паг внимательно наблюдал за своим учителем. Самому ему, как он ни старался, еще никогда не удавалось обратить мысленный взор к событиям и предметам, удаленным от него во времени и пространстве. Он знал, что умение это в чем-то сродни действию магического кристалла, но картины и образы, возникающие в прозрачной глубине хрустального шара, гораздо ярче и отчетливее, чем те, которые создает воображение чародея, направленное на тот или иной объект с помощью магических приемов.

Кулган, в течение нескольких минут беззвучно шевеливший губами, досадливо покачал головой.

- Я не вижу его, ваше сиятельство! Все мои мысли сливаются в некий смутный образ, и я напрасно пытаюсь уловить умственным взором что-либо отчетливое! - пожаловался он. - Если бы я хоть единожды побывал там наяву, тогда, возможно... - Он нахмурился и развел руками. - А теперь я просто не имею представления, в какой стороне он находится!

Боуррик кивнул.

- Если бы здесь был Мартин Длинный Лук или кто-нибудь из его учеников! Они-то умеют ориентироваться по одним им ведомым приметам. - Он бросил взгляд в сторону холмов и, словно разглядев за ними Серые Башни, со вздохом добавил:

- А мне все эти горы кажутся одинаковыми!

- Возможно, нам следует свернуть на север, отец? - спросил Арута.

Боуррик согласно кивнул.

- Да. Если, двигаясь на север, мы дойдем до перевала, то успеем преодолеть его до первых метелей. А по ту сторону гор, на востоке, климат гораздо мягче - во всяком случае, так было всегда. И мы сможем быстро добраться до Бордона. Ну а если мы уже находимся севернее перевала, этот путь приведет нас к гномам. Они встретят нас со свойственным им радушием и, надеюсь, укажут самую короткую дорогу на восток. - Он скользнул взглядом по изнуренным лицам своих спутников. - У нас есть три лошади и вдоволь снега вместо питьевой воды. Этого нам вполне достанет, чтобы продержаться не меньше недели. - Герцог опасливо взглянул на небо. - Если погода не изменится!

Кулган помотал головой.

- В ближайшие два-три дня она ни в каком случае не изменится, ваше сиятельство, - поспешно заверил он герцога. - Сожалею, но мне не под силу предугадать, что может произойти в дальнейшем.

Издалека, со стороны леса послышались крики. Все крайдийцы замерли, настороженно прислушиваясь. Боуррик взглянул на Гардана.

- Сержант, вы можете определить, на каком расстоянии от нас находятся эти кровожадные твари?

Гардан нахмурился и развел руками.

- Трудно сказать, милорд. Наверное, они в миле от нас. А может, и в двух, а то и больше. Ведь в густом лесу, да еще и на морозе, со звуками творятся странные вещи. Нет, не берусь сказать, как далеко мы ушли от них!

Боуррик кивнул.

- Собирайтесь! Мы отправляемся тотчас же!

Перчатки Пага протерлись до дыр. Пальцы, израненные об острые края уступов, кровоточили. Герцог то и дело приказывал своим людям пробираться вперед по каменистым холмам, чтобы сбить темных братьев со следа. Каждый час несколько солдат отправлялись назад и заметали отпечатки ног путников и конских копыт попонами, снятыми с мертвых лошадей. Они также оставляли на рыхлом снегу цепочки ложных следов.

Отряд остановился на плоском каменистом пригорке, со всех сторон окруженном невысокими соснами. С самого рассвета крайдийцы двигались на северо-восток, направляясь к Серым Башням. К ужасу и отчаянию Пага, остроконечные горы, казалось, не стали ближе и оставались все на том же расстоянии от них, что и ранним утром.

Солнце стояло в зените, но лучи его не согревали Пага.

Холодный ветер, дувший навстречу путникам, пробирал его до костей. Кулган, шедший впереди, обернулся к своему ученику и назидательно проговорил:

- Пока ветер дует с северо-востока, нам не следует опасаться снегопада, ведь всю влагу, которую он несет, вбирают в себя гранитные горы. Но стоит ему перемениться на западный или же северо-западный и явиться сюда со стороны Безбрежного моря, и снег повалит, точно пух из вспоротой перины!

Паг с трудом взобрался на скользкий уступ и, еле переведя дыхание, подошел к Кулгану.

- Мастер, нельзя ли мне хоть теперь немного передохнуть от учения? - жалобно проговорил он.

Солдаты, стоявшие поблизости, добродушно рассмеялись. И внезапно напряжение, владевшее всеми в течение двух последних дней, рассеялось без следа. Герцог обратился к Гардану:

- Пусть воины разведут костер и забьют одну из лошадей. Мы дождемся воинов, замыкающих колонну, и хоть немного передохнем.

Гардан тотчас же послал нескольких солдат за хворостом для костра и приказал двоим отвести подальше в рощу оставшихся лошадей. Он не хотел, чтобы казнь, которой должна была подвергнуться третья лошадь, происходила на глазах у этих изнуренных, голодных животных, обреченных в недалеком будущем на подобную же участь.

Вскоре посреди каменистой площадки весело пылал костер, на котором солдаты поджаривали нанизанные на прутья куски конины.

Над костром поплыл запах жареного мяса, и Паг, сперва решивший было, что ни в коем случае не станет есть конину, почувствовал, как рот его наполнился слюной. Через несколько минут он уже с аппетитом уничтожал большой кусок печенки, насаженный на деревянную спицу. Томас, пристроившийся возле него, с не меньшим усердием поглощал свою порцию печеного конского окорока.

Поев, путники завернули оставшиеся от трапезы куски горячего мяса в обрывки попон и воинских плащей. Солдаты затоптали костер и тщательно уничтожили все следы их пребывания на каменистом пустыре. Пора было трогаться в путь.

Гардан подошел к герцогу.

- Ваше сиятельство, воины давно должны быть здесь!

Боуррик кивнул.

- Знаю, Гардан. Им следовало подняться сюда полчаса тому назад. Подождем еще несколько минут, а если они не появятся, нам придется идти без них.

Минуты тянулись в томительном ожидании. Солдаты так и не вернулись к остальным. Вздохнув, Гардан отдал приказ:

- Вперед! За мной!

Отряд снова двинулся на северо-восток вслед за герцогом и Кулганом. Мальчики замыкали колонну. Паг пересчитал шедших впереди него солдат. Теперь их было только десять.

Минуло два дня, и меж холмов задули свирепые ветры, швырявшие в лица путников пригоршни колючих снежинок. Крайдийцы брели навстречу ледяному урагану, согнувшись и плотно закутавшись в плащи. Они обмотали ноги обрывками попон, чтобы хоть немного защитить их от мороза. Глаза Пага слезились от ветра, и слезы застывали на ресницах, застилая взгляд. Он брел вперед ощупью, то и дело спотыкаясь и с огромным трудом вновь восстанавливая равновесие.

Внезапно Кулган, шедший впереди колонны, прокричал, перекрывая завывание ветра:

- Милорд, на нас движется буря! Нам надо найти - укрытие, иначе мы все погибнем!

Герцог молча кивнул и отрядил двоих солдат на поиски убежища. Те, напрягая последние силы, выступили вперед и вскоре исчезли в снежном вихре.

Через несколько минут ветер усилился. Стало быстро темнеть.

- Когда начнется буря, Кулган? - крикнул герцог.

Чародей задрал голову и вгляделся в небо. Ветер трепал его пушистую бороду и длинные, густые волосы, обнажая высокий лоб и алые губы.

- Через час, ваше сиятельство, - прокричал он. - А возможно, и того раньше!

Герцог снова кивнул и приказал своим людям двигаться дальше.

Резкий, протяжный крик, перешедший в хрип, вдруг раздался за спиной Пага, и солдат, ведший в поводу последнюю из их лошадей, сообщил, что она пала. Боуррик остановился и, бормоча проклятия, приказал солдатам немедленно разнять тушу на куски и разделить сырое мясо между всеми путниками. Воины быстро освежевали лошадь и, остудив кровоточащие куски конины в снегу, раздали их всем членам отряда.

- Если мы найдем убежище, это мясо подкрепит наши силы! - крикнул Боуррик. - Мы разведем костер и зажарим его!

Паг, еще ниже согнувшись под тяжестью своей ноши, подумал про себя, что если укрытие не будет найдено, пища просто не понадобится никому из них. Отряд продолжал медленно продвигаться вперед.

Через несколько минут вернулись воины, посланные в разведку. Они доложили, что обнаружили пещеру всего в какой-нибудь четверти мили пути. Герцог приказал им идти впереди отряда, чтобы указывать остальным дорогу к спасительному укрытию.

С неба валил густой снег. Ветер с ревом кружил его над землей и наметал сугробы, сквозь которые путникам было невыносимо трудно брести. Тьма все сгущалась. Паг с трудом передвигал окоченевшие ноги. Руки его, которыми он машинально сжимал узелок с мерзлым мясом, потеряли всякую чувствительность.

Томас держался немного прямее и шагал увереннее, чем его низкорослый друг, но и у него также не было сил на то, чтобы разговаривать. Стиснув зубы, он шел вперед и то и дело прикрывал рукой глаза.

Внезапно Паг словно сквозь дремоту ощутил, что лежит на земле, уткнувшись лицом в снег. Ему стало на удивление тепло и уютно. Он сладко вздохнул, засыпая, и закрыл глаза. Над распростертым на земле учеником чародея склонился Томас. Он схватил друга за плечи и начал трясти. Паг издал протестующий стон и подтянул ноги к животу.

- Оставь меня, - пробормотал он, едва шевеля заплетающимся языком. - Я устал и хочу спать!

- Вставай! - крикнул Томас. - Ведь идти-то осталось всего ничего!

С помощью одного из солдат Томасу удалось поставить Пага на ноги, но тот, пошатываясь, так и норовил вновь свалиться на землю. Томас кивнул солдату, благодаря его за помощь и давая понять, что теперь он справится сам. Тот вернулся в строй.

Томас схватился окоченевшей рукой за поясной ремень Пага и потащил его за собой.

Мальчики, следуя за воином, который помог Томасу поднять Пага, обогнули высокий холм и внезапно очутились у входа в пещеру. Они с усилием сделали еще несколько нетвердых шагов и, едва очутившись в спасительной тьме укрытия, рухнули наземь.

Ветер, снег и огромные сугробы остались снаружи. Теперь ничто не угрожало жизни двух друзей. Через несколько секунд оба погрузились в тяжелую дремоту.

Пага разбудил дразнящий запах жареного мяса. Он с усилием сел на каменном полу пещеры и поднял отяжелевшие веки. Солдаты развели костер и подкладывали в него куски древесной коры и хворост, вероятно, собранные ими совсем недавно поблизости от пещеры. Сучья, покрытые снегом и коркой льда, разгорались слабо и немилосердно дымили. Дым вскоре начал разъедать глаза Пага.

Несколько воинов жарили на огне куски конины. Паг вытянул вперед руку, снял перчатку и взглянул на свои пальцы. Они болели и кровоточили, но, по счастью, не были обморожены. Он потряс лежавшего рядом Томаса за плечо. Юный воин приподнялся на локтях и несколько секунд не шевелился, бессмысленно уставившись на огонь. Но мало-помалу к нему вернулось ощущение реальности. Он со стоном потянулся и откинул капюшон плаща с кудрявой головы.

Гардан стоял у костра и негромко разговаривал о чем-то с одним из воинов. Неподалеку от них сидели герцог, Арута и Кулган. Паг вытянул голову, пытаясь разглядеть выход из пещеры, но видел вдали одну лишь непроницаемую тьму. Он уже не помнил, в какое время суток они вошли сюда и не представлял себе, день теперь или ночь. Он помнил лишь, как они с Томасом замертво упали в спасительной тьме пещеры. Сон их наверняка длился несколько долгих часов.

Увидев, что мальчики проснулись, к ним подошел Кулган. Он потребовал, чтобы они разулись, и с радостью убедился, что ноги обоих не обморожены.

- Одному из воинов повезло гораздо меньше, - пробормотал он.

Паг и Томас заверили его, что чувствуют себя вполне сносно.

- Как долго мы спали, мастер Кулган? - осведомился Паг.

- Всю прошедшую ночь и весь день, - с улыбкой ответил чародей.

Паг изумленно поднял брови и принялся с тревогой озираться по сторонам. Он приметил то, что прежде укрылось от его взора: воины не только натаскали в пещеру сучьев, развели костер и зажарили мясо. Они оттащили их с Томасом от входа в пещеру, укрыли их меховыми одеялами и подложили им под головы свои плащи. Неподалеку от костра на веревке, протянутой меж двух кольев, болтались несколько кроличьих тушек, а у стены стояли мехи с водой.

- Вам следовало разбудить нас, учитель, - сказал Паг и виновато шмыгнул носом.

Кулган покачал головой.

- Герцог приказал не беспокоить вас. Я сказал ему, что буря продлится долго, и все мы успели хорошо отдохнуть, пока она бушевала. Не одни вы, друзья мои, выбились из сил. - Он подмигнул обоим мальчикам. - Даже наш бравый сержант минувшей ночью с ног валился от усталости. Нам в любом случае пришлось бы устроить здесь привал на пару деньков. Теперь метель улеглась, и завтра поутру мы, возможно, отправимся дальше.

По-моему, его сиятельство склоняется к такому решению.

Кивнув мальчикам, Кулган вернулся на прежнее место и возобновил разговор с герцогом и Арутой. Паг с удивлением обнаружил, что несмотря на многочасовой сон чувствует себя усталым и разбитым. Ему снова отчаянно хотелось спать. Но голод пересилил усталость и, кивнув Томасу, который понял его без слов, он побрел к костру. Один из солдат с улыбкой протянул ему две древесных ветки с нанизанными на них кусками печеного мяса.

Паг вернулся к Томасу и протянул ему его долю. В считанные секунды покончив с едой, мальчики растянулись на камнях, собираясь снова задремать.

Паг заговорил было с Томасом, но, внезапно взглянув на солдата, стоявшего на страже у входа в пещеру, осекся и вскочил со своего жесткого ложа. Воин, беседовавший о чем-то с сержантом Гарданом, внезапно вздрогнул всем телом и как подкошенный рухнул наземь. Из груди его торчала длинная стрела.

Гардан приподнял обмякшее тело воина и, взглянув на стрелу, громко крикнул остальным:

- К оружию!

Снаружи послышался пронзительный вой, и в пещеру ввалилось странное существо, облаченное в штаны и куртку из звериных шкур. Продолжая испускать устрашающие вопли, чудовище метнулось к костру. На секунду в неярком свете огня мелькнули острые клыки, которые нападающий обнажил в зверином оскале. В правой косматой руке он сжимал кривой короткий меч, в левой - овальный металлический щит. Опрокинув наземь воина, жарившего мясо у костра, он оттолкнулся кривыми ногами от земли, совершил гигантский прыжок почти во всю длину пещеры и оказался рядом с мальчиками. В маленьких глазках чудовища сверкнула злобная радость. Взвизгнув, оно занесло над головой свой меч и метнулось к Пагу. Тот едва успел увернуться от удара, который, достигни он цели, наверняка размозжил бы ему голову. Усиленные тренировки под началом мастера Фэннона не прошли даром для отважного Томаса. В следующее мгновение он выхватил из ножен, лежавших у изголовья, свой тяжелый меч и в стремительном выпаде вонзил его острие в грудь нападавшего. Тот рухнул на колени, царапая грудь кривыми когтями. Послышалось бульканье - это кровь заполнила легкие чудовища. Еще через секунду она хлынула из его широко раскрытого рта, и жуткое создание бездыханным свалилось на каменный пол пещеры.

Вокруг мальчиков тем временем развернулась ожесточенная битва. Воины Крайди дружно отражали атаку странных существ.

Солдатам было трудно орудовать мечами в тесной пещере, и один за одним они стали вынимать из поясных ножен острые, кинжалы.

Паг вооружился мечом и стал оглядываться в поисках возможного противника. Но такового поблизости не оказалось.

Ватага чудовищ, напавших на людей герцога, оказалась немногочисленной. На каждого из нападавших приходилось по два-три крайдийских солдата. Ожесточенная битва закончилась на удивление быстро.

Внезапно в пещере стало так тихо, что слышно было тяжелое дыхание воинов, расправившихся с нападавшими, и треск сырых сучьев в костре. Никто из крайдийцев не пострадал, за исключением часового, убитого наповал стрелой у входа в пещеру.

Лишь некоторые из воинов отирали кровь, сочившуюся из неглубоких порезов. Кулган обошел их всех поочередно и со вздохом облегчения сообщил герцогу:

- Никто из наших людей не получил серьезных ранений, ваше сиятельство.

Паг принялся разглядывать шестерых поверженных противников, лежавших на полу пещеры. Над плоскими лбами странных существ вздымались жесткие черные волосы. Их выпуклые надбровные дуги выдавались вперед, как и нижние челюсти, обтянутые тусклой сине-зеленой кожей. Ростом они лишь немного уступали людям.

Щеки одного из них были покрыты нежным пухом, лица остальных оказались гладкими, без малейших признаков растительности.

Желтые остекленевшие глаза чудовищ глядели в пустоту. На лицах некоторых застыли свирепые гримасы. Паг поежился, глядя на торчавшие из их пастей острые длинные клыки.

Он пробрался между телами к выходу из пещеры, где стоял Гардан, отирая струившийся со лба пот.

- Кто они такие, сержант?

- Гоблины, Паг. Хотя я, признаться, не возьму в толк, с чего бы это им забираться так далеко от своих мест!

К сержанту подошел герцог, услыхавший их разговор.

- Их было всего шестеро, сержант, - сказал он. - Я никогда прежде не слыхал, чтобы гоблины нападали на вооруженных людей, разве что на одиноких путников. Они шли на заведомую смерть. Но почему? Ради чего они ввязались в эту безнадежную битву?

- Милорд, взгляните-ка сюда! - сказал Кулган, склонившийся над телом одного из мертвых чудовищ. Он раздвинул полы грязной, поношенной меховой куртки гоблина и указал пальцем на его голую грудь. По сине-зеленой коже от подмышки до ключицы тянулся рваный шрам. Края незажившей раны вздулись и потемнели. - Ведь этот удар он получил не от наших солдат, ваше сиятельство! Рана нанесена по меньшей мере три-четыре дня назад!

Воины тщательно осмотрели тела остальных убитых и доложили, что трое из гоблинов также были ранены неведомым противником несколько дней тому назад.

Гардан задумчиво покачал головой.

- У них и оружия-то почти не было, кроме тех мечей и щитов, что они держали в руках. - Он указал на пустой колчан единственного лучника, лежавшего близ костра. - Последней стрелой, что у них оставалась, они убили беднягу Дэниела.

Арута окинул поверженных гоблинов недоуменным взглядом.

- С их стороны это было просто безумием!

- Вы правы, ваше высочество, иначе как безумием это не назовешь, - сказал Кулган. - Они пострадали в схватке с какими-то сильными противниками, замерзли и так оголодали, что запах жареного мяса из нашей пещеры попросту свел их с ума.

Судя по тому, как они отощали, во рту у них уже несколько дней не было ни крошки. Поэтому они и решились напасть на нас, предпочитая гибель в битве за пищу медленной смерти от голода и холода. Мне думается, что сидеть снаружи и вдыхать запах нашего жаркого было попросту выше их сил.

Боуррик снова взглянул на мертвых гоблинов и приказал воинам вынести их тела из пещеры. Те молча повиновались. Когда они вернулись, герцог нахмурился и, словно разговаривая сам с собой, пробормотал:

- Но с кем они могли сражаться несколько дней тому назад?

- С Братством Тропы? - предположил Паг.

Боуррик покачал головой:

- Они заодно с темными эльфами, Паг. Вернее, если они не объединяются для нападений на людей, то предпочитают не задевать друг друга. Словом, они союзники, а не враги. Нет, их изранили не братья тропы. Но кто же?!

Томас покинул свой пост у отверстия пещеры и несмело подошел к говорившим. Он все еще сильно робел в присутствии герцога. Преодолев смущение, он несмело произнес:

- Милорд, а может, то были гномы?

Боуррик кивнул:

- Если маленький народ совершил нападение на одно из их поселений, то тогда становится ясно, почему эти шестеро были так голодны и так скудно вооружены. Возможно, лишь им одним и удалось уцелеть после битвы с гномами.

Воины, стоявшие у входа в пещеру, сделали знак Гардану и, когда он подошел к ним, один из стражников прошептал:

- Там в кустах кто-то прячется! Мы видели, как с одной из шевельнувшихся веток посыпался снег! - Другой молча кивнул в подтверждение слов товарища.

Гардан доложил о случившемся герцогу.

- К оружию! - воскликнул Боуррик.

Все находившиеся в пещере вынули свои мечи из ножен. Вскоре в наступившей тишине послышался отчетливый звук чьих-то шагов по снежному насту. Кто-то не таясь приближался к их убежищу.

Паг замер, вцепившись пальцами в рукоятку своего меча и чувствуя, как от страха по всему его телу пробежали мурашки.

Внезапно звук шагов стих, но через мгновение он возобновился у самой пещеры. Теперь всем крайдийцам было слышно, что к их укрытию приближается лишь один путник, тяжело, но уверенно передвигающийся на двух ногах. Вот в отверстии возник силуэт пришельца, и Паг вытянул шею, чтобы разглядеть его за спинами двоих стражей.

Герцог выступил вперед и, щурясь от света костра, спросил:

- Кто ты, незваный гость?

Низкорослый человечек молча освободил от капюшона круглую голову, увенчанную металлическим шлемом, из-под которого на низкий лоб спадали пряди каштановых волос. Его зеленые с хитринкой глаза сверкнули, отразив тусклое мерцание огня.

Пришелец слегка нахмурился, и его кустистые рыжеватые брови сошлись у переносицы, а крючковатый нос забавно сморщился.

Несколько секунд странный гость стоял недвижимо, по-видимому, забавляясь замешательством крайдийцев, а затем обернулся к выходу из пещеры и призывно махнул рукой. Тотчас же в отверстие не сгибаясь вошли еще несколько удивительных человечков ростом не более пяти футов, как и их дородный предводитель. Паг с Томасом, приоткрыв рты от удивления, подались вперед, чтобы лучше видеть происходящее. Неподалеку от пещеры они заметили нескольких мулов, которых держали под уздцы приземистые человечки.

Лица герцога и воинов осветились приветливыми улыбками.

Видя это, Томас словно очнулся от изумления и громко воскликнул:

- Так ведь это ж гномы!

Несколько солдат рассмеялись. Карлик, первым вошедший в пещеру, насмешливо улыбнулся и уставился на Томаса, склонив круглую голову набок.

- А кого, позволь полюбопытствовать, ты ожидал здесь увидеть, паренек? - пробасил он. - Прелестную дриаду? Или воздушную фею, явившуюся к тебе на подмогу?

Томас смущенно опустил голову. Щеки его пылали. Гном направился к герцогу и проговорил:

- Судя по гербу на вашем знамени, вы явились из Крайди. - Он ударил себя кулаком в грудь и торжественно провозгласил:

- Имею честь представиться! Я - Долган, глава селения Калдара и главнокомандующий войсками Серых Башен. - Поклонившись Боуррику, гном вынул из кармана трубку и кисет с табаком. Он окинул собравшихся насмешливо-сочувственным взглядом, погладил себя по длинной бороде и, пряча улыбку, осведомился:

- Так что же, во имя всех богов, привело сильных и смелых представителей большого народа в наши негостеприимные края? И что за лишения, скажите на милость, довели вас до такого плачевного состояния?

Глава 9

МАК МОРДЕЙН КАДАЛ

Гномы встали на страже у входа в пещеру. Паг и остальные крайдийцы, сидя на корточках у костра, с аппетитом угощались вкуснейшей снедью, которую на своих мулах привезли к пещере их нежданные гости. В котле, висевшем над костром, весело булькала похлебка. Пока она варилась, путники успели насытиться свежим ароматным хлебом с хрустящей корочкой и копченой рыбой, но стоило густому вареву поспеть, как все они с готовностью протянули свои миски коротышке-кашевару.

Паг и Томас, проворно орудуя деревянными ложками, с любопытством наблюдали за деловитой суетой маленького народа, заполнившего пещеру. Гномы то и дело выбегали наружу, к мулам, и оставались там подолгу. По-видимому, они были гораздо менее чувствительны к холоду, чем люди. Карлики вносили в пещеру все новые и новые припасы. Двое из них подтащили к огню тугой мех, наполненный элем, и стали наливать пенный напиток в глиняные кружки, которые затем передавали крайдийцам. Всех гномов, считая и Долгана, было сорок. Глава Калдары важно восседал у костра. Места по обе стороны от него заняли его сыновья, Вейлин, старший, и Уделл. Оба молодых гнома - и темноволосый Вейлин, и Уделл с рыже-каштановой шевелюрой - весьма походили чертами открытых, приветливых лиц на своего родителя. Они хранили вежливое молчание, не вмешиваясь в разговор старших.

Долган же, держа в одной руке дымившуюся трубку, а в другой - кружку с элем, из которой он то и дело прихлебывал, степенно беседовал с герцогом Боурриком.

Как выяснилось из рассказа гнома, он с отрядом своих подданных совершал обход ближайших рощ, хотя прежде маленькому народцу не приходилось забредать так далеко от своих селений.

Не случись им наткнуться на следы гоблинов, которых они рассчитывали Пагнать в самое ближайшее время, и встречи в пещере могло бы не быть, ведь следы крайдийцев давно засыпал снег.

- Я хорошо помню вас, лорд Боуррик, - продолжал Долган, в очередной раз отхлебнув эля из своей кружки. - Хотя когда я в последний раз посетил Крайди, вы, с позволения сказать, еще пешком под стол ходили. Я обедал с вашим покойным отцом. Что и говорить, его светлость угостил нас на славу!

- Если вы еще раз почтите Крайди своим визитом, любезный Долган, - с улыбкой подхватил герцог, - надеюсь, что сумею попотчевать вас нисколько не хуже!

Они заговорили о причинах, побудивших герцога покинуть родные края. На протяжении всего рассказа его сиятельства Долган сидел молча, погруженный в размышления, и лишь изредка попыхивал своей короткой трубкой. Когда она погасла, он с некоторым недоумением взглянул на нее и затем, досадливо крякнув, отложил в сторону. Но тут Кулган достал из объемистого кармана свою длинную трубку и кисет. При виде этого лицо карлика прояснилось. Он отставил кружку и с улыбкой обратился к Кулгану:

- Не найдется ли у вас щепотки табачку и для меня, мастер чародей? Мой-то весь вышел!

Кулган с готовностью протянул ему свой кисет.

- Должен вам заметить, - добродушно пророкотал он, - что я всегда неразлучен с трубкой и изрядным запасом табака. Я готов смириться с любой потерей - хотя не перестаю сокрушаться о недавней утрате. - Он нахмурился и тряхнул головой. - В этом походе я потерял две моих ценнейших книги. Но разлуки с трубкой и кисетом я просто не смог бы вынести. Ни за что на свете!

- Золотые слова, - кивнул гном, с наслаждением затягиваясь и выпуская изо рта и ноздрей клубы дыма. - Вы совершенно правы, достопочтенный мастер! От себя добавлю, что, за исключением общества моей ненаглядной жены, кружки доброго осеннего эля и хорошей битвы, навряд ли что сравнится с туго набитой трубкой!

- Словно в подтверждение своих слов он снова сунул чубук в рот и, затянувшись, выпустил к потолку пещеры густую струю серовато-белого дыма. Внезапно на морщинистое лицо карлика набежала тень. Он вздохнул и проговорил, обращаясь к герцогу:

Теперь о том, что ваша милость изволили сообщить нам.

Признаться, я удивлен и встревожен событиями, о которых вы теперь поведали. Но, - он поднял вверх коротенький указательный палец, - они во многом объясняют те странности, что творятся в последнее время близ наших селений.

Боуррик вскинул брови.

- Что же это за странности, любезный Долган?

Долган указал чубуком трубки на отверстие в пещере.

- Как я уже говорил, нам пришлось совершить обход всех близлежащих мест, хотя на протяжении многих лет у границ наших земель царили спокойствие и мир. - Он насмешливо улыбнулся. - Не скрою, бывало, что банда отчаянных лесных разбойников или моррелов, которых вы называете Братством Темной Тропы, или же стая гоблинов отваживалась приблизиться к нашим поселкам и шахтам. Но всем им, как вы наверняка догадываетесь, приходилось убираться ни с чем и потом долго сожалеть о своем безрассудстве. В остальном же, повторяю, жизнь наша текла неторопливо и мирно. Но в последнее время вокруг начало твориться что-то поистине странное. С месяц тому назад, а может немного поболее, моррелы и гоблины, сбиваясь в огромные стаи, вдруг начали покидать свои жилища, выходя к нашим северным границам. Мы отправили несколько воинских отрядов в разведку.

Те обнаружили на своем пути множество опустевших поселений, где прежде обитали моррелы и гоблины. И почти нигде не было заметно следов сражений. Жилища этих богопротивных созданий стояли нетронутыми, а обитателей их простыл и след. Нет нужды говорить, что странствующие целыми толпами моррелы и гоблины доставили нам немало хлопот. На наши селения, расположенные высоко в горах, они, благодарение богам, напасть не отважились, но причинили немалый ущерб стадам, которые паслись в низинах.

Нам пришлось выслать в дозор несколько конных отрядов. Ведь теперь зима, и мы перевели скот на нижние пастбища.

Судя по всему, ваши посланцы не смогли добраться до нас из-за обилия этих тварей - моррелов и гоблинов, - бродящих окрест. Теперь-то мы по крайней мере знаем, что заставило их покинуть родные горы и устремиться прочь из этих мест.

Герцог кивнул:

- Цурани.

Долган задумчиво пощипывал бороду. Тут в разговор вмешался Арута:

- Значит, они появились здесь в немалом количестве и хорошо вооружены. Иначе зачем бы этим созданиям покидать насиженные места?

Долган усмехнулся и подмигнул герцогу:

- Смышленый паренек, ничего не скажешь! - Он покачал головой и обратился к Аруте:

- Ваша правда, принц! Они двинули в эти края значительные силы. Ведь моррелы, что бы о них ни говорили, народ не из трусливых! Что-что, а сражаться они умеют на славу! - Долган тяжело вздохнул и нахмурил кустистые брови.

- Мы, гномы, не зря считаемся лучшими воинами Запада, но наш народ слишком малочислен, чтобы схватиться с этими новыми врагами. Противостоять им могла бы только огромная и хорошо вооруженная армия.

Кулган, внимательно следивший за ходом беседы, протяжно вздохнул:

- Дорого бы я дал, чтобы узнать, как им удалось проникнуть в эти края!

- А мне прежде всего хотелось бы выяснить, какова их численность, - заявил Боуррик.

Долган молча выколотил трубку, заново наполнил ее табаком Кулгана и яростно задымил, уставившись на огонь. Его сыновья переглянулись, кивнули друг другу, и Вейлин несмело обратился к герцогу:

- Лорд Боуррик, их, судя по всему, никак не меньше пяти тысяч.

Прежде чем герцог успел ответить. Долган досадливым возгласом прервал свое молчание и решительно добавил:

- А то и все десять! - Гном пристально взглянул на герцога, выражение лица которого выдавало крайнее изумление, и невесело усмехнулся. - Мы полагали, что причиной неожиданной миграции моррелов и гоблинов могло быть что угодно, только не вторжение инопланетян. Чума, например, или внутренние войны, падеж скота или неурожай, грозивший им повальным голодом. Судя по тому, что мы видели, в чащу Зеленого Сердца спустилось несколько тысяч этих зловредных тварей. Некоторые из опустевших поселений настолько малы, что мои сыновья могли бы за пару часов не оставить там камня на камне. Но ведь ими оставлены и большие города, обнесенные крепкими стенами, которые надежно охранялись многочисленной стражей! Не меньше дюжины их всего за какой-нибудь месяц с небольшим были покинуты жителями! Как по-вашему, лорд Боуррик, сколько чужеземцев должно было появиться там, чтобы так напугать этих тварей?

Лицо герцога исказила гримаса ужаса. Он с видимым усилием овладел собой и проговорил:

- У меня в Крайди всего полторы тысячи воинов, считая тех, что несут службу у границ герцогства. Я могу призвать под свои знамена еще от восьми сотен до тысячи солдат из Карса и Тулана, тем самым оставив эти крепости без всякой защиты. Среди горожан и жителей окрестных деревень едва ли наберется тысяча способных владеть оружием - по большей части это дряхлые старики, участвовавшие в боях за Каре, да неопытные юнцы.

Арута мрачно взглянул на отца и подытожил:

- Четыре с половиной тысячи солдат, треть из которых - старики и мальчишки, против десятитысячной армии!

Уделл мельком взглянул на отца и перевел взор на герцога Боуррика.

- Мой отец вовсе не преувеличивает, воздавая хвалы нашему воинскому искусству, ваша милость, - проговорил он. - Как и боевым качествам моррелов. Каково бы ни было число этих пришельцев, они представляют собой значительную силу, раз им удалось так быстро изгнать наших заклятых врагов с насиженных мест.

- Вот я и думаю, - сказал Долган, - что вашему сиятельству следовало бы послать весточки принцу Лиаму и владельцам Карса и Тулана - пусть себе сидят тихохонько за стенами своих крепостей и носа оттуда не кажут. А вам с вашими спутниками надо бы не мешкая продолжать путь в Крондор. Сдается мне, что только все армии Запада смогут дать отпор этим пришельцам нынешней весной!

Томас, все это время с почтительным вниманием прислушивавшийся к словам собеседников, внезапно вскинул голову и выпалил:

- Да неужто же все и в самом деле так плохо?! - Мгновенно устыдившись своего порыва, он густо покраснел и пробормотал:

- Простите, милорд!

Боуррик улыбнулся мальчику и проговорил:

- Возможно, мы выткали из нитей наших страхов и сомнений слишком уж причудливый узор и в действительности все обстоит иначе, но плох тот солдат, Томас, который, оберегая мир, не готовится к войне. В жизни всегда приходится рассчитывать на худшее. - Он вздохнул и повернулся к Долгану. - Ты прав, друг Долган! Я должен лично повидаться с принцем и обратиться к нему за помощью. Но чтобы заручиться поддержкой Западных армий, мне надо попасть в Крондор!

- Южный перевал замело снегом, - сказал Долган, - а ваши мореходы слишком умны и осторожны, чтобы рисковать судами, направляя их в зимнюю пору к Проливу Тьмы. Но есть еще один путь, хотя он нелегок и небезопасен. Под всеми нашими горами проложены ходы, все Серые Башни соединены между собой туннелями, выходящими на поверхность. Многие из них высечены моим народом во время поисков железной руды и золота, другие образовались вместе с самими горами. А есть и такие, что были вырыты невесть когда и кем. Во всяком случае, когда мы, гномы, поселились здесь, они уже существовали. Имеется среди этих ходов один, который идет прямо сквозь подножие горы и заканчивается по ту сторону гряды. Оттуда до Бордона всего-то день пути. На то, чтобы пройти этим подземным туннелем, потребуется два дня. И немалый запас мужества, потому что там вас могут подстерегать опасности.

Братья-гномы снова переглянулись, и старший почтительно обратился к Долгану:

- Отец, ты говоришь о Мак Мордейн Кадале?

- Вот именно. Это заброшенная шахта, где трудился мой отец, а еще прежде - его отец, и дед, и прадед. - Он в упор взглянул на герцога. - Мы вырыли множество туннелей под нашими горами, и некоторые из них упираются в те древние ходы, о которых я толковал. О Мак Мордейн Кадале рассказывают много страшных историй, ведь он пересекает эти таинственные проходы. Лишь немногие из гномов отважились отправиться в их сплетения в поисках легендарных древних сокровищ. Найти-то они, конечно же, ничего не нашли. - Долган сделал многозначительную паузу. - И почти все вернулись назад. Но некоторые исчезли без следа.

Учтите, ваше сиятельство, что ни один из нас еще ни разу не заблудился в подземных лабиринтах, какими бы сложными и запутанными они ни были. Выходит, - он протяжно вздохнул, - с теми, кто не вернулся, приключилась какая-то ужасная беда. Я вам все это говорю, чтоб вы понимали, чем рискуете, ваше сиятельство, - заключил гном. - Но мы ведь постараемся ни в коем случае не уклоняться от путей, проложенных моими предками, и тогда я, хотя и не без некоторых оговорок, смогу поручиться за нашу безопасность.

- Мы? Что ты хочешь этим сказать, друг Долган? - удивился герцог.

Гном расхохотался, и на его басистый смех в высоких сводах пещеры отозвалось многоголосое эхо.

- Да неужто ж вы не понимаете, милорд, что укажи я вам нужный ход, и расскажи, где и когда свернуть, и даже нарисуй я вам подробный план, - он снова усмехнулся, - и все равно вы самое большее через час безнадежно заплутаетесь в наших лабиринтах. Нет уж, мне вовсе не улыбается мчаться в Рилланон, чтобы объяснять его величеству королю, как я сподобился заманить в безвыходную ловушку его отважного герцога! Придется уж мне послужить вашим проводником, лорд Боуррик. А плату за свой труд я спрошу невеликую. - Он заговорщически подмигнул Пагу с Томасом. - С вас будет причитаться отменный табак мастера Кулгана на все время пути, а когда-нибудь после и знатный обед в Крайди!

Чело герцога прояснилось, и он с улыбкой кивнул.

- По рукам, друг Долган. И спасибо от всех нас!

Долган повернулся к сыновьям и стал отдавать им распоряжения:

- Уделл, возьмешь половину наших бойцов и одного из мулов.

Те из людей герцога, кто получил ранения или очень уж ослабел, с вашей помощью доберутся до Крайди. Отыщи рог с чернилами и свиток пергамента. Они должны быть в одном из наших узлов. Его сиятельству надо будет дать своим подчиненным письменные указания. Вейлин, отведешь остальных гномов назад в Калдару и отправишь посланцев в другие поселения, пока не пришло время зимних буранов. Весной всем жителям Серых Башен придется воевать!

Гном вздохнул и вновь обратился к Боуррику:

- Никогда еще никому из врагов не удавалось захватить наши земли, наши поселения высоко в горах! А ведь память у моего народа ох какая долгая! Не бывать такому и теперь, ваше сиятельство. Гномы станут воевать на стороне Королевства. Вы всегда были нам друзьями и союзниками. Вы не обманывали нас в торговых сделках и приходили на помощь, когда это требовалось.

Так ведь и мы, гномы, выходили на поле боя, если надо было помочь друзьям!

- А как насчет жителей Каменной Горы? - негромко спросил Арута.

Долган усмехнулся:

- Насчет них вы также можете не беспокоиться, ваше высочество. Старый Харторн и предводители всех их кланов сочтут за оскорбление, если их не пригласят поучаствовать в добром сражении. Я нынче же пошлю гонцов в Каменную Гору.

Паг и Томас, лежа на охапках сосновых веток, которые принесли в пещеру гномы, наблюдали, как герцог торопливо составлял послания к Лиаму и мастеру Фэннону. Затем их утомленные веки сомкнулись, и мальчики крепко заснули под гул голосов солдат, Аруты, Кулгана, Гардана и Долгана. В течение ночи Паг то и дело просыпался, уколовшись щекой о сосновые иглы, и слышал обрывки разговоров, которые продолжали вести герцог и военачальник гномов. И всякий раз при этом до слуха его доносилось таинственное и грозное название древнего туннеля - Мак Мордейн Кадал.

Долган уверенно вел людей герцога по скалистым предгорьям Серых Башен. Они пустились в путь на рассвете. Сыновья Долгана покинули пещеру вместе с ними и, простившись с отцом, повели свои отряды в Крайди и Калдару. Долган вышагивал впереди герцога и принца, за которыми следовали попыхивавший трубкой Кулган и оба мальчика. Шествие замыкали пятеро крайдийских солдат под предводительством сержанта Гардана. Они вели за собой двух мулов. Паг с сочувствием взглянул на грузного Кулгана, которому явно стоило немалого труда не отставать от остальных.

- Учитель, - шепнул он, - вы ведь уже очень утомились.

Попросите Долгана остановиться хотя бы ненадолго!

- Нет, мой мальчик, - возразил чародей. - Со мной все будет в порядке. Когда мы окажемся в туннеле, нам придется идти гораздо медленнее, вот я и отдохну! А до горы ведь уже рукой подать!

Томас удивленно взглянул в спину Долгана, шагавшего впереди без малейших признаков усталости. Он бодро переставлял свои короткие, крепкие ножки и то и дело обменивался веселыми замечаниями с герцогом и Арутой.

- Неужто он так никогда и не выбьется из сил?

Кулган покачал головой:

- Маленький народ известен своей выносливостью. Во время битвы за Карс, когда братья Темной Тропы осадили замок и едва не взяли его приступом, гномы Каменной Горы и Серых Башен пришли на помощь карсианцам. Услыхав от гонца о неизбежном падении крепости, они бежали к Карсу день, ночь и еще полдня, а потом ударили в тыл Темного Братства, да так, что те едва ноги унесли и с тех пор больше не помышляют о нападении на наши города. - Он немного отдышался и продолжил:

- Учтите, Долган ведь вовсе не хвастал, называя гномов самыми отважными воителями Запада. Так оно и есть. Но маленький народ малочислен по сравнению с нами, людьми. А что до выносливости и отчаянной храбрости в бою, то тут с ними могли бы потягаться разве лишь горцы хадати!

Паг и Томас с невольным уважением взглянули на забавного человечка, гордо и неутомимо выступавшего впереди отряда.

Быстрая ходьба была по силам обоим мальчикам, на славу отдохнувшим в пещере и наполнившим желудки обильной пищей.

Они приблизились ко входу в шахту. У самого отверстия пышно разросся куст терновника, который солдаты срубили мечами.

Путники с тревогой заглянули вглубь широкого, низкого коридора.

Долган с важностью проговорил:

- Вам поначалу придется пригнуться, иначе здесь не пройти, но это ничего! Наши рудокопы, бывало, даже мулов сюда приводили, чтоб самим не таскать руду. Дальше туннель станет просторнее!

Паг невольно улыбнулся этим словам Долгана. Гномы оказались выше, чем он думал прежде. Рост их составлял от четырех с половиной до пяти футов. И если бы не их чересчур широкие плечи и короткие, толстые ноги, многих из них можно было бы принять за низкорослых людей. Сам Паг был лишь на несколько дюймов выше Долгана и не сомневался, что сможет выпрямиться в подземном коридоре в полный рост. Он с сочувствием взглянул на высоких Гардана и герцога Боуррика и слегка покосился на дородного Кулгана. Но предводитель карликов уверенно подвел всех к отверстию, зажег фонарь и нырнул вглубь горы. Крайдийцы последовали за ним.

- Держитесь настороже, - пробасил он, - ведь одни боги ведают, что за нечисть может обитать в этих подземельях.

Нападений не опасайтесь, но все же будьте начеку!

Паг сделал несколько шагов вдоль туннеля и оглянулся через плечо. В отверстие темного коридора снаружи лился яркий свет, на фоне которого он отчетливо различил силуэт сержанта Гардана.

Внезапно Пагом овладело странное чувство, которое почему-то не возникло в его душе, когда он покидал Крайди. Глядя на луч света, проникавший в подземелье, он явственно ощутил, что вся его прошлая жизнь осталась позади, там, вдалеке, куда, возможно, он никогда больше не вернется. На секунду в памяти его всплыли лица тех, кто остался в Крайди: Лиама, Роланда, Мегара. Но, заслоняя собой всех, перед его мысленным взором предстал образ Каролины. Улыбаясь сквозь слезы, она тянула к нему руки. Ее алые губы шептали слова последнего привета. Паг вздохнул, повернулся и заспешил во тьму, вслед за остальными.

Воздух в подземном коридоре, вдоль которого они шли, был влажным и затхлым. На пути их то и дело встречались боковые ходы, ответвлявшиеся в обе стороны от главного туннеля. Паг, как ни старался, не мог ничего разглядеть в этих узких извилистых норах: свет от фонарей, едва скользнув по неровным стенам и низким потолкам, перемещался вперед. Тени путников в этом неярком колеблющемся свете казались ожившими чудовищами, они плясали на стенах и потолке, принимая причудливые и зловещие очертания. Туннель, по которому стремительно и уверенно вел их Долган, был довольно просторен. Лишь в нескольких местах потолок оказался настолько низок, что самым высоким из путников приходилось идти, нагнув головы, а солдаты вынуждены были пинками гнать вперед упиравшихся мулов. Порой же Пагу лишь с трудом удавалось в необозримой вышине разглядеть мрачные своды каменного коридора.

Шедший впереди Томас вполголоса пробормотал:

- Ох, Паг, представляешь, как жутко было бы оказаться здесь без Долгана? Я бы уже сто раз заблудился!

Паг молча кивнул. Это мрачное подземелье наводило на него такой ужас, что ему вовсе не хотелось разговаривать. Он словно опасался звуками своего голоса разбудить населявших его неведомых чудовищ.

Через некоторое время коридор вывел их в просторную пещеру.

Это был своего рода подземный перекресток, где сходились несколько туннелей, ведших в разные стороны. Герцог приказал выставить у каждого из выходов по часовому. Остальные расположились на отдых. Поставив фонари на каменные выступы, путники напоили мулов и наскоро перекусили холодным мясом и хлебом.

Томас подсел поближе к Долгану и несмело спросил:

- Долган, скажите, где мы теперь находимся?

Гном вынул изо рта чубук трубки, выпустил к потолку колечко дыма и добродушно пояснил:

- Славное это местечко, паренек, скажу я тебе! Когда мой народ вел разработки в этих горах, здесь появилось немало таких пещер. Когда богатые жилы золота, серебра, железной руды и других металлов соединяются в одном месте, там и появляется такая пещера. После того, разумеется, как все металлы уже извлечены из этих недр трудолюбивым маленьким народцем. Но есть в наших горах и несколько пещер, подобных этой, но образовавшихся без нашего участия. В некоторых их них из пола растут высоченные каменные пики, в других они свешиваются с потолка. Да ты и сам увидишь одну из таких пещер, когда мы будем проходить мимо.

Томас взглянул вверх.

- Мне не разглядеть потолок! Неужто все пещеры такие высокие?

Долган проследил за его взглядом и пожал плечами.

- Похоже, футов сто, а то и все двести или даже триста. В этих горах еще много металлов, но когда тут работали мои далекие предки, залежи были гораздо богаче, чем теперь. А потому они прорыли множество туннелей сквозь каменную толщу - сотни, тысячи ходов, которые лежат на разных уровнях, выше и ниже того места, где мы нынче находимся. Вот этот, к примеру, - он указал на один из боковых ходов, - выведет тебя наверх, в нашу заброшенную шахту Мак Броунни Элрот. Если, конечно же, ты сумеешь не заплутаться и найти дорогу. А вон тот, - и Долган кивнул в сторону туннеля позади Томаса, - заканчивается внизу, в Мак Овайн Дар, где мои собратья и поныне ведут разработки золотоносной руды. Они не преминут спросить тебя, как тебе удалось разыскать их подземную шахту. - Гном усмехнулся. - Но я сомневаюсь, чтобы кому-то из людей удалось добраться туда, не сбившись с пути. На такое способны только мы, гномы.

Он раскурил погасшую трубку и с наслаждением затянулся.

Стражи, сменившиеся с караула, принялись за еду.

- Поживее, ребята, - заторопил их Долган. - Нам пора снова в путь!

Томас во все глаза уставился на гнома.

- Как же так. Долган? Разве мы не останемся здесь на ночь?

Долган покачал головой.

- Там, снаружи, солнце еще светит вовсю! Впереди у нас полдня пути.

- Но я был уверен...

- Знаю, знаю, паренек! Вы, люди, оказавшись в нашем подземном царстве, с непривычки сразу же теряете не только чувство направления, но и понятие о времени. Что ж с вас возьмешь! - И он усмехнулся с видом явного превосходства.

Через несколько минут отряд снова двинулся в путь по темным туннелям, которые, извиваясь, вели вниз, в толщу огромной горы.

Долган объяснил герцогу и остальным, что выход из подземного лабиринта на восточном склоне Серой Башни расположен гораздо ниже, чем на западном, и потому большую часть пути им придется спускаться вниз.

Путникам стали то и дело встречаться просторные пещеры с множеством выходивших из них боковых коридоров. Долган, не колеблясь ни минуты, сворачивал в один из них и устремлялся вперед. Отряд молча следовал за ним.

Вскоре откуда-то послышался шум воды, и гном, обернувшись через плечо, с улыбкой произнес:

- Сейчас вы увидите такое, о чем будете вспоминать до конца своих дней! Никому из вашего племени еще не доводилось здесь бывать! Вперед!

Путники поспешили вслед за Долганом. Шум воды сделался слышнее. Через несколько минут они оказались в огромной пещере, во много раз превосходившей размерами первую. Они осторожно, боясь оступиться, прошли по неширокому уступу, тянувшемуся вдоль одной из ее стен, и опасливо заглянули в необъятную темную бездну, разверзшуюся под их ногами. Не рассмотрев там ровным счетом ничего, они вслед за Долганом обогнули огромный каменный выступ, и перед глазами их предстало изумительной красоты зрелище, подобного которому никто из них не видел еще ни разу в жизни.

Откуда-то сверху, с высоты не менее трехсот футов, в бездну с ревом низвергался могучий водопад. В воздухе, мерцая и переливаясь, плясали водяные брызги. Путники подняли фонари над головами, чтобы вволю налюбоваться величественной картиной. В слабом свете этих неярких огней толща воды вдруг вспыхнула разноцветными искрами. Казалось, что вместе с водой в неведомые горные глубины заскользили богатейшие россыпи сверкающих бриллиантов, ярко-зеленых изумрудов, золотисто-желтых топазов и синих сапфиров. Крайдийцы онемели от восхищения.

Долган откашлялся, призывая их к вниманию и, перекрикивая шум водопада, пояснил:

- Много веков тому назад река Винн-Ула, бравшая начало на склонах Серых Башен, впадала в Горькое море. Но однажды в этих местах произошло землетрясение. В русле реки появилась трещина, и она теперь питает большое подземное озеро. Вода, протекая по разлому в горах, вбирает в себя минералы. Вот поэтому она так красиво искрится и переливается.

Они простояли в молчании еще несколько минут, любуясь водопадом Мак Мордейн Кадала, затем герцог приказал всем трогаться в путь.

Отряд бодрым шагом двигался вдоль туннеля вслед за неутомимым Долганом. Свежий воздух, который они с наслаждением вдыхали, стоя у падающей воды, словно придал им сил. Но вот снова потянулись один за другим подземные коридоры с их душной сыростью, и Паг с Томасом, шедшие позади, начали заметно отставать от остальных. Гардан оглянулся и участливо спросил:

- Как дела, ребятки?

- Хорошо, Гардан, - ответил за обоих Томас. - Вот только очень уж мы устали!

Вскоре Долган привел их в одну из просторных пещер и объявил, что настала пора подумать о ночлеге. Герцог велел зажечь все имевшиеся у них фонари и посетовал:

- Как быстро сгорают здесь свечи! Не знаю, хватит ли наших запасов до конца пути!

- Дайте мне в подмогу нескольких солдат, - сказал Долган, - и я найду столько сухой древесины, что нам достанет ее на несколько костров. Надо только знать, где искать, и действовать осторожно, чтобы не обрушить потолок на свою голову!

Гардан и трое воинов последовали за карликом, который нырнул в один из боковых ходов. Остальные распрягли мулов, напоили их водой из мехов и задали каждому понемногу овса.

Боуррик уселся на каменный пол рядом с Кулганом и вполголоса спросил:

- Как ты чувствуешь себя здесь, мастер чародей? Признаться, вот уже несколько часов меня не покидает тревога. Быть может, это всего лишь игра воображения, но вдруг в этих мрачных лабиринтах нас и впрямь подстерегают неведомые опасности? Что ты на это скажешь?

Кулган кивнул подошедшему к ним Аруте и пожал плечами:

- Я тоже ощутил нечто подобное. Правда, чувство надвигающейся опасности вскоре прошло, но затем оно появилось снова. Я затруднился бы объяснить, чего именно страшусь. Но мне, право же, как-то не по себе.

Арута задумчиво поигрывал вытащенным из ножен кинжалом.

- В таком огромном подземелье любому стало бы жутко.

Наверное, все мы чувствуем примерно одно и то же, ведь этот лабиринт создан вовсе не людьми и не для людей. Мы здесь совсем чужие.

Герцог кивнул и с усилием улыбнулся:

- Надеюсь, что так оно и есть. Ведь эти узкие коридоры и пещеры со множеством выходов - не лучшее место для боя. - Он потер подбородок. - И для отступления.

Мальчики, стоявшие в карауле у выходов из пещеры, слышали каждое слово говоривших, как те ни старались приглушить голоса.

Они переглянулись, и Паг прошептал, приложив ладонь ковшиком ко рту:

- Я тоже дорого бы дал, чтоб только поскорее выбраться отсюда наверх, к свету!

Томас ехидно усмехнулся:

- Испугался темноты, малыш?

Паг засопел и обиженно пробормотал:

- Не больше, чем ты. Признайся, ведь ты только для вида храбришься! А заставь тебя самого отыскать выход отсюда...

Улыбка мгновенно сбежала с лица Томаса. Конец их словесной перепалке положило возвращение Долгана, Гардана и воинов. Все они сгибались под тяжестью деревянных балок, прежде служивших подпорками в шахтах.

Путники развели костер. Сухие поленья загорелись быстро и дружно. Вскоре вся пещера оказалась освещена ярким огнем.

Места Томаса и Пага у выходов в туннели заняли воины.

Мальчики погрелись у костра, поужинали и улеглись, разостлав на жестком земляном полу пещеры свои шерстяные плащи. Паг долго ворочался на своем неуютном ложе и прислушивался к голосам герцога, Аруты и Долгана. Но вскоре усталость взяла свое и он сам не заметил, как заснул.

Путники снова вели вьючных мулов вдоль подземных коридоров.

Копыта животных цокали по каменистой почве, и этот дробный звук эхом разносился по лабиринту бесчисленных ходов. День близился к концу. С самого утра они шагали вслед за неутомимым Долганом, сделав лишь два коротких привала в пещерах. Гном то и дело подгонял утомленных путников, уговаривая их двигаться быстрее.

Вскоре они должны были выйти к пещере, где им предстояло провести ночь. Паг с трудом передвигал отяжелевшие, словно налитые свинцом ноги. Он то и дело тревожно озирался по сторонам. Ему чудилось, что за ними по пятам крадется что-то жуткое, что их вот-вот настигнет безымянное чудовище, олицетворение какой-то неведомой опасности, названия которой он не знал. Когда он в очередной раз оглянулся, Гардан, замыкавший колонну, кивнул и мрачно проговорил:

- Я тоже чувствую, что какая-то нечисть крадется за нами.

Но как ни вглядываюсь, не вижу никого позади!

Вскоре они вошли в просторную пещеру, и гном поднял руку вверх, призывая всех к молчанию. Крайдийцы застыли в напряженных позах. Каждый вслушивался в тишину, окутавшую подземелье. Паг и Томас переглянулись, затаив дыхание. Долган нахмурился и покачал головой.

- Мне было показалось... - неуверенно проговорил он. - Впрочем, не будем об этом. Мы заночуем здесь!

Солдаты распрягли и расседлали мулов. Путники захватили с собой изрядный запас древесины, и теперь посреди пещеры вновь был разведен костер.

Когда Пагу и Томасу было разрешено покинуть посты, они присели у огня, где собрались все крайдийцы за исключением дежуривших у выходов солдат, и Долган. Гном закурил свою трубку и обратился к герцогу:

- Ваше сиятельство, к той части Мак Мордейн Кадала, где мы теперь находимся, примыкают многие из глубоких древних коридоров, о которых я вам толковал. Следующая пещера, где мы остановимся, соединена несколькими ходами с нашими заброшенными шахтами. Из нее есть также и прямой путь наружу, к подножию горы. Мы двинемся по нему и, если богам будет угодно, снова увидим солнечный свет завтра к полудню.

Боуррик взглянул по сторонам, и на лицо его набежала тень.

- Скорей бы! - воскликнул он. - Может, тебе здесь и нравится, друг гном, но я предпочел бы как можно быстрее покинуть это подземелье! Уж больно здесь мрачно и жутко!

Долган от души расхохотался, и смех его подхватило многоголосое эхо.

- Как знать, лорд Боуррик, - проговорил он, - кто кому больше по душе - гномы подземелью или подземелье гномам. Я без труда отыскиваю путь в запутанных лабиринтах туннелей и ходов и, что греха таить, чувствую себя здесь, как дома. Ведь мой народ искони добывал свои сокровища в горных недрах. Но поверьте, мне гораздо больше по нраву пасти стада на высокогорных пастбищах Калдары или потягивать эль с друзьями и родней за дубовым столом в моем скромном доме!

Глаза Пага загорелись от любопытства:

- Вы и баллады поете?

Долган с улыбкой закивал головой:

- А как же, паренек! Зимы у нас в горах долгие и суровые.

Еще до первых снегов мы отгоняем скот на зимние пастбища и в ожидании прихода весны проводим свои дни за дружеской беседой под кружку доброго осеннего эля да за пением наших баллад.

- Как бы мне хотелось побывать в каком-нибудь из ваших поселений, Долган!

Гном сделал затяжку, выпустил изо рта струю дыма и проговорил:

- Что ж, может, тебе и доведется посетить нас. В таком случае - милости просим!

Отряд расположился на ночь на каменном полу пещеры. Вскоре оба мальчика заснули. Но через несколько часов Паг проснулся, сел на корточки и стал с тревогой озираться по сторонам.

Безотчетный страх, не оставлявший его на протяжении всего прошедшего дня, вновь дал о себе знать. Паг вгляделся в догоравшие поленья, скользнул взглядом по телам спавших крайдийцев и с радостью удостоверился, что стражи, выставленные у выходов из пещеры, бдительно несли свою вахту. Но в следующее мгновение чувство необъяснимого ужаса с такой силой охватило его душу, что он решил было разбудить Томаса. Но ощущение неведомо откуда надвигавшейся опасности внезапно исчезло, оставив его обессиленным и внутренне опустошенным. Он со вздохом вытянулся на своем плаще, брошенном на жесткий каменный пол, и вновь погрузился в сон.

Проснувшись, Паг принялся растирать занемевшие от холода руки и ноги. Воины навьючивали мулов. Вскоре крайдийцам предстояло продолжить путь по подземному лабиринту. Паг потряс Томаса за плечо, но тот оттолкнул его руку и принялся сетовать:

- Ты не дал мне досмотреть замечательный сон! Мне привиделось, что я дома, на кухне, и мама собиралась накормить меня жареными цыплятами и кукурузными лепешками на меду! Она как раз вынула противень из печи! Эх ты!

Паг бросил ему сухарь:

- Держи! Придется тебе удовольствоваться этим да еще сушеным мясом до самого Бордона. А там-то уж нас угостят на славу!

Путники собрали скудные остатки своей провизии в узел и укрепили его на спине одного из мулов. Им пора было отправляться дальше. Паг с тревогой вглядывался в тени, плясавшие на неровных стенах туннелей, вдоль которых вел их Долган, и старался не отставать от шагавшего впереди Томаса.

Ученик чародея снова был во власти страха, преследовавшего его весь прошедший день и часть ночи. Они шли не останавливаясь несколько часов кряду, пока не очутились в большой пещере.

Долган вышел на середину подземной залы и встревожено огляделся по сторонам.

- Надо же, - пробормотал он. - Мне снова было почудилось...

Внезапно волосы на голове Пага встали дыбом. Весь во власти охватившего его леденящего ужаса, он пронзительно взвизгнул:

- Долган! Лорд Боуррик! Спасайтесь! Сейчас случится что-то жуткое! Я чувствую это!

Долган и все крайдийцы застыли, как вкопанные. Когда эхо голоса Пага затихло вдали, они отчетливо услыхали слабый стон, донесшийся из бокового коридора.

Кулган неслышными шагами приблизился к Долгану.

- Я тоже чувствую, что какие-то неведомые существа готовятся напасть на нас, - негромко проговорил он. - Мальчик был прав!

Зловещий стон повторился. На сей раз он звучал гораздо громче и ближе. Герцог и Арута переглянулись и положили руки на эфесы своих мечей.

- Во имя всех богов! - закричал карлик. - Это же горный дух! Торопитесь! Встаньте в круг, иначе он нападет на кого-нибудь из нас!

Гардан толкнул мальчиков вперед. Солдаты вывели мулов на середину пещеры и заставили их опуститься на колени. Крайдийцы и Долган образовали кольцо, в центре которого оказались перепуганные животные. Все вынули оружие из ножен. Гардан заслонил своей широкой спиной Пага и Томаса, и мальчики очутились рядом с мулами. Они так же, как и все, вынули свои мечи из ножен, но едва могли удержать их в ослабевших от страха руках. Томасу казалось, что сердце его вот-вот вырвется из груди. Лоб и спину Пага покрыл холодный пот. Теперь, когда он знал, что за существо вселяло в его душу отчаяние и леденящий ужас, ему стало еще страшнее.

Один из солдат с шумом втянул в себя воздух. Поглядев в его сторону, Паг вздрогнул и подался назад. Прямо перед воином маячила темная фигура, чьи расплывчатые контуры издали можно было бы принять за силуэт высокого мужчины. Зловещее существо было гораздо темнее царившего в пещере мрака. Оно казалось плоским, двухмерным и слегка покачивалось, меняя очертания, словно обрывок паруса, колеблемый волнами. Посреди лба призрака, там, где должны были бы находиться глаза, горели два ярко-красных огня, напоминавших тлеющие угли.

Внезапно в пещере прогремел голос Долгана:

- Держитесь ближе друг к другу и выставьте вперед мечи! Вам не удастся убить его, но эти твари не любят прикосновения холодной стали! Не подпускайте его близко! Дотронувшись до вас, он исторгнет жизнь из ваших тел! Вот так они насыщаются!

Горный дух медленно приближался к сбившимся в кружок путникам. Ему явно некуда было спешить. Он приостановился лишь на мгновение и внимательно взглянул на сверкавшие в тусклом свете фонарей мечи, словно определяя, где может находиться самый слабый участок обороны его будущих жертв.

Призрак внезапно вытянулся вверх и издал протяжный вой. От этого жуткого, тоскливо-зловещего звука кровь застыла в жилах у крайдийцев. Воин, близ которого остановилось чудовище, выскочил из круга и, сделав выпад, выбросил вперед правую руку с зажатым в ней мечом. Призрак отозвался на это новым душераздирающим воплем. Клинок меча осветился странным голубовато-зеленым светом. Пещерный дух подался назад, а затем вдруг очутился близ воина, не успевшего занять свое место в круге. Темная тень, очертаниями своими напоминавшая человеческую руку, протянулась от него к плечу солдата, и тот со стоном и хрипением повалился наземь.

Один из мулов пронзительно заржал, другой вторил ему.

Перепуганные животные мотнулись в стороны, опрокидывая людей.

Отовсюду слышались проклятия и бряцанье стали. Круг, который составили крайдийцы, был разорван. В воцарившейся суматохе Паг на несколько мгновений позабыл о присутствии в пещере жуткого призрака. Его гораздо больше занимали копыта мулов, мелькавшие в воздухе. Но тут позади него послышался голос Кулгана, перекрывший все прочие звуки:

- Сюда! Все ко мне! - взывал чародей.

Оглянувшись, Паг увидел, что Кулган, Арута и герцог стоят близ одной из стен пещеры, тесно прижавшись друг к другу. Он опрометью бросился туда. Вскоре все оставшиеся в живых крайдийцы и Долган окружили чародея.

Между тем привидение настигло другого воина, и его предсмертный крик скорбным эхом разнесся по подземным галереям.

Внезапно тело Кулгана окутало облако густого белого тумана.

Оно росло и ширилось, и через несколько мгновений окутало всех, кто находился рядом с ним.

- Мулов придется оставить, - сказал чародей. - Призрак не сможет проникнуть сквозь туман, но он скоро рассеется. Пока мы все вместе, туман будет скрывать нас, но в коридоре, когда мы разобьемся в цепь, он растает. Нам надо немедленно уходить отсюда!

Долган указал на коридор, противоположный тому, сквозь который они проникли в пещеру.

- Мы должны пройти вон в тот туннель!

Сопровождаемые завываниями горного духа, крайдийцы медленно продвигались по пещере к спасительной галерее. Они обошли тела мулов и двух погибших солдат, освещенные тусклым светом уцелевших фонарей. Следом за удалявшимися людьми неотступно кралась черная тень с горевшими красным светом глазами. Вот она вплотную приблизилась к облаку и попыталась коснуться его края чем-то похожим на руку. Но туман, как и предсказывал чародей, оказался непроницаемым для пещерного призрака. Ощупав его плотную завесу в нескольких местах, дух издал злобный визг и подался назад.

У выхода из пещеры Паг оглянулся и застыл как вкопанный, не веря своим глазам: позади черного привидения стоял Томас. Юный воин с немой мольбой глядел вслед уходившим людям.

- Томас! - пронзительно крикнул Паг. Горло его сдавили рыдания. Он положил руку на плечо Кулгана.

Все замерли и оглянулись назад. Но через мгновение Долган непререкаемым тоном проговорил:

- Мы ничем не можем помочь ему. Если мы повернем назад, всем нам грозит гибель. Идемте же!

Чья-то твердая рука остановила Пага, бросившегося было на помощь другу. Сквозь застилавшие глаза слезы он увидел подле себя сержанта Гардана. На темном лице воина застыло выражение печали и вины.

- Мы вынуждены покинуть его, Паг, - проговорил он. - Я понимаю, каково тебе! Но ведь Томас солдат. Он не осудит нас!

Паг, продолжая горестно всхлипывать, позволил Гардану увлечь себя в подземный ход. Оглянувшись еще раз, он увидел, как призрак, преследовавший их, повернул назад и двинулся на Томаса.

Горный дух неторопливо приближался к мальчику. Томас продолжал стоять на одном месте, глядя на него расширившимися от ужаса глазами, но внезапно он метнулся в сторону и со всех ног бросился бежать вдоль одного из туннелей. Призрак издал протяжный скрежещущий звук и устремился вслед за ним.

Последнее, что успел увидеть Паг, был слабый луч света фонаря Томаса, мелькнувший в глубине коридора.

Томас видел слезы на глазах Пага, отчаявшегося прийти к нему на помощь. Он не мог не отдать должного и заботливости Гардана, увлекшего его друга за собой. Когда перепуганные мулы принялись брыкаться и расшвыривать воинов в стороны, он случайно оказался вдали от всех крайдийцев, которые неожиданно быстро окружили Кулгана. Горный дух очутился между ним и облаком, которым чародей окутал отряд. Все это произошло в считанные мгновения и было похоже на ночной кошмар. Томас растерянно глядел вслед уходившим крайдийцам, но, когда привидение стало приближаться к нему, он в последней отчаянной попытке спастись нырнул в ближайший туннель и стремглав помчался вперед.

Томас бежал по каменному коридору, не выпуская из рук фонаря и тяжелого меча. Его тень бешено металась под низкими сводами. Топот его ног гулким эхом разносился по всему туннелю.

Оглянувшись, он увидел позади себя два огненных глаза. Призрак мчался следом, не отставая от него. Но Томас был рад уже и тому, что расстояние между ними не сокращалось. <Пусть-ка попробует догнать меня, лучшего бегуна Крайди!> - с мрачной решимостью подумал мальчик, продвигаясь вперед расчетливыми, скользящими движениями, больше походившими на цепь прыжков, чем на быстрый бег. Таким способом он рассчитывал, не сбавляя скорость, сэкономить силы и восстановить дыхание. Томас понимал, что погибнет, если остановится и позволит привидению приблизиться к себе. Непреодолимый ужас, сковавший его тело, когда чудовище натолкнулось на облако и двинулось на него, миновал. Теперь Томас вполне овладел собой и мог рассуждать трезво, расчетливо, взвешивая каждый свой шаг. Лишь безостановочный бег мог послужить ему спасением. И Томас бежал что было сил, надеясь, что когда-нибудь призрак прекратит преследование.

Он свернул в боковое ответвление туннеля и, пробежав несколько десятков шагов, оглянулся через плечо. Красные глаза загорелись у самого входа в узкий коридор. Расстояние между ним и привидением заметно увеличилось. Внезапно у Томаса мелькнула мысль, что, возможно, многие из жертв пещерного духа просто не догадались спастись от него бегством. Они были слишком напуганы, чтобы сдвинуться с места. Выходит, оружием подземного призрака был прежде всего страх, который наводил на людей и гномов его облик.

Новый коридор, и еще один поворот. Преследование продолжалось. Впереди виднелась просторная галерея, и вскоре Томас очутился в той самой пещере, где призрак напал на их отряд. Мальчик понял, что сам того не ведая обежал круг по подземным ходам гномов. Он увидел на полу тела мулов и воинов.

Пробегая мимо убитых, он изловчился ухватить с земли фонарь с длинной свечой взамен своего, в котором уже едва тлел крошечный огарок.

Оглянувшись, Томас увидел вбегавшее в пещеру чудовище и помчался вперед. На секунду в душе его мелькнула надежда догнать крайдийцев и Долгана. Ведь гном говорил, что один из туннелей ведет прямо к подножию горы! Если бы только ему удалось угадать, который именно! Но Томас не помнил, в каком из множества коридоров скрылись его друзья, и свернул в ближайший.

Горный дух, видя, что жертва вновь ускользает от него, издал протяжный вой и устремился вслед за мальчиком. В душе Томаса вновь начала нарастать паника. Он оглянулся и прибавил шагу. Его длинные ноги мелькали в воздухе, ступни едва касались земли. Вскоре на смену утомлению от долгого бега пришло спасительное второе дыхание. Теперь Томас мчался вперед на своей предельной скорости. Никогда еще он не бегал так быстро.

Но, говоря по правде, и жизнь его никогда прежде не зависела от проворства ног.

Томас бежал вперед по туннелю, казавшемуся бесконечным. Он был почти уверен, что скоро окажется на поверхности, где привидение не сможет настигнуть его. Каково же было его разочарование, когда справа открылось сразу несколько узких ходов, отверстия которых располагались почти вплотную друг к другу. Помотав головой от досады, он на всем бегу свернул в один из них и через несколько шагов обнаружил новый ряд ответвлений. Томас уже не помнил, сколько поворотов он сделал за последние несколько минут. Понимая, что лишь так возможно сбить пещерного призрака со следа, он кружил по туннелям и галереям, пока окончательно не выбился из сил. Принужденный остановиться, чтобы перевести дух, он с тревогой прислушался, но не расслышал ничего, кроме стука своего отчаянно бившегося сердца. Томас вспомнил, что, петляя по подземному лабиринту, он давно не оглядывался назад.

Внезапно откуда-то издалека послышался полный тоски и злобы вой привидения. По губам Томаса скользнула слабая улыбка.

Горный дух потерял его след! Вой послышался снова. Теперь он звучал еще более приглушенно. Последние сомнения покинули Томаса. Теперь он не сомневался, что ему удалось оставить призрака ни с чем. Пытаясь отыскать его, пещерный дух уходил все дальше от того места, где он затаился.

Мальчик в изнеможении опустился на пол. Ему хотелось плакать и смеяться от радости. Он пошевелил натруженными ступнями и оглядел стертые подметки своих башмаков. Прошло несколько минут, и мало-помалу осознание того положения, в котором он теперь оказался, заставило Томаса снова встать на ноги и оглянуться по сторонам. Он был одинодинешенек в полном опасностей подземном лабиринте. У него не было ни еды, ни питья. Свеча в фонаре вот-вот догорит, и тогда он окажется в кромешной тьме. Ему надо было во что бы то ни стало отыскать дорогу к пещере, где лежали тела погибших воинов и мулов. Там остались все их съестные припасы и мехи с водой. Там он смог бы подкрепить свои силы и снова начать поиски заветного туннеля, заканчивающегося на восточном склоне горы. Отругав себя за то, что не удосужился посчитать повороты на своем пути, Томас принялся вспоминать, сколько коридоров он миновал, прежде чем очутился здесь. Ему не удалось припомнить точное число поворотов, но он не забыл, что, убегая от призрака, всякий раз сворачивал вправо. Значит, если теперь он пойдет налево, то рано или поздно какой-нибудь из коридоров выведет его к заветной пещере. Томас зашагал вдоль узкого прохода и, подойдя к выходу в более широкий туннель, опасливо выглянул наружу, светя впереди себя фонарем. Путь был свободен, и Томас уверенно зашагал вперед.

Он долго бродил по подземным переходам, пока не остановился во второй по счету пещере, которая так же, как и первая, встреченная им после удавшегося бегства от призрака, нисколько не походила на тот просторный каменный зал, где остались тела воинов и запасы воды и пищи. Томас расстегнул поясную сумку и вынул сухарь, который положил туда давным-давно, еще во время обеда, рассчитывая подкрепиться им в пути. Он был несказанно рад, что позабыл про сухарь и не сгрыз его перед роковым привалом в пещере. Но, проглотив его в мгновение ока, почувствовал еще более сильный голод, к которому теперь присоединилась и жажда.

Томас вздохнул и вышел в один из туннелей. Он почти потерял надежду отыскать путь к выходу из подземелья. Свеча в его фонаре догорала. Но он не собирался сдаваться и покорно ждать смерти.

Через несколько минут до слуха его донесся шум воды.

Ускорив шаги, он вышел в просторную пещеру, самую большую из всех, что ему доводилось видеть в подземелье. Где-то вдалеке гремел водопад. Томас не мог с точностью определить, откуда доносится рев мощного потока воды, но чувствовал, что и водопад, и тропа, по которой два дня тому назад вел их Долган, находятся выше той пещеры, где он теперь очутился. Сердце его сжала ледяная рука страха. Вместо того, чтобы приблизиться к поверхности земли, он спускался все ниже и ниже по подземному лабиринту.

Внезапно на Томаса пахнуло прохладой. Сделав еще несколько шагов, он оказался на берегу подземного озера, воды которого плескались о стены пещеры, и звуки эти, на все лады повторяемые эхом, наполняли воздух шелестящими вздохами. Томас опустился на колени и стал с жадностью пить прохладную, свежую воду. Она оказалась жесткой и солоноватой на вкус, но хорошо утоляла жажду. Вскоре Томас в изнеможении уселся на корточки и принялся озираться по сторонам.

С того места, где он сидел, ему было не разглядеть противоположный берег озера. Пещера с глинисто-песчаным полом, судя по всему, была в незапамятные времена вырыта гномами.

Томас мог лишь догадываться, для чего маленькому народцу понадобился такой огромный зал в толще горы и как в нем образовалось озеро. Наверняка гномы плавают по нему на лодках, подумал он. Но внезапно по спине его пробежал холодок. Он вздрогнул, впервые подумав о том, что обитать в этих туннелях и пещерах, а также переправляться через озеро в лодках могут не одни лишь гномы, но и другие, гораздо менее дружелюбные существа.

Томас бросил опасливый взгляд по сторонам и невдалеке от того места, где он сидел, слева, увидел груду обломков деревянных подпорок, которые, как он знал от Долгана, гномы использовали при прокладке своих туннелей. Томас подбежал к беспорядочной куче сухой древесины и поспешно вытащил из нее несколько увесистых поленьев. Вскоре с помощью огарка свечи из фонаря ему удалось разжечь костер. Он принялся перетаскивать к ярко пылавшему огню и остальные обломки подпорок. Под поленьями, стелясь по земле, росло несколько жестких, длинных и бледных стеблей какой-то травы. Томас немало удивился тому, что это неведомое растение смогло существовать без солнечного света, и быстро срезал волокнистые стебли острием своего меча.

Благодаря этой неожиданной удаче он мог соорудить себе некое подобие факела, связав с помощью стеблей несколько тонких щепок и тем отдалив свое неизбежное погружение в кромешную тьму.

Томас подложил в свой костер еще несколько поленьев, посмотрел по сторонам и зажмурился. Стены пещеры с вкрапленными в камень мельчайшими осколками не то хрусталя, не то какого-то минерала, сверкали и искрились в отсветах пламени. Разноцветные искры, которыми переливался каждый из этих осколков, отражались в множестве других. Изумленному Томасу казалось, что через всю просторную пещеру от одной ее стены до другой протянулись тысячи тонких, воздушных, колеблемых ветерком хрустальных нитей, что стены и потолок галереи пульсируют, исторгая из своих недр все новые и новые потоки разноцветных лучей. Именно так, оторопело подумал он, должен был бы выглядеть дворец сказочных фей.

Томас все не мог налюбоваться волшебным зрелищем, которое никому на свете не под силу было бы описать словами. Внезапно он с печалью подумал, что никому из ныне живущих людей наверняка не пришлось побывать в этом удивительном зале.

Доведется ли ему, видевшему это чудо воочию, когда-нибудь поведать о нем своим друзьям и родным?

Он решил было, что из этой пещеры нет другого выхода, кроме того туннеля, который привел его сюда, и уже собирался повернуть назад, но, еще раз внимательно оглядевшись вокруг, приметил узкое отверстие в толще одной из стен.

Томас поднял с земли свой меч и пучок сухих лучинок, которыми надеялся освещать свой путь, когда фонарь погаснет, и, прижимаясь к стене пещеры, чтобы не замочить ноги в воде, добрел до отверстия узкого туннеля. Нырнув туда, он вновь очутился посреди сверкающего моря огней, исторгнутых из стен тусклым светом его фонаря. Лишь мгновение полюбовавшись этим удивительным зрелищем, он поспешил вперед.

С тех пор, как Томас вышел к подземному озеру, прошло несколько томительных часов. Фонарь его давно догорел, и он воткнул в него вместо свечи медленно тлевшую лучину. Он старался не давать воли своему страху и отчаянию и продолжал упорно брести вперед. Томас подбадривал себя мыслью, что мастер Фэннон, узнай он о его действиях в сложившейся обстановке, непременно одобрил бы их.

Следуя одним из коридоров, Томас неожиданно оказался на перекрестке двух путей. Здесь он наткнулся на полуистлевший скелет какого-то неведомого ему животного. На глинистом полу туннеля отпечатались и давно уже успели отвердеть следы другого маленького существа, и Томас, не имея более надежного ориентира, наудачу побрел по ним. Однако вскоре следы оборвались так же неожиданно, как и появились.

Он не знал, сколько времени длилось его одинокое странствие в недрах горы, но не сомневался, что на земле давно уже настала ночь. Однако какое это могло иметь значение для него, потерявшего всякую надежду выйти на поверхность? При мысли об этом Томас не без труда поборол желание прекратить свою отчаянную борьбу, свалиться наземь и разрыдаться от отчаяния и безысходности. Сжав зубы, он заставил себя шагать вперед. Он вспомнил дом, родных, Пага и незаметно для себя погрузился в мечты о будущем. Он рано или поздно выберется из этого разветвленного склепа, он прославится в надвигающейся войне. Но самое главное - он обязательно попадет в Эльвандар и снова увидит красавицу Агларанну, королеву эльфов!

Между тем подземный коридор уводил его вниз. Следуя его извивам, Томас с удивлением обнаружил, что этот лабиринт в чем-то отличен от всех виденных им прежде туннелей, перекрестков и пещер. Казалось, что над его созданием трудились какие-то другие существа, а вовсе не гномы. Томас невольно поежился. Он не мог бы с точностью сказать, почему в душе его возникла такая уверенность. Наверняка Долган, с печальным вздохом подумал мальчик, мог бы объяснить, в чем тут дело.

Вскоре он вышел в пещеру, из которой веером расходилось несколько коридоров. Некоторые из них были тесны и узки - не всякий человек смог бы выпрямиться в них в полный рост, - другие скорее походили на просторные галереи, по которым смогла бы промаршировать шеренга солдат с воздетыми над головами копьями. Томас рассудил, что, возможно, тесные ходы были вырыты все же гномами, и двинулся к одному из них в надежде, что путь этот выведет его если не на склон горы, то по крайней мере в один из верхних лабиринтов.

Но внезапно он увидел на одной из стен плоский выступ, по виду и форме напоминавший ложе. Выступ располагался достаточно высоко, чтобы спящий мог чувствовать себя там в относительной безопасности. Поколебавшись лишь мгновение, Томас подошел к каменному ложу, забросил на него меч и пучок сухих щепок, осторожно поставил у края свой тлевший фонарь и вспрыгнул на уступ. Оказалось, что немного выше в стене располагалось небольшое отверстие футов трех в диаметре. Томас осторожно заглянул в него. Оно вело в небольшой ход, который, расширяясь, терялся в непроглядном мраке.

Довольный уже тем, что никто не сделал попытки напасть на него в темноте, Томас задул фонарь и вытянулся на жестком ложе, завернувшись в свой плащ. Несмотря на все потрясения, пережитые им за минувшие дни, и на отчаянное положение, в котором он находился, Томас заснул сразу же, как только голова его опустилась на согнутую в локте руку. Ему снились красные горящие глаза призрака, от которого он бежал, выбиваясь из сил, и поросшая травой лужайка, где он мог отдохнуть, навеки забыв о погонях и подземных чудовищах. А у края лужайки, под сенью деревьев его ждала прекрасная рыжеволосая королева с бледно-голубыми глазами.

Юношу разбудил какой-то неясный шум. Томас сел на каменном выступе, тревожно прислушиваясь. Он не знал, сколько времени длился его сон, но чувствовал в себе достаточно сил, чтобы, если понадобится, продолжить бег.

Томас достал из поясной сумки трут и огниво и зажег лучину в своем фонаре. Он с тревогой оглянулся по сторонам, но не обнаружил поблизости никаких признаков опасности. Пещера выглядела точно так же, как в тот момент, когда он впервые вошел сюда. В темных сводах ее прозвучало лишь слабое эхо тех звуков, которые издал он сам, зажигая фонарь.

Сказав себе, что он может выйти из этой переделки живым, только если будет неустанно двигаться вперед, Томас встал на каменном выступе во весь рост. Он уже собирался сбросить вниз свой запас лучин и меч, а потом спрыгнуть наземь, когда из отверстия над его ложем вдруг раздался глухой и дробный звук.

Томас осторожно заглянул в отверстие, но снова, как и в первый раз, не смог разглядеть, где заканчивался этот узкий туннель, из которого до его напряженного слуха вновь донесся какой-то неясный звук. Лишь теперь Томасу пришло в голову, что такой дробный топот могли издавать лишь ноги какого-то живого существа. Он едва сдержался, чтобы не закричать, призывая на помощь это неведомое создание, оказавшееся так близко от него.

Томас зажал рот ладонью и потряс головой. Ведь звуки, так взволновавшие его, могли издавать вовсе не друзья, которые вернулись за ним сюда, а таинственные и злонравные обитатели этого мрачного лабиринта. Кто знает, какая участь ожидает его, если у него достанет глупости обнаружить себя?

Томас, тяжело дыша, прислонился к холодной стене пещеры. В душе его шла мучительная борьба. Через несколько томительных секунд он принял решение и, подтянувшись на руках, нырнул в узкий туннель головой вниз. Он рассчитывал, что неизвестное существо, бродившее вблизи туннеля, или даже просто цепочка его следов помогут ему выбраться из недр необъятной горы. Если же он окажется во власти сильного и жестокого чудовища, обитающего здесь, что ж, возможно, мгновенная гибель от его когтей и клыков все же лучше, чем медленная голодная смерть в душной тьме подземелья.

Глава 10

СПАСЕНИЕ

В середине дня отряд вышел из подземелья. Обессиленные долгими скитаниями, подавленные и удрученные всем, что им пришлось пережить, крайдийцы повалились на холодную землю. Паг, в течение нескольких последних часов боровшийся со слезами, лег на спину и невидящим взором уставился в серое небо.

Хуже всех пришлось Кулгану: он потратил столько сил на создание спасительного облака, которое помогло им уйти от пещерного духа, что еще в лабиринте почувствовал себя совсем скверно и не смог идти без посторонней помощи. Члены отряда по двое почти несли его на руках, сменяя друг друга каждые полчаса. Теперь все они устали не меньше, чем сам грузный мастер чародей.

Крайдийцы погрузились в тяжелый сон. Долган развел костер и присел возле него на корточки.

Пага разбудил звук голосов герцога и Долгана. Он открыл глаза. Над головой его сияли звезды. От костра доносился запах жаркого. Когда Гардан и трое оставшихся в живых солдат пробудились после недолгого сна, Долган оставил их на часах, а сам одному ему известным способом изловил двух кроликов, которых теперь поджаривал на огне. Все крайдийцы проснулись и собрались у костра. Лишь Кулган продолжал безмятежно похрапывать, развалившись на мерзлой земле.

Увидев, что и Паг пробудился от сна, Арута с Боурриком переглянулись, и принц подошел к нему. Младший сын герцога уселся возле мальчика на покрытый снегом пригорок и участливо спросил:

- Как ты себя чувствуешь, Паг?

Не впервые Арута проявлял участие к ученику чародея. Еще когда он вступился за него во время драки с толстым Рульфом, Паг догадался, что замкнутость и холодноватая отчужденность Аруты - лишь маска, за которой скрываются доброта, великодушие и сострадание ко всем, кому приходится тяжело. Теперь он лишний раз убедился, что был прав в своих догадках. Паг попытался было заговорить, но горло его сдавил спазм. Томас был его лучшим другом с тех пор, как они оба себя помнили. Они росли, как братья. Ведь родители Томаса были так добры к сироте, призреваемому в Крайди. Какое тяжкое горе предстоит пережить Мегару и тетушке Матье! Слезы, с которыми Паг так долго боролся, потоками полились из его глаз. Он закрыл лицо руками и бурно разрыдался.

Арута привлек его к себе и обнял за плечи. Паг плакал, уткнувшись лицом в грудь принца. Когда первый порыв его горя миновал, Арута вполголоса проговорил:

- Поверь, нет ничего постыдного в том, что ты оплакиваешь гибель друга, Паг. Мы разделяем твою скорбь.

К ним подошел Долган и остановился позади принца.

- И я также, Паг. Он был славным пареньком. Мы все тебе очень сочувствуем.

Гном нахмурил брови, словно в голову ему пришла какая-то важная идея, и, кивнув Пагу, направился к герцогу.

Кулган пробудился от своего долгого сна и с ворчанием сел на земле, мотая седой головой. Он был похож на старого медведя, потревоженного в берлоге. Однако, увидев Пага, все еще рыдавшего на плече Аруты, он позабыл про свою усталость и заковылял к ученику.

Чародей стал на свой лад утешать мальчика. Прерывая свою речь вздохами, он перечислял все реальные и мнимые достоинства погибшего Томаса. В словах его не было ничего нового для Пага, но голос чародея звучал так ласково, он и Арута проявляли такое горячее сочувствие к его горю, что Пагу стало значительно легче. Он мягко отстранился от принца.

- Благодарю вас, ваше высочество, - пробормотал он. - Я тронут вашим вниманием.

Они подошли к Гардану, Долгану и Боуррику, сидевшим у костра. Герцог в ответ на какое-то предложение гнома помотал головой и твердо произнес:

- Спасибо тебе за участие, друг Долган, но я не могу этого допустить!

Долган плутовато прищурился, попыхивая трубкой, и воинственно выпятил вперед бороду.

- А каким образом, позвольте полюбопытствовать, вы, ваше сиятельство, могли бы помешать мне? Уж наверняка вы не станете пытаться остановить меня силой, а?

Боуррик протестующе вытянул вперед ладони.

- Ну что ты! Конечно же, нет! Но идти туда опасно, и риск этот ничем не оправдан. Бедняги Томаса наверняка давно уже нет в живых.

Кулган и Арута обменялись недоуменными взглядами. Лишь Паг остался безучастен к происходящему. Он не прислушивался к словам говоривших. Душой его владело такое безысходное горе, что ему хотелось лишь одного - снова погрузиться в сон, чтобы хоть ненадолго забыть о своей невосполнимой утрате. Без Томаса весь мир для него опустел. Паг знал, что никогда больше не будет улыбаться, не сможет радоваться наступающему дню. Он в который уже раз пожалел, что позволил Гардану увлечь себя из пещеры. Ему надо было броситься к Томасу, встать с ним плечом к плечу и разделить его участь.

Боуррик мрачно кивнул в сторону Долгана и сказал принцу и чародею:

- Этот спятивший карлик хочет вернуться в подземелье!

Прежде чем Кулган и Арута успели разразиться протестующими возгласами. Долган выступил вперед и подбоченясь проговорил:

- Знаю, что вы собираетесь сказать мне. Но сперва выслушайте-ка меня! Мне не хуже вашего известно, что надежда найти его невелика, но все же, если паренек удрал от пещерного духа, он теперь бродит по темным подземным коридорам один-одинешенек. А ведь по многим из нижних туннелей никогда не ступала нога гнома, не говоря уж о людях! Оказавшись под землей, я всегда легко найду дорогу назад, но ведь Томасу это не под силу! Если мне удастся выйти на его след, я непременно найду и его самого. Его шанс остаться в живых и выбраться из шахты ничтожен, но парень будет лишен и его, если я не отправлюсь ему на подмогу. Я приведу Томаса к вам, ваше сиятельство! Даю вам слово Долгана сына Тагара, главы Калдары.

Я должен это сделать, иначе не видать мне покоя в моем теплом доме долгими зимними вечерами!

Паг и думать забыл о сне. Он не сводил с гнома глаз, в которых сияли искры надежды и благодарности.

- И ты считаешь, что тебе удастся найти его. Долган? - дрожащим голосом спросил он.

- Навряд ли кому-нибудь кроме меня это оказалось бы под силу, - самодовольно изрек Долган и поспешно добавил:

- Но ты особо-то не надейся снова свидеться со своим другом, мальчуган!

Ведь он почти наверняка не смог перехитрить привидение! - Паг шмыгнул носом и отер покатившуюся по щеке слезу. - Но и носа не вешай! - улыбнулся гном. - Ведь может статься, ему все-таки повезло. Чего в жизни не бывает! Иначе я не пошел бы туда.

Паг кивнул и стал глядеть в огонь. Слова Долгана пробудили в его сердце отчаянную надежду на то, что его названый брат еще жив. Он боялся говорить об этом вслух, чтобы другие не принялись разубеждать его, но не мог больше думать ни о чем другом.

Долган подхватил с земли свой боевой топор и круглый щит.

- Как только рассветет, ступайте вниз вот по этой тропе.

Она выведет вас к лесу. Это, конечно же, не Зеленое Сердце, но и там нынче небезопасно. А ведь вас осталось немного. Если заблудитесь, ступайте прямехонько на восток. Отсюда до Бордона около трех дней пути. Ну, да хранят вас боги!

Боуррик кивнул, в немногих словах поблагодарив гнома за его помощь отряду. Кулган, охая и держась за поясницу, подошел к Долгану и протянул ему узелок с табаком.

- Держи, друг карлик! Я оставил себе совсем немного. Но ведь я пополню свой запас в городе!

Круглое лицо Долгана расплылось в широчайшей улыбке:

- Благодарю тебя, мастер чародей! Теперь я твой должник.

Боуррик положил руку на крепкое плечо карлика.

- О чем это ты говоришь, друг Долган? Мы все обязаны тебе жизнью, все до единого! Когда прибудешь к нам в Крайди, мы устроим в твою честь роскошнейший пир! Ты будешь нашим почетным гостем, и мы с радостью исполним все твои желания! Да сопутствует тебе удача!

- Спасибо, ваше сиятельство. Я буду с нетерпением ждать обещанной встречи в Крайди. - С этими словами карлик повернулся и торопливо зашагал к отверстию в подножии горы.

Долган лишь на несколько секунд остановился возле погибших мулов. Он взял с собой немного еды, мех с водой и фонарь.

Долган вовсе не нуждался в свете. За многие века, в течение которых гномы вели подземные разработки, глаза их привыкли к темноте туннелей. Маленький народ умел видеть даже в непроглядной тьме. Но Долган рассудил, что с помощью фонаря он скорее разыщет Томаса, который может выйти к нему, увидев свет.

Разумеется, луч фонаря мог привлечь также и внимание всякой пещерной нечисти. Но гном все же отважился пойти на этот риск.

Он решил использовать любую возможность отыскать отважного Томаса. Если только мальчик еще жив, мрачно напомнил он себе.

Войдя в туннель, где он в последний раз видел Томаса, гном принялся отыскивать его следы на земле. На тонком слое пыли отпечатались подошвы башмаков юного воина. Долган покачал головой. Следы находились на большом расстоянии друг от друга.

Выходит, мальчик несся вперед с огромной скоростью, словно вспугнутый олень. Хватило ли ему сил на то, чтобы уйти от призрака, или он в изнеможении рухнул наземь в одном из коридоров? Гном стремительно двинулся по цепочке следов и вскоре свернул в следующий туннель.

Через несколько минут он вновь оказался в пещере, где по-прежнему лежали трупы воинов и мулов. Долган выругался.

Он почти не надеялся разглядеть следы Томаса на этом изрытом копытами мулов и истоптанном людьми земляном полу. На всякий случай обследовав пещеру и не обнаружив в ней отчетливых отпечатков ног мальчика, он стал методично оглядывать пол и стены каждого из туннелей, выходивших из нее. Примерно через час напряженных поисков он нашел-таки неотчетливый след башмака Томаса в одном из коридоров. Долган потер руки от радости и быстро зашагал вперед. Следов стало больше. Они отстояли все так же далеко друг от друга, и гном облегченно вздохнул: мальчик был явно в отличной форме. Он все еще удирал от призрака, и удирал на удивление быстро!

Окрыленный надеждой. Долган закурил трубку и отправился дальше по коридору.

Вскоре туннель вывел его к подземному озеру. В лучах его слабого фонаря стены не загорелись фантастическим светом, пленившим воображение Томаса, но даже если бы это и произошло, гном навряд ли стал бы тратить время на разглядывание этих красот. Мало ли чудесного довелось ему видеть в недрах подземных лабиринтов, которые он за свой долгий век не раз исходил вдоль и поперек! Он торопился на выручку к Томасу и теперь едва не сбился со следа, не сразу разглядев узкое отверстие хода в каменной стене у берега. В отличие от Томаса, сумевшего пробраться к туннелю по узкой полоске прибрежного песка и не замочить ног, приземистый Долган зачерпнул воды обоими башмаками. Он хмуро взглянул на них и досадливо крякнул, но через мгновение махнул рукой и заторопился к выходу в туннель.

Волнение Долгана все нарастало. Он видел отпечатки ног мальчика на земляном полу коридора и уже не сомневался, что тому сдалось спастись от пещерного духа. Но мало ли опасностей могло встретиться на его пути в этих темных туннелях! Долган торопился что было сил. Больше всего его беспокоило, что заблудившийся мальчик мог очутиться в нижних лабиринтах.

Он снова потерял след в последней из пещер, где побывал юный воин. Лишь с неимоверными усилиями взобравшись на выступ у стены, где Томас отдыхал, он разглядел над своей г