Автор :
Жанр : фэнтази

Майкл МУРКОК

ТАНЦОРЫ В КОНЦЕ ВРЕМЕНИ

ПУСТЫЕ ЗЕМЛИ

ЧУЖДЫЙ ЗНОЙ

Майкл МУРКОК

ПУСТЫЕ ЗЕМЛИ

Посвящается Мику Гаррисону и Диане Бордмен

Давай уйдем!.. Вот-вот наступит ночь,

Окончен день забот для нас с тобой,

Снят урожай, что послан нам судьбой.

Тоска и смерть. Ушла надежда прочь.

Давай уйдем!.. Покинем этот мир -

Безумный мир тщеславной суеты,

Несчастный мир бездушной пустоты,

Где человек так немощен и сир.

Давай уйдем!.. Туда, где нет ни слез,

Ни смеха, ни желаний, ни тоски,

Ни страха, ни любви, ни сладких грез...

Там отдых обретают старики.

Мы превратимся в сок родных берез,

Мы уплывем с водой родной реки...

Давай уйдем!..

Эрнест Доусон,

"Прощальное слово", 1899 г.

1. ДЖЕРЕК КОРНЕЛИАН ВСЕ ЕЩЕ ЛЮБИТ МИССИС УНДЕРВУД

- Боюсь, что ты дал начало еще одной моде, дорогой. - Железная Орхидея сдвинула покрывало из соболей и столкнула Джерека с постели стройной ногой. - Я так горжусь тобой! Как любая мать. Ты талантливый и вкусненький сын!

Джерек вздохнул, лежа на дальнем краю постели, полностью спрятав лицо в огромной мягкой куче подушек. Он был бледен и задумчив.

- Благодарю тебя, ярчайший из цветов, самый благородный из металлов.

Его голос был слаб.

- Но ты все еще тоскуешь, - сказала она сочувственно, - по этой миссис Ундервуд.

- Так и есть.

- Немногие смогли бы сохранить подобную страсть так долго. Мир все еще нетерпеливо ждет развязки. Ты отправишься к ней? Или она явится к тебе?

- Она сказала, что придет ко мне, - пробормотал Джерек Корнелиан. - По крайней мере, я так понял. Ты знаешь, как трудно иногда понять смысл беседы с путешественником во времени, и, должен сказать, это особенно трудно в 1896 году. - Он улыбнулся. - Тем не менее, все было чудесно. Хотел бы я, чтобы ты все это видела своими глазами, Железная Орхидея. Кофейные палатки, Кухни Джонса, Тюрьмы и другие памятники. И так много людей! Можно усомниться, хватает ли воздуха на всех!

- Да, дорогой. - Ответ ее не был таким живым, каким мог бы быть, так как она уже слышала все это не один раз. - Но твоя конструкция находится здесь на радость всем нам. И другие теперь следуют за тобой.

Догадываясь, что ему грозит опасность наскучить ей, Джерек сел среди подушек, расставил пальцы рук на уровне глаз и принялся разглядывать мерцающие кольца власти, украшающие их. Сжав совершенной формы губы, он установил в определенное положение кольцо на указательном пальце правой руки. На дальней стене комнаты появилось окно, через которое ворвались теплые и яркие солнечные лучи.

- Какое красивое утро! - воскликнула Железная Орхидея в похвалу ему. - Как ты планируешь провести его?

Джерек пожал плечами.

- Еще не знаю. У тебя есть предложения?

- Ну, Джерек, поскольку именно ты установил моду на ностальгию, я думаю, тебе захочется отправиться со мной в один из старых гниющих городов.

- Что касается тебя, ты совершенно в ностальгическом настроении, королева матерей с богатым воображением. - Он нежно поцеловал ее веки над черными, как смоль, глазами. - Мы в последний раз посещали его, когда я был ребенком. Ты имеешь в виду Шаналорм, конечно?

- Шаналорм или любой другой, какой захочешь. К тому же, как я помню, ты был там зачат. - Она зевнула. - Гниющие города - единственное, что постоянно в нашем мире.

- Некоторые сказали бы, что они _б_ы_л_и_ миром, - улыбнулся Джерек. - Но у них нет очарования метрополий Эпохи Рассвета, какими бы древними они ни были.

- Я нахожу их романтичными, - сказала она, охваченная воспоминаниями, и обняла его черными руками, целуя в губы цвета полдневной голубизны. Ее одежда (живые пурпурные маки) вздымалась и опадала. - Что ты наденешь, отправляясь за приключениями? Ты по-прежнему предпочитаешь свои костюмы со стрелами?

- Думаю, нет.

Он был немного разочарован тем, что она все еще пристрастна к черным и темно-синим оттенкам. Значит, она еще не полностью забыла свою связь с гибельно-мрачным Вертером де Гете. Он подумал немного, а затем движением кольца власти создал струящуюся мантию из белого, тончайшего, как паутина, меха. Намерением его было создать контраст, и мантия понравилась ей.

- Превосходно, - промурлыкала она. - Идем, погрузим твой багаж и отправимся.

Они покинули ранчо Джерека (которое намеренно сохранялось в том виде, каким он его сделал, когда старался подготовить дом для своей утерянной возлюбленной, миссис Амелии Ундервуд, перед тем как она отправилась назад в девятнадцатое столетие) и пересекли хорошо ухоженную лужайку с подстриженной травой, где больше не бродили среди кустов, беседок, роз и японских садиков олень и бизон, напоминавшие ему так мучительно о миссис Амелии Ундервуд.

Ландо Джерека из молочно-белого нефрита было обито изнутри шкурами винилов (давно исчезнувших зверей) абрикосового оттенка и украшено зеленым золотом.

Железная Орхидея устроилась в экипаже. Джерек уселся напротив и постучал по перилам ограждения, дав экипажу сигнал для подъема. Кто-то (не он) создал приятное круглое желтое солнце и роскошные голубые облака, под которыми уходили вдаль невысокие, поросшие травой холмы, леса из сосен и гвоздичных деревьев, реки янтарного и серебряного цветов, глядя на которые отдыхали глаза. Такой ландшафт простирался на мили и мили вокруг. Ландо направилось в южном направлении, к Шаналорму.

Они пересекли белесоватое море, из которого существа розового цвета, напоминающие гигантских земляных червей, высовывали головы или хвосты (или и то, и другое одновременно), гадая, кто создал их.

- К несчастью, это, вероятно, Вертер, - сказала Железная Орхидея. - Как он борется против обычной эстетики! Вот еще один пример выражения его натуры, как ты думаешь? На мой взгляд, довольно примитивно.

Они были рады, когда белесое море осталось позади. Сейчас под ними проплывали высокие соляные утесы, блестевшие в свете красноватого шара, который, вероятно, и был настоящим солнцем. В этом ландшафте таилось молчание, которое волновало обоих, и они не разговаривали, пока тот не остался позади.

- Почти на месте, - сказала Железная Орхидея, перегнувшись и посмотрев через край ландо, хотя в действительности не имела ни малейшего представления, где они находятся, да в этом и не было необходимости, так как Джерек дал экипажу ясные инструкции. Джерек улыбнулся, восхищенный энтузиазмом матери. Она всегда радовалась их совместным вылазкам.

Захваченная порывом ветра, его одежда из меха-паутинки взметнулась вверх, закрыв обзор. Джерек прихлопнул полы вниз так сильно, что белизна растеклась по всему сиденью, и в этот момент по причине, которой не смог определить, Джерек подумал о миссис Ундервуд, и лицо его затуманилось. Прошло уже больше времени, чем он ожидал. Джерек был уверен, что она вернулась бы, если бы смогла. Он понял, что вскоре придется нанести визит раздражительному старому ученому Браннарту Морфейлу и просить его использовать другую машину времени. Морфейл заявил, что миссис Ундервуд, подверженная, как и любой другой человек, эффекту Морфейла, скоро будет вытолкнута из 1896 года, но при этом может оказаться в любом периоде времени за последние миллионы лет, но Джерек был уверен, что она вернется в его век. В конце концов, они любили друг друга. Она подтвердила давным-давно, что любит его. Джерек подумал, не Браннарт ли, полный решимости доказать безупречность своей теории, блокирует попытки миссис Ундервуд достичь его. Конечно, такое подозрение несправедливо, но уже было очевидно, что миледи Шарлотина и Лорд Джеггед Канарии ведут какую-то запутанную игру, включающую его и миссис Ундервуд судьбы. До сих пор Джерек относился к этому вполне добродушно, но теперь начал подумывать, не стала ли шутка заходить слишком далеко.

Железная Орхидея заметила перемену в его настроении. Она наклонилась и провела пальцами по лбу сына.

- Снова меланхолия, моя любовь?

- Прости меня, прекраснейший из цветов. - Джерек с усилием придал лицу беспечное выражение и улыбнулся. Он обрадовался, когда в этот момент заметил фиолетовое зарево, пульсирующее на горизонте.

- Шаналорм появился. Смотри!

Она повернулась, ее лицо, как черное зеркало, отразило далекое сияние.

- О, наконец-то!

Они углубились в ландшафт, который никто не хотел изменять: не только потому, что он и так был красив, но также и потому, что не стоило легкомысленно экспериментировать с источником энергии, находящимся неподалеку. Города, подобные Шаналорму, строились в течение многих столетий и были очень старыми. Говорили, что они способны преобразовывать энергию самого космоса, что Вселенная может быть создана заново посредством их загадочных машин. Но никто не посмел когда-либо проверить это утверждение, хотя даже мысль об этом мало кому приходила в голову за последнюю пару тысячелетий (подобные занятия считались вульгарными). Определенно имелась возможность создать любое количество новых звезд и планет. Города будут существовать так же долго, как и само Время (не особенно долго на самом деле, если верить Юшариспу, маленькому инопланетянину, недавно отправившемуся в космическое путешествие с Лордом Монгровом).

Шаналорм раскинулся, грезя о чем-то, под куполом фиолетового света, который, казалось, не проникал в сам город. Некоторые из причудливых зданий расплавились и оставались в полужидком состоянии, сохраняя, однако, все еще различимые очертания. Другие здания разлагались - машинная плесень и энергомох волнообразно двигались по их каркасам: яркие, желто-зеленого, желто-голубого и красновато-коричневого цветов, с шелестом и глухим почмокиванием они искали свежие утечки из энергорезервуаров. Особые маленькие животные, присущие городам, сновали взад и вперед из отверстий, которые, должно быть, были когда-то дверями и окнами, исчезая в тенях бледно-голубого, малинового и розовато-лилового оттенков, отбрасываемых чем-то невидимым; они переплывали лужи мерцающего золотого и бирюзового цветов, лакомились полуметаллическими растениями, которые, в свою очередь, питались энергией странной радиации и кристаллами загадочной структуры. И все это время Шаналорм пел сам себе тысячи переплетающихся песен, гипнотических мелодий. Говорили, что когда-то город был разумен - самое разумное существо во Вселенной, но сейчас он одряхлел, и даже воспоминания его были расплывчаты. Образы возникали там и тут среди гниющих металлодрагоценностей и зданий: сцены величия Шаналорма, его обитателей, его истории. Он имел много имен, прежде чем получил название Шаналорм.

- Разве он не прелестен, Джерек? - воскликнула Железная Орхидея. - Где мы устроим пикник?

Джерек погладил ограждение ландо, и экипаж по спирали стал медленно опускаться вниз, пока не оказался между двумя башнями, проплывая чуть выше крыш блоков, куполов и шаров, которые сияли тысячами неопределенных оттенков.

- Там? - Он показал на пруд с рубинового цвета жидкостью и нависшими над ним старыми деревьями с длинными, покрытыми ржавчиной ветвями, касающимися поверхности. Мягкий красно-золотистый мох покрывал берег, и крошечные звенящие насекомые оставляли в воздухе искрящиеся следы янтарно-аметистового цвета.

- О да! Превосходно!

Когда Джерек посадил свою машину, Железная Орхидея величественно шагнула на землю и поднесла палец к губам, осматривая сцену вокруг с выражением смутного узнавания.

- Хм, не то ли самое место? Может быть... Джерек, знаешь, я думаю, что именно здесь был зачат ты, мой плод. Твой отец и я гуляли. - Она показала на комплекс низких зданий на противоположном берегу, чуть различимый сквозь медленно проплывающее облако желтого цвета. - Вон там! Разговор зашел, как это обычно бывает в таких местах, об обычаях древних. Я помню, мы обсуждали Мертвые Науки. Как оказалось, он изучал некоторые древние тексты по биологическому переконструированию, и мы подумали, существует ли еще возможность создать ребенка согласно практике Эпохи Рассвета. - Она рассмеялась. - Сколько ошибок мы наделали сперва! Но постепенно мы разобрались, что к чему, и вот ты здесь - великолепное создание, продукт искусного мастерства. Вероятно, поэтому я так дорожу тобой, так горжусь.

Джерек взял ее мерцающую, черную, как смоль, руку и поцеловал кончики пальцев, ласково погладил по спине. Он ничего не мог сказать, но руки его были нежными, выражение лица - любящим. Джерек знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она сейчас странно взволнована...

Они лежали на уютном мхе, слушая музыку города, наблюдая за насекомыми, танцующими в заливающем все вокруг фиолетовом свете.

- Думаю, именно покой я ценю больше всего, - пробормотала Железная Орхидея, томно двигая головой по его плечу, - античный покой. Как ты считаешь, не потеряли ли мы нечто, чем обладали наши предки, - некоторое качество, вырабатываемое жизненным опытом? Вертер верит, что оно у нас все еще есть.

Джерек улыбнулся.

- Как я понимаю, самый великолепный из цветов, каждому индивидууму дается индивидуальный жизненный опыт. Мы можем сделать из нашего прошлого все, что захотим.

- А из будущего? - проговорила она сонно и непоследовательно.

- Если принимать всерьез предупреждения Юшариспа, тогда будущее неясно. Вряд ли его сколько-нибудь осталось.

Но он уже утратил ее внимание. Она встала и подошла к берегу пруда. В глубине, под поверхностью, переливались мягкие цвета, и, очарованная на миг, она засмотрелась на них.

- Я пожелала бы... - начала она, затем замолчала, тряхнув темными волосами. - О, запахи, Джерек! Они грандиозны!

Джерек встал и подошел к ней, сам похожий на движущееся облако: он глубоко вдохнул химическую атмосферу, и его тело засветилось. Джерек смотрел через пруд на очертания города, думая, как он изменился с того времени, когда был населен людьми, когда люди проводили время среди его машин и заводов, еще до того, как стал независимым, больше не нуждающимся в присмотре. Страдал ли город когда-нибудь от одиночества, думал Джерек, скучал ли, как это могло в конце концов показаться, по неуклюжему заботливому вниманию инженеров, давших ему жизнь? Покинули ли обитатели Шаналорма город или он сам отверг их? Джерек обнял одной рукой плечи матери, но понял вдруг, что вздрагивает от порывов неожиданного холодного ветра.

- Он грандиозен, - сказал Джерек.

- Я думаю, не отличается от тех, которые ты посетил... от Лондона?

- Это город, - согласился он, - а города ненамного отличаются друг от друга по своей сущности. - И почувствовал еще один укол боли, поэтому засмеялся и сказал: - Какого цвета будет наш обед сегодня?

- Снежно-белого и темно-голубого, - сказала она. - Эти маленькие улитки с лазурными раковинами, откуда они? И сливы! Что еще? Аспирин в желе?

- Не сегодня. Я нахожу его несколько пресным. Нам нужна какая-нибудь снежная рыба?

- Обязательно! - Сняв платье, она встряхнула его надо мхом, и оно превратилось в серебристую скатерть.

Вместе они приготовили еду, усевшись на противоположных концах стола.

Но когда еда была готова, Джерек не почувствовал голода. Чтобы доставить удовольствие матери, он попробовал немного рыбы, сделал глоток-два минеральной воды, взял кусочек героина и обрадовался, когда ей самой наскучила еда и она предложила рассеять остатки. Как Джерек ни старался всем сердцем присоединиться к энтузиазму матери, но обнаружил, что не может освободиться от смутного чувства беспокойства. Он знал, что хочет быть в каком-то другом месте, но знал также, что в мире нет места, куда он мог бы отправиться и освободиться от ощущения неудовлетворенности. Он заметил, что мать улыбается.

- Джерек! Ты печален, мой дорогой! Ты хандришь! Возможно, пришло время забыть свою роль, сменить ее на ту, которую можно лучше воплотить в жизнь?

- Я не могу забыть миссис Ундервуд.

- Я восхищаюсь твоей твердостью. Я уже говорила тебе это и теперь просто хочу напомнить, исходя из моих знаний классики, что страсть, подобно совершенной розе, должна в конце концов увянуть. Возможно, сейчас самое время дать ей начать понемногу увядать?

- Никогда!

Она пожала плечами.

- Конечно, это твоя драма, и ты должен быть предан ей. Я первая, кто сомневается в мудрости уклонения от первоначальной концепции. Твой вкус, твой тон, твой стиль - они совершенны. Я больше не буду спорить.

- Кажется, это больше, чем вкус, - сказал Джерек, оттягивая кусочек коры и заставляя его мелодично бренчать о ствол дерева. - Трудно объяснить.

- Как и любое по-настоящему важное произведение искусства.

Он кивнул.

- Ты права, Железная Орхидея. Так оно и есть.

- Скоро все разрешится само собой, плод моего семени. - Она взяла его под руку. - Пойдем, прогуляемся немного по этим спокойным улицам. Ты, может быть, найдешь здесь вдохновение.

Он позволил провести себя через пруд, в то время как она, все еще во власти приятных воспоминаний, говорила о любви его отца именно к этому городу и о его глубоком знании истории Шаналорма.

- И ты так никогда и не узнала, кто был мой отец?

- Нет. Разве это не восхитительно? Он все время оставался с измененной внешностью. Мы любили друг друга несколько недель!

- Никаких намеков?

- О, видишь ли... - Она беспечно рассмеялась. - Знаешь, слишком упорное расследование тайны все испортило бы.

Под их ногами какой-то захороненный трансформатор вздохнул и заставил задрожать землю.

2. ИГРА В КОРАБЛИКИ

- Я иногда задаюсь вопросом, - сказала Железная Орхидея, когда ландо Джерека уносило их прочь от Шаналорма, - куда ведет нынешняя мания изучения Эпохи Рассвета?

- Ведет, моя жизнь?

- Я имею в виду артистически. Вскоре, в основном из-за моды, которую ты породил, мы вновь создадим ту эпоху вплоть до мельчайшей детали. Все будет похоже на жизнь в девятнадцатом столетии.

- Неужели, металлическое великолепие? - Он был вежлив, но все еще не способен следовать ее рассуждениям.

- Я имею в виду, нет ли опасности из-за увлечения реализмом зайти слишком далеко, Джерек? В конце концов воображение людей может стать неповоротливым. Ты всегда утверждал, что путешествие в прошлое влияет на восприятие человека - делает мысли расплывчатыми, затрудняет творчество.

- Возможно, - согласился он, - но я не уверен, что мой Лондон станет хуже, будучи создан скорее на основе жизненного опыта, чем фантазии. Конечно, причуда может зайти слишком далеко. Как, например, в случае с Герцогом Королев.

- Я знаю, тебе редко нравятся его работы. Они, действительно, немного экстравагантны и пусты, но...

- Его тенденция к вульгаризации - наваливать эффект на эффект - беспокоит меня. Хотя, надо отдать должное, он был довольно сдержан в своем "Нью-Йорке, 1930 г.", несмотря на очевидное влияние моего собственного творения. Подобное влияние будет для него полезным.

- Он, как и другие, может зайти слишком далеко, - сказала она. - Именно это я и имею в виду. - Помолчав, она пожала плечами. - Но скоро ты создашь новую моду, Джерек, и они последуют ей. - Она сказала это почти с надеждой, почти мечтательно. - Ты направишь их прочь от излишеств.

- Ты добра.

- О, даже больше! - Ее лицо цвета воронова крыла светилось юмором. - Я пристрастна, мой дорогой. Ты - мой сын!

- Я слышал, Герцог Королев закончил Нью-Йорк. Не отправиться ли нам посмотреть его?

- Почему бы и нет? И будем надеяться, что он сам будет там. Я очень люблю Герцога Королев.

- Так же, как и я, хотя и не разделяю его вкусов.

- Зато он разделяет твои. Ты должен быть более снисходительным.

Они рассмеялись.

Герцог Королев был удовлетворен, увидев их. Он стоял в некотором отдалении от своего творения, восхищаясь им с беззастенчивым удовольствием. На нем была одежда в стиле 500-го столетия: сплошные кристаллические спирали и причудливые завитушки, глаза зверей, бумажные шишечки и перчатки, которые делали невидимыми его руки. Он поднял чуткое лицо с густой черной бородкой и крикнул Джереку и его матери:

- Железная Орхидея во всей своей темной красе! И Джерек! Я приписываю тебе все заслуги, мой дорогой, за первоначальную идею. Считай, что это дань твоему гению.

У Джерека потеплело на душе при виде Герцога Королев, как всегда, впрочем. Его вкусы, может быть, и не были такими, какими должны были быть, но его добродушие неоспоримо. Джерек решил похвалить создание Герцога, что бы он там ни думал о нем.

Фактически это было довольно скромное произведение.

- Как видишь, он из того же периода, что и твой Лондон, и, думаю, очень близок к оригиналу.

Ладонь Железной Орхидеи сжала на мгновение руку Джерека, когда они спускались из ландо, как будто подтверждая обоснованность этого суждения.

- Та, самая высокая башня в центре - Эмпайр Стейт Апартаменты, в ляпис-лазури и золоте, выстроена в качестве дома для величайшего короля Нью-Йорка (Конга Могущественного), который, как вы знаете, правил городом в течение Золотого Века. Бронзовая статуя, которую вы видите на вершине здания, - это Конг...

- Он выглядит прекрасно, - согласилась Железная Орхидея, - но почти не по-человечески.

- Это была Эпоха Рассвета, - продолжал Герцог. - Здание высотой больше мили с четвертью (я взял размеры из учебника истории) представляет собой прекрасный пример варварской простоты архитектуры ранних Урановых Столетий, как говорят некоторые, почти самых первых.

Джерек подумал, не цитирует ли Герцог Королев учебник целиком, так как слова были очень похожи.

- Не слишком ли близко друг к другу расположены здания? - спросила Железная Орхидея.

Герцог Королев не обиделся.

- Намеренно, - ответил он. - Эпос того времени пестрит постоянными ссылками на узость улиц, вынуждавшую людей двигаться по-крабьи, - отсюда слово "тротуар".

- А это что? - спросил Джерек, указывая на коллекцию живописных коттеджей с черепичными крышами. - Они кажутся нетипичными.

- Это деревня Гринвич, своего рода музей, часто посещаемый моряками. Знаменитый корабль причалил в устье реки. Видите его? - Он показал на что-то, привалившееся к пирсу и бросающее отблески на темную воду лагуны.

- Похоже на гигантскую стеклянную бутылку, - сказала Железная Орхидея.

- Я тоже так думаю, но каким-то образом они умудрялись плавать в ней. Секрет движения, без сомнения, утерян, но я создал корабль на основе модели, описание которой обнаружил в записях. Корабль назывался "Катти Сарк". - Герцог Королев позволил себе самодовольную усмешку. - И тут, мой дорогой Джерек, я заслужил привилегию быть достойным подражания. Миледи Шарлотина была под таким впечатлением, что начала репродуцировать другие знаменитые корабли этого периода.

- Должен сказать, что ваше чувство мелочей впечатляюще, - похвалил его Джерек. - А вы заселили город? - Он сощурил глаза, чтобы лучше видеть. - Вон те движущиеся фигурки...

- Да, восемь миллионов человек.

- А что означают крошечные вспышки света? - поинтересовалась Железная Орхидея.

- Маггеры, - ответил Герцог Королев. - В то время Нью-Йорк привлекал очень много артистов, в основном фотографов (называемых популярно "маггеры", "щелкуны" или иногда "магшоттеры"), и то, что вы видите, - это их камеры в действии.

- У вас есть талант к доскональному исследованию.

- Признаю, что многим обязан своим источникам, - согласился Герцог Королев. - И я нашел в зверинце путешественника во времени, который оказался способен помочь. Он не точно из этого периода, но из достаточно близкого, чтобы быть знакомым с записями о том времени. Большинство зданий выполнено из люрекса и плексигласа, любимых материалов мастеров Эпохи Рассвета. Защитные талисманы, конечно, из неона, чтобы отразить силы тьмы.

- О да! - воскликнула Железная Орхидея. - У Гэфа Лошадь в Слезах было что-то подобное в его "Канцерополисе, 2215 г.".

- В самом деле? - Тон Герцога стал непреднамеренно безразличным. Ему не нравились работы Гэфа, которые, как было известно, он однажды назвал "слишком старательными". - Я должен это увидеть.

- Он на ту же тему, что и "Съедобный Бирмингем" - творение По Аргонового Сердца, - сказал Джерек, чтобы немного повернуть ход беседы в другое русло. - Я пробовал его день или два назад. Просто восхитительно.

- Нехватку зрелищной оригинальности он наверстывает кулинарными талантами.

- Определенно, "Бирмингем", по моему мнению, услаждает только вкус, - согласилась Железная Орхидея. - Некоторые его здания - явная копия "Рима, 1946 г." миледи Шарлотины.

- Плохо получилось со львами, - сочувственно пробормотал Герцог Королев.

- Они вышли из-под контроля, - сказала Железная Орхидея. - Я предупреждала ее об этом. Христиан было недостаточно. Я считаю, что все-таки жестоко распылить город только потому, что все его население съедено. Но летающие слоны очаровательны, не так ли?

- Я никогда не видел цирка прежде, - сказал Джерек.

- Я как раз собирался отправиться на озеро "Козленок Билли", где спущены на воду некоторые из кораблей. - Герцог Королев указал на свой самый последний воздушный автомобиль, вместительную копию одной из марсианских летающих машин, которые пытались уничтожить Нью-Йорк в течение периода времени, которым он интересовался. - Не хотите ли поехать со мной?

- Чудесная идея, - ответили хором Железная Орхидея и Джерек, считая, что предложенный способ времяпрепровождения так же хорош, как и любой другой.

- Мы последуем за вами в моем ландо, - решил Джерек.

Герцог Королев взмахнул невидимой рукой.

- В моем воздушном автомобиле полно места, но поступайте, как хотите. - Он пошарил под своей кристаллической одеждой и вытащил летный шлем с очками. Надев его, он подошел к своему экипажу, взобрался с некоторым трудом по гладкой боковой поверхности и расположился на сиденье летчика.

Джерек с интересом наблюдал, как машина издала оглушительный рев, появилось свечение, вскоре взорвавшееся раскаленно-красным снопом искр, потом из всех щелей повалил голубой дым, а затем конструкция, раскачиваясь, поднялась вверх.

У Джерека сложилось впечатление, что Герцог Королев специализируется исключительно на неустойчивых средствах транспорта.

Озеро "Козленок Билли" было расширено для регаты, что само по себе казалось необычным, а окружающие горы сдвинуты назад, чтобы освободить место для лишней воды. На берегу там и тут собрались небольшие группы людей, рассматривающих корабли, которые к этому времени находились уже на воде. Корабли представляли собой замечательную коллекцию.

Джерек и Железная Орхидея приземлились на белом пепле пляжа и присоединились к Герцогу Королев, успевшему завести разговор с хозяйкой регаты. Миледи Шарлотина все еще имела несколько грудей и дополнительную пару рук, но кожа ее была нежно-голубой. Миледи украшало ожерелье, с которого свисало несколько длинных полупрозрачных матерчатых крючков различных цветов. Едва увидев гостей, она засветилась от удовольствия.

- Железная Орхидея все еще в трауре, как я вижу. И Джерек Корнелиан, самый знаменитый из исследователей метавремени. Я не ждала тебя.

Немного задетая ее репликой, Железная Орхидея незаметно изменила цвет своей кожи до более естественного оттенка. Ее платье неожиданно стало таким ослепительно-белым, что все сощурились, и она убавила его яркость, бормоча извинения.

- Какая из лодок ваша, дорогая?

Миледи Шарлотина поджала губы в шуточном неодобрении.

- Кораблей, самая уважаемая из растений. Тот корабль мой, - указала она кивком головы в направлении огромной статуи женщины, лежащей на воде вниз животом с раскинутыми симметрично руками и ногами; деревянную голову венчала корона из золота и бриллиантов. - "Королева Элизабет".

Пока они смотрели на корабль, из ушей статуи вырвалось огромное черное облако, а изо рта, расположенного почти у поверхности воды, послышалось меланхолическое гудение.

- Корабль рядом с ней - "Монитор", который перевозил девственниц или что-то подобное, не так ли?

"Монитор" оказался меньше "Королевы Элизабет"; корпус судна представлял собой тело мужчины с прогнутой спиной и огромной бычьей головой на плечах.

- О'Кала Инкардинал просто не может освободиться от своей одержимости зверями. Но корабль милый.

- Они все из одного и того же периода? Вон тот, например, - спросил Герцог Королев, указывая на довольно бесформенную посудину. - Он выглядит более похожим на остров.

- Это "Франция", - пояснила миледи Шарлотина. - Принадлежит Греволу Локспрингу. - Тот, который идет под парами к нему, называется "Водяная лилия", хотя я уверена, что не было такого растения. - Она назвала имена нескольких других примечательных судов: - "Мари Роз", "Гинденбург", "Патиа". А разве не красив вон тот величавый "Ленинград"?

- Они все милы, - уклончиво ответила Железная Орхидея. - Что они будут делать, когда все соберутся?

- Сражаться, конечно, - возбужденно ответила миледи Шарлотина. - Именно для этого их и строили в Эпоху Рассвета. Представьте сцену: тяжелый туман на воде, два корабля маневрируют. Каждый знает о присутствии другого, но не может найти его. Это, скажем, моя "Королева Элизабет" и "Наутилус", принадлежащий По Аргоновому Сердцу (боюсь, он расплавится, прежде чем закончится регата). "Наутилус" видит "Королеву Элизабет", его сирены разгоняют туман, он фокусирует свои дымовые трубы, и - вууш! - на "Королеву Элизабет" обрушиваются тысячи маленьких острых гвоздей. Она содрогается и наносит ответный удар из своих передних бортовых отверстий (они, должно быть, находятся в ее грудях; во всяком случае я поместила их там) четырьмя смертоносными смокингами, обертывающимися вокруг "Наутилуса" и пытающимися утащить его под воду. Но "Наутилус" не так-то легко одолеть... Ладно, вы можете вообразить остальное, не буду портить вам рассказами настоящую регату. Почти все корабли уже здесь. Осталось подойти еще парочке - и мы начнем.

- Я не могу ждать, - сказал Джерек рассеянно. - Между прочим, Браннарт Морфейл все еще живет рядом с вами, миледи Шарлотина?

- Да, его апартаменты у Нижнего озера. Думаю, он сейчас там. Я просила его помочь мне в создании "Королевы Элизабет", но он был слишком занят.

- Он все еще сердит на меня?

- Ну, ведь ты потерял одну из его любимых машин времени.

- Значит, она не вернулась?

- Нет. А ты ждешь ее?

- Я думал, что, может быть, миссис Ундервуд использует ее, чтобы вернуться к нам. Вы сообщите мне, если она вернется?

- Ты ведь знаешь, что я сделаю это. Твоя связь с нею - предмет моего постоянного интереса.

- Благодарю вас. И еще: вы видели Лорда Джеггеда Канарии?

- Я жду его сегодня. Он тоже обещал сделать корабль но, без сомнения, остался таким же ленивым, как всегда, и забыл. Вполне возможно, он пребывает в необщительном настроении. Как тебе известно, время от времени он удаляется от общества. О, миссис Кристия, что это?

Вечная Содержанка похлопала длинными ресницами, обрамляющими большие голубые глаза. Одетая в дымку розового цвета, с розовой шляпкой на золотистых волосах, она прятала что-то в ладонях, обтянутых розовыми перчатками.

- Если быть точной, то это не экспонат выставки, - сказала она. - Но я подумала, что он понравится вам.

- Мне нравится. Как он называется?

- "Хороший Корабль Венера". - Миссис Кристия улыбнулась Джереку. - Привет, мой дорогой. Горит ли пламя твоей страсти так же, как и раньше?

- Все эти дни я продолжал любить, - ответил он.

- Ты заслуживаешь награды.

- Меня уверили, что она будет. - Джерек поцеловал ее в совершенной формы носик.

- Где ты открыл все эти чудесные старые эмоции? - спросила она, погладив его ухо. - Ты должен поговорить с Вертером, у него те же самые интересы, но ему не хватает твоего изящества. Он рассказывал тебе о своем "грехе"?

- Я не видел его со времени моего возвращения из 1896 года.

Миледи Шарлотина прервала их, положив нежную руку на бедро миссис Кристии.

- Вертер превзошел сам себя, и ты также, Вечная Содержанка. Ты ведь не критикуешь его?

- Нет, конечно. Я должна рассказать тебе о "преступлении" Вертера, Джерек. Все началось в тот день, когда я случайно сломала его радугу...

И она начала рассказывать историю, которая показалась Джереку занимательной не просто потому, что это действительно была интересная история, но также и потому, что она, казалось, имела отношение к некоторым идеям, над которыми он сам задумывался. Он хотел бы, чтобы Вертер стал ему лучшей компанией, но каждый раз, когда Джерек пытался беседовать с этим мрачным одиночкой, Вертер начинал обвинять его в легкомыслии или бесчувственности, и весь разговор сводился к серии недоуменных вопросов со стороны Джерека и упреков со стороны Вертера.

Миссис Кристия и Джерек Корнелиан зашагали под руку вдоль берега, и все это время Вечная Содержанка продолжала оживленно болтать. Тем временем на озере "Козленок Билли" корабли начали занимать позиции. Солнце сияло над голубой спокойной водой; то там, то тут слышались обрывки оживленных бесед, и Джерек почувствовал, как возвращается его добрый юмор, когда миссис Кристия подошла к концу истории.

- Я надеюсь, Вертер был благороден, - сказал он.

- Да. Он очень искренний, Джерек, но по-своему.

- Меня не нужно убеждать. Скажи мне, он... - Джерек замялся, узнав высокого человека, стоящего у кромки воды и поглощенного беседой с По Аргоновым Сердцем (на котором, как всегда, была надета варварская высокая шапочка).

- Прошу извинить меня, миссис Кристия. Ты не сочтешь невежливым, если я поговорю с Лордом Джеггедом?

- Ты никогда не сможешь обидеть меня, сама изысканность.

- Лорд Джеггед! - окликнул Джерек. - Как я рад, что вижу вас здесь!

Красивый, но усталый - на удлиненном благородном лице только тень улыбки, Лорд Джеггед повернулся к Джереку. На нем были одежды из малинового шелка с обычным для него высоким воротником, обрамляющим голову почти с белыми волосами.

- Джерек, приправа моей жизни! По Аргоновое Сердце как раз давал мне рецепт своего корабля. Он уверяет меня, что, вопреки слухам, тот не растает по крайней мере еще четыре часа. Тебе, как и мне, будет интересно услышать, каким образом он совершил этот подвиг.

- Добрый день, Аргоновое Сердце, - сказал Джерек, кивая толстому сияющему изобретателю благоухающего вулкана, а также других вещей. - Лорд Джеггед, я надеялся поговорить с вами...

По Аргоновое Сердце уже отошел, его руку плотно ухватила всегда тактичная миссис Кристия.

- ...о миссис Ундервуд, - закончил фразу Джерек. - Она вернулась?

Острые черты лица Лорда Джеггеда не выдавали никаких эмоций.

- Вы знаете, что нет.

Улыбка Лорда Джеггеда стала чуть шире.

- Ты начинаешь приписывать мне своего рода предвидение, Джерек. Я польщен, но не заслуживаю такого отличия.

Обеспокоенный неуловимыми изменениями в их старой дружбе, Джерек склонил голову.

- Простите меня, беспечный Джеггед. Я полон предчувствий. Я, словами древних, "перевозбужден".

- Возможно, ты подхватил одно из древних заболеваний, мое дыхание? Из тех, что может быть вызвано словом, которое попадает в мозг и заставляет мозг атаковать тело...

- Наука Эпохи Рассвета - скорее ваша специальность, чем моя, Лорд Джеггед. Если вы ставите обдуманный диагноз...

Лорд Джеггед рассмеялся своим редким сочувственным смешком и обнял друга за плечи.

- Мой приятный взору любящий молодой хулиган, мой золотой гусь, мое горе, моя молитва. Ты здоров! Я подозреваю, что только ты, единственный из нас, являешься таковым!

И, в своей обычной загадочной манере, отказался пояснить такое заявление, вместо этого привлекая внимание Джерека к регате которая наконец, началась. Над сверкающей водой разлился противный желтый туман, солнце потускнело, сделав все вокруг угрюмым, и большие смутные тени, резко гудя, поползли по воде.

Джеггед поправил воротник, не снимая другую руку с плеча Джерека.

- Как мне сказали, они будут сражаться до смерти.

3. ПРОСИТЕЛЬ ПРИ ДВОРЕ ВРЕМЕНИ

- Что это как не упадок? - говорил Ли Пао. - Постоянная скука миледи Шарлотины. - Подобно большинству путешественников во Времени, он был ужасно педантичным. - Вы проводите свои дни в бесконечной имитации прошлого! И если бы вы имитировали хотя бы добродетели прошлого... - Он раздраженно одернул потертый костюм из дешевой ткани, снял хлопчатобумажную шапочку и вытер пот со лба.

- Добродетели? - вопросительно пробормотала Железная Орхидея. Она прежде уже слышала это слово.

- Лучшее из прошлого. Его обычаи, мораль, его тенденции, штандарты...

- Флаги? - спросил Гэф Лошадь в Слезах, оторвав взгляд от созерцания своего нового пениса.

- Слова Ли Пао всегда так трудно переводить, - пояснила миледи Шарлотина, их хозяйка.

Все собрались, чтобы подкрепиться в ее обширном дворце под озером, где она угостила их ромом и морскими сухарями. Все корабли были потоплены.

- Вы в самом деле имеете в виду флаги, дорогой?

- Только в смысле выражения, - ответил Ли Пао, стараясь не потерять внимание аудитории. - Если под флагами мы будем подразумевать лояльность, сплоченность, чувство цели.

Даже Джерек Корнелиан, эксперт по философии Эпохи Рассвета, едва понимал, о чем тот говорит. Когда Железная Орхидея повернулась к нему за объяснением, Джерек только пожал плечами и улыбнулся.

- Я хочу сказать, - немного повысил голос Ли Пао, - что вы можете использовать все это для какой-нибудь цели. Инопланетянин Юшарисп...

Герцог Королев кашлянул в смущении.

- ...принес новости о неизбежном катаклизме. Или, по крайней мере, он считает его неизбежным. Есть шанс, что вы можете спасти Вселенную, использовав ваши научные ресурсы.

- Видите ли, мы фактически больше не понимаем их, - мягко объяснила миссис Кристия, присев рядом с Гэфом Лошадь в Слезах. - Он чудесного цвета, - сказала она Гэфу.

- Здесь находятся много других пленников ваших капризов, таких же, как я, которые, если дать им возможность, могут изучить применяемые принципы, - продолжал Ли Пао. - Джерек Корнелиан, ты склонен к воссозданию старых добродетелей. Ты-то наверняка понимаешь мою точку зрения?

- Не совсем, - ответил Джерек. - Почему ты хочешь спасти Вселенную? Не лучше ли дать делу идти своим естественным путем?

- В мои дни были мистики, - сказал Ли Пао, - которые считали немудрым, как они говорили, "вмешиваться в природу". Но если бы к ним прислушивались, у вас не было бы власти, которой вы обладаете сегодня.

- Мы все равно, без сомнения, были бы счастливы. - О'Кала Инкардинал терпеливо жевал твердые сухари, его голос казался немного блеющим из-за недавнего изменения тела в овечье. - Конечно, человеку не нужна власть, чтобы быть счастливым.

- Это совсем не то, что я пытаюсь сказать. - Желтоватая кожа Ли Пао стала розоветь. - Вы бессмертны, хотя все же погибнете, когда сама планета будет уничтожена. Лет через двести вы будете мертвы. Вы хотите умереть?

Миледи Шарлотина зевнула.

- Многие из нас умирали на какой-то период. Совсем недавно Вертер де Гете кинулся вниз со скалы. Не так ли, Вертер?

Мрачный Вертер, угрюмо прихлебывая ром, со вздохом подтвердил ее слова.

- Но я говорю о постоянной смерти, без воскрешения. - Голос Ли Пао звучал почти с отчаянием. - Вы должны понять. Вы все умны...

- Я не умна, - сказала миссис Кристия, ее гордость была задета.

- Как скажете, - не задерживаясь на этом пункте, продолжал Ли Пао. - Вы хотите умереть навсегда, миссис Кристия?

- Я никогда серьезно не задумывалась над этим вопросом. Полагаю, нет. Но, собственно, какая разница?

- Для кого?

- Для меня. Если я буду мертва.

Ли Пао нахмурился.

- Нам всем лучше умереть - бесполезным едокам лотоса, кем мы, в сущности, и являемся, - раздался дребезжащий монотонный голос Вертера де Гете из дальнего угла комнаты. Он с презрением смотрел вниз на свое отражение в полу.

- Вы говорите только ради позы, - упрекнул его бывший член Правящего комитета Народной Республики 27-го столетия. - Из желания поддержать поэтическую роль. Я же говорю о реальности.

- Разве нет ничего реального в поэтической роли? - Лорд Джеггед Канарии прошелся по комнате, восхищаясь цветами, которые росли из потолка. - Не была ли ваша роль всегда поэтически возвышенной, Ли Пао, когда вы жили в своем собственном времени?

- Поэтической? Никогда. Идеалистической - конечно, но мы имели дело с суровыми фактами.

- Я думаю, имеется много форм поэзии.

- Вы просто хотите спутать мои доводы, Лорд Джеггед. Я давно вас знаю.

- Мне казалось, я хотел уточнить. Возможно, метафора, - согласился он, - не всегда уточняет, хотя в большинстве случаев хорошо для этого служит.

- По-моему, вы намеренно выступили против моих аргументов, потому что сами наполовину согласны с ними. - Ли Пао чувствовал, что выигрывает в споре.

- Я наполовину согласен с любыми аргументами. - В улыбке Лорда Джеггеда, казалось, появилась усталость. - Все реально. Или, может быть, сделано реально.

- С теми ресурсами, какие есть в вашем распоряжении, - определенно, - согласился Ли Пао.

- Я не совсем это имел в виду. Вы сделали вашу мечту реальностью, не так ли? Я говорю о Республике.

- Она была основана на реальности.

- Мое слабое знакомство с вашим периодом не позволяет мне обсуждать это заявление с какой-либо уверенностью. Чья же мечта, хотел бы я знать, легла в основу?

- Ну, скорее, мечты...

- Поэтическое вдохновение?

- Ну...

Лорд Джеггед поправил мантию.

- Простите меня, Ли Пао, я понял, что запутал наш спор. Пожалуйста, продолжайте, я не буду больше прерывать.

Но Ли Пао уже потерял стимул и погрузился в угрюмое молчание.

- Ходит слух, величественный Лорд Джеггед, что вы сами путешествовали во времени. Вы говорите, основываясь на прямых впечатлениях о периоде Ли Пао? - вступила в разговор миссис Кристия, прервав контакт с пахом Гэфа.

- Так как я верую в неотъемлемые возможности слухов как рода искусства, - мягко ответил Лорд Джеггед, - то мне не годится подтверждать или отрицать любую сплетню, которую вы могли слышать, сладкая миссис Кристия.

- О, абсолютно! - Она снова вернула все внимание анатомии Гэфа.

Джерек не без труда удержался от дальнейших расспросов Лорда Джеггеда на эту извечную тему, а тот продолжал:

- Немногие стали бы оспаривать тезис, что это просто наш примитивный разум навязывает событиям определенный порядок. Существует теория, что все события в настоящем и прошлом происходят одновременно, и некоторые из величайших изобретателей машин Времени использовали такую теорию с успехом.

Джерек, отчаянно разыгрывавший отсутствие интереса, налил себе еще рюмочку рома, прежде чем заговорил, но тем не менее тон его слов отличался от обычного:

- Как вы считаете, можно ли сделать новую машину Времени? Если положиться на память Шаналорма или какого-нибудь другого города...

- Они не заслуживают доверия, - раздался ворчливый голос Браннарта Морфейла. Он добавил дюйм или два к своему горбу с тех пор, как Джерек в последний раз встречался с ним, а его хромота определенно была преувеличенной, когда он пересекал зал в заляпанном халате, несущем на себе следы всех веществ из его лаборатории. - Я посетил все эти гниющие города. Они дали нам власть, но мудрость их исчезла. Я прислушивался к вашему разговору, Лорд Джеггед. Это знакомая точка зрения, любимая далекими от науки людьми. И тем не менее уверяю вас, что никто ничего не сделает со Временем, если не будет воспринимать его как линейно протяженное.

- Браннарт, - нерешительно произнес Джерек, - я надеялся встретить вас здесь.

- Ты хочешь преследовать меня дальше, Джерек? Я не забыл, что из-за тебя потерял одну из лучших своих машин Времени.

- Значит, никакого ее следа?

- Никакого. Мои инструменты слишком грубы, чтобы засечь ее, если она, как я подозреваю, попала далеко назад в какой-нибудь Предрассветный период.

- А как насчет циклической теории? - спросил Лорд Джеггед. - Вы питаете какое-нибудь доверие к ней?

- Настолько, насколько она соответствует определенным физическим законам.

- А как это связано с информацией, которую мы получили от маленького инопланетянина Герцога?

- Я надеялся задать Юшариспу несколько вопросов, и я бы это сделал, если бы не вмешался Джерек.

- Сожалею, - сказал Джерек, - но...

- Ты - живое доказательство неизменности Времени, - сказал Браннарт Морфейл. - Если бы ты мог отправиться назад и исправить события, вызванные твоим глупым вмешательством, тогда ты мог бы подкрепить свои угрызения совести. На самом деле ты этого не можешь, так что попрошу тебя прекратить высказывать сожаления.

С кривой неискренней улыбкой на морщинистом лице Браннарт Морфейл нарочито отвернулся от Джерека и, обращаясь к Лорду Джеггеду, сказал:

- Дорогой Лорд Джеггед, вы говорили что-то насчет циклической природы Времени?

- По-моему, вы немного суровы с Джереком, - ответил Лорд Джеггед. - В конце концов миледи Шарлотина предвидела до некоторой степени последствия своей шутки.

- Не будем больше говорить об этом. Вы хотите знать, имеет ли прямое отношение к циклической теории сообщение Юшариспа о смерти космоса, о Вселенной, заканчивающей один цикл и начинающей другой?

- Это была случайная мысль, ничего более, - сказал Лорд Джеггед, оглянувшись через плечо и подмигнув Джереку. - Вы, Браннарт, должны быть добрее к мальчику. Он может способствовать вашим экспериментам, доставив информацию значительной важности. Я думаю, вы сердитесь на него потому, что его приключения, кажется, противоречат вашим теориям!

- Чепуха! Это его интерпретация своих приключений, с чем я не согласен. Она наивна.

- Она правильна, - сказал Джерек тихим голосом. - Миссис Ундервуд обещала мне, что вернется, вы же знаете. Я уверен, что она вернется.

- Невозможно или, по крайней мере, маловероятно. Время не разрешает парадоксов. Теория Морфейла определенно показывает, что раз путешественник во времени посетил будущее, то он не может вернуться в прошлое ни на какой промежуток времени; точно так же любое пребывание в прошлом ограничено, потому что если путешественник останется там, то он может изменить ход будущего и, следовательно, вызовет хаос. Эффект Морфейла - мой термин для обозначения этого феномена - того факта, что никто не может отправиться назад во Времени и остаться в прошлом. Твое пребывание в Эпохе Рассвета, хотя и долгое, не дает повода настаивать, что в моей теории есть трещины. Шансы возвращения твоей леди из девятнадцатого века в нашу точку Времени являются, таким образом, очень незначительными - миллион к одному. Ты можешь поискать ее, конечно, по тысячелетию и, если повезет, доставить обратно сюда. У нее нет своей машины Времени, и, следовательно, она не может контролировать свое перемещение в будущее.

- У них в те дни были примитивные машины Времени, - возразил Джерек. - В литературе имеется много ссылок.

- Возможно, но мы никогда не встречали ни одной из того периода. Остается загадкой, как она вообще попала сюда.

- Вероятно, ее привез какой-нибудь путешественник из другого периода, - предположил Джерек, обрадовавшись, что, наконец, привлек внимание Браннарта. Про себя он поблагодарил Лорда Джеггеда, сделавшего это возможным. - Она однажды упомянула о человеке в капюшоне, который появился в ее комнате незадолго перед тем, как она обнаружила себя в нашем веке.

- Я не раз говорил тебе, - возбужденно ответил Морфейл, - у меня нет данных о машине Времени, материализовавшейся в течение периода, когда, как ты утверждаешь, появилась миссис Ундервуд. Со времени последнего разговора с тобой, Джерек, я еще раз все тщательно проверил. Или ты ошибаешься, или она солгала тебе...

- Она не могла солгать мне, так же как и я ей, - просто сказал Джерек. - Мы любим друг друга.

- Да! Да! Играй в любые игры, которые забавляют тебя, Джерек Корнелиан, но не за счет Браннарта Морфейла.

- О мой почтенный создатель чудес, не можете ли вы заставить себя проявить немного больше великодушия к нашему отважному Джереку? Кто еще среди нас посмеет погрузиться в эмоции Эпохи Рассвета?

- Я посмею, - заявил Вертер де Гете, приблизившись к ним, - и, надеюсь, с большим пониманием того, что делаю.

- Но твой характер, мрачный Вертер, - мягко ответил Лорд Джеггед, - он не веселит других так, как характер Джерека!

- Меня не заботит, что думает большинство, - сказал Вертер. - Есть избранные группы людей, которых интересуют мои исследования. Джерек почти не коснулся "греха"!

- Я не мог понять его, тщеславный Вертер, даже после вашего объяснения, - извиняющимся тоном произнес Джерек. - Я старался, особенно потому, что это была идея, которую моя миссис Ундервуд разделяла с вами.

- Старался! - Голос Вертера выражал презрение. - И потерпел неудачу. А я нет. Спроси миссис Кристию.

- Она рассказала мне. Я был очень восхищен, она подтвердит...

- Ты позавидовал мне? - Свет надежды мелькнул в мрачных глазах Вертера.

- Конечно.

Вертер улыбнулся и, вздохнув с удовлетворением, великодушно положил ладонь на руку Джерека.

- Приходи как-нибудь в мою башню. Я постараюсь помочь тебе понять природу "греха".

- Вы добрый, Вертер.

- Я только хочу просветить тебя, Джерек.

- Ты найдешь трудной эту задачу, - злорадно хихикнул Браннарт Морфейл. - Исправь его манеры - и я буду вечно благодарен тебе.

Джерек рассмеялся.

- Браннарт, вы не боитесь, что ваш "гнев" зайдет слишком далеко? - Он сделал движение по направлению к ученому.

Тот поднял шестипалую руку:

- Пожалуйста, больше никаких просьб. Найди свою собственную машину Времени, если она тебе нужна. Оставайся в заблуждении, что твоя женщина из Эпохи Рассвета вернется, если хочешь. Но прошу тебя, Джерек, не вовлекай меня больше в свои дела. Твое невежество раздражает, и, так как ты отвергаешь правду, я больше не хочу иметь с тобой ничего общего. У меня есть чем заняться. - Он помолчал. - Конечно, если ты вернешь мне машину Времени, которую потерял, я смогу уделить тебе немного времени. - И, посмеиваясь, он направился к себе в лабораторию.

- Он ошибается в одном, - пробормотал Джерек Лорду Джеггеду. - В том, что в 1896 году они не имели машины Времени. Вы знаете, что это не так. Именно по вашему распоряжению меня поместили в одну из них и вернули сюда.

- А... - ответил Лорд Джеггед, рассматривая ткань своего рукава. - Ты уже говорил это раньше.

- Я неутешен! - сказал вдруг Джерек. - Вы не дали мне прямого ответа, хотя, конечно, это ваше право, а Браннарт отказывает в помощи. Что мне делать, Джеггед?

- Разумеется, развлекаться.

- Кажется, я очень быстро устаю в эти дни от развлечений, и, когда дело доходит до способов увеселения, мое воображение отказывает, мозг предает меня.

- Разве твои приключения в прошлом не утешили тебя больше, чем ты думаешь?

- Я уверен, что в 1896 году были вы, Джеггед. Мне пришло в голову, что вы можете даже не сознавать этого.

- О Джерек, мой дерзкий ребенок, на какие интересные абстракции ты намекаешь? Как мы близки с тобой по темпераменту! Ты должен развить свою теорию. Бессознательные похождения во Времени! - Лорд Джеггед, взяв Джерека под руку, направился вместе с ним к общей группе присутствующих.

- Я основываю свою идею, - начал Джерек, - на понимании того, что вы и я - хорошие друзья, и, следовательно, вы не станете намеренно...

- Позже. Я выслушаю тебя позже, моя любовь, когда наш долг по отношению к гостям будет выполнен.

И снова Джерек Корнелиан остался под впечатлением, что Лорд Джеггед Канарии, несмотря на свой беззаботный вид, был так же сконфужен, как и он сам.

4. К ТЕПЛЫМ СНЕЖНЫМ ГОРАМ

Епископ Касл прибыл поздно. Его огромный головной убор, втрое выше, чем он сам, представляющий собой каменную башню Эпохи Рассвета, придавал ему великолепный вид. Длинные красивые волосы хорошо сочетались с большими кустистыми красными бровями, обрамляя крупные черты лица и падая на грудь. На нем было платье из золота и серебра, рука сжимала огромный резной магический жезл какого-то религиозного ордена 21-го века. Епископ поклонился миледи Шарлотине.

- Я оставил свой вклад наверху, самая красивая из хозяек. Там никого не было, только какой-то мусор на поверхности. Должно быть, я пропустил регату?

- Боюсь, что пропустили. - Миледи Шарлотина подошла к нему и взяла за длинную руку. - Но вы должны разделить с нами наш морской паек. - Она потянула его к бочонку с ромом. - Горячий или холодный?

Пока Епископ Касл попивал глотками ром, миледи Шарлотина описывала ему битву, которая произошла в этот день на озере "Козленок Билли".

- ...И способ, которым "Бисмарк" леди Безголосой потопил мою "Королеву Элизабет", был по меньшей мере гениальным.

- Нашпиговали до нижней палубы, - сказала Сладкий Мускатный Орех, со вкусом произнося слова, бессмысленные для нее. - Загружены все трюмы! Сплеснить грота-брас! Закрепить снасть на носу! - Ее светло-желтое мохнатое лицо оживилось. - Таранена, - добавила она, - ниже ватерлинии.

- Да, дорогая. Твое знание морских тонкостей восхитительно.

- Адмирал! - хохотнула Сладкий Мускатный Орех.

- Постарайся меньше налегать на ром и больше на сухари, дорогая, - посоветовала миледи Шарлотина, подводя Епископа Касла к диванчику.

Тот не без трудностей уселся рядом с ней: ему грозила опасность быть опрокинутым собственным головным убором, если бы он не соблюдал крайнюю осторожность. Епископ Касл, заметив Джерека, махнул жезлом в дружеском приветствии:

- Все еще ищешь свою любовь, Джерек?

- Делаю все, что могу, могущественнейший из епископов. - Джерек отошел от Лорда Джеггеда. - Как поживают ваши гигантские совы?

- С сожалением должен сказать, что распылил их. Я намеревался создать город Ватикан того же времени, что и твой Лондон: я раб моды, как ты знаешь, но единственные источники, которые я нашел, относят его к Марсу, причем к эпохе на тысячу лет позднее, поэтому мне пришлось признать, что он не существовал в девятнадцатом веке. Жаль! Из Голливуда, который я начал, ничего не получилось, и пришлось оставить идею соперничать с тобой. Но когда будешь уходить, взгляни на мой корабль. Надеюсь, ты одобришь мои тщательные исследования.

- Как он назван?

- "Спасательный жилет", - ответил Епископ Касл. - Полагаю, ты знаешь, что это такое.

- Нет, и это делает его даже более интересным.

К ним присоединилась Железная Орхидея. Ее черты были почти неразличимы в сияющей белизне.

- Мы обсуждали пикник в Теплых Снежных Горах, Шарлотина. Хочешь к нам присоединиться?

- Великолепная идея! Конечно, хочу. Думаю, здесь мы уже исчерпали сегодняшние развлечения. А ты, Джерек, пойдешь?

- Пожалуй, да. Если только Лорд Джеггед... - Он повернулся к своему другу, но Джеггед исчез. Джерек смиренно пожал плечами. - С удовольствием. Прошли сотни лет с тех пор, как я посещал эти горы. Вот уж не думал, что они все еще существуют.

- Это не Монгров ли сделал их, находясь в более легкомысленном настроении, чем обычно? - спросил Епископ Касл. - Между прочим, кто-нибудь слышал о Монгрове?

- Ничего с тех пор, как он исчез в космосе вместе с Юшариспом, - сообщила ему Железная Орхидея, оглядывая зал. - Где Герцог Королев? Он, наверное, пожелает отправиться с нами.

- Один из его путешественников во Времени - он называет их "вассалами" - пришел к нему, как я слышал, с сообщением, которое его взволновало, и Герцог покинул зал с заблестевшими глазами и раскрасневшимся лицом. Может быть, еще один путешественник во Времени попал в наш век?

Джерек постарался не показать виду, что задет новостью.

- Лорд Джеггед ушел вместе с ним?

- Не знаю. Я и не подозревала, что он ушел, - подняла изящные брови миледи Шарлотина. - Странно, что он не попрощался. Вся эта торопливость и загадочность возбуждает мое любопытство.

- И мое, - сказал с чувством Джерек, но тут же замолчал, преисполненный решимости казаться как можно более безразличным и ждать своего часа. Если Амелия Ундервуд вернется, ему станет известно об этом достаточно скоро. Он почти восхищался собственным самообладанием, даже был чуть удивлен им.

- Разве этот пейзаж не пикантен? - заметила Железная Орхидея почти с хозяйским видом.

Со склона, где они расположились на пикник, местность просматривалась на многие мили вокруг. Перед ними раскинулись равнины, озера и реки, радуя взор разнообразием мягких тонов. - Такой неиспорченный! Этого великолепия никто не касался с тех пор, как Монгров создал его.

- Должен сказать, что предпочитаю более ранние работы Монгрова, - заявил Епископ Касл, проводя чувственными пальцами по сверкающему снегу, который покрывал склон под их ногами. Снег был почти совершенно белым, с тончайшим бледно-голубоватым оттенком. Несколько маленьких цветков высунули любопытные головки над поверхностью снега: это были явные уроженцы альпийской местности - оранжевые маки и желтые мальвы. Джерек узнал еще одно растение - разновидность рододендрона.

Сладкий Мускатный Орех, которая настояла, чтобы сопровождать их, катилась по склону в лавине теплого снега со смехом и криками, нарушая спокойствие пейзажа. Снег прилипал к ее меху, и она, вместо того чтобы подняться, скользила все ниже, задыхаясь от смеха, пока не оказалась над пропастью, обрывавшейся вниз на глубину по меньшей мере тысячу футов. Мгновение - снег подался, и женщина с испуганным воплем исчезла из вида.

- Что побудило Монгрова отправиться в космос? - спросила миледи Шарлотина, глядя с деланной улыбкой в сторону исчезнувшей Сладкого Мускатного Ореха. - Не могу поверить, что она, возможно, была твоим отцом, Джерек, как бы ни хороша была маскировка.

- Одно время упорно держался такой слух, - сказала Железная Орхидея, гладя волосы сына. - Но я согласна, Шарлотина, это было не совсем в стиле Сладкого Мускатного Ореха. Как ты думаешь, с ней все в порядке?

- О, конечно. И если она позабыла использовать свой гравитационный нейтрализатор, мы всегда можем воскресить ее позже. Лично я рада тишине.

- Как я слышал от Монгрова, он считает своим предназначением сопровождать Юшариспа, - сказал Епископ Касл, - чтобы предупредить Вселенную об опасности.

- Никогда не могла понять его удовольствия от передачи подобных новостей, - пожала плечами миледи Шарлотина. - Так ведь недолго взбудоражить некоторые культуры, не правда ли? Я имею в виду, вспомните-ка, тех робких существ, за которыми мы должны присматривать время от времени, когда они посещают нас. Многие из них так пугаются при виде людей, совсем не похожих на них, что возвращаются назад на свои планеты со всей возможной быстротой, если только, конечно, мы не оставляем их для зверинца. Подозреваю, мотивы у Монгрова совершенно другие. Думаю, что ему сильно наскучила его мрачная роль, но он слишком горд, чтобы сменить ее.

- Проницательная сирена с шестью конечностями, - улыбнулся ей Джерек. - Вероятно, мысль правильная. - Он улыбнулся еще шире, вспоминая, как провел гиганта, когда миссис Амелия Ундервуд принадлежала к зверинцу Монгрова, но тут же нахмурился. - Да, приятные были дни.

- Ты не доволен прогулкой, Джерек? - озабоченно спросила миледи Шарлотина.

- В целом мире нет другого места, где я хотел бы сейчас оказаться, - ответил он тактично, убеждающе улыбнувшись.

Только Железная Орхидея не успокоилась полностью, услышав его слова. Она тихо сказала ему:

- Я склонна сожалеть об одновременном появлении Юшариспа из космоса и твоей миссис Ундервуд из Времени. Может быть, это блажь, но мне кажется в данный момент, что они внесли в наше общество определенный привкус, который я не нахожу приятным. Раньше ты был раньше радостью для всех, Джерек, из-за энтузиазма, который пылал в тебе.

- Уверяю тебя, самая заботливая из матерей, что энтузиазм по-прежнему пылает во мне, просто пока не на чем его сфокусировать. - Он погладил ее руку. - Обещаю тебе быть забавным, как только вернется мое вдохновение.

Успокоившись, Железная Орхидея снова легла на снег и тут же воскликнула:

- О, смотрите, это Герцог Королев!

Любой мог узнать аэромобиль, который с шумом двигался над горами в их направлении, - настоящий орнитоптер в форме гигантской курицы, которая, издавая нелепые бряцающие и кудахчущие звуки, то опасно падала вниз, то воспаряла так высоко в небо, что становилась почти невидимой. Широкие крылья мощно били по воздуху, механическая голова сверкала глазами то в одном, то в другом направлении, будто в ужасном смятении, клюв открывался и быстро закрывался, производя странный клацающий шум. И там, едва различимая, виднелась голова Герцога в огромной широкополой шляпе с плюмажем. В руке он держал серебряное копье, которое постоянно запутывалось в развеваемом ветром малиновом плаще. Герцог, заметив компанию, направил к ним свою "курицу", подлетев так близко, что им пришлось кинуться в снег, чтобы избежать столкновения. "Курица" поднялась по спирали вверх, затем, снова по спирали, опустилась вниз, приземлилась наконец в нескольких шагах и, переваливаясь с ноги на ногу, подошла к ним.

Борода Герцога буквально стояла дыбом от возбуждения.

- Охота, мои дорогие! Мои загонщики недалеко отсюда. Вы должны присоединиться ко мне!

- Охота, дорогой Герцог? На кого? - спросил Епископ Касл, поправляя свою шляпу.

- Еще один инопланетянин - той же расы, что и Юшарисп. Мы обнаружили его в этих местах. Космический корабль и все такое... Мы нашли корабль, но инопланетянин куда-то ушел. Надо скорее найти его! Скорее! Где ваш аэромобиль? А... Джерек? Подойдет! Едемте! Погоня близится к концу!

Смеясь, они вопросительно посмотрели друг на друга.

- Поедем? - спросила миледи Шарлотина.

- Это будет забавно, - ответила Железная Орхидея. - Не так ли, Джерек?

- Несомненно! - Джерек побежал к своему ландо, остальные следовали по пятам.

- Веди нас, упорнейший из охотников. В воздух! В воздух!

Герцог Королев постучал серебряным копьем о металлический гребешок своего цыпленка. Орнитоптер, закудахтав хриплым голосом, забил крыльями по воздуху.

- Хо-хо! Что за спорт!

"Курица" поднялась на несколько футов, но снова опустилась на землю. После неудачного старта вокруг орнитоптера облаками вздымался снег, и оттуда доносился раздраженный голос Герцога, смешиваясь с почти обескураживающим кудахтаньем "курицы", пытающейся поднять свое тело в небо. Ландо Джерека уже кружилось в воздухе, когда Герцог наконец управился со взлетом.

- Он всегда жалел, что позволил мне забрать Юшариспа, - сказала миледи Шарлотина. - Инопланетянин не казался в то время серьезным приобретением для зверинца. Можно понять удовольствие Герцога, когда он обнаружил еще одного, и надеюсь, что ему повезет. Все мы должны постараться помочь ему, поэтому давайте отнесемся к охоте серьезно.

- Безусловно! - немедленно согласился Джерек, больше, чем остальные, приветствуя всякое волнение.

- Интересно, этот тоже принес такие же скучные вести? - вздохнула Железная Орхидея, одна из всех не разделившая общего увлечения веселыми похождениями.

5. НА ОХОТЕ

Откуда-то из-за линии низких зеленых холмов донесся стон охотничьей арфы. "Курица" Герцога находилась выше и немного впереди, но они расслышали тонкий голос, кричащий:

- К западу! К западу!

Все увидели, как Герцог машет копьем в западном направлении, отчаянно стараясь повернуть птицу, которая теперь больше напоминала арену борьбы, не желая покориться воле своего повелителя, пытавшегося удержаться впереди.

Слово Джерека - и ландо прыгнуло вперед, заставив Епископа Касла ликующе свистнуть и крепче вцепиться в шляпу. Ощущения леди тоже были достаточно острыми: обе они перегнулись через борт и чуть не свалились вниз, высматривая неуловимого инопланетянина.

- Будьте осторожны, мои дорогие! - крикнул Епископ Касл сквозь завывания ветра. - Помните, инопланетяне иногда могут быть опасными: ведь у них имеются все виды оружия! - Он предупреждающе поднял руку. - Вы можете пропустить удовольствие, если окажетесь убитыми или искалеченными, так как не будет времени воскресить вас, пока не закончится охота!

- Мы будем осторожны, Епископ, о, мы будем осторожны!

Миледи Шарлотина хихикнула, чуть не потеряв равновесие, так как перестала держаться за перила ландо.

- Кроме того, у Джерека есть пистолет, чтобы защитить нас, не так ли, продукт моей страсти? - Железная Орхидея указала на довольно большой предмет на полу ландо. - Мы играли с ним день или два назад.

- Пистолет-имитатор - не совсем оружие, - возразил Епископ Касл, подняв предмет и заглядывая в его широкий колоколообразный ствол. - Все, что он может сделать, - это иллюзии.

- Но он совсем как настоящий, Епископ.

Епископа заинтересовала настоящая антикварная вещь.

- Один из самых старых образцов, которые я когда-либо видел. Заметьте, он имеет даже собственный независимый источник энергии - вот, сбоку.

Остальные, абсолютно не интересующиеся хобби Епископа, притворились, что не слышали его.

- Исчез! - донесся в отдалении вопль Герцога. - Исчез!

- Что он имеет в виду? - удивленно спросила миледи Шарлотина. - Джерек, ты знаешь?

- Думаю, это означает, что мы слишком отдалились, - предположил Джерек. - Я намеренно отстал, чтобы доставить ему удовольствие первым увидеть инопланетянина. В конце концов это его дичь.

- И вполне хорошая, - кивнула миледи Шарлотина.

Они миновали холмы, подтянувшись ближе к Герцогу Королев.

- Его орнитоптер, кажется, на последнем издыхании, - сказал Епископ Касл. - Может, предложить подвезти его?

- Не думаю, что он будет нам благодарен, - ответил Джерек. - Мы должны подождать, пока он не грохнется.

Они летели над ландшафтом, про который Джерек не мог вспомнить, видел ли его когда-нибудь раньше. Тот выглядел съедобным и, следовательно, был произведением По Аргонового Сердца. Там были целые деревни, выполненные в сказочной манере, расположенные среди странно шатающихся пучков золоченых деревьев.

- М-м. - Железная Орхидея чмокнула губами. - Я снова чувствую голод. Не могли бы мы попробовать?..

- Нет времени, - сказал ей Джерек. - Мне кажется, я снова слышал арфу.

Небо вдруг потемнело, и какое-то мгновение они летели сквозь абсолютную черноту. Снизу доносился шум бушующего моря.

- Мы, должно быть, очень близко к башне Вертера, - предположила миледи Шарлотина, поправляя одну из своих нескольких грудей.

И верно, когда небо осветила молния, открыв взору кипящие черные облака, там оказался вертеровский, в милю высотой, монумент его мрачному "эго".

- Вон те скалы, - сказала миледи Шарлотина, показывая на основание башни, - где мы нашли его тело, разбитое вдребезги. Лорд Джеггед воскресил его. Потребовались века, чтобы собрать все кусочки.

Джерек вспомнил Сладкий Мускатный Орех. Если она действительно упала в пропасть, то не следует надолго оставлять ее там, прежде чем воскрешать.

Солнце снова сияло, земля зеленела внизу.

- Это "Токио, 1901 г." графа Карболика! - закричала Железная Орхидея. - Какие красивые краски!

- Реконструкция подлинных морских раковин, - пробормотал со знанием дела Епископ Касл.

Ландо, скрупулезно следуя за Герцогом Королев, неожиданно повернуло в сторону и направилось к земле.

- Он внизу! - закричал Епископ Касл. - Около того леса, вон там!

- Он не ранен, Епископ? - спросила Железная Орхидея, сидящая у дальней стенки в салоне машины.

- Нет, я вижу, как он двигается. Кажется, Герцог не в очень хорошем настроении: он бьет орнитоптер.

- Бедная вещь! - миледи Шарлотина разинула рот, когда ландо неожиданно стукнулось о землю.

Джерек вылез из машины и направился к Герцогу Королев. Шляпа Герцога съехала набекрень, одна из штанин превратилась в клочья, но в остальном все было в порядке. Отбросив копье в сторону, он сдвинул назад шляпу, положил руки на бедра и улыбнулся Джереку.

- Неплохая была погоня, а?

- Очень стимулирующая. Ваш орнитоптер испортился?

- Совершенно!

Герцог Королев считал вопросом чести летать на подлинных реконструкциях воздушных машин древности. Его часто отговаривали от таких затей, но он, несмотря на множество синяков, оставался тверд.

- Может, подбросить вас в замок? - предложила миледи Шарлотина.

- Я не сдался. Я продолжу охоту пешком. Он затаился где-то в этом лесу. - Герцог кивнул головой в направлении ближайших вязов, кедров и лиственниц. - Загонщики выгонят его на нас, если повезет. Пойдете со мной?

Джерек пожал плечами.

- Охотно.

Все углубились уже довольно далеко в лес, когда Епископ Касл обратил внимание на пистолет-имитатор, который все еще держал в руке.

- Прошу прощения. Эта антикварная вещь застряла у меня. Отнести ее назад, Джерек?

- Возьмите его с собой, - сказал Джерек. - Он может пригодиться при захвате инопланетянина.

- Разумно, - одобрил Герцог Королев.

В лесу было тихо, если не считать слабого шороха листьев и приглушенных звуков их шагов по зеленому светящемуся мху. Деревья испускали густой сладкий аромат.

- О, разве здесь не жутко? - произнесла миледи Шарлотина в бесконечном восхищении. - Подлинный старомодный волшебный лес. Интересно, кто сделал его?

Джерек заметил, что яркость света немного изменилась, так что теперь, наверное, был поздний летний вечер. Лес, казалось, простирался гораздо дальше, чем он сперва предположил.

- Это, должно быть, работа Лорда Джеггеда. - Епископ Касл снял шляпу и помахал ею перед собой. - Только он мог уловить тончайшие переливы света.

- Да, чувствуется рука Джеггеда, - согласилась Железная Орхидея и взяла под руку своего сына.

- Тогда следует остерегаться мифических зверей, - заявил Герцог Королев. - Кенгуру и тому подобное, если я правильно предсказываю фантазию Джеггеда.

Железная Орхидея сжала руку Джерека.

- Мне кажется, становится тише, - прошептала она. - И темнее.

6. МУЗЫКАНТЫ-РАЗБОЙНИКИ

Листва над их головой стала теперь настолько плотной, что почти не пропускала свет. Темнота сгущалась, стало совсем тихо, и, почти не сознавая, что делают, они пробирались как можно тише по мху, осторожно отодвигая в сторону низкие ветки, которые все чаще преграждали им путь. Миледи Шарлотина взяла Джерека за другую руку, возбужденно бормоча:

- Мы как дети в чаще! Мы не заблудились, Джерек?

- Это было бы чудесно, - сказала Железная Орхидея.

Джерек промолчал. По каким-то причинам загадочный лес произвел исцеляющий эффект на его эмоции. Он чувствовал себя намного более спокойным, более расслабленным, чем был долгое время. Джерек удивлялся, почему ему в голову пришла мысль, что в этом лесу он находится каким-то образом ближе к миссис Ундервуд. Джерек всматривался в тенистый сумрак, почти ожидая увидеть ее в том же самом сером платье и соломенной шляпке, стоящую около ствола кедра или сосны, улыбающуюся ему, готовую предложить то, что она называла "моральным образованием".

Только Герцог Королев не поддался атмосфере леса. Он остановился, подергивая себя за черную бороду, и нахмурился.

- Загонщики должны были найти что-нибудь, - пожаловался он. - Почему мы не слышим их?

- Лес, кажется, намного больше, чем мы сперва предполагали. - Епископ Касл постучал пальцем о ствол пистолета-имитатора. - Может, мы выбрали неправильное направление?

Джерек и обе женщины тоже остановились. Сам Джерек находился в состоянии, близком к трансу: лес очень походил на тот, в котором миссис Ундервуд поцеловала его, признавшись, наконец, в своей любви к нему; и из леса, подобного этому, она была унесена прочь, обратно в свое время. На мгновение у него возникла мысль, что Лорд Джеггед и миледи Шарлотина запланировали для него сюрприз, но было очевидно, что миледи ничего не знала про лес до того, как они обнаружили его. Джерек глубоко вздохнул. Преобладающим запахом, как ему показалось, был запах земли.

- Что это? - Герцог Королев приложил руку к уху. - Арфа, не так ли?

Епископ Касл, держа свою шляпу в руке, другой почесывал рыжие локоны, оглядываясь во все стороны.

- Я думаю, вы правы, мой дорогой Герцог. Определенно музыка. Но это могут быть и птицы.

- Песня кролика! - выдохнула миледи Шарлотина, романтически сжимая несколько рук над скопищем грудей. - Услышать ее в таком лесу - значит, стать Первобытным Человеком, испытать такие же эмоции, какие испытывали люди миллионы лет назад.

- Вы сегодня в лирическом настроении, миледи, - лениво предположил Епископ Касл, но было очевидно, что он тоже поддался очарованию атмосферы леса. Он поднял руку, в которой держал пистолет-имитатор. - По-моему, звук раздался с той стороны.

- Мы должны идти крайне осторожно, - сказала Железная Орхидея, - чтобы не вспугнуть ни инопланетянина, ни какую-нибудь другую живность.

Джерек подозревал, что ею ни на йоту не руководила забота о животных, просто она, как и он сам, хотела наслаждаться окружающим покоем, поэтому он подтвердил ее слова серьезным кивком.

Немного позже они обнаружили дымку танцующего темно-красного света впереди и последовали в том направлении с еще большей осторожностью. А затем послышалась музыка.

Через несколько мгновений Джерек осознал, что это была самая прекрасная музыка, какую он когда-либо слышал: глубокая, чистая и очень трогательная, она несла в себе гармонию Вселенной, утверждала идеалы и эмоции, величественные в своем проявлении, отражающие мощь человеческого духа; она провела его через отчаяние - и он больше не отчаивался, через боль - и он больше не чувствовал боли, через цинизм - и он познал волнение надежды; она показала ему, что было безобразным, - и оно перестало быть таковым; она протащила его через самые глубокие бездны убогости - только для того, чтобы поднимать все выше и выше, пока его тело, ум и чувства не оказались в совершеннейшем балансе и он не познал неизмеримое наслаждение.

Слушая, Джерек вместе с остальными вошел в дымку темно-красного света, окрасившего их лица и одежду, и они увидели, что свет и музыка исходили от поляны в лесу. Центр поляны занимала большая машина. Она стояла, накренившись, на четырех или пяти тонких ножках, одна из которых явно была сломана. Несимметричный, похожий на грушу корпус усеивали маленькие стеклянные выступы, подобные изъянам в куске керамики. Из восьмиугольного предмета наверху изливался красный свет.

Около покалеченной машины стояли или сидели семь гуманоидных существ, в которых безошибочно можно было узнать космических путешественников: маленькие, едва в половину роста Джерека, коренастые, с головами, сходными по форме с их кораблем; с одним удлиненным глазом, в котором плавали три зрачка, то разбегаясь в разные стороны, то сливаясь, то снова расходясь; с большими, как у слона, ушами и носами-пуговицами. Все были усатые, имели неопрятный вид и поражали разнообразием одежд, ни одна из которых, казалось, не походила на другую.

Музыка исходила именно от этих маленьких существ, так как они, держа в руках инструменты странной формы, дули в них, щипали струны и пиликали короткими толстыми пальцами. На поясах у них висели не то ножи, не то мечи, широкие косолапые ноги были обуты в тяжелые сапоги, а на головах красовались шапки, шарфы или металлические шлемы, усиливая впечатление от их прозаической внешности. Джерек с трудом мог поверить, что эти головорезы рождали музыку дивной красоты.

Все, подпав под влияние музыки, слушали с благоговением, не замечаемые артистами. Постепенно симфония достигла разрешения явно столкнувшихся тем, окончившись в гармонии, которая была одновременно невообразимо сложной и абсолютно простой. Мгновение стояла тишина. Джерек почувствовал, что его глаза полны слез, и, взглянув на других, увидел, что они тронуты так же, как и он. Джерек сделал несколько глубоких вдохов, подобно чуть не утонувшему человеку, когда тот достигает, наконец, поверхности, но не смог заговорить.

Что же касается музыкантов, то они отшвырнули в стороны инструменты и повалились на землю, хохоча во все горло. Они хихикали и кричали, шлепали себя руками по бокам, почти беспомощные от смеха, а смех был хриплым, даже грубым, как если бы музыканты развлекались простенькой мелодией похотливой песенки, а не играли самую прекрасную музыку во Вселенной.

Невнятно бормоча на резком скрежещущем языке, они высвистывали части симфонии, толкая друг друга локтями, подмигивая и взрываясь новыми приступами веселья, держась за бока и постанывая, трясясь всем телом.

Немного озадаченный таким неожиданным поворотом событий, Герцог Королев вывел группу на поляну. При его появлении ближайший инопланетянин поднял взгляд, показал на него, фыркнул и впал в новую серию конвульсий.

Герцог, который всегда питал пристрастие к неудобным вещам, включил наручный транслятор, предназначенный сначала для разговора с коллегами Юшариспа, украшенный орнаментом и довольно громоздкий. Когда вспышка веселья инопланетян поутихла и они уселись ровнее, все еще переговариваясь и хихикая, Герцог поклонился, представляя себя и своих товарищей.

- Добро пожаловать на нашу планету, джентльмены. Можно поздравить вас с концертом, доставившим непредставимое наслаждение.

Приблизившись, Джерек почувствовал запах, который узнал по опыту путешествия в девятнадцатое столетие, - запах застарелого пота. Когда один из инопланетян наконец встал и, переваливаясь с ноги на ногу, подошел к ним, запах стал решительно сильнее. Ухмыляясь, злодей почесался и отвесил поклон - издевательскую копию поклона Герцога, чем вызвал у своих соплеменников новую болезненную вспышку веселья.

- Мы только немножко развлеклись, - сказал инопланетянин, - чтобы убить время. Здесь, кажется, совершенно нечего больше делать, на этом вашем усталом старом шарике.

- О, я уверена, мы сможем найти способы развлечь вас, - сказала миледи Шарлотина, облизнув губы. - Как долго вы уже здесь?

Инопланетянин поднял кривую ногу и почесал икру.

- Недолго. Рано или поздно придется подумать о ремонте нашего корабля. - Он изобразил что-то вроде подмигивания.

Миледи Шарлотина поджала нижнюю губу и вздохнула, в то время как Железная Орхидея прошептала Джереку:

- Каким чудесным дополнением к зверинцу они будут! Я думаю, Герцог тоже понял это. Конечно, он первый имеет право на выбор, а жаль.

- Из какой части космоса вы явились? - вежливо спросил Епископ Касл.

- О, сомневаюсь, что вам знакомо название, не уверен даже, что оно еще существует. Мы - я и мой экипаж - последние из нашего народа, который называет себя Латы. Я - капитан Мабберс.

- И почему вы путешествуете по космосу, между звездами? - Железная Орхидея обменялась незаметно взглядами с миледи Шарлотиной. Их глаза сверкнули.

- Ну, вы уже наверняка знаете, что эта Вселенная почти покрыта траурным крепом, поэтому мы просто слоняемся, надеясь найти секрет бессмертия и немного развлечься по пути. Когда мы достигнем цели, если нам повезет, то попробуем убежать в другую Вселенную, не подверженную таким изменениям.

- Другая Вселенная? - удивился Джерек. - Явное противоречие.

- Как вам угодно. - Капитан Мабберс пожал плечами и зевнул.

- Тайны бессмертия и чуточку веселья! - воскликнул Герцог Королев. - У нас есть и то, и другое! Вы должны остаться у нас!

Джереку теперь стало совершенно ясно, что хитрый Герцог собирается добавить к своей коллекции целый оркестр. Владение такими превосходными музыкантами означает еще одно настоящее перо в его шляпе и с избытком компенсирует неудачу с Юшариспом. Тем не менее реакция капитана Мабберса оказалась не совсем такой, на какую рассчитывал Герцог. Выражение подозрительной хитрости мелькнуло в чертах капитана, когда он повернулся к своему экипажу:

- Что вы думаете, парни? Этот джентльмен говорит, что мы можем остаться у него в гостях.

- Ну, - сказал один, - если они в самом деле разгадали тайну бессмертия...

- Он ведь не собирается отдать ее просто так, не правда ли? - предположил другой. - Что он хочет с этого иметь?

- Уверяю вас, наши мотивы бескорыстны, - настаивал Епископ Касл. - Нам доставит удовольствие, если вы согласитесь быть нашими гостями. Признаюсь, мы наслаждались вашей музыкой. Если вы сыграете нам еще, мы отблагодарим, сделав вас бессмертными. Мы все бессмертны, не правда ли?

Он повернулся к своим компаньонам, и те хором подтвердили его слова.

- В самом деле? - удивился капитан Мабберс и почесал челюсть.

- В самом деле, - выдохнула Железная Орхидея, - мне самой... - Она прочистила горло, заметив вдруг подчеркнутое отсутствие интереса со стороны миледи Шарлотины, и закончила упавшим голосом: - Ну, несколько сотен лет.

- Я прожил по меньшей мере две или три тысячи лет, - сказал Герцог Королев.

- Вам не стало скучно? - с любопытством спросил один из гостей. - Именно это и беспокоит нас.

- О нет! Нет, нет и нет. У нас есть свои развлечения. Мы создаем вещи. Мы занимаемся любовью. Мы изобретаем игры. Иногда мы засыпаем на несколько лет, быть может, и на более долгий срок, если устаем от того, что делаем, но вы не поверите, как быстро летит время, когда ты бессмертен.

- Вот уж никогда не думал об этом, - удивился Епископ Касл. - Наверное, дело в том, что люди бессмертны много тысячелетий подряд и привыкли.

- У меня есть идея получше, - с усмешкой сказал капитан Мабберс. - Вы будете нашими гостями. Мы возьмем вас с собой, когда продолжим путешествие по Вселенной, а по пути вы расскажете секрет бессмертия.

Поставленный в тупик Герцог содрогнулся.

- В космос? Наши нервы не выдержат, сожалею! - Он со слабой улыбкой повернулся к Джереку, хотя слова его предназначались инопланетянам. - Благодарю за ваше предложение, капитан Мабберс, но мы вынуждены отказаться. Только Монгров, ищущий дискомфорт во всех формах, мог рискнуть отправиться в космос.

- Нет, - сладким голосом пропела миледи Шарлотина. - Наш долг пригласить вас в гости. Мы все отправимся назад к Нижнему озеру и устроим... о... вечеринку.

- Мы уже развлекались, когда вы появились, - напомнил капитан Мабберс. Он чихнул и потер пуговичный нос. - Постойте, кажется, я знаю, что вы имеете в виду. А? - Он бочком подскочил к ней и похлопал по бедру. - Мы были в космосе очень долго, леди.

- О бедные мои! - сказала миледи Шарлотина, прикладывая обе руки к его щекам и покручивая усы. - Там не осталось ни одной женщины вашей расы?

- Ни одной, даже старой карги. - Последовал жалобный вздох. - Знаете, тяжелое было путешествие. Я сомневаюсь, что мне довелось ущипнуть хоть один локоток за три или четыре года. - Он метнул укоризненный взгляд на своих компаньонов, которые с вожделением посматривали на женщин, затем, грязно ухмыляясь, протянул руку и положил ее на зад миледи Шарлотины. - Почему бы нам не пройти внутрь корабля и не поговорить обо всем подробнее?

- Будет комфортнее, если вы отправитесь с нами, - настаивал Герцог Королев. - Вы сможете перекусить, отдохнуть, принять ванну...

- Ванну? - вздрогнул капитан Мабберс. - Сделать что? Перестаньте, Герцог. У нас впереди еще долгий путь. Что вы пытаетесь предложить?

- Я имею в виду, что мы можем обеспечить вас всем, что вы пожелаете, можем даже создать женщин вашего собственного вида, точно воспроизвести вашу окружающую среду. Это вполне в нашей власти.

- Ха! - сказал капитан Мабберс подозрительно. - Вы так думаете?

- Хотелось бы знать, в чем заключается их игра? - Один из членов экипажа встал, ковыряя в зубах, острых и желтых. Три его зрачка метнулись туда-сюда, рассматривая пятерых людей Земли. - Если хотите знать мое мнение, вы слишком рветесь доставить нам удовольствие.

Герцог сделал руками неопределенный жест.

- Как вы можете подозревать нас? Поскольку вы гости нашей планеты, то имеете право требовать, чтобы мы развлекали вас.

- Ладно, впервые встречаю компанию, которая так думает, - сказал один из членов экипажа, запуская руку под рубашку и потирая грудь. - Но я согласен со шкипером: вы полетите с нами.

Другие кивнули в знак одобрения.

- Но, - начала уговаривать их Железная Орхидея, - мои великолепные маленькие космические моряки, вы не поняли нашего абсолютного отвращения к пустынным пространствам. Мало того, ведь сейчас вряд ли кто путешествует на ближайшие планеты нашей собственной системы, а что уж говорить о выходе в холодную пустыню между звездами! - Выражение ее лица смягчилось, она сняла шапочку с одного инопланетянина, который как раз приблизился к ней, и погладила его лысину. - Не в нашей природе покидать планету, мы привыкли к ней. Вы видите, мы - старая, старая раса. Космос скучен нам, другие планеты раздражают и расстраивают нас, потому что хорошие манеры предполагают, что чужую жизнь нельзя переделывать по своему вкусу. Что нам ваша бесконечность! В конце концов, за исключением мелких различий, наша звезда очень похожа на другие.

Инопланетянин выхватил свою шапку из ее руки и натянул обратно на голову.

- Волнения, - сказал он. - Приключения. Опасности. Новые ощущения.

- Определенно, там нет новых ощущений, - сказал Епископ Касл, желая услышать хотя бы об одном, которое все-таки существует. - Везде, как мне кажется, только варианты старых.

- Ладно, - решительно сказал капитан Мабберс и нагнулся, чтобы поднять свой инструмент. - Вы отправляетесь с нами, это решено. Я узнаю ловушку, когда чую ее.

Герцог Королев поджал губы.

- Похоже, настало время нам удалиться. Очевидно, переговоры зашли в тупик...

- Больше похоже на ваше поражение, приятель, - сказал склонный к полемике инопланетянин, указывая своим инструментом в направлении Герцога. - Вали их на землю и грузи на корабль!

Латы подняли свои трубы и смычки с земли.

- Не понимаю вас, - сказал Герцог капитану Мабберсу. - Что валить на землю? И что грузить на корабль?

- Ноги и руки по порядку, - хмыкнул капитан Мабберс и опять сделал движение инструментом.

Епископ Касл замялся.

- Мне кажется, они угрожают нам!

Миледи Шарлотина взвизгнула от восхищения. Железная Орхидея приложила палец к губам, глаза ее расширились.

- Это одновременно оружие и музыкальные инструменты? - спросил Джерек с интересом.

- Так оно и есть, - самодовольно подтвердил капитан Мабберс. - Смотрите. - Он повернулся в сторону, направляя устройство странной формы на ближайшие деревья. - Огонь! - сказал он.

Ревущий огненный вихрь вырвался из устройства в его руках, пронесся сквозь деревья, превратив их в дымящийся пепел, и устремился через мрак леса, оставляя после себя выжженную равнину, к далекой горе. Вихрь не остановился, пока не достиг горы. Гора взорвалась. Они услышали слабый грохот.

- Все в порядке? - Капитан Мабберс вопросительно повернулся к Джереку. Латы злобно усмехались. Один из них, в металлическом шлеме, сказал:

- Вы не уйдете далеко, если попытаетесь убежать от этого.

- Кто воскресит нас? - сказал Епископ Касл. - Как удивительно. Я никогда прежде не видел настоящего оружия.

- Значит, вы намереваетесь похитить нас?! - воскликнула миледи Шарлотина.

- Мибикс анвье ре? - спросил капитан Мабберс. - Круфруди! Дью о тай, хью хотквадс!

В отчаянии Герцог Королев выключил свой транслятор.

7. КОНФЛИКТ ИЛЛЮЗИЙ

- Определенно, все получилось не так уж хорошо, - сказал с несчастным видом Герцог Королев.

Они все сидели рядом с космическим кораблем. Около них присели два Лата, поглощенные какой-то азартной игрой, где ставкой, вроде, были Железная Орхидея и миледи Шарлотина.

Миледи Шарлотина становилась все нетерпеливее и вздыхала.

- Я хочу, чтобы они поторопились. Они милые, но не очень решительные.

- Вы уверены? - усомнился Епископ Касл, выдергивая мох. - Они, кажется, очень быстро приняли решение похитить нас.

Джерек пал духом.

- Если нас возьмут в космос, я никогда не увижу миссис Амелию Ундервуд.

- Попробуйте еще раз применить к их оружию рассеивающее кольцо, - предложила Железная Орхидея. - Мое не работает, Епископ, но, может, ваше подействует?

Епископ сосредоточился, возясь со своим кольцом, но ничего не произошло.

- Они эффективны только по отношению к вещам, которые мы создаем сами. Полагаю, можно было бы освободиться от остальных деревьев...

- В этом, кажется, мало смысла, - вздохнул Джерек.

- Ладно, - сказал Герцог Королев, несгибаемый оптимист, - в космосе есть шанс встретить что-нибудь интересное.

- Наши предки не нашли там ничего, - напомнила ему Железная Орхидея. - Кроме того, как же вернуться назад?

- Построим космический корабль. - Герцог Королев был озадачен ее очевидной тупостью. - С помощью кольца власти.

- Если только они действуют в космической бездне. Вы помните какую-нибудь запись о кольцах, используемых вдали от Земли? - Епископ Касл пожал плечами, не ожидая ответа.

- Интересно, существовали кольца власти тысячи и тысячи лет назад? О дорогой, я чувствую себя очень сонной. - Миледи Шарлотина вздохнула, ей стало скучно, потому что пришлось оставить идею заняться любовью с Латом, одним или всеми сразу. - Давайте создадим воздушную машину и улетим.

- У меня есть более забавное предложение, - усмехнулся Епископ Касл, весело помахав пистолетом-имитатором. - Он развеселит нас и послужит возбуждающим завершением этого приключения. Джерек, пистолет, наверное, заряжен, как обычно?

- Да, - кивнул Джерек с отсутствующим видом.

- Значит, он будет наугад выстреливать случайные иллюзии. Я помню моду на эти игрушки: состязались два игрока, каждый с пистолетом, оба не знающие, какая появится иллюзия, но надеющиеся, что одна иллюзия компенсирует другую.

- Правильно, - сказал Джерек. - Тем не менее, я не смог найти никого, кто бы заинтересовался настолько, чтобы сыграть в нее.

Капитан Мабберс оставил своих людей и с важным видом направился к пленникам.

- Хьюджо, ри ферт глекс мин глекс внев! - рявкнул он, угрожая концом музыкального инструмента.

Они притворились, что не имеют ни малейшего понятия, о чем он толкует, хотя было совершенно ясно: он хотел, чтобы люди вошли в космический корабль.

- Круфруди! - сказал капитан Мабберс. - Глем мин глекс впел!

Миледи Шарлотина изобразила милые ямочки на щеках.

- Дорогой капитан, мы просто не понимаем вас. А вы тоже не можете нас понять, не так ли?

- Хрунт! - Переложив инструмент в другую руку, капитан Мабберс похотливо улыбнулся и положил руку на ее локоть. - Хрунт глекс, мибикс?

- Собака! - ответствовала миледи Шарлотина, покраснев, что не помешало ей невинно похлопать ресницами. - По-моему, сейчас самое время испробовать пистолет, Епископ.

Раздался негромкий хлопок, и все вокруг стало голубым и белым. Голубые и белые птицы и насекомые, изящные и неторопливые, замелькали между ровными и аккуратными желтыми деревьями.

Капитан Мабберс немного удивился, затем тряхнул головой и потянул миледи Шарлотину к кораблю.

- Возможно, мы должны позволить ему совсем коротенькое изнасилование.

- Слишком поздно, - сказал Епископ Касл и выстрелил снова. - Кто заряжал пистолет, Джерек? Хотелось бы надеяться на что-нибудь менее сдержанное. Вторая иллюзия наложилась на первую. В деликатную бело-голубую сцену вломился чудовищный десятиногий зверь, который напоминал рептилию с огромными глазами, сверкающими пламенем, когда он поворачивал свирепую голову то в одну, то в другую сторону. Капитан Мабберс завопил и нацелил свой инструмент. Он умудрился уничтожить большую часть леса за бело-голубым ландшафтом и огненноглазым чудовищем, но все остальное не изменилось.

- Думаю, настала пора ретироваться, - сказал Епископ Касл, нажимая на курок еще раз и производя яркий абстрактный узор, который со свистом заметался в воздухе, чудовищно контрастируя с белым и голубым цветами и раздражая рассвирепевшего зверя. Лат непрерывно стрелял по чудовищу, отступая от него по мере того, как то двигалось (совпало удачно) ему навстречу.

- О, - разочарованно сказала Железная Орхидея, когда Джерек взял ее за руку и потянул в лес. - Нельзя ли досмотреть до конца?

- Ты помнишь, где мы оставили твою воздушную машину, Джерек? - Герцог Королев был возбужден и запыхался. - Хорошее развлечение, не правда ли?

- Кажется, она находится в том направлении, - ответил Джерек. - Но, может быть, было бы умнее остаться и сделать другую?

- Разве это по-спортивному, как ты считаешь? - спросила Железная Орхидея.

- Думаю, нет.

- Тогда пошли!

Она побежала между деревьями и скоро исчезла в сумраке леса. Джерек последовал за ней. Епископ Касл не отставал от него.

- Мама, я думаю, нам не стоит разделяться.

Ее голос донесся уже издалека:

- О Джерек, ты становишься безрадостным, мое сердце!

Вскоре он совсем потерял ее. Пробежав наугад еще некоторое время, Джерек остановился в изнеможении у большого старого дерева. Епископ Касл, следовавший за ним по пятам, протянул ему, тяжело дыша, пистолет-имитатор.

- Не возражаешь, если я передам его тебе на какое-то время, Джерек? Он довольно тяжелый.

Джерек взял пистолет и, засовывая его в складки одежды, услышал, как что-то большое с треском ломится сквозь лес. Падали деревья, трещали сучья, загорался огонь.

- Животное достаточно реалистично, верно? - Епископ Касл, кажется, ощущал себя создателем чудовища, но тут что-то взвыло около его носа, и несколько деревьев превратились в пепел. - Кажется, Лат догоняет нас.

С этим Епископ нырнул в кусты, оставив Джерека в нерешительности по поводу того, какое направление ему избрать для отступления.

Подумав, что сейчас он может быть убит навечно и никогда больше не увидит миссис Амелию Ундервуд, Джерек почувствовал, как его охватывает паника. Это была новая эмоция, и часть его ума испытывала объективное любопытство. Он побежал, не обращая внимания на ветки, бьющие по лицу. Он бежал все дальше и дальше сквозь темноту, прочь от шума и разрушений. Опасности, казалось, окружали его стеной: избежав одну, он тут же сталкивался с другой. Один раз он на кого-то наткнулся в темноте и уже собирался заговорить, но услышал: "Феркит!" и рванулся прочь, стараясь не шуметь, а вслед ему несся замораживающий кровь крик. Джерек бежал, карабкался, падал, вставал и бежал вновь, грудь болела, и мозг отказывался служить. Ему показалось, будто он всхлипывает, и он понял, что, когда упадет в следующий раз, у него не хватит воли подняться.

Джерек споткнулся, потерял равновесие и, падая, примирился со смертью. Он скользил, растянувшись, вниз головой по склону какой-то ямы. Вместе с ним падали кусочки земли и камни. Дно ямы было уже близко, суля желанную безопасность, и Джерек поздравлял себя со спасением, как вдруг дно подалось под ним, и он покатился вниз по чему-то гладкому, изготовленному явно с целью поймать в ловушку. Он все скользил и скользил по металлическому желобу, чувствуя тошноту от скорости спуска, неспособный дотянуться до своих колец власти, неспособный замедлить падение, пока не оказался, должно быть, почти в миле от поверхности земли. Затем наконец желоб кончился, и Джерек, ошеломленный и помятый, приземлился на кучу заплесневелых одеял.

Откуда-то лился тусклый искусственный свет. Спустя некоторое время Джерек сел, осторожно ощупал свое тело в поисках сломанных костей и удивился, что таковых не оказалось.

Необычайное чувство удовлетворенности наполнило его, и он, сладко зевнув, снова улегся на одеяла, надеясь, что его друзья сумели добраться до ландо. Он отдохнет, а затем обдумает, как удобнее всего присоединиться к ним. Кольцо власти, без сомнения, просверлит для него туннель вверх, и он выберется подняться на поверхность с помощью антигравитации. Джерек чувствовал необычайную сонливость, уже почти не веря в реальность происшедших событий. Он закрыл глаза, собираясь вздремнуть, как вдруг услышал негромкий шепелявый голос:

- Добро пожаловать, сэр, в Страну Чудес.

Он сел и оглянулся. Неподалеку стояла маленькая девочка с большими голубыми глазами. Выражение ее лица было деланно скромным.

- Ты очень ладно скроена, - сказал Джерек с восхищением. - Что ты такое на самом деле?

На лице маленькой девочки теперь появилось выражение недоверия.

- Конечно же, я маленькая девочка, что же еще?

8. ДЕТИ ПОДЗЕМЕЛЬЯ

Джерек встал и, отряхнув пыль с одежды, мягко произнес:

- Маленькие девочки исчезли тысячи лет назад. Ты, вероятно, робот или игрушка. Что ты делаешь здесь, внизу?

- Играю, - ответило создание - робот или игрушка, затем сделало шаг вперед и лягнуло Джерека в щиколотку. - Я знаю, что я такое. И я знаю, что ты такое. Няня говорила, чтобы мы остерегались взрослых: они опасны.

- Как и маленькие девочки, - с чувством сказал Джерек, потирая и так уже побитую ногу. - Где твоя няня, дитя мое?

Он был удивлен, насколько жизненно достоверным выглядело создание, но оно не могло быть ребенком, иначе бы он слышал об этом раньше. Кроме него и Вертера де Гете, на Земле уже тысячу лет не рождались дети. Люди создавались таким же образом, как, например, Герцог Королев создал Сладкий Мускатный Орех, и переделывали себя, как Король Шулер, ставший Епископом Каслом. Иметь детей в конце концов означало ответственность, даже создание зрелых людей было достаточно трудным делом.

- Пойдем, - сказало существо, взяв его за руку, и повело Джерека по туннелю из розового мрамора, который, на его взгляд, имел что-то общее по стилю и материалу с древними городами, хотя казался построенным сравнительно недавно.

Туннель привел их в большую комнату, наполненную прекрасными конструкциями античных вещей, некоторые из которых Джерек узнал: управляемые игрушечные машинки, лошади-качалки, пушистые куропатки, головоломки, раскрашенные квазимодо и детские настольные конструкторы.

- Это одна из наших игротек, - объяснила ему девочка. - Учебный класс находится за ней. Няня скоро выйдет с остальными. А я прогуливаю, - добавила она гордо.

Джерек с восхищением рассматривал окружающее. Кто-то здорово потрудился, чтобы воссоздать старинную детскую комнату. Он подумал, не заслуга ли это, как и лес наверху, Лорда Джеггеда. Во всем, определенно, проглядывало его изящество.

Неожиданно распахнулась дверь, и в комнату ворвалась группа мальчиков и девочек, все явно одного и того же возраста: мальчики - в рубашках и шортах, девочки - в разноцветных платьях и передниках. Все кричали и смеялись, но замолчали, увидев Джерека Корнелиана. Глаза их расширились, рты раскрылись.

- Это взрослый, - сообщило мнимое дитя. - Я поймала его в коридоре. Он упал сквозь крышу.

- Ты думаешь, это Продюсер? - спросил один из мальчиков, шагнув ближе к Джереку и оглядывая его сверху донизу.

- Продюсеры толще, чем он, - возразила другая девочка. - Вот идет Няня. Она знает.

Показалась высокая фигура мрачного вида, одетая в серую сталь, человекообразная и суровая: робот, намного выше Джерека, построенный в виде пожилой женщины и одетый в костюм. Поздних Массовых Культур. Когда она заговорила, голос ее показался чуточку ржавым, суставы скрипели при каждом движении, холодные голубые глаза свирепо сверкали на стальном лице.

- Что такое, Мэри Уилди, опять прогуливаешь? - начала упрекать Няня. - А кто этот маленький мальчик? По виду не мой.

- Мы думаем, это взрослый, Няня, - сказала Мэри Уилди.

- Чепуха, Мэри. Твое воображение снова подводит тебя. Больше нет таких вещей, как взрослые люди.

- Именно так он сказал о детях. - Мэри Уилди прикрыла ладошкой рот, чтобы подавить смешок.

- Успокойся, Мэри. - Голос Няни был строг. - Я могу сделать вывод, что молодой человек тоже прогуливал. Вы оба будете наказаны ужином только из хлеба и молока.

- Уверяю вас, что я взрослый, мадам, - настаивал Джерек. - Хотя в свое время я был ребенком. Мое имя Джерек Корнелиан.

- Ну, во всяком случае, ты довольно вежлив, - сказала Няня. Ее губы лязгали, когда смыкались. - Ты лучше познакомься с другими маленькими мальчиками и девочками. Не могу понять, почему они дополнительно прислали еще одного ребенка. У меня уже из без того двое сверх нормы.

Казалось, робот немного затронут старческим маразмом и не способен воспринять новую информацию. У Джерека сложилось впечатление, что он выполняет свои функции значительное время и закоснел, как обычно бывает с роботами в таких случаях, в рутине. Джерек решил некоторое время не возражать.

- Это Фредди Бесстрашный, - представила Няня, кладя нежную металлическую ладонь на темные кудри ближайшего мальчика. - Это Донни Отважный, Мик Стойкий и Виктор Приключение, Гарри Скрипуп, Питер Шипок и Бен Смелый. Вон там - Кит Мужество, Дик Дредноут, Гэвин Галантный. Скажите "хэлло" вашему новому другу, мальчики.

- Хэлло, - раздался послушный хор голосов.

- Какое, ты сказал, у тебя имя, парень? - спросила Няня.

- Джерек Корнелиан, Няня.

- Странное, непривычное имя.

- Имена ваших детей кажутся довольно похожими, если позволите...

- Чепуха. Как бы то ни было, мы будем звать тебя Джерри, Джерри Шутник. Всегда валяешь дурачка, а?

Джерек пожал плечами.

- А эта девочка - Мэри Уилди, ты ее уже знаешь. Бетти Смелая, сестра Бена, Молли Сорванец, Нора Доносчик.

- Я - школьная ябеда, - объявила Нора Доносчик с неприкрытым удовольствием.

- Да, дорогая, и у тебя это очень хорошо получается. Это Глория Великолепная, Флора Дружелюбная, Кэти Добрая, Харриет Высокомерная, Дженни Общительная.

- Для меня большая часть - встретить вас всех, - сказал Джерек, немного копируя любезность Лорда Джеггеда. - Но, может быть, вы скажете мне, что делаете под землей?

- Мы прячемся, - прошептала Молли Сорванец. - Родители послали нас сюда, чтобы избежать участия в постановке фильма.

- Фильма?

- "Великая Резня Перворожденного" Пекинского Па Восьмого - таково, во всяком случае, было рабочее название, - рассказал ему Бен Смелый.

- Это воспроизведение рождения Христа, - пояснила Флора Дружелюбная. - Пекинский Па собирается играть там Ирода.

Имя что-то напомнило Джереку. Так и есть: однажды он встретил путешественника во Времени, который бежал от этого самого Пекинского Па, последнего из Тиранов-Продюсеров, когда тот занимался созданием еще одной драмы об извержении Кракатау.

- Но это было тысячи лет назад! - удивился Джерек. - Вы не могли находиться здесь все это время! Или находились?

- Мы живем здесь по недельному сдвигу, - сказала Няня. Она повернула глаза к хронометру на стене. - Если мы не поторопимся, я опоздаю с повторением цикла. Ох уж эти родители, они не думают обо мне - послали вниз еще одного ребенка, даже не вспомнив о моем графике. А потом удивляются, почему нарушен порядок.

- Вы имеете в виду, что рециклируете Время? - ошеломленно спросил Джерек. - Снова и снова одна и та же неделя?

- Пока не минует опасность, - ответила Няня. - Разве родители тебе не сказали? А теперь снимай свои глупые одежды. В самом деле, у некоторых матерей странные идеи насчет того, как одевать детей. Ты вполне большой мальчик, не правда ли? Значит, для начала ты должен надеть рубашку и шорты.

- Я не хочу носить рубашку и шорты, Няня! Я не уверен, что они пойдут мне.

- О моя доброта! Тебя испортили, Джерри!

- Я думаю, что опасность миновала, Няня, - сказал Джерек с отчаянием, пятясь назад. - Век Тиранов-Продюсеров давно миновал. Мы сейчас близко к концу самого Времени.

- Ладно, дорогой, нас здесь это не касается. Мы представляем собой аккуратную закрытую систему. Не имеет значения, что случится с остальной Вселенной, мы живем снова и снова через один и тот же период. Я делаю все сама, знаешь ли, без какой-либо посторонней помощи.

- Мне кажется, вы немного закоснели в своих привычках, Няня. Вы не хотите встряхнуть свои цепи?

- Так, Джерри, я полагаю, что ты не намеренно груб, потому что ты новенький здесь, но, боюсь, если еще раз услышу от тебя подобные вещи, то буду вынуждена применить строгие меры. Я добрая, Джерри, но строгая.

Огромный робот с громыханием придвинулся на гусеницах и протянул к нему большие металлические руки.

- Теперь мы разденем тебя.

Джерек поклонился.

- Думаю, мне пора идти, Няня. Но обещаю вернуться, как только смогу. И тогда дети смогут начать расти, ведь опасность миновала, и они захотят увидеть внешний мир.

- Придержи язык, мальчик! - яростно взревела Няня.

- Я не хотел... - Джерек повернулся и бросился бежать.

- Солдаты Гвардии! - рявкнула Няня.

Путь Джереку преградили огромные механические солдаты. На их лицах не было никакого выражения, и они не выглядели такими умными, как Няня, но их металлические тела эффективно помешали Джереку улизнуть. Он завопил, почувствовав на себе сильные руки Няни, потом его подняли в воздух и бросили на холодное стальное колено. Металлическая ладонь поднялась и опустилась на его зад шесть раз, а затем он снова стоял прямо, и Няня гладила его по голове.

- Мне не нравится наказывать мальчиков, Джерри, - сказала Няня, - но им же лучше, если они не покинут убежище. Когда станешь старше, ты сам поймешь.

- Но я уже старше, - упрямился Джерек.

- Это невозможно. - Няня стала сдирать с него одежду, и мгновением позже он стоял перед ней, одетый в такие же шорты и рубашку, как Кит Мужественный, Фредди Бесстрашный и другие.

- Вот, - сказала Няня с удовлетворением, - теперь ты больше не белая ворона. Я знаю, что дети ненавидят отличающихся от них.

Джерек, вдвое выше своих новых приятелей, понял тогда, что находится во власти робота-идиота.

9. НЯНИНО ЧУВСТВО ДОЛГА

Джерек Корнелиан сидел в дальнем конце общей комнаты с чашкой молока и ломтем хлеба на коленях и с выражением безнадежного отчаяния на лице, в то время как Няня стояла в дверях, прощаясь с ними на ночь.

- Я обязательно должен указать, Няня, что, поскольку в ваше закрытое окружение попал посторонний, возможны различные временные парадоксы, которые наверняка нарушат ваш образ жизни, причем намного сильнее, чем вам хотелось бы.

- Сейчас время спать, - твердо сказала Няня уже в шестой раз со времени прибытия Джерека. - Выключайте свет, мои маленькие человечки!

Джерек знал, что бесполезно вставать после того, как ляжет в постель. Няня немедленно засечет его и уложит снова. Во всяком случае, было легко следить, сколько времени он провел здесь. Каждый день состоял только из двадцати четырех часов, каждый час - из шестидесяти минут: один из старых, негибких методов отсчета времени. Век Тиранов-Продюсеров был, похоже последним, использовавшим такие меры отсчета. Джерек понимал, что Няня должна быть запрограммирована действовать с учетом новой информации и поступать с ней разумно, но за эти минувшие столетия она разладилась. Единственной его надеждой было продолжать настаивать на том, что выглядело очевидной, не требующей доказательств истиной, но на это могли уйти месяцы. Хотелось бы знать, как поживают наверху Железная Орхидея и остальные. Если все хорошо, то он, когда сможет наконец убежать, увидит оружие Латов нейтрализованным, как уже неоднократно случалось в аналогичных случаях, а инопланетяне к тому времени уберутся в космос.

- Я думаю, ты должна подумать о перепрограммировании, Няня! - выкрикнул Джерек в темноту.

- Ну-ну, Джерек, ты же знаешь, я не люблю дерзких детей.

Дверь закрылась, и Няня покатила прочь по коридору.

Джерек подумал, действительно ли ему почудилась некоторая неуверенность в голосе Няни.

Фредди Бесстрашный с восхищением проговорил с соседней постели:

- Определенно, ты настойчив, Джерри. Удивляюсь, почему старушка прощает тебе это?

- Вероятно, в своем подсознании она понимает, что я взрослый, но не хочет признать, - предположил Джерек.

Его слова вызвали у мальчиков смех.

- Вот так Джерри Шутник! - воскликнул Дик Дредноут. - Всегда разыгрывает из себя дурачка! Жизнь была бы скучной без тебя, Джерри.

Подобно остальным, он сразу же принял Джерека и, казалось, забыл, что тот только что появился в убежище.

Джерек со вздохом отвернулся и попытался привести в действие свои кольца власти, как пробовал каждую ночь, но, очевидно, какие-то защитные устройства в убежище экранировали источник их энергии. У него все еще оставался пистолет-имитатор, но он не мог придумать для него никакого применения в данных условиях. Джерек пошарил под подушкой - пистолет лежал там - и со вздохом закрыл глаза. Ему казалось, что теперешняя ситуация даже более неприятная, чем та, в которую он попал, когда был пленником Нюхальщика Вайна на Кухне Джонса в 1896 году. Он вспомнил, что там его тоже звали Джерри, как будто все тюремщики предпочитали для него именно это имя.

Джерек проснулся и отметил, что лампы не были включены, как обычно, а также не пахло завтраком. Более того, в дверях не стояла Няня, звоня в колокольчик и крича: "Просыпайтесь, сони!".

Зато откуда-то издали доносились непонятные звуки: вопли, удары, крики, шум возни. И вдруг дверь распахнулась, впустив свет из коридора.

- Берчузек! - рявкнул знакомый голос. - Худи?

И капитан Мабберс с торчащими в стороны усами, со своим музыкальным инструментом в руках появился в дверном проеме и засверкал глазом, встретив взгляд Джерека.

- Круфруди! - узнавающим тоном произнес он, и неприятная усмешка исказила его лицо.

Джерек застонал. Лат здесь, и теперь дети в опасности.

- Феркит! Джиллир гоф вар хегге хег, мибикс?

- Я все равно не понимаю вас, капитан Мабберс, - сказал Джерек музыканту-разбойнику. - Тем не менее, если вы хотите, чтобы я сопровождал вас, я, конечно, пойду. Надеюсь, вы оставите других, я имею в виду детей, в покое?

Соблюдая максимальное достоинство, что далось нелегко, так как надетая пижама из яркой полосатой фланели была слишком тесна для него, Джерек встал с постели, поднял руки вверх и пошел к капитану Латов.

Капитан Мабберс радостно фыркнул и завопил:

- Шаг ак фэнг док пист кикл хрунт!

Его люди собрались вокруг и тоже присоединились к веселью своего вожака. Один даже уронил оружие, но быстро поднял его. Это заставило Джерека задуматься, находится ли источник энергии для их оружия на корабле или, подобно пистолету-имитатору, оно имеет независимые батареи, однако не было никакого способа проверить любую из версий.

Джерек мужественно стерпел их смех. Пуговичный нос капитана Мабберса разгорелся от эмоций.

- У-у-у-ух, к-к-круф-руди! У-у-у-ух, к-круфруди!

- Что это? Что это? Еще несколько гадких мальчишек снаружи? - раздался зычный голос Няни из коридора. - И теперь, во время сна! Это им не пройдет даром!

Капитан Мабберс и его люди посмотрели друг на друга с недоверчивым удивлением на лицах. Няня ровно катилась вперед.

- Вы - гадкие грубые мальчики и беспокоите моих воспитанников. У вас что, нет своего дома?

- Круфруди! - ответил капитан Мабберс.

- Феркит, - сказал другой инопланетянин.

- Что? Безобразие! - сказала Няня. - Где вы набрались таких слов?

Капитан Мабберс шагнул вперед и пригрозил Няне музыкальным инструментом. Она полностью его проигнорировала.

- Никогда не видела таких грязных маленьких мальчиков. И что это такое у вас в руках? Рогатки, без сомнения!

Капитан Мабберс направил свой инструмент на Няню и нажал курок. Ревущее пламя, вырвавшись из раструба, ударило Няню прямо в грудь. Отмахнувшись, как от комара, она вытянула руки и выхватила инструмент у капитана Мабберса.

- Гадкий, гадкий, гадкий маленький мальчик. Я не потерплю такое поведение в убежище!

- Олго глекс мибикс, - успокаивающим тоном сказал капитан Мабберс, пытаясь улыбнуться, но его глаза остекленели, и он посмотрел на Няню, чья огромная металлическая фигура нависла над ним. - Фрадс колекс годж сако!

- Не хочу больше слышать твои гадкие выражения. Вот единственный способ научить хорошим манерам таких, как ты, молодой человек!

С большим удовлетворением Джерек наблюдал, как вопящего капитана Мабберса подняли в воздух, бросили поперек колена, сняли штаны и звучно отшлепали по голой противной заднице. Капитан Мабберс воззвал о помощи к своему экипажу, и Латы начали лягать Няню ногами, толкать ее, ругаться, но все усилия были тщетны. Спокойно завершив наказание капитана Мабберса, она по очереди, одному за другим, всыпала такое же угощение остальным членам команды, конфискуя одновременно их инструменты.

Наказанные стояли, держась руками за свои зады, красные и с полными слез глазами, в то время как Джерек и малыши восхищенно смеялись.

Няня покатила по коридору с охапкой инопланетных инструментов.

- Вы получите их назад, когда покинете убежище, - сказала она, обернувшись. - Но вы не покинете убежище, пока не научитесь некоторым манерам.

- Круфруди! - Капитан Мабберс злобно сверкнул глазом вслед исчезающему роботу, но он произнес это слово тихо, испуганно, больше из бравады, чем для чего-нибудь еще. - Хрунт!

Джерек почувствовал почти жалость к Лату, но был рад, что дети в безопасности.

- Я слышала тебя, - сурово откликнулась Няня из коридора. - Я не забуду.

Капитан Мабберс уловил намек и замолчал. Джерек ухмыльнулся. Ему доставил большое удовольствие вид униженного Лата.

- Ну, - сказал он, - мы все теперь в одной упряжке, а?

- Мибикс? - тихо спросил капитан Мабберс упавшим голосом.

- Тем не менее, мысль о бесконечном пребывания в одной и той же неделе, рециклируемой вновь и вновь, в компании детей, Латов и одряхлевшего робота не очень вдохновляет, - произнес Джерек, вновь впадая в трагическое и неудовлетворенное состояние. - Я должен по-настоящему подумать, как осуществить побег и вновь встретиться с миссис Ундервуд.

Капитан Мабберс кивнул.

- Гриф чололок, - сообщил он подтверждающим тоном.

Няня возвратилась.

- Я спрятала ваши игрушки, - сказала она капитану Мабберсу и остальным. - А теперь марш в постель, без всякого ужина. Вы знаете, как сейчас поздно?

Латы непонимающе уставились на нее.

- Моя доброта! Кажется, они прислали мне партию умственно отсталых! - воскликнула Няня. - Я думаю, их надо было оставить наверху для успокоения Пекинского Па. - Она указала на пустые постели, выстроившиеся у стены комнаты. - Туда! - сказала она медленно. - В постель!

Латы прошаркали к постелям и встали, тупо глядя на них.

Няня вздохнула, подняла ближайшего инопланетянина, сняла с него одежду и запихала в постель, натянув одеяло поверх дрожащего тела. Остальные поспешно начали раздеваться сами и укладываться по примеру своего товарища.

- Вот так лучше, - кивнула Няня. - Вы учитесь. - Она обратила взгляд суровых голубых глаз на Джерека. - Джерри, тебе лучше пойти в мою комнату. Я хотела бы сейчас поговорить с тобой.

Джерек робко последовал за ней по коридору в комнату, стены которой покрывали обои с цветными пейзажами, разделенными друг от друга замысловатым орнаментом. Всюду было обилие ситца и бумазейной материи. Комната чем-то напомнила Джереку дом, который он обставлял для миссис Амелии Ундервуд.

Няня проехала в один из углов комнаты.

- Хочешь чашку чая, Джерри?

- Нет, благодарю вас, Няня.

- Ты, вероятно, удивляешься, зачем я пригласила тебя сюда, когда уже давно пора спать?

- Да, у меня мелькнула такая мысль.

- Ну так вот, - сказала она. У меня начинают включаться творческие цепи. Я думаю. И теперь понимаю, насколько привыкла к устоявшемуся образу жизни, - так случается со старыми роботами, особенно когда они вовлечены во временные рециклирующие операции, как данная. Ты понимаешь меня?

- Конечно, понимаю.

- Ты старше, чем другие дети, поэтому я считаю, что могу поговорить с тобой. Даже, - Няня произвела смущенный громыхающий звук где-то внутри своей стальной груди, - даже спросить твоего совета. Ты считаешь, что я вроде как завязла в ржавчине, не так ли?

- О, совсем нет, - мягко ответил ей Джерек. - С течением тысячелетий у нас возникают привычки, которые иногда трудно преодолеть, когда в этом нет необходимости.

- Я обдумала то, что ты говорил мне на прошлой неделе. Очевидно, ты был на поверхности.

- М-м...

- Давай, парень, расскажи правду. Я не накажу тебя.

- Да, я был, Няня.

- И Пекинский Па мертв?

- И забыт. - Джерек неуютно поежился в слишком тесной пижаме. - Со времени Тиранов-Продюсеров прошло несколько тысяч лет. В настоящем все гораздо спокойнее.

- А эти новенькие - они из наружной временной фазы?

- Да, более или менее.

- И это означает, что начнутся парадоксы, если мы не будем осторожны.

- Я тоже так считаю, судя по тому, что мне рассказывали о природе Времени.

- Тебя правильно информировали. Значит, теперь надо думать очень осторожно. Я знала, что в конце концов наступит такой момент. На мне лежит забота о детях. Они - все, что у меня есть. Они - Будущее.

- Да и Прошлое тоже, - сказал Джерек.

Няня строго посмотрела на него.

- Простите, Няня, - извинился он. - Я хотел пошутить.

- Мой долг - доставить их в такой век, где они будут в безопасности, - продолжала Няня. И, кажется, мы достигли такого века.

- Я уверен, им будут очень рады в моем обществе, - сказал Джерек. - Я и еще один - единственные люди, которые были детьми. Мой народ любит детей, и я - доказательство тому.

- Они порядочные?

- О да. Думаю, что да. Я не совсем понимаю смысл этого слова - ты используешь архаичные понятия, - но думаю, что "порядочные" - правильное описание.

- Никакого насилия?

- Теперь я совершенно ничего не понимаю. Что такое "насилие"?

- Я пока удовлетворена, - сказала Няня. - И я благодарна тебе, Джерри Шутник. Несмотря на то что ты всегда разыгрываешь из себя дурака, внутри ты сделан из приличного материала. Ты вновь пробудил меня к главной цели. - Няня, казалось, жеманно улыбнулась (насколько робот может быть жеманным). - Ты - мой Очарованный Принц. А я была Спящей Красавицей. Кажется, опасность для детей миновала, и им можно позволить вырасти нормально. Какие условия сейчас в наружном мире? Найдут ли они хорошие дома?

- Любые дома, какие пожелают, - ответил Джерек.

- А климат? Он хороший?

- Такой, какой кому нравится.

- Образовательные средства?

- Видите ли, - Джерек был в затруднении, - можно сказать, что мы занимаемся самообразованием. Но средства есть превосходные. Библиотеки старых городов все еще более или менее в порядке.

- Те, другие дети. Они, кажется, знают тебя. Они из твоего времени?

Было ясно, что с каждой проходящей минутой Няня становится все более разумной.

- Это инопланетяне из другой части Галактики, - сказал Джерек. - Они преследуют меня и некоторых моих друзей.

Он объяснил, что произошло.

- Ладно, их, конечно, можно выгнать, - заключила Няня, мрачно выслушав его рассказ. - Предпочтительно в другой период времени, где они не смогут наделать много вреда. А тут нормальное время должно прийти на смену рециклированному. Это просто вопрос остановки процесса.

Няня погрузилась в задумчивое молчание, и перед Джереком забрезжила надежда.

- Няня, - сказал он, - простите, что прерываю вас, но правильно ли я понял, что у вас есть возможность посылать людей назад и вперед во Времени?

- Назад очень трудно, они не хотят там оставаться. Вперед намного легче. Рециклирование, - из ее горла вырвался металлический смешок, - детская игра, не более.

- Вы можете послать меня назад, скажем, в девятнадцатое столетие?

- Могу. Но шансы твоего пребывания там долго достаточно малы...

- Я знаю теорию. В наш век это называется эффектом Морфейла. Но вы можете послать меня туда?

- Почти определенно могу. Я специально запрограммирована для манипуляций со Временем. Вероятно, я знаю о Времени больше, чем любое другое существо.

- Вам, должно быть, понадобится машина Времени?

- В нашем комплексе есть камера, но это не машина, которая физически движется сквозь Время, - мы отказались от таких устройств. Фактически сами путешествия во Времени, будучи неустойчивыми, опасны и тоже не предпринимаются. Мы построили комплекс только для того, чтобы защитить детей.

- Вы пошлете меня назад, Няня?

Няня, казалось, колебалась.

- Ты знаешь, это очень опасно. Я чувствую себя виноватой и понимаю, что должна тебя отблагодарить за то, что напомнил мне о долге, но послать тебя так далеко...

- Я уже был там, Няня. Я знаю опасности.

- Вполне возможно, юный Джерри Шутник. Ты всегда был непослушным, хотя я никогда не смогу быть такой суровой с тобой, как следовало быть. Как я любила смеяться здесь, в этой маленькой комнате, над твоими проделками, над тем, что ты сказал...

- Няня! Мне кажется, вы опять заговариваетесь, - предупредил ее Джерек.

- А? Подкинь еще угля в камин, мой мальчик.

Джерек оглянулся, но не увидел никакого камина.

- Няня?

- Ага! - сказала Няня. - Послать тебя в девятнадцатое столетие. Далеко в прошлое. Далеко, далеко, далеко назад. Прежде чем я была произведена на свет, прежде чем ты был рожден... В те дни там были океаны света и города в небе, и дикие летающие звери из бронзы. На лугах паслись стада красных зверей, каждый из которых был величиной с замок и громко ревел. Там были...

- В 1896 год, если точнее, Няня. Вы сделаете это для меня? Было бы просто замечательно.

- ...магия, - продолжала она, - фантомы, нестабильная природа, невозможные события, безумные парадоксы, осуществленные мечты, неудавшиеся мечты, кошмары, оказывающиеся реальностью. Это было богатое время, темное время...

- В 1896 год, Няня.

- Ах, иногда в романтических мечтах я хотела бы быть купеческой правительницей, Великой Леди Гонг-Конга, торговой столицы мира, где собираются поэты, ученые и искатели приключений. Корабли сотен наций бросают якоря в гавани: корабли с Запада с грузом медвежьих шкур и экзотического мыла; корабли с Юга с экипажами темнокожих андроидов, привезших велосипеды и мешки муки; корабли с Востока...

- Очевидно, мы разделяем интерес к одному и тому же столетию, - сказал в отчаянии Джерек. - Не откажите мне в просьбе отправить меня туда, дорогая Няня.

- Как я могу? - Голос Няни стал почти неслышным, мягким от затопившей ее ностальгии. В этот момент Джерек почувствовал глубокую симпатию к старой машине, мало кому удавалось стать свидетелем мечтаний робота. - Как я могу отказать моему Джерри Шутнику в чем-либо? Он вернул меня к жизни.

- О Няня! - Джерек чуть не заплакал от радости. Он подбежал к ней и обнял металлическое тело. - С вашей помощью я тоже начну жить!

10. СНОВА НА ДОРОГЕ В БРОМЛИ

- Произвести временной прыжок достаточно легко, - сказала Няня, изучая ряды приборов в лаборатории, когда туда примчался Джерек (он на короткое время возвращался на свое ранчо, чтобы взять пилюлю-транслятор, изучить записи, сделать себе комплект одежды, которая не покажется странной жителям 1896 года). - А вот твоя игрушка. Между прочим, я нашла ее под подушкой, когда прибирала твою постель. - Старый робот показал на пистолет-имитатор на одной из полок. Бормоча благодарности, Джерек взял пистолет и сунул в карман своего черного плаща. - Проблема заключается, - продолжала Няня, - в правильном фиксировании пространственных координат. Город, называемый Лондоном (я никогда не слышала о нем, пока ты не упомянул), находится на острове, называемом Англия. Мне пришлось консультироваться с некоторыми очень древними банками данных. Но могу тебя уверить, что все уже позади.

- Я могу отправляться?

- Ты всегда был нетерпелив, Джерри, - добродушно засмеялась Няня, все еще, кажется, уверенная, что воспитала Джерека с малого возраста. - Но да, думаю, ты скоро можешь отбыть. Надеюсь, ты не забудешь об опасностях?

- Да, Няня.

- Что такое ты надел на себя, мой мальчик? Похоже на одежду из классической трагедии "Давид Копперфильд встречает Оборотня" Пекинского Па. Я считала ее довольно надуманной. Но Пекинский Па всегда больше стремился к эмоциональной достоверности, чем к исторической точности периода, как мне говорили. По крайней мере, он сам это часто утверждал. Я встречала его один раз - несколько лет назад, когда его отец был жив. Его отец был совсем другой, настоящий джентльмен. Ты бы не догадался, что они родственники. Так вот, его отец делал такие чудесные, такие очаровательные постановки! Жить в них было сплошной радостью. Разумеется, все общество принимало участие. Ты очень молод, чтобы помнить, какое это удовольствие - иметь даже маленькую роль в "Юном Адольфе Гитлере" или "Четыре любви капитана Марвелла". Когда к власти пришел Пекинский Па Восьмой, весь романтизм исчез, стал совершенствоваться реализм, и каждый раз во время расцвета Реализма кто-нибудь страдал. Я не имею в виду тех, кто поставлял замысел. Не сам же тиран!

В глубине души Джерек Корнелиан был благодарен Пекинскому Па Восьмому за его излишества во время Реализма. Без этого Няня не оказалась бы здесь сейчас.

- Истории, конечно, всегда одинаковые, - говорила Няня, регулируя управление и превращая экран в жидкое золото, - только каждый раз больше крови. Вот так, годится. Надеюсь, Лондон находится именно в том самом месте. Он очень мал, Джерри. - Она повернула к нему большую металлическую голову. - Я бы назвала его кусочком страны с низким бюджетом.

Джерек, как обычно, не вполне понимал, о чем она говорит, но улыбнулся и кивнул головой.

- Все-таки неразвитая промышленность довольно часто производит интересные фильмы, - сказала Няня с оттенком снисходительности. - Прыгай в ящик, Джерри, вот так, хорошо, мальчик. Мне грустно видеть, как ты уходишь, но придется привыкнуть к этому. Интересно, сколько детей вспомнит свою старую Няню через несколько лет? Такова жизнь. Молодые актеры со временем становятся звездами.

Джерек осторожно вошел в цилиндрическую камеру посередине лаборатории.

- До свиданья, Джерри, - донесся снаружи голос, а потом гудение стало слишком громким. - Постарайся помнить все, чему я тебя учила. Будь вежлив. Жди своей реплики. Держись подальше от логова режиссеров. Камера! Пуск!

И цилиндр, казалось, начал вращаться, хотя, может быть, вращался Джерек. Он зажал уши руками, стараясь заглушить шум. Он стонал. Он терял сознание.

Он двигался через пространство, состоящее из мелькающих мягких цветных лоскутов, населенное бестелесными людьми, добрыми, со сладкими голосами. Он падал сквозь ткань Времени назад и вниз, вниз, к самому началу долгой истории человечества.

На него накатила боль, такая же, как прежде, но он не возражал против боли. Его затопила депрессия, какой он никогда не испытывал прежде, но это не беспокоило его. Даже радость, которая пришла к нему, оставила его равнодушным. Он знал, что его несет ветер Времени, он знал, вне всякого сомнения, что в конце путешествия вновь соединится со своей утерянной любовью, прекрасной миссис Амелией Ундервуд. И когда он достигнет 1896 года, то не позволит отвлечь себя от великой цели - городка Бромли, как уже был отвлечен однажды бездельником Вайном.

Джерек услышал собственный голос, кричащий в экстазе:

- Миссис Ундервуд! Миссис Ундервуд! Я иду! Иду! Иду!

Наконец ощущение падения прекратилось, и он открыл глаза, ожидая увидеть, что все еще находится в цилиндре, но цилиндра не было. Он лежал на мягкой траве под большим теплым солнцем. Вокруг стояли раскидистые деревья, неподалеку блестела вода. Мимо проходили люди, одетые в костюмы конца девятнадцатого столетия: мужчины и женщины; пробегали собаки. В отдалении он заметил экипаж, приводимый в движение лошадьми. Один из обитателей этого мира медленно и целенаправленно двинулся к нему, и Джерек узнал костюм мужчины: он встречал такие во время своего первого пребывания в 1896 году. Джерек, быстро сунув руку в карман, достал трансляционную пилюлю и кинул ее в рот, а затем начал медленно подниматься.

- Извините, сэр, - грозно начал мужчина, - но позвольте спросить, умеете ли вы читать?

- Конечно, само собой разумеется, - ответил Джерек, но мужчина перебил его:

- Потому что я гляжу вон на ту надпись, не далее чем в четырех ярдах отсюда, из которой ясно следует, что я не ошибся, что вас просят не ступать ногами на этот участок газона, сэр. Следовательно, если вы соизволите вернуться на пешеходную дорожку, я с радостью сообщу вам, что вы вернулись на правильный путь и больше не нарушаете ни одно из постановлений властей Кенсингтона. Более того, я должен указать, сэр, что если еще раз поймаю вас совершающим такой же поступок в этом парке, то буду вынужден записать ваше имя и адрес и послать повестку явиться в суд в установленное время. - Мужчина рассмеялся. - Простите, сэр, - сказал он более естественным тоном, - но вы действительно должны сойти с травы.

- Ага! - сказал Джерек. - Я понял. Благодарю вас, э... офицер, не так ли? Это случилось непреднамеренно.

- Уверен в этом, сэр. Будучи французом, о чем свидетельствует ваш акцент, вы не понимаете наших обычаев. У вас там более свободно и проще, конечно.

Джерек быстро сошел на дорожку и направился к большим мраморным воротам, которые заметил вдали. Полицейский увязался за ним, непринужденно болтая о Франции и других иностранных местах, о которых ему приходилось читать. В конце концов, он распрощался и зашагал по другой дорожке, оставив Джерека сожалеть, что не спросил о дороге в Бромли.

По крайней мере, думал Джерек, удалось не привлечь внимания окружающих, как случилось во время первого путешествия в Эпоху Рассвета. Все же люди поглядывали на него время от времени, и он немного смущался, но это не мешало ему идти по улице и радоваться окружающему без всяких помех. Конные экипажи, двухколесные кэбы, телеги молочников, фургоны торговцев - все, что ехало мимо, наполняло воздух скрипом осей, цоканьем лошадиных копыт, дребезжанием колес. Ярко светило теплое солнце, запахи улицы заметно отличались от тех, которые он помнил со времени предыдущего визита, и Джерек догадался, что сейчас, должно быть, лето, даже остановился разок, чтобы понюхать розы, которые цвели вдоль ограды парка. Розы были прекрасны. Запах содержал оттенки, которые он никогда не будет способен воспроизвести. Джерек проверил листья кипариса и здесь также обнаружил, что его собственной работе не хватает определенных тонкостей, которые трудно описать. Красоты 1896 года восхищали его еще больше, чем прежде. Джерек остановился посмотреть на двухэтажный омнибус, который тащили огромные мускулистые кони. На открытой верхней площадке качались соломенные шляпки с ленточками, вертелись зонтики от солнца, блестели яркие спортивные куртки, в то время как внизу, за пыльными окнами, среди путаницы объявлений сидели более серьезные путешественники, глаза которых не отрывались от газет и дешевых журналов. Пару раз мимо пронесся моторный экипаж; дым от выхлопа смешивался с пылью улицы, водители были одеты в длинные пальто и белые шляпы, несмотря на жару, и Джерек отреагировал на это с насмешливым удивлением.

Он снял цилиндр, удивляясь, почему лицо кажется влажным, и тут же понял, к своему восхищению, что вспотел. Джерек и раньше наблюдал такой феномен на обитателях этого периода, но никогда даже не мечтал испытать его лично. Глядя на лица проходящих мимо людей, в различных стадиях молодости или увядания, мужчин или женщин, Джерек заметил, что многие из них тоже потеют, что усиливало его чувство тождества с местными жителями. Джерек улыбался им, как бы говоря: "Смотрите, я такой же, как вы", но, конечно, они не понимали его, некоторые откровенно хмурились при взгляде на него, а две леди, шедшие вместе, хихикнули и покраснели.

Джерек продолжал идти по дороге в восточном направлении, отметив, что движение становится оживленнее. С левой стороны кончился парк, и новый парк появился с правой. С криками вокруг забегали мальчишки с пачками газет и плакатов, откуда-то появились мужчины с длинными шестами, которыми зачем-то стали тыкать в фонари, стоящие на тонких подпорках через одинаковые интервалы вдоль боковых пешеходных дорожек. Воздух стал немного прохладнее, а небо - чуть темнее.

Джерек понял - приближается ночь, но настолько был очарован атмосферой девятнадцатого века, что снова появилась опасность сбиться с пути. Пора отправляться в Бромли. Он вспомнил, как Вайн Нюхальщик рассказывал ему, что необходимо сесть на поезд и что поезда отходят откуда-то из места, называемого не то "Виктория", не то "Ватерлоо".

Подойдя к прохожему - солидному джентльмену, одетому почти как он сам и занятому покупкой газеты у маленького мальчика, Джерек вежливо обратился к нему, приподняв шляпу:

- Извините, сэр, не будете ли вы так добры помочь мне?

- Конечно, сэр, если только смогу, - сердечно ответил сердечно полный мужчина, пряча деньги в карман жилета.

- Я пытаюсь добраться до города Бромли, который находится в Кенте, и не знаю, какая железнодорожная станция мне нужна.

- Ну, - сказал солидный джентльмен, нахмурившись, - это или "Виктория", или "Ватерлоо", по-моему. Или, возможно, "Лондонский мост". А может быть, все три. Я посоветовал бы вам купить железнодорожный справочник, сэр. Ваша внешность говорит, что вы - гость на наших берегах, и такое капиталовложение, если вы намерены путешествовать по этому прекрасному острову, окупится в конечном счете прекрасными дивидендами. Всего хорошего, сэр. - И солидный джентльмен помчался прочь, крича на ходу: - Кэб! Кэб!

Джерек вздохнул и пешком продолжил путь по деловой улице, которая с каждым пройденным метром становилась все более людной. Ему хотелось овладеть логикой чтения, и он жалел, что не сделал этого, когда была возможность. Миссис Амелия Ундервуд пыталась научить его, но, к сожалению, никогда не объясняла принцип. Если понять логику, пилюля-транслятор сделает все остальное, произведя перестановочный эффект в клетках мозга.

Он пытался остановить нескольких людей, но все они казались слишком занятыми и не обратили на него внимания. В конце концов, Джерек достиг перекрестка, забитого всевозможного вида транспортом, и остановился в неуверенности, глядя поверх двухколесных и четырехколесных экипажей на статую обнаженного лучника с крылышками на ногах: без сомнения, это какой-то герой-авиатор, принимавший участие в спасении Лондона во время одной из периодических войн с другими островными городами-государствами. Шум на перекрестке был почти ошеломляющий, а надвигавшаяся темнота еще усилила смятение Джерека. Он подумал, что узнает некоторые здания и местные достопримечательности по своему предыдущему путешествию в прошлое, но не был уверен в этом. Все они выглядели очень похожими друг на друга.

На другой стороне улицы стояло малиновое с золотым фронтоном здание, которое по каким-то причинам казалось более похожим, по мнению Джерека, на дом девятнадцатого столетия. Из больших окон, завешенных кружевными шторами, лился теплый свет газовых светильников. Другие шторы - из красного бархата, поддерживаемые шнурками из тканого золота, - были раздвинуты, и изнутри доносились вкусные запахи. Джерек решил, что больше не будет пытаться останавливать спешащих прохожих, а попросит помощи в одном из домов. Он боязливо нырнул в поток уличного транспорта, увернулся сперва от омнибуса, затем от телеги, был осыпан всеми существующими проклятиями и прибыл, тяжело дыша и весь в пыли, на другую сторону улицы.

Стоя около красно-золотого здания, Джерек понял, что не знает, как начать расспросы. Пока он смотрел, многие люди вошли через двери внутрь, из чего можно было сделать вывод, что там происходит какая-то вечеринка. Джерек, подойдя к одному из окон, всмотрелся, насколько было возможно, сквозь кружевные шторы. Мужчины в черных костюмах, очень похожих на его собственный, но с большими белыми передниками вокруг пояса, торопливо расхаживали с подносами, полными пищи, а за большими и маленькими столами сидели группами мужчины и женщины, которые ели, пили и разговаривали. Определенно, там была вечеринка, и, конечно, найдется кто-нибудь, кто поможет ему.

Джерек заметил, что за столом в дальнем углу сидит группа мужчин, одетых в несколько другом стиле, чем большинство. Они смеялись, наливая пенящееся вино из больших зеленых бутылок, занятые оживленной беседой. С неожиданным удивлением Джерек обнаружил, что один из мужчин, в светло-желтом бархатном пиджаке с малиновым галстуком, закрывающим почти всю грудь, имеет пугающее сходство с его старым другом, Лордом Джеггедом Канарии. Казалось, он находился в приятельских отношениях с остальными. Сперва Джерек решил, что это может быть только лорд Джаггер, судья, и что в красивом спокойном лице он различает черточки, отсутствующие в лице Джеггеда, но понимал, что обманывает себя. Очевидно, физическое сходство могло быть причиной сходства и в именах, и сейчас Джереку представился случай узнать правду. Джерек отошел от окна и, подойдя к двери, открыл ее.

Немедленно к нему подошел невысокий смуглый человек.

- Добрый вечер, сэр. У вас имеется стол?

- С собой нет, - ответил Джерек с некоторым удивлением.

Улыбка невысокого мужчины не была радушной, и Джерек, уже знавший достаточно, чтобы понять, что она не была и особо дружелюбной, поспешно добавил:

- Мои друзья вон там!

- А... - Объяснение оказалось достаточным. Маленький мужчина успокоился. - Вашу шляпу и пальто, сэр.

Джерек понял, что надо отдать названные предметы мужчине в качестве некоторой формы залога. Он с готовностью расстался с ними и как можно быстрее прошел к столу, где видел Джеггеда.

Но каким-то образом Джеггед снова умудрился исчезнуть.

Мужчина с крупным добродушным лицом, украшенным черными усами, вопросительно взглянул на Джерека.

- Как поживаете? - спросил он сердечно. - Вы, должно быть, мистер Фроменталь из Парижа? Я - Гаррис, а это - мистер Уэллс, о ком вы писали мне. - Он показал на узколицего мужчину с маленькими усиками и очень блестящими бледно-голубыми глазами. - Уэллс, это агент, про которого упоминал Пинкер. Он хочет заняться вашими произведениями там, у себя.

- Боюсь, я... - начал Джерек.

- Садитесь, мой дорогой приятель, и выпейте вина. - Мистер Гаррис встал и, тепло пожав руку Джерека, усадил его в кресло. - Как поживают в Париже мои друзья? Золя? Я очень расстроился, услышав о бедном Гонкуре. И как в настоящее время Доде? С мадам Ротези все хорошо, надеюсь? - Он подмигнул. - И не забудьте, когда вернетесь, передать послание моему старому другу, графине де Лойсон...

- Мужчина, - сказал Джерек, - который сидел вместе с вами... Вы знаете его, мистер Гаррис?

- Время от времени он печатается в "Обозрении". Как и все остальные здесь. Его имя Джексон. Делает для нас небольшие обзоры по искусству.

- Джексон?

- Вы читали его? Если хотите встретиться с ним, буду рад представить вас. Но я думал, ваш визит в кафе "Ройяль" сегодня вечером связан с Гербертом Уэллсом. Он - довольно крупная дичь в эти дни, а, мистер Уэллс?

Мистер Гаррис громко рассмеялся и хлопнул мистера Уэллса по плечу. Тот в ответ слабо улыбнулся, но явно был польщен определением Гарриса.

- Жаль, что так немного сотрудников журнала присутствуют сегодня, - продолжал Гаррис. - Киплинг говорил, что придет, но, как обычно, не явился, замкнутый старый пес. И Ричарда не видно неделями. Мы надеялись, что сегодня вечером нас благословит посещением мистер Питт Ридж. Но кое-кого мы вам можем предложить и сегодня. Вот Грегори, один из наших редакторов. - Долговязый молодой мужчина ухмыльнулся, наливая себе нетвердой рукой еще один бокал шампанского. - А это наш драматический критик по имени Шоу. - Мужчина с рыжей бородой и язвительным выражением лица, одетый в костюм из твида, который казался тяжелым не по погоде, мрачно кивнул с дальнего конца стола, где сидел, проглядывая пачку бумаг и иногда делая на них пометки ручкой.

- Рад видеть вас всех, джентльмены, - с отчаянием в голосе ответил Джерек Корнелиан. - Но мне нужен мужчина, мистер Джексон, как вы назвали его. Я с ним очень хочу поговорить.

- Слышите, Уэллс? - воскликнул мистер Гаррис. - Он совсем не интересуется вашими фантастическими полетами. Он хочет Джексона. Джексон! - Мистер Гаррис с недоумением огляделся вокруг. - Куда исчез Джексон? Он будет в восторге, узнав, что его читают в Париже. Придется поднять ему гонорар до гинеи за статью, если он станет еще более знаменитым.

Мистер Уэллс нахмурился, в упор глядя на Джерека. Когда он заговорил, голос его оказался удивительно высоким.

- Вы выглядите не слишком свежим, мистер Фроменталь. Недавно приехали?

- Совсем недавно, - ответил Джерек. - И мое имя не Фроменталь, а Корнелиан.

- Где же Джексон? - требовал мистер Гаррис.

- Мы все чуточку пьяны, - сказал мистер Уэллс Джереку. - Последний тираж распродан, и Фрэнк любит ходить сюда праздновать это событие. - Он обратился к мистеру Гаррису: - Может быть, вернулся в свой офис, как вы думаете?

- Наверное, - удовлетворился мистер Гаррис.

- Будьте добры, воздержитесь производить столько чертовского шума, мистер Гаррис! - сказал рыжебородый мужчина за дальним концом стола. - Я обещал вернуть гранки сегодня. И где наш обед, между прочим?

Мистер Уэллс наклонился вперед и коснулся руки мистера Гарриса.

- Вы абсолютно уверены, что Фроменталь появится сегодня, Гаррис? Мне уже пора идти, у меня есть кое-какие дела.

- Появится? Он здесь, не так ли?

- Это, оказывается, мистер Корнелиан, - сухо ответил мистер Уэллс.

- В самом деле? Ладно, Фроменталь придет. Он надежный человек.

- Я не знал, что вы знакомы с ним лично.

- Не знаком, - ответил, не смущаясь, мистер Гаррис, - но много слышал о нем. Он как раз тот человек, который поможет вам, мистер Уэллс.

Мистер Уэллс поглядел на него скептически.

- Все равно я лучше пойду.

- Вы не останетесь на ужин? - Мистер Гаррис был разочарован. - Есть пара идей, которые я хотел бы обсудить с вами.

- Я загляну в офис на неделе, если хотите, - сказал мистер Уэллс, поднимаясь и вынимая часы из кармана жилета. - Если я поймаю кэб, то должен успеть в "Чаринг-Кросс" к девятичасовому поезду.

- Вы собираетесь обратно в Уокинг?

- В Бромли. - Там есть кое-какие дела, которые я обещал своим родителям уладить.

- В Бромли, вы сказали? - вскочил с кресла Джерек. - В Бромли, мистер Уэллс?

Мистер Уэллс удивился.

- Ну да. Вы бывали там?

- Вы отправляетесь сейчас?

- Да.

- Я пытаюсь попасть в Бромли... ну очень давно. Можно ли мне сопровождать вас?

- Конечно. - Мистер Уэллс засмеялся. - Никогда не видел никого, кто так хотел бы посетить Бромли, большинство скорее хотело убраться оттуда. Пойдемте, мистер Корнелиан, мы должны поторопиться.

11. БЕСЕДЫ О МАШИНАХ ВРЕМЕНИ И НА ДРУГИЕ ТЕМЫ

Хотя настроение мистера Уэллса, кажется, значительно улучшилось, стоило им покинуть кафе "Ройяль", он мало разговаривал, пока они не вышли из кэба и не расположились уютно в вагоне второго класса, сильно пахнущем дымом. Около кассы Джерек пришел в замешательство, когда с него потребовали плату за проезд, но Уэллс, великодушно предположив, что у него нет английских денег, заплатил за обоих. Сейчас он сидел, отдуваясь, в одном углу купе, в то время как Джерек устроился напротив него в другом.

Джерек с любопытством изучал меблировку вагона, которая оказалась совсем не такой, как ему представлялось. Заметив небольшое пятно и подтеки на обивке, он заверил себя, что тщательно воспроизведет их при первом удобном случае.

- Я очень благодарен вам, мистер Уэллс. Я уже начал думать, что никогда не найду Бромли.

- У вас там друзья?

- Да, один друг. Леди. Возможно, вы знаете ее.

- Я помню некоторых людей из Бромли.

- Миссис Амелия Ундервуд.

Мистер Уэллс нахмурился, покачал головой и стал набивать табаком трубку.

- Нет, боюсь, что не знаю. В какой части она живет?

- Ее адрес: Коллинз-авеню, двадцать три.

- А, это одна из новых улиц. Бромли здорово вырос с тех пор, как я был молодым.

- Вы знаете улицу?

- Думаю, да. Я покажу вам дорогу, не беспокойтесь. - Мистер Уэллс откинулся на спинку сиденья, его глаза весело блеснули. - Как это характерно для старины Гарриса - спутать вас с кем-то другим, кого он никогда не видел, а поскольку он по каким-то причинам не любит признавать, что не знает кого-то, то уверяет, что знает людей, с которыми абсолютно не знаком. Он говорит о них, будто они его лучшие друзья, а они обижаются и не хотят иметь с ним дела. - Голос мистера Уэллса был звонким и оживленным. - И все-таки я слегка благоговею перед ним. Он разорил полдюжины газет, но все же публикует лучшие в Лондоне материалы. И он дает мне шанс, в котором я нуждаюсь. Вы пишете для французских газет, мистер Корнелиан?

- Гм, нет... - ответил Джерек, не желая повторять предыдущий эксперимент, когда он рассказал абсолютную правду и ему не поверили. - Я немного путешествую.

- По Англии?

- О да.

- И где вы уже побывали?

- Только в девятнадцатом столетии, - сказал Джерек.

Мистер Уэллс подумал, что явно неправильно расслышал слова Джерека, затем его улыбка стала шире.

- Вы читали мою книгу! - воскликнул он с энтузиазмом. - Вы путешествуете во времени, не так ли, сэр?

- Да, - сказал Джерек, обрадовавшись, что его хоть раз приняли всерьез.

- И у вас есть машина Времени? - Глаза мистера Уэллса весело блеснули.

- Сейчас нет, - доверительно сообщил ему Джерек. - На самом деле я ищу ее, так как не могу использовать метод, который помог мне прибыть сюда. Я не из прошлого, видите ли, а из будущего.

- Вижу, - мрачно кивнул мистер Уэллс.

Поезд двинулся. Джерек посмотрел на одинаковые, закопченные дымом крыши, освещенные газовыми лампами.

- Все дома кажутся одинаковыми и перенаселенными, - сказал он. - Они немного не похожи на те, которые я видел раньше.

- Около кафе "Ройяль"? Да, в вашем веке, конечно, нет трущоб.

- Трущобы? - удивился Джерек. - Нет. - Ему нравилось потряхивание поезда. - Мне нравится ехать.

- Не похоже на ваши монорельсовые дороги? - спросил мистер Уэллс.

- Нет, - развеселился Джерек. - Вы знаете мистера Джексона, мистер Уэллс? Мужчина, который ушел, когда появился я?

- Я видел его раз или два. Говорил о том, о сем. Он показался мне интересным собеседником. Но я посещаю "Субботнее обозрение" очень редко, обычно когда Гаррис настаивает. Ему необходимо видеть своих сотрудников время от времени, чтобы, как мне кажется, удостовериться в их реальности. - Мистер Уэллс улыбнулся в предвкушении своего следующего замечания. - Или, возможно, в своей собственной.

- Вы не знаете, где он живет в Лондоне?

- Вам придется спросить об этом у Гарриса.

- Не уверен, что мне представится такая возможность. Как только я найду миссис Ундервуд, мы сразу же начнем искать машину Времени. Вы не знаете, где ее можно найти, мистер Уэллс?

Ответ мистера Уэллса был загадочным:

- Вот здесь, - сказал он, постучав себе по лбу курительной трубкой. - Там, где я нашел свою.

- Вы построили свою машину?

- Можно сказать и так.

- Значит, они не очень распространены в этом периоде?

- Нет, совсем не распространены. Некоторые критики обвиняют меня в излишнем воображении. Они считают мое изобретение оторванным от реальности.

- Итак, машины Времени только начинают появляться.

- Ну, моя, кажется, появилась достаточно успешно. Я начинаю получать вполне удовлетворительные результаты, хотя лишь немногие их ожидали.

- Вы не могли бы построить для меня такую машину, мистер Уэллс?

- Боюсь, я скорее теоретик, чем ученый-практик, - объяснил мистер Уэллс. - Но если вы умудритесь ее построить, обязательно сообщите мне.

- Единственная машина, в которой я путешествовал, сломалась. Между прочим, есть свидетельства, что она пришла из периода за две тысячи лет перед вашим. Поэтому, возможно, вы вновь открываете путешествие во Времени.

- Великолепно сказано, мистер Корнелиан! Мне редко приходилось встречать кого-нибудь с таким необычным складом воображения. Вы должны реализовать эту идею, написав историю для парижских читателей. И в считанное время станете конкурентом мистера Верна.

Джерек не совсем понял его.

- Я не могу писать, - сказал он, - или читать.

- Ни один настоящий элой не способен читать или писать.

Мистер Уэллс пыхнул трубкой, всматриваясь в окно.

Поезд мчался мимо более просторных домов, образующих более широкие улицы, будто некая сила в центре города, который они уже миновали, была способна сжимать здания подобно тому, как глина сжимается центробежной силой, когда вращается на колесе горшечника. Джерек напряженно пытался придумать какое-нибудь объяснение и в конце концов оставил эту проблему. Нельзя же ожидать, что можно понять эстетику Эпохи Рассвета за один вечер!

- Жаль, что вы не переводите мои книги, мистер Корнелиан, это работа прямо для вас. Вы смогли бы даже улучшить книгу!

Опять не способный понять оживление молодого писателя, Джерек Корнелиан просто кивнул головой.

- И все же не следует позволять себе заходить слишком далеко, - сказал мистер Уэллс задумчиво. - Люди часто спрашивают меня, где я беру свои неправдоподобные идеи. Они думают, что я намеренно гонюсь за сенсацией, и не понимают, что мне эти идеи кажутся обыкновенными.

- И мне тоже они кажутся исключительно обыкновенными! - обрадовался Джерек, с готовностью соглашаясь.

- Вы так думаете? - произнес мистер Уэллс довольно холодно.

- Мы прибыли, мистер Корнелиан. Это ваш сказочный Бромли, а мы, кажется, единственные приезжие.

Мистер Уэллс отворил дверь вагона и вышел на платформу.

Станция освещалась масляными лампами, мерцающими от слабого ветра. Мужчина в форме, стоящий в конце поезда, поднес к губам свисток и пронзительно свистнул, махнув зеленым флажком. Мистер Уэллс закрыл дверь вагона, и поезд медленно двинулся от станции.

Они прошли мимо ящиков, полных цветов, мимо окрашенного в белый цвет забора и оказались у выхода, где пожилой мужчина взял билеты, протянутые ему мистером Уэллсом. Территорию станции кончилась, и они вышли на улицу, застроенную двухэтажными домами, между которыми горели несколько газовых ламп, давая скудное освещение. Поблизости слышались цокающие звуки копыт лошади. Стайка детей играла на мостовой под одной из ламп. Джерек и мистер Уэллс свернули за угол.

- Это Верхняя улица, - информировал мистер Уэллс. - Я здесь родился, и с тех пор она почти не изменилась, хотя сам Бромли вырос. Сейчас уже можно считать его почти пригородом Лондона.

- А... - пробормотал Джерек.

- Этот магазин - Медхерста. - Мистер Уэллс показал на темные витрины. - А там был Атлас-хауз. Он никогда не пользовался успехом, магазин фарфора моего отца. Там находится старый "Колокол", где город тратит большую часть прибыли. Портные Куперы, кажется, уже не занимаются бизнесом. Рыбный магазин Вудэла... - Он усмехнулся. - Знаете ли, некоторое время Бромли был для меня Раем, затем стал Адом, а теперь просто Чистилищем.

- Почему вы приехали сюда, мистер Уэллс?

- Уладить дела моего отца. Я остановлюсь в "Розе и Короне", а утром отправлюсь назад. Писателю никогда не вредно иногда бросить взгляд на свои корни. Уехав отсюда, я проделал долгий путь, и, полагаю, мне очень повезло.

- И мне повезло, мистер Уэллс, что я встретил вас. - Джерек был почти в экстазе. - Бромли! - выдохнул он.

- Вы, должно быть, первый турист в этом городке, мистер Корнелиан.

- Благодарю вас, - неопределенно ответил Джерек.

- Теперь, - сказал мистер Уэллс, - я помогу вам пройти на Коллинз-авеню, затем направлюсь в "Розу и Корону", прежде чем они начнут гадать, что со мной случилось.

Мистер Уэллс провел его по нескольким улицам, где заборы были исключительно высокими, а дома выглядели немного поновее, и наконец они остановились на углу обсаженной деревьями и освещенной газом улицы.

- Мы с вами находимся в сумрачной, наполовину обособленной земле, - объявил мистер Уэллс. - Коллинз-авеню, сэр.

Он показал на табличку, которую Джерек не мог прочитать.

- Где будет номер двадцать три?

- Я бы сказал, на полпути. Давайте посмотрим по этой стороне улицы. Да, вот видите? Прямо около той лампы.

- Вы очень добры, мистер Уэллс. Через несколько мгновений я снова соединюсь с моей потерянной любовью! Я опроверг теорему Морфейла! Я осмелился переплыть опасные бурные моря Времени! Наконец-то, наконец-то я в конце моего трудного пути - в Бромли! - Джерек обнял мистера Уэллса за плечи и твердо поцеловал в лоб. - А это вам, мистер Уэллс, мой дорогой.

Мистер Уэллс отступил назад, чуточку обеспокоенный.

- Рад был... э... помочь вам, мистер Корнелиан, а сейчас мне нужно спешить. - Он повернулся и быстро зашагал в направлении, откуда они пришли.

Джерек, слишком счастливый, чтобы заметить какие-нибудь изменения в манерах мистера Уэллса, упруго зашагал по мостовой Коллинз-авеню и быстро достиг ворот затейливого чугунного литья, затем перепрыгнул через изгородь и пошел по посыпанной песком тропинке к двери виллы, построенный из красного кирпича. Готическая архитектура, напоминала ту, на которой настаивала миссис Ундервуд, прося выстроить для нее дом в Конце Времени.

Он знал, что делать, так как прошел хорошее обучение. Джерек нашел звонок и, дернув за него, снял шляпу, жалея, что забыл прихватить с собой какие-нибудь цветы. С восхищением он изучал стеклянные лилии в верхней половине двери.

Внутри дома послышалось движение, дверь открылась. На пороге стояла молодая девушка в черном платье, белом переднике и в белой шапочке, но это была не миссис Ундервуд. Посмотрев на Джерека Корнелиана со смесью удивления, любопытства и презрения, она сказала:

- Да?

- Это Коллинз-авеню, двадцать три, Бромли, Кент, Англия, 1896 год?

- Так и есть.

- Место жительства прекрасной миссис Амелии Ундервуд?

- Правильно, это дом Ундервудов. Что вам угодно?

- Я пришел увидеть миссис Амелию Ундервуд. Она дома?

- Как ваше имя?

- Корнелиан. Скажите ей, что Джерек Корнелиан здесь, чтобы забрать ее назад в наше любовное гнездышко.

- Свихнулся! - сказала юная девушка. - Полное сумасшествие.

- Не понимаю вас.

- Лучше не пытайтесь, мистер! Уехать с ней! Боже! За разговоры вроде этого миссис Ундервуд заявит на вас в полицию! - Она попыталась закрыть дверь, но Джерек был уже частично внутри.

- Миссис Ундервуд... уважаемая леди! Убирайтесь... вон!

- Я совершенно ничего не понимаю, - сказал Джерек мягко. - Почему вы стали такой возбужденной? - Он все еще ошеломленно сопротивлялся ей. - Пожалуйста, скажите миссис Ундервуд, что я здесь.

- О Боже! О Боже! - повторяла девушка. - Имейте немного здравого смысла! Вы добьетесь того, что вас арестуют. Будьте хорошим парнем, идите своей дорогой, и мы ничего не расскажем о вас.

- Я пришел к миссис Ундервуд, - твердо сказал Джерек. - И не знаю, почему вы не хотите, чтобы я увидел ее. Быть может, я нарушил один из ваших обычаев? Но, мне кажется, все правильно. Если надо что-нибудь еще, если есть какое-нибудь дополнительное правило, которому я должен следовать, укажите его, укажите. У меня нет желания быть грубым!

- Грубым! О Господи! - И, повернув голову, она закричала через плечо: - Мэм! Мэм! Здесь какой-то маньяк, я не могу удержать его сама!

Открылась дверь. В коридоре стало светлее, появилась женщина в платье из коричневого бархата.

- Миссис Ундервуд! - закричал Джерек. - Миссис Ундервуд! Это я, Джерек Корнелиан, вернулся за вами!

Миссис Ундервуд была такой же прекрасной, как всегда, но, по мере того как он смотрел на нее, становилась все бледнее и бледнее. Она прислонилась к стене, ее руки поднялись к лицу, губы двигались, но не издавали ни звука.

- Помогите мне, мэм! - просила служанка, отступив в прихожую. - Я не могу справиться с ним сама. Вы знаете, какими сильными могут быть эти психи!

- Я вернулся, миссис Ундервуд! Я вернулся!

- Вы... - Он едва мог расслышать слова. - Вы... были повешены, мистер Корнелиан. За шею, пока не умерли.

- Повешен? В машине Времени, вы имеете в виду? Я думал, вы сказали, что отправляетесь со мной. Я ждал. Вы, очевидно, не смогли присоединиться ко мне. Поэтому я вернулся.

- В-вернулись?!

Он протиснулся мимо дрожащей служанки и протянул руки, чтобы обнять женщину, которую любил.

Та стояла, приложив бледную руку к бледному лбу, в ее глазах застыло какое-то безумное рассеянное выражение, и она, казалось, говорила сама с собой:

- Мои переживания... слишком много... знала, что не полностью оправилась... мозговая лихорадка...

И прежде чем Джерек смог обнять ее, она рухнула на красный ковер.

12. УЖАСНАЯ ДИЛЕММА МИССИС АМЕЛИИ УНДЕРВУД

- Теперь глядите, чего вы добились! - сказала маленькая служанка обвиняющим тоном. - Вам не стыдно?

- Что я сделал?

- Вы напугали ее каким-то грубым... жестом, как напугали меня! Весь этот грязный разговор!..

Джерек встал на колени около миссис Амелии Ундервуд, похлопывая без всякого результата по ее вялым ладоням.

- Обещайте, что не сделаете ничего гадкого, и я принесу воду и нюхательную соль, - сказала девушка, с тревогой глядя на него.

- Гадкое? Я!..

- О, вы бездушный!

Голос девушки был наполовину упрекающим, наполовину восхищенным. Но, покидая прихожую через дверь под лестницей, Но она, кажется, уже не рассматривала его как явную угрозу.

Девушка вернулась очень быстро, держа в одной руке стакан воды, а в другой маленькую зеленую бутылочку.

- Отойдите, - твердо распорядилась она, вставая на колени рядом с Джереком, и, подсунув одну руку под голову миссис Ундервуд, поднесла бутылочку к ее носу.

Миссис Ундервуд застонала.

- Вам действительно повезло, - сказала служанка, - что мистер Ундервуд находится на собрании. Но он скоро вернется. Вот тогда у вас будут неприятности.

Миссис Ундервуд открыла глаза. Увидев Джерека, она снова закрыла их и снова застонала, но на этот раз, кажется, уже от отчаяния.

- Не бойтесь, - прошептал Джерек. - Я заберу вас, как только вы поправитесь.

Когда она заговорила, голос ее оказался вполне окрепшим:

- Как же получилось, мистер Корнелиан, что вас не повесили?

- Получилось? Я был в своем собственном веке, разумеется, в веке, который вы полюбили, где мы были счастливы.

- Я счастлива здесь, мистер Корнелиан, с моим мужем, мистером Ундервудом.

- Конечно. Но не так, как были бы со мной.

Миссис Ундервуд отпила глоток воды из стакана, отвела в сторону нюхательную соль и сделала попытку подняться на ноги. Джерек и служанка помогали ей. Она медленно прошла в гостиную, довольно невзрачное подобие той, которую Джерек создал для нее. Фисгармония, отметил он, имела меньше клавиш, чем та, что сделал он, и аспидастра была не такой красивой, да и салфеток на мебели здесь явно было маловато. Но запах был лучше - более полным и насыщенным.

Она осторожно присела в одно из больших кресел около камина. Джерек остался стоять. Миссис Ундервуд сказала девушке:

- Вы можете идти, Мауди Эмилия.

- Идти, миссис?

- Да, дорогая. Мистер Корнелиан, хотя и не знаком с нашими обычаями, не опасен. Он из-за границы.

- А-а! - протянула Мауди Эмилия значительно, успокоенная и удовлетворенная тем, что нашлось объяснение, которое ставит все на свои места. - Ладно, тогда я сожалею об ошибке, сэр.

Сделав что-то вроде реверанса, Мауди Эмилия вышла.

- Она добрая девушка, но не очень хорошо воспитанная, - извиняющимся тоном сказала миссис Ундервуд. - Вы знаете, как трудно найти... но, конечно, вы не знаете. Она у нас только две недели, но перебила в доме почти весь фарфор, хотя она очень старается. Мы взяли ее из Дома.

- Из Дома?

- Дом. Дом для девочек. Что-то вроде исправительного заведения для малолетних преступников. Идея заключается в том, чтобы не наказывать их, а обучать какому-нибудь полезному занятию. Обычно, конечно, они поступают на службу.

Слово имело для Джерека знакомое значение.

- Пушечное мясо! - обрадовался он. - Шиллинг в день! - И почувствовал, что в чем-то не прав.

- Я забыла, - сказала она. - Простите меня. Вы так мало знаете о нашем обществе.

- Напротив, - возразил Джерек. - Я знаю больше, чем прежде. Когда мы вернемся, миссис Ундервуд, вы удивитесь тому, как много я узнал.

- Я не намерена возвращаться в ваш упадочный век, мистер Корнелиан.

В ее голосе сквозили ледяные нотки, которые зародили в нем тревогу.

- Счастье, что мне удалось бежать оттуда, - продолжала она, затем добавила более мягко: - Нельзя сказать, конечно, что вы не были самим гостеприимством, и я всегда буду благодарна вам за это, сэр. Я начала уже было убеждать себя, что мне приснилась большая часть того, что произошло...

- Приснилось, что вы полюбили меня?

- Я не говорила, что люблю вас, мистер Корнелиан.

- Вы намекнули...

- Вы неправильно истолковали мое письмо...

- Но я совсем не умею читать. И думал, вы научите меня.

- Я имею в виду, что вы неправильно интерпретировали мои слова. Я была не в себе тогда, в саду. Счастье, что меня переместили в мое Время, как раз в тот момент, прежде чем вы... прежде чем мы сделали что-нибудь, о чем пришлось бы потом сожалеть.

Джерек не поверил своим ушам.

- Вы любите меня. Я знаю. В вашем письме...

- Я люблю мистера Ундервуда. Он - мой муж.

- Я буду вашим мужем.

- Это невозможно.

- Все возможно. Когда я вернусь, мои кольца власти...

- Я не это имею в виду, мистер Корнелиан.

- Мы могли бы иметь детей, - сказал он задабривающим тоном.

- Мистер Корнелиан!..

На ее лицо наконец вернулся цвет.

- Вы прекрасны! - сказал он.

- Пожалуйста, мистер Корнелиан!

Он вздохнул от удовольствия.

- Очень красивы.

- Я должна попросить вас уйти. Муж скоро вернется со своего собрания, и мне придется сказать ему, что вы - старый друг моего отца, что отец познакомился с вашей семьей, когда был миссионером в Южных морях. Это ложь, а я ненавижу лгать, но не вижу другого способа сохранить нам обоим достоинство. Говорите меньше, насколько возможно.

- Вы знаете, что любите меня! - объявил Джерек твердо. - Скажите ему правду. Вы уйдете со мной.

- Я не поступлю так! И без того уже возникли осложнения... мое появление в суде... потенциальный скандал. Мистер Ундервуд не обладает излишним воображением, но он стал довольно подозрительным...

- Подозрительным?

- Из-за истории, которую я была вынуждена состряпать, пытаясь спасти вас, мистер Корнелиан, от петли.

- Петли чего?

Нотка отчаяния вернулась в ее голос.

- Как, между прочим, вы умудрились избежать смерти и появиться здесь?

- Я не знал, что мне угрожает смерть. Я полагал, что меня отправили в путешествие по Времени. Это всегда риск. А сюда мне удалось вернуться благодаря помощи доброго старого механического создания по имени Няня. С тех пор как мы расстались, я не переставал искать способ вернуться в 1896 год, чтобы мы могли вновь соединиться! Счастливый случай привел к последовательности событий, которые в конце концов завершились моим прибытием сюда, на Коллинз-авеню. Вы знаете мистера Уэллса?

- Нет. Он заявляет, что знает меня?

- Нет. У его отца какие-то дела в "Розе и Короне". Так вот, мистер Уэллс рассказывал мне, что изобретает машины Времени. Как я понял, это его хобби: он не изготавливает их сам, этим занимаются другие. Я намереваюсь узнать у него имя мастера, который сможет построить для нас одну машину, тогда проблема нашего возвращения будет решена.

- Мистер Корнелиан, я уже вернулась! Навсегда! Здесь мой дом.

Джерек критически огляделся.

- Он меньше, чем наш дом. Допускаю, в нем немного больше достоверности, но в нем отсутствует, я бы сказал, определенная жизнь. Возможно, не стоило бы касаться просчетов мистера Ундервуда, но, мне кажется, он мог дать вам гораздо больше.

Джерек потерял интерес к предмету разговора и стал шарить в карманах в надежде отыскать в них что-нибудь такое, что можно было бы подарить ей, но там нашелся лишь пистолет-имитатор, который Няня вручила ему перед самым началом путешествия.

- Я знаю, что вы любите пучки цветов, ватерклозеты и так далее (видите, я помню каждую деталь того, что вы мне рассказывали), но я забыл сделать какие-нибудь цветы, а ватерклозет, конечно, - слишком громоздкий объект, чтобы переносить его сквозь Время. Тем не менее... - Тут его осенило. Джерек стянул с пальца самое большое кольцо власти с рубином. - Если вы примете это, я буду счастлив.

- Я не могу принять от вас дар, мистер Корнелиан. Как я смогу объяснить это своему мужу?

- Объяснить, что я дал вам что-то? Это необходимо?

- О, пожалуйста, пожалуйста, уходите! - начала она, услышав шаги на улице. - Это он! - Она кинула вокруг безумный взгляд. - Помните, - сказала она требовательным шепотом, - что я сказала вам.

- Я постараюсь, но не понимаю...

Дверь гостиной открылась, и вошел мужчина среднего роста.

Нос мистера Ундервуда украшало пенсне. Соломенного цвета шляпа имела ложбину посередине. Высокий белый воротник безжалостно врезался в его розовую шею, а узел галстука был очень тугим и маленьким, почти микроскопическим. Он расстегивал пуговицы пиджака с видом человека, снимающего защитную одежду в среде, которая может оказаться не совсем безопасной. Очень аккуратно положив черную книгу, которую принес с собой, и подняв брови, он тщательно пригладил волосок, выбившийся из совершенно симметричных усов.

- Добрый вечер, - сказал он Джереку с легким намеком на вопрос и тут заметил присутствие жены. - Моя дорогая!

- Добрый вечер, Гарольд. Это мистер Корнелиан. Он только что приехал от Антиподов, где его отец и мой, как ты помнишь, были миссионерами.

- Корнелиан? Необычное имя. Хотя, как мне помнится, такое же было у мошенника, который...

- Его брат, - поспешно сказала миссис Ундервуд. - Я как раз выражала соболезнования, когда ты вошел.

- Ужасное дело. - Мистер Ундервуд бросил взгляд на буфет, где лежала газета, с видом охотника, который видит ускользающую от выстрела добычу, и вздохнул. - Знаете, моя жена очень хитрая, когда нужно выступать в защиту. Огромный риск скандала. Я только сегодня говорил мистеру Григгсу на церковном собрании, что если бы все с таким мужеством следовали учению нашей совести, мы значительно ближе подошли бы к воротам Небесного Царства.

- Кхе, кхе, - сказала миссис Ундервуд, - ты очень добр, Гарольд. Я всего лишь выполняла свой долг.

- Не все имеют силу твоего духа, дорогая. Она удивительная женщина, не так ли, мистер Корнелиан?

- Без сомнения, - с чувством согласился Джерек, с беззастенчивым любопытством разглядывая своего конкурента. - Самая чудесная женщина в вашем мире, в любом мире, мистер Ундервуд.

- Гм, да, - сказал мистер Ундервуд. - Вы, конечно, благодарны ей за те жертвы, которые она принесла. Ваш энтузиазм понятен...

- Жертвы? - Джерек повернулся к миссис Ундервуд. - Я не знал, что в этом обществе практикуются подобные обряды. Кому вы...

- Вы долго не были в Англии, сэр? - спросил мистер Ундервуд.

- Это мой второй визит, - ответил Джерек.

- Ага! - Мистер Ундервуд, казалось, удовлетворился объяснением. - В самых темных глубинах джунглей, а? Неся свет дикарскому уму?

- Я был в лесу... - сказал Джерек.

- Он только недавно услышал о печальной судьбе своего брата, - вмешалась в разговор миссис Ундервуд.

Джерек не мог понять, почему она все время прерывает их, ведь он вполне хорошо ладит с мистером Ундервудом, даже лучше, чем ожидал.

- Ты предложила мистеру Корнелиану что-нибудь освежающее, дорогая? - Пенсне мистера Ундервуда блеснуло, когда он оглядел комнату. - Нет нужды говорить, мы - трезвенники, мистер Корнелиан. Но если вы хотите чаю...

Миссис Ундервуд с энтузиазмом дернула за веревочку звонка.

- Замечательная идея! - воскликнула она.

Мауди Эмилия появилась почти немедленно, и ей были даны указания принести чай и бисквиты для них троих. Девушка, слушая, переводила многозначительный взгляд с мистера Ундервуда на Джерека Корнелиана и обратно, в результате чего решительные черты лица миссис Ундервуд исказило чуть заметное выражение паники.

- Чай? - переспросил Джерек, когда Мауди Эмилия ушла. - Не думаю, что когда-нибудь пил чай. Или мы...

На этот раз мистер Ундервуд невольно пришел на выручку жене:

- Никогда не пили чая? О, тогда вы не должны упустить такой случай. Вы, наверное, провели большую часть жизни вдали от цивилизации, мистер Корнелиан?

- Да, от этой.

Мистер Ундервуд, достав из кармана большой белый платок, снял и стал полировать пенсне.

- Я понял, что вы имеете в виду, сэр, - сказал он мрачно. - Кто мы такие, чтобы обвинять бедного дикаря в отсутствии культуры, когда сами живем в такие безбожные времена?!

- Безбожные? Я думал, что это Религиозный Век.

- Мистер Корнелиан, боюсь, вас неправильно информировали. Вашей вере было позволено расцвести без препятствий, без сомнений, ибо вы жили в отдаленной туземной хижине только с Библией и Господом для компании. Но соблазнов, с которыми человек вынужден бороться в нашей цивилизованной Англии, достаточно, чтобы заставить человека махнуть рукой и искать утешения у Высшей Церкви. - Он понизил голос. - Я знал человека, жителя Бромли, который очень близко подошел однажды к такому состоянию, что готов был отвернуться от Рима.

- Он не мог найти Бромли? - засмеялся Джерек, обрадовавшись, что они с мистером Ундервудом так хорошо нашли общий язык. - У меня самого из-за этого была куча хлопот. Если бы я не встретил мистера Уэллса в месте, называемом, насколько я понял, кафе "Ройяль", я все еще искал бы Бромли!

- Кафе "Ройяль"? - прошипел мистер Ундервуд почти тем же тоном, каким произнес "Рим". Он вернул на место пенсне и в упор посмотрел на Джерека.

- Я заблудился... - начал объяснять Джерек.

- Это прямые ворота в ад!

- ...и встретил человека, который жил в Бромли.

- Надеюсь, больше не живет?

- Нет.

Мистер Ундервуд вздохнул с облегчением.

- Мистер Корнелиан, - торжественно сказал он, - не забывайте судьбу вашего бедного брата. Без сомнения, он был таким же невинным, как и вы, когда в первый раз приехал в Лондон. Помните, Лондон не зря называют Собственным Городом Сатаны!

- Кто этот мистер Сатана? - небрежно спросил Джерек. - Видите ли, я воссоздаю город, и полезно иметь совет человека, который...

- Мауди Эмилия! - зазвенел голос миссис Ундервуд, будто приветствуя землю после многих дней плавания в открытом море. - Чай! - Она повернулась к собеседникам. - Чай подан!

- А, чай, - сказал мистер Ундервуд, нахмурившись, раздумывая над последними словами Джерека.

Джерек почувствовал, что, несмотря на всю свою осторожность, сказал что-то неправильное, хотя и не видел большого смысла в обмане мистера Ундервуда. Фактически ему было нужно одно - объяснить проблему мистеру Ундервуду, который явно не разделял его страсти к миссис Ундервуд. Тогда мистер Ундервуд согласится, что он, Джерек, будет, вероятно, счастливее с миссис Ундервуд. Мистер Ундервуд останется здесь (возможно, с Мауди Эмилией), а миссис Ундервуд уйдет с ним, Джереком.

Мауди Эмилия разливала чай, миссис Ундервуд стояла возле камина, вертя в руках маленький кружевной платочек, мистер Ундервуд следил через пенсне за Мауди Эмилией, будто проверяя, точное ли количество чая она наливает в каждую чашку. Джерек сказал:

- Мауди Эмилия, я думаю, вы счастливы здесь с мистером Ундервудом?

- Да, сэр, - незамедлительно ответила та тоненьким голоском.

- А вы счастливы с Мауди Эмилией, мистер Ундервуд?

Мистер Ундервуд махнул рукой и подвигал губами, показывая этим, что он счастлив с ней ничуть не меньше, чем должно быть.

- Превосходно, - заключил Джерек.

Последовало молчание. Ему протянули чашку с чаем.

- Что вы думаете? - Мистер Ундервуд оживился, наблюдая, как Джерек отпивает чай. - Есть люди, отвергающие чай, утверждая, что это стимулятор, без которого вполне можно обойтись. - Он печально улыбнулся. - Боюсь, мы не будем настоящими людьми, если лишимся маленьких грешков, а? Вам нравится, мистер Корнелиан?

- Очень приятный, - сказал Джерек. - На самом деле я пил раньше чай. Но мы называем его как-то по-другому. Более длинное название. Не помните, миссис Ундервуд?

- Откуда я знаю, мистер Корнелиан? - ответила она небрежно, сверкнув глазами на Джерека.

- Лэр что-то... - попробовал вспомнить Джерек. - Су что-то...

- Лэр-сан-су-чонг! Да, самый твой любимый, моя дорогая, не так ли? Китайский чай.

- Вот-вот, - просиял Джерек в подтверждение его слов.

- Вы встречали мою жену прежде, мистер Корнелиан?

- Когда были детьми, - сказала миссис Ундервуд. - Я рассказывала тебе, Гарольд.

- Вам, детям, конечно, не давали чай?

- Конечно, нет, - ответила она.

- Дети? - Хотя ум Джерека был занят другими вещами, но сейчас он заинтересовался. - Дети? Вы планируете иметь детей, мистер Ундервуд?

- К несчастью, - мистер Ундервуд прочистил горло, - небо не благословило нас до сих пор...

- Что-нибудь не так?

- Э... нет...

- Возможно, вы не умеете их делать прямым старомодным методом? Должен признаться, мне самому пришлось потратить много времени, чтобы разобраться. Знаете... - Джерек обернулся, желая убедиться, что миссис Ундервуд готова включиться в беседу, - надо было определить, что куда входит и так далее.

- Н-н-н-г, - сказала миссис Ундервуд.

- Великие небеса! - Мистер Ундервуд все еще держал чашку с чаем на полпути к губам. В первый раз с тех пор, как он вошел в комнату, его глаза, казалось, ожили.

Джерек затрясся от смеха.

- Потребовались долгие исследования. Моя мать, Железная Орхидея, объяснила все, что знала, и в конце, когда мы собрали всю информацию, помогла получить массу практического опыта, так как всегда интересовалась новыми способами любви. Она рассказала, что, хотя при моем зачатии и была использована подлинная сперма, в остальном старые методы не соблюдались. Как только она разобралась, что к чему (а это потребовало некоторых незначительных биологических изменений), она призналась мне, что редко так наслаждалась, пользуясь общепринятыми способами любви. В чем дело, мистер Ундервуд, миссис Ундервуд?

- Сэр, - сказал мистер Ундервуд, обращаясь к Джереку с холодной брезгливостью, - я думаю, что вы сумасшедший. В качестве снисхождения я готов допустить, что вы и ваш брат прокляты одним и тем же заболеванием мозга, которое привело его на виселицу.

- Моего брата? - Джерек нахмурился, но затем подмигнул миссис Ундервуд. - О да, мой брат...

Миссис Ундервуд, тяжело дыша, неожиданно села прямо на ковер, в то время как Мауди Эмилия с поджатыми губами и очень красным лицом издавала странные придушенные звуки.

- Зачем вы пришли сюда? О, ну почему вы пришли сюда? - бормотала миссис Ундервуд, раскачиваясь на полу.

- Потому что, как вы знаете, я люблю вас, - терпеливо объяснил Джерек. - Видите ли, мистер Ундервуд, - начал он доверительно, - я хочу забрать миссис Ундервуд с собой.

- В самом деле? - Мистер Ундервуд подарил Джереку исключительно безжизненную кривую усмешку. - А что, могу я спросить, вы намерены предложить моей жене, мистер Корнелиан?

- Предложить? Подарки? Да, хорошо... - Джерек снова начал шарить в карманах, но опять не найдя ничего, кроме пистолета-имитатора, вытащил его. - Это?

Мистер Ундервуд вскинул руки вверх.

13. СТРАННЫЕ СОБЫТИЯ В БРОМЛИ ОДНАЖДЫ НОЧЬЮ В ЛЕТО 1896 ГОДА

- Пощадите их, - сказал мистер Ундервуд. - Возьмите меня, если надо.

- Но я не хочу вас, мистер Ундервуд, - рассудительно произнес Джерек, помахивая пистолетом. - Хотя это и благородно с вашей стороны, но я хочу миссис Ундервуд. Видите ли, она любит меня, а я люблю ее.

- Правда, Амелия?

Не говоря ни слова, она покачала головой.

- У тебя какая-то связь с этим человеком?

- Вот слово, которое я пытался вспомнить, - обрадовался Джерек.

- Я не верю, что вы - брат того убийцы, - сказал мистер Ундервуд, не забывая держать руки над головой. - Каким-то образом вы избежали виселицы. И ты, Амелия, кажется, сыграла отвратительную роль, помешав свершиться правосудию. Я чувствовал в то время...

- Нет, Гарольд, мне нечего стыдиться... о, разве что совсем немного... Если бы я попыталась объяснить, что случилось со мной той ночью, когда...

- Той ночью, да? Когда?..

- Я была похищена.

- Этим человеком?

- Нет, он появился позднее. О дорогой! Я ничего не рассказала тебе потому, что знала: ты не сможешь поверить. Мне не хотелось взваливать на тебя ненужную ношу, которая, думаю, тебе не по силам.

- Груз правды, Амелия, всегда легче, чем тяжесть обмана.

- Меня переместили в отдаленное будущее нашего мира. Как - я не могу объяснить. Там я встретила мистера Корнелиана, который был добр ко мне. Я не ожидала, что когда-нибудь вернусь сюда, но вернулась - в тот же самый момент времени, когда исчезла оттуда. Я решила, что мне приснился яркий правдоподобный сон, как вдруг узнала о появлении мистера Корнелиана в нашем времени: его судили за убийство.

- Итак, он - тот самый человек!

- Я чувствовала, мой долг - помочь ему. Он не может быть виновным, и я пыталась доказать, что он безумен, чтобы, по крайней мере, спасти ему жизнь. Как бы там ни было, мои усилия оказались тщетными. Не помогли и наивные, хотя и настойчивые попытки мистера Корнелиана настоять на правде, в которую, как и следовало ожидать, никто не поверил. Его приговорили к смерти. Последнее, что я узнала, - он погиб через исполнение Закона.

- Абсурд, - сказал мистер Ундервуд. - Я вижу, что был абсолютным дураком. Если ты не так же безумна, как он, тогда ты виновна в самом нечестивом обмане, в какой только заблудшая жена ввергала своего доверчивого мужа. - Мистер Ундервуд дрожал. Он провел рукой по лбу, растрепав волосы, затем ослабил галстук. - Ладно, к счастью, Библия дает ясные указания на этот счет. Разумеется, ты должна уйти. Ты должна покинуть мой дом, Амелия, и благодари Господа нашего Иисуса Христа за Новый Завет и его наставления. Если бы мы жили во времена Ветхого Завета, твое наказание не было бы таким мягким!

- Гарольд, пожалуйста! Я вижу, ты не в себе. Если бы ты попытался выслушать историю мистера Корнелиана...

- Ха! Должен ли я выслушивать его бредни, прежде чем он убьет меня?

- Убить вас? - мягко сказал Джерек. - Если хотите, мистер Ундервуд, я с охотой сделаю все, что могу...

- О!..

Джерек увидел, что Мауди Эмилия покидает комнату. Возможно, ей наскучила беседа. Он определенно испытывал массу трудностей, пытаясь понять мистера Ундервуда, чей голос сильно дрожал, а иногда поднимался так высоко, что слова искажались.

- Я не сделаю ничего, чтобы помешать вам, - говорил мистер Ундервуд. - Берите ее и уходите, если хотите. Она говорила вам, что любит вас?

- О да. В письме.

- Письмо? Амелия!

- Я написала письмо, но...

- Итак, ты столько же глупа, сколь вероломна. Подумать только, под собственной крышей я пригрел такое существо! Я думал, ты честна, я думал, ты настоящая христианка. Ведь, Амелия, я восхищался тобой. Восхищался тем, кажется, что было просто маскировкой, маской лицемерия.

- О Гарольд, как ты можешь верить таким вещам? Если бы ты знал, какие усилия я прилагала, чтобы защитить мою...

- Честь? В самом деле, дорогая, ты, должно быть, считаешь меня круглым болваном, если думаешь, что можешь продолжать дальше свою игру!

- Хорошо, - сказал Джерек весело, желая, чтобы мистер Ундервуд выражался пояснее, но довольный, что основная проблема разрешилась. - Не пора ли нам, миссис Ундервуд?

- Я не могу, мистер Корнелиан. Мой муж не в себе. Шок от вашего появления и вашего... гм... вашего языка... Я знаю, вы не хотели ничего дурного, но потрясение, вызванное вами, много хуже, чем я боялась. Мистер Корнелиан, пожалуйста, положите пистолет обратно в карман!

Он сунул пистолет в складки плаща.

- Я собирался предложить его в обмен. Насколько я понял...

- Вы совсем ничего не поняли, мистер Корнелиан. Будет лучше, если вы уйдете...

- Уходи вместе с ним, Амелия. Я настаиваю. - Мистер Ундервуд опустил руки, вытащил из кармана платок и точными, обдуманными движениями, поглядывая на белую ткань, промокнул лоб. - Этого хотите вы оба, не так ли? Твою свободу. О, я с радостью даю ее тебе. Ты оскверняешь благочестие моего дома!

- Гарольд! Я не могу поверить такому скоропалительному решению. Ты всегда исповедовал прощение! Ты обычно такой спокойный.

- Я и сейчас должен быть спокойным?

- Нет, но...

- Всю жизнь я жил, руководствуясь определенными принципами - принципами, которые, как я считал, разделяешь и ты. Должен ли я присоединиться к тебе, чтобы попрать их? Твой отец, почтенный мистер Вернон, однажды предупредил меня, что ты склонна мечтать. Когда мы поженились, я не обнаружил этой черты в твоем характере и полагал, что необходимость быть хорошей женой искоренила ее в тебе. Но нет, оказывается, она всего лишь была спрятана. И, оказывается, не очень глубоко!

- Боюсь, Гарольд, что ты сошел с ума!

Он отвернулся.

- Уходите!

- Ты пожалеешь об этом, Гарольд. Ты знаешь, что пожалеешь.

- Пожалеть жену, вступившую под крышей мужа в любовную связь с осужденным убийцей? Да! - Он невесело засмеялся. - Полагаю, что пожалею.

Джерек взял миссис Ундервуд за руку.

- Не пора ли идти?

Ее умоляющие глаза все еще смотрели на мужа, но она позволила Джереку повести себя к двери.

А затем они оказались в тишине Коллинз-авеню. Джерек понял, что миссис Ундервуд была взволнована прощанием с мужем.

- Я думаю, мистер Ундервуд понял ситуацию очень хорошо, не так ли? Ну, вот, видите, все ваши страхи, миссис Ундервуд, оказались беспочвенными. Всегда стоит говорить правду. Мистер Ундервуд говорил то же самое. Возможно, он не вел бы себя так великодушно, но все же...

- Мистер Корнелиан, я знаю своего мужа. Такое поведение было для него по меньшей мере необычным. Вы ответственны за то, что он подвергся большему напряжению, чем стал бы терпеть кто-нибудь другой. Я тоже частично виновата...

- Почему вы говорите шепотом, миссис Ундервуд?

- Соседи. - Она покачала головой. - Мы должны немного пройтись пешком, а тем временем у Гарольда будет возможность обдумать все заново. Библейские собрания иногда отнимают у него сил больше, чем можно ожидать. Он очень старательный, в его семье несколько поколений были миссионерами, и он всегда сожалел, что не может пойти по стопам отца: его здоровье, в целом не такое уж плохое, не выдерживает жаркого климата. Его мать рассказывала, что он такой с детства. - Она замолчала. - Боюсь, я разболталась.

- Болтайте дальше, прекрасная миссис Ундервуд! - Джерек шагал легко. - Скоро мы будем там, где должны быть оба. Я помню каждое слово письма, которое мистер Гриффитс прочитал мне. Особенно последнюю часть: "...и, таким образом, я должна сказать вам, Джерек, что я люблю вас, что мне не хватает вас, что я всегда буду помнить о вас". О, как я счастлив! Теперь я знаю, что такое счастье!

- Мистер Корнелиан, я написала это письмо в спешке. Потому что добавила она нехотя, - я думала, вы скоро умрете.

- Я не могу понять, почему?

Она глубоко вздохнула и не стала объяснять дальше.

Они прошли через несколько улиц, очень похожих на Коллинз-авеню (Джерек удивился, как люди находят дорогу к своим индивидуальным жилищам), и через некоторое время Джерек заметил, что миссис Ундервуд дрожит от холода. Он и сам чувствовал, как сильно охладился воздух. Джерек снял плащ и накинул его на плечи миссис Ундервуд. Она не противилась.

- Благодарю вас, - сказала она. - Если бы я не была разумной женщиной, мистер Корнелиан, я могла бы сейчас считать, что вся моя жизнь разбита. Тем не менее, я предпочитаю думать, что Гарольд поймет свою ошибку и что мы помиримся.

- Он будет жить с Мауди Эмилией, - утешил ее Джерек. - Он сам намекнул на это, и она не возражала.

- О дорогой! О дорогой!.. - Миссис Ундервуд покачала головой.

Дорога превратилась в тропинку, которая шла сначала между заборами, затем углубилась в кусты. За кустами начинались поля. На чистом небе сияла огромная луна, заливая все вокруг мягким светом.

- Мы, кажется, избрали неверное направление, если хотим попасть в "Розу и Корону".

- Почему вы хотите посетить публичный дом?

- Публичный дом?

- Почему вы хотите пойти в "Розу и Корону", мистер Корнелиан?

- Разумеется для того, чтобы увидеть мистера Уэллса, миссис Ундервуд. Просить его порекомендовать хорошего изготовителя машины Времени.

- В моем веке нет таких вещей, как машины Времени. Ваш знакомый просто подшутил над вами.

- О, нет, наша беседа была самой серьезной. Он один из немногих людей, встреченных мною в вашем мире, кто, кажется, точно знает, о чем говорит.

- Без сомнения, он посмеялся над вами! Где произошла беседа?

- В поезде. И какая чудесная была поездка! Как только вернусь к себе, сразу произведу массу уточнений и улучшений.

- Значит, у вас пока нет средства вернуться в ваш родной период Времени?

- Нет. Но в этом деле я не вижу никаких трудностей.

- Трудности будут у нас обоих, если Мауди Эмилия, как я подозреваю, пошла за полицией. Если мой муж не успел успокоиться, он информирует полицейского, когда тот явится, что сбежавший убийца и его сообщница находятся сейчас в окрестностях Бромли. И что этот человек вооружен. Между прочим, что это за штука, которой вы махали?

- Пистолет-имитатор? Хотите, я продемонстрирую его?

- Думаю, не надо.

Ночная тишина была нарушена звуком полицейского свистка вдали.

- Полиция! - воскликнула миссис Ундервуд. - Чего я и боялась. - Она схватила Джерека за руку, но почти немедленно убрала ладонь. - Если они найдут вас, вы обречены!

- Почему? Вы имеете в виду джентльменов в шлемах, которые помогали мне прежде? У них есть доступ к машине Времени. В конце концов, именно благодаря им я смог вернуться в собственный век в прошлый раз.

Она, игнорируя его слова, потащила Джерека через ворота в поле. Воздух был напоен сладким ароматом, и Джерек остановился, чтобы вобрать запах в легкие.

- Нет никаких сомнений в том, - начал он, - что мне еще многое следует узнать. Запахи, например, почти отсутствуют в моих реконструкциях, а когда они все-таки существуют, им не хватает тонкости. Если бы имелся какой-нибудь способ записи...

- Молчите, - прошептала она настойчиво. - Видите, они идут сюда? - Она показала через плечо на дорогу, где появилось несколько пляшущих маленьких огоньков. - Это их "бычьи глаза". Вся полиция Бромли, должно быть, идет по нашему следу.

Опять прозвучал свисток. Беглецы притаились позади кустов, слушая шелест велосипедных шин по грунтовой дороге.

- Наверное, они направились к железнодорожной станции, - сказал хриплый голос. - Ведь не круглые же они дураки, чтобы бежать в открытое поле. Здесь мы ищем напрасно.

- Никогда нельзя быть уверенным с сумасшедшим, - возразил другой голос. - Три года назад я участвовал в поисках Левишамского Убийцы. Представьте, его нашли свежим, как огурец, на складе, за пять улиц от места преступления. Он скрывался там в течение двух недель, пока мы днем и ночью обегали пол-Кента, не поймав ничего, кроме насморка.

- Я все-таки думаю, они направились к поезду. Пострадавший сказал, что тот парень приехал на поезде.

- Мы не совсем уверены, что этот человек - тот самый. Кроме того известно, что с поезда сошли двое мужчин - очевидно, друзья. Где же другой?

- Не верю я, что он приехал на поезде.

- Между прочим, что он делает в Бромли? - недовольно вмешался третий голос.

- Видимо, вернулся за сладким кусочком. Бывают такие женщины, что голова идет кругом. Я видел раньше, как совершенно приличная женщина опускается из-за негодяя с хорошо подвешенным языком. Если она неосторожна, то становится его очередной жертвой.

- Такое часто бывает, - согласился другой.

Они удалились за пределы слышимости. Лицо миссис Ундервуд потемнело.

- Недурно! - сказала она. - Итак, я уже имею репутацию сожительницы преступника. Как они сказали, любительница грязи. Ну, мистер Корнелиан, вы никогда не поймете вреда, который нанесли, но сейчас я очень сожалею, что позволила своей доброй натуре встать на вашу защиту в Центральном Уголовном Суде! Уже тогда прокатился слушок. А теперь... Ладно, мне придется покинуть страну. Бедный Гарольд! Почему он должен страдать?!

- Покинуть? Хорошо. - Джерек встал, отряхнув кусочки соломы с брюк. Сейчас же идемте и найдем мистера Уэллса.

- Мистер Корнелиан, это в самом деле слишком опасно. Вы слышали этих полицейских. За станцией наблюдают. В поисках нас они прочесывают Бромли!

Джерек все еще был озадачен.

- Если они хотят поговорить с нами, то почему бы и нет? Какой вред они смогут причинить нам?

- Значительный вред, мистер Корнелиан. Поверьте мне на слово.

Он пожал плечами.

- Хорошо, миссис Ундервуд, я верю. Но, тем не менее, остается еще вопрос с мистером Уэллсом...

- Уверяю, что этот ваш Уэллс - не кто иной как шарлатан. В этом столетии не существует машины Времени.

- Я знаю, что он написал про нее книгу.

Она нахмурилась, начиная догадываться.

- Была такая книга. Я читала ее в прошлом году. Фантазия, сочинение. Ничего больше!

- Что такое "сочинение"?

- Придуманная история о вещах, которые нереальны.

- Но ведь все вещи реальны.

- О вещах, которые не существуют... - Она напряглась, пытаясь найти правильные слова.

- Но машины Времени существуют. Вы знаете это, миссис Ундервуд, не хуже меня!

- Нет, еще не существуют, - сказала она. - Их нет в 1896 году.

- Мистер Уэллс говорил иначе. Кому я должен верить?

- Вы любите меня?

- Вы знаете, что люблю.

- Тогда верьте мне, - сказала она твердо и, взяв его за руку, повела через поле.

Некоторое время спустя они лежали в сухой канаве, глядя на очертания здания, которое миссис Ундервуд назвала фермой. Один или два раза в некотором отдалении они видели огни полицейских фонарей, но сейчас казалось, что преследователи потеряли их след. Джерек все еще не был полностью убежден, что миссис Ундервуд правильно понимает ситуацию.

- Я отчетливо слышал, как один из них сказал, что они ищут гусей, - информировал он ее. Она выглядела усталой от всей этой беготни и не открывала глаза, пытаясь найти в канаве более удобное положение. - Гусей, а не людей.

- Мы должны добиться помощи какого-нибудь влиятельного человека, который возьмется за наше дело и, возможно, убедит власти поверить нам. - Она намеренно игнорировала почти все его замечания с того времени, как они покинули дом Ундервудов. - Я думаю... этот мистер Уэллс - писатель. Вы упомянули о его связи с "Субботним обозрением". Это довольно уважаемый журнал... или, по крайней мере, был. Некоторое время я не читала его. Там он может напечатать кое-что... или его друзья по профессии. Если мы спрячемся в этом амбаре на ночь и уйдем рано утром, то сможем добраться к нему, так как полиция решит, что нам удалось скрыться.

Она устало поднялась.

- Идемте, мистер Корнелиан. - И тяжело направилась через поле к амбару.

Приближаясь к амбару, они были вынуждены пройти мимо скотного двора, и тут возбужденно залаяли собаки. В доме на втором этаже открылись окна, блеснул фонарь, и мужской голос спросил:

- Кто там? В чем дело?

- Добрый вечер! - закричал Джерек.

Миссис Ундервуд попыталась закрыть ему рукой рот, но было слишком поздно.

- Мы вышли погулять, порадоваться вашей сельской природе. Я должен поздравить вас...

- Черт возьми, это сумасшедший! - объяснил невидимый мужчина. - Тот, о котором нас предупреждали. Я схожу за ружьем!

- О, это невыносимо, - заплакала миссис Ундервуд. - И смотрите!

Невдалеке перемещались три или четыре огонька.

- Полиция?

- Без сомнения.

В доме послышались шум, грохот, крики, засветились окна первого этажа. Миссис Ундервуд схватила Джерека за рукав и втащила его внутрь первого попавшегося строения. В темноте что-то фыркнуло и переступило с ноги на ногу.

- Это лошадь, - сказал Джерек. - Они всегда нравились мне, и я уже видел многих.

Миссис Ундервуд заговорила с лошадью, гладя ее морду и успокаивая.

У скотного двора неожиданно раздался выстрел, и мужской голос завопил:

- О черт! Я застрелил свинью!

- У нас теперь осталась только одна возможность побега, - сказала миссис Ундервуд, накидывая одеяло на спину лошади. - Подайте мне седло, мистер Корнелиан, и поторопитесь.

Он не знал, что такое "седло", но догадался, что это, должно быть, странная конструкция из кожи и латуни, висевшая на стене около его головы. Она была тяжелой. Прилагая все силы, Джерек помог миссис Ундервуд поднять седло на спину лошади. Она уверенным движением затянула ремешки и протянула ленточку из кожи вокруг головы животного. Джерек с восхищением наблюдал за ней.

- Теперь, - прошипела она, - быстро садитесь!

- Вы думаете, сейчас подходящее время для таких вещей?

- Забирайтесь на лошадь, а потом помогите забраться мне.

- Я не представляю, как...

Она показала ему.

- Суньте ногу сюда. Я подержу лошадь. Перекиньте другую ногу через седло, найдите другое стремя - вот оно - и возьмите поводья. У нас нет выбора.

- Очень хорошо. Это очень интересно, миссис Ундервуд. Я рад, что к вам возвращается любовь к развлечениям.

Забраться на лошадь оказалось намного труднее, чем он думал, но в конце концов, как раз когда прозвучал еще один выстрел, он сидел верхом на звере и его ноги упирались в металлические петли. Подоткнув юбки, миссис Ундервуд умудрилась аккуратно сесть в седло и, взяв в руки поводья, сказала:

- Держитесь за меня.

А затем лошадь рысцой выбежала из стойла во двор.

- О Боже, они взяли лошадь! - закричал фермер, поднимая ружье, но не стреляя.

Ясно, что он не собирался рисковать лошадью, после того как уже рискнул свиньей.

В это время около полдюжины коренастых полицейских, ворвавшись в ворота, пытались схватить лошадь. Джерек заливисто смеялся, а миссис Ундервуд дергала за поводья, крича:

- Ваши пятки, мистер Корнелиан! Используйте ваши пятки!

- Сожалею, миссис Ундервуд, но я не знаю, что вы имеете в виду! - Джерек был совершенно беспомощен от смеха.

Испуганная действиями полицейских, лошадь встала на дыбы, заржала, закатила глаза, перепрыгнула через забор и пустилась галопом.

Последнее, что Джерек услышал, было:

- И такое происходит в Бромли! Что творится на свете!

Раздался третий выстрел, но он не был адресован им, и Джерек подумал, что, вероятно, фермер и полицейские столкнулись в темноте.

Миссис Ундервуд кричала ему:

- Мистер Корнелиан! Вы должны попытаться помочь. Я теряю контроль!

Одной рукой держась за седло, другой - за ее талию, Джерек счастливо улыбался, подпрыгивая вверх и вниз и чуть не выпадая из седла.

- О миссис Ундервуд, я восхищен, услышав это. Наконец-то!

14. НЕХВАТКА МАШИН ВРЕМЕНИ

Свежий рассвет расшевелил Бромли. Рано встав, чтобы завершить дела и как можно быстрее отправиться в путь, мистер Уэллс покинул "Розу и Корону" и вышел на Верхнюю улицу с видом человека, который всю ночь боролся с дьяволом и полностью одолел его. Настоящий визит в Бромли был неприятен ему по двум причинам. Первой причиной, согласно его собственному определению, являлось убожество этого места - самого скучного и бесполезного во всей Англии. Вторая причина заключалась в том, что он появился здесь в роли просителя, чтобы спасти отца от вызова в Суд Графства, пытаясь уладить небольшой финансовый вопрос, которым, очевидно, его отец много месяцев пренебрегал. Он не мог отнестись к Бромли более снисходительно, ведь в конце концов здесь была его родина.

Отец, если судить с точки зрения обитателей Бромли, являлся неудачником, но сын находился сейчас на пути к успеху, так как уже опубликовал пять книг и еще несколько вскоре должны были выйти в свет. Он предпочел бы, чтобы его визит был отмечен общественностью, хотя бы, например, коротким интервью в "Новостях Бромли". Он рад был бы прибыть сюда с большой пышностью, но природа его занятия делала это невозможным. И на самом деле он надеялся, что никто не узнает его, и это было основной причиной, выгнавшей его на улицу столь рано. Причиной же его легкого настроения являлось ощущение того, что он одолел Бромли. Городок больше не пугал его. Мелкие долги, пустяковые скандалы не могли больше погрузить его в глубины отчаяния, какие он познал когда-то. Он убежал из Бромли и теперь, вернувшись, освободился от призраков, которые преследовали его.

Мистер Уэллс крутанул тростью, пригладил маленькие усы, которые никак не вырастали такими, как хотелось бы, и сложил губы трубочкой в беззвучном свисте. Ощущение благополучия заполнило его, и он высокомерно смотрел на Бромли: на телегу молочника с медленно тащившей ее старой лошадью, на мальчишку - разносчика газет, объезжающего на велосипеде дверь за дверью, благословляя бесцветных жителей этого городка скучными новостями, на ставни окон еще закрытых знакомых магазинов, включая витрину Атлас-хауза, где мать и отец по очереди воспитывали его и где мать изо всех сил старалась втиснуть в него основные принципы Как Быть Уважаемым Человеком.

Он усмехнулся. В те дни он плевал на их уважение. Он был сам себе голова, шел своим путем, соответственно собственным правилам. И насколько другими были эти правила! Встреча предыдущим вечером с тем странным молодым человеком, иностранцем, немного приободрила его. Вспоминая их беседу, он понял, что "машина Времени" была принята незнакомцем за буквальную истину. Явный Знак успеха!

Пели птицы, звякали молочные бидоны, небо над крышами Бромли было чистым и голубым, воздух свежим. Мистер Уэллс глубоко вздохнул.

Неожиданно внимание его привлек не слишком мирный звук, возникший где-то неподалеку. Остановившись и прислушавшись, он вдруг с удовольствием увидел, как из-за угла Верхней улицы, скача галопом в его направлении, появилась большая лошадь, вся в пене и с обезумевшими глазами. На лошади сидели два всадника, ни один из которых, казалось, не держался в седле уверенно: впереди - красивая молодая женщина в коричневом бархатном платье, покрытом кусочками соломы, грязью и листьями, с разметавшимися в беспорядке темными кудрями, а позади, одной рукой держась за ее талию, другой - за поводья, в одной рубашке (его плащ, кажется, соскользнул между ними и болтался, подобно лишней ноге, сбоку) восседал молодой незнакомец, мистер Корнелиан, гикая и смеясь, - ни дать ни взять биржевой клерк, радующийся катанию верхом на Банковской Воскресной Ярмарке.

Путь им перегородила телега молочника, лошадь на мгновение приостановилась, и тут мистер Корнелиан увидел мистера Уэллса. Он радостно замахал руками, пошатнулся в седле и, едва сумев восстановить равновесие, закричал:

- Мистер Уэллс! Мы хотели увидеть вас!

Ответ мистера Уэллса был несколько равнодушным:

- Ну! Я здесь.

- Меня интересует, знаете ли вы кого-нибудь, кто может сделать мне машину Времени?

Мистер Уэллс, подыгрывая веселому иностранцу, со смехом показал тростью на велосипед в руках стоящего с разинутым ртом мальчика-рассыльного.

- Боюсь, что ближайшая к машине Времени вещь, которую вы сможете найти, - изделие, подобное этому.

Мистер Корнелиан переключил внимание на велосипед и, казалось, готов был слезть с лошади, но та уже рванулась дальше. Молодая женщина причитала при этом:

- Увы! Увы! - Или, возможно: - Уа! Уа!

Ее спутник кричал через плечо:

- Премного благодарен, мистер Уэллс! Благодарю вас!

Тут пятеро забрызганных грязью полицейских на таких же грязных велосипедах появились из-за угла, и офицер, ехавший первым, закричал, указывая на исчезающую пару:

- Хватайте их! Это Ярмарочный Убийца!

Мистер Уэллс наблюдал в молчании, как эскадрон промчался мимо, затем пересек дорогу и подошел к мальчику-рассыльному, челюсть которого грозила вот-вот отвалиться. Пошарив в кармане жилета, мистер Уэллс вынул монетку.

- Тебя не затруднит продать мне одну из газет? - спросил он.

Ему пришла в голову мысль: не перестал ли Бромли быть таким скучным, каким он его помнил.

Джерек Корнелиан с мечтательным выражением на лице наблюдал за веслом, уплывающим по прорезанной водорослями воде реки. Миссис Ундервуд еще спала на другом конце лодки, которую они реквизировали, после того как лошадь при попытке перепрыгнуть через забор в десяти милях от Бромли избавилась от них.

Как бы там ни было, Джерек не имел большого успеха с веслами и почти без сожаления наблюдал, как исчезает последнее. Он откинулся на скамейку, одной рукой держась за руль, и зевнул. Солнце стояло высоко в небе, и было исключительно тепло. Доносилось мирное жужжание пчел в траве на ближайшем берегу, а на другом берегу леди в белых платьях играли в крикет на зеленой аккуратной лужайке. Музыка их звенящего смеха, стук молоточков о шары негромко отдавались в ушах Джерека. Этот мир такой богатый, думал он, снимая пару листьев со своего плаща и тщательно изучая их. Текстура и детали были восхитительными, и он раздумывал над возможностью их воспроизведения, когда вернется вместе с миссис Ундервуд домой.

Миссис Ундервуд зашевелилась, потирая глаза.

- А, - сказала она, - я чувствую себя теперь немного лучше. - Она осмотрелась. - О, дорогой, нас несет течением!

- Я потерял весла, - объяснил Джерек. - Видите, вон там одно. Но течение, кажется, достаточно сильное. Мы движемся.

Она ничего не сказала по этому поводу, но ее губы сложились в улыбку, которую можно было бы описать скорее как философскую, нежели как веселую.

- Эти машины Времени, оказывается, гораздо более распространены, чем вы думали, - сказал ей Джерек. - Я видел несколько с лодки. Люди ехали на них по тропинкам вдоль реки. И у тех полицейских тоже были. Вероятно, они думали, что придется следовать за нами сквозь Время.

- Это были велосипеды, - объяснила миссис Ундервуд. - Я думаю, что их трудно отличить друг от друга. Для меня они выглядят очень похожими, но на ваш взгляд... Велосипеды, - повторила она, впрочем, без особой горячности.

- Ладно, - сказал он. - Все складывается к тому, что ваши страхи были беспочвенными. Увидите, мы скоро будем дома.

- Боюсь, что не таким образом. В каком направлении мы движемся? - Она огляделась вокруг. - Я бы сказала, примерно на запад. Мы, наверное, находимся в Суссексе. А, ладно, в конце концов полиция найдет нас. Я примирилась с судьбой.

- В мире, где Время кажется таким важным, - размышлял вслух Джерек, - людям следовало бы иметь больше машин, чтобы манипулировать им.

- В этом мире Время манипулирует нами, мистер Корнелиан.

- Как, конечно, и должно быть, согласно эффекту Морфейла. Причина, по которой я так срочно отправился искать вас, миссис Ундервуд, заключается в том, что рано или поздно мы будем переброшены в будущее, но, видите ли, мы не сможем контролировать наш полет, а потому можем оказаться в любом месте и скорее всего разделимся.

- Я не совсем понимаю вас, мистер Корнелиан. - Она опустила руку в воду почти бездумным жестом.

- Если вы хоть раз побывали в будущем, то не сможете долго оставаться в прошлом, иначе появится парадокс. Таким образом, само Время удаляет тех, чье путешествие в определенный век приводит к путанице, изменению истории или чему-нибудь вроде этого. Как мы умудрились оставаться так долго в этом периоде - загадка. Вероятно, мы уже создали опасные парадоксы, но, думаю, как только они проявятся, нас сразу же выкинет в будущее.

- Вы утверждаете, что у нас нет выбора?

- Да. Таким образом, мы должны как можно быстрее попасть в мое время, где вы будете счастливы. Если мы попадем в будущее, где машины Времени не так редки, то сможем совершить путешествие в несколько прыжков, но некоторые периоды между 1896 годом и Концом Времени исключительно негостеприимны, и мы легко можем оказаться в одном из них.

- Значит, вы пытаетесь убедить меня, что у меня нет другого выбора?

- Это правда.

- Вы никогда не лгали мне, мистер Корнелиан. - Она улыбнулась той же самой улыбкой. - Я часто молилась, чтобы вы солгали! Хотя, если бы я, вернувшись в собственное время, никому не рассказала бы о том, что случилось со мной, и продолжала бы жить так, словно ничего не знаю о будущем, я смогла бы оставаться здесь вечно.

- Думаю, что так. Этим можно объяснить привычку многих путешественников во Времени говорить о будущем как можно меньше и никогда не использовать эту информацию. Я слышал о таких, и похоже, что Время "позволило" им оставаться там, где они хотят. Как бы там ни было, немногие могут устоять перед соблазном рассказать о своих приключениях, использовать свои знания. Конечно, мы мало знаем о тех, кто ничего не рассказал. Это может объяснить трещину в теореме Морфейла.

- Итак... я не буду говорить ничего и останусь в 1896 году, - сказала она. - Гарольд сейчас, наверное, пришел в себя, и, если я скажу полиции, что была похищена вами, меня, быть может, не будут обвинять в соучастии. Более того, если вы исчезнете, они никогда не смогут доказать, что вы - Ярмарочный Убийца, каким-то образом избежавший смерти. Но мы все еще нуждаемся в помощи. - Она нахмурилась, когда днище лодки издало скрежещущий звук. - Ага! - заключила она. - Нам повезло. Мы причалили к берегу.

Они высадились на узкую песчаную полоску, над которой поднимался крутой берег, усеянный множеством желтых, голубых и малиновых цветов. Наверху красовался белый забор.

Пока миссис Ундервуд поправляла волосы, используя гладь реки как зеркало, Джерек рвал цветы, пока не собрал довольно большой букет. Желание сорвать особенно красивые экземпляры заставило его забраться наверх, так что он смог рассмотреть то, что находилось за забором.

Берег переходил в поле яркой зелени. Вдали, по ту сторону поля, стояла группа зданий из красного кирпича с каменными и чугунными украшениями в стиле рококо. Вдоль зданий бежал приток реки, за ним начиналось новое поле, и там виднелись работающие машины. Центральную часть машины составлял тяжелый цилиндр, из которого торчало около десяти очень длинных стержней. Цилиндр вращался, а вместе с ним вращались и стержни, ровно распределяя жидкость над ярко-зеленым полем. Ясно было, что это сельскохозяйственные рабочие роботы. Джерек смутно помнил, что читал о них в одной записи, найденной в гниющих городах. Роботы существовали во времена массовых культур, но сейчас он знал достаточно об этом периоде, чтобы понять, что роботы здесь все еще редки. Тогда это место должно являться чем-то вроде экспериментальной площадки, догадался Джерек. Здания, которые он видел, вполне могли содержать научное оборудование, и, если так, там будут люди, которые знают, как сделать машину Времени.

Джерек был взволнован, сбегая вниз по берегу, но, однако, не забыл о первоочередной вещи. Он помедлил, чтобы привести в порядок цветы, и, когда миссис Ундервуд, закончив туалет, повернулась к нему, протянул ей букет.

- Боюсь, что немного поздно, - сказал он. - Но вот! Ваши цветы, миссис Ундервуд!

Она поколебалась мгновение, потом взяла букет.

- Благодарю вас, мистер Корнелиан! - Ее губы задрожали.

Он внимательно поглядел ей в лицо.

- Ваши глаза... - сказал он, - они кажутся влажными. Вы плеснули водой в лицо?

Она кашлянула и приложила пальцы сначала к одному, а затем к другому глазу.

- Наверное.

- Думаю, мы немного приблизились к цели, - сказал он, показывая вверх, на берег. - Теперь мы скоро окажемся в моем веке, и вы сможете продолжить мое "моральное образование" начиная с того самого момента, когда вы буквально были выхвачены из моих рук.

Она покачала головой, и ее улыбка сейчас казалась немного теплее.

- Иногда думаю, не намеренно ли вы наивны, мистер Корнелиан? Я говорила вам, что мой долг - вернуться к Гарольду и попытаться успокоить его. Подумайте о нем! Он... он не гибкий человек и, должно быть, находится в этот момент в трудном положении.

- Ну, если вы хотите вернуться, мы пойдем оба. Я объясню ему подробно...

- Это не поможет. Мы должны как-нибудь обеспечить нашу безопасность, затем я пойду к нему сама...

- А потом вернетесь ко мне?

- Нет, мистер Корнелиан.

- Даже несмотря на то что вы любите меня?

- Да, мистер Корнелиан. И повторяю снова: я не подтвердила то, что сказала тогда, когда не совсем здраво могла рассуждать. К тому же, мистер Корнелиан, что из того, что я любила вас? Я видела ваш мир. Ваши люди играют в реальную жизнь, ваши эмоции - эмоции актеров, искренние только в тот момент, когда они разыгрываются на сцене перед публикой. Зная это, как бы я себя чувствовала, если бы полюбила вас? Я знала бы, что ваша любовь ко мне - всего лишь сентиментальный самообман, поддерживаемый, допускаю, с определенной настойчивостью, но, тем не менее, обман.

- О нет, нет, нет! - Его большие глаза затуманились. - Как вы можете так думать?!

Они стояли в молчании на берегу тихой речки. Ее глаза печально смотрели на цветы, деликатные пальцы гладили лепестки, она часто дышала. Джерек сделал шаг к ней и остановился. Он помедлил мгновение, прежде чем заговорить.

- Миссис Ундервуд!

- Да, мистер Корнелиан?

- Что такое "обман"?

Она взглянула на него с удивлением, затем рассмеялась.

- О дорогой мистер Корнелиан! О дорогой! Что нам делать?

Она не сопротивлялась, когда он взял ее за руку и повел наверх.

- Мы пойдем к людям, которые живут в лабораториях, которые я видел. Они помогут нам.

- Лаборатории? Откуда вы знаете?

- Рабочие роботы. У вас, в 1896 году их не много, не так ли?

- Насколько я знаю, у нас их нет совсем.

- Тогда я прав. Они экспериментальные. Мы найдем там ученого. И ученые не только поймут то, что я скажу, они будут рады помочь!

- Я не совсем уверена, мистер Корнелиан. О! - Она дошла до забора и поглядела на то, что открывалось за ним. Сперва она покраснела, затем рассмеялась. - О, мистер Корнелиан, боюсь, что ваши надежды необоснованны. Интересно, какой запах может быть там...

- Запах? Он необычен?

- Немного. О моя доброта...

- Это не экспериментальная ферма, миссис Ундервуд? - Впервые оптимизм грозил покинуть его.

- Нет, мистер Корнелиан. Это то, что мы называем канализационной фермой.

Она прислонилась к забору и смеялась, пока слезы не показались на ее глазах.

- Что такое "канализация"? - спросил он.

- Боюсь, это не то слово, которое леди может объяснить вам!

Он сел на землю у ее ног, положил голову на руки и ощутил что-то похожее на отчаяние.

- Тогда как мы найдем машину Времени? - спросил он. - Хоть старую, хоть сломанную, такую, которую я оставил в свое последнее посещение. Хоть что-нибудь. О миссис Ундервуд, я больше не думаю, что хорошо рассчитал это приключение.

- Возможно, именно поэтому теперь я начинаю радоваться ему, - сказала она. - Будьте веселее, мистер Корнелиан. Отец всегда говорил мне, что нет ничего лучше, чем добротная, солидная, кажущаяся неразрешимой проблема, чтобы отвлечь человека от обычных глупых неприятностей, которые досаждают нам. А эта проблема необычна, она определенно сделает любые другие совсем обычными! Должна признать, что я погрузилась в жалость к себе, а это ни к чему не ведет. Но сейчас все позади.

- Подозреваю, что я только начинаю понимать, что это такое, - сказал Джерек с чувством. - Сюда входит вера в человекоподобное и злобное существо по имени Судьба?

- Боюсь, что да, мистер Корнелиан.

Он медленно поднялся на ноги. Она помогла ему надеть плащ. Джерек просветлел, когда следующая мысль пришла ему в голову.

- Как бы там ни было, это приключение скорее всего продолжает мое "моральное образование", не так ли, миссис Ундервуд?

Они стали спускаться обратно на песчаную отмель.

Теперь она сама взяла его за руку.

- Скорее, это побочный эффект, хотя я знаю, что не должна говорить так цинично. Мистер Ундервуд часто говорил мне, что нет ничего хуже для взора Господа, чем циничная женщина. Боюсь, их очень много вокруг в такие неспокойные времена. Пойдемте, посмотрим, куда ведет та тропинка вдоль берега.

- Надеюсь, - пробормотал он, - что не назад в Бромли.

15. В ПОЕЗДЕ, ИДУЩЕМ В СТОЛИЦУ

Маленький человек с песочного цвета волосами вытащил стеклянный предмет из правого глаза и издал губами и зубами какой-то странный шум.

- Смешно, - сказал он. - Я даю вам больше обычной цены. Но это не более настоящий рубин, чем те, что идут по шиллингу на рынке. Оправа красивая, хотя я не могу определить металл. Ладно, сколько вы хотите за него? - Он держал на ладони кольцо власти Джерека.

Миссис Ундервуд стояла, нервничая, рядом с Джереком у прилавка.

- Гинею?

Он снова посмотрел на кольцо.

- Это диковинная, красивая работа, согласен... Но зачем мне рисковать? Пятнадцать шиллингов?

- Хорошо, - сказала миссис Ундервуд.

Она приняла деньги. Джерек был наполовину сбит с толку переговорами, не совсем понимая, что происходит. Он не возражал расстаться с кольцом власти, так как легко мог достать другое по возвращении, но не мог понять, почему миссис Ундервуд отдает кольцо этому человеку и почему человек отдает ей что-то взамен.

Она взяла банкноты и засунула их Джереку в карман.

Они покинули магазин и очутились на шумной улице.

- К счастью, сегодня базарный день, и мы не слишком заметны, - сказала миссис Ундервуд. - Здесь много цыган и тому подобных.

Телеги и экипажи забили узкую проезжую часть, и пара автомобилей дополнила столпотворение; их выхлопные газы вызывали массу нарочитого кашля и громких жалоб со стороны пешеходов.

- Надо поесть что-нибудь в станционном буфете, пока ждем поезд. Приехав в Лондон, мы отправимся в кафе "Ройяль" в надежде, что хоть один из ваших знакомых находится там. Это наш единственный шанс.

Она быстро, насколько было возможно, шла по неровному тротуару сельской улицы и затем свернула на аллею. Аллея заканчивалась каменными ступеньками. Поднявшись по ним, они очутились на более спокойной дороге.

- Я думаю, к станции ведет именно эта дорога, - сказала она. - Счастье, что мы оказались так близко к Орпингтону.

Они подошли к красно-зеленому зданию. Это и в самом деле была станция. Миссис Ундервуд смело направилась к кассе и купила два билета второго класса до "Чаринг-Кросса".

- Нам ждать двадцать минут, - сказала она, взглянув на часы над кассой. - Достаточно времени, чтобы подкрепиться. И... - добавила она тише, - не видно полиции. Пока, кажется, наш побег успешен.

Это была первая встреча Джерека с бутербродом с сыром. Он нашел его довольно черствым, но постарался извлечь максимум из данного опыта, говоря себе, что, в конце концов, у него может не оказаться снова такого шанса. Так что он порадовался, сочтя бутерброд более приятным, чем напиток, которым его угощала миссис Ундервуд, и, когда наконец пришел поезд, наполнив станцию паром, Джерек воскликнул в восхищении:

- Он в точности такой, как мой собственный паровоз!

Миссис Ундервуд выглядела смущенной. Некоторые из окружающих смотрели на Джерека и шептались друг с другом, но Джерек, ничего не замечая, энергично потащил миссис Ундервуд через двери к платформе.

- Орпингтон! - выкрикнул тощий человек в темной форме. - Орпингтон!

Джерек нетерпеливо подождал, пока несколько пассажиров вышли из вагона, затем взобрался внутрь, кивая и улыбаясь тем, кто уже сидел там.

- Разве он не великолепен? - сказал Джерек, когда они уселись. - Древний транспорт всегда был одним из главных моих увлечений.

- Пожалуйста, постарайтесь говорить как можно меньше, - попросила она шепотом.

Она уже предупреждала его, что газеты должны были опубликовать статью об их приключении предыдущей ночью. Он извинился и замолчал, но не смог удержаться от возбужденного разглядывания проплывающих мимо окон сцен.

Миссис Ундервуд совсем расстроилась к тому времени, как они достигли станции "Чаринг-Кросс". Прежде чем покинуть вагон, она выглянула из открытого окна и, дождавшись, когда выйдут все другие пассажиры, сказала Джереку:

- Я не вижу никаких признаков, что полиция поджидает нас. Но нужно поторопиться.

Они влились в толпу людей, направляющихся к барьеру в конце платформы, и здесь даже Джерек понял, что они выглядят не совсем так, как другие. Платье миссис Ундервуд было запачкано, помято и разорвано в паре мест; на ней к тому же не было шляпки, тогда как все другие леди имели шляпки, вуали, зонтики от солнца и плащи. Черный плащ Джерека тоже был изрядно запачкан и помят, а на штанине зияла большая дыра. Когда они подошли к воротам и протянули билеты контролеру, их вид вызвал некоторые комментарии наряду с негодующими возгласами. И тут Джерек увидел полицейского, который сцепив за спиной руки, важно шагал по направлению к ним, задумчиво облизывая языком нижнюю губу.

- Бегите, миссис Ундервуд! - закричал Джерек.

А затем стало слишком поздно что-либо предпринимать, так как полицейский ахнул:

- Боже! Это они! - и стал вынимать из кармана свисток.

Они кинулись к выходу, врезавшись сперва в очень большую женщину, несшую корзину и ведущую на веревочке очень маленькую черно-белую собачку. Женщина закричала: "Осторожнее! Смотреть надо!". Затем на их пути оказались две старые девы, которые закудахтали, как испуганные курицы, и высказали массу замечаний о манерах молодежи. И, наконец, не повезло коренастому биржевику в шляпе чрезмерной высоты, который буркнув: "Благослови мою душу!", сел на прилавок торговца фруктами, отчего прилавок сломался, яблоки, грейпфруты, апельсины и ананасы покатились во все стороны, заставив полицейского оставить попытки дунуть в свисток. Он с трудом пробирался через груды фруктов, крича им вслед: "Стой! Остановитесь, я сказал! Во имя Закона!".

Едва они выскочили за пределы станции, Джерек вдруг заметил что-то, прислоненное к стене на углу улицы.

- Смотрите, миссис Ундервуд! Мы спасены: машина Времени!

- Это, мистер Корнелиан, велосипед-тандем.

Его руки уже схватили руль, и он пытался оседлать его так, как, по его наблюдениям, делали другие люди.

- Мы лучше возьмем кэб, - сказала она.

- Садитесь быстрее! Где управление?

Со вздохом она села на сиденье впереди.

- Поедем по Регент-стрит, которая, к счастью, недалеко, на другой стороне Пикадилли. По крайней мере, это докажет вам, что...

Она умолкла, как только они очутились в гуще уличного движения, лавируя между трамваями и омнибусами, между лошадьми и автомобилями, заставляя и тех, и других внезапно останавливаться посередине дороги, тяжело дыша или сотрясаясь при этом. Джерек, ожидая, что все окружающее может исчезнуть в любой момент, обращал мало внимания на столпотворение вокруг. Он с большим трудом сохранял равновесие на машине Времени.

- Это вот-вот произойдет! - кричал он. - Это должно произойти! - И сильнее крутил педали.

А затем произошло вот что: велосипед на большой скорости пересек Трафальгарскую площадь, пролетел мимо Сенного рынка и очутился на Лейчестерской площади, прежде чем они осознали это. Тут Джерек свалился с тандема, к общему удовольствию толпы уличных мальчишек, слонявшихся у дверей Императорского Театра-Варьете.

- Кажется, она не работает, - заключил Джерек, поднимая голову.

Миссис Ундервуд информировала его, что уже говорила об этом. У нее теперь был порван подол платья: оно попало в цепь. Тем не менее, на время полиция оказалась сбитой со следа.

- Быстрее, - сказала она, - и будем молиться небесам, чтобы кто-нибудь, знакомый вам, был сейчас в кафе "Ройяль"!

Люди оборачивались им вслед, когда они бежали через Пикадилли. Добравшись наконец до дверей кафе "Ройяль", которое Джерек посетил менее чем двадцать четыре часа назад, миссис Ундервуд толкнула дверь, но та не подалась.

- О Господи! - сказала она с отчаянием. - Кафе закрыто.

- Закрыто? - удивился Джерек.

Он прижал лицо к стеклу и разглядел внутри людей, но в ответ на его знаки люди только качали головами, разводили руками и показывали на часы.

- Закрыто, - вздохнула миссис Ундервуд и засмеялась странным безжизненным смехом. - Ну что же! С нами покончено!

- Эй! - крикнул кто-то.

Они повернулись, готовые бежать, но это была не полиция. Вырвавшись из потока уличного транспорта, перед ними остановился двухколесный кэб с невозмутимым извозчиком наверху.

- Привет! - раздался голос изнутри кэба.

- Мистер Гаррис! - воскликнул Джерек, узнав человека. - Мы надеялись застать вас в кафе "Ройяль".

- Забирайтесь! - прошипел Гаррис. - Быстрее!

Миссис Ундервуд, не теряя времени, приняла его предложение, и вскоре все трое, втиснутые в кэб, тряслись по Пикадилли обратно к Лейчестерской площади.

- Вы - молодой человек, которого я видел вчера, - жизнерадостно сообщил Гаррис. - Так я и думал. Какое везение!

- Везение для нас, мистер Гаррис, - сказала миссис Ундервуд. - Но неприятности для вас, если будет обнаружено ваше участие.

- О, мне приходилось находить выход из худших ситуаций, - сказал он, легко рассмеявшись. - Кроме того, я прежде всего журналист, и нам, охотникам за новостями, дозволены определенные отклонения от правил при добывании по-настоящему хороших историй. Я помогаю вам не только из альтруизма, как вы можете догадаться. Сегодняшние газеты сообщают, что вы - Ярмарочный Убийца, воскресший из мертвых, чтобы соединиться с вашей... гм... любовницей! - Глаза мистера Гарриса заблестели. - Какова ваша версия? Вы определенно похожи на Убийцу, я видел рисунок в одной из газет, когда шел суд. А вы, юная леди, были свидетелем защиты на суде, не так ли?

Миссис Ундервуд несколько подозрительно посмотрела на мистера Гарриса. Джереку показалось, что ей не понравился добродушный грубоватый редактор "Субботнего обозрения". Тот же увидел, что она колеблется, и поднял руку.

- Не говорите пока ничего! В конце концов, у вас нет причин доверять мне. - Подняв тростью крышку люка в потолке кэба, он произнес: - Я передумал, кэбмен. Вместо этого отвези нас на площадь Блумсбери. - Он позволил крышке захлопнуться и, повернувшись к ним, сказал: - У меня есть там комнаты, где вы некоторое время будете в безопасности.

- Почему вы помогаете нам, мистер Гаррис?

- Во-первых, я хочу получить эксклюзивные права на вашу историю, мадам. А во-вторых, в Ярмарочном деле имеются факты, которые никогда не казались мне понятными. Мне любопытно знать, что можете рассказать по этому поводу вы.

- Вы можете помочь нам с Законом? - Надежда пересилила ее осторожность.

- У меня много друзей, - ответил мистер Гаррис, поглаживая тростью свой подбородок, - в среде Закона. Я в близких отношениях с несколькими судьями Верховного Суда, членами Королевского Совета, выдающимися юристами всех рангов. Я думаю, мадам, меня можно назвать влиятельным человеком.

- Тогда мы еще можем быть спасены, - сказала миссис Ундервуд.

16. ЗАГАДОЧНЫЙ МИСТЕР ДЖЕКСОН

Разместив Джерека Корнелиана и миссис Ундервуд в своих апартаментах на Блумсбери, мистер Гаррис ушел, сказав, что вернется как можно скорее и что они могут располагаться поудобнее. Миссис Ундервуд, кажется, не совсем одобрила комнаты мистера Гарриса, но Джерек нашел их исключительно приятными. На стенах висели портреты привлекательных молодых людей, окна занавешивали толстые бархатные шторы, на полу лежали пушистые турецкие ковры. Имелись также фарфоровые статуэтки и масса нефритовых и янтарных украшений. Проглядев книги, Джерек нашел множество элегантных рисунков в манере, какой он раньше не встречал, и показал их миссис Ундервуд, надеясь, что они развлекут ее, но она резко захлопнула книгу, отказавшись объяснить, почему не хочет смотреть на картинки. Он был разочарован, так как хотел помочь ей приятно провести время, разглядывая рисунки. Джерек, порывшись, наткнулся на другие книги - с желтыми бумажными обложками и без картинок - и протянул ей одну из них.

- Возможно, вы захотите почитать эту?

- Она на французском, - сказала она.

- Она вам тоже не нравится?

- Книга на французском языке. - Миссис Ундервуд заглянула в спальню, посмотрев на широкую постель с дорогими покрывалами. - Это место воняет развратом. Хоть мистер Гаррис и помог нам, я не одобряю его мораль. Не сомневаюсь, для какой цели ему нужны эти комнаты.

- Цели? Он не живет в них?

- Живет? О да. Без сомнения, полной жизнью. Но, подозреваю, это не то место, где он принимает респектабельных друзей. - Она подошла к окну и, распахнув его, добавила: - Если они у него есть. Интересно, сколько нам придется сидеть здесь?

- Пока мистер Гаррис не поговорит с людьми, которых он знает, и не запишет нашу историю, - сказал Джерек, повторяя слова мистера Гарриса. - Эти апартаменты дают сильное ощущение безопасности, миссис Ундервуд. Вам так не кажется?

- Они и были задуманы, чтобы избежать внимания широкой публики, - ответила она и, фыркнув, уставилась в высокое зеркало в позолоченной раме и попыталась, как делала раньше, поправить свои волосы.

- Вы не устали? - Джерек прошел в спальню. - Здесь можно лечь и поспать.

- Конечно, можно, - ответила она резко. - Подозреваю, здесь, как правило, чаще лежат, чем стоят. Везде модное искусство, лиловые плюмажи и благовония. Здесь мистер Гаррис принимает своих актрис.

- А, - сказал Джерек, отказавшись от попыток понять ее, и задумался.

Он уловил, что с комнатами что-то не в порядке, и хотел, чтобы миссис Ундервуд могла закончить его "моральное образование", тогда он тоже мог бы наслаждаться фырканьем и поджиманием губ, так как не было сомнений, что она получает от такой деятельности определенное удовольствие: ее щеки покраснели, глаза блестели.

- Актрисы? - переспросил Джерек.

- Так называемые.

- Здесь, кажется, нет еды, - сказал он, - но есть много бутылок. Не хотите чего-нибудь выпить?

- Нет, благодарю вас, мистер Корнелиан. Разве только там есть минеральная вода.

- Вы лучше посмотрите сами, миссис Ундервуд. Я не знаю, которая здесь что содержит.

Она, поколебавшись, вошла в спальню и осмотрела обширную коллекцию в маленьком буфете около стены.

- Мистер Гаррис, кажется, питает отвращение к минеральной воде, - заключила она и вздрогнула, так как раздался стук во входную дверь. - Кто это может быть?

- Мистер Гаррис вернулся раньше, чем ожидалось?

- Возможно. Откройте дверь, мистер Корнелиан, но будьте осторожны. Я не доверяю полностью вашему другу-журналисту.

У Джерека возникли трудности с замком, и легкий стук прозвучал снова, прежде чем он открыл дверь. Когда Джерек увидел, кто там стоит, он ухмыльнулся с облегчением и удовольствием.

- О Джеггед, дорогой Джеггед! Наконец-то! Это вы!

Приятной наружности мужчина в дверях снял шляпу.

- Мое имя, - сказал он, - Джексон! Мне кажется, я видел вас мельком прошлой ночью в кафе "Ройяль". Вы, должно быть, мистер Корнелиан?

- Входите, хитрый Джеггед!

Тот, кого Джерек принял за Лорда Джеггеда Канарии, вошел в гостиную и непринужденно поклонился миссис Ундервуд, стоявшей в центре.

- Вы, наверное, миссис Ундервуд? Меня зовут Джексон! Я работаю для "Субботнего обозрения". Мистер Гаррис послал меня сделать некоторые заметки, а сам присоединится к нам позже.

- Вы судья! - воскликнула она. - Вы - лорд Джаггер, приговоривший мистера Корнелиана к смерти!

Мужчина, назвавшийся мистером Джексоном, поднял брови, одновременно деликатным движением снимая плащ и складывая его вместе со шляпой, перчатками и тростью на стол.

- Мистер Гаррис предупредил меня, что вы, вероятно, еще немного возбуждены. При данных обстоятельствах, мадам, это понятно. Уверяю вас, что не являюсь ни одним из упомянутых людей. Я просто Джексон, журналист. Моя работа - задать вам несколько вопросов. Мистер Гаррис передает свое почтение и говорит, что сделает все от него зависящее, чтобы связаться с кем-нибудь из высокопоставленных людей, которых пока не будем упоминать, в надежде, что они смогут помочь вам.

- Вы очень похожи на лорда Главного Судью, - сказала миссис Ундервуд.

- Да, мне уже говорили. Но я не такой выдающийся и талантливый, к моему сожалению, как этот джентльмен.

Джерек засмеялся.

- Слушайте его! Разве он не превосходен?

- Мистер Корнелиан, - сказала она, - я думаю, вы делаете ошибку. Мы смущаем мистера Джексона.

- Нет, нет! - Мистер Джексон отмахнул подозрение изящным жестом руки. - Мы, журналисты, как известно, очень стойкие ребята.

Джерек пожал плечами.

- Если вы не Джеггед, а Джеггед не был Джаггером, то я должен допустить, что имеется ряд Джеггедов, каждый из которых играет свою роль, возможно, через всю историю...

Мистер Джексон улыбнулся и вытащил записную книжку и карандаш.

- Вот это материал! - сказал он. - Мы, кажется, имеем конкурента нашему другу, мистеру Уэллсу, не так ли, миссис Ундервуд?

- Мистер Уэллс - не мой друг, - сказала она.

- Вы знаете его, не так ли? - обрадовался Джерек.

- Только немного, хотя я читал почти все его книги. У нас с ним в прошлом было несколько случайных бесед. Если ваша история не хуже "Чудесного посещения" и может быть представлена подходящим образом, тогда наше издание гарантировано!

Он удобно устроился в глубоком кресле. Джерек и миссис Ундервуд сели на край оттоманки напротив него.

- Так вот, как я понял, вы утверждаете, что являетесь Ярмарочным Убийцей, воскресшим из мертвых?

- Совсем нет! - воскликнула миссис Ундервуд. - Мистер Корнелиан никого не убивал!

- Значит, несправедливо обвинен? Вернулся, чтобы оправдать себя? О, это превосходный материал!

- Я не был мертв, - сказал Джерек. - В последнее время, во всяком случае. И не понимаю, о чем вы говорите.

- Боюсь, что вы заблуждаетесь, мистер Джексон, - сухо сказала миссис Ундервуд.

- Тогда где вы _б_ы_л_и_, мистер Корнелиан?

- В моем собственном времени, во времени Джеггеда, в отдаленном будущем, конечно. Я - путешественник во Времени, так же как и миссис Ундервуд. - Он коснулся ее руки, но она быстро отдернула ее. - Таким вот образом мы встретились.

- Вы всерьез верите, что путешествовали сквозь Время, мистер Корнелиан?

- Конечно. О Джеггед, есть ли в этом какой-то смысл? Однажды вы уже играли в эту игру!

Мистер Джексон обратил внимание на миссис Ундервуд.

- Вы тоже утверждаете, что посетили будущее? И что там встретили мистера Корнелиана? Вы полюбили друг друга?

- Мистер Корнелиан был добр ко мне. Он спас меня от заключения.

- Ага! И вы хотели сделать то же самое для него здесь?

- Нет. Я все еще не понимаю, как он избежал смерти на виселице. Но он остался жив и отправился обратно в свое время, затем вернулся. Неужели это было только вчера? В Бромли?

- Ваш муж вызвал полицию?

- Непреднамеренно, но да, полиция была вызвана. Мой муж был перевозбужден. Между прочим, вы не знаете, как он сейчас?

- Я знаю только то, что написано в газетах. В бульварных листках цитируют его заявление о том, что вы вели двойную жизнь: днем - как респектабельная богобоязненная хозяйка, ночью - как сообщница воров...

- О нет!.. Значит, моя репутация погублена!

Мистер Джексон поправил манжету.

- Похоже, потребуется много труда, миссис Ундервуд, чтобы восстановить ее. Вы знаете, как прилипчив запах скандала, он остается еще долго после того, как выясняется, что сам скандал оказался необоснованным.

Она распрямила плечи.

- Моим долгом остается убедить Гарольда, что я не распутное существо, как он сейчас убежден. Ему причинит много горя мысль, будто я долгое время обманывала его. Я еще могу успокоить его на этот счет...

- Без сомнения, - пробормотал мистер Джексон, и его перо забегало по странице блокнота. - А теперь вы можете дать нам описание будущего? - Он вернул внимание Джереку. - Вероятно, анархическая утопия? Вы анархист, не так ли, сэр?

- Я не знаю, что это такое, - пожал плечами Джерек.

- Он, конечно, не знает! - воскликнула миссис Ундервуд. - Некоторая анархия, быть может, и является результатом его действий...

- Тогда социалистическая утопия?

- Я думаю, что понимаю, куда вы клоните, мистер Джексон, - сказала миссис Ундервуд. - Вы считаете мистера Корнелиана в некотором роде сумасшедшим политическим убийцей, утверждающим, что он из идеального будущего, в надежде пропагандировать свои убеждения?

- Нет, я интересовался...

- У вас с самого начала была такая идея?

- Мистер Гаррис предположил...

- Я так и подозревала. Он не поверил ни слову из нашей истории!

- Он считает ее чуть приукрашенной, миссис Ундервуд. Если бы вы услышали ее из моих уст, то сами могли бы сформировать подобное мнение.

- А я нет, - улыбнулся Джерек, - потому что я знаю, кто вы.

- Успокойтесь, пожалуйста, мистер Корнелиан, - обратилась к нему миссис Ундервуд. - Вам грозит опасность снова все запутать.

- Боюсь, вы начинаете сбивать меня с толку, - сказал мистер Джексон, стараясь сохранить спокойствие.

- Тогда мы, веселый Джеггед, будем в расчете за путаницу, которую вы вызвали у нас в голове. - Джерек Корнелиан встал и зашагал по комнате. - Вы знаете, что эффект Морфейла приложим ко всем случаям путешествий в прошлое: как к путешественникам, возвращающимся в собственное время, так и к тем, кто просто посещает прошлое из какого-нибудь будущего века.

- Боюсь, что ничего не слышал об "эффекте Морфейла". Какая-нибудь новая теория?

Не обращая внимания, Джерек продолжал:

- Сейчас я подозреваю, что эффект Морфейла действует только на тех путешественников, кто произвел достаточное число парадоксов, влияющих на ткань Времени. Тем же, кто осторожен, кто маскирует свое происхождение, не использует никакую информацию, какой располагает о будущем, дозволено существовать в прошлом столько, сколько они пожелают!

- Не уверен, что полностью понимаю вас, мистер Корнелиан, но это очень интересно. Продолжайте, пожалуйста. - Мистер Джексон строчил, не останавливаясь.

- Если вы расскажете достаточному числу людей то, что я рассказал вам, это, вероятно, пошлет нас обратно в будущее. - Джерек вперил в мистера Джексона понимающий взгляд. - Не так ли, Джеггед?

Мистер Джексон сказал извиняющимся тоном:

- Я еще не совсем ухватил вашу мысль, но, тем не менее, продолжайте говорить, а я буду записывать.

- Ничего больше я пока не буду говорить, - заявил Джерек. - Мне надо все обдумать.

- Мистер Джексон сможет помочь нам, если примет правду, - сказала миссис Ундервуд. - Но если он того же мнения, что и мистер Гаррис...

- Я репортер, - сказал мистер Джексон. - И держу свои мнения при себе, миссис Ундервуд. Все, что я хочу, - это сделать свою работу. Если у вас есть какие-нибудь доказательства, например...

- Покажите ему ваш странный пистолет, мистер Корнелиан.

Джерек пошарил в кармане плаща и вытащил пистолет-имитатор.

- Вряд ли это может служить доказательством, - сказал он.

- Любопытно, очень причудливая конструкция.

Мистер Джексон все еще рассматривал пистолет, когда раздался стук в дверь, и чей-то голос за дверью проревел:

- Откройте! Именем Закона!

- Полиция! - Миссис Ундервуд закрыла рукой рот. - Мистер Гаррис предал нас!

Дверь задрожала, когда тяжелые тела с размаху ударили по ней.

Мистер Джексон медленно встал, протягивая пистолет Джереку.

- Думаю, нам лучше впустить их, - сказал он.

- Вы знали, что они придут! - закричала миссис Ундервуд. - О, мы обмануты со всех сторон!

- Сомневаюсь, что мистер Гаррис знает об этом. Вы ведь приехали сюда в обычном кэбе, и полиция могла узнать адрес от кэбмена. Типично для мистера Гарриса - забыть такую важную деталь. - Мистер Джексон крикнул в сторону двери. - Подождите минуту, пожалуйста. Сейчас мы откроем. - Он ободряюще улыбнулся миссис Ундервуд, открывая щеколду и широко распахивая дверь. - Добрый день, инспектор!

Мужчина в тяжелом пальто и маленькой шляпе, твердым котелком, увенчавшей макушку глыбоподобной головы, с тяжеловесным достоинством прошел в комнату. Он огляделся, презрительно фыркнув, как фыркала миссис Ундервуд, намеренно не замечая ни Джерека Корнелиана, ни миссис Ундервуд, и многозначительно сказал:

- Грм-м...

И развернулся, как злобный носорог, выставив вперед палец, подобно угрожающему рогу, пока тот не уперся в нос Джерека.

- Это ты?

- Кто?

- Ярмарочный Убийца?

- Нет. - Джерек чуточку отодвинулся назад.

- Думаешь, нет. - Он потрогал пальцем тщательно приглаженный ус. - Я инспектор Спрингер. - Мохнатые брови надвинулись на глубоко посаженные мрачные глаза. - Из Скотланд-Ярда! Слышал обо мне?

- Боюсь, что нет, - ответил Джерек.

- Я имею дело с политиками, с чужаками, с беспокойными иностранными элементами. И провожу эти дела исключительно твердо.

- Значит, вы тоже так думаете, - вмешалась миссис Ундервуд. - Вы ошибаетесь в своих подозрениях, инспектор.

- Увидим, - загадочно произнес инспектор Спрингер. Он поднял палец и согнул его, приказывая своим людям войти в комнату. - Я знаю анархистов, леди, и вы трое производите именно такое впечатление. Мы проведем самое тщательное расследование. Очень тщательное.

- Вы идете по ошибочному следу, - сказал мистер Джексон. - Я журналист. Я брал у этих людей интервью и...

- Как вы говорите, сэр, ошибочный след? Ладно, скоро мы выйдем на правильный, не бойтесь. - Он посмотрел на пистолет-имитатор и протянул руку, чтобы взять его. - Отдайте оружие, - приказал он. - Оно не похоже на английское.

- Думаю, тебе лучше выстрелить, Джерек, - сказал мистер Джексон тихим голосом. - Больше, кажется, нет выбора.

- Выстрелить, Джеггед?

Мистер Джексон пожал плечами.

- Я так думаю.

Джерек нажал курок.

- В нем остался только один выстрел...

Комнату на площади Блумсбери вдруг заполнили пятнадцать воинов из периода Каннибальской Империи. Треугольные лица были окрашены в зеленый цвет, тела - в голубой, и они были обнаженными, если не считать браслетов на запястьях и ожерелий из маленьких черепов и костей на шеях. Руки их сжимали длинные копья с колючими острыми наконечниками и дубинки с шипами. Это были женщины! И они ухмылялись, обнажая желтые, заостренные напильником зубы.

- Я знал, что ты красный анархист! - Вопль инспектора Спрингера прозвучал триумфально.

Его люди отодвинулись к двери, но сам инспектор не сдавал позиций.

- Арестуйте их! - приказал он сурово.

Зелено-голубые леди что-то протараторили и, казалось, стали наступать, странно облизываясь.

- Сюда, - прошептал мистер Джексон, проводя Джерека и миссис Ундервуд в спальню.

Он открыл окно и вылез на маленький балкон, приглашая их следовать за ним. Мгновение он балансировал на балюстраде, а затем грациозно прыгнул на соседнюю. К следующему балкону была пристроена лесенка, и с ее помощью не составляло труда спуститься на землю. Мистер Джексон прошел через маленький двор и открыл ворота в стене. Проход выводил на уединенную тенистую улочку.

- Джеггед, это должны быть вы. Вы знали, что может сделать пистолет-имитатор!

- Мой дорогой приятель, - холодно сказал мистер Джексон. - Просто я понял, что вы обладаете оружием и что оно может оказаться полезным в нашем затруднительном положении.

- Куда мы направляемся сейчас? - спросила миссис Ундервуд тихим жалобным голосом.

- О, Джеггед поможет нам попасть обратно в будущее, - сказал ей Джерек доверительно. - Не так ли, Джеггед?

Мистер Джексон казался немного озадаченным.

- Даже если бы я был вашим другом, совершенно нет причины полагать, что я могу скакать взад-вперед через Время по собственному желанию, свободнее, чем вы!

- Я не подумал об этом, - кивнул Джерек. - Тогда вы просто экспериментатор? Экспериментатор, более продвинувшийся в своих исследованиях, чем я?

Мистер Джексон ничего не ответил.

- И мы - часть этого эксперимента, Лорд Джеггед? - настаивал Джерек. - Мои приключения оказались полезными для вас?

Мистер Джексон пожал плечами.

- Я смог бы лучше насладиться нашей беседой, - ответил он, - если бы мы оказались в более безопасном месте. Теперь мы все трое "в бегах". Предлагаю отправиться в мои комнаты в Сохо и там обдумать сложившуюся ситуацию, а я тем временем свяжусь с мистером Гаррисом и получу новые инструкции. Это, конечно, поставит и его в неловкое положение.

Он вел их по безлюдным боковым улочкам. Наступал вечер, и солнце начинало садиться.

Миссис Ундервуд отстала на несколько шагов и дернула Джерека за рукав.

- По-моему, нас водят за нос, - прошептала она. - По каким-то причинам нас используют в своих целях или мистер Гаррис, или мистер Джексон, или они оба. Лучше уж полагаться только на самих себя, тем более что полиция, похоже, не верит больше, что вы - сбежавший убийца.

- Зато теперь они думают, что я анархист. Разве это не хуже?

- К счастью, в глазах Закона - нет.

- Тогда куда мы пойдем?

- Вы знаете, где живет мистер Уэллс?

- Да, в кафе "Ройяль". Я видел его там.

- Тогда надо попытаться добраться до кафе "Ройяль". Он не живет там в буквальном смысле, мистер Корнелиан, но, будем надеяться, проводит там много времени.

- Вы должны объяснить мне разницу, - сказал Джерек.

Впереди мистер Джексон махнул рукой кэбмену, но когда обернулся, чтобы пригласить их внутрь, они были уже на другой улице и бежали так быстро, как только позволяли их усталые ноги.

17. ОСОБЕННО ПАМЯТНАЯ НОЧЬ В КАФЕ "РОЙЯЛЬ"

Было уже темно, когда миссис Ундервуд нашла дорогу к кафе "Ройяль". После того как она приобрела в магазине подержанной одежды около Британского музея большую потрепанную шаль для себя и побитый молью реглан, чтобы прикрыть испорченный костюм Джерека, они придерживались боковых улиц. Теперь, уверяла она, они выглядят, как любая другая не очень состоятельная лондонская пара.

Действительно, они больше не привлекали ничьего внимания, пока не попытались пройти в дверь кафе "Ройяль", где перед ними снова возникло препятствие. Едва они вошли в кафе, к ним кинулся официант, заговоривший спокойным требовательным тоном:

- Проваливайте вы, оба! Клянусь, никогда не думал, что доживу до того дня, когда нищие настолько обнаглеют...

В ресторане было немного посетителей, но те, кто там находился, стали комментировать событие.

- Проваливайте, говорю! - сказал официант более громко. - Я вызову полицию...

Лицо его стало красным от гнева, однако Джерек Корнелиан игнорировал официанта, так как увидел Фрэнка Гарриса, сидящего за маленьким столом в компании леди экзотичной наружности. На ней было яркое красное платье, украшенное черными кружевами, и черная мантилья. Несколько серебряных заколок украшали черные, как смоль, волосы. В ответ на какое-то замечание, только что отпущенное мистером Гаррисом, она засмеялась визгливым, немного искусственным смехом.

- Мистер Гаррис! - окликнул Джерек Корнелиан.

- Мистер Гаррис! - свирепо произнесла миссис Ундервуд.

Не устрашенная возбужденным официантом, она решительно стала продвигаться к столику:

- Я хотела бы поговорить с вами, сэр!

- О мой Бог! - простонал мистер Гаррис. - Я думал, что вы еще... Как? О мой Бог!

Леди в красном повернулась, чтобы посмотреть, что случилось. По цвету губы ее не отличались от одежды. Довольно холодным тоном она спросила:

- Эта леди - ваш друг, мистер Гаррис?

Он схватил ее за руку.

- Донна Изабелла, уверяю вас, это двое людей, которым я оказываю покровительство...

- Ваше покровительство, оказывается, ничего не стоит. - Миссис Ундервуд оглядела донну Изабеллу сверху донизу. - Так, значит, это та высокопоставленная персона, с которой, как я поняла, вы должны были встретиться?

С соседних столиков посыпались возмущенные замечания. Официант схватил за руку Джерека Корнелиана. Тот, немного удивленный, посмотрел на него.

- Да?

- Вы должны уйти, сэр. Я вижу теперь, что вы джентльмен, но вы одеты несоответственно...

- Это все, что у меня есть, - сказал Джерек. - Мои кольца власти, как видите, здесь бесполезны.

- Я не понимаю.

Джерек доброжелательно показал официанту оставшиеся кольца..

- Все они имеют немного различные функции. Вот это в основном используется для биологического реконструирования. Это...

- О мой Бог! - простонал мистер Гаррис.

Новый голос прервал его, возбужденный и громкий:

- Вот они! Я говорил вам, что мы найдем их в этой помойной яме!

Мистер Ундервуд выглядел так, будто не спал значительное время. На нем все еще был костюм, в котором Джерек видел его предыдущей ночью, соломенного цвета волосы торчали в разные стороны, пенсне угрожало свалиться с носа.

Позади мистера Ундервуда стояли инспектор Спрингер и его люди. Они выглядели немного ошеломленными.

Немногочисленные посетители встали и потребовали пальто и шляпы, только мистер Гаррис и донна Изабелла остались сидеть. Мистер Гаррис подпирал руками голову, донна Изабелла оживленно осматривалась кругом, улыбаясь каждому, кого встречал ее взгляд. Блестело серебро, шуршало платье. Она, казалось, была довольна разнообразием.

- Схватить их! - потребовал мистер Ундервуд.

- Гарольд! - начала миссис Ундервуд. - Произошла ужасная ошибка! Я не та женщина, какой ты меня считаешь!

- Конечно, мадам! Конечно!

- Я имею в виду, что не виновна в грехах, в которых ты обвиняешь меня, дорогой!

- Ха!

Инспектор Спрингер и его люди несколько настороженно стали пробираться к маленькой группке в другом конце ресторана, а Гарольд Ундервуд замыкал шествие с тыла. Мистер Гаррис пытался восстановить утраченные позиции с донной Изабеллой.

- Моя связь с этими людьми очень незначительна, донна Изабелла!

- Не имеет значения, я хочу познакомиться с ним, - сказала она, кивая в сторону Джерека. - Представь нас, пожалуйста, Фрэнк!

В тот момент, когда материализовались разбойники-музыканты Латы, многие из официантов уже покинули зал вместе с последними посетителями.

Капитан Мабберс с инструментом наготове ошеломленно огляделся. Зрачки его единственного глаза начали медленно фокусироваться.

- Феркит! - рыкнул он воинственно, но ни к кому конкретно не обращаясь. - Круфруди!

Инспектор Спрингер замер на месте и задумчиво уставился на семерых маленьких инопланетян. С видом человека, находящегося на пороге открытия глубочайшей истины, он пробормотал:

- Ха!

- Смаркфруб, глекс мибикс кью? - обратился к капитану Мабберсу один из членов экипажа и угрожающе махнул своим инструментом под ноги инспектору Спрингеру.

Очевидно, у них возникла та же проблема, что и у Джерека с кольцами власти, - их оружие не могло работать на таком расстоянии от источника энергии или же заряды инструментов иссякли.

Три зрачка Лата тревожно сошлись, затем разбежались в стороны. Он пробормотал что-то себе под нос, повернувшись спиной к инспектору Спрингеру. Уши капитана обвисли.

- Еще члены анархической банды, а? - сказал инспектор Спрингер. - И выглядят даже более отчаянно, чем предыдущие. Что за линго? Похоже на русский, да?

- Они Латы, - объяснил Джерек. - Их, должно быть, захватило полем, которое установила Няня. Вот теперь мы имеем парадокс. Это космические путешественники, - сказал он миссис Ундервуд, - из моего времени.

- Кто из вас говорит по-английски? - спросил инспектор Спрингер капитана Мабберса.

- Хаутьярд! - прорычал капитан Мабберс.

- Знаешь что, успокойся, - увещевал его инспектор Спрингер. - В нашей компании присутствуют леди.

Один из людей инспектора, показав на полосатые фланелевые костюмы Латов, предположил, что они, должно быть, убежали из тюрьмы, хотя на самом деле костюмы больше напоминали пижамы.

- Это не их обычная одежда, - возразил Джерек. - Это Няня дала им, когда...

- Никто не спрашивает вас, сэр, если хотите знать, - отрезал инспектор Спрингер высокомерно. - Мы запишем ваши показания позже.

- Вы должны их арестовать, офицер! - настаивал Гарольд Ундервуд, все еще трясясь от ярости и показывая на миссис Ундервуд и Джерека.

- Удивительно, - сказала миссис Ундервуд, наполовину адресуя это себе, - как можно прожить с человеком долгое время, так и не узнав высоты страсти, до которой он способен подняться.

Инспектор Спрингер протянул руку к капитану Мабберсу. Пуговичный нос Лата запульсировал от ярости, и капитан, подняв голову, засверкал глазом на инспектора. Полицейский протянул руку к плечу капитана Мабберса, но тут же резко отдернул ее назад.

- У-у! - воскликнул он, баюкая поврежденную конечность. - Маленький негодяй укусил меня! - Он в отчаянии повернулся к Джереку. - Ты можешь говорить на их линго?

- Боюсь, что нет, - ответил Джерек, - пилюли-трансляторы хороши только для одного языка за один раз, а в настоящее время я говорю на вашем...

Инспектор Спрингер на какой-то момент отвлекся от Джерека.

- Другие просто исчезли, - констатировал он огорченно, убежденный, что кто-то намеренно обманывает его.

- Они были иллюзией, - сказал ему Джерек. - Эти - настоящие... космические путешественники...

Инспектор Спрингер снова сделал движение по направлению к капитану Мабберсу.

- Джиллинп гофф! - потребовал капитан Мабберс и сильно лягнул инспектора Спрингера в щиколотку ногой с копытом.

- У-у! - завопил инспектор Спрингер. - Хорошо! Ты сам напросился! - И выражение его лица стало жестким.

Капитан Мабберс толкнул в сторону стол. Столовое серебро со звоном рассыпалось по полу. Двое из его экипажа, увидев ножи и вилки, упали на колени и начали подбирать боевые средства, возбужденно тараторя, как будто только что нашли закопанное сокровище.

- Не трогайте кухонную утварь! - заорал инспектор Спрингер. - Ладно, ребята, хватайте их!

Констебли достали дубинки и кинулись на Латов, которые отбивались столовыми приборами и недействующими инструментами-оружием.

В ресторан вошел мистер Джексон. Ни одного официанта уже не было. Он повесил на вешалку пальто и шляпу, почти не интересуясь столпотворением в центре зала, и прошел к месту, где сидел тихо стонущий Фрэнк Гаррис. Донна Изабелла хлопала в ладоши и хихикала, а Джерек Корнелиан и миссис Ундервуд стояли, не зная, что делать. Гарольд Ундервуд, потрясая кулаками, прыгал вокруг сражающихся, требуя от инспектора Спрингера выполнения долга (похоже, он не считал, что долгом инспектора является арест маленьких разбойников-музыкантов из отдаленной галактики).

- Добрый вечер, - сказал мистер Джексон приветливо.

Открыв изящный золотой портсигар и достав египетскую сигарету, он вставил ее в мундштук, прикурил от спички и, прислонившись к колонне, стал наблюдать за битвой.

- Я так и предполагал, что найду вас здесь, - добавил он.

Джерек наслаждался зрелищем.

- И мне бы следовало догадаться, что вы придете, Джеггед. Кто захотел бы пропустить такое?

И действительно, казалось, ни один из его друзей не пожелал пропустить такое зрелище, так как в этот момент в костюмах, сверкающих и затмевающих пышностью кафе "Ройяль", появились Железная Орхидея, Герцог Королев, Епископ Касл и миледи Шарлотина.

Железная Орхидея немедленно пришла в восторг, увидев сына, но когда она заговорила, тот обнаружил, что не может понять ее. Пошарив в кармане, Джерек извлек оставшиеся пилюли-трансляторы и протянул четверым вновь прибывшим, и каждый из них, тотчас же оценив ситуацию, проглотил по штуке.

- Я подумала сначала, что вижу еще одну иллюзию твоего пистолета-имитатора, - сказала Железная Орхидея. - Но в действительности мы находимся в Эпохе Рассвета, не так ли?

- Ты, несомненно, права, нежнейший из цветков. Видишь, я вновь соединился с миссис Ундервуд.

- Добрый вечер, - сказала миссис Ундервуд матери Джерека тоном, в котором угадывался холод.

- Добрый вечер, моя дорогая. У вас чудесный костюм. Полагаю, он из этого времени? - Железная Орхидея повернулась в вихре сверкающей материи. - И Джеггед тоже здесь! Приветствую вас, ленивый Лорд Канарии!

Мистер Джексон вяло улыбнулся в ответ.

Епископ Касл, поддернув голубой халат, уселся рядом с мистером Гаррисом и донной Изабеллой.

- Во всяком случае, я рад выбраться из этого леса, - сказал он. - Вы - жители этого века или гости, как я?

Донна Изабелла улыбнулась ему.

- Я из Испании, - сообщила она. - Если вы знаете, я танцую экзотические танцы.

- Восхитительно! Латы причинили вам не слишком много беспокойства?

- Маленькие люди-чудовища? О нет. Они, как мне кажется, очень весело развлекаются с полицией.

Мистер Гаррис трясущейся рукой налил себе большой фужер шампанского и, не предложив вина никому другому, быстро выпил его сам.

Миледи Шарлотина поцеловала в щеку миссис Ундервуд.

- О, вряд ли вы догадываетесь, какие волнения причинили нам всем, хорошенький предок. Но ваш собственный век, кажется, тоже не без развлечений! - и присоединилась к Епископу Каслу за столом.

Герцог Королев громко восторгался по поводу плюща и золоченых украшений ресторана.

- Я решил сделать такой же, - объявил он. - Как ты говорил, Джерек, он называется?

- Кафе "Ройяль".

- Он расцветет снова в Конце Времени, в пять раз больший по размеру! - провозгласил Герцог Королев.

В середине зала раздавались, чередуясь, приглушенные крики "Феркит!" и "У-у!" Ни бригада инспектора Спрингера, ни экипаж капитана Мабберса, казалось, не одерживали верх. Было перевернуто еще несколько столов.

Герцог Королев тщательно изучал форму полицейских.

- Такое случается каждый вечер? Наверное, Латы - новое дополнение к их программе?

- Я считаю, что все их прошлые достижения - обычные пьяные драки, - сказал мистер Джексон.

- Кафе широко известно, - объяснила донна Изабелла сильно заинтересовавшемуся Епископу Каслу, - своей богемной клиентурой. Оно менее чопорно, чем другие рестораны того же класса.

Раздался странный воющий звук, последовала ослепительная вспышка света - и под потолком повис Браннарт Морфейл в упряжи пульсирующих желтых лучей, с двумя быстро вращающимися дисками на спине, готовый столкнуться с большой хрустальной люстрой. Его уродливая ступня болталась взад и вперед, а сам он дергал часть упряжи около плеча, испытывая, очевидно, трудности в управлении машиной.

- Я предупреждал вас! Я предупреждал! - кричал он с потолка срывающимся визгливым голосом, используя собственный транслятор. Голос то повышался, то затихал. - Все эти манипуляции со Временем создадут хаос! Ничего хорошего из этого не получится! Остерегайтесь! Остерегайтесь!

Даже полиция и Латы прервали битву, чтобы посмотреть вверх на шумное привидение. Браннарт Морфейл с воплем перевернулся спиной вниз, махая руками и ногами.

- Опять эти проклятые пространственные координаты, - пожаловался он потолку. Дернув за упряжь еще раз, он перевернулся так, что смотрел теперь вниз, плавая на животе. Громкое жужжание, издаваемое дисками, становилось все выше и неровнее.

- Единственная машина, которую я умудрился заставить работать, чтобы попасть сюда. Глупая идея девяносто пятого столетия! А-о! - И он снова оказался на спине.

Мистер Ундервуд внезапно стал очень спокойным. Он стоял, рассматривая Браннарта Морфейла через пенсне. Губы его иногда шевелились, лицо было очень бледно, тело напряжено.

- Это твоя работа, Джерек Корнелиан! - Один из дисков перестал работать, и Браннарт Морфейл заскользил вбок вдоль потолка, стукаясь о люстры и заставляя их звенеть. - Разве можно было проделать такие неконтролируемые прыжки сквозь Время, не вызвав ужасающие вихри в мегапотоке! Посмотри, что случилось здесь. Я пришел, чтобы остановить тебя и предупредить! А-а-а!

- Ученый яростно лягнул ногой, стараясь освободиться от бархатных ламбрекенов около окна.

Тихим неустойчивым голосом мистер Гаррис разговаривал с миледи Шарлотиной, гладившей его голову.

- Всю жизнь, - рассказывал он, - меня обвиняли в том, что я публикую неправдоподобные истории. Кто теперь поверит этой?!

- Браннарт, конечно, прав, - сказал мистер Джексон, все еще стоявший, удобно прислонившись к колонне. - Только стоило ли из-за этого рисковать?

- Рисковать? - спросил Джерек, наблюдая, как миссис Ундервуд подошла к своему мужу. - Я не могу понять, почему не начинает действовать эффект?

Браннарт Морфейл опять плавал свободно, но второй диск все еще не работал. Ученый впервые заметил мистера Джексона.

- А какова ваша роль во всем этом, Лорд Джеггед? Без сомнения, что-нибудь капризно-эгоистичное?

- Мой дорогой Браннарт, уверяю вас...

- Ба! Уф!.. - Диск начал вращаться, и ученого дернуло вверх и в сторону. - Ни Джерек, ни эта женщина не должны находиться здесь, как и вы, Джеггед! Кто пойдет против Линии Времени, тот навлечет на всех нас рок!

- Рок! - пробормотал мистер Ундервуд, не сознавая, что жена трясет его за плечо.

- Гарольд, ответь мне!

Он повернул голову и нежно улыбнулся.

- Рок! - сказал он. - Я должен был понять это.

Апокалипсис! Не тревожься, моя дорогая, потому что мы будем спасены.

Он похлопал ее по руке. Она разразилась слезами.

Мистер Джексон подошел к Джереку, наблюдающему за этой сценой с тревожным интересом.

- Я думаю, что, может быть, нам следует уйти сейчас, - сказал мистер Джексон.

- Только с миссис Ундервуд, - твердо ответил Джерек.

Мистер Джексон вздохнул и пожал плечами.

- Разумеется, очень важно, чтобы вы оставались вместе. Вы - такая редкая пара...

- Редкая?

- Просто удачное выражение.

Мистер Ундервуд начал петь, безразличный к словам жены. Он пел удивительно звучным тенором:

Иисус, любимец моей души!

Позволь мне к твоей груди припасть,

Пока катятся воды,

Пока соблазны еще велики.

Спрячь меня, о мой Спаситель, спрячь!

Пока не пройдут бури жизни,

Направь в безопасную гавань,

О, прими, наконец, мою душу!

- Как мило! - закричала Железная Орхидея. - Примитивный ритуал, который помнят только гниющие города.

- Подозреваю, что это, скорее, колдовское заклинание, - сказал Епископ Касл, проявляющий особый интерес к таким древним обычаям. - Можно даже сказать, что это своего рода вызов священного призрака, - благодушно объяснил он благодушно потрясенной донне Изабелле. - Они потому называются так, что их с трудом можно разглядеть. Вы знаете, они почти прозрачны.

- Как и все мы в подобных ситуациях, - развила мысль донна Изабелла, улыбнувшись Епископу Каслу, который наклонился и поцеловал ее в губы.

- Остерегайтесь!.. - стонал Браннарт Морфейл, но все уже потеряли к нему интерес.

Латы и констебли возобновили битву.

- Должен сказать, мне нравится ваше маленькое столетие, - доверительно сообщил Герцог Королев Джереку Корнелиану. - Я понимаю теперь, почему вы прибыли сюда.

Джерек почувствовал себя польщенным, несмотря на свой обычный скепсис по поводу вкуса Герцога.

- Благодарю вас, дорогой Герцог. Но, разумеется, оно не мое.

- Как бы там ни было, именно вы открыли его, и мне хотелось бы посетить его снова. Все места похожи на это?

- О нет, здесь гораздо разнообразнее.

Джерек говорил несколько неопределенно, его взгляд не отрывался от мистера и миссис Ундервуд.

Миссис Ундервуд, все еще плача, держала руку мужа и подпевала ему:

Прикрой мою беззащитную голову

Тенью своего крыла...

Ее дискант был совершенным дополнением к его тенору. Джерек почувствовал себя странно тронутым. Он нахмурился.

- Здесь есть листья, лошади и канализационные фермы.

- Как же они выращивают канализационные отходы?

- Это слишком сложно объяснять.

Джерек не хотел признавать свое невежество, особенно перед старым соперником.

- Может быть, если у тебя найдется время, ты возьмешь меня для краткого осмотра основных достопримечательностей? - неуверенно предложил Герцог Королев.

Он говорил самым просительным тоном, и Джерек понял, что наконец-то Герцог Королев признал его вкус более изысканным, а потому снисходительно улыбнулся Герцогу.

- Конечно, - сказал он, - когда у меня будет время.

Мистер Гаррис уронил голову на скатерть и громко захрапел.

Джерек сделал пару шагов к миссис Ундервуд, но потом передумал, сам не понимая, почему колеблется. Епископ Касл поднял голову.

- Присоединяйся к нам, бойкий Джерек. В конце концов, ты наш хозяин!

- Не совсем, - возразил Джерек, но присел рядом с донной Изабеллой.

Латов загнали в дальний угол зала, но они продолжали оказывать стойкое сопротивление. Ни один из полицейских, участвующих в потасовке, не избежал по меньшей мере укуса руки или пинка по ноге.

Джерек обнаружил, что совсем не обращает внимания на беседу за столом, удивляясь, почему миссис Ундервуд плачет так обильно, когда поет, в то время как лицо мистера Ундервуда, напротив, исполнено радости.

Донна Изабелла подвинулась ближе к Джереку, и он уловил смешанный запах фиалок и египетских сигарет. Епископ Касл целовал ее руку, ногти на которой по цвету напоминали платье.

Жужжание над головой снова стало громче, и Браннарт Морфейл, опять животом вниз, подплыл к ним.

- Возвращайтесь, пока можете, в собственное время! - призвал он. - Вы останетесь здесь навсегда! Покинуты! Вы слышите?! Вы слыши-и-и-те?!

И исчез. Что касается Джерека, то он был рад, что Морфейла больше не слышно.

Донна Изабелла повернула голову и сверкнула в сторону Джерека яркой улыбкой, вызванной, очевидно, чем-то сказанным Епископом Каслом, но адресованной Джереку.

- Любовь, любовь, моя любовь, - объявила она, - но никогда не совершайте ошибку, полюбив определенную личность. Абстракция предполагает все удовольствия и не влечет никакой боли. Быть чьей-то любовью гораздо предпочтительнее, чем любить кого - то.

Джерек улыбнулся.

- Вы говорите так же, как Лорд Джеггед. Но, боюсь, я уже попал в ловушку.

- Кроме того, - сказал Епископ Касл, настойчиво удерживая руку донны, - кто скажет, что слаще - меланхолия или безумный экстаз?

Оба они посмотрели на Епископа в некотором удивлении.

- У меня есть свои предпочтения, - сказала донна. - Я знаю. - Она полностью вернула внимание Джереку, говоря чуть хрипловатым голосом: - ...Но... вы... намного моложе, чем я.

- Разве? - заинтересовался Джерек. Он уже понял, что, хотя и не по собственному выбору, эти люди имели исключительно короткую продолжительность жизни. - Ну что ж, тогда вам, должно быть, по меньшей мере лет пятьсот.

Глаза донны Изабеллы сверкнули, губы сжались. Она хотела что-то сказать, но передумала и, повернувшись к нему спиной, хрипло засмеялась в ответ на что-то, произнесенное Епископом Каслом.

Джерек заметил у дальней стены зала расплывчатую фигуру, которую не смог узнать. Фигура, одетая в какие-то доспехи, озиралась вокруг в полном недоумении.

Лорд Джеггед тоже заметил ее и, сдвинув красивые брови, задумчиво пыхнул сигаретой.

Фигура исчезла почти немедленно.

- Кто это был, Джеггед? - спросил Джерек.

- Воин из периода за шесть или семь столетий до этого, - ответил мистер Джексон. - Я не мог ошибиться! И - смотрите!

Маленький ребенок, контуры тела которого слегка мерцали, изумленно озирался неподалеку от них, но спустя всего лишь несколько секунд исчез.

- Семнадцатый век, - определил Джеггед. - Я начинаю всерьез воспринимать предупреждения Браннарта Морфейла. Всей ткани Времени грозит опасность полного смешения. Нужно было быть более осторожным. А, ладно...

- Вы, кажется, встревожены, Джеггед?

- У меня есть причина, - ответил Лорд Джеггед. - Ты лучше немедленно забери миссис Ундервуд.

- В данную минуту она поет с мистером Ундервудом.

- Вижу.

С улицы раздалась трель свистка, и в ресторан ворвался отряд полицейских с дубинками наготове. Их начальник отсалютовал инспектору Спрингеру:

- Сержант Шервуд, сэр!

- Почти вовремя, сержант. - Инспектор Спрингер поправил пальто и водрузил помятую шляпу на голову. - Мы расчищаем берлогу иностранных анархистов, как вы видите. Фургон прибыл?

- Фургонов достаточно для всей этой шайки, инспектор. - Сержант Шервуд бросил презрительный взгляд на разношерстную компанию. - Я всегда знал: все, что говорят про это место, - правда.

- И даже хуже. Взгляните на них. - Инспектор Спрингер показал на Латов, которые, отказавшись наконец от борьбы, мрачно засели в углу, зализывая раны. - Никогда не подумаешь, что они - наши сородичи, верно?

- Безобразные клиенты, ваша правда, сэр. Разумеется, не англичане?

- Не-а! Литовцы. Типичные восточноевропейские смутьяны. Они там таких выращивают.

- Что? Специально?

- Что-то, связанное с диетой, - объяснил инспектор Спрингер, - творог и тому подобное.

- Ойе! Вот уж не взялся бы за вашу работу, инспектор, даже за миллион!

- Она бывает противной, - согласился инспектор Спрингер. - Ладно, давайте собирать их.

- Гм... крашеных женщин тоже?

- Конечно, сержант. Всех до единого. Мы рассортируем их в Скотланд-Ярде.

Мистер Джексон слышал этот разговор и повернулся к Джереку, пожимая плечами.

- Боюсь, мы ничего теперь не сможем поделать, - сказал он философски. - Нас всех повезут в тюрьму.

- О, в самом деле? - обрадовался Джерек. - Будет приятно снова оказаться заключенным, - мечтательно произнес он, отождествляя темницу с одним из своих самых счастливых моментов, когда мистер Гриффитс, адвокат, прочитал ему послание миссис Ундервуд. - Возможно, они снабдят нас машинами Времени.

Лорд Джеггед не казался таким жизнерадостным, как Джерек.

- Нам бы очень пригодилась одна, - сказал он, - если наши проблемы еще больше не усложнятся. Я сказал бы, что во многих смыслах наше время истекает.

Раздался неожиданный щелчок, и Джерек Корнелиан посмотрел на свои запястья. Вновь прибывший констебль защелкнул на них наручники.

- Надеюсь, вам нравятся браслеты, сэр, - сказал он с ироничной усмешкой.

Джерек засмеялся и поднял руки.

- О, они прекрасны!

В общем шуме возбужденного веселья компания вывалилась из кафе "Ройяль" и погрузилась в ожидающие полицейские фургоны. Только мистера Гарриса никто не потревожил. Его храп приобрел загадочную меланхолическую интонацию.

Железная Орхидея хихикнула.

- Полагаю, такое случается с вами все время, - сказала она донне Изабелле.

- Это для меня редкое угощение, - ответила та, поджав губы.

Пока миссис Ундервуд выводила его из дверей, мистер Ундервуд повернул сияющее лицо к полицейскому.

- Не падайте духом, - посоветовал он инспектору Спрингеру, - так как Господь с нами.

Инспектор Спрингер покачал головой и вздохнул.

- Говорите только за себя, - сказал он, зная, что впереди его ждет нелегкая ночь.

18. НАКОНЕЦ К МАШИНЕ ВРЕМЕНИ

- Канцлер, - объявил инспектор Спрингер, - обо всем информирован.

Инспектор стоял, уперев руки в бока, в центре большой камеры, глядя на заключенных с самодовольным выражением фермера, купившего хорошую скотину.

- Я не удивлюсь, - продолжал он, - если окажется, что мы раскрыли самую крупную шайку бунтовщиков против Короны со времен Порохового Заговора. И, надеюсь, в течение следующих нескольких дней мы выкурим еще больше разбойников из потайных нор.

Сделав выразительную паузу, инспектор уделил особое внимание капитану Мабберсу и его экипажу:

- Мы еще выясним, как подобные вам проникли в нашу страну.

- Грунек Вертедас, - пробормотал капитан Мабберс, задабривающе глядя на инспектора Спрингера. - Фрег нашер, тьюнайтли, мибикс?

- Вы все так говорите, парень. Пусть английский суд решит вашу участь!

Капитан Мабберс оставил попытки договориться с инспектором Спрингером и, бормоча "Круфруди", вернулся в угол, где сосредоточился его экипаж.

- Нам нужен переводчик, инспектор, - сказал сержант Шервуд, стоящий у дверей и записывающий подробности в блокнот. - Я не могу понять их имена, сэр. Все они, кажется, явные иностранцы, за исключением этих трех, указал он карандашом на мистера и миссис Ундервуд и мужчину, назвавшегося мистером Джексоном.

- У меня осталась пилюля, - предложил Джерек. - Вы можете принять ее и побеседовать с ними, как на своем собственном языке...

- Пилюля? Вы стоите здесь и предлагаете мне, офицеру Закона, наркотики? - Инспектор возмущенно повернулся к сержанту Шервуду: - Наркотики!

- Это объясняет многое, - сурово кивнул головой сержант Шервуд. - Интересно, что случилось с тем, другим, кого вы упомянули? На летающей машине?

- Его местонахождение будет со временем выяснено, - твердо пообещал инспектор Спрингер.

- Надеюсь, он благополучно добрался назад, - сказал Джерек. - Кажется, искажения прекратились, не правда ли, Джеггед?

- Джексон, - поправил Джеггед, но не очень убедительно. - Да, но они начнутся снова, если мы не будем действовать быстро.

Мистер Ундервуд перестал петь и начал качать головой из стороны в сторону.

- Напряжение, - приговаривал он. - Переутомление, как говоришь ты, моя дорогая.

Миссис Ундервуд молча успокаивала его.

- Извини меня за несдержанность, и за все остальное, это было не по-христиански. Я должен был выслушать тебя... если ты любишь этого мужчину...

- О Гарольд!..

- Нет, нет. Лучше, если ты останешься с ним. Мне нужен отдых... в деревне. Возможно, я поживу у своей сестры, которая управляет Домом Милосердия в Уайтхевене. Развод...

- О Гарольд! - Она сжала его руку. - Никогда! Все решено, я остаюсь с тобой!

- Что? - взвился Джерек. - Не слушайте ее, мистер Ундервуд. - Но тут же пожалел о своих словах. - Нет, я думаю, вы должны выслушать ее...

Мистер Ундервуд сказал более твердо:

- Это не только ради тебя, Амелия. Скандал...

- О Гарольд! Прости...

- Я уверен, что ты не виновата.

- Ты подашь в суд на меня?

- Конечно, естественно. Ты не сможешь...

- Гарольд! - На этот раз ее слезы были другого качества. - Куда я пойду?

- Конечно с мистером Корнелианом.

- Ты не можешь понять, что это означает, Гарольд!

- Ты привычна к зарубежному климату. Если ты покинешь Англию, создашь новый дом где-нибудь...

Она вытерла глаза и посмотрела обвиняющим взглядом на Джерека.

- Это все ваша работа, мистер Корнелиан. Видите, что случилось?

- Я не совсем вижу... - начал он, но махнул рукой, так как она уже повернулась к мистеру Ундервуду.

Еще один полицейский вошел в камеру.

- Ага, - сказал инспектор Спрингер. - Простите, что поднял вас с постели, констебль. Я только хотел кое-что прояснить. Вы, помнится, присутствовали при казни Ярмарочного Убийцы?

- Да, сэр.

- Не кажется ли вам, что это - показал он на Джерека, - тот парень, которого повесили?

- Похоже, сэр. Но я видел, как Убийца умер. С определенным достоинством, что отмечалось в свое время. Этот не может быть тем же самым.

- Вы видели тело... после?..

- Нет, сэр. В самом деле, сэр, был слух... ну... Нет, сэр, он выглядел немного по-другому... короче, другого цвета волосы и цвет лица...

- Я изменил их с того времени, как... - начал Джерек, стараясь быть полезным.

- Молчать, ты! - рявкнул инспектор Спрингер и, удовлетворенный, сказал полицейскому: - Благодарю вас, констебль.

- Спасибо, сэр.

Констебль покинул камеру.

Инспектор Спрингер подошел к мистеру Ундервуду.

- Чувствуете себя лучше, а?

- Немного, - осторожно согласился мистер Ундервуд. - Я надеюсь... я имею в виду, что вы не думаете, что я...

- Полагаю, вы ошиблись, вот и все. Знай я вас раньше... э... при других обстоятельствах, я сказал бы, что сегодня... э... вы были немного перенапряжены... не совсем в себе... хм. - Он продолжил почти добродушно: - Из-за вашей сбежавшей миссис, и все такое. Кроме того, я благодарен вам, мистер Ундервуд. Вы невольно помогли мне разоблачить злодейскую банду. Мы знали о заговоре с целью убийства Ее Величества, но улик было довольно мало. Теперь же у нас есть над чем поработать, видите?

- Вы имеете в виду... эти люди?.. Амелия, ты знала?..

- Гарольд! - Она умоляюще взглянула на Джерека. - Мы рассказали тебе правду. Я уверена, что никто из присутствующих здесь ничего не знает о таком ужасном заговоре. Они все из будущего!

Снова инспектор Спрингер покачал головой.

- Будет трудно, - сказал он сержанту Шервуду, - отсортировать психов от сознательных преступников.

Железная Орхидея зевнула.

- Должна сказать, мой дорогой, - пробормотала она Джереку, - что наряду с интересными моментами в Эпохе Рассвета у тебя есть и скучные...

- Такие здесь нечасто. - Тон Джерека был извиняющимся.

- Следовательно, сэр, - продолжал инспектор Спрингер мистеру Ундервуду, - вы можете идти. - Конечно, вы понадобитесь нам как свидетель, но не думаю, что необходимо задерживать вас дольше.

- И моя жена?

- Боюсь, она должна остаться.

Выходя вслед за сержантом Шервудом из камеры, мистер Ундервуд сказал:

- Прощай, моя дорогая.

- Прощай, Гарольд. - Теперь она не казалась слишком расстроенной.

Герцог Королев снял свою роскошную охотничью шляпу и стал стряхивать пыль с плюмажа.

- Что это за вещество? - спросил он мистера Джексона.

- Пыль, - сказал Джексон. - Мусор.

- Как интересно! Как вы делаете его?

- В Эпохе Рассвета есть много способов его производства, - сообщил ему мистер Джексон.

- Ты должен показать мне какой-нибудь, Джерек. - Герцог Королев снова надел шляпу, а затем прошептал с любопытством: - И чего мы сейчас ждем?

- Я не совсем понимаю, - ответил Джерек, - но следует этим наслаждаться. Мне лично нравится здесь все.

- И нам тоже, о изгоняющий скуку! - Герцог Королев благосклонно посмотрел на инспектора Спрингера. - Мне особенно нравятся твои характеры, Джерек. Они абсолютно правдоподобны.

Сержант Шервуд вернулся с величественным человеком средних лет, в черном сюртуке и высокой черной шляпе. Узнав его, инспектор Спрингер отдал честь.

- Они все здесь, сэр. Хочу отметить, что потребовалось немало труда, чтобы поймать их, но они пойманы!

Величественный мужчина кивнул и, вздохнув, окинул холодным взглядом Латов и Джерека. Он не позволил никакому выражению появиться на своем лице, когда осматривал Железную Орхидею, Герцога Королев, Епископа Касла, миледи Шарлотину, донну Изабеллу и миссис Ундервуд. Только внимательнее вглядевшись в лицо мистера Джексона, он выдохнул еле слышно:

- О небеса!

- Добрый вечер, Мунрой, или уже утро? - Джеггед, казалось, забавлялся. - Как поживает министр?

- Это вы, Джаггер?

- Боюсь, что да, сэр.

- Но как?..

- Спросите инспектора, мой дорогой приятель.

- Инспектора?

- Ваш друг, сэр?

- Вы не узнали лорда Чарльза Джаггера?

- Но... - начал инспектор Спрингер.

- Я говорил вам, кто это! - воскликнул Джерек, обращаясь к миссис Ундервуд, но та жестом приказала ему замолчать.

- Вы объясняли что-нибудь инспектору, Джаггер?

- Не его вина, но он был так убежден, что все мы замешаны в этом деле, что не было смысла разубеждать его. Я подумал, что лучше подождать с объяснением.

Мунрой мрачно улыбнулся.

- И поднять меня с постели.

- Здесь есть литовцы, сэр, - сказал нетерпеливо инспектор Спрингер, - по крайней мере, мы поймали их.

Мунрой с достоинством повернулся и сурово посмотрел на латов.

- А, да. Это не ваши друзья, Джаггер?

- Совсем нет. Насчет них инспектор Спрингер проделал хорошую работу. Все остальные - мои гости. Мы обедали в кафе "Ройяль". Как вы знаете, я интересуюсь искусством...

- Конечно. Тут больше не о чем говорить.

- Итак, вы даже не чертов анархист? - жалобно произнес инспектор Спрингер, сумрачно глядя на Джерека. - Всего-навсего псих с хорошими связями. - И он глухо вздохнул.

- Инспектор... - величественно пожурил его джентльмен.

- Простите, сэр!

- Феркит! - сказал капитан Мабберс из своего угла, обращаясь, казалось, к Мунрою. - Глу, мибикс?

- Гм, - сказал Мунрой.

Латы тяжело восприняли заключение. Они сидели маленькой печальной группкой на полу камеры, ковыряя в огромных носах и почесывая странной формы головы.

- У вас есть какие-нибудь причины подозревать лорда Джаггера и его друзей, инспектор? - сухо спросил Мунрой.

- Нет, сэр, кроме... Нет, даже эти зеленые и голубые женщины, сэр... - Инспектор Спрингер покорился неизбежности. - Нет, сэр.

- Им предъявлено обвинение?

- Нет еще... э, нет, сэр.

- Они могут идти?

- Да, сэр.

- Ну вот, Джаггер. А эти, - сказал Мунрой, махнув тростью в сторону неутешных инопланетян, - могут подождать до утра. Надеюсь, у вас найдется для меня масса улик, инспектор.

- О да, сэр, - сказал инспектор Спрингер, ни во взгляде, ни в голосе которого не чувствовалось предвкушения приятного будущего. Беспомощно уставившись на Латов, он выдавил: - Для начала, они явно иностранцы, сэр.

Когда все вышли на широкий бульвар Уайтхолла, друг лорда Джаггера Мунрой приподнял шляпу, обращаясь к леди:

- Примите мои поздравления по поводу ваших костюмов. Получился бы чудесный бал-маскарад, если бы все костюмы были такими прекрасными. Встретимся в клубе, Джаггер?

- Возможно, завтра, - сказал Джаггер.

Мунрой величественно удалился по направлению к Уайтхоллу.

Утренний свет коснулся крыш высоких зданий.

- О, смотрите! - воскликнула миледи Шарлотина. - Это старомодный рассвет! Настоящий!

Герцог Королев хлопнул Джерека по плечу.

- Прекрасно!

Джерек все же понимал: уважение Герцога досталось ему несколько дешево, учитывая, что он совсем ничего не сделал, чтобы вызвать восход солнца, но не смог отказать себе в удовольствии ощутить отождествление с чудесами мира девятнадцатого столетия, поэтому скромно покачал головой и позволил Герцогу продолжать расточать похвалы.

- Понюхайте этот воздух! - восклицал Герцог Королев. - В нем смешаны тысячи богатейших запахов! Ах! - Он обогнал остальных, дружно следовавших за ним, и повернул на набережную, восхищаясь рекой с плавающим на поверхности мусором, баржами и пленкой нефти. - Преобладающий серый цвет на раннем рассвете.

Джерек спросил миссис Ундервуд:

- Теперь вы подтвердите, что любите меня, миссис Ундервуд? Мне кажется, ваша связь с мистером Ундервудом подошла к концу.

- Он, по-моему, думает так же, - вздохнула она. - Я сделала все, что могла.

- Ваше пение было чудесным.

- Он, должно быть, всегда был неуравновешенным, - сказала она. - В том, что случилось, я должна винить себя.

Казалось, она не хотела больше разговаривать, и Джерек тактично разделил ее молчание. На реке прогудел буксир. Несколько чаек поднялись к небу, залитому мягким сверкающим золотом, деревья вдоль набережной шелестели, пробуждаясь к новому дню. Остальные, немного обогнав Джерека и миссис Ундервуд, комментировали тот или иной аспект окружающего пейзажа.

- Какое замечательное окончание нашего пикника, - сказала Железная Орхидея Лорду Джеггеду. - Вы не знаете, когда мы отправимся назад?

- Думаю, скоро.

Они долго шли по набережной, но в конце концов свернули на улицу, которую Джерек уже видел. Он коснулся руки миссис Ундервуд.

- Узнаете здание?

- Да, - пробормотала она, занятая, очевидно, своими мыслями. - Это Центральный Уголовный Суд, где судили вас.

- Смотрите, Джеггед! - окликнул Джерек. - Помните?

Лорд Джеггед тоже, казалось, думал о чем-то другом. Он рассеянно кивнул головой.

Смеясь и болтая, компания миновала Центральный Уголовный Суд и остановилась полюбоваться следующим объектом, который привлек их внимание.

- Собор Святого Павла, - сказала донна Изабелла, цепляясь за руку Епископа Касла. - Вы не видели его раньше?

- О, мы должны зайти внутрь!

Именно в этот момент Лорд Джеггед поднял благородную голову и остановился, словно лиса, почуявшая запах своих преследователей. Он поднял руку - Джерек и миссис Ундервуд замерли, в то время как остальные побежали вверх по ступенькам.

- Замечательный... - И Епископ Касл исчез.

Железная Орхидея начала смеяться и тоже исчезла. Миледи Шарлотина отступила на шаг назад и исчезла. А затем исчез и Герцог Королев исчез с удивленным и выжидающим выражением на лице.

Донна Изабелла села на ступеньки и закричала.

Даже миновав несколько улиц, они все еще слышали крики донны Изабеллы. Лорд Джеггед быстро вел их по лабиринту маленьких мощеных улочек.

- Мы были бы следующими, - сказал он. - Эффект Морфейла должен был проявиться. Моя вина... Абсолютно моя вина... Быстрее...

- Куда мы идем, Джеггед?

- Машина Времени. Та, в которой ты прибыл в первый раз. Починена и готова к отправлению. Но флюктуации, вызванные последними появлениями и исчезновениями, могли привести к серьезным последствиям. Браннарт знал, о чем говорил. Торопитесь!

- Я не уверена, - сказала миссис Ундервуд, - что хочу сопровождать кого-нибудь. Вы причинили мне боль, не говоря уж...

- Миссис Ундервуд, - мягко остановил ее Лорд Джеггед Канарии, - у вас нет выбора. Альтернатива ужасна, уверяю вас.

Убежденная его тоном, она ничего больше не стала говорить.

Они вышли на улицу рядом с рекой, застроенную выцветшими, облупившимися зданиями. Неподалеку несколько человек загружали ящиками телегу. В просветах между домами блестела вода Темзы.

- Я устала, - пожаловалась миссис Ундервуд, - и не могу идти так быстро, мистер Джексон. Я не спала почти две ночи.

- Мы уже на месте, - ответил он, вынув из кармана ключ и вставив его в замок темной дубовой двери.

Лорд Джеггед толкнул дверь, и та скрипнула. Когда они вошли, Джеггед закрыл дверь и, подняв руку, достал масляную лампу, висящую на крюке, а затем, чиркнув спичкой, зажег ее.

Свет стал ярче, и Джерек увидел, что они находятся в довольно большой комнате с каменным полом. Пахло плесенью. Вдоль стен шныряли крысы.

Джеггед подошел к большой куче тряпья и начал растаскивать ее в стороны, потеряв в спешке часть своего хладнокровия.

- Какова ваша роль во всем этом, мистер Джексон? - спросила миссис Ундервуд, отводя взгляд от крыс. - Я не ошибаюсь, полагая, что вы манипулируете нашими судьбами - моей и мистера Корнелиана?

- Надеюсь, незначительно, мадам, - сказал Джеггед, все еще раскидывая кучу. - Ради такой абстрактной вещи, как его сущность, Время строго следит за нашей активностью. И надо быть очень осторожным. Именно поэтому я выбрал всего два основных псевдонима. Я много путешествовал во Времени, как вы, вероятно, догадались: и в прошлое, и в будущее, которое существует относительно моего мира. Я знал о конце Времени еще до того, как Юшарисп принес эту весть на нашу планету. Мне удалось открыть, что определенные люди, благодаря особенному подбору генов, не так подвержены эффекту Морфейла, как другие, и я задумал найти средство предотвратить катастрофу хотя бы для некоторых из нас...

- Катастрофу, Джеггед?

- Конец для нас всех, дорогой Джерек. Я не в силах перенести мысль, что, достигнув такого совершенства, мы должны погибнуть. Ты видишь, мы узнали, как жить. И все зря. Такая ирония невыносима для меня, любителя ироний. Я провел много-много лет в этом столетии, в самом дальнем прошлом, в какое только мог попасть на собственной машине, производя сложные опыты, посылая различных людей в будущее и наблюдая, как их "принимало" Время, когда они возвращались в собственный век. Ни один не удержался в нем, я сожалею об их судьбе. Только миссис Ундервуд осталась, не подверженная, очевидно, эффекту Морфейла.

- Итак, это вы, сэр, были моим похитителем?! - воскликнула она.

- Боюсь, что так. Ну вот!

Он стащил последнюю тряпку, открыв сферическую машину Времени, которую Браннарт Морфейл дал взаймы Джереку для его первого путешествия в Эпоху Рассвета.

- Надеюсь, - продолжал он, - что некоторые из вас переживут Конец Времени. И вы можете помочь мне. Эта машина управляемая, она перенесет вас в наш собственный век, Джерек, где мы сможем продолжить эксперименты. По крайней мере, - добавил он, - должна перенести. В настоящий момент меня тревожит нестабильность мегапотока, но будем надеяться на лучшее. Теперь вы двое входите в машину. Вот дыхательные маски.

- Мистер Джексон, - сказала миссис Ундервуд. - Я больше не дам собой командовать. - Она сложила руки на груди. - И не поддамся гипнозу ваших псевдонаучных теорий!

- Я думаю, он прав, миссис Ундервуд, - обратился к ней Джерек неуверенно. - И причина, по которой я пришел к вам, заключается в том, что вы все же подвержены эффекту Морфейла. По крайней мере, в машине Времени у нас есть шанс попасть в любой век по нашему выбору.

- Вспомните, как Джерек избежал повешения, - сказал Лорд Джеггед, уже открывший круглую дверь в машине. - Сработал эффект Морфейла. Иначе получился бы парадокс. Зная это, я способствовал тому, что показалось вам, миссис Ундервуд, его уничтожением. Вот доказательство моей доброжелательности - он жив!

С неохотой она подошла вместе с Джереком к машине Времени.

- Я смогу вернуться? - спросила она.

- Почти наверняка. Но, надеюсь, выслушав меня, вы не захотите возвращаться.

- Вы будете сопровождать нас?

- Другая моя машина Времени в четверти мили отсюда. Нельзя оставить ее здесь. Это очень усовершенствованная модель, она даже не регистрируется на приборах Браннарта. Как только вы отправитесь в путь, я воспользуюсь ею и последую за вами. Обещаю, миссис Ундервуд, я не стану обманывать вас, и открою все, что знаю, когда мы вернемся в Конец Времени.

- Очень хорошо.

- Внутри вам покажется не очень удобно, - сказал ей Джерек, когда за ними захлопнулся люк входной камеры. - На мгновение задержите дыхание. - Он протянул ей дыхательную маску. - Натяните ее на голову, вот так... - Он улыбнулся, расслышав ее приглушенные жалобы. - Не бойтесь, миссис Ундервуд. Наше великое приключение почти закончено. Скоро мы снова окажемся на нашей милой вилле с розами, обвивающими дверь, трубками, тапочками и ватерклозетами.

На этом Джерек вынужден был прервать свои излияния из-за необходимости натянуть маску, так как сфера стала заполняться молочно-белой жидкостью. Джереку хотелось, чтобы тут были резиновые костюмы, обычно используемые в машине, так как белая жидкость вызывала неприятные ощущения и быстро пропитала одежду. В глазах миссис Ундервуд появилось выражение негодующего отвращения.

Шлюз быстро наполнился, и их понесло в основную камеру, где некоторые приборы уже мигали попеременно зеленым и красным светом. Барахтаясь в густой жидкости, не в состоянии контролировать свои движения, Джерек увидел, что миссис Ундервуд находится не в лучшем положении и глаза ее закрыты. Начали мигать зеленые и желтые огоньки. Жидкость становилась все темнее.

На экранах замелькали цифры, которых он не мог прочитать. Запульсировал белый свет, и Джерек понял, что машина готова начать путешествие в будущее. Он расслабился, счастье переполняло его. Скоро они будут дома!

Белый свет слепил глаза, голова кружилась, боль стала нестерпимой, и от крика его удержал только страх, что миссис Ундервуд услышит и встревожится.

Жидкость становилась все темнее, пока не приобрела цвет крови. Чувства покинули его.

Джерек очнулся, зная, что путешествие закончено, и попытался повернуться, чтобы посмотреть, пришла ли в себя миссис Ундервуд, прижатая к его ноге.

Но вдруг, к его удивлению, все повторилось: Замелькали огоньки, зеленые уступили место красным, затем голубым и желтым. Запульсировал белый свет, боль усилилась, жидкость потемнела.

И опять он потерял сознание.

Джерек снова очнулся. На этот раз прямо перед собой он увидел бледное лицо миссис Ундервуд, находящейся без сознания. Он попытался дотронуться до нее рукой, и, как будто вызванный этим движением, процесс вспыхнул с новой силой: зеленые и красные цвета уступили место голубым и желтым, затем ослепляющая белизна, боль, потеря сознания.

Он очнулся. Машина содрогалась, и откуда-то доносился скрежещущий вой.

На этот раз он закричал помимо своей воли и подумал, что миссис Ундервуд тоже кричит. Белый свет пульсировал. Вдруг стало совершенно темно. Затем мигнул и пропал зеленый огонек. Мигнул и пропал красный огонек. Вспыхнули голубой и желтые огоньки.

Тогда Джерек Корнелиан понял, что страхи Лорда Джеггеда не были беспочвенными. Произошло сразу слишком много попыток манипулировать Временем, и Время, воспротивившись, швыряло их взад и вперед по потоку. Они стали жертвами эффекта Морфейла, будто и не входили никогда в машину Времени. Время мстило тем, кто пытался завоевать его.

Единственным утешением для Джерека, прежде чем он снова потерял сознание, было то, что по крайней мере он находится рядом с миссис Ундервуд.

19. ДЖЕРЕК КОРНЕЛИАН И МИССИС АМЕЛИЯ УНДЕРВУД

ОБСУЖДАЮТ ОПРЕДЕЛЕННЫЕ МОРАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ

- Мистер Корнелиан! Пожалуйста, мистер Корнелиан, попытайтесь проснуться!

- Я не сплю, - простонал он, не открывая глаз.

Кожа была приятно теплой. Ноздри улавливали восхитительные запахи. Стояла тишина.

- Тогда, пожалуйста, откройте глаза, мистер Корнелиан, - потребовала она. - Мне нужен ваш совет.

Он подчинился и заморгал глазами.

- Какая исключительно глубокая голубизна, - произнес он, увидев над собой небо. - Итак, в конце концов, мы вернулись. Должен признать, я впал в некоторый пессимизм, когда машина забарахлила. Как мы выбрались наружу?

- Я вытащила вас и хорошо сделала.

Жестом она указала на машину Времени, и Джерек понял, что та была даже в худшем состоянии, чем когда он впервые прибыл в девятнадцатое столетие. Миссис Ундервуд сметала песок со своего потрепанного платья из коричневого бархата.

- Это ужасное вещество, - сказала она. - Когда оно высыхает, одежда становится жесткой.

Он сел, улыбаясь.

- Пустяки. Нет ничего проще, чем снабдить вас новой одеждой. У меня сохранились почти все кольца власти. Интересно, кто создал этот пейзаж? Он потрясающий!

Они находились на широком песчаном пляже, и перед ними лежало спокойное море, раскинувшееся до самого горизонта. А по другую сторону пляжа взору открывался бесконечный ландшафт: простирающиеся на мили заросли папоротникообразных растений разных размеров, от маленьких, прикрывающих землю ковром, и до очень больших, высотой с тополь. Вдали тянулись пологие холмы.

- Замечательная картина, - согласилась она. - В деталях более подробная, чем все, созданное вашими людьми.

- Вы знаете оригинал?

- Я изучала такие вещи прежде. Мой отец принадлежал к современной школе. Он не отвергал Дарвина.

- Дарвин любил его? - Мысли Джерека вернулись к любимому предмету.

- Дарвин был ученым, мистер Корнелиан, - ответила она нетерпеливо.

- И он сделал мир наподобие этого?

- Нет, нет, он не делал никакого мира, это просто риторическое выражение.

- Что такое "риторическое выражение"?

- Об этом позже, а сейчас я хочу сказать, что ландшафт напоминает Землю в очень ранней стадии ее геологического развития. Тропический климат и преобладание папоротниковых растений. Похоже на ордовикский период палеозоя, а может быть, и силурийский. Если это полная реконструкция, то море, которое вы видите, должно кишеть съедобной жизнью: моллюски и тому подобное. Но нет больших зверей. Все для поддержания жизни и ничего, что угрожало бы ей.

- Не могу представить, кто сделал это, - задумался Джерек, - разве только леди Безголосая. Она в свое время увлекалась ранними эпохами, и из того, что ей удалось воспроизвести, лучшим был "Египет".

- Такой мир, как этот, процветал за миллионы лет до Египта, - сказала миссис Ундервуд лирическим тоном. - За миллионы лет до Человека, даже до Динозавров. О, это рай! Смотрите, здесь совсем нет признаков животной жизни, какую мы знаем.

- Животной жизни как таковой не было очень долго, - пояснил Мы сделали ее сами.

- Вы не вникаете в то, что я говорю, мистер Корнелиан.

- Простите, я постараюсь. Мне хочется продолжить моральное образование как можно скорее. Есть много вещей, которым вы еще не обучили меня.

- Я рассматриваю это как свой долг, иначе нечем оправдать мое пребывание здесь. - Она улыбнулась сама себе. - В конце концов, я вышла из семьи миссионеров.

- Новое платье? - предложил он.

- Если не трудно.

Он коснулся кольца власти с изумрудом. Ничего не произошло.

Он коснулся алмаза, затем аметиста. И совсем ничего не случилось. Джерек был озадачен.

- Кольца власти никогда прежде не подводили меня.

Миссис Ундервуд кашлянула.

- Становится очень жарко. Предлагаю перейти в тень тех папоротников.

Он согласился. Пока они шли, Джерек снова испробовал кольца власти, с удивлением качая головой.

- Странно. Возможно, когда машина Времени начала функционировать неправильно...

- Машина Времени работала неправильно?

- Да. Двигалась хаотично вперед и назад во Времени. Я совершенно отчаялся вернуться сюда.

- Сюда?

- О дорогая!

- Итак, - сказала она, усаживаясь на рыжего цвета камень и рассматривая бесконечные мили силурийских папоротников, - мы могли начать двигаться назад, не так ли, мистер Корнелиан?

- Я бы сказал, что да, могли.

- Несмотря на заверения вашего друга Лорда Джеггеда? - уточнила она.

- Да. - Джерек пожевал нижнюю губу. - Но он боялся, что мы отправляемся слишком поздно, помните?

- Он был прав.

Миссис Ундервуд снова кашлянула.

Джерек и сам откашлялся:

- Если это тот век, про который вы думаете, то здесь совсем нет людей?

- Ни одного. Даже примитивных.

- Мы в Начале Времени?

- За неимением лучшего определения, да.

Ее изящные пальцы барабанили по камню. Ситуация явно не радовала миссис Ундервуд.

- О дорогая! - сказал Джерек. - Мы больше не увидим Железную Орхидею?

При этих словах она немного просветлела.

- Мы попытаемся не падать духом и будем надеяться, что нас когда-нибудь спасут.

- Шансы очень незначительные, миссис Ундервуд. Никто не забирался так далеко назад. Вы ведь слышали, Лорд Джеггед говорил, что ваш век - самый отдаленный, какого он смог достичь.

Она расправила плечи так, как делала это, когда стояла на берегу реки.

- Итак, надо построить хижину, а лучше две хижины. И нужно проверить, какая из форм жизни здесь съедобная, а пока заберем из машины Времени все, что может пригодиться. Думаю, там осталось не так уж много.

- Вы уверены, что...

- Мистер Корнелиан! Ваши кольца власти не работают - других фактов у нас нет. Вероятно, мы очутились в силурийском периоде.

- Эффект Морфейла должен был послать нас в будущее, - возразил он, - а не в прошлое.

- Это определенно не то будущее, которое следует за 1896 годом, мистер Корнелиан.

- Нет. - Ему в голову пришла мысль. - Я обсуждал совсем недавно возможность циклической природы Времени с Браннартом Морфейлом и Лордом Джеггедом. Не могли ли мы забраться в будущее так далеко, что вновь оказались на старте?

- Такая теория для нас бесполезна, - ответила она и пояснила: - В теперешних обстоятельствах.

- Согласен, но она может объяснить, почему мы оказались в них, миссис Ундервуд.

Она сорвала лист папоротника над головой и стала обмахивать лицо, намеренно игнорируя его слова. Джерек глубоко вдохнул душистый силурийский (или, возможно, ордовикский) воздух и с удобством растянулся на земле.

- Вы сами описали этот мир как рай, миссис Ундервуд. Могут ли найти себе лучшее место два любовника?

- Еще одна абстрактная идея, мистер Корнелиан? Вы, конечно, не имеете в виду себя и меня?

- О да, имею! - сказал он мечтательно. - Мы сможем создать человеческую расу заново! Новый цикл. На этот раз мы расцветем перед Динозаврами. Это рай, а мы - Адольф и Ева! Или Алан и Эдна?

- Мне кажется, вы ссылаетесь на Адама и Еву, мистер Корнелиан. Если так, то вы богохульствуете, и я больше ничего не желаю слышать.

- Бого... что?

- ...хульствуете.

- Это относится к Морали?

- Полагаю, что да.

- Не могли бы вы объяснить немного подробнее? - спросил он возбужденно.

- Вы совершаете проступок против Божества. Это богохульство - таким образом отождествлять себя с Адамом.

- А вас с Евой?

- С Евой тоже.

- Простите.

- Вы не знали. - Она продолжала обмахиваться листом папоротника. - Полагаю, пора поискать пищу. Вы не голодны?

- Я голоден по вашим поцелуям, - ответил он романтично и поднялся на ноги.

- Мистер Корнелиан!

- Ведь мы, - сказал он, - можем "пожениться" теперь, не так ли? Мистер Ундервуд сказал то же самое.

- Мы с ним не разведены. Кроме того, даже если бы я была разведена с мистером Ундервудом, нет причин полагать, что я желаю выйти замуж за вас. Более того, здесь, в силурийском периоде, нет никого, кто бы нас обвенчал.

Ей казалось, что она выложила значительный аргумент, но он не понял ее слов.

- Если мы завершим мое моральное образование, - сказал он, - вы согласитесь выйти за меня замуж?

- Возможно... если все остальное будет разрешено должным образом... что теперь кажется маловероятным...

Он медленно пошел по пляжу, глядя на медлительное море и глубоко задумавшись. У его ног маленький моллюск медленно карабкался по песку. Джерек некоторое время наблюдал за ним, а затем, услышав движение позади, обернулся. Там стояла миссис Ундервуд. Она сделала что-то вроде шляпы из листьев папоротника и выглядела теперь очень хорошенькой.

- Простите, если расстроила вас, мистер Корнелиан, - сказала она дружелюбно. - Видите ли, вы несколько более прямолинейны, чем я привыкла. Я знаю, что вы не хотите быть намеренно грубым, но в некоторых вопросах вы более невинны, чем я. Однако вы обладаете особенностью говорить неправильные вещи или правильные вещи неправильно.

Он пожал плечами.

- Поэтому я так отчаянно хочу начать свое моральное образование. Я люблю вас, миссис Амелия Ундервуд. Возможно, Лорд Джеггед подтолкнул меня к этим чувствам вначале, но с тех пор они овладели мной. Я их раб. Конечно, я могу утешить себя, но не могу перестать любить вас.

- Я польщена.

- И вы говорили, что любите меня, но сейчас пытаетесь отрицать это.

- Я все еще госпожа Ундервуд, - мягко напомнила она.

Маленький моллюск начал осторожно взбираться на его ногу.

- А я все еще Джерек Корнелиан, - ответил он.

Миссис Ундервуд заметила моллюска.

- Ага! Возможно, этот съедобен.

Она протянула руку, чтобы взять его, но Джерек остановил ее.

- Нет, - сказал он, - пускай ползет.

Она выпрямилась, ласково улыбаясь ему.

- Мы не можем позволить себе быть сентиментальными, мистер Корнелиан.

Его рука задержалась на мгновение на ее плече. Потрепанный жесткий бархат постепенно приобретал мягкость.

- Мне кажется, мы не можем позволить себе не быть ими.

Ее взгляд стал серьезным, затем она рассмеялась.

- О, очень хорошо. Тогда подождем, пока не станем исключительно голодными.

Веселой походкой, взметая чистый песок первозданного пляжа черными сапожками на кнопках, она зашагала вдоль густого соленого моря.

- Все кругом сверкает и прекрасно, - запела она. - Все создания, большие и малые, все вещи - мудрые и чудесные. Господь сделал их всех!

В ее поведении чувствовался определенный вызов, какое-то сопротивление неизбежности, которое заставило сердце Джерека сжаться от обожания.

- В конце концов самоотречение, - бросила она через плечо, - полезно для души.

- Ах!

Джерек побежал за ней и вдруг за шаг до нее замер. Он оглядел спокойный силурийский мир, неожиданно пораженный его свежестью, растущим пониманием, что они действительно единственные млекопитающие на целой планете. Он поднял голову к огромному золотому солнцу и заморгал от щедрого сияния. Мир был полон чудес.

Немного позже, задыхаясь, потея и смеясь от счастья, он догнал ее. Выражение ее лица было почти нежным, когда она к нему обернулась. Джерек предложил ей руку, и после секундного колебания она приняла ее.

Они шли рядом под горячим полуденным силурийским солнцем.

- А теперь, миссис Ундервуд, - удовлетворенно сказал Джерек, - что такое "самоотречение"?

Майкл МУРКОК

ЧУЖДЫЙ ЗНОЙ

Нику Тернеру, Дэйву Бруку, Бобу Коверту,

Дик-Мику, Дэлу Диттмару, Терри Олису,

Саймону Кингу и Лемми из рок-группы "Хоквинд"

Ни лилии, чье тело так светло,

Ни жар ланит роскошных пылких роз

Не тронут так, как те, кого мороз

Загнал в парник под толстое стекло:

Ведь жить дает им чуждое тепло.

Теодор Вратислав,

"Оранжерейные цветы", 1896 г.

ПРОЛОГ

Земной цикл (один из циклов развития Вселенной, если говорить точнее) приближался к концу, и человеческую расу перестали заботить мысли о будущем и о собственной эволюции. Унаследовав отработанные тысячелетиями технологии, человечество использовало их для удовлетворения своих самых причудливых фантазий, для разыгрывания невиданных масштабов спектаклей, для всевозможных развлечений и создания прекрасных нелепостей. Да и что еще оставалось делать людям? Прежние века ужаснулись бы варварскому размаху, с каким растрачивались ресурсы, были бы шокированы нелепым, с их точки зрения использованием материалов и энергии, сочтя людей этой эпохи развращенными и аморальными, если не хуже. Но даже если бы последние жители планеты и не сознавали факта, что они живут в Конце Времени, все равно из глубин подсознания в них прорезалось бы что-то, что заставило бы их потерять интерес к идеалам, философии и противоречиям, формирующим подобные вещи. Итак, они находили удовольствие в парадоксах и в эстетике стиля барокко. Если у них и была философия, она основывалась исключительно на личных пристрастиях и чувственности. Большая часть старых эмоций потеряла для них всякий смысл: они соперничали без ревности, испытывали привязанность без страсти, злость без ярости, доброту без жалости. Их замыслы, часто грандиозные, хотя и извращенные, воплощались без одержимости или оставались неоконченными без сожаления, так как смерть стала редкой гостьей, оставив людям жизнь до той поры, пока не умрет сама Земля.

И все же одним из людей, к его собственному безмерному удивлению, овладела страсть. Именно этому факту мы и обязаны возможностью ознакомиться с описываемой ниже историей - последней вероятно, в анналах событий человеческой расы, не слишком сильно, впрочем, отличающейся от той, которую считают первой.

Итак, перед вами история Джерека Корнелиана, который не знал, что такое мораль, и миссис Амелии Ундервуд, которая знала о ней все.

1. БЕСЕДА С ЖЕЛЕЗНОЙ ОРХИДЕЕЙ

В одеждах различных светло-коричневых тонов, Железная Орхидея и ее сын сидели на молочно-белом пляже, обязанном своей белизной мелко перемолотым костям. Совсем рядом, лениво накатываясь на берег, волны переливались жемчужным блеском. Море тихо дышало. Был полдень.

Между Железной Орхидеей и ее сыном, Джереком Корнелианом, лежала скатерть дамасского шелка, уставленная блюдами из слоновой кости. В продуманном беспорядке соседствовали рыба и картофель, меренги и ванильное мороженое, но самым броским пятном был центр стола, занятый ярко-желтыми благоухающими, почти чувственными лимонами.

Железная Орхидея улыбнулась янтарными губами и, потянувшись за устрицей, спросила:

- Что ты, любовь моя, понимаешь под словом "добродетель"?

Совершенной формы рука, чуть заметно припудренная золотом, замерев на секунду над устрицей, вернулась назад, чтобы прикрыть легкий зевок.

Ее сын растянулся на мягких подушках и, хотя чувствовал себя усталым после еды, послушно продолжил беседу:

- Я долго не мог до конца уяснить, что оно означает. Как ты знаешь, мой чудеснейший из минералов, очаровательнейший цветок, я изучал язык того времени довольно тщательно, и у меня сохранились записи. Я получаю от языка большое удовольствие, но некоторые нюансы ускользаю от понимания. Это слово я нашел в словаре, там сказано, что оно означает действие "согласно морали" или в соответствии с "моральными законами" - "хорошо, справедливо, правильно". Непонятно!

Он взял устрицу и, отправив ее в рот, прислушался к ощущениям. Устрицы - открытие Железной Орхидеи, и Джерек пришел в восторг от предложения встретиться на пляже, чтобы поесть их. Орхидея приготовила немного шампанского, но после короткого обсуждения оба согласились, что этот напиток не слишком отвечает их вкусам, и беззаботно разложили его на атомы.

- Тем не менее, - продолжал Джерек, - мне бы хотелось на собственном опыте испробовать, что это такое. "Добродетель" предположительно включает в себя "самоотрицание", - и, предупреждая ее вопрос пояснил: - Что означает "не делать ничего приятного".

- Но ведь все, шелковый мой, приятно!

- Верно, в том-то и заключается парадокс. Видишь ли, мама, древние делили свои ощущения на части - категории: одни из них, похоже, не считались приятными, другие, наоборот, казались приятными, но почему-то не нравились им!.. О дорогая Железная Орхидея, я вижу, ты готова забыть обо всем... Я же часто прихожу в отчаяние, пытаясь разрешить загадку. Почему одна вещь считается достойной существования, а другая нет? Но... - Его красивые губы растянулись в улыбке. - Я решу проблему - так или иначе, рано или поздно. - И он закрыл отяжелевшие веки.

- О Корнелиан!

Она засмеялась, тихо и нежно, и потянулась через скатерть. Изящные руки скользнули в его просторную накидку, поглаживая теплое тело.

- Дорогой! Как ты хорош сегодня!

Джерек поднялся на ноги, переступил через скатерть, опустился на Орхидею и медленно поцеловал.

Море вздохнуло.

Когда они проснулись, все еще в объятиях друг друга, стояло утро, хотя ночи не было. Кто-то, без сомнения, менял ход времени для собственного удовольствия. Но это не имело значения.

Джерек отметил, что море стало розовым, почти светло-вишневым, мрачно дисгармонируя с пляжем, что скала и две пальмы на горизонте исчезли, а на их месте, сверкая в лучах утреннего солнца, вознеслась серебряная пагода в двенадцать этажей.

Взгляну налево, Джерек с удовольствием увидел, что его воздушная машина, напоминающая паровой локомотив начала 20-го столетия, но вполовину меньших размеров, отделенная золотом, слоновой костью и рубинами, все еще находится там, где они оставили ее. Он снова бросил взгляд на пагоду, изогнув шею, так как голова матери покоилась его плече. Потревоженная движением, Железная Орхидея тоже повернулась, чтобы посмотреть, и как раз в этот момент крылатая фигура, оторвавшись от крыши пагоды и беспорядочно вихляя в воздухе, полетела на восток.

Железная Орхидея махнула рукой в сторону исчезающего Герцога.

- Прощай!

Затем, повернувшись к сыну, добавила:

- По-моему, он играет в одну из своих старых игр, - и взглянув на остатки завтрака, скривила лицо: - Нужно убрать это.

Движением кольца на левой руке Орхидея превратила завтрак в пыль, тут же унесенную прочь легким ветерком.

- Ты собираешься туда вечером? На его вечеринку?

Она подняла изящную руку, отяжеленную коричневой парчой, и коснулась лба кончиками пальцев.

- Думаю, да. - Джерек распылил подушки. - Мне нравится Герцог Королев.

Губы Орхидеи чуть скривились, но Джерек, не замечая этого, прищурившись рассматривал розовое море.

- Хотя порой ему изменяет чувство цвета.

Он повернулся и направился к воздушной машине. Забравшись в кабину, Джерек громко позвал:

- Все на борт, моя сильная, моя нежная Орхидея!

Она хихикнула и потянулась к нему. Джерек, протянув руки, подхватил ее за талию и поднял в кабину.

- Поезд следует до Пасадены!

Он дунул в свисток.

- Следующая остановка - Буффало!

В ответ на звуковой сигнал маленькая машина величественно поднялась в воздух и, непринужденно попыхивая белым паром, выбивающимся из трубы и из-под колес, поплыла над землей.

- Ее создали в Вирджинии, - рассказывал Джерек Корнелиан, натягивая малиновую с золотом фуражку машиниста. - Девяносто седьмой год, Пантукская линия!

Железная Орхидея, удобно устроившись на сиденьи из бархата и меха горностая (точная копия, как она поняла, с оригинала), с усмешкой наблюдала за сыном: как он, открыв дверцу топки, ловко кидал туда лопатой огромные черные алмазы, сделанные им специально для воздушной машины, - хотя и бесполезные, зато прекрасно дополняющие эстетическую ткань воспроизведения прошлого.

- Где ты нашел все эти сведения, Корнелиан, сын мой?

- Я набрел на тайник, где хранились записи, - ответил он ей, вытирая честный пот с лица шелковой тряпицей (под ними промелькнули море и горный хребет), - относящиеся к тому же периоду, что и этот локомотив. Им по меньшей мере миллион лет, хотя есть признаки, что они сами являются копией с других оригиналов. Хранились, кстати, в идеальных условиях, передаваемые от одних владельцев к другим из поколения в поколение.

Он захлопнул дверцу топки, отбросил платиновую лопату и, присоединившись к матери на сиденьи, принялся рассматривать странную местность, над которой они пролетали и которую миссис Кристия, Вечная Содержанка, начала было строить давным-давно, но затем бросила.

Местность не производила впечатления гармоничной. Скорее, она представляла собой хаос: на двух Две третях ее громоздились холмы, составлявшие гордость арийских ландшафтов 91-го столетия, покрытые змеиными деревьями в мрачном стиле Сатурна, но почему-то оставленные неокрашенными; рядом с полоской реки, характерной для из периода Бенгальской империи, высились готические руины 11-го столетия. Понятно, конечно, что такой ландшафт заканчивать не хотелось, но все-таки зря она не уничтожила его. Кому-нибудь придется сделать это рано или поздно.

Развеселившись окончательно. Джерек запел:

Котел раскочегарил,

Вином его залив,

Наш Кэрри Джон направил

Свой паровоз в Сент-Клиф.

И ветру не угнаться,

И пуле не догнать;

Без четверти двенадцать

Его там будут ждать!

Он повернулся к Железной Орхидее.

- Тебе нравится? Качество записей было неважное, но, кажется, я правильно разобрал слова.

- Этим ты и занимался последний год?

Она подняла красивые брови.

- Я слышала шум, доносившийся из твоего дома, и думала, - раздался смешок, - что этот шум связан с сексом, - она нахмурилась, - или с животными. - И добавила с улыбкой: - Или и то, и другое.

Локомотив, издавая гудки, по крутой спирали спускался к ранчо Джерека - типичному зданию 19-го столетия из пенистой пластмассы, крытому черепицей. Каждый угол веранды поддерживали деревянные индусы почти в сорок футов высотой. Все они имели бороды из настоящих волос, и у каждого в тюрбане переливалась чудесная жемчужина двенадцати дюймов в диаметре. Индусы были единственной экстравагантной деталью в остальном простого здания.

Локомотив приземлился на лужайке, и Джерек, чей интерес к древнему миру не иссякал уже почти два года, протянул руку, чтобы помочь выйти Железной Орхидее. Мгновение она колебалась, словно пытаясь вспомнить, что должна делать, затем, ухватившись за его руку, спрыгнула на землю с криком:

- Брависсимо!

Вместе они направились к веранде, изучая окружающий ландшафт, выдержанный в том же стиле, что и дом. В небе пылал закат, бросающий пурпурные блики на склоны холмов, увенчанных черными силуэтами сосен. В другую сторону тянулась низина, служащая пастбищем для стада бизонов. Через каждые несколько дней из хитроумно замаскированного отверстия в земле появлялась группа механических всадников, которые с воплями скакали кругами вокруг бизонов, выпуская в воздух тучи стрел, прежде чем набросить на животное лассо и заклеймить его. Бизоны, специально выращенные в собственном генетическом банке Джерека, казалось, не обращали внимания на атаку, вопреки заложенному в них инстинкту. Всадники же были изготовлены в механической мастерской, потому что Джереку не нравилось выращивать людей. (Кто захочет быть обвиненным в плохих манерах, когда придет время распылять созданное?)

- Прекрасный закат, - отметила мать, давно уже не бывавшая здесь. - Солнце действительно было таким огромным в те дни?

- Больше, - сказал он, - судя по всем данным. Я, скорее, даже уменьшил его.

Она коснулась его руки.

- Ты всегда был склонен к самоограничению. Мне это нравится.

- Благодарю.

Они поднялись по белой витой лестнице на веранду, вдыхая восхитительный аромат магнолий, усыпанных крупными цветками. Пройдя через веранду, Джерек нажал на рычаг, и двери распахнулись перед ними, пропуская в гостиную, занимавшую весь этаж. Остальные восемь этажей были отданы под кухню, спальни, кладовые. Железная Орхидея задержалась около сложной кружевной конструкции, которую Джерек воспроизвел по старой голограмме. Выполненная в стали и хроме, она походила на огромное яйцо, конец которого достигал потолка.

- Что это, источник моей жизни? - спросила она.

- Космический корабль, - объяснил Джерек. - Они все время пытались летать к Луне или отражали нашествие с Марса - не знаю, правда, успешно ли, но в те времена не существовало марсиан. Некоторые из писателей были склонны приукрашивать свои повести, без сомнения, чтобы развлечь современников.

- О! Что могло заставить их делать это? В космос! - Она содрогнулась.

Люди потеряли желание покидать Землю столетия назад. Конечно, космические путешественники время от времени посещали планету, но чаще всего они оказывались скучными ребятами, которые мало что могли предложить в плане развлечений. Их обычно не задерживали долго, разве только кому-то приходила в голову фантазия оставить их в своей коллекции.

Джерек не испытывал желания путешествовать во Времени, после того как однажды очень ненадолго посетил свое любимое девятнадцатое столетие и, подобно большинству людей, обнаружил, что реальность, скорее, разочаровывает. Куда интереснее заниматься воспроизведением определенных периодов и разнообразных местностей - так, чтобы ничто не могло испортить фантазию или волнение открытия, когда обнаруживаешь какую-нибудь новую частицу информации и добавляешь ее к текстуре воспроизведенного.

Вошел механический слуга и поклонился. Железная Орхидея протянула ему свою одежду, как научил ее Джерек (еще один обычай старого времени), и направилась к фикусовому дереву, чтобы растянуться под ним.

Джереку приятно было видеть, что у нее снова появились груди и, таким образом, она не противоречит окружению. Все соответствовало временному периоду, даже слуга, облаченный в длинное свободное пальто, кожаные ковбойские штаны, из-под которых торчали грубые башмаки, на голове - котелок, а в зубах несколько пенковых трубок. По знаку хозяина он удалился.

Джерек сел рядом с Железной Орхидеей, прислонившись спиной к дереву.

- А теперь, милая Орхидея, расскажи, чем ты занимаешься?

Ее глаза заблестели.

- Я делаю детей, дорогой. Сотнями. - Она хихикнула. - В основном ангелочков. И, представь, не могу остановиться. Я построила для них маленький вольер, сделала трубы и арфы и сочинила сладчайшую музыку. И они исполняют ее!

- Хотелось бы послушать!

- Какая жалость!

Она искренне расстроилась, потому что не подумала о нем, своем любимце, единственном настоящем сыне, и объяснила:

- Видишь ли, я это забросила. Сейчас я делаю микроскопы. И сады, конечно, куда нужно ходить с ними. И крошечных зверей. Но как только я снова сделаю херувимов, ты их непременно услышишь.

- Если я буду добродетельным... - начал он высокопарно.

- А, теперь я начинаю понимать значение этого слова: если имеешь желание сделать что-нибудь, то делаешь наоборот. Например, хочешь быть мужчиной - следовательно, становишься женщиной. Желаешь полететь куда-нибудь - отправляешься под землю. И тому подобное. Да, это великолепно. Ты создашь моду, попомни мои слова. Через месяц, кровь от моей крови, все будут добродетельными... А что мы будем делать потом? Есть что-нибудь еще? Скажи мне!

- Да. Мы можем быть "злыми", или "скромными", или "ленивыми", или "бедными", или... о, забыл... "достойными". Имеются сотни таких слов.

- И ты расскажешь нам, как стать такими?

- Ну... - Он нахмурился. - Мне еще не все ясно, требуется уточнить, что под ними подразумевается. Но к тому времени, когда понадобится, я уже буду знать много больше.

- Мы все будем тебе благодарны. Я помню, как ты познакомил нас с Лунными Каннибалами. И с Плаванием. И... как это... с Флагами.

- Мне понравились флаги, - сказал Джерек.

- Особенно когда миледи Шарлотина сделала этот восхитительный флаг, накрывший все западное полушарие. Металлическая ткань толщиной с крыло муравья! Помнишь, как мы смеялись, когда он упал на нас?

- О да!

Она захлопала в ладоши.

- Потом Лорд Джеггед построил флаг-мачту, чтобы замочить дождем каждого, даже Монгрова. А Монгров закопался в подземный Ад, с дьяволами и всем прочим из книги, принесенной с собой путешественником во Времени, и поджег "Бункер-2" Булио Гиммлера, оказавшийся совсем рядом, и Булио так рассердился, что стал закидывать атомными бомбами Ад Монгрова, не подозревая, что обеспечивает Монгрова теплом, которое тому необходимо.

Они смеялись от всей души.

- Неужели это было триста лет назад? - Джерек ностальгически вздохнул и, сорвав лист с фикуса, принялся задумчиво жевать его. На загорелый подбородок стекал голубой сок. - Я иногда думаю, - продолжал он, - что не знаю лучшей последовательности событий, чем тогда, когда все, кажется, осуществлялось само собой, одна вещь естественно приводила к другой. Ад Монгрова, если ты знаешь, уничтожил весь мой зверинец, кроме одного существа, которое сбежало и сломало большинство его дьяволов. Все остальные в моем зверинце погибли. Фактически из-за Гиммлера. Или из-за миледи Шарлотины. Кто может сказать?

Джерек отбросил в сторону лист и, помолчав, добавил:

- Странно... С тех пор я не завожу зверинца. А ведь почти все имеют какой-нибудь зверинец, даже ты, Железная Орхидея.

- Мой так мал! По сравнению со зверинцем Вечной Содержанки, конечно.

- Разве? У тебя три Наполеона, у нее же ни одного.

- Верно, но если честно, то я не уверена, что хотя бы один из них подлинный.

- Трудно сказать, - согласился он.

- Зато она имеет абсолютно подлинного Аттилу-хана. Сколько она нервничала, пока не совершила этот обмен. Но Аттила такой скучный...

- Наверно, ты именно поэтому перестала собирать коллекцию, - улыбнулся Джерек. - Подлинники зачастую менее интересны, чем подделки.

- Так оно и бывает, плод моего лона.

Последние слова не следовало понимать буквально. В действительности, как знал Джерек, в момент его рождения мать представляла собой разновидность мужского антропоида и совсем забыла про него. Случайно, месяцев шесть спустя, она обнаружила инкубатор в созданных ею джунглях. Все это время, с самого момента рождения, инкубатор заботился о мальчике, тот был здоров, и мать сохранила его, за что Джерек был ей благодарен. В те времена рождалось так мало настоящих человеческих существ.

Возможно, именно потому, что был естественно рожденным ребенком, он чувствовал такой интерес к прошлому. Многие из путешественников во Времени, даже некоторые космические путешественники, тоже когда-то были детьми.

Он хорошо ладил с людьми, жившими вне зверинцев и принявшими обычаи своего общества.

Переч Трало, например, который правил миром в 30-м столетии просто потому, что являлся последним человеком, появившимся на свет из чрева настоящей женщины, был превосходным, остроумным компаньоном. И Клер Кирато, певица из 500-го столетия, - особый случай, так как благодаря какому-то эксперименту над ее матерью она тоже вошла в жизнь ребенком. Младенцы, дети, подростки... все!

Это был опыт, о котором он не жалел. О любом опыте не стоит жалеть. Он был любимцем всех друзей матери, потому что, непрестанно меняясь до самого повзросления, всегда был новым для них. Они с восхищением наблюдали, как он растет. Каждый завидовал ему, каждый завидовал Железной Орхидее, хотя та, спустя некоторое время порядком утомившись от Джерека, удалилась жить в горы.

Да, каждый завидовал ему, кроме Монгрова (который, однако, никогда бы в этом не признался) и Вертера де Гете, который был искусственно создан младенцем. Вертер, являясь продуктом эксперимента, не очень радовался сам себе и, хотя у него больше и не было шести рук, все еще испытывал отвращение к тому, как менялось его тело, никогда не имевшее одинаковых членов или той же самой головы на следующий день.

Джерек заметил, что мать задремала. Стоило ей только прилечь на мгновение, как она засыпала - привычка, которую она выработала в себе, так как во сне к ней приходили самые лучшие идеи. Джереку же почти не снились сны. Если бы они снились, полагал он, ему не пришлось бы искать старые записи, чтобы читать, смотреть и слушать их.

И все-таки его признавали одним из лучших реконструкторов прошлого, даже если оригиналы, им созданные, не равнялись по силе фантазии творениям его матери или Герцога Королев, хотя в глубине души Джерек считал, что у Герцога Королев отсутствует эстетическое чутье.

Джерек вспомнил, что он и Железная Орхидея приглашены к Герцогу сегодня вечером, а поскольку давно не бывал на вечеринках, решил одеться во что-нибудь ошеломляющее.

Обдумывая, что выбрать, Джерек решил придерживаться моды 19-го столетия, так как ему нравилось постоянство стиля. И ничего причудливого. Все должно быть в меру, чистым, создающим образ, производящим впечатление и совершенно безличным. Вмешательство в стиль может только испортить эффект. Выбор казался очевидным.

Он остановился на полном вечернем костюме.

И подумал с самодовольной улыбкой, что выполнит все в сдержанной гамме светло-оранжевого и темно-голубого цветов. Смокинг. Цилиндр. С гвоздикой, разумеется, в петлице.

2. ЗВАНЫЙ ВЕЧЕР У ГЕРЦОГА КОРОЛЕВ

Несколько миллионов лет назад (может быть, и поменьше, так как вообще ужасно трудно оценить Время) в легендарном Нью-Йорке процветал удивительный район под названием Королевский. Именно там супруга нью-йоркского короля основала летнюю резиденцию, построив вместительный дворец в окружении замечательных садов, и пригласила со всего мира самых талантливых и самых удивительных людей разделить с ней летние месяцы. Ко двору королевы съехались великие художники, писатели, композиторы, скульпторы, мастера и умельцы, чтобы продемонстрировать свои новые творения, разыграть представления, продемонстрировать танцы и исполнить оперы, обменяться сплетнями и развлечь хозяйку (которая, вероятно, и была мифической королевой Элеонорой из Красного Вельда, их покровительницей).

Хотя за прошедшие бесчисленные века несколько прежних континентов утонуло и несколько новых возникло, некоторые участки суши соединились, а некоторые разделились, Лиам Ти Пам, Цезарь Ллойд Джордж, Затопек Финсберри Ронии, Микеланджело 4578 Соединенные, не сомневался, что нашел настоящее место, где стоял тот самый дворец, и устроил здесь собственную резиденцию, чтобы достаточно обоснованно считать себя Герцогом Королев.

Одной из немногих постоянных черт этого мира являлась статуя Королевы Красного Мира, высотой в полмили и длиной почти шесть миль, изображающая героическую королеву в своем кадиллаке (колеснице?), влекомом шестью драконами, с необычайно изогнутым копьем в одной руке и квадратным щитом в другой, в причудливом шлеме на голове. Выглядела она исключительно героически, как, вероятно, в те времена, когда вела свои победоносные армии против мощи Объединенных Наций - грандиозного и амбициозного союза, который, согласно легендам, когда-то пытался овладеть всей планетой. Статуя так давно стояла на территории резиденции Герцога, что многие даже не замечали ее, тем более что сама резиденция часто кардинально меняла внешний вид, так как Герцог Королев любил ошеломлять всех оригинальностью и масштабом своих выдумок.

Когда Джерек Корнелиан и его мать, Железная Орхидея, приблизились, прежде всего, как обычно, им бросилась в глаза статуя, но тут же их внимание привлек дом, который Герцог, должно быть, специально воздвиг для этой вечеринки.

- О! - выдохнула Железная Орхидея, спускаясь из кабины локомотива и заслоняя глаза от света. - Какой он умный! Как восхитительно!

Джерек с развевающимся за плечами плащом-накидкой, присоединяясь к ней на ступенях лестницы, притворился безразличным.

- Да, вид впечатляет, - спокойно согласился он. - Герцог Королев всегда впечатляет.

Украшенная с головы до пят цветами - маками, ноготками и васильками, Железная Орхидея повернулась к нему с улыбкой и погрозила пальцем.

- Перестань, дорогой. Признай, что это великолепно.

- Я же сказал, что это впечатляет.

- Он неподражаем!

Его неудовольствие растаяло при виде ее энтузиазма. Джерек рассмеялся.

- Хорошо, желаннейший из цветков, он великолепен! Несравненен! Превосходен! Дух захватывает! Работа гения!

- И ты скажешь это ему сам, дорогой? - Ее глаза с иронией глядели на Джерека. - Ты скажешь ему?

Он поклонился.

- Скажу.

- Отлично! Тогда вечеринка еще больше порадует нас!

Конечно, в изобретательности Герцога не приходилось сомневаться, но, как обычно, думал Джерек, он перебрал во всем. В небе, окрашенном в коричневые и пурпурные цвета, кружились оставшиеся планеты Солнечной системы: Марс в виде огромного рубина, Венера, представленная изумрудом, Герод - сверкающий бриллиант и так далее - все тридцать.

Сама резиденция представляла собой репродукцию Великого Пожара Африки. Отдельные здания, каждое из которых имело очертания какого-нибудь знаменитого города того времени, весело полыхали огнем. Дурбан, Килва-Кивинжи, Йола-Тимбукту - все горели, хотя гигантские здания были сделаны из воды, и вода была ярко (излишне ярко, по мнению Джерека) окрашена, как и языки пламени, полыхающие любыми вообразимыми оттенками.

Среди воды и пламени бродили прибывшие гости. Естественно, пожар не давал тепла, почти не давал, так как Герцог Королев не имел намерения сжечь своих гостей. Может быть, поэтому, думал Джерек, резиденция казалась ему лишенной реальной творческой силы, но, с другой стороны, он не был склонен принимать такие вещи слишком серьезно.

Локомотив приземлился возле Смитсмитсона, башни и террасы которого, объятые пламенем, тут же восстанавливались, прежде чем создающая их вода могла пролиться на чьи-нибудь головы. Гости, не сдерживаясь, бурно выражали восхищение. В данный момент Смитсмитсон являл собой наиболее популярное зрелище в резиденции - не только для души, но и для желудка, поскольку гостей всюду ожидали накрытые столы. Пища и выпивка в основном соответствовали Африке 28-го столетия, и люди бродили от стола к столу, пробуя все подряд.

Машинально предложив руку матери, чье "брависсимо" прозвучало уже несколько менее экзальтированно, так как ей стал надоедать этот ритуал, и пробираясь сквозь толпу, Джерек заметил много знакомых лиц, но некоторых людей он не знал: кое-кто из них явно прибыл из зверинцев и, вероятно, все они - путешественники во Времени. Об этом свидетельствовало их неуклюжее поведение, они разговаривали неумело или стояли сами по себе, удивленные и несчастные.

Джерек увидел путешественника во Времени, который был ему знаком. Ли Пао, одетый в свой обычный голубой комбинезон, бросал неодобрительные взгляды на Смитсмитсон. Джерек и Железная Орхидея подошли к нему.

- Добрый вечер, Ли Пао, - приветствовала Железная Орхидея, целуя его в симпатичное круглое лицо. - Ты, похоже, критически относишься к Смитсмитсону. Как всегда, отсутствие подлинности? Ты ведь из двадцать восьмого столетия, верно?

- Почти. Из двадцать седьмого, - кивнул Ли Пао. - Не думаю, чтобы между ними была слишком большая разница. А вы - буржуазные индивидуалисты, но слишком плохо справляетесь со своей задачей. Я все время прихожу к подобным заключениям.

- Ты считаешь, что был бы лучшим "буржуазным индивидуалистом", если бы захотел, а? - Это подошел еще один из зверинца - человек, одетый в длинную, серебряного цвета рубаху палача 32-го столетия. - Ты всегда придираешься к мелочам, Ли Пао.

Ли Пао вздохнул.

- Я знаю, что скучен, но таков уж я есть.

- Поэтому мы и любим тебя, - заявила Железная Орхидея, снова целуя его. Она помахала рукой своему другу Гэфу Лошади в Слезах, который, отвлекшись от беседы со Сладким Мускатным Орехом (некоторые считали его отцом Джерека) улыбнулся ей, приглашая присоединиться к ним. Железная Орхидея не заставила себя упрашивать.

- И поэтому мы не слушаем вас, путешественников во Времени, - сказал Джерек. - Вы можете быть ужасно педантичными: эта деталь неправильна, та не соответствует периоду... и так далее. Портите удовольствие любому. Ты должен признать, Ли Пао, что понимаешь все в некотором смысле буквально.

- В этом заключалась сила нашей Республики, - ответил Ли Пао, отхлебывая хороший глоток вина. - Вот почему она держалась пятьдесят тысяч лет.

- Все шире и дальше, - вставил палач из 32-го столетия.

- Больше дальше, чем шире, - поправил Ли Пао.

- Ну, это зависит от того, что вы называете республикой, - возразил палач.

Снова они принялись за свое. Джерек Корнелиан пригладил волосы и увидел Монгрова - мрачного гиганта, все пропорции в котором были чрезмерными и которого многие не любили, стоящего в центре пылающего Смитсмитсона и будто желающего, чтобы здания на самом деле упали и сокрушили его. Джерек знал, что личность Монгрова была преувеличенно акцентирована, но это продолжалось уже так долго, что, вполне возможно, Монгров действительно стал таким. Не то чтобы Монгрова не любили на самом деле, нет, он Он был желанным гостем на вечеринках, однако редко снисходил до посещения их. Эта, должно быть, его первая за двадцать лет.

- Как поживаешь, Лорд Монгров? - Джерек с интересом всматривался в скорбное лицо гиганта.

- Еще хуже, когда вижу тебя, Джерек Корнелиан. Знай, я не забыл твои проделки.

- Ты не был бы Монгровом, если б забыл.

- Превращение моих ног в крыс. Ты был тогда всего лишь мальчишкой.

- Правильно. Первая проделка, - кивнул, соглашаясь, Джерек.

- Кража моих поэм личного характера.

- Верно... и опубликование их.

- Именно так. - Монгров насупился и продолжал перечисление: - Перемещение моего жилища с Северного полюса на Южный.

- Ты был сбит с толку.

- Сбит с толку и рассержен на тебя, Джерек Корнелиан. Список бесконечен. Ты считаешь меня глупцом и позволяешь себе играть мною. Я знаю, что ты думаешь обо мне.

- Я хорошо думаю о тебе, Лорд Монгров.

- Ты считаешь меня тем, что я есть. Чудовище, монстр. Вещь, не заслуживающая права жить. И я ненавижу тебя за это, Джерек Корнелиан.

- Ты любишь меня за это, Монгров. Признайся.

Глубокий вздох, почти всхлип, вырвался из груди гиганта, и слезы навернулись на глаза. Он отвернулся от Джерека.

- Делай со мной все, на что ты способен, Джерек Корнелиан. Делай, что хочешь.

- Если настаиваешь, мой дорогой Монгров.

Джерек улыбнулся, наблюдая, как Монгров, тяжеловесно ступая, скрывается в адском пламени: широкие плечи ссутулены, огромные руки повисли по бокам. Монгров был одет во все черное, даже его кожа, волосы и глаза были окрашены в черный цвет. Джерек подумал, что их любовь друг к другу еще не исчерпала себя. Может быть, Монгров знает тайну добродетели? Может быть, гигант намеренно ищет противоположность всему, что действительно хочет думать и делать? Джерек почувствовал, что начинает понимать. Тем не менее, ему не очень нравилась идея превратиться в другого Монгрова. Это было бы ужасно - единственная вещь, которой Монгров по-настоящему воспротивится. Однако, думал Джерек, шагая через пламя и воду, если он станет Монгровом, не появится ли тогда у настоящего Монгрова причина стать кем-нибудь еще? Но будет ли новый Монгров таким же восхитительным, как старый? Вряд ли.

- Джерек, мой восхитительный любимец! Ты здесь!

Джерек повернулся и увидел Лорда Джеггеда Канарии - человека с золотисто-желтой кожей, голова которого утопала в пышном воротнике. Тот подавал знаки присоединиться к ним за столом, уставленным вазами с фруктами.

- Лорд Джеггед! - Джерек обнял друга. - Ну как, ваши битвы кончились?

- Кончились, наконец. Целых пять лет! Но все-таки они кончились, и я боюсь, что каждый человечек мертв.

Лорд Джеггед построил совершеннейший макет Солнечной системы и разыграл все войны, о каких когда-либо слышал. Каждый солдат был выполнен во всех подробностях, до мельчайшей детали, хотя и микроскопических размеров, - этакая крошечная личность. Все устройство занимало куб со стороной чуть больше двух футов каждая.

Лорд Джеггед зевнул, и на мгновение его лицо исчезло в воротнике.

- Да, под конец они мне почти наскучили. Глупые твари. А ты, прекрасный Джерек, что делаешь ты?

- Ничего особенного. Реконструирую кое-что из древнего мира. Вы видели мой локомотив?

- Никогда не слышал такого слова! - воскликнул Лорд Джеггед. - Могу я увидеть его сейчас?

- Он где-то там, - Джерек показал рукой в сторону рушащегося небоскреба. - Ничего, это никуда не денется, пока вы не окажетесь поближе.

- Твой костюм восхитителен, - отметил Лорд Джеггед, дотрагиваясь до плаща. - Я всегда завидовал твоему вкусу, Джерек. Это тоже носили древние?

- В точности.

- В точности! Какое терпение! Какое старание! Какая прелесть!

Джерек раскинул руки и засмеялся, довольный комплиментом.

- У меня хороший глаз, - сказал он.

- Но где же наш хозяин, величественный Герцог Королев, изобретатель нынешнего зрелища?

Джерек, с удовольствием вспомнив, что Лорд Джеггед разделяет его взгляды на вкус Герцога, покачал головой.

- Не знаю, не видел его. Может быть, в одном их своих зданий-городов. Здесь есть главный город?

- Нет, по-моему. Впрочем, он мог еще не прибыть или уже уехать. Ты ведь знаешь, как он любит исчезать. В нем развито сильное драматическое чувство.

- И скука, - поддержал Джерек, встретив взгляд друга и улыбнувшись ему.

- Не преувеличивай, - упрекнул Лорд Джеггед. - Давай прогуляемся. Может быть, мы повстречаем нашего хозяина и тогда выскажем комплименты ему лично.

Они под руку двинулись через пылающий город, пересекли лужайку и вышли в Тимбукту. Их глазам открылась фантастическая картина: пляшущие, вытянутые вверх, похожие на минареты здания падали друг на друга, почти ударяясь о землю, и тут же вырастали опять, чтобы немедленно быть вновь поглощенными пламенем.

- Хром, - услышал Джерек слова Ли Пао. - Они были из хрома, а не из серебра, или кварца, или золота. Боюсь, это испортило всю идею.

Джерек хихикнул.

- Вы знаете, я подозреваю, что Ли Пао не по своей воле проделал путешествие сквозь Время. Мне кажется, его подослали "товарищи"! Между прочим, я изучаю добродетель!

- Что такое добродетель?

- Мне кажется, она подразумевает такое поведение, какое мы наблюдаем у Монгрова.

- О! - Лорд Джеггед округлил губы в ироническом выражении неодобрения.

- Да, конечно. Но вы ведь знаете мое стремлением к совершенствованию.

- В твоем случае мне оно очень нравится.

- Иногда я думаю, что это вы научили меня, когда я был мальчиком.

- Помню, помню. - Лорд Джеггед мечтательно вздохнул.

- И я благодарен!

- Чепуха. Детям нужен отец, и я заменил его. - Пышный рукав расправился, и появилась бледная рука, которая, легонько прикоснувшись к гвоздике Джерека, отделила от нее крошечный лепесток и элегантно поднесла к бледным губам. - Я заменил его, мое сердце.

- Как-нибудь, - сказал Джерек, - мы должны заняться с вами любовью, Лорд Джеггед.

- Как-нибудь. Когда у нас с тобой одновременно появится настроение. - Лорд Джеггед улыбнулся одними губами. - Я буду ждать. А как поживает твоя мать?

- Она снова много спит.

- Тогда от нее скоро можно ожидать какой-нибудь сюрприз.

- Я тоже так думаю. Она здесь.

- Пойду поищу ее. Пока. - Лорд Джеггед отошел от Джерека.

- До свидания, золотой Лорд Джеггед.

Джерек смотрел, как его друг исчез под огненной аркой меняющейся каждое мгновение башни.

Лорд Джеггед Канарии действительно помог сформироваться его вкусу и был, вероятно, самой доброй и самой приятной личностью во всем мире. И все же таилась в нем какая-то глубоко скрытая печаль, которую Джерек никак не мог понять. Некоторые говорили, что Лорд Джеггед не был созданием нынешней эпохи, а являлся путешественником во Времени. Джерек, однажды выложив это Лорду Джеггеду, натолкнулся на удивленное отрицание и все-таки не был до конца убежден, удивляясь, почему Джеггед, если он в самом деле был путешественником во Времени, делает из этого тайну.

Почувствовав, что на его лице лежит выражение озабоченности, Джерек стряхнул его с себя и зашагал через Тимбукту. Каким скучным было, наверное, 28-е столетие! Странно, что положение вещей так сильно изменилось в течение нескольких сотен лет: 19-е столетие было полно чудес, а 28-е могло предложить только Великий Пожар Африки. Скорее всего, дело заключалось в самой личности. Джерек действительно должен постараться отнестись менее критически к Герцогу Королев.

Появился прайд сине-зеленых львов, и звери заходили кругами вокруг Джерека, принюхиваясь и угрожающе рыча. Львы были настоящими. У Джерека мелькнула мысль: неужели Герцог Королев зашел так далеко, что позволил львам иметь все инстинкты? Однако львы скоро потеряли интерес к человеку и двинулись прочь. Джерек слышал, как люди нервно посмеивались от испуга, когда львы подходили к ним слишком близко. Но большинству нравились подобные ощущения.

Джерек подумал, не портит ли погоня за добродетелью его характер. Если так, он быстро станет скучным человеком, тогда лучше бросить затею. Тут он увидел миссис Кристию, Вечную Содержанку, распростертую прямо на земле около горящего города. Она лежала на спине и дергалась всем телом, испуская радостные вопли, в то время как О'Кала Инкардинал, превратившийся для такого случая в гориллу, наслаждался ею. Заметив Джерека, миссис Кристия помахала ему рукой.

- Джерек! - выдохнула она. - Я... хотела бы... увидеть... О'Кала, любовь моя, достаточно. Не сердись, но я хочу поговорить с Джереком.

Горилла повернула голову, увидела Джерека и ухмыльнулась.

- Привет, Джерек, не возражаю, - сказал О'Кала Инкардинал, поднимаясь и оглаживая мех. - Спасибо, миссис Кристия.

- Благодарю тебя, О'Кала. Было очень приятно. - Она принялась оправлять юбки. - Как поживаешь, Джерек? Ты меня хочешь?

- Конечно, ты же знаешь, но сейчас я предпочел бы поболтать.

- И я, если честно. О'Кала - горилла уже несколько недель. Я постоянно сталкиваюсь с ним и подозреваю, что эти встречи не случайны. Конечно, не то чтобы я возражала, но, признаться, уже хочется снова стать мужчиной, и, может быть, даже гориллой. Твоя мать тоже была гориллой какое-то время, не так ли? Это ей понравилось?

- Я был слишком молод, чтобы помнить, миссис Кристия.

- О, конечно! - Она оглядела его с головы до ног. - Ребенок! Как же, я помню!

- Не сомневаюсь, мое лакомство.

- Ничто не мешает любому стать ребенком на время. Удивляюсь, почему люди не делают этого.

- Не было моды, - объяснил Джерек, обхватывая руками ее талию и целуя шею и плечи.

Она поцеловала его в ответ. Вечная Содержанка была самым совершенным созданием в мире, ни один мужчина не мог устоять перед ней, с удовольствием отдаваясь любви. Даже Монгров. Даже Вертер де Гете, который, когда был ребенком, никогда не наслаждался ею.

- Ты видела Вертера де Гете? - спросил Джерек.

- Он был здесь недавно, - ответила миссис Кристия, оглядываясь вокруг. - Я видела его вместе с Монгровом. Им нравится компания друг друга, правда?

- По-моему, Монгров учится у Вертера, - сказал Джерек. - А Вертер утверждает, что Монгров - единственная разумная личность в целом мире.

- Возможно, он прав. Что значит "разумный"?

- Не буду отвечать тебе. Сегодня мне уже достаточно пришлось объяснять трудные слова и понятия.

- О Джерек! Что ты задумал?

- Кое-что. Мои интересы всегда склонялись к абстрактному. Само по себе это не плохо, но делает меня скучной компанией. Я намерен исправить положение.

- Ты - приятная компания, Джерек. Все любят тебя.

- Конечно. Я намерен оставаться быть любимым. Но ведь ты знаешь, что я стал бы утомительным, как Ли Пао, если бы ничего не делал, а только говорил и немного выдумывал?

- Все любят Ли Пао!

- Да. Но я не хочу, чтобы меня любили так, как любят Ли Пао.

Она не сумела скрыть усмешки.

- И меня любят так же? - воскликнул он в ужасе.

- Не совсем. Но ты был ребенком, Джерек. Вопросы, которые ты задавал!..

- Я удручен.

На самом деле он не был удручен. Джерек понял, что ему все равно, и засмеялся.

- Ты прав, - сказала она. - Ли Пао скучен, и даже я нахожу его иногда утомительным. Ты слышал, что Герцог Королев приготовил для нас сюрприз?

- Как? Еще один?

- Джерек, ты не великодушен по отношению к Герцогу Королев. И, более того, несправедлив, так как Герцог - очень гостеприимный хозяин.

- Да-да. Так в чем же заключается новый сюрприз?

- Это тоже сюрприз.

Высоко в небе появились маленькие африканские летающие машины и, быстро снизившись, начали бомбить город. Яркие огни брызнули во все стороны, раздались вопли.

- О, вот как он начался! - воскликнула миссис Кристия. - Герцог снова показывает это для тех, кто пропустил.

Миссис Кристия, вероятно, была единственной свидетельницей первого представления. Она всегда прибывала первой.

- Пойдем, Джерек. Все идут к Вольверхэмптону. Там нам покажут сюрприз.

- Очень хорошо.

Джерек позволил взять себя за руку и повести к Вольверхэмптону, находившемуся в дальнем конце коллекции городов. А затем вдруг пламя погасло, и они оказались в полной темноте.

Наступила тишина.

- Восхитительно! - прошептала миссис Кристия, сжимая его руку.

Джерек закрыл глаза.

3. ГОСТЬ, ОКАЗАВШИЙСЯ МЕНЕЕ ЗАНЯТНЫМ, ЧЕМ ОТ НЕГО ОЖИДАЛИ

После паузы, более длительной, чем Джерек считал необходимой, из темноты раздался голос Герцога Королев:

- Дорогие друзья, вы уже, несомненно, догадались, что у этой вечеринки есть тема. Она называется "Катастрофа".

Мягкий голос проник в ухо Джерека:

- Интересно сравнить этот спектакль с тем, который Пэр Карболик дал нам два года назад.

Джерек улыбнулся, узнав голос Лорда Джеггеда.

- Подождем, пока зажжется свет, - ответил он.

Появился луч света, сфокусированный на странном, асимметричной формы холме, возвышающемся на постаменте из прозрачной стали. Холм казался покрытым зелено-желтой слизью. Слизь пульсировала и издавала негромкие хлюпающие звуки. Зрелище было не из приятных.

- Ну и ну, - прошептал Лорд Джеггед все еще в темноте, так как освещался только холм. - Это определенно соответствует теме: катастрофа вполне могла закончиться подобным зрелищем. Просто удивительно.

Миссис Кристия, крепче сжав руку Джерека, хихикнула.

- Кажется, один из экспериментов Герцога не удался.

- О, - сказал Лорд Джеггед, - как вы умны, миссис Кристия. Настолько же, как и желанны, конечно.

Герцог Королев, все еще невидимый, продолжал:

- Это, мои друзья, космический корабль. Он приземлился здесь день или два назад.

Джерек был разочарован и по молчанию остальных гостей догадался, что они тоже поняли, что к чему. Появление космических кораблей не считалось чем-то необычным, хотя, если вспомнить, ни один не прилетал за последние несколько лет.

- Этот корабль проделал самый длинный путь, который когда-либо проходили корабли, посещавшие Землю, - сказал Герцог Королев. - Он пролетел миллионы световых лет, прежде чем оказаться здесь. Само по себе сенсационно!

Джерек подумал, что все-таки не из-за чего устраивать такую суету вокруг этого прибытия.

- ...Путешествуя с большей скоростью, чем любой космический корабль, посещавший нас раньше. Ошеломляющая скорость! - продолжал Герцог Королев.

Джерек пожал плечами.

- Удивительно, - раздался сзади голос Лорда Джеггеда. - Научная коллекция. Герцог Королев цитирует листы из книги Ли Пао. Это вносит разнообразие, но как-то не соответствует характеру нашего Герцога.

- Возможно, даже он устал от сенсационности как таковой, - предложил Джерек. - Но довольно драматическое продолжение, не так ли?

- Ох уж эти проблемы вкуса. Они останутся предметом вкуса, пока все мы не решим покончить со своим существованием, - вздохнул Лорд Джеггед.

- Но вы полагаете, будто этого недостаточно, чтобы поднять столько шума, - сказал Герцог Королев, словно в ответ Джереку и Лорду Джеггеду. - И, конечно, вы правы. Появление космического корабля, по странному совпадению, лишь внесло определенное усиление в тему моей сегодняшней вечеринки. Я чувствовал, что удивлю вас всех, поэтому он здесь. Имя пилота, насколько мне подчиняется язык, Юшарисп. Он обратится к вам через собственную транслирующую систему (к сожалению, не отвечающую качеству, к которому мы привыкли), и, уверен, вы найдете его таким же восхитительным, как и я, когда впервые поговорил с ним некоторое время назад. Итак, дорогие друзья, представляю вам космического путешественника Юшариспа.

Свет потускнел, а затем снова сфокусировался на существе, стоящем по другую сторону прозрачного стального постамента. Существо, около четырех футов высотой, имело круглое тело без головы и рук, стоящее на четырех кривых ногах. В верхней части тела по всей окружности тянулся ряд круглых глаз, расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга. Чуть ниже виднелось маленькое треугольное отверстие, которое Джерек принял за рот. Окраска существа, в которой преобладали темные цвета, преимущественно грязно-коричневый с маленькими пятнышками зелени там и тут, резко контрастировала с ярко-голубыми глазами. В целом космический путешественник имел довольно мрачноватый вид.

- Приветствую вас, народ этой планеты, - начал Юшарисп. - Я прибыл от имени цивилизации Пуели... - На несколько секунд транслятор перешел на неразборчивый скрежет, и Юшариспу пришлось прокашляться, чтобы отрегулировать его. - ...Отдаленной от вас на много галактик. Я вызвался добровольно лететь по Вселенной, разнося сообщение, считая свои долгом рассказывать всем разумным формам жизни то, что известно нам. Я шрти соус...

Снова скрежет и кашель, пока Юшарисп регулировал транслятор. Похоже устройство, скорее механическое, нежели органическое, было имплантировано в его горло посредством грубой хирургии. Джерек заинтересовался, так как слышал, что подобные вещи существовали в 19-м веке или, возможно, немного позже.

- Прошу прощения, - продолжал Юшарисп, - за дефекты моего оборудования. Оно служит уже две или три тысячи лет, пока я путешествую по Вселенной, разнося весть. Покинув вас, я буду продолжать свою работу до тех пор, пока, в конце концов, не погибну. Вероятно, это произойдет через несколько тысяч лет - прежде, чем я смогу предупредить всех.

Раздался неожиданно громкий рев, и Джерек сперва подумал, что это, должно быть, львы, так как не мог предположить, что подобный звук испускается маленьким ртом, но из смущенных жестов инопланетянина и его кашля стало ясно, что опять барахлит транслятор. Джерек почувствовал нетерпение.

- Ладно, полагаю, это и есть опыт, - сказал Лорд Джеггед. - Хотя не уверен, тактично ли со стороны Герцога Королев не давать нам уйти, если мы того хотим. В конце концов, не каждому нравится скучать.

- О, вы несправедливы, Лорд Джеггед, - ответила невидимая миссис Кристия. - Я чувствую определенную симпатию к маленькому существу.

- Сухой сгог, - сказал инопланетянин. - Извините, сухой сгог. - Он снова прочистил горло. - Лучше я буду краток, насколько возможно.

Гости начали довольно громко переговариваться друг с другом.

- Короче, - сказал инопланетянин, стараясь быть услышанным в поднявшемся шуме, - мой народ пришел к неизбежному заключению, что мы живем в так называемом Конце Времени. Вселенная вскоре подвергнется преобразованию таких масштабов, что ни один атом не останется тем же самым. Вся жизнь в результате погибнет. Все солнца и планеты будут уничтожены, когда Вселенная закончит один цикл, прежде чем начнет другой. Мы обречены, братья по разуму, мы обречены!

Джерек, зевнув, подумал, что пора бы уже инопланетянину заканчивать речь, и машинально стал поглаживать грудь миссис Кристии.

Шум голосов стих. Стало очевидно, что все ждут, чтобы инопланетянин заканчивал.

- Я вижу, вы шокированы - скри, скри, скри, - сказал инопланетянин. - Вероятно, я мог бы (рев) изложить свои новости более тактично, но у меня - скри, скри, скри - мало времени. Мы, конечно, ничего не можем сделать, чтобы избежать этой участи, в наших силах только подготовить себя философски - скри, скри, скри - отнестись к смерти.

Миссис Кристия хихикнула. Они с Джереком опустились на землю, и он старался вспомнить, как снимается нижняя часть ее одеяния. Миссис Кристия уже была готова, чтобы принять его.

- Кнопки! - воскликнул Джерек, радуясь, что не забыл такой маленькой детали.

- Разве это не удивительно? - разнесся несколько напряженный и разочарованный голос Герцога Королев, тщетно старающегося заразить гостей интересом. - Конец Вселенной! Восхитительно!

- Полагаю, что так, - сказал Лорд Джеггед, нащупывая ритмично двигающийся зад Джерека и прощально похлопывая его. - Но это отнюдь не новая идея, не так ли?

- Мы все умрем! - машинально засмеялся Герцог Королев. - О, это превосходно!

- До свидания, Джерек. Прощайте, прекрасная миссис Кристия.

- Лорд Джеггед ушел. Было ясно, что Герцог Королев разочаровал его, даже обидел.

- До свидания, Лорд Джеггед, - произнесли одновременно миссис Кристия и Джерек.

В самом деле, такой скучной вечеринки не было уже тысячу лет. Некоторое время спустя люди, разделившись на группы, расселись на лужайке. Судя по звукам, многие уходили прочь, спотыкаясь друг о друга в темноте и извиняясь. Это действительно была катастрофа.

Джерек, пытаясь быть снисходительным к Герцогу Королев, подумал, не намеренно ли все подстроено именно так. Тогда подобный опыт можно считать относительно свежим - вечеринка, которая не удалась.

Города Африки снова вспыхнули пламенем, и Джерек разглядел Герцога Королев, разговаривающего с инопланетянином на постаменте.

Мимо, не замечая Джерека и миссис Кристию, прошла миледи Шарлотина.

- Герцог, - окликнула миледи Шарлотина, - вы возьмете вашего друга в свой зверинец?

Герцог Королев повернул свое красивое бородатое лицо, на котором отчетливо читалось неудовольствие, так как он явно не планировал неудачу.

- Герцог, наверное, устал, бедняжка, - сказала миссис Кристия.

- Так и должно было случиться. Сенсация, громоздящаяся на сенсации, но ничем не обоснованная, без соответствующей творческой концепции... - мрачно ответил Джерек. - Я всегда это говорил.

- О Джерек. Будь добрее.

- Ладно... - Джерек устыдился самого себя, почувствовал, что оказался на грани наслаждения ужасающей ошибкой Герцога. - Хорошо, миссис Кристия, мы с тобой пойдем и утешим его. Поздравим его, если хочешь, хотя, боюсь, он не поверит в мою искренность.

Они встали.

Герцога Королев вопрос миледи Шарлотины застал врасплох, и он ответил туманно:

- Зверинец? Конечно, нет...

- Тогда я могу взять его?

- Да-да, пожалуйста.

- Благодарю. - Миледи Шарлотина жестом позвала инопланетянина. - Идите со мной, пожалуйста.

Инопланетянин повернул к ней несколько глаз.

- Но я должен лететь дальше. Благодарю за приглашение - скри, скри, скри - но, тем не менее (рев), я должен - скри, скри, скри - отклонить его. - Он двинулся к своему космическому кораблю.

Миледи Шарлотина с выражением сожаления на лице одним жестом руки привела инопланетянина в неподвижность, а другой рукой распылила его космический корабль.

- Отвратительно! - услышал Джерек за своей спиной и повернулся, чтобы посмотреть, кто это сказал, потому что это было произнесено на языке 19-го столетия.

Он увидел женщину, в плотно обтягивающем жакете и пышной серой юбке, закрывающей ноги полностью, кроме кончиков черных сапожек. Из-под жакета чуть выглядывала белая блузка с небольшим количеством кружев на груди. Уложенные в косы каштановые волосы прикрывала соломенная широкополая шляпка, не скрывавшая выражение негодования на хорошеньком худощавом лице. Без сомнения, путешественница во Времени. Джерек улыбнулся от удовольствия.

- О! - воскликнул он. - Из древности!

Она игнорировала его, обратившись к миледи Шарлотине (которая, конечно же, совсем не понимала языка 19-го столетия):

- Отпустите бедное существо! Хотя он и не человек, и не христианин, но все же он создание Божие и имеет право на свободу!

Джерек от восхищения потерял дар речи, наблюдая, как путешественница во Времени шагнула вперед, махнув тяжелыми юбками. Миссис Кристия подняла брови.

- Что она говорит, Джерек?

- Она, должно быть, новенькая, - ответил он. - Ей надо принять транслирующую пилюлю. Она, кажется, хочет для себя маленького инопланетянина. Конечно, я понимаю не все слова.

Пока Джерек восхищенно крутил головой, путешественница во Времени положила маленькую ладонь на плечо миледи Шарлотины. Та с удивлением обернулась.

Джерек и миссис Кристия подошли к ним. Герцог Королев уставился вниз с возвышения, ничего не понимая.

- Сделанное вами можно исправить, заблудшая душа, - говорила путешественница во Времени недоумевающей миледи Шарлотине.

- Она говорит на языке 19-го столетия, на одном из многих диалектов, - объяснил Джерек, гордясь своими знаниями.

Миледи Шарлотина окинула взглядом одетую в серое женщину.

- Она хочет заняться со мной любовью? Я могла бы, если...

Джерек покачал головой.

- Нет, по-моему, она хочет вашего инопланетянина, или, скорее не хочет, чтобы вы забирали его.

Он повернулся и улыбнулся женщине:

- Добрый вечер, фрау. Я парле яжак. Нди м-си па... - сказал Джерек.

Женщина посмотрела на него со спокойным удивлением.

- Эта фрау, - сказал Джерек, указывая на миледи Шарлотину, слушающую с терпеливым интересом, - думает, что вы с ней хотите кюи т'а, заняться любовью.

Он хотел объяснить, что понимает: дело не в этом, но путешественница во Времени с размаху ударила его ладонью по щеке. Это сбило Джерека с толку: он ничего не слышал о таком обычае и не знал, как отвечать на него.

- Полагаю, - сказал он с сожалением миледи Шарлотине, - что мы должны дать ей пилюлю, чтобы продвигаться дальше.

- Отвратительно! - снова повторила путешественница во Времени. - Я должна найти кого-нибудь представляющего власть. Безобразие надо прекратить. Мне не хочется думать, будто я попала в колонию лунатиков.

Они все смотрели, как она удаляется прочь.

- Разве она не удивлена? - пожал плечами Джерек. - Интересно, заявил ли кто-нибудь права на нее? Я почти захотел начать ею собственный зверинец.

Герцог Королев, спустившись с возвышения, подошел к ним. Он был одет весьма экстравагантно: его украшали плащ из перьев и коническая шляпа из сушеных человеческих голов.

- Я должен извиниться... - начал он.

- Все было превосходно, - перебил его Джерек, забывший все свои претензии к Герцогу в восхищении от встречи с путешественницей во Времени. - Как это вы придумали?

- Ну-у-у, - протянул Герцог Королев, тронув свою бороду. - Э-э-э...

- Чудесная шутка, лучший из Герцогов, - сказала миссис Кристия. - Об этом будут говорить много дней!

- О! - просветлел Герцог Королев.

- И вы еще раз проявили свою огромную доброту, - подхватила миледи Шарлотина, прижимая голубые губы и нос к его щеке, - отдав этого мрачного космического путешественника в мой зверинец. Он у меня все еще слишком маленький.

- Конечно, конечно, - ответил Герцог Королев.

Но Джереку показалось, что, хотя к Герцогу полностью вернулось обычное самодовольство, ему жалко подарка.

Миледи Шарлотина повернула одно из своих колец, и парализованное тело маленького инопланетянина всплыло с возвышения и замерло над ее головой, слегка покачиваясь, будто было воздушным шаром.

Джерек сказал:

- Путешественница во Времени. Она ваша, Герцог?

- Женщина в сером, которая шлепнула тебя? Нет. Я никогда не видел ее прежде. Может быть, это подделка?

- Возможно. - Джерек приподнял шляпу и поклонился компании. - Если позволите, я поищу ее. Она послужит хорошим добавлением к моей коллекции. Прощайте.

- До свидания, Джерек, - ответил Герцог почти благодарно.

Миледи Шарлотина и миссис Кристия взяли его за руки и повели прочь. Джерек еще раз поклонился и кинулся в погоню за незнакомкой.

4. В КОРНЕЛИАНЕ ЗАРОЖДАЕТСЯ НОВАЯ ПРИВЯЗАННОСТЬ

После часа бесплодных поисков Джерек понял, что путешественницы во Времени больше нет на вечеринке. Он не мог пропустить ее, потому что большинство гостей разъехались, удрученные финалом, и народу осталось совсем мало. Он вернулся к своему локомотиву, залез в него и рухнул на длинное бархатное сиденье, но, потянувшись к свистку, замер, медля привести в действие воздушный экипаж, так как хотел, чтобы что-нибудь еще случилось с ним в компенсацию за пережитое разочарование.

Или, думал он, путешественница во Времени вернулась в зверинец, к которому принадлежала, или отправилась куда-нибудь по собственной воле. Он надеялся, что у нее нет машины времени, способной вернуть ее назад, домой, потому что если машина у нее есть, то, вероятно, женщина исчезла навсегда. Джерек вспомнил, что какие-то свидетельства предполагали наличие у людей конца 19-го века примитивной формы путешествий во Времени.

- Ладно, - вздохнул он. - Если она исчезла, ничего не поделаешь.

Его мать Железная Орхидея отправилась куда-то вместе с леди Безголосой и Ульяновым-Пальмовым, чтобы, без сомнения, оживить воспоминания о временах, когда Джерек еще не был рожден. Джерек почувствовал себя покинутым. Вряд ли здесь остался кто-нибудь, кого он хорошо знал и кто согласился бы поехать на его ранчо вместе с ним. Он хотел получить путешественницу во Времени. Его сердце стремилось к ней. Она был очаровательна. Джерек потрогал пальцем щеку и улыбнулся.

Взглянув в окно, он увидел приближающихся Монгрова и Вертера де Гете и встал, чтобы окликнуть их, но оба намеренно проигнорировали Джерек, усилив в нем ощущение одиночества, хотя в другое время его позабавило бы совершенство, с которым оба играли свои роли. Он снова опустился на сиденье, потеряв всякое желание возвращаться домой, но и не имея никаких других идей. Миссис Кристия, всегда готовая составить компанию, ушла с Герцогом Королев и миледи Шарлотиной. Даже Ли Пао нигде не было видно. Джерек зевнул и закрыл глаза.

- Спишь, мой дорогой? - Внизу, глядя поверх подножки, стоял Лорд Джеггед. - Это и есть машина, о которой ты мне рассказывал, э?

- Локомотив. О Лорд Джеггед, так приятно видеть вас! Я думал, вы давно уехали.

- Меня отвлекли от дела, - из желтого воротника виднелось бледное лицо, улыбавшееся знакомой печальной улыбкой. - Могу я присоединиться к тебе?

- Конечно.

Лорд Джеггед воспарил в воздух облаком лимонного цвета и опустился рядом с Джереком.

- Итак, представление Герцога не было преднамеренной неудачей, - сказал Лорд Джеггед, - но мы все притворились, что это так.

Джерек Корнелиан снял шляпу и выкинул ее из локомотива. Та немедленно превратилась в оранжевый дым, рассеявшийся в воздухе. Джерек ослабил шнур плаща.

- Да, - сказал он, - даже я умудрился сделать ему комплимент: он выглядел таким несчастным. Но почему ему взбрело в голову думать, что кто-то заинтересуется обычным инопланетянином? И к тому же сумасшедшим, предсказывающим катастрофу.

- Ты, значит, не считаешь, что он говорит правду? Инопланетянин?

- О, я уверен, что он говорит правду. Почему бы и нет? Но что в этом интересного? Мы все знаем, как мало интересного в правде. Поглядите на Ли Пао. Он тоже все время говорит правду. И что такое правда, между прочим? Существует так много ее различных видов.

- А его сообщение не встревожило тебя?

- Его сообщение? Нет. Время жизни Вселенной конечно. В этом и заключалось его сообщение.

- И мы находимся близко к концу этого времени. Только и всего. - Лорд Джеггед, сделав движение рукой, раздел себя и вытянулся тонкий и длинный, на диване.

- Почему вы придаете этому сообщению так много значения, Лорд Джеггед?

Лорд Джеггед рассмеялся.

- Не то чтобы придаю, нет, просто беседую. И испытываю легкое любопытство. Твой ум намного свежее моего... и почти любого в этом мире. Вот почему я задаю вопросы. Но если разговор надоел тебе, я прекращу его.

- Нет. Бедный космический путешественник скучен, не правда ли? Или вы нашли в нем что-нибудь интересное?

- Фактически нет. Когда-то люди боялись смерти, и, полагаю, он, как там его звать, тоже все еще боится ее. Я думаю, этот народ привык передавать свой страх. Их каким-то образом успокаивает распространение своего страха. По-моему, в этом и заключается движущий инопланетянином импульс. Ладно, он найдет достаточно утешения в зверинце миледи Шарлотины.

- Кстати, о зверинцах. Вы не видели на вечеринке девушку, путешественницу во Времени, одетую в довольно тяжелую серую одежду и соломенную шляпу с широкими полями?

- Кажется, видел.

- Не заметили, куда она ушла? Вы видели, как она уходила?

- Кажется, она понравилась Монгрову, и он отослал ее в воздушной машине в свой зверинец, прежде чем уйти с Вертером де Гете.

- Монгров! Как не повезло!

- Ты хотел ее для себя?

- Да.

- Но у тебя нет зверинца.

- У меня есть коллекция 19-го столетия. Она превосходно подошла бы к ней.

- Значит, она из 19-го столетия?

- Да.

- Возможно, Монгров отдаст ее тебе.

- Лучше бы Монгров не знал, что я хочу ее. Он распылит ее, или отошлет назад в ее время, или отдаст кому-нибудь другому, но не доставит мне удовольствия. Вы должны знать это, Лорд Джеггед.

- Ты мог бы что-нибудь обменять на нее. Как насчет того человека, которого так хотел Монгров? Писатель из того же самого периода, не так ли?

- Да, это было еще до того, как я сильно заинтересовался этим периодом. Я помню: Амброз Бирс.

- Он самый.

- Он погиб вместе с остальными. В огне. Я не захотел тогда восстанавливать его, а сейчас, конечно, слишком поздно.

- Ты никогда не был слишком благородным, милый Джерек.

Брови Джерека сошлись вместе.

- Я должен иметь ее, Лорд Джеггед. Мне кажется, я полюбил ее. Да, полюбил!

- Ого! - Лорд Джеггед откинул назад голову, выгнув изящную шею. - Любовь! Любовь! Как прекрасно, Джерек!

- Я окунусь в нее, раздувая эту страсть, пока не буду захвачен ею так же сильно, как Монгров своими идеями.

- Замечательное намерение. Оно даст силы твоему уму, сделает тебя изобретательным. Ты добьешься успеха. Ты отнимешь ее у Монгрова, даже если для этого потребуется перевернуть весь мир! Ты развлечешь нас всех, доставишь нам приятные волнения! Прикуешь наше внимание на месяцы! На годы! Мы будем обсуждать каждый твой успех, каждую твою неудачу. Будем гадать, насколько ты в действительности увлечен этой игрой. Будем наблюдать, как откликается твоя путешественница во Времени. Полюбит ли тебя? Или отвергнет твою любовь? Или решит полюбить Монгрова, усложнив твои планы? - Лорд Джеггед приблизился и сердечно поцеловал Джерека в губы. - Да! Это должно быть разыграно в мельчайших деталях. Твои друзья помогут тебе. Они поднимут литературу всех времен, чтобы выбрать лучшие любовные истории, и ты разыграешь их снова. Горгона и королева Елизавета. Ромео и Юлий Цезарь. Виндемир и леди Оскар. Гитлер и Муссолини. Фред и Луэла. Оджиба и Обижа. Серо и Фидзилак. Список можно продолжить, и... в нем дорогой Джерек.

Зараженный энтузиазмом друга, Джерек встал и громко засмеялся.

- Я буду любовником!

- Любовник!

- Ничто не остановит меня!

- Ничто!

- Я завоюю мою любовь и буду жить с ней в счастье, пока Вселенная не состарится и не остынет...

- ...И что бы там ни случилось, о чем предупреждал наш друг космический путешественник. - Лорд Джеггед потрогал свой белый нос. - О, ты будешь обречен, желанен, обманут, отвергнут и прогнан! Демоничен, представителен, решителен и губителен. - Лорд Джеггед не на шутку увлекся. - Ты будешь инструментом судьбы, мой дорогой! Твоя история прозвучит в веках (в том, что от них осталось, по крайней мере). Джерек Корнелиан наиболее похвальный, наиболее трудолюбивый, наиболее образованный, самый последний из любовников!

С этим возгласом он обнял своего друга, в то время как Джерек Корнелиан схватил веревку гудка и с силой дернул ее, заставив локомотив закричать, застонать и кинуться, в пульсирующих клубах пара, в теплую черную ночь.

- Любовь! - кричал Джерек.

- Любовь, - шептал Лорд Джеггед, снова целуя его.

- О, Джеггед! - Джерек отдался сладострастным объятиям Лорда.

- У нее должно быть имя, - сказал Джеггед, переворачиваясь на спину в широкой постели и делая глоток пива из бронзовой кружки, которую держал, зажав указательным и большим пальцами левой руки. - Мы должны узнать его, - он встал и, пройдя по блестящему железному полу, откинул занавески и выглянул наружу. - Это закат или рассвет? Похоже на закат.

- Извините. - Джерек открыл глаза и дотронулся до кольца на правой руке.

- Намного лучше, - сообщил Лорд Джеггед Канарии, восхищаясь золотой зарей. - А это что за птицы? - Он показал на черные силуэты, кружащиеся высоко в небе.

- Попугаи, - ответил Джерек. - Им полагается питаться бизонами.

- И что?

- Не хотят. Я где-то допустил ошибку в реконструкции. Теперь мне придется вернуть их в банк генов и начать все снова.

- Что если мы навестим Монгрова сегодня? - предложил Лорд Джеггед, возвращаясь к первоначальной теме.

- Он не примет меня.

- Зато меня он примет, а ты будешь моим компаньоном. Я изображу интерес к его зверинцу, и, таким образом, ты сможешь снова встретить предмет своих желаний.

- Я не уверен сейчас, что это хорошая идея, дорогой Джеггед, - вздохнул Джерек. - Слишком уж я увлекся нынешней ночью.

- Действительно. Но почему нет? Как часто такое случается? Нет, Джерек Корнелиан, ты не должен отступать, ведь это доставит удовольствие слишком многим.

Джерек засмеялся.

- Лорд Джеггед, мне кажется, здесь скрывается еще какой-то мотив, и он - ваш собственный. Не хотели бы вы занять мое место?

- Я? Я совсем не интересуюсь этим периодом.

- Вы не заинтересованы в любви?

- Я заинтересован в твоей любви. Ты должен полюбить. Это даст тебе завершение, Джерек. Ты же рожден! Остальные пришли в мир взрослыми (не считая бедного Вертера, но это другая история), созданные или друзьями, или сами собой. Но ты, Джерек, был рожден младенцем. И поэтому ты должен полюбить. Да! В этом нет сомнения. Да любого другого из нас это было бы глупостью.

- Мне кажется, вы говорили, что и я буду выглядеть смешным, - сказал Джерек.

- Любовь всегда смешна, Джерек.

- Хорошо, - улыбнулся Джерек. - Чтобы доставить вам удовольствие, я сделаю все, что смогу.

- Чтобы доставить удовольствие всем нам. Включая и тебя самого, Джерек. Особенно тебя.

- Должен признать, что считаю...

Лорд Джеггед вдруг запел.

Звуки переливались и вибрировали в его горле. Очень приятная песня, и такая сложная мелодия, что Джеггед с трудом исполнял ее.

Джерек задумчиво и с некоторой иронией смотрел на своего друга. На мгновение ему показалось, что Лорд Джеггед намеренно прервал его. Но почему?

Он собирался сказать, что Лорд Канарии обладает всеми качествами, вызывающими симпатию и желаемыми в любовнике, - умом и воображением и что он, Джерек, охотнее бы полюбил его, чем какую-то путешественницу во Времени, которую совсем не знает, как вдруг понял, что Лорд Джеггед догадывается, что он собирается сказать. Что ж, разве это отдает сомнительным вкусом? Для путешественницы во Времени не было ничего странного в том, чтобы ее полюбили. В ее веке все любили (по крайней мере, могли убедить себя, что любили, что по сути, то же самое). Да, Лорд Джеггед действовал великодушно и не дал ему поставить себя в неловкое положение. Было бы вульгарно объявить о своей любви к Лорду Джеггеду, но, напротив, остроумно полюбить путешественницу во Времени.

В намеренной вульгарности не было ничего страшного, даже в ненамеренной вульгарности, подумал Джерек, как, например, в случае с Герцогом Королев.

Он с ужасом вспомнил вечеринку.

- Бедный Герцог Королев!

- Его вечеринка была совершенно превосходной. Все прошло как надо. - Лорд Джеггед отошел от окна и зашагал по гулкому полу. - Могу я использовать это для костюма? - Он жестом показал на чучело мамонта, занимающее целый угол комнаты.

- Конечно, - ответил Джерек. - Я никогда не был уверен, что оно соответствует периоду. Хорошо, что вы выбрали его.

Он с интересом наблюдал, как Лорд Джеггед разложил мамонта на составные атомы, а затем из облака частиц состряпал себе лилового цвета одеяние с высоким жестким воротником, какие всегда предпочитал, и с огромными пышными рукавами, из которых выглядывали кончики его пальцев. Ноги его украшали серебряные туфли с длинными изогнутыми носами, а на платинового цвета волосах лежала сверкающая живая уранская ящерица в форме обруча 54-го столетия.

- Какой величественный вид! - воскликнул Джерек. - Принц пятидесяти планет!

Лорд Джеггед склонил голову в благодарность за комплимент.

- Мы являемся суммой всех предыдущих столетий, не так ли? И в результате нет ничего, что отмечало бы наш век. Кроме одной вещи: мы - сумма.

- Никогда не думал об этом. - Джерек спустил ноги с кровати и встал.

- И я тоже вплоть до этого момента. Но это правда. Я не могу вспомнить ничего типичного. Наша технология, наши фокусы, наша иллюзия; все это - подражание прошлому. Мы пользуемся всем тем, для чего трудились наши предки, но ничего не изобретаем сами. Мы просто вносим небольшие изменения в то, что уже существует.

- Ничего не осталось для открытий, мой лиловый лорд. Долгая история человечества, если вообще имеет смысл, нашла бы свое полное завершение в нас. Мы можем позволить себе любое желание, можем стать кем хотим и делать что пожелаем. Что еще? Мы счастливы. Даже Монгров счастлив в своих страданиях - это его выбор. Никто не станет ничего менять. Я поэтому затрудняюсь понять, куда ведет ваш аргумент.

Джерек сделал глоток из своей пивной кружки.

- Это не аргумент в споре, мой славный Джерек. Это наблюдение, сделанное мною. Только и всего.

- И точное. - Джерек больше ничего не мог добавить.

- Точное.

Лорд Джеггед сделал шаг назад, восхищаясь видом Джерека, все еще не одетого для посещения женщины древнего периода.

- Что ты наденешь?

- Я как раз обдумываю. - Джерек поднес палец к подбородку. - Костюм должен соответствовать обстоятельствам, особенно если я собираюсь навестить леди из 19-го века. Но он не должен быть тем же самым, что вчера.

- Нет, - согласился Лорд Джеггед.

И тут Джерека осенило. Он был восхищен собственной изобретательностью.

- Я знаю! Я надену точно такой же костюм, какой носила она вчера вечером. Это будет комплиментом, который она не сможет не заметить.

- Джерек! - проворковал Лорд Джеггед, обнимая его. - Ты лучше нас всех!

5. ЗВЕРИНЕЦ ВРЕМЕНИ И ПРОСТРАНСТВА

- Самый лучший из нас, - зевнул Лорд Джеггед Канарии, растягиваясь на диване, в то время как Джерек, одетый в новый костюм, тянул свисток локомотива, направляя его к мрачным владениям Монгрова.

Локомотив летел в разлинованных небесах. Некоторые были полностью завершены, другие находились в стадии разборки, так как уже надоели своим создателям. Они пролетали над старыми городами, которые не были уничтожены потому, что в них находились источники многих форм энергии, в особенности энергии, питающей кольца власти. Когда-то, по время маниакального Технического тысячелетия, целая звездная система была преобразована, чтобы пополнить банки энергии на Земле; тогда все, казалось, посвятили себя этой единственной цели. По пути к Монгрову они проскочили через несколько рассветов и закатов. Гигант, если не считать краткого увлечения Адом, всегда жил в одном и том же месте, где когда-то находилась часть континента под названием Индия. Прошло больше часа, прежде чем они увидели серые облака, постоянно нависающие над владениями Монгрова, низвергая вниз то снег, то град, то дождь, смотря по настроению хозяина. Солнце никогда не проглядывало сквозь эти облака. Монгров ненавидел солнечный свет.

Лорд Джеггед притворился, что дрожит, хотя его одеяние само отреагировало на изменение температуры.

- Вон там жалкие скалы Монгрова. Я вижу их. - Он показал в окно.

Джерек тоже посмотрел. Утесы высотой в милю касались серых облаков. Это были беспорядочно нагроможденные черные блестящие скалы, печальные, без единого пятнышка радующего глаз цвета. Даже дождь, падающий на них, казалось, становился черным, касаясь камня, и сбегал черными реками по крутым склонам. Джерек содрогнулся. Прошло уже много лет с тех пор, как он посещал Монгрова в последний раз, и Джерек забыл, с каким бескомпромиссным отвращением гигант спроектировал свой дом.

По команде Джерека локомотив поднялся в небо, оставив облака внизу. Дождь и холод не могли повредить воздушной машине, но само зрелище казалось слишком мрачным для Джерека. Вскоре скалы под ними кончились, и Джерек по тому, как в покрывале облаков появилось углубление, догадался, что они теперь находятся над долиной Монгрова. Теперь надо было снова нырнуть под облака. Выбора не было.

Локомотив начал спускаться, проходя слой за слоем клубящийся туман, пока, наконец, не очутился над долиной Монгрова. Джерек и Лорд Джеггед поглядели вниз: гниющие болота и безжизненные чахлые деревья, серые валуны и низкие кустарники. В самом центре этой пустыни приютился окруженный высокой стеной безрадостный комплекс строений, над которыми нависал черный замок Монгрова. В зубчатых башнях замка светилось несколько тускло-желтых огоньков.

Почти немедленно над замком появился силовой купол, превращавший падающий снег в пар, и откуда-то снизу громыхнул голос Монгрова, усиленный раз в пятьдесят.

- Какой враг приближается, угрожая несчастному Монгрову?

Хотя детекторы Монгрова, наверное, уже идентифицировали их, Джеггед доброжелательно ответил:

- Это я, дорогой Монгров, твой друг, Лорд Джеггед Канарии.

- И еще кто-то?

- Да, еще Джерек Корнелиан, хорошо знакомый тебе.

- Хорошо знакомый и ненавистный. Он не нужен здесь, Лорд Джеггед.

- А я? Ты впустишь меня?

- Никто не нужен в замке Монгрова, но ты можешь войти, если хочешь.

- А мой друг Джерек?

- Если ты настаиваешь, чтобы он сопровождал тебя... и если он даст слово, Лорд Джеггед, что не будет разыгрывать свои жестокие шутки надо мной...

- Считай, что ты получил мое слово, Монгров, - сказал Джерек.

- Тогда, - с неохотой произнес Монгров, - входите.

Силовой купол исчез, дождь снова падал, не встречая препятствия, на базальт и обсидиан. Ради вежливости Джерек не стал перелетать через стену, а посадил машину на болотистую землю и подождал, пока массивные железные ворота откроются достаточно широко, чтобы впустить локомотив, который бодро пропыхтел, выпуская разноцветный дым из трубы. Дым явно не соответствовал окружающей обстановке и предназначался для того, чтобы позлить Монгрова. Джерек не мог удержаться. Он чувствовал, что Монгрову нравится, когда его дразнят, да и в самом Джереке желание подразнить того было так сильно, что он просто не в силах был упустить подходящую возможность. Лорд Джеггед положил руку на плечо Джерека.

- Наша задача облегчится, если мы перестанем пускать дым, веселый Джерек.

- Хорошо, - засмеялся Джерек и приказал дыму перестать. - Наверное, мне следовало бы спроектировать экипаж более похоронного вида для таких именно случаев. Один из черных Кораблей Империи Четырех Лет. О, смерть так много значила для них в те дни. Может быть, мы что-то упускаем?

- Я думал над этим. Все мы умирали и воскресали столько раз, что все удовольствие исчезло. Для них же, особенно для примитивного народа Империи, это был опыт, который они могли испытать только три или четыре раза, прежде чем откажут их системы. Странно.

Они приближались к главному входу замка, продвигаясь через узкие улицы с темными стенами и железными заборами, за которыми иногда двигались смутные тени. Большая часть всего этого была зверинцем Монгрова.

- Он многое добавил к нему с тех пор, как я в последний раз был здесь, - заключил Джерек.

- Лучше предоставь действовать мне, - сказал Лорд Джеггед. - Я оценю настроение Монгрова и спрошу, как бы случайно, сможем ли мы осмотреть зверинец. Возможно, после ленча, если он предложит нам ленч.

- Я помню последний ленч здесь. - Джерек содрогнулся. - Тирианский навозный кит, приготовленный в стиле дикарей, охотящихся на него на Ганеше в 89-м столетии.

- Ты так хорошо все помнишь.

- Ну, этого мне не забыть. Я никогда не сомневался в артистизме Монгрова. Подобно мне, он точен в деталях.

- Вот поэтому между вами соперничество. Мне не следовало удивляться: вы фактически одинакового темперамента.

Джерек засмеялся.

- Возможно, хотя я предпочитаю тот путь, каким выражаю свой темперамент.

Они проехали под аркой и оказались на мощеном булыжником дворе. Локомотив остановился.

Дождь капал на камни. Где-то звенел и звенел печальный колокол.

Тут же стоял Монгров, одетый в темно-зеленую накидку, опустив на грудь огромный подбородок, с мрачным выражением на лице, кажущемся вырезанным из камня. Его чудовищная десятифутовая фигура не двигалась, пока они вылезали из воздушной машины под холодный дождь.

- Доброе утро, Монгров. - Лорд Джеггед Канарии сделал один из своих знаменитых глубоких поклонов, а затем встал на цыпочки, чтобы сжать массивные руки гиганта, сложенные на животе.

- Джеггед, - сказал Монгров, - я чувствую неладное. Почему ты и этот негодник Джерек Корнелиан здесь? Какой заговор зреет? Какую дьявольскую уловку вы задумали, чтобы нарушить мой покой?

- О, перестань, Монгров... твой покой! Разве это не последняя вещь на свете, которую ты желаешь? - не смог удержаться от замечания Джерек. Он стоял перед старым соперником в своем новом сером платье с соломенной шляпкой на каштановых кудрях, положив руки на бедра и ухмыляясь гиганту. - Ты ищешь отчаяния... восхитительного отчаяния. Это агония души, которую знали древние. Ты хочешь открыть тайну того, что они называли "человеческим фактором", и воссоздать его во всей боли и ужасе. Не потому ли ты держишь обширный зверинец с созданиями всех времен и всех мест во Вселенной? Не надеешься ли ты, что в своем несчастии они покажут тебе путь от отчаяния к крайнему отчаянию, от меланхолии к глубокой скорби, от печали к невыразимой тоске?

- Замолчи! - простонал Монгров. - Ты явился сюда мучить меня! Оставь меня в покое! Ты не должен здесь оставаться!

Он прикрыл свои чудовищные уши ладонями и закрыл большие печальные глаза.

- Я извиняюсь за Джерека, Монгров, - вмешался Лорд Джеггед. - Он только надеялся доставить тебе удовольствие.

Ответ Монгрова представлял собой продолжительный, с содроганиями стон. Гигант повернулся, чтобы уйти в замок.

- Пожалуйста, Монгров, - сказал Джерек. - Прошу прощения, в самом деле. Я хочу, чтобы ты получил передышку от этого ужаса, этого мрака, этой непереносимой депрессии.

Монгров снова повернулся к ним, чуточку просветлев.

- Ты понимаешь?

- Конечно. Я испытываю лишь долю того, что чувствуешь ты, но я понимаю. - Джерек положил руку на грудь гиганта. - Гнетущая скорбь всего этого...

- Да, - прошептал Монгров. Из его огромного правого глаза выкатилась слеза. - Совершенно верно, Джерек. - Слеза выкатилась из его левого глаза. - Как правило, никто не понимает. Я - предмет насмешек. Они знают, что в этой огромной фигуре заключено крошечное испуганное существо, не способное ни на какое великодушие, без творческого таланта, могущее только рыдать, стенать, вздыхать и наблюдать трагедию, которую разыгрывает жизнь с человеком вплоть до его ужасного конца.

- Да, - сказал Джерек. - Да, Монгров.

Лорд Джеггед, стоявший теперь позади Монгрова, укрывшись в дверном проеме от дождя, бросил Джереку взгляд, полный восхищения, и добавил другой, исполненный абсолютного одобрения. Он кивнул бесцветной головой и улыбнулся, подмигнув Джереку белым веком, прикрывающим почти бесцветный глаз.

Джерек восхищался Монгровом за старание, с которым тот играл свою роль. Когда он, Джерек, станет любовником, то будет следовать своей роли с такой же самоотверженностью.

- Ты видишь, - вмешался Лорд Джеггед, - ты видишь, Монгров, Джерек понимает тебя и симпатизирует больше, чем кто-либо другой. В прошлом он сыграл с тобой кое-какие шутки, это правда, но только потому, что хотел развеселить тебя. Пока не понял, что ничто не может облегчить отчаяние измученной души, и так далее.

- Да, - сказал Монгров. - Теперь я вижу, Лорд Джеггед.

Он обнял Джерека огромной рукой, чуть не уронив его на мощеный двор.

Джерек испугался за свой костюм, который и без того уже стал мокрым, но вежливость запрещала использовать какую-либо форму силовой защиты. Он чувствовал, как осела немного соломенная шляпа, да и кружева блузки стали выглядеть не так аккуратно.

- Идемте, - предложил Монгров. - Вы должны поесть со мной. Я никогда раньше не сознавал, Джерек, насколько ты чувствительный, потому что ты прятал свою чувствительность под грубым юмором, резкими насмешками и неуклюжими шутками.

Джерек считал многие из своих шуток довольно тонкими, но в данный момент было невежливо сообщать свою точку зрения, а потому он кивнул и улыбнулся.

Монгров, наконец, повел их в замок. Несмотря на сквозняки, дующие в коридорах, и завывания на лестничных площадках, несмотря на тусклый свет и сырые стены, несмотря на крыс, шныряющих время от времени под ногами, на бескровные лица живых мертвецов, заменяющих слуг, паутину, запахи, противные звуки, Джереку понравилось внутри замка, и он довольно весело шагал рядом с Монгровом по пролетам каменных лестниц, сквозь лабиринты коридоров, пока, наконец, они не прибыли в банкетный зал.

- А где Вертер де Гете? - спросил Лорд Джеггед. - Я был уверен, что он уехал с вами прошлым вечером от Герцога Королев.

- От Герцога Королев? - Массивные брови Монгрова нахмурились. - Да, Вертер пробыл здесь немного, но уехал. Какой-то новый кошмар, он обещал мне показать его, когда закончит.

- Кошмар?

- Пьеса или что-то вроде того, не знаю. Он сказал, мне понравится.

- Великолепно.

- О, - вздохнул Монгров, - тот космический путешественник... Как бы мне хотелось подольше поговорить с ним. Вы слышали его? Конец, сказал он. Мы обречены!

- Конец, конец, - эхом отозвался Лорд Джеггед, делая знаки Джереку присоединиться к нему.

- Конец, - подтвердил Джерек несколько неопределенно. - Конец, конец.

- Да, роковое проклятие. Катастрофа, конец, конец, конец... - Монгров уставился в пространство.

- Тебе, значит, понравился инопланетянин? - спросил Джерек.

- Понравился?

- Ты хочешь его для своего зверинца? - пояснил Лорд Джеггед.

- Конечно, я хотел бы иметь его здесь. Он очень мрачный, не правда ли? Из него получился бы превосходный компаньон.

- О, конечно! - согласился Лорд Джеггед, значительно посмотрев на Джерека, но тот никак не мог взять в толк, почему Джеггед так смотрит на него.

- Конечно! Какая жалость, что он находится в коллекции миледи Шарлотины.

- Вот где! А я-то гадал!..

- Думаю, миледи Шарлотина не уступит тебе маленького инопланетянина, - вкрадчиво сообщил Лорд Джеггед. - Именно потому, что его компания так много значит для тебя.

- Миледи Шарлотина ненавидит меня, - просто сказал Монгров.

- Наверняка нет.

- Да, ненавидит. Она ничего не уступит мне. Я полагаю, она завидует моей коллекции, - продолжал Монгров с мрачной гордостью. - Моя коллекция огромна. Возможно, самая большая из всех.

- Я слышал, она великолепна, - вставил Джерек.

- Благодарю, Джерек, - ответил с чувством гигант.

Отношение Монгрова полностью изменилось. Очевидно, все, чего он хотел, - чтобы его страдания принимались всерьез. За это он готов был простить Джереку все прошлые насмешки и шутки на его счет. За несколько минут Джерек в глазах Монгрова превратился из заклятого врага в ближайшего друга.

Джереку было ясно, что Лорд Джеггед хорошо понимает Монгрова, так же, как и он сам, если не лучше. Джерек постоянно удивлялся проницательности Лорда Канарии. Иногда это казалось почти зловещим!

- Мне бы очень хотелось посмотреть твой зверинец! - сказал Лорд Джеггед. - Это возможно, мой несчастный Монгров?

- Конечно, конечно, - ответил Монгров. - На самом деле там нечего смотреть. В нем нет великолепия зверинца миледи Шарлотины, или привлекательности зверинца Герцога Королев, или даже разнообразия зверинца твой матери, Джерек, Железной Орхидеи.

- Я уверен, это не так, - возразил Джерек дипломатично.

- И ты хочешь посмотреть мой зверинец? - удивился Монгров.

- Очень, - ответил Джерек. - Очень хочу. Я слышал, у тебя есть...

- Эти трещины, - вдруг сказал Лорд Джеггед, решительно прерывая своего друга, - они новые, не правда ли, дорогой Монгров?

Он жестом показал на несколько больших расселин в дальней стене зала.

- Да, сравнительно недавнего происхождения, - согласился Монгров. - Они нравятся тебе?

- Они превосходны!

- Не слишком глубокие? - спросил Монгров взволнованно.

- Нисколько. Как раз нужной величины. Признак настоящего мастерства художника.

- Я так рад, Лорд Джеггед, что двое людей с выдающимся вкусом посетили меня. Вы должны простить меня, если раньше я казался раздраженным.

- Раздраженным? Нет, нет. Естественно осторожным - да. Но не раздраженным.

- Мы должны поесть, - решил Монгров, и сердце Джерека ушло в пятки. - Ленч, а затем я покажу вам зверинец.

Монгров хлопнул в ладони, и на столе появилась пища.

- Великолепно, - с усилием произнес Лорд Джеггед, оглядывая обесцвеченные блюда и водянистые водоросли, увядшие салаты и комковидные закуски. - И что это за деликатесы?

- Это банкет времен Чумного столетия, - с гордостью ответил Монгров. - Вы слышали о чуме? Она вспыхнула в Солнечной системе, кажется, в 1000-м столетии, заразив всех и вся.

- Чудесно, - сказал Лорд Джеггед с подчеркнутым энтузиазмом.

Джерек, пытаясь сдержать тошноту, удивлялся самообладанию друга.

- А это, - спросил Лорд Джеггед, выбирая блюдо с трепещущей кровавой плотью, - это что такое?

- Ну, это моя собственная реконструкция, но, думаю, вполне соответствует подлиннику. - Монгров наполовину привстал, всматриваясь в блюдо. - Я изучил все, что смог достать о том периоде. Этот шедевр - один из моих самых любимых. Я не уверен, что вам стоит есть его. Хотя, если вы никогда не умирали от пищевого отравления, приобретете интересный опыт.

- Никогда не умирал, - ответил Лорд Джеггед, - но, с другой стороны, это займет много времени, а мне хотелось бы осмотреть ваш зверинец сегодня.

- Что ж, тогда в другой раз, - вежливо согласился Монгров, хотя казался немного разочарованным. - Но я лучше тоже откажусь от соблазна. Джерек?

Джерек потянулся к ближайшему блюду.

- Это кажется вкусным.

- Ну, вкусное - не то слово, которое я бы выбрал. - Монгров издал странный, без веселья, смешок. - Очень немногие блюда Чумного столетия были такими. Фактически вкус не является критерием, который я использую при планировании моих обедов...

- Нет-нет, - согласился Джерек. - Я имел в виду, что оно выглядит, э...

- Больным? - предположил Лорд Джеггед, который жевал новое выбранное блюдо (мало отличающееся по виду от того, которое отверг ранее) с явным аппетитом.

Джерек поглядел на Монгрова, который кивком одобрил характеристику, данную Лордом Джеггедом.

- Да, - сказал Джерек изменившимся голосом. - Больным.

- Правильно. Но блюдо не особенно повредит тебе. Представляешь, у них несколько другой метаболизм. - Монгров подвинул блюдо ближе к Джереку (на тарелке лежали неизвестного вида зеленоватые растения в коричневом мутном соусе). - Накладывай себе сам.

Джерек положил на тарелку крошечную порцию.

- Больше, - настаивал Монгров с набитым ртом. - Клади больше. Здесь много.

- Да, - прошептал Джерек и переложил еще пару ложек вещества с блюда к себе на тарелку.

Он никогда не испытывал интереса к грубой пище, даже в лучшие времена, предпочитая более приятные (и невидимые) средства для поддержания своего существования, а это была наиболее отвратительная пища, какую он когда-либо видел в своей жизни. Он подумал, что лучше бы им предложили навозного кита.

Наконец испытание закончилось, и Монгров встал, вытирая губы.

Джерек, сосредоточившийся на контроле спазм желудка и одновременно проталкивающий пищу в горло, заметил, что Лорд Джеггед, жующий с большим удовольствием, съел на самом деле очень мало, и решил, когда представится случай, попросить Джеггеда научить его этому фокусу.

- А теперь, - сказал Монгров, - нас ждет мой зверинец. - Он взглянул с печальной добротой на Джерека, который все еще не вставал. - Тебе нехорошо? Вероятно, пища оказалась более вредной, чем должна была быть.

- Вероятно, - ответил Джерек, вытирая потные ладони о стол и поднимая свое тело на ноги.

- Ты не чувствуешь головокружения? - участливо спросил Монгров, подхватывая Джерека под руку, чтобы тот не упал.

- Немного.

- Нет боли в желудке? У тебя есть желудок?

- Думаю, есть. Он болит.

- Хм-м, - нахмурился Монгров. - Может быть, перенесем осмотр на другой день?

- Нет-нет, - поспешил сказать Джеггед. - Джерек еще лучше оценит экспонаты, если будет чувствовать себя нездоровым. Он любит ощущение недомогания. Это подводит его к подлинному пониманию сущности человеческого существования. Не правда ли, Джерек?

Джерек слабо кивнул в подтверждение, не в силах позволить себе заговорить в этот момент.

- Очень хорошо, - согласился Монгров, подталкивая Джерека вперед. - Очень хорошо. Жаль, что мы не разрешили наши противоречия немного раньше, милый Джерек. Я вижу теперь, насколько неправильно понимал тебя.

А Джерек, пока внимание Монгрова было отвлечено, метнул полный ненависти взгляд на своего друга Лорда Джеггеда.

Он немного пришел в себя к тому времени, когда они покинули двор и направились под дождем к первому зданию зверинца. Здесь Монгров держал коллекцию бактерий и вирусов рака - все под увеличительными стеклами, хотя некоторые достигали почти четверти мили в поперечнике. Монгров, кажется, имел слабость к эпидемиям.

- Некоторым из этих болезней более миллиона лет, - сказал Монгров с гордостью. - В большинстве принесены путешественниками во Времени. Другие собраны со всех концов Вселенной. Мы, знаете ли, друзья, много теряем, не имея собственных болезней.

Он остановился перед одним из больших экранов. Здесь показывались примеры заражения бактериями различных существ. Медведеподобный инопланетянин извивался в агонии, а его плоть покрывалась пузырями и разваливалась. Похожий на рептилию космический путешественник сидел, страдальчески глядя, как из его перепончатых рук вырастали маленькие щупальца, постепенно охватывающие все тело и удушающие его.

- Я всегда удивлялся, не отсутствует ли у нас, существ с наиболее развитым воображением, определенный вид воображения, - пробормотал Лорд Джеггед Джереку, когда они остановились поглядеть на бедную рептилию.

В другом месте растительный разум был атакован плесенью, которая постепенно съедала его прекрасные цветы и превращала стебель в сухие ветки.

Там были сотни видов, и все настолько интересны, что Джерек стал забывать свое недомогание и оставил Джеггеда позади, шагая вместе с Монгровом, задавая вопросы и внимательно выслушивая ответы.

Лорд Джеггед не торопился, то сосредоточенно рассматривая один образец, то громко восхищаясь другим, и не последовал за ними, когда они, покинув Дом Бактерий, вошли в Дом Флуктуантов.

Там содержались разнообразные существа, которые могли изменять форму или цвет по своему желанию. Каждому существу было отведено большое пространство с воспроизведенной в мельчайших деталях средой обитания. Эти миры отделялись друг от друга невидимыми силовыми полями, переходя плавно один в другой. Большинство флуктуантов никогда не жили на Земле ни в какой период ее истории (кроме нескольких примитивных хамелеонов, ящериц и тому подобного), а были привезены с отдаленных планет Галактики. Фактически все были разумными, особенно мимки.

Трое людей, проходя по заселенным территориям, защищенные от возможных нападений собственными силовыми полями, встречали на своем пути различных существ, которые меняли форму, имитируя грубо или в точности то Джерека, то Джеггеда или Монгрова. Некоторые изменяли форму не столь быстро (от Джеггеда, скажем, к Монгрову или Джереку), так что Джерек сам начал чувствовать себя странно.

Следующим был Человеческий Дом, наибольший в зверинце. В то время как остальные Дома были укомплектованы обитателями различных областей пространства, этот представлял только различные периоды истории Земли. Дом тянулся на несколько миль и, подобно Дому Флуктуантов, был разбит на отдельные сферы обитания (в хронологическом порядке), воспроизводящие картины жизни отдельных периодов. Широко были представлены Неандертальский Человек, Пилтсдаунский Человек, Религиозный Человек и Научный Человек, со многими, конечно, подразделениями.

- У меня здесь, - сказал Монгров с чувством, - мужчины и женщины практически из любого основного периода нашей истории. - Он сделал паузу. - У вас есть, друзья мои, какой-нибудь особенный интерес? Может быть, Фрадгансинская Тирания?

Он обвел жестом участок, на котором они сейчас находились. Дома представляли собой строения из квадратных блоков песчаника, установленные на песочного цвета постаменте. Представители этой эпохи носили одежду (если это была одежда) из такого материала, что он тоже походил на песок, в том числе и цветом. Голова и конечности человека, находящегося неподалеку, странно торчали из одежды, и он имел комический вид, подбираясь поближе к троице, размахивая кулаками и крича, но тем не менее стараясь держаться на безопасном расстоянии.

- Он кажется сердитым, - отметил Лорд Джеггед, наблюдая с загадочным любопытством.

- Это был сердитый век, - подтвердил Монгров. - Как и многие другие.

Они миновали этот участок и прошли еще через несколько, когда Монгров снова остановился.

- Или возьмите славную Ирландскую Империю, - сказал он. - Пять столетий чудесных Кельтских Сумерек, покрывших сорок планет. Это сам правитель.

На участке, поросшем пышной зеленой травой и освещенном мягким светом, возвышалось двухэтажное здание из дерева и камня. На деревянной скамейке перед ним сидел приятного вида краснолицый индивидуум, одетый в довольно странную темно-коричневую одежду, туго перетянутую в поясе. Высоко поднятый воротник почти касался коричневой шляпы с полями, надвинутой на глаза, так что лица не было видно. В одной руке он держал горшок с темной жидкостью, поверх которой плавала густая белая пена. Человек часто поднимал горшок к губам и осушал его, после чего тот мгновенно наполнялся вновь, к постоянному восхищению мужчины. Странный человек все время пел бодрую мелодию, что, казалось, доставляло ему удовольствие, хотя временами он опускал голову и плакал.

- Он иногда бывает таким печальным, - с восхищением пояснил Монгров. - Он смеется, он поет, но печаль переполняет его. Это один из моих любимчиков.

Они двинулись дальше сквозь образцы доисторического Греческого Золотого Века, Британского Ренессанса, Коринфской Республики, Имперской Американской Конфедерации, Мексиканского Владычества, Юлианских Императоров, Союза Двенадцати Планет, Союза Тридцати Планет, Анахронических Государств, Кулианской Теократии, Темно-Зеленого Совета, Фараджиитского Военного Периода, Геродианской Империи, Гиникской Империи, Сахарной Диктатуры, периода Звукоубийства, времени Невидимого Знака (наиболее интересного из множества подобных периодов), эпохи Канатоходца, Первого, Второго и Третьего Покровителей, Культуры Кораблей, Технического Тысячелетия, эпохи Строителей Планет и сотни других.

И все время Джерек искал вокруг след путешественницы во Времени, не забывая автоматически хвалить коллекцию Монгрова, но оставляя большую часть восхвалений Лорду Джеггеду, намеренно отвлекающему внимание от Джерека.

И все-таки именно Монгров первым показал на нее, когда они вошли в сферу обитания, выглядевшую немного более скудной, чем другие.

- А здесь последнее дополнение к моей коллекции. Я очень рад, что приобрел ее, хотя она все еще не сказала мне, что построить, чтобы она могла счастливо жить в наиболее подходящей для нее среде.

Джерек повернулся и поглядел в лицо путешественницы во Времени.

Ее глаза сверкали от гнева. Сперва Джерек не понял, что именно он является объектом этого гнева. Он думал, что узнав его, увидев, во что он одет, она смягчится, но все получилось наоборот.

- Она все еще не приняла транслирующую пилюлю? - спросил он Монгрова.

Но Монгров уставился на него с подозрительным видом.

- Ваши костюмы очень похожи, Джерек.

- Да, - ответил Джерек. - Я уже встречал путешественницу во Времени прошлым вечером у Герцога Королев. Я был так впечатлен костюмом, что сделал такой же для себя.

- Вижу. - Брови Монгрова несколько разгладились.

- Какое совпадение! - воскликнул Лорд Джеггед. - Мы не имели представления, что она в твоей коллекции, Лорд Монгров. Какая неожиданность!

- Да, - сказал Монгров спокойным голосом.

Джерек прочистил горло.

- Удивительно... - начал Монгров.

Джерек повернулся к леди, делая поклон и вежливо говоря:

- Надеюсь, с вами теперь все хорошо, мадам, и вы можете понять меня лучше.

- Понять! Понять! - В голосе леди слышалась истерика, она совсем не казалась польщенной. - Я поняла, что вы безнравственная, отвратительная и развязная тварь, сэр!

Некоторые из ее слов не имели смысла для Джерека. Он вежливо улыбнулся.

- Возможно, другая транслирующая пилюля...

- Вы - самое грязное существо, которое я встречала в своей жизни, - сказала леди. - И теперь я убеждена, что умерла и нахожусь в самом ужасном Аду, какой может вообразить человек. О, мои грехи, наверное, были ужасны, когда я была жива.

- Ад? - спросил Монгров с проснувшимся интересом. - Вы из Ада?

- Это другое название 19-го столетия? - спросил Лорд Джеггед, казалось, повеселевший.

- Я многое могу узнать от вас, - с энтузиазмом начал Монгров. - Как я рад, что взял вас сюда!

- Как ее зовут? - спросил Джерек, растерявшись от ее реакции.

Женщина смерила его взглядом с головы до ног, поджав губы в негодовании.

- Мое имя, сэр, - миссис Амелия Ундервуд, и если это не Ад, то какая-то ужасная зарубежная страна, и я требую, чтобы мне позволили сейчас же переговорить с британским консулом!

Джерек поднял глаза на Монгрова, а Монгров поглядел с удивлением на Джерека.

- Она - наиболее странное существо, которое я когда-либо приобретал, - заключил Монгров.

- Могу избавить тебя от нее, - предложил Джерек.

- Нет-нет, - ответил Монгров. - Хотя благодарю за мысль. Нет, мне будет интересно изучать ее.

Он повернулся к миссис Ундервуд и вежливо спросил:

- Какой температуры вам нравится пламя?

6. ПРИЯТНАЯ ВСТРЕЧА. ЖЕЛЕЗНАЯ ОРХИДЕЯ ПРИДУМЫВАЕТ ПЛАН

Успешно убедив впавшего в меланхолию Монгрова, что пламя - не лучшая среда для путешественницы во Времени, и сделав пару альтернативных предложений, основанных на собственном детальном знании периода, Джерек решил, что пора распрощаться. Монгров все еще бросал на него странно подозрительные взгляды. Миссис Ундервуд явно была не в настроении принять его декларацию любви, и даже Лорд Джеггед, казалось, скучал и хотел уехать.

Монгров проводил их от Дома Человека до поджидавшего локомотива, сверкающего золотом и слоновой костью и жутко неуместного на темно-зеленом и грязно-коричневом фоне логова Монгрова.

- Ну, - сказал Монгров, - благодарю тебя за советы, Джерек. Думаю, мой образец скоро обживется. Конечно, некоторые существа склонны капризничать, несмотря на любую заботу. Некоторые умирают, и их приходится воскрешать и посылать обратно, туда, откуда они явились.

- Если я смогу чем-нибудь помочь... - пробормотал Джерек взволнованно, ужаснувшись словам Монгрова.

- Я спрошу тебя, конечно. - В голосе Монгрова появились холодные нотки.

- О, если б я мог провести некоторое время с...

- Ты был, - сказал Лорд Канарии, стоя на подножке локомотива, - самым гостеприимным хозяином, Монгров. Я запомнил, что ты хотел бы прибавить этого мрачного космического путешественника к своей коллекции, и постараюсь приобрести его для тебя каким-нибудь образом. Между прочим, не заинтересован ли ты в обмене?

- Обмен? - Монгров пожал плечами. - Собственно, почему бы и нет? Но на что? Что у меня есть ценного предложить?

- Думаю, что смог бы освободить тебя от образца 19-го столетия, - сказал Джеггед небрежно. - К тому же вряд ли ты получишь от нее много радости. А у меня на примете есть человек, для которого это был бы подходящий подарок.

- Джерек? - насторожился Монгров. - Не его ли ты имеешь в виду? - Он повернул огромную голову, чтобы внимательно взглянуть на Джерека, ловко притворившегося, что не слушает разговор.

- О, - ответил Лорд Джеггед, - нетактично, Монгров, говорить об этом заранее.

- Верно, - согласился Монгров, чихая. Капли дождя стекали по его лицу и пропитывали бесформенную одежду. - Но вы никогда не заставите расстаться миледи Шарлотину с ее инопланетянином, поэтому нет смысла в нашем разговоре.

- И все-таки это может получиться, - сказал Лорд Джеггед. Обруч в виде ящерицы на его голове прошипел неудовольствие по поводу холодного дождя, и Лорд Джеггед укрылся в кабине локомотива.

- Ты идешь, Джерек?

Джерек поклонился Монгрову.

- Благодарю, Монгров. Я рад, что мы сейчас лучше понимаем друг друга.

Глаза Монгрова, наблюдавшего, как Джерек поднимается в кабину, сузились.

- Да, - ответил гигант, - я тоже очень рад этому, Джерек.

- И ты согласен на обмен, - спросил Джеггед, - если я привезу инопланетянина?

Монгров поджал огромные губы.

- Если сможешь привезти мне инопланетянина, у тебя будет путешественница во Времени.

- Договорились! - весело воскликнул Лорд Джеггед. - Я скоро привезу его.

И тут, наконец, Монгров решился высказать подозрения.

- Лорд Джеггед, вы явились сюда с целью приобрести мой новый экземпляр?

Лорд Джеггед засмеялся.

- Вот почему ты так насторожился! Я уж подумал, не обидел ли тебя чем-нибудь.

- Но причина именно в этом? - продолжал настаивать Монгров.

Он повернулся к Джереку:

- Ты обманывал меня, притворяясь все время моим другом, хотя истинным твоим намерением было забрать у меня этот экземпляр? Я шокирован!

Лорд Джеггед показался из кабины локомотива.

- Шокирован, Монгров?

Джерек не сдержал улыбки, наблюдая за артистическим поведением Джеггеда, но тут Лорд Канарии повернул к нему нахмуренное лицо.

- А ты почему улыбаешься, Джерек Корнелиан? Ты веришь Монгрову? Ты тоже думаешь, что я взял тебя с собой под ложным предлогом, а не для того, чтобы наладить отношения между вами?

- Нет, - ответил Джерек, опуская глаза и пытаясь освободиться от непрошенной улыбки. - Простите, Лорд Джеггед.

- О, я тоже прошу прощения. - Губы Монгрова задрожали. - Я ошибся в вас обоих. Простите меня!

- Конечно, несчастный Монгров, - проникновенно ответил Лорд Джеггед. - Конечно! Конечно! Ты вправе быть подозрительным: твоей коллекции завидует вся планета, каждый из экземпляров - драгоценность. Оставайся осторожным! Есть другие, менее щепетильные, чем мы с Джереком Корнелианом, и они могут обмануть вас.

- Каким я оказался плохим! Невеликодушный, с плохими манерами! Слишком черствый! - стонал Монгров. - Какой я гадкий, Лорд Джеггед. Сейчас я ненавижу себя. Теперь вы видите, каков я есть, и будете оба вечно презирать меня!

- Презирать? Никогда! Твоя скромность восхитительна, я просто изумляюсь. Я изумляюсь тебе, дорогой Монгров. А теперь мы должны отправляться. Возможно, я вернусь с экземпляром, который ты желаешь. Через день или два.

- О, ты более чем великодушен. Прощай, Лорд Джеггед. Прощай, Джерек. Приезжай ко мне, когда захочешь. Хотя, понимаю, из меня плохая компания, и, следовательно, ты вряд ли...

- Прощай, неутешный Монгров.

Джерек дернул за свисток, локомотив издал скорбный звук - нечто вроде стона отчаяния, а затем начал медленно подниматься в сыплющее дождем небо.

Лорд Джеггед вновь устроился на диване. Его глаза были закрыты, лицо ничего не выражало. Джерек отвернулся от окна.

- Лорд Джеггед. Вы - образец дьявольской хитрости.

- Ладно, ладно, мой Корнелиан, - пробормотал Лорд Джеггед со все еще закрытыми глазами. - Ты тоже выказываешь талант в этом направлении.

- Бедный Монгров. Как аккуратно было отведено его подозрение! - Джерек сел рядом с другом. - Но как мы приобретем миссис Амелию Ундервуд? Миледи Шарлотина, может быть, и не ненавидит Монгрова, но ревнует к его сокровищам. Она не отдаст маленького инопланетянина.

- Тогда мы должны украсть его, верно?

Джеггед широко раскрыл прозрачные глаза, и в них вспыхнул озорной огонек.

- Мы станем ворами, Джерек, ты и я.

Идея была настолько удивительна, что потребовалось некоторое время, чтобы Джерек понял ее суть, а затем восхищенно рассмеялся.

- Как ты изобретателен, Лорд Джеггед! И, главное, в духе моего любимого периода!

- Да, обезумев от любви, идешь на все, чтобы овладеть предметом своей страсти. Все другие обстоятельства - дружба, престиж, достоинство - отметаются в сторону. Я вижу, тебе нравится это?

Лорд Джеггед приложил изящный палец к губам, на которых играла легкая улыбка.

- Какую пышную драму мы начинаем сейчас создавать! О Джерек, мой дорогой, ты рожден... для любви!

- Хм, - протянул Джерек задумчиво, - я начинаю подозревать, что рожден для снабжения вас сырым материалом, на котором вы можете поупражняться, чтобы развить и без того значительные литературные таланты, милорд.

- Ты льстишь мне, ты льстишь мне!

Неожиданно в ушах Джерека прозвучало:

- Мой сын, мой алмаз! Это твоя воздушная машина?

Джерек узнал голос Железной Орхидеи.

- Да, мама. А ты где?

- Ниже тебя, дорогой.

Джерек встал и посмотрел вниз. На похожем на шахматную доску поле из голубых, пурпурных и желтых квадратов с несколькими разбросанными тут и там хрупкими хрустальными деревьями можно было различить две фигурки.

- Вы не возражаете, если мы ненадолго остановимся? - обратился он к Джеггеду.

- Совсем нет.

Джерек приказал локомотиву спуститься и встал на подножку в тот момент, когда машина приземлилась на одном из оранжевых квадратов около двенадцати футов длиной, сделанном из плотно упакованных крошечных цветов трилистника. На соседнем, зеленом квадрате сидела Железная Орхидея, а на коленях у нее удобно устроился Ли Пао. Когда Джерек, выйдя из машины, ступил на поле, цвет квадратов изменился.

- Не могу ни на чем остановиться сегодня, - объяснила она. - Не поможешь ли ты мне, Джерек?

Она всегда имела склонность к мехам, вот и сейчас ее тело прикрывала мантия золотого цвета. Лицо она окрасила в цвета Ли Пао, одетого, как обычно, в тот же голубой комбинезон. Ли Пао, выглядевший смущенным, пытался встать с колен Железной Орхидеи, но та твердо держала его, сидя в красивом мерцающем силовом кресле. Над ее головой кружились маленькие синие птички.

Шахматная равнина простиралась на милю в каждую сторону. Джерек задумчиво рассматривал ее, но, занятый другими проблемами, ничего не мог посоветовать. Наконец он сказал:

- По-моему, все сделанное тобой превосходно, самая изысканная из орхидей. Добрый день, Ли Пао.

- Добрый день, - ответил Ли Пао прохладно.

Он, хотя и числился членом зверинца Герцога Королев, предпочитал большую часть времени гулять сам по себе. Джерек считал, что Ли Пао не очень нравится аскетическое окружение, созданное для него Герцогом Королев хотя Ли Пао утверждал, что это единственное, в чем он фактически нуждается. Ли Пао перевел взгляд на Джерека.

- Я вижу, с вами ваш друг-декадент, Лорд Джеггед.

Лорд Джеггед приветствовал Ли Пао поклоном, заставившим затрепетать все линии на его костюме, а ящерицу приподнять голову и щелкнуть клювом, затем взял одну из утопающих в мехах рук Железной Орхидеи и прижал ее к губам.

- Нежнейшая из зверей, - пробормотал он, гладя ее плечо. - Самая красивая из кошек.

Ли Пао встал, помрачнев, отошел в сторону и нарочито заинтересовался хрустальным деревом. Железная Орхидея засмеялась, обвила рукой шею Лорда Джеггеда и притянула его голову вниз, чтобы поцеловать ящерицу в чешуйчатую морду.

Оставив их выполнять ритуал, Джерек присоединился к Ли Пао около дерева.

- Мы только что покинули Монгрова. Ты его друг?

Ли Пао кивнул.

- Что-то вроде. У нас совпадают одна-две идеи, но, подозреваю, взгляды Монгрова не всегда его собственные, не всегда искренние.

- Монгров? Нет никого более искреннего...

- В этом мире, возможно, и нет. Но факт остается... - Ли Пао щелкнул по свисающему с дерева серебристому фрукту, и тот издал чистую приятную ноту, звучащую секунды две. - Я думаю, это относится почти ко всем членам вашего общества.

- Да! - начал Джерек торжественно, фактически почти не слушая. - Я, Ли Пао, столкнулся с любовью, - объявил он. - Я отчаянно влюблен, безумно влюблен в девушку.

- Ты не знаешь смысла любви, - запротестовал Ли Пао. - Любовь включает верность, самоотверженность, благородство характера - все те качества, которыми вы, люди, больше не обладаете. Это опять твоя ужасная подделка? Почему ты так одет? Что за призраки, какие странные фантазии вы преследуете? Вы играете в бездумные игры без цели и смысла, в то время как Вселенная умирает вокруг вас.

- Все правильно, - ответил Джерек вежливо, - но тогда почему, Ли Пао, ты не вернешься в свое собственное время? Это трудно, но не невозможно.

- В том-то и дело, что невозможно. Ты наверняка слышал об эффекте Морфейла. Человек может вернуться назад во Времени, но на несколько минут максимум! Ни один ученый за долгую историю Земли не смог решить эту проблему. Но даже если бы был шанс вернуться, что я сказал бы своим людям? Что вся их работа, все самопожертвование, их идеализм, их борьба за справедливость приведут в конце концов к вашему загнившему миру? Я стану чудовищем, если попытаюсь сказать такое. Могу ли я описать вашу перезрелую технологию, вашу грязную сексуальную практику, ваше дегенеративное времяпрепровождение, на которое вы тратите столетия? Нет!

Глаза Ли Пао сверкали, и он, разгоряченный темой, чувствовал себя настоящим героем.

- Нет! Моя участь - остаться здесь. Это мое добровольное решение. Мое жертвоприношение. Мой долг - предупредить вас о последствиях вашего декадентского поведения. Мой долг - направить вас на более полезный путь, задуматься над более серьезными вещами, прежде чем будет слишком поздно! - Он замолчал, тяжело дыша, гордый собой.

- ...А между тем, - раздался расслабленный голос Железной Орхидеи, которая приближалась под руку с Лордом Джеггедом, одобрительно кивающим Ли Пао, - является развлекать Железную Орхидею, доставлять ей удовольствие, обожать ее (как ты, не отпирайся) и, самый суровый из критиков, услаждать ее дни яркой игрой своих эмоций.

- О испорченная женщина! О империалистка! Вы порочны!

Ли Пао повернулся и зашагал прочь.

- Но запомните мои слова, - бросил он через плечо. - Апокалипсис уже недалеко. Ты еще пожалеешь, Железная Орхидея, что смеялась надо мной.

- Какие темные намеки! Ли Пао любит вас? - спросил Лорд Джеггед.

Его бледное лицо стало задумчивым. Он с иронией посмотрел на Джерека:

- Возможно, он может научить тебя каким-нибудь чувствам, мой подмастерье.

- Возможно.

Джерек зевнул. Напряжение во время визита к Монгрову давало себя знать.

- Почему? - Железная Орхидея с интересом уставилась на сына. - Ты теперь изучаешь ревность, плоть от плоти моей? Вместо добродетели? Это ревность - то, что сейчас делает Ли Пао?

Джерек уже забыл о событиях предыдущего дня.

- Наверное, - ответил он. - Надо обсудить это с Ли Пао. Разве ревность не является одним из компонентов настоящей любви, Лорд Джеггед?

- Ты знаешь больше подробностей о том периоде, чем я, жизнерадостный Джерек. Все, чем я могу тебе помочь, - это скомпоновать содержание драмы.

- И превосходное содержание, - добавил Джерек, глядя вслед удаляющемуся Ли Пао.

- Расскажи мне, Джерек, - попросила мать, укладывая свои изящные формы на мягкий диван и уничтожая шахматное поле (которое было ужасным, решил Джерек).

Поле превратилось в пустыню. Певчие птички стали орлами. Неподалеку возникла пальмовая рощица со спрятанным в тени источником воды. Железная Орхидея притворилась, будто не заметила, что оазис появился в том месте, где как раз находился Ли Пао. Китаец злобно сверкнул на нее глазами. На поверхностью воды торчала только его голова.

- Что за игру, - спросила она, - изобрели вы с Лордом Джеггедом?

- Мама, я полюбил чудесную девушку, - начал Джерек.

- О! - Она вздохнула с восхищением.

- Мое сердце поет, когда я вижу ее. Мой пульс сбивается, когда я думаю о ней. Моя жизнь теряет смысл, когда ее нет рядом.

- Очаровательно!

- И, дорогая мама, она воплощает в себе все, что требуется от девушки. Она красива, умна, обладает воображением, пониманием и жестокостью. О мама, я хочу жениться на ней!

Утомленный своим выступлением, Джерек рухнул на песок.

Железная Орхидея с энтузиазмом захлопала в ладоши.

- Восхитительно. - Она послала ему воздушный поцелуй. - Джерек, моя куколка, ты гений! Никакое другое слово не подходит, - и подалась вперед. - Ну, а теперь - подробности.

И Джерек рассказал матери обо всем, что случилось, начиная с того момента, когда он в последний раз виделся с ней, и все, что они с Джеггедом запланировали, включая и Воровство.

- Неотразимо, - заявила она. - Итак, мы должны каким-то образом украсть мрачного инопланетянина у миледи Шарлотины. Она никогда не простит этого, я ее знаю. Ты прав, трудная задача.

Она поглядела в сторону оазиса и капризно крикнула:

- Ли Пао, выходи оттуда!

Ли Пао, хмуро и молча торчащий из воды отказывался говорить.

- Вот почему я так привязана к нему, - объяснила Железная Орхидея. - Он так прелестно сердится, - и, подперев подбородок рукой, задумалась над ждущей решения проблемой.

Джерек оглядывался по сторонам, возвращаясь мыслями к задуманному предприятию, и спрашивал себя, не будет ли оно слишком сложным, даже скучным. Может быть, следовало изобрести более простой предмет страсти? Любовь занимала очень много времени.

Наконец Железная Орхидея подняла голову.

- Первое, что надо сделать, - посетить миледи Шарлотину. Большой группой, как можно большей. Устроим веселье. Вечеринка будет суматошной, и в самом ее разгаре мы и украдем инопланетянина. Каким образом - решим на месте. Я помню, как устроен ее зверинец, хотя все равно он, вероятно, изменился с тех пор, как я была там в последний раз. Что ты думаешь Джеггед?

- Я думаю, вы - гений, мой цветок, - ухмыльнулся Лорд Джеггед и обнял плечи Железной Орхидеи. - Самый душистый из цветков, это превосходная идея. Никто не догадается о нашем истинном намерении. Мы одни будем знать об ограблении. Остальные, ничего не подозревая, прикроют нашу попытку. Согласен, Джерек?

- Согласен. Что за пару вы составляете! Хвалите меня за свою изобретательность, приписываете мне свои идеи. Я... просто инструмент.

- Чепуха. - Лорд Джеггед прикрыл глаза, словно из скромности. - Ты обрисовал грандиозный проект, а мы - твои ученики, мы просто вычерчиваем менее интересные детали на твоем холсте.

Железная Орхидея протянула руку, чтобы погладить задремавшую ящерицу на голове Лорда Джеггеда.

- Наших друзей воодушевит мысль посетить миледи Шарлотину. Остается только надеяться, что она дома и пригласит нас. А затем, - Железная Орхидея рассмеялась своим нежным смехом, - мы будем надеяться, что она не обнаружит наш обман. По крайней мере, пока не произойдет воровство. А последствия! Вы можете вообразить себе последствия? Ты помнишь, Джерек, мы говорили о следующей цепи событий, конкурирующей с Флагами?

- Это событие явно будет конкурировать с Флагами, - сказал Лорд Джеггед. - Оно снова заставит меня почувствовать себя молодым.

- Вы когда-то были молодым, Лорд Джеггед? - спросила Железная Орхидея с удивлением.

- Ну, вы знаете, что я имею в виду, - ответил тот.

7. УКРАСТЬ КОСМИЧЕСКОГО ПУТЕШЕСТВЕННИКА

Миледи Шарлотина всегда предпочитала подземное существование.

Ее территория Под Озером была не только подземной, но и подводной в истинном смысле слова. Обширные грязные пещеры, соединенные туннелями и небольшими пещерками, в которых хватило бы места упрятать не один город без всяких трудностей, тянулись на много миль. Миледи Шарлотина сама создала этот подземный лабиринт много лет назад, следуя контурам одного из немногих постоянных озер, оставшихся на планете.

Озеро называлось "Козленок Билли", по имени легендарного американского исследователя, астронавта и гурмана, распятого на кресте около 2000-го года за то, что нижняя часть его тела была козлиной. Во времена Билли Козленка такие превращения, очевидно, были не в моде.

Озеро "Козленок Билли" являлось, вероятно, наиболее древней частью ландшафта в мире. Оно передвигалось только дважды за последние пятьдесят тысяч лет.

Под озером в полном разгаре было пиршество.

Около сотни ближайших друзей миледи Шарлотины прибыли, чтобы повеселить восхищенную, хотя и удивленную хозяйку и самих себя. Вечеринка протекала шумно и хаотично.

В суматохе никто не заметил, как Джерек Корнелиан без особых трудностей тихонько проскользнул в зверинец, чтобы найти последнее приобретение миледи Шарлотины в одной из тысячи или двух тысяч маленьких пещер, где она обычно содержала свои экземпляры.

Пещера, оборудованная для Юшариспа, находилась между пещерой с шипящим огненным существом (впервые оно было обнаружено на Солнце, но прибыло туда, вероятно, с другой звезды) и пещерой, занятой микроскопическим собакоподобным инопланетянином из окрестностей Бетельгейзе. Среда обитания Юшариспа была довольно темной и холодной, над всем доминировала пульсирующая, скрипящая, пурпурно-черная башня, покрытая отвратительно выглядевшей слизью. Башня, несомненно, являлась копией дома Юшариспа, в каком он жил на своей родной планете. Кроме башни там было еще множество капающих растений и острых темно-желтых скал. Башня напоминала космический корабль, который распылила миледи Шарлотина.

Юшарисп сидел на скале около башни, сложив вокруг тела маленькие четыре ноги. Большая часть его глаз была закрыта, кроме одного спереди и одного сзади. Погруженный, казалось, в мрачные мысли, он сначала не заметил Джерека, и тот, дотронувшись до одного из своих колец, на секунду сделал брешь в силовом барьере и прошел внутрь.

- Вы Юшарисп, да? - спросил Джерек. - Я пришел сказать, что меня в тот день заинтересовала ваша речь.

Все глаза Юшариспа открылись. Его тело качнулось так, что на мгновение Джереку показалось, что оно скатится вниз и отскочит от земли, как мяч. Глаза Юшариспа переполняла тоска.

- Вы, скри, скри, откликнулись на нее? - спросил он с тихим отчаянием в голосе.

- Она была очень приятной, - неопределенно ответил Джерек, думая, что, возможно, он не так начал. - Очень приятная, в самом деле.

- Приятная? Теперь я полностью сбит с толку. - Юшарисп начал подниматься на кривые ножки. - Вы находите то, что я сказал, приятным?

Джерек понял, что выразился неправильно.

- Я имею в виду, - поправился он, - что было приятно слышать выражение подобных чувств...

Джерек лихорадочно пытался вспомнить точно, что говорил инопланетянин, но помнил лишь общее направление речи. Тема была не новая: говорили про конец Вселенной, или конец Галактики, или что-то вроде - очень похоже на то, что говорит обычно Ли Пао. Может быть, это связано с тем, что люди Земли не живут в соответствии с принципами и обычаями, модными в данное время на родине Юшариспа? Таким было содержание обычного сообщения: "Вы живете не так, как мы. Следовательно, вы скоро умрете. Это неизбежно. И будете виноваты сами".

- Сообщение было освежающим, я имел в виду, - сказал Джерек неловко.

- Я вижу, скри, что вы хотите сказать.

Успокоенный инопланетянин спрыгнул со скалы и оказался почти рядом с Джереком, его передние глаза уставились в лицо Джерека.

- Мне приятно, что на этой планете есть серьезно думающие люди, - продолжал Юшарисп. - За все мое путешествие я не встречал ни разу подобного приема, хотя большинство существ откликались на мои новости. Некоторые принимали их с достоинством, скри, и спокойствием. Некоторые сердились и даже не верили, даже нападали на меня. Некоторые совсем не реагировали, так как не боялись смерти, скри, скри. Но на Земле меня взяли (рев) в плен, а мой космический корабль небрежно уничтожили. И никто не выразил ни сожаления, ни гнева - хоть какого-нибудь отношения. Как если бы то, что я сказал, было шуткой. Они не приняли меня всерьез, но заперли в этой клетке, словно я, скри, совершил какое-то преступление. Вы можете объяснить?

- О да, - сказал Джерек. - Миледи Шарлотина захотела взять вас в свою коллекцию. Видите ли, она не имела космического путешественника вашей формы и размера.

- Коллекция? Значит, это зоосад, скри?

- В некотором роде. Она не объяснила? Я согласен, она бывает иногда уклончива, эта миледи Шарлотина. Но он создала вам все удобства - ваш мир со всеми деталями.

Джерек поглядел без энтузиазма на капающие растения и темно-желтые скалы, склизкую башню, торчащую в холодном воздухе. Легко понять, почему инопланетянин предпочел улететь оттуда.

Юшарисп повернулся и заковылял к своей башне.

- Бесполезно. Мой транслятор работает хуже, чем я предполагал. Я не могу передать сообщение правильно. Это моя вина, а не ваша. И я заслужил...

- В чем конкретно заключается сообщение? - спросил Джерек, увидев шанс прояснить ситуацию, не показавшись забывчивым. - Возможно, если вы повторите сообщение, мне удастся показать вам, верно ли я его понял.

Инопланетянин, казалось, просветлел и поспешил обратно. Единственным различием между его передом и задом, насколько мог судить Джерек, было только ротовое отверстие, находящееся спереди. Глаза всюду выглядели одинаково. Инопланетянин развернулся так, что его рот оказался обращенным к Джереку.

- Ну, - начал Юшарисп, - случилось вот что: Вселенная, перестав расширяться, начала сжимается. Наши исследования показали, что такие циклы происходят все время: расширение - сжатие, расширение - сжатие, расширение - сжатие... Вселенная все время меняет форму. Возможно, каждый ее цикл повторяет предыдущий, не знаю. Как бы там ни было, это уводит нас в область Времени, а не Пространства, а я совсем ничего не знаю о Времени.

- Интересная теория, - сказал Джерек, решивший, что она довольно скучна.

- Это не теория.

- Ага.

- Вселенная начала сжиматься. В результате, скри, все, находящееся в газообразном состоянии, будет уничтожено, попав в то, что вы называете центральным вихрем Вселенной. Моя собственная планета, скри, к этому времени уже исчезла, я думаю, - инопланетянин глубоко вздохнул. - В течение тысячелетия, а то и быстрее, ваша Галактика тоже может быть уничтожена.

- Ну-ну. - Джерек похлопал инопланетянина по верхней части тела.

Юшарисп обиженно поднял на него глаза.

- Сейчас не время, скри, для сексуальных ухаживаний, мой друг.

Джерек убрал руку.

- Прошу прощения.

- В другое время, быть может... - Транслятор Юшариспа рычал и стонал, пока тот пытался прочистить горло. - Я, должен признаться, довольно удручен, - наконец удалось ему сообщить. - На грани срыва, как вы можете догадываться.

План Джерека, или, по крайней мере, важнейшая его часть, выкристаллизовался именно в этот момент. Он сказал:

- Вот почему я намерен помочь вам убежать из зверинца миледи Шарлотины.

- Вы? Но силовое поле и тому подобное?.. Охрана, скри, скри, должно быть, очень тщательная.

Джерек не сказал инопланетянину, что тот мог, если бы захотел, свободно разгуливать по всей планете. Разумные существа оставались в зверинцах только если сами хотели этого. Однако Джерек рассудил, что для его целей будет лучше, чтобы Юшарисп в самом деле думал, будто он пленник.

- Я могу справится со всем этим, - небрежно заявил он.

- О, глубоко вам признателен. - Одна из коричневых ног инопланетянина поднялась и коснулась бедра Джерека. - Я не мог поверить, что все существа на этой планете, скри, скри, бесчеловечны. Но мой космический корабль? Как я улечу из вашего мира, чтобы продолжить мое путешествие, нести дальше мое сообщение?

- Мы справимся с этой проблемой позже, - заверил его Джерек.

- Очень, скри, хорошо. Я понял. Вы и так уже сильно рискуете. - Инопланетянин возбужденно подпрыгивал на всех четырех ногах. - Мы можем уйти сейчас или должны быть сделаны тайные приготовления, скри?

- Важно, чтобы наш уход не заметила миледи Шарлотина, - ответил Джерек. - Следовательно, я должен спросить вас, не возражаете ли вы против небольшого изменения формы? Временного, конечно. И не очень сложного, нет времени. Я верну вам прежний вид до того, как мы вернемся к Монгрову...

- Монгров?

- Наше тайное укрытие. Друг. Сочувствующий.

- А что такое, скри, изменение формы? - Движения Юшариспа выражали подозрение.

- Маскировка, - сказал Джерек. - Я должен изменить ваше тело.

- Скри... скри... скри... Трюк! Опять жестокий трюк (рев)!

Инопланетянин разволновался и сделал движение, намереваясь скрыться в башне. Джерек мог понять, почему Монгров разглядел родственную душу в Юшариспе.

- Никакого трюка с вами. Наоборот - с женщиной, которая заточила вас здесь.

Юшарисп успокоился, но несколько его глаз метались из стороны в сторону, выражая тревогу.

- А что (рев) потом? Куда вы отправите, скри, меня?

- К Монгрову. Он проявляет симпатию к вашей миссии и желает выслушать все, что вы хотите сказать. Он, вероятно, единственный на этой планете, не считая, конечно, меня, кто действительно понимает, что вы стараетесь сделать.

Возможно, подумал Джерек, он не обманывает инопланетянина. Вполне вероятно, что Монгров захочет помочь Юшариспу, когда услышит всю историю маленького существа.

- Теперь... - Джерек повозился с одним из колец. - Если вы позволите...

- Хорошо, - сказал инопланетянин, примирившийся, казалось, с судьбой. - В конце концов, скри, мне нечего больше терять (рев).

- Джерек! Милый ребенок, дитя природы. Сын Земли! Иди сюда!

Миледи Шарлотина, окруженная многочисленной свитой, к которой принадлежали также Железная Орхидея и Лорд Джеггед Канарии (оба упорно трудились, чтобы отвлечь ее внимание), махала рукой Джереку.

Джерек и Юшарисп (его тело было изменено таким образом, чтобы напоминать обезьяночеловека) двигались сквозь толпу смеющихся гостей в одной из основных пещер рядом с Водяными Воротами, которые Джерек надеялся использовать для побега.

Стены пещеры сияли золотом, а потолок и пол представляли собой полированное до зеркального блеска серебро, так что каждому казалось, будто он находится одновременно в сотнях мест и на полу, и на потолке пещеры. Миледи Шарлотина плавала в силовом гамаке, а между ее ног, тяжело дыша, лежал человек карликового роста. Это был Браннарт Морфейл. Морфейл, вероятно последний настоящий ученый на Земле, экспериментировал в области манипулирования Временем - единственной области, где еще можно было экспериментировать. Морфейл поднял голову, когда миледи Шарлотина подала сигнал Джереку, и посмотрела на того сквозь космы бело-желто-голубых волос, прикрыв рот, окруженный бородкой красно-черного цвета. Его агатовые глаза засверкали, словно обвиняя Джерека в том, что из-за него он, Морфейл, вынужден прервать свое занятие.

Джереку пришлось ответить на призыв миледи Шарлотины. Он поклонился и улыбнулся, пытаясь придумать какую-нибудь вежливую фразу, которая позволит быстренько удалиться.

Миледи Шарлотина была обнажена. Все четыре ее золоченые груди с серебряными сосками - дань оформлению пещеры - торчали на розовом теле, излучающем полнейшую безмятежность. Удлиненное худощавое лицо с острым носом и заостренным подбородком украшали мерцающие световые нити. Их цвет постоянно менялся, и от этого казалось, будто меняются очертания лица.

Джерек, таща за собой инопланетянина, нервно цепляющегося за него одной из своих ног, уже хотел двинуться дальше, но пришлось остановиться, чтобы шепотом проинструктировать Юшариспа: если тот хочет держатся за него, пусть использует одну из верхних конечностей, потому что иначе миледи Шарлотина может обнаружить кражу.

Юшарисп готов был кинуться бежать. Джерек успокаивающим жестом положил руку на плечо видоизмененного инопланетянина.

- Что с вами?

Лицо миледи Шарлотины в этот момент приобрела малиновый оттенок.

- Это путешественник во Времени? - спросила она заинтересованно.

Ее гамак стал двигаться к Джереку и Юшариспу. От неожиданного движения Браннарт Морфейл свалился на пол пещеры и лежал там с мрачным видом, рассматривая свое отражение в зеркальной поверхности и отказываясь принять протянутые ему руки Лорда Джеггеда Канарии и Железной Орхидеи. Эти двое старались не глядеть на Джерека, который, в свою очередь, тоже пытался их игнорировать: обмен взглядами на этой стадии легко мог вызвать подозрение миледи Шарлотины.

- Да, - быстро ответил Джерек, - путешественник во Времени.

При этих словах Браннарт Морфейл поднял голову и прикоснулся.

- Он недавно прибыл, - сообщил Джерек. - Я нашел его, и он станет основой моей новой коллекции.

- О, значит, ты собираешься конкурировать со мной? Мне придется наблюдать за тобой, Джерек. Ты такой хитрый.

- Да, вам придется наблюдать. Хотя моя коллекция никогда не сможет сравнится с вашей, очаровательная Шарлотина.

- Ты видел моего нового космического путешественника? - спросила она, окидывая взглядом инопланетянина.

- Да, вчера или даже раньше. Очень интересный.

- Благодарю. Тебе попался странный экземпляр. Ты уверен, что он подлинный?

- О да. Абсолютно.

Джерек придал инопланетянину форму доисторического Пилтсдаунского Человека, походившего на обезьяну - довольно косматую и склонную (из-за ненормального способа передвижения Юшариспа) опускаться на четвереньки. Одетый в шкуры животного (штрих подлинности), тот держал дубину с металлической рукоятью и тупым деревянным концом.

- Он не мог явиться в своей собственной машине времени, - заявила миледи Шарлотина.

Джерек огляделся в поисках матери и Лорда Джеггеда, но оба успели ускользнуть. Только Браннарт Морфейл остался, он медленно поднимался с пола.

- Не мог, - быстро согласился Джерек. - Его доставила, должно быть, машина из какой-то другой эпохи. Без сомнения, временной инцидент. Какой-то несчастный, путешествуя во Времени, очутился в прошлом и на минуточку оставил свою машину без присмотра. Дикарь забрался в нее, нажал кнопку, и - хо-хо - он здесь!

- Он сам рассказал тебе об этом, славный Джерек?

- О нет, всего лишь мои предположения. Он, конечно, не разумен в том смысле, в каком мы привыкли понимать. Хотя это интересная смесь человека и животного.

- Он может говорить?

- Он хрюкает, - не моргнув глазом, сообщил Джерек, энергично кивая без всякой причины. - Он может переговариваться короткими звуками.

Джерек пристально посмотрел на инопланетянина, предупреждая того, потому что такой глупец легко мог все испортить, но Юшарисп молчал.

- Какая жалость. Ладно, для начала коллекции, думаю, сойдет, дорогой, - добродушно сказала миледи Шарлотина.

Браннарт Морфейл, наконец поднявшийся поднялся на ноги, подобрался поближе к ним. У него не было необходимости иметь горб и несгибающуюся левую ногу, но, являясь приверженцем традиций почти во всем, он считал, что когда-то все истинные ученые выглядели таким образом, а потому болезненно гордился своей внешностью и не менял ее столетиями.

- На какой машине он прибыл? - с интересом спросил Браннарт Морфейл. - Она не могла принадлежать к одному из четырех или пяти основных видов, которые изобретались вновь и вновь в течение всей нашей истории.

- Почему это не могла? - Джерек почувствовал беспокойство.

Морфейл знал все, что можно было знать о времени. Вероятно, нужно было состряпать более правдоподобную историю, а теперь слишком поздно отступать.

- Потому что я зарегистрировал бы ее появление в своей лаборатории. Мои сканеры постоянно следят за хроноволнами, и любой предмет такого плана, как машина времени, по прибытии в наше время немедленно фиксируется.

- А... - Джерек не мог найти объяснения.

- Поэтому я хочу осмотреть машину времени, на которой прибыл твой экземпляр, - сказал Браннарт Морфейл. - Это наверняка новый тип. Для нас, я имею в виду.

- Завтра, - сказал Джерек в отчаянии, направляя своего подопечного вперед, подальше от миледи Шарлотины и Браннарта Морфейла. - Вы посетите меня завтра утром.

- Я приду.

- Как, Джерек, ты покидаешь мою вечеринку? - Миледи Шарлотина казалась обиженной. - В конце концов ты один из тех, кто придумал ее. В самом деле, мой цветок, ты должен задержаться еще немного.

- Очень сожалею. - Джерек почувствовал, что попал в западню. Он поправил шкуру, стараясь прикрыть тело Юшариспа, потому что ему не хватило времени видоизменить инопланетянина полностью и кожа местами осталась грязно-коричневой с зелеными пятнами. - Видите ли, мой экземпляр хочет есть.

- Есть? Можно покормить его здесь.

- Нужна специальной пища. Только я знаю рецепт, - ляпнул Джерек.

- Но кухней моего зверинца нельзя не гордиться, - обиделась миледи Шарлотина. - Скажи только, что он ест, и еда мгновенно будет приготовлена.

- О... - простонал Джерек.

Миледи Шарлотина засмеялась, и черты ее лица претерпели серию неожиданных цветовых изменений.

- Джерек, ты явно не в себе. Что ты задумал?

- Задумал? Ничего.

Он чувствовал себя несчастным и желал только никогда больше не затевать подобного предприятия.

- Твой путешественник во Времени. Ты действительно приобрел его так, как рассказал, или здесь кроется какой-то секрет? Может быть, ты сам путешествовал назад во Времени?

- Нет-нет.

Его губы пересохли. Он отрегулировал влажность тела, но разницы не почувствовал.

- Или ты сам его сделал, как мне кажется? Он - подделка?

Она подбиралась все ближе. Джерек, взглядом указывая Юшариспу на выход, прошептал:

- Там путь к свободе. Мы должны...

Миледи Шарлотина сделала шаг к инопланетянину и наклонилась вперед, чтобы лучше рассмотреть. Запах ее духов ударил Джереку в нос, так что ему чуть не стало плохо. Миледи обратилась к Юшариспу, ее глаза сузились:

- Как тебя зовут?

- Он не умеет говорить... - Голос Джерека дрогнул.

- Скри, - произнес Юшарисп.

- Его зовут Скри, - сказал Джерек, толкая космического путешественника рукой вперед.

Бедняга упал на четвереньки и засеменил в направлении одного из нескольких туннелей, ведущих из пещеры. Дубина осталась лежать на полу.

Брови миледи Шарлотины сошлись над переносицей, на ее раскрашенном лице постепенно проступило выражение подозрительности.

- Увидимся завтра, - вступил в разговор Браннарт Морфейл, пропустивший всю предыдущую часть беседы. - Насчет машины времени...

Он повернулся к миледи Шарлотине, которая приподнялась на локте в своем силовом гамаке и смотрела, открыв рот, вслед Джереку, устремившемуся за инопланетянином.

- Интересно, - сказал Браннарт Морфейл. - Очевидно, новая форма путешествий во Времени.

- Или новая форма надувательства, - ответила мрачно миледи Шарлотина. Тем не менее в ее голосе прозвучали нотки искренности, когда она воскликнула: - Джерек! Джерек!

Джерек, не замедляя бега, обернулся и крикнул:

- Мой инопланетянин... Я имею в виду, мой путешественник во Времени... Он убегает. Я должен поймать его. Чудесная вечеринка. Прощайте, ослепительная Шарлотина!

- О Джерек!

Догнав Юшариспа, Джерек мчался через мрачные туннели к Водяным Воротам - так называлась энергетическая труба, прорезающая толщу воды от дна озера до выхода на поверхность, а затем, таща за собой инопланетянина, поплыл туда, где, зависнув в воздухе ждал его маленький локомотив.

- В машину! - тяжело выдохнул Джерек, подплыв к дверце кабины.

Вместе они ввалились в кабину и рухнули на диван.

- К Монгрову, - скомандовал Джерек автомату, наблюдая за озером в поисках признаков преследования, - и побыстрее!

Посмотрев назад и вниз, он увидел, как миледи Шарлотина вынырнула из мерцающего озера на своем силовом гамаке, все еще опираясь на локоть, и что-то закричала вслед исчезающему в небе локомотиву.

Джерек напрягся, стараясь различить слова, так как миледи не воспользовалась направленным транслированием. Он от всей души надеялся, что она проявит достаточно благородства и не применит какого-нибудь рода устройство, чтобы следить за его воздушной машиной, или не протянет силовой луч, чтобы вернуть его назад в свою резиденцию. Возможно, она все еще не поняла, что произошло.

Но тут отчетливо донеслись слова миледи.

- Остановите! - кричала она театрально, нараспев. - Остановите вора!

И Джерек почувствовал, как ослабели его ноги. Он переживал самое восхитительное волнение в своей жизни. Даже самые яркие моменты его детства не шли ни в какое сравнение с этим. Он вздохнул от удовольствия.

- Остановите, - бормотал он себе под нос, а локомотив тем временем быстро двигался по направлению к владениям Монгрова. - Остановите вора! О! Вор, вор, вор - Его дыхание стало тяжелее, голова закружилась. - Остановите вора!

Юшарисп, практикующийся в искусстве сидения на диване, наконец сдался и уселся на пол.

- Будут неприятности? - спросил он.

- Думаю, да, - ответил Джерек, с трудом владея собой. - Да! Неприятности! - Его остекленевшие глаза смотрели сквозь инопланетянина.

Юшарисп был тронут тем, что истолковал как благородство со стороны Джерека.

- Почему вы так рискуете из-за незнакомца вроде меня?

- Из-за любви! - прошептал Джерек и содрогнулся от удовольствия. - Из-за любви!

- Вы - великодушное, скри, существо, - нежно произнес Юшарисп, подняв сияющие глаза на Джерека. - Сильнее, скри, скри, любви, как мы говорим (рев) на нашей планете, не имеет никто, скри, чпо, лар, ооф. - Он остановился в смущении. - Это, должно быть, скри, непереводимо.

- Я лучше изменю вас обратно в прежнюю форму, прежде чем мы прибудем к Монгрову, - сказал Джерек деловым тоном.

8. ОБЕЩАНИЕ МИССИС АМЕЛИИ УНДЕРВУД

Монгров был в восхищении, получив Юшариспа. Он обнял, чуть не раздавив, маленького космического путешественника и немедленно принялся расспрашивать его обо всех деталях рокового путешествия.

Космический путешественник был польщен приемом, тем более что все еще оставался в уверенности, что скоро покинет планету. Вот почему Джерек Корнелиан совершил обмен как можно быстрее и удалился со своим новым сокровищем, оставив Монгрова с Юшариспом глубоко погруженными в беседу.

Миссис Амелию Ундервуд, лишенную возможности двигаться, чтобы облегчить ее транспортировку, без всякого уведомления, что отныне она принадлежит Джереку, перенесли на борт локомотива, и Джерек, не теряя времени, вернулся на свое ранчо.

Он поместил миссис Ундервуд в месте, считавшемся в древние времена самой важной частью дома, - в подвале. Подвал, в котором хранились огромные емкости с жемчужного цвета вином, находился прямо над спальней Джерека и представлялся ему самой красивой комнатой в доме, а потому он с гордостью думал, что миссис Ундервуд понравится проснуться в таком приятном помещении.

Уложив ее на кушетку в центре комнаты, Джерек отрегулировал силовые поля так, чтобы она спокойно спала до утра, а сам отправился в спальню, горя от нетерпения приготовить себя к встрече с ней и полный решимости произвести на этот раз хорошее впечатление.

Однако до утра еще оставалось много часов, и можно было все тщательно обдумать. Он решил прекратить попытки доставить ей удовольствие путем имитации ее одежды и надеть что-нибудь обыкновенное, благо его прежний костюм она никак не комментировала. Он сделал голографическое изображение самого себя и опробовал на нем различные стили одежды, заставив голограмму двигаться по комнате, пока, удовлетворенный, не выбрал то, что хотел.

Он оденется во все белое - и костюм, и обувь; былыми же будут волосы, брови и губы. Это прекрасно вписывается в интерьер подвала, особенно если надеть только одно кольцо с крупным красным камнем, которое будет выглядеть на среднем пальце правой руки, как капля свежей крови.

Джерек подумал, не захочет ли миссис Ундервуд переодеться во что-нибудь другое, так как серый костюм, белая блузка и соломенная шляпа выглядели теперь довольно помятыми и блеклыми, и решил приготовить какую-нибудь одежду для нее и преподнести как дар влюбленного. Джерек просмотрел кучу литературы того периода, чтобы выяснить наверняка, какие дары являются необходимой частью ритуала ухаживания и встретят теплый прием. Кроме того, надо еще подумать и о другом подарке. Что-нибудь традиционное. И музыку. Должна играть музыка...

Оставалось ждать еще несколько часов, и Джерек вернулся мыслями к недавним событиям. Он немного нервничал. Миледи Шарлотина, конечно, захочет отплатить ему за ловкий трюк - кражу ее инопланетянина, и если она решит действовать немедленно, в данный момент это будет некстати. Он не хотел, чтобы прерывали его ухаживания, это помешает ему. Хорошо бы иметь запас времени, прежде чем откроется обман. Тем не менее изменить ничего нельзя, можно только надеяться, что ее месть не облечется в слишком сложную и затяжную форму.

Джерек лежал на белых перинах и нетерпеливо ждал утра, отказавшись от мысли ускорить ход времени, так как знал, что на путешественников во Времени такие вещи часто действуют отрицательно.

Он обдумал ситуацию. Ему очень понравилась миссис Ундервуд. Мало того, что у нее красивая кожа и милое лицо, она еще кажется довольно умной, что тоже приятно. Если она полюбит его завтра, что фактически неизбежно, можно будет сыграть много игр: расставание, самоубийство, меланхолические прогулки, сладко-горькие расставания и так далее. Все действительно зависело от нее и от того, насколько ее воображение будет подыгрывать ему. Сейчас было важно сделать необходимые приготовления.

Джерек немного вздремнул с умиротворенной улыбкой на красивых губах.

Утром Джерек Корнелиан отправился ухаживать. Одетый в полупрозрачный белый костюм, в нимбе белоснежных кудрей, сияя улыбкой на белых губах, с охапкой каких-то длинных лиственных растений в одной руке и серебряным "чемоданом", полным одежды, в другой, он остановился перед дверью подвала (из натурального шелка, натянутого на золоченую раму) и дважды топнул (как они умудрялись стучать в дверь - уму непостижимо). Топанье послужило сигналом для включения музыки: приятные сельские мелодии - сочинение композитора по имени Чарльз Ивс, близкого по времени миссис Ундервуд, возможно, ее порадуют.

Джерек сделал музыку тихой, почти неслышной.

- Миссис Амелия Ундервуд, - произнес он, - вы слышали мой стук? Или топанье?

- Я буду благодарна, если вы уйдете, - ответил ее голос из-за двери. - Я знаю, кто вы, и могу догадаться, почему была похищена... и куда. Если вы намерены видеть меня уступчивой, сделав безумной, вы не получите этого удовольствия. Я уничтожу себя! Чудовище!

Тон ее стал насмешливым, хотя остался немного напряженным.

- Я никогда не злоупотребляла сырым мясом, сэр. Чистое виски также не соответствует моим представлениям о подходящем питье на завтрак. В другой тюрьме, по крайней мере, я получала пищу, о которой просила.

- Тогда попросите. Простите, миссис Амелия Ундервуд. Я был уверен, что сделал все правильно. Возможно, в вашем районе мира в то время обычаи были другими... Все же вы должны сказать мне...

- Если мне суждено будет оставаться здесь пленницей, сэр, - сказала она твердо, - я прошу на завтрак два ломтика чуть обжаренного хлеба, несоленое масло, чеширский мармелад, кофе и иногда два вареных яйца.

Он сделал движение красным кольцом.

- Готово. Запрограммировано.

Ее голос продолжал:

- На ленч... ну, это будет по-разному. Но так как климат постоянно слишком теплый, основу пищи должны составлять различные салаты. Никаких помидоров, они вредны для внешности, я уточню позже. По воскресеньям - жареная говядина, баранина или свинина. Оленина время от времени, в сезон (хотя я знаю, она склонна горячить кровь), и дичь в подходящий момент. Бараньи котлеты. Вареные телячьи щечки и так далее. Я составлю вам список. И йоркширский пудинг с мясом и соусом из редьки. Баранина в пряном соусе свинина в яблочном соусе. Телятина с луком, хотя я предпочитаю определенные специи в отношении телятины, их я также включу в список. На обед...

- Миссис Амелия Ундервуд! - закричал в смятении Джерек Корнелиан. - У вас будет любая пища, какую вы пожелаете. Вы будете есть черепах и индюков, головы, сердца и ляжки, подливки и соусы, рыбу, дичь. Любые звери будут созданы и умрут, чтобы усладить ваш вкус! Клянусь, что вы больше никогда не будете завтракать мясом и виски. А сейчас, миссис Ундервуд, можно мне войти?

В ее голосе послышалась нотка удивления.

- Вы тюремщик, сэр. Полагаю, вы можете делать все, что угодно.

Музыка Чарльза Ивса стала громче, и Джерек шагнул вперед сквозь шелк, зацепившись ногой за материю и подпрыгнув не совсем в том стиле, какой требуется при ухаживании.

Она закрыла глаза и закричала:

- Ужас! Ужас!

- Вам не нравится музыка? Она из вашего времени.

- Это какофония.

- Ах, хорошо. - Джерек щелкнул пальцами, и музыка стихла. Он повернулся и поправил шелк на раме, затем с низким поклоном, конкурирующим с поклоном Лорда Джеггеда, представил ей себя во всей белизне.

Одетая в свой обычный костюм, хотя шляпа лежала на аккуратно прибранной кушетке, миссис Ундервуд стояла на фоне емкости с первоклассным виски, сложив руки на груди и поджав губы. Она действительно представляла собой самое красивое человеческое существо, какое приходилось видеть Джереку, если не считать его самого. Он не мог вообразить и создать ничего лучше. Маленькие пряди каштановых волос падали на лоб, оттеняя серо-зеленые глаза, блестящие и спокойные. Плечи расправлены, спина прямая, маленькие сапожки сдвинуты вместе.

- Ну, сэр? - сказала она. Голос был резким, даже холодным. - Я вижу, вы похитили меня. И хотя в вашем распоряжении мое тело, душу мою гарантирую, вы не получите.

Джерек почти не слышал, упиваясь ее красотой, потом машинально предложил связку шоколадок. Она отказалась.

- Наркотики, - сказала она, - по доброй воле не попадут мне в рот.

- Шоколад, - объяснил Джерек.

- Шоколад? - Она пригляделась более внимательно и, казалось, задумалась на мгновение, но затем ее лицо снова приняло решительное выражение. - Нет!

Наконец Джерек положил шоколад на кушетку и сел рядом со шляпкой. Он распылил чемодан, и его содержимое высыпалось на пол.

- А это что?

- Одежда, - ответил Джерек. - Для вас. Красивая.

Она поглядела вниз, пораженная обилием цветов и разнообразием материалов. Ткани мерцали. Их красоту нельзя было отрицать, и все цвета шли ей. Губы миссис Ундервуд раскрылись, щеки порозовели... А затем она отпихнула платья сапожком.

- Это неподходящая одежда для хорошо воспитанной леди, - заявила она. - Вы должны убрать ее.

Джерек был разочарован, почти обижен.

- Но?.. Убрать?

- Моя одежда вполне удовлетворительна. Мне только хотелось бы постирать ее, вот и все. В этой... в этой клетке я нигде не нашла принадлежностей для мытья.

- Вам не надоело, миссис Амелия Ундервуд, то, что вы носите?

- Нет. Я уже говорила относительно принадлежностей.

- Хорошо.

Он сделал движение кольцом. Одежда поднялась в воздух, изменила форму и цвет и подплыла к кушетке. Теперь рядом с шоколадом и шляпкой лежали в ряд шесть одинаковых костюмов, укомплектованных даже соломенными шляпами, - каждый в точности такой же, как и тот, что был на ней в данный момент.

- Благодарю вас. - Ее манеры стали чуточку менее холодными. - Это намного лучше. - Она нахмурилась. - Может быть, в конце концов вы и не такой...

Обрадованный, что сделал хоть что-то, заслужившее ее одобрение, Джерек решил объявить о своих чувствах. Он аккуратно встал на одно колено, приложил обе руки к сердцу и поднял глаза к небесам с видом обожания.

- Миссис Амелия Ундервуд!

Она испуганно отшатнулась и стукнулась спиной о емкость с виски. В емкости что-то хлюпнуло.

- Я Джерек Корнелиан, - продолжал он. - Я был рожден. Я люблю вас!

- О Боже!

- Я люблю вас больше, чем жизнь, достоинство или богов, - продолжал Джерек. - Я буду любить вас, пока коровы не вернутся домой, пока свиньи не перестанут летать. Я, Джерек Корнелиан...

- Мистер Корнелиан!

Казалось, она была ошеломлена его страстью. Но почему? В конце концов, в ее время все только и делали, что заявляли о своей любви к кому-либо. Дальнейшие его размышления были прерваны ее словами:

- Встаньте, сэр, пожалуйста. Я респектабельная женщина. Мне кажется, вы не понимаете, не учитываете мое положение в обществе. То есть, мистер Корнелиан, я замужем. Домашняя хозяйка из Бромли, в Кенте, около Лондона. У меня нет никаких других занятий, сэр.

- Домашняя хозяйка!

Он умоляюще посмотрел на нее, ожидая объяснений.

- У меня нет, подчеркиваю... никаких... других занятий.

Он был озадачен.

- Вы должны объяснить.

- Мистер Корнелиан, я уже намекала, старалась коснуться довольно деликатного вопроса, касающегося... э... определенных принадлежностей. Я не смогла найти их.

- Принадлежности? - Все еще стоя на одном колене, Джерек обвел глазами подвал, огромные емкости со спиртом, саркофаги, чучела аллигаторов и медведей. - Боюсь, я не понимаю...

- Мистер Корнелиан... - Она кашлянула и опустила глаза. - Ванная...

- Но, миссис Амелия Ундервуд, если вы хотите принять ванну, здесь есть емкости с вином. Или, если вы предпочитаете, я могу создать молоко.

Явно в смущении, но более настойчиво, она произнесла:

- Я не хочу ванну, мистер Корнелиан. Я имею в виду... - она набрала в грудь воздуха, - ватерклозет.

Осененный догадкой, Джерек счастливо улыбнулся.

- Полагаю, это можно устроить. Я могу наполнить клозет водой, и мы займемся там любовью. О, в воде! В жидкости!

Ее губы задрожали! Она явно была в отчаянии. Неужели он снова неправильно понял? Джерек беспомощно посмотрел на женщину.

- Я люблю вас, - сказал он.

Она закрыла глаза руками, ее плечи дрогнули.

- Вы, должно быть, меня ужасно ненавидите, - приглушенным голосом сказала она. - Я не могу поверить, что вы не понимаете меня... О, как, должно быть, вы ненавидите меня!

- Нет! - Он вскочил с криком: - Нет! Я люблю вас! Каждое ваше желание будет исполнено. Все, что в моей власти, будет сделано. Просто вы, миссис Амелия Ундервуд, не выразили точно свое требование. Я не понимаю вас. - Он сделал широкий жест: - Я тщательно сконструировал весь дом в соответствии с вашим периодом времени. Я сделал все, чтобы угодить вам. Если только вы объясните подробнее, я буду счастлив сделать все, что вы просите.

Он выдержал паузу. Она опустила руки и внимательно взглянула на него.

- Возможно, рисунок? - предположил Джерек.

Она снова закрыла лицо руками. Снова ее плечи задрожали.

Потребовалось некоторое время, прежде чем он выяснил, что она хочет. Миссис Ундервуд рассказывала ему срывающимся нервным голосом, сильно покраснев. Джерек засмеялся от удовольствия, когда понял.

- Подобные функции у нас давно упразднены. Я могу слегка переделать ваше тело, и вам не понадобится...

- Я не позволю вмешиваться!

- Как хотите.

Наконец в одном из углов подвала Джерек изготовил ей "ванную" в соответствии с ее инструкциями. Затем, следуя дальнейшим требованиям, он отгородил этот угол стенками, добавив от себя красный мрамор и зеленый малахит. Едва он закончил, миссис Ундервуд вбежала внутрь и захлопнула дверь, напомнив ему маленькое нервное животное. Джерек подумал, что стенки придают ей чувство безопасности, какого не может обеспечить подвал. Однако сколько же можно оставаться в ванной? Может быть, вечно? Но ведь она не экземпляр зверинца, отказывающийся выйти из своей среды обитания. И все-таки, сколько можно прятаться за мраморной дверью, отказываясь видеть его?

Джерек ждал, как ему показалось, очень долго и, наконец, не выдержав, окликнул ее:

- Миссис Амелия Ундервуд!

Ее голос резко прозвучал с из-за двери:

- Мистер Корнелиан, у вас нет такта! Я могла ошибиться в ваших намерениях, но не могу игнорировать факт, что ваши манеры отвратительны!

- О! - обиделся Джерек. - Миссис Амелия Ундервуд! Я известен своим тактом. Я знаменит этим! Я был рожден!

- Так же, как и я, мистер Корнелиан. Не могу понять, почему вы постоянно подчеркиваете этот факт. Мне вспоминаются дикари, которых мы, к несчастью, встретили, когда мой отец, мать и я сама были в Южной Америке. У них имелась похожая фраза...

- Они были невежливы?

- Это не имеет значения. Скажем, ваш такт не совпадает с тактом английского джентльмена. Один момент...

Послышался клокочущий шум воды, и, наконец, миссис Ундервуд появилась. Она выглядела намного свежее, но бросила на Джерека взгляд загадочного неудовольствия.

Джерек Корнелиан никогда прежде не испытывал ничего похожего на подавленность, но теперь, расстроенный своей неспособностью общаться с миссис Ундервуд, он начал понимать значение этого слова и вздохнул. Она все время неправильно истолковывала его намерения. Согласно его первоначальным расчетам, они должны были в этот момент находиться на кушетке, обмениваясь поцелуями и так далее, заверяя друг друга в вечной любви. Он был крайне обескуражен, но решил попытаться снова.

- Я хочу заняться любовью с вами, - сказал он рассудительным тоном. - Разве у вас есть возражения? Я уверен, что в ваше время люди только этим и занимались. Я знаю. Все, что я изучал, доказывает, что занятие любовью было главной приметой века!

- У нас не принято говорить об этом, мистер Корнелиан.

- Я хочу... Так о чем же вы говорите?

- Есть такая вещь, мистер Корнелиан, как институт христианского брака. - Ее тон смягчился, в нем прорезались наставнические нотки. - Та любовь, о которой вы говорите, освящена обществом только тогда, если двое участвующих в ней людей женаты. Я верю, что вы не чудовище, как мне сначала показалось. Вы в своем роде вели себя почти по-джентльменски, и, следовательно, напрашивается вывод, что вы введены в заблуждение. Если хотите научиться соответствующему поведению, я не буду мешать вам - наоборот, сделаю все, что смогу, чтобы научить цивилизованным манерам.

- Да? - Он просветлел. - Замужество? Значит, мы должны сделать это.

- Вы хотите жениться на мне? - Она холодно рассмеялась.

- Да. - Он снова начал опускаться на колени.

- Но я уже замужем, - объяснила она, - за мистером Ундервудом.

- Я тоже женат, - сказал он, не будучи в состоянии интерпретировать смысл ее последнего заявления.

- Тогда мы не можем пожениться, мистер Корнелиан. - Она снова засмеялась. - Люди, уже женатые, должны оставаться женатыми на тех людях, с которыми они... э... уже женаты. На ком вы женаты?

- О! - Он улыбнулся и пожал плечами. - Я был женат на многих людях. На моей матери, конечно, Железной Орхидее. Она была первой, по-моему, будучи близко, под рукой. Вторая (если, все-таки, не первая) миссис Кристия, Вечная Содержанка. И миледи Шарлотина. И Вертер де Гете, но с ним я бывал очень мало, насколько помню. И чаще всего на Лорде Джеггеде, моем старом друге. И, возможно, на сотне других людей в промежутках.

- Э... сотне других? - Она вдруг села на кушетку. - Сотня? - Она бросила на него странный взгляд. - Вы меня правильно поняли, мистер Корнелиан, когда я говорила о замужестве? Ваша мать? Друг мужчина? О Боже!

- Я уверен, что понял правильно. Женитьба означает занятие любовью, не так ли? - Он сделал паузу, пытаясь вспомнить более прямую фразу. - Сексуальная любовь, - сказал он.

Она откинулась назад на кушетку, закрыв глаза изящной рукой, и шепотом выговорила:

- Пожалуйста, мистер Корнелиан! Прекратите сейчас же. Я не хочу больше слышать. Оставьте меня, прошу вас.

- Вы не хотите выйти за меня замуж сейчас?

- Уходите! - Дрожащим пальцем она указала на дверь. - Уходите!..

Но Джерек был терпелив.

- Я люблю вас, миссис Амелия Ундервуд. Я принес шоколад, одежду. Я сделал... э... ванную для вас, обманывал и лгал из-за вас. - Он сделал паузу, затем, как бы извиняясь, продолжил: - Обещаю, что если я потерял уважение своих друзей, то постараюсь вернуть его каким-то образом. Что еще я должен сделать, миссис Амелия Ундервуд?

Она немного успокоилась и, сев прямо, глубоко вздохнула:

- Это не ваша вина, - сказала она, уставившись в пространство. - И мой долг помочь вам. Вы просили у меня помощи - и я должна оказать ее, иначе будет не по-христиански. Но, по правде, это геркулесова задача. Я жила в Индии, посещала Африку... Мало уголков найдется в Империи, где бы я в свое время не побывала. Мой отец был миссионером, посвятившим свою жизнь обучению дикарей христианской добродетели. Следовательно...

- Добродетель. - Он заинтересованно подвинулся вперед на коленях. - Добродетель? Вот оно. Вы научите меня добродетели, миссис Амелия Ундервуд?

Она вздохнула. Ее взгляд стал рассеянным. Она, казалось, была на грани обморока.

- Как может христианин отказаться? Но сейчас вы должны уйти, мистер Корнелиан, а я как следует обдумаю ситуацию.

Он поднялся на ноги.

- Как скажете. Я думаю, мы добьемся успеха, не правда ли? И когда я научусь добродетели... я смогу стать вашим любовником?

Мисс Ундервуд сделала усталый жест.

- Если бы у вас нашлась бутылка нюхательной соли, мне кажется, она бы пригодилась сейчас.

- Да? Конечно, только опишите ее.

- Нет-нет. А теперь покиньте меня. Будем считать, что вы пытались подшутить над моим положением, хотя у меня есть подозрение... Все же пока не будет доказательств противоположного...

Она снова без сил упала на кушетку, умудрившись при этом, однако, поправить юбку таким образом, чтобы ее край не приоткрывал лодыжку.

- Я вернусь позже, - пообещал Джерек. - И мы начнем уроки.

- Позже, - выдохнула она. - Да...

Он шагнул сквозь шуршащий шелк двери, но тут же, спохватившись, повернулся, чтобы отвесить низкий галантный поклон. Миссис Ундервуд смотрела на него ничего не выражающим взглядом, качая головой из стороны в сторону.

- Мое милое сердце, - пробормотал Джерек.

Она нащупала часы, висевшие на цепочке у пояса, открыла крышку и посмотрела.

- Я жду ленч, - сказала она, - ровно в час.

Почти с радостью Джерек вернулся в спальню и бросился на перину. Ухаживание, надо признать, оказалось более трудным, более сложным делом, чем ему представлялось, зато, по крайней мере, он скоро проникнет в тайну загадочной добродетели. Итак, он хоть что-то приобрел с появлением миссис Ундервуд.

Его раздумья были прерваны голосом Лорда Джеггеда Канарии, негромко прозвучавшим прямо в ухе:

- Нельзя ли поговорить с тобой, мой славный Джерек, если ты не занят? Я вижу, ты у себя.

- Конечно. - Джерек встал. - Сейчас спущусь.

Джереку было приятно, что Джеггед явился. Его переполняло желание немедленно рассказать другу все, что произошло между ним и его любимой леди. Кроме того, неплохо бы спросить совета у Лорда Джеггеда по поводу дальнейших действий, ведь фактически, вспомнил Джерек, все это было идеей именно Лорда Джеггеда...

Джерек скользнул вниз, в гостиную, и увидел Лорда Джеггеда, прислонившегося к стволу фикуса. Одетый в голубой туман, обволакивающий тело и поднимающийся над головой в виде своеобразного капюшона, полностью скрывающего ноги, Джеггед держал в руке надкусанный фрукт, не испытывая к нему, похоже, особого интереса.

- Доброе утро, Джерек, - приветствовал он, распыляя фрукт. - Ну, как твоя гостья?

- Сначала она никак не реагировала, - с жаром сказал Джерек. - Она, кажется, считала меня несимпатичным. Но, по-моему, я все же сломал ее сопротивление в конце концов. Недолго осталось ждать, когда шторы поднимутся для основного акта.

- Она любит тебя так же, как ты ее?

- Я думаю, она начинает любить меня. Во всяком случае, проявляет интерес.

- Итак, ты еще не занимался с ней любовью?

- Пока нет. Оказывается, существует больше ритуалов, чем вы или я считали. Совершенно различные. Очень интересно.

- Ты, конечно, все еще любишь ее?

- О, конечно. Отчаянно. Я не из тех, кто отступает просто так, Лорд Джеггед. Вы ведь знаете.

- Да-да, прошу прощения за свой вопрос, - пробормотал Лорд Джеггед, обнажая в улыбке острые золотые зубы.

- Чтобы история могла приобрести настоящий драматический, даже трагический оттенок, ей, конечно, придется научиться любить меня. Иначе все станет фарсом, плохой комедией, не стоящей никаких стараний!

- Согласен! О да, согласен! - сказал Джеггед, но улыбка его была странной.

- Она научит меня обычаям своего народа, подготовит к основному ритуалу, который называется женитьбой, потом, без сомнения, признается мне в любви, и все начнется по-серьезному.

- И сколько же это потребует времени?

- О, по меньшей мере день или два, - ответил Джерек. - Может быть, неделю. - Он вспомнил, что хотел задать еще вопрос: - А как миледи Шарлотина восприняла мое, гм, преступление?

- Исключительно хорошо. - Лорд Джеггед зашагал по комнате, оставляя после себя маленькие облачка голубого тумана. - Она поклялась... как же это... в вечной мести тебе. Сейчас она обдумывает самую лучшую форму мести. Какие возможности! Ты даже представить не можешь некоторые из них! Воздаяние, мой дорогой Джерек, настигнет тебя в самый драматический момент! И оно будет жестоким! Оно будет соответствовать твое вине.

Джерек почти не слушал.

- Она очень изобретательна, - сказал он.

- Очень.

- Но она ничего не станет предпринимать немедленно?

- Думаю, нет.

- Хорошо. Мне хотелось бы иметь время на ритуал, который соединит миссис Амелию Ундервуд со мной, прежде чем я начну думать о мести миледи Шарлотины.

- Я понимаю. - Лорд Джеггед поднял изящную голову и посмотрел сквозь стену. - Ты немного пренебрегаешь декорациями. Твои стада бизонов давно не перемещались, а твои попугаи совсем, кажется, исчезли. Однако же, полагаю, это соответствует поведению человека, охваченного страстью.

- Тем не менее закат мне надоел. - Джерек убрал закат, и ландшафт внезапно наполнился обычным солнечным светом, что не совсем соответствовало вкусу Джерека, но он не обратил внимания. - Пожалуй, мне начинает надоедать все старое окружение.

- Почему бы и нет? А кто это явился к тебе в гости?

Неуклюжий и тяжелый орнитоптер беспорядочно двигался сквозь небо, хлопая невпопад огромными металлическими крыльями. Машина шмякнулась на лужайку рядом с локомотивом Джерека, и оттуда выбралась маленькая фигурка.

- Неужели, - воскликнул Лорд Канарии, - это сам Браннарт Морфейл? Не иначе как по распоряжению миледи Шарлотины, открывать военные действия.

- Надеюсь, нет.

Джерек смотрел, как маленький горбун проковылял вверх по ступенькам веранды. Находясь вне своего экипажа, Браннарт Морфейл настаивал на том, что он хром - одно из проявлений его тяги к мимикрии. Он прошел в дверь и приветствовал друзей.

- Здравствуйте, Браннарт, - встретил его Лорд Джеггед, шагнув навстречу и хлопнув ученого по горбу. - Что оторвало вас от лаборатории?

- Надеюсь, ты помнишь, Джерек, - сказал хронист, - что согласился показать мне сегодня машину времени. Новую машину.

Джерек совершенно забыл свою поспешную и совершенно лживую беседу с Морфейлом накануне вечером.

- Машину времени? - повторил он, пытаясь вспомнить, что говорил. - О да. - Джерек счел за лучшее признаться во всем. - Сожалею, но это была шутка, мой дорогой Морфейл. Шутка с миледи Шарлотиной. Вы разве ничего не слышали?

- Нет. Она была раздражена, когда вернулась, и потеряла всякий интерес ко мне, поэтому я вскоре уехал. Какая жалость. - Браннарт пригладил пальцами разноцветную бороду, приняв известие достаточно философски. - Я надеялся...

- Конечно, вы надеялись, моя скрюченная потрепанная любовь, - вступил в разговор Лорд Джеггед. - Но у Джерека здесь есть путешественница во Времени.

- Пилтсдаунский человек?

- Не совсем. Чуть более поздний экземпляр. Девятнадцатый век, не так ли, Джерек? - сказал Лорд Джеггед. - Леди.

- Англия девятнадцатого века, - уточнил Джерек слегка педантично, гордый своим знанием периода.

Но Браннарт был разочарован.

- Прибыла в обычной машине, да? Девятнадцатого, двадцатого или двадцать первого века? Модель с большими колесами?

- Полагаю, да. - Джерек не подумал спросить об этом миссис Амелию Ундервуд. - Я не видел машину. А вы видели, Лорд Джеггед?

Лорд Джеггед пожал плечами и покачал головой.

- Когда она прибыла? - спросил старый Морфейл.

- Два или три дня назад.

- Никакой машины времени не было зарегистрировано моими хронографами в это время, - решительно заявил Морфейл. - Ни одной в течение довольно долгого периода. Ты должен узнать у своей путешественницы во Времени, Джерек, какого вида машину она использовала. Это может оказаться важным: а вдруг какой-то новый вид? Возможно даже, совсем не машина. Загадка, а?

Его глаза блестели.

- Если смогу помочь, буду рад. Я и так заставил вас приехать сюда зря, Браннарт, - успокоил Джерек ученого. - Постараюсь выяснить как можно быстрее.

- Ты очень добр, Джерек. - Браннарт Морфейл сделал паузу. - Ну, я полагаю...

- Вы останетесь на ленч?

- Э... нет. Меня ждут эксперименты. Ждут. - Он помахал тонкой рукой. - До свидания, мои дорогие.

Они проводили его до орнитоптера. Машина после нескольких неудачных попыток стала с лязганьем подниматься в небо. Джерек помахал вслед, но Лорд Джеггед с задумчивым видом смотрел назад, на дом.

- Загадка... - пробормотал Лорд Джеггед.

- Загадка? - Джерек повернулся к нему.

- Тоже загадка, - сказал Лорд Джеггед и подмигнул Джереку.

Джерек, недоумевая, подмигнул в ответ.

9. НЕМНОГО ИДИЛЛИИ, НЕМНОГО ТРАГЕДИИ...

Шли дни.

Миледи Шарлотина не мстила.

Лорд Джеггед Канарии исчез по своим делам и больше не посещал Джерека.

Монгров и Юшарисп стали исключительными друзьями, и Монгров был полон решимости помочь инопланетянину построить космический корабль.

Железная Орхидея увлеклась Вертером де Гете и носила теперь только черные цвета. Даже свою кровь она превратила в черную жидкость. Они спали вместе в большом черном гробу в огромной усыпальнице из черного мрамора и эбонита. Казалось, наступил сезон мрака, трагедии и отчаяния. Все уже знали, что Джерек влюблен, охвачен безнадежной страстью к миссис Амелии Ундервуд. Он положил начало новой моде, в которую мир погружался еще с большим энтузиазмом, чем в моду на Флаги.

По иронии судьбы, мода почти не коснулась только Джерека Корнелиана и миссис Амелии Ундервуд. Они довольно приятно проводили время вместе - с того момента, как Джерек понял, что ему пока не суждено достигнуть вершины своей любви, а миссис Амелия Ундервуд пришла к выводу что он, по ее выражению, больше похож на заблудшего набоба, чем на осознанно жестокого Цезаря. Джерек не знал в точности, о чем идет речь, но был доволен положением дел, раз она согласна была делить с ним компанию большую часть времени своего бодрствования.

Они исследовали мир, облетая его на локомотиве, ездили в конной упряжке, катались на лодке по реке, сделанной Джереком. Она научила его искусству езды на велосипеде, и они путешествовали по лиственному лесу, созданному по ее инструкциям, взяв с собой упакованный завтрак и термос с чаем. Она согласилась время от времени менять свой костюм, однако все-таки оставаясь преданной моде своего времени. После нескольких неудачных попыток Джерек сделал пианино, и она пела гимны, а иногда патриотические песни вроде "Барабан Дрейка" или "Англия будет всегда". В редкие моменты звучали и сентиментальные песни - такие, как "Приходи в сад", "Если бы только эти губы могли сказать". Как-то раз Джерек взял в руки банджо, чтобы аккомпанировать ей, но миссис Амелии Ундервуд не понравился этот инструмент, и Джерек больше не возвращался к нему.

Солнечные лучи, несмотря на широкополую шляпку, аккуратно сидящую на каштановых локонах, падали ей на летнее платье из белого хлопка, украшенное зелеными кружевами, и она, радуя взгляд Джерека, позволяла ему поднимать лодку в воздух и парить над миром, глядя на горы Монгрова или гейзеры Герцога Королев, мрачную гробницу Вертера де Гете, пахучий океан миссис Кристии. Они лишь старались избегать окрестностей озера "Козленок Билли" и всей остальной территории миледи Шарлотины. Нет смысла, говорила миссис Амелия Ундервуд, испытывать судьбу.

Джерек построил шлюзы и озера в соответствии с ее описаниями английских пейзажей, но она никогда по-настоящему не наслаждалась окружающей обстановкой.

- Вы всегда склонны к излишеству, мистер Корнелиан, - объяснила она, изучая копию озера Тилмери, расстилающегося на пятьдесят миль во всех направлениях. - Хотя мерцающие отблески света получились правильно, - добавила она утешающе и вздохнула. - Нет, это не годится. Простите.

И он уничтожил озеро.

Это было всего одно из многих разочарований. Она продолжала учить Джерека пониманию смысла Добродетели, надеясь, что ему легче постигать предмет на примерах, касающихся различных аспектов ее собственного мира.

Однажды, вспомнив просьбу Браннарта Морфейла, Джерек спросил миссис Ундервуд, каким образом она попала в это время.

- Я была похищена, - кратко объяснила она.

- Похищена? Каким-нибудь путешественником во Времени, который полюбил вас?

- Я никогда не узнала о его чувствах по отношению к себе. Однажды ночью, когда я в собственной постели, в комнате появилась фигура в плаще с поднятым капюшоном. Я пыталась кричать, но мои голосовые связки онемели. Он приказал мне одеваться - я отказалась. Он снова приказал, настаивая, чтобы я надела одежду, "типичную для моего периода". Я снова отказалась, но неожиданно одежда оказалась на мне, а я против воли встала на ноги. Он схватил меня, и я потеряла сознание. Все закружилось, а когда я очнулась, то была уже в вашем мире и сейчас же отправилась на поиски какого-нибудь представителя власти, предпочтительно Британского Консула. Сейчас я понимаю, конечно, что у вас нет Британского Консула, вот почему, собственно, и не верю, что когда-нибудь вернусь на Коллинз-авеню, 23, Бромли.

- Звучит очень романтично, - сказал Джерек. - Я понимаю, почему вы грустите.

- Романтично? Бромли? Пусть... - Она оставила тему.

Миссис Ундервуд сидела, выпрямившись и сдвинув вместе колени, на бархатном сиденьи локомотива и всматривалась в пейзаж, развертывающийся внизу.

- Все-таки я очень хотела бы вернуться назад, мистер Корнелиан.

- Боюсь, это невозможно, - вздохнул он.

- По техническим причинам?

Она никогда прежде не настаивала на подробностях. Джерек всегда умудрялся внушить ей впечатление, что это скорее совершенно невозможно, чем просто очень трудно, - передвигаться в обратном направлении во Времени.

- Да, - сказал он. - Технические причины.

- Нельзя ли посетить того ученого, о котором вы говорили? Браннарт Морфейл. И спросить его?

Джерек не хотел потерять ее. Его любовь к ней выросла абсолютно (по крайней мере, он думал так, не вполне понимая, что означает слово "абсолютно"). К тому же были признаки, что она стала теплее относиться к нему и, может быть, скоро согласится стать его любовницей. Джерек не хотел, чтобы она отвлекалась на посторонние вещи.

- Невозможно. - Он покачал головой, подчеркивая сказанное. - Особенно потому, что вы, кажется, прибыли сюда не в машине времени. Я раньше никогда не слыхал о подобном и считал, что всегда требуется машина времени. Как вы думаете, кто похитил вас? Конечно, человек был не из моего времени?

- Он был в капюшоне.

- Да?

- Все его тело было скрыто плащом. Может быть, это даже был не мужчина. Могла быть и женщина. Или зверь с какой-нибудь другой планеты, подобный тем, что содержатся в ваших зверинцах.

- В самом деле очень странно. Вероятно, - сказал Джерек мечтательно, - это был посланец Судьбы, соединивший сквозь столетия Двух Бессмертных Влюбленных. - Он наклонился к ней и взял за руку. - И здесь, наконец...

Она отдернула руку.

- Мистер Корнелиан! Я думала, вы согласились прекратить подобную чепуху!

Он вздохнул.

- Я могу спрятать свои чувства от вас, миссис Амелия Ундервуд, но не могу изгнать их. Они остаются со мной ночью и днем.

Она подарила ему добрую улыбку.

- Уверена, это только слепое увлечение, мистер Корнелиан. Должна признаться, что нахожу вас довольно привлекательным, в общем смысле, конечно, но я уже замужем за мистером Ундервудом.

- Но мистер Ундервуд находится за миллионы лет отсюда!

- Это безразлично.

- Нет, не безразлично. Мистер Ундервуд мертв. Вы вдова! - Он не терял времени даром и еще раньше расспросил ее подробно по этим вопросам. - А вдова может снова выйти замуж! - добавил он находчиво.

- Я только номинально вдова, мистер Корнелиан, как вам хорошо известно. - Она строго смотрела на него, пока он мрачно топтался на подножке. Как-то раз он чуть не вывалился из локомотива, так велико было его возбуждение. - Мой долг всегда помнить, что может найтись средство вернуться в собственный век.

- Эффект Морфейла, - возразил он. - Вы не сможете остаться в прошлом, посетив хоть раз будущее. Во всяком случае, надолго. Я не знаю, почему. Не знает и Морфейл. Примиритесь с тем, миссис Амелия Ундервуд, что вам придется провести здесь вечность. Проведите ее со мной!

- Мистер Корнелиан, ни слова больше!

Он пригорюнился, стоя на дальнем краю подножки.

- Я согласилась сопровождать вас, проводить с вами время, потому что считала своим долгом просветить вас в какой-то степени в моральном аспекте. Я продолжу эти попытки, но если через какое-то время мне покажется, что вы безнадежны, я махну на вас рукой и откажусь встречаться с вами независимо от того, будете ли вы держать меня пленницей или нет.

Джерек вздохнул.

- Хорошо, миссис Амелия Ундервуд. Но месяц назад вы обещали мне объяснить, что такое добродетель и как я могу достичь ее. Вы все еще не дали удовлетворительного объяснения.

- Не надо отчаиваться, - сказала она, чуть выпрямляя спину. - Сейчас...

И она начала рассказывать ему историю Персифаля, а золотой, украшенный драгоценными камнями локомотив неторопливо плыл по небу, пыхтя и оставляя позади себя величественные облака серебристо-голубого дыма.

Так и шло время, пока оба, миссис Амелия Ундервуд и Джерек Корнелиан, не привыкли к компании друг друга. Их связывала глубокая привязанность словно они были женаты и равны во всем. В их отношениях отсутствовала всего одна вещь, но это не казалось важным, так как Джерек, подобно всем людям своего времени, обладал адаптивностью.

Даже миссис Амелия Ундервуд вынуждена была признать некоторые преимущества такой ситуации. У нее не было никаких обязанностей, за исключением добровольно возложенной на себя задачи способствовать моральному совершенствованию Джерека, да еще домашних хлопот. Ей не нужно было сдерживать язык, когда хотелось сделать остроумное замечание. Джерек определенно не настаивал на внимании и уважении, которые требовал мистер Ундервуд, когда они жили вместе в Бромли. И были моменты в жизни миссис Амелии Ундервуд в этом противном декадентском веке, когда она впервые ощутила, что может значить свобода - свобода от страха, от обязанностей, от неприятных эмоций.

А Джерек был добрым, проявляя, несомненно, огромное желание доставить ей удовольствие, искренне ценя ее характер и красоту. Ей иногда хотелось, чтобы все было по-другому, чтобы она и в самом деле была вдовой. Или одинокой женщиной в своем собственном веке, чтобы она и Джерек могли бы пожениться с настоящей церкви в настоящим священником. Но едва лишь такие мысли зарождались в ее головке, она решительно прогоняла их прочь, считая своим долгом постоянно помнить, что однажды может представиться возможность вернуться на Коллинз-авеню, 23, Бромли, предпочтительно весной 1896 года, предпочтительно четвертого апреля в три часа утра (время дня, когда ее похитили), чтобы никто не смог удивиться тому, что произошло. Она достаточно хорошо понимала, что никто не поверит правде и что догадки будут гораздо более мрачными, чем действительность. Этот аспект ее возвращения выглядел не очень привлекательным. Однако, как бы там ни было, долг есть долг.

Часто ей было трудно вспомнить, в чем состоял ее долг на самом деле, в этом... этом загнившем рае. Действительно, трудно цепляться за моральные догмы, когда находилось так мало доказательств пребывания здесь Сатаны - нет войн, нет болезней, нет печали (разве только по желанию), нет даже смерти. И все же Сатана должен присутствовать. Конечно, вспомнила она, он присутствует в сексуальном поведении этих людей, но каким-то образом оно уже не шокировало ее так сильно, как раньше, хотя именно это было доказательством самого ужасного разложения. Но все-таки люди здесь были не хуже тех невинных детей - дикарей с острова Паутау в Южных Морях, где она два года помогала отцу после смерти матери. Дикари тоже не имели концепции греха.

Разумная, хотя и самая заурядная женщина, миссис Амелия Ундервуд иногда спрашивала себя, правильно ли она делает, обучая Джерека Корнелиана смыслу добродетели. Не то чтобы он выказывал какую-нибудь особую живость в усвоении ее уроков, нет, но были моменты, когда она испытывала соблазн махнуть рукой на все предприятие и просто наслаждаться жизнью (в разумных пределах), будто находясь на каникулах. Мысль об этом доставляла ей удовольствие. И мистер Корнелиан был прав в одном: все ее друзья, все родственники и, естественно, мистер Ундервуд, все ее общество в целом, сама Британская Империя (хоть и невероятно!), мертвы уже миллионы лет, превратились в прах и забыты.

Даже мистер Корнелиан вынужден собирать сведения о ее мире по кусочкам, из нескольких сохранившихся записей, из скудных источников, относящихся к более поздним, чем девятнадцатый век, столетиям. А ведь мистер Корнелиан считался крупнейшим специалистом планеты по девятнадцатому веку. Это удручало ее.

Подавленность сделала ее отчаянной. Отчаяние привело к вызову. Вызов заставил отвергнуть определенные ценности, когда-то казавшиеся неизменными и являющиеся неотъемлемой чертой характера. Подобные чувства, к счастью, проявлялись в основном ночью, когда она находилась в своей постели, а мистер Корнелиан где-то в другом месте.

Джерек Корнелиан часто слышал, что миссис Амелия Ундервуд поет по ночам. Хотя он старался придерживаться того же распорядка дня, что и предмет его любви, это не всегда удавалось, и он просыпался от пения с некоторой тревогой. Тревога переходила в размышления. Ему хотелось бы верить, что песни миссис Ундервуд, подобно древним любовным песням Фабричных Сирен, которые когда-то заманивали мужчин в рабство на пластмассовые шахты, предназначены для того, чтобы завлечь его, Джерека, в любовные сети. К счастью, мелодии и слова, давно знакомые ему, не ассоциировались у него с сексуальным наслаждением, а вызывали, если быть честным, некоторое отвращение. Он вздыхал и пытался без большого успеха заснуть дальше, в то время как ее высокий сладкий голос пел: "Иисус осеняет нас чистым светом..." - снова и снова.

Мало-помалу ранчо Джерека стало видоизменяться, так как миссис Ундервуд делала предложение здесь, просила перемены там, и постепенно дом, как уверяла она, стал похож на настоящий добрый Викторианский семейный дом. Джереку комнаты казались довольно маленькими и загроможденными, ему было неуютно в них. Пищу, которую они оба ели по ее настоянию, он находил тяжелой и немного скудной. Маленькие готические башенки, деревянные балкончики, резные фонтаны, красные кирпичи ранили его эстетические чувства даже больше, чем грандиозные творения Герцога Королев. Однажды во время ленча, когда они ели холодную говядину, чеснок, огурцы и вареный картофель, он отложил неудобный нож и вилку, которыми пользовался по ее требованию, и сказал:

- Миссис Амелия Ундервуд, я люблю вас. Я знаю, что сделаю все для вас...

- Мистер Корнелиан, мы договорились...

Он поднял руку.

- Но признаюсь вам, дорогая леди, что окружение, которое вы заставили меня создать, становится чуточку скучным, если не сказать больше. Вам не хочется перемен?

- Перемен? Но, сэр, это хороший дом. Вы сами говорили, что хотите, чтобы я жила, как раньше. Дом сейчас очень похож на мой собственный дом в Бромли. Немножко больше, пожалуй, и лучше обставлен, но я не смогла воспротивиться этому, так как не вижу смысла не использовать возможности приобрести одну-две вещи, которые не удалось приобрести в моей... моей прошлой жизни.

С глубоким вздохом он окинул взглядом камин, загроможденный маленькими фарфоровыми безделушками, крошечные фикусы и пальмы в горшках, столы, буфет, толстые ковры, темные обои, газовые фонари, тусклые занавески на маленьких окнах, картины и какое-то кружевное украшение эпохи миссис Ундервуд, на котором было вышито:

"Добродетель сама себе награда".

- Мало цвета, - сказал он, - мало света, мало пространства.

- Дом очень уютный, - настаивала она.

- Угу. - Он сосредоточился на своей тарелке, изучая плоть животного и неаппетитные овощи, напоминающие угощение Монгрова.

- Вы говорили раньше, что восхищаетесь им, - продолжала она рассудительно, слегка озадаченная его недовольным видом.

- Я и восхищался, - пробормотал Джерек.

- А потом?

- Это прошло, - сказал он, - уже давно. Я думал, это просто одно из многих жилищ, которые вы будете выбирать.

- О! - Она нахмурилась. - Гм, - сказала она. - Но видите ли, мистер Корнелиан, нам хочется верить в устойчивость. В постоянство. В прочные, стабильные вещи, - добавила она извиняющимся тоном. - Мы должны быть уверены, что наш образ жизни будет неизменным вечно, немного улучшающимся со временем, конечно, но фактически почти тем же. Мы мечтали о временах, когда все люди будут жить не хуже, верили, что каждый человек хочет жить, как мы. - Она отложила нож и вилку, протянула руку и оставила ее у него на плече. - Возможно, мы и заблуждались. Даже наверняка - для меня это сейчас неоспоримо. Но я думала, что вы хотели иметь приятный дом, который поможет вам. - Она убрала руку с его плеча и выпрямилась в кресле. - Должна сказать, я чувствую себя немного виноватой. Я не приняла во внимание, что ваши чувства ко всему могут так быстро измениться... - Мисс Ундервуд обвела рукой комнату и обстановку.

Джерек улыбнулся и встал.

- Нет-нет. Если этого хотите вы, то хочу и я, конечно. Потребуется время, чтобы привыкнуть, но... - Он не знал, что еще сказать.

- Вы несчастливы, мистер Корнелиан, - сказала она мягко. - Прежде я не верила, что когда-нибудь увижу вас несчастным.

- Никогда прежде я не был несчастным. - Он пожал плечами. - Это новый опыт. Хотя несчастья Монгрова впечатляют куда больше, чем мои. Ладно, я получил что хотел. Все это, несомненно, входит в понятие любви... и добродетели, вероятно, тоже.

- Если вы хотите отослать меня обратно к Монгрову... - начала она благородно.

- Нет. О нет! Я люблю вас слишком сильно!

На этот раз с ее стороны не последовало словесного возражения.

- Хорошо, - заявила она решительно, - мы должны предпринять попытку развеселить вас. Идемте...

Она протянула руку. Джерек взволнованно прикоснулся к ее ладони, гадая, что будет дальше.

Она повела его в гостиную, где стояло пианино.

- Может быть, какой-нибудь радостный гимн? - предложила она. - Как насчет "Все вокруг прекрасно и сияет"?

Она пригладила юбку, прежде чем сесть на стул.

- Вы уже знаете слова?

Джерек не мог вспомнить слов, хотя слышал их часто, как ночью, так и днем, однако покорно кивнул головой.

Миссис Ундервуд извлекла несколько вступительных аккордов и начала петь. Он попытался присоединиться, но слова застряли у него в горле. Горло сжалось и пересохло. Удивленный, Джерек приложил ладонь к шее. Голос миссис Ундервуд умолк, она прекратила игру и повернулась на стуле, подняв на него взгляд.

- Как насчет прогулки? - спросила она.

Джерек прочистил горло и попытался улыбнуться.

- Прогулка?

- Недолгая энергичная ходьба, мистер Корнелиан, часто дает успокаивающий эффект.

- Хорошо.

- Я принесу шляпу.

Он вышел. Спустя несколько мгновений она присоединилась к нему. Прилегающий к дому участок земли теперь тоже стал намного меньше. Прерия, бизоны, кавалеристы и попугаи сменились аккуратными рядами кустиков, некоторые из которых были подстрижены и представляли собой замысловатые фигуры, и цветочными клумбами, где преобладали розы различных видов, включая и тот, который она позволила ему изобрести для нее, - сине-зеленого цвета.

Миссис Амелии Ундервуд закрыла дверь и взяла его под руку.

- Куда мы пойдем? - спросила она.

Снова прикосновение ее руки взволновало его, но, удивительное дело, волнение тут же переросло в чувство крайнего отчаяния.

- Куда хотите, - ответил Джерек.

Мощеная тропинка привела их к воротам сада, они вышли за ворота и отправились по узкой белой дороге, вдоль которой стояли газовые лампы. Дорога вилась между двумя невысокими зелеными холмами.

Он чувствовал исходящий от нее теплый запах. Джерек печально окинул взглядом спокойное милое лицо, блестящие волосы, красивое летнее платье, приятную, хорошо сложенную фигуру и отвернулся со сдавленным рыданием.

- О, перестаньте, мистер Корнелиан. Скоро вы почувствуете себя лучше, хороший свежий воздух пойдет вам на пользу.

Он пассивно позволил ей вести себя по дороге, пока они не очутились между рядами высоких кипарисов, окаймляющих поля, на которых паслись коровы и овцы под присмотром механических пастухов, неотличимых даже вблизи от настоящих людей.

- Должна вам сказать, - говорила она, - что этот ландшафт - такое же произведение искусства, как любая работа Рейнольдса. Я почти верю, что нахожусь в моей любимой сельской местности в графстве Кент.

Комплимент не убавил его печали.

Они пересекли маленький горбатый мостик над журчащим потоком и вошли в прохладный зеленый лес, где росли дубы и вязы. Там были даже грачи, гнездящиеся на деревьях, и рыжие белки, прыгающие по веткам.

Но Джерек с трудом волочил ноги, его шаги становились все медленнее и тяжелее. В конце концов она остановилась и заглянула ему в лицо. Ее глаза сияли нежностью. И в молчании он неловко взял ее за плечи. Она не противилась. Медленно, по мере того как их лица приближались друг к другу, уныние его стало таять, его дух постепенно оживал, пока - в тот самый момент, когда их губы соприкоснулись, - он не испытал экстаз, подобного которому никогда не знал прежде.

- Мой дорогой, - сказала миссис Амелия Ундервуд, дрожа, прижимаясь к нему совершенным телом и обнимая его. - Мой дорогой Джерек...

А затем она исчезла.

Она пропала. Он был один.

Джерек издал громкий крик боли и заметался, разыскивая ее следы.

- Миссис Амелия Ундервуд! Миссис Амелия Ундервуд!

Но все, что осталось от нее, - это лес с дубами и вязами, грачами и белками.

Он поднялся в воздух и устремился к маленькому домику. Полы его пальто развевались, шляпа слетела с головы.

Джерек пробежал сквозь тесно заставленные мебелью комнаты. Он звал ее - она не отвечала. Он знал, что она не ответит. Все, что он создал для нее, - столы, диваны, кресла, кровати, буфеты - все дразнило его и усиливало боль.

В конце концов Джерек свалился на траву в садике и, сорвав розу сине-зеленого цвета, заплакал, так как очень хорошо знал, что произошло.

Лорд Джеггед! Где он? Лорд Джеггед говорил Джереку, что все произойдет именно так.

Но Джерек изменился: он больше не мог оценить великолепную иронию ситуации. Любой, кроме Джерека, рассматривал бы случившееся как шутку, и умную вдобавок.

Миледи Шарлотина заявила о своей мести.

10. УДОВЛЕТВОРЕНИЕ СОКРОВЕННОГО ЖЕЛАНИЯ

Миледи Шарлотина, должно быть, спрятала миссис Амелию Ундервуд очень хорошо. Немного оправившись от потрясения, Джерек начал раздумывать, как спасти свою любовь. Первым его пробуждением было отправиться к миледи Шарлотине и просто потребовать возвращения миссис Ундервуд, но, пораздумав, он решил, что в этом нет смысла: миледи Шарлотина только еще раз посмеется над ним. Нет, надо посетить Лорда Джеггеда Канарии и спросить у него совета. Джерек вдруг вспомнил, что не встречал Лорда Джеггеда с тех пор, как поселился с миссис Амелией Ундервуд. Неужели Лорд Джеггед оставался в стороне из-за гипертрофированного чувства такта?

С тяжелым сердцем Джерек Корнелиан направился к постройке, где, по предложению миссис Ундервуд, держал свой локомотив. Дверь открывалась ключом, но он не мог найти ключ, который всегда хранила миссис Ундервуд.

Ему не хотелось распылять постройку, так как миссис Ундервуд болезненно относилась к соблюдению правил частной собственности своего времени, и вопрос ключей и замков являлся одним из главных. Несмотря на то, что постройка была пугающе уродливой, теперь, с исчезновением миссис Ундервуд, все, относящееся к ней, стало священным для Джерека. Если он никогда не найдет ее снова, этот маленький готический домик будет стоять здесь вечно.

В конце концов ему все-таки пришлось распылить дверь, чтобы вывести локомотив наружу, но затем он ее восстановил. Затем отправился в путь.

Во время полета к Лорду Джеггеду его мучила мысль, что миледи Шарлотина может ничего особенного не увидеть в том, чтобы распылить миссис Амелию Ундервуд полностью и безвозвратно. Вряд ли миледи Шарлотина зайдет так далеко, но это не исключалось. В таком случае миссис Ундервуд исчезнет навечно: нельзя воскресить человека, если каждый атом тела расщеплен и развеян по поверхности Земли. Джерек старался держать подальше подобного рода мысли: если об этом слишком много думать, есть шанс впасть в безысходное отчаяние, из которого никогда не выйти.

Локомотив кружил над замком Лорда Джеггеда, имеющего форму причудливой птичьей клетки ярко-желтого цвета, высотой в скромные семьдесят пять футов, а Джерек посылал сообщение своему другу:

- Лорд Джеггед! Вы примете посетителя? Это я, Джерек Корнелиан, и у меня дело неотложной важности.

Ответа не последовало. Локомотив по спирали спустился ниже. Птичья клетка содержала множество различных "ящиков", поддерживаемых антигравитационными лучами. Каждый ящик был комнатой, и Лорд Джеггед мог находиться в любой из них, но какую бы комнату он ни занимал, просьба Джерека должна была достигнуть его ушей.

- Лорд Джеггед!

Стало ясно, что Лорда Джеггеда здесь нет. У Джерека отчетливо возникло ощущение, что домом не пользовались уже несколько месяцев. Может быть, с Лордом Канарии что-нибудь случилось? Может быть, миледи Шарлотина отомстила ему за участие в краже инопланетянина? О, это было бы дикостью!

Джерек повернул локомотив на север, к гробнице Вертера де Гете, боясь, что его мать, Железная Орхидея, тоже исчезла.

Однако гробница Вертера - композиция из огромной статуи его самого, спящего мертвым сном, гигантского Ангела Смерти, парящего над ней, и нескольких как бы рыдающих оплакивающих женщин, стоящих на коленях поблизости, - все еще была оккупирована черной парой. Сейчас оба они находились на крыше, у ног склонившейся женщины, но в первый момент Джерек не заметил их, так как все было черного цвета.

- Джерек, моя печаль! - Голос матери звучал почти оживленно. Вертер откровенно злобно сверкал глазами и обкусывал ногти на пальцах, пока локомотив причаливал к плоской плите, ослепительно контрастируя цветом с окружающей сценой. - Джерек, какие плохие новости принесли тебя сюда? - Мать вытащила черный носовой платок и вытерла черные слезы с черных щек.

- Новости и в самом деле плохие, - ответил Джерек, испытывая чувство обиды от того, что окружение казалось насмешкой над его настоящим горем. - Миссис Амелию Ундервуд похитили, может быть, уничтожили, и почти определенно причиной этого является миледи Шарлотина.

- Ее месть, конечно! - выдохнула Железная Орхидея. Ее блестящие черные глаза расширились, и в них вспыхнул неподдельный интерес. - О! О! Увы! Так был наказан великий Джерек! Дом Корнелиана разрушен! Ой! Ой! - И спокойным тоном спросила: - Что ты думаешь по поводу моих стонов?

- Это серьезно, мама, подарившая мне драгоценную жизнь...

- Только для того, чтобы ты страдал от ее мучений! Я знаю! Я знаю! О, увы!

- Мама! - закричал Джерек. - Что мне делать?

- Что ты можешь сделать? - вмешался Вертер де Гете. - Ты обречен, Джерек! Ты проклят! Судьба избрала тебя, как и меня, для вечных страданий! - Он издал горький смешок. - Примирись с этим мрачным фактом. Выхода нет. Тебе было дано несколько мгновений блаженства, чтобы ты страдал более глубоко, когда предмет твоей любви отняли у тебя.

- Вы знаете, что произошло? - с подозрением спросил Джерек.

Вертер смутился.

- Ну, миледи Шарлотина кое-что доверила мне неделю или две назад...

- Дьявол! - зарычал Джерек. - И вы не попытались предупредить меня?!

- О неизбежном? Что хорошего могло выйти из этого? - ответил Вертер язвительно. - Мы знаем, что случается с пророками! Людям не нравится слушать правду!

- Болтун! - Джерек повернулся к Железной Орхидее. - И ты, мама, знала, что планировала миледи Шарлотина?

- Не полностью, мое несчастье. Она просто сказала что-то об удовлетворении сокровенного желания миссис Ундервуд.

- Что же это? Чего она могла желать, как не жизни со мной?

- Она не объяснила. - Железная Орхидея приложила платочек к глазам. - Несомненно, она боялась, что я выдам ее план тебе. Ведь мы одной плоти, мое яйцо.

Джерек сказал мрачно:

- Кажется, мне ничего не остается, как обратиться к самой миледи Шарлотине!

- Разве ты не хотел этого? - укоризненно спросил Вертер, который сидел на выступе над их головами, прислонившись черной спиной к мраморному колену статуи и меланхолически болтая ногами. - Разве ты не навлекал катастрофу, ухаживая за миссис Ундервуд? Я припоминаю некоторый план...

- Молчите! Я люблю миссис Ундервуд больше, чем себя!

- Джерек, - сказала рассудительно его мать, - знаешь ли, ты слишком далеко заходишь.

- Так и есть! Я глубоко люблю! Я совершенно поглощен любовью. Страсть управляет мною. Это больше не игра!

- Больше не игра! - Вертер де Гете был шокирован.

- Прощайте, черные предатели... прощайте!

И Джерек кинулся назад к своему локомотиву, дернул шнурок и устремился высоко в темное безрадостное небо.

- Не борись со своей участью, Джерек! - услышал он крик Вертера. - Не грози кулаком неумолимой Судьбе! Не проси милости у Богов, ибо они глухи и слепы!

Джерек не ответил. Неожиданно для себя он горько всхлипнул и пробормотал женское имя. И звук этого имени снова зажег болезненный гнев в его душе.

Он прибыл к озеру "Козленок Билли", сверкающему в солнечном свете, с мыслью уничтожить и озеро, и миледи Шарлотину, и ее зверинец, и ее пещеры - уничтожить весь земной шар, если понадобится, но сдержал ярость, так как миссис Амелия Ундервуд могла сейчас быть пленницей в одной из этих пещер.

Джерек оставил локомотив парить в нескольких дюймах над поверхностью воды и прошел через Водяные Ворота в пещеру с золотыми стенами и зеркальными потолком и полом. Миледи Шарлотина ждала его.

- Я знала, что ты придешь, моя жертва, - промурлыкала она.

На ней было платье лилового цвета, сквозь которое просвечивало мягкое розовое тело. Светлые волосы, с трудом сдерживаемые обручем из платины и жемчуга, струились вдоль лица - спокойного, даже сурового, однако глаза сузились от удовольствия, когда она улыбнулась Джереку.

Миледи Шарлотина лежала на кушетке, покрытой белой тканью и усыпанной белыми розами. Все розы были белыми, кроме одной в ее руке. Это была роза сине-зеленого цвета. Пока Джерек приближался к ней, она, приоткрыв рот, белыми зубами отщипнула лепесток от розы и разорвала этот лепесток на крошечные кусочки, упавшие на подбородок и грудь.

- Я знала, что ты придешь.

Джерек вытянул руки, его пальцы стали когтями, и он, идя на негнущихся ногах и не отрывая от нее взгляда, схватил бы ее за шею, если бы не был остановлен силовым барьером, ею изготовленным, который, однако, ничего не стоило нейтрализовать. Джерек остановился.

- Вы лишены ума, очарования, красоты и грации, - сказал он резко.

Она опешила.

- Джерек, не слишком ли сильно?

- Я имею в виду именно то, что сказал!

- Джерек! Твой юмор - где он? Где? Мне казалось, тебя позабавит такой поворот событий. Я так тщательно все спланировала!

У нее был вид разочарованной хозяйки, устроившей такую же вечеринку, как Герцог Королев (которую никто, конечно, не забыл и не забудет, пока Герцог Королев не умудрится придумать какое-нибудь новое удивительное развлечение).

- Да. И все, кроме меня и миссис Амелии Ундервуд, были посвящены в план!

- Но это, естественно, было существенной частью проделки!

- Миледи Шарлотина, вы зашли слишком далеко! Где миссис Амелия Ундервуд? Верните мне ее сейчас же!

- Нет!

- И что вы сделали с Лордом Джеггедом Канарии? Его нет в замке.

- Я ничего не знаю о Лорде Джеггеде. Я не видела его несколько месяцев. Джерек! Что с тобой? Я ожидала какой-нибудь контратаки. Это она и есть? В таком случае это жалкий ответ...

- Железная Орхидея сказала, что вы удовлетворили сокровенное желание миссис Амелии Ундервуд. Что вы имели в виду?

- Джерек! Просто удивительно, ты становишься скучным. Давай лучше займемся любовью!

- Вы неприятны мне!

- Неприятна? Как интересно! Давай...

- Что вы имели в виду?

- То, что сказала. Я выполнила ее самое сильное желание.

- Откуда вы знаете ее самое сильное желание?

- Ну, я позволила себе послать маленького соглядатая - механическую блоху, чтобы подслушивать ваши беседы. Скоро стало очевидно, чего она хочет больше всего, и поэтому я стала ждать подходящего момента... и сделала это!

- Сделала что? Что сделала?

- Джерек, ты потерял рассудок! Не можешь догадаться?

Он нахмурился.

- Смерть? Она однажды сказала, что предпочтет смерть...

- Нет-нет!

- Тогда что?

- О, каким ты стал скучным! Давай займемся любовью, а потом...

- Ревность! Теперь я понял. Вы сами любите меня. Вы уничтожили миссис Ундервуд потому, что думаете, что тогда я полюблю вас. Что ж, мадам, позвольте сказать вам...

- Ревность? Уничтожила? Любовь? Джерек, ты здорово вошел в роль, как я вижу. Ты очень убедителен, но, боюсь, чего-то не хватает - какого-то намека на иронию, который придает роли немного больше реальности.

- Вы должны сказать мне, миледи Шарлотина, что вы сделали с миссис Амелией Ундервуд.

Она зевнула.

- Скажите мне!

- Безумный дорогой Джерек, я удовлетворила...

- Что вы сделали с ней?

- Ну хорошо! Браннарт...

- Браннарт?

Из ближайшего туннеля показался горбатый человечек и захромал по зеркальному полу, глядя на свое отражение в полу с явным удовольствием.

- Какое отношение к этому имеет Браннарт Морфейл? - потребовал Джерек.

- Я использовала его помощь. А ему нужно было поэкспериментировать.

- Экспериментировать? - в ужасе сорвался на шепот Джерек.

- Привет, Джерек. Ну, сейчас она уже там. Надеюсь, все прошло успешно. Если так, передо мной открываются новые пути для исследований. Меня все еще интересует факт ее появления здесь без машины времени...

- Что вы сделали, Браннарт?

- Что? Ну, я послал женщину назад в ее собственное время, конечно. В машине из моей коллекции. Если все хорошо, она сейчас уже должна быть там. Четвертое апреля 1896 года, три часа утра, Бромли, Кент, Англия. Расчет темпоральных координат не доставляет хлопот, но возможны незначительные пространственные отклонения. Поэтому если ничего не произойдет на обратном пути - ну, там, хроношторм или что-нибудь еще, то она...

- Вы имеете в виду... вы послали ее назад... О!.. - Джерек в отчаянии опустился на колени.

- Ее сокровенное желание, - сказала миледи Шарлотина. - Теперь ты оценил мрачную иронию этого, мой трагический Джерек? Видишь, как я отплатила тебе? Не правда ли, очаровательная месть? Конечно, тебе интересно!

Джерек с трудом собрался с силами, медленно поднялся на ноги и, полностью игнорируя улыбающуюся миледи Шарлотину, посмотрел на Браннарта Морфейла, который, как обычно, не обращал внимания на нюансы.

- Браннарт, вы должны послать меня туда же! Я должен последовать за ней. Она любит меня. Она уже почти призналась в любви...

- Я знала... Я знала! - Миледи Шарлотина захлопала в ладоши.

- ...Когда была отнята у меня. Я должен найти ее среди миллионов лет, если потребуется, и доставить назад. Вы должны помочь мне, Браннарт.

- О! - Миледи Шарлотина хихикнула от восхищения. - Теперь я понимаю тебя, Джерек. Конечно, так и должно быть! Браннарт, вы должны помочь ему!

- Но эффект Морфейла... - Браннарт Морфейл умоляюще протянул к ней руки. - Скорее всего, прошлое не примет миссис Ундервуд обратно. Оно может вытолкнуть ее в ближайшее будущее, фактически это наиболее вероятно. Но Джерека оно пошлет обратно в будущее, причем неизвестно куда. Может быть, в никуда. Гости из будущего не могут существовать в прошлом. Движение открыто только в одну сторону. В этом суть эффекта Морфейла.

- Вы сделаете, как я прошу, Браннарт, - сказал Джерек. - Вы пошлете меня назад, в 1896 год.

- Ты сможешь пробыть в прошлом только несколько секунд - не берусь уточнять сколько именно, - прежде чем оно выплюнет тебя. - Браннарт Морфейл говорил медленно, словно разговаривал с идиотом. - Попытка довольно опасна: ты можешь быть уничтожен по дюжине различных причин, Джерек. Прими мой совет...

- Вы сделаете то, о чем он просит, Браннарт, - приказала миледи Шарлотина, отбрасывая в сторону сине-зеленую розу. - Разве вы не в состоянии оценить драму, представшую перед вами? Что еще делать Джереку? Его действия неизбежны!

Браннарт снова начал возражать, однако уже вполголоса, бубня что-то неразборчивое, но миледи Шарлотина подплыла к нему и нежно пошептала на ухо. Ворчание прекратилось, и Морфейл кивнул.

- Я сделаю то, что ты хочешь, Джерек, хотя это, судя по всему, пустая трата времени.

11. ПОИСКИ БРОМЛИ

Машина времени представляла собой сферу, наполненную молочного цвета жидкостью, в которой путешественник во Времени, защищенный резиновым костюмом, должен плавать, дыша через маску. Маска соединялась со шлангом, идущим к стенке сферы.

Джерек Корнелиан смотрел на машину с некоторым недоверием и явным отвращением: маленькая, довольно побитая, с похожими на ожоги пятнами на металлических боках.

- Откуда она взялась, Браннарт? - Джерек протянул одетую в резиновую перчатку руку.

- О, такая конструкция весьма распространена. Расшифровывая внутреннюю систему отсчета, я пришел к заключению, что машина явилась из периода протяженностью около двух тысяч лет, следующего за периодом, который ты хочешь посетить. Вот почему я выбрал ее для тебя. Похоже, это увеличит твои шансы.

Браннарт Морфейл шагал взад-вперед по лаборатории, загроможденной немыслимыми приборами и причудливой техникой. Все это, доставленное из различных эпох Времени, находилось на разных стадиях обветшалости. Кое-какие, не очень сложные приборы были изобретением самого Браннарта Морфейла.

- Она безопасна?

Джерек осторожно коснулся шершавого металла сферы. Некоторые трещины казались свежезаваренными - видно, машина хорошо поработала.

- Безопасна? Какая машина времени может быть безопасной? - Браннарт решительно махнул рукой. - Да ведь только ты, Джерек, и хочешь путешествовать. Помни, я пытался отговорить тебя от этой глупой затеи.

- Браннарт, у вас нет воображения. Нет чувства драмы, - упрекнула его миледи Шарлотина, блеснув глазами с кушетки в углу лаборатории.

Глубоко вздохнув, Джерек забрался в машину и надел дыхательный аппарат, прежде чем опуститься в жидкость.

- Ты мученик, Джерек Корнелиан! - выдохнула миледи Шарлотина. - Ты можешь погибнуть во славу исследований Времени. Тебя будут помнить, как Героя, если ты погибнешь, - потрясающий путешественник во Времени, Казанова хронавтов, распятый на Кресте Времени!

Ее кушетка устремилась вперед, и она, протянув руку, втиснула в его правую ладонь трансляционную пилюлю, а в левую - помятую розу сине-зеленого цвета.

- Я намерен спасти ее, миледи Шарлотина, и привезти обратно! - Голос Джерека немного дрожал.

- Конечно, ты сделаешь это! Ты великолепный спаситель, Джерек!

- Благодарю. - Он все еще испытывал к ней некоторую антипатию: она, казалось, забыла, что это из-за нее он вынужден отправиться в опасное путешествие.

Кушетка отплыла в сторону. Миледи резво замахала зеленым носовым платочком.

- Вперед, сквозь Время, мой Герой! Сквозь дни и месяцы! Века и тысячелетия! Самый преданный из любовников - как Гитлер спешил к Еве, как Оскар к Боги! Вперед! О, я тронута! Я в экстазе!

Джерек хмуро посмотрел на нее, но подарки оставил при себе, втискиваясь в глубину сферы. Люк закрылся, оставив его, неуютно невесомого, плавать в мутной жидкости и готовиться к в прыжку в поток Времени.

Сквозь жидкость виднелись приборы загадочных, непривычных очертаний. Они, казалось, тоже беспорядочно плавали - с мертвыми, без единого намека на движение шкалами. Не доносилось ни звука.

Затем одна из шкал замерцала. Появились и исчезли несколько зеленых и красных цифр. Желудок Джерека сжался, тело напряглось, а затем все снова успокоилось. Казалось, машина перевернулась.

Джерек хрипло дышал в трубку. Сфера была неудобной и тесной, резиновый костюм так сдавливал грудь, что он почти готов был попросить другую машину.

Вдруг шкала замерцала снова: зеленые и красные цифры. Потом ожили еще две шкалы - голубая и желтая. Быстро замигал белый свет, скорость мигания все увеличивалась и увеличивалась. Раздался клокочущий звук. Последовали толчки. Жидкость, в которой он плавал, на глазах темнела.

Джерек почувствовал боль - впервые в жизни: раньше ему никогда не приходилось испытывать физической боли. Он закричал, но голос был едва слышен.

Он был в пути.

Джерек потерял сознание.

Очнулся Джерек оттого, что его ужасно трясло. Сфера, ударяясь и подскакивая, куда-то падала, из образовавшейся трещины вытекала жидкость, а Джерека швыряло из стороны в сторону. Он открыл глаза, потом закрыл и застонал.

Зашипел воздух - из его рта выдернуло трубку. Пластиковая обшивка машины стала оседать, пока Джерек не оказался лежащим спиной на металле стенки. Сфера остановилась, он опять застонал, все его тело было покрыто ушибами. "Итак, - утешил он себя, - я страдаю. В этом нет сомнений".

Он посмотрел на извилистую трещину в стенке сферы. Придется найти другую машину времени, так как эта не выдержала трудностей пути. Если сейчас 1896 год и удастся найти миссис Амелию Ундервуд, конечно, при условии, что она сама прибыла сюда благополучно, он пойдет к изобретателю и попросит машину взаймы. И все же нельзя быть уверенным, что это единственная из трудностей, с которыми придется столкнуться.

Джерек попытался шевельнуться и вскрикнул от боли, которая постепенно перешла в пульсирующую резь. Она утихала медленно. Через расколотую стенку машины времени врывался холодный воздух. За трещиной была темнота.

Джерек, дрожа от холода и боли, встал и стащил костюм, оставшись в помятых пиджаке и брюках нежно-розового цвета. Первым делом он убедился, что кольца власти - с рубином, изумрудом и бриллиантом - по-прежнему находятся на пальцах.

Воздух имел странный запах и был очень плотным. Джерек закашлялся. Протиснувшись ближе к трещине, он шагнул наружу. Вокруг клубилась белая мгла. Машина, казалось, приземлилась на какую-то искусственную поверхность и находилась на самом краю водного пространства. Вверх, сквозь туман, вели каменные ступеньки. Вероятно, машина скатилась по ним вниз, прежде чем расколоться.

Высоко над головой проглядывал тусклый свет, желтый и зыбкий.

Джерек дрожал от холода.

Как же так? Если он в Лондоне эпохи Рассвета, тогда почему город покинут? Джерек представлял его набитым людьми, миллионами людей, так как это был период Множественных Культур.

Свет манил его, и он заковылял вверх по ступенькам, чувствуя, как лицо покрывается влагой. С недоумением коснувшись лица, он понял, что это такое, и из груди вырвался непроизвольный вздох облегчения.

- Туман...

Это был туман.

Ободренный, он стал подниматься по ступенькам гораздо веселее, пока в конце концов не ударился плечом о металлическую колонну. На верхушке колонны горела газовая лампа, очень похожая на те, что миссис Амелия Ундервуд просила сделать для нее. По крайней мере, он находился в нужном периоде времени. Браннарт Морфейл был излишне пессимистичен.

Да, но то ли это место? Ему нужен был Бромли. Джерек обернулся назад и посмотрел сквозь туман на широкую гладь темной воды. Миссис Ундервуд много рассказывала о Бромли, но никогда не упоминала большую реку. Может быть, это Лондон, находящийся рядом с Бромли? Если так, то перед ним Темза. Что-то прогудело из глубины тумана, затем оттуда донесся тонкий протяжный крик, и снова наступило молчание.

Джерек вступил в узкий переулок с неровной, покрытой булыжником мостовой. Темные кирпичные стены домов по обе стороны переулка были обклеены листами бумаги, покрытых непонятными письменами. Джерек не мог прочитать ничего. Даже трансляционные пилюли, действующие хитрым способом на мозговые клетки, не помогли бы ему расшифровать надписи. Тут понял, что все еще сжимает в ладони трансляционную пилюлю, которую дала ему миледи Шарлотина. Очень кстати, но, прежде чем проглотить ее, надо подождать, пока кто-нибудь встретится. Другая рука все еще крепко держала смятую розу - все, что осталось у него от миссис Амелии Ундервуд.

Переулок вывел на улицу, и здесь туман был менее плотным, позволяя взгляду проникать на несколько ярдов во всех направлениях. Задачу облегчали и несколько ламп, рассеивающих вокруг тускло-желтые сгустки света.

Но все-таки Джерека не оставляло ощущение покинутости этих мест, когда он шел по улице, завороженно разглядывая дом за домом. В некоторых окнах светились огоньки, проглядывающие из-за штор, пару раз послышался приглушенный голос. По каким-то причинам, значит, население пряталось внутри домов. Несомненно, со временем найдется ответ на эту загадку.

Следующая улица была еще шире, и дома здесь были выше, хотя и находились в таком же ветхом состоянии. В окнах первых этажей кто-то выставил на обозрение разнообразные предметы искусства: швейные машинки, отжимные катки для белья, сковородки, кровати и кресла, инструменты и одежду. Джерек останавливался каждую минуту, чтобы рассмотреть выставленные предметы. Владельцы вправе были так гордо демонстрировать эти вещи. Какое изобилие! Правда, некоторые из предметов были меньше и немного тусклее, чем он себе представлял, а многие, конечно, совсем нельзя было узнать. Тем не менее теперь, когда он и миссис Ундервуд вернутся, он сможет сделать ей гораздо больше вещей, чтобы доставить удовольствие и напомнить о доме.

Свет впереди стал более ярким, там мелькали фигуры людей, слышались голоса.

Джерек кинулся через улицу, и в этот момент раздался странный клацающий звук, похожий одновременно и на скрип, и на дребезжание. Он услышал крик и, повернув голову влево, увидел черного зверя, появившегося из тумана. Глаза зверя вращались, ноздри раздувались.

- Лошадь! - воскликнул Джерек. - Это лошадь!

Он часто сам изготавливал лошадей, но только сейчас понял, как сильно они отличались от оригинала.

Снова крик.

Джерек закричал в ответ, приветствуя и размахивая руками.

Лошадь тащила высокую черную повозку, на верху которой сидел мужчина с кнутом. Он-то и кричал.

Лошадь поднялась на дыбы, и Джереку показалось, что она машет ему передними ногами. Странно быть приветствуемым животным в первый день своего прибытия в эпоху.

Тут Джерек почувствовал, как что-то ударило его по голове, упал на мостовую и откатился в сторону, а лошадь с повозкой прогрохотали мимо и исчезли в тумане.

Джерек попытался встать, но на него накатила волна такой слабости, что он застонал. Со стороны яркого света к нему бежали люди. С трудом поднявшись на четвереньки, он опустился на колени и увидел стоящих вокруг дюжину мужчин и женщин, одетых в одежду нужного периода. Их лица были хмурыми и серьезными. Все молчали.

- Что?.. - Джерек догадался, что им не понять его. - Извините. Если вы подождете минуту...

Они заговорили все разом. Джерек поднес трансляционную пилюлю к губам и проглотил ее.

- Иностранец какой-то. Вероятно, русский. С одного из их кораблей... - сказал мужчина.

- Вы можете объяснить, что со мной произошло? - спросил его Джерек.

Мужчина удивился и сдвинул помятый котелок на затылок.

- Я мог бы поклясться, что вы иностранец!

- Вас сбил этот чертов кэб, вот что случилось, - сообщил другой мужчина тоном глубокого удовлетворения. Над глазами у него нависла большая кепка. Он сунул руки в карманы брюк и продолжал веско: - Потому что вы махали руками на лошадь и заставили ее встать на дыбы, не так ли?

- Ага! И одно из копыт ударило мне в голову, да?

- Да! - подтвердил первый мужчина таким тоном, словно поздравлял Джерека с прохождением трудного испытания.

Какая-то женщина помогла Джереку встать на ноги. Она выглядела очень сморщенной, и от нее чем-то сильно пахло - Джереку никак не удавалось идентифицировать запах. Лицо ее было раскрашено множеством красок и посыпано порошком.

Леди сладострастно улыбнулась.

Джерек из вежливости сладострастно улыбнулся в ответ.

- Благодарю, - сказал он.

- Все в порядке, милый, - хрипло промурлыкала леди. - Мне кажется, я сама выпила лишнее. - Она засмеялась резким прерывистым смехом и, обращаясь к собравшимся, продолжила: - Мы все, наверное, хорошо хватили - в два-то часа утра. Могу подтвердить, что и ты неплохо погулял, - сообщила она Джереку, оглядывая его с головы до ног. - Был на вечеринке, а? Или, может, ты артист, а? - Она двинула бедрами, заставив качнуться длинную юбку.

- Простите, - сказал Джерек. - Я не...

- Ладно, ладно, - перебила она, влепив мокрый поцелуй в его грязное влажное лицо. - Хочешь теплую постельку на ночь, а? - Она прижалась к нему всем телом, пробормотав на ухо: - Это обойдется тебе не дорого, ты мне нравишься.

- Вы хотите заняться любовью со мной? - спросил Джерек. - Я польщен. Вы очень сморщены, мне было бы интересно. К несчастью, тем не менее, я...

- Сосунок! - Она отодвинулась. - Сосунок! Противный пьяница! - Женщина пошла прочь, сопровождаемая насмешливыми репликами из толпы.

- Кажется, я обидел ее, - сказал Джерек. - Я бы хотел...

- Неплохое достижение, - перебил его молодой мужчина в желтом пиджаке, коричневых брюках и коричневой с узенькими полями шляпе. У него было тонкое живое лицо. Ухмыльнувшись, он подмигнул Джереку. - Элси немного старовата.

Концепция возраста никогда реально не приходила в голову Джереку, хотя, как он знал, была неотъемлемой чертой данного периода. И сейчас, оглядев стоящих вокруг людей, он увидел, что все они находятся в различных стадиях увядания. Джерек понял, что это значит: они не намеренно портили свои черты подобным образом, у них не было выбора.

- Так и быть, - сказал один из мужчин. - Будьте моим гостем!

Поняв, что чуть не обидел еще одного человека, Джерек быстро извинился и постарался сменить тему разговора. Показал на источник света, он спросил:

- Что это?

- Это кафетерий, - ответил молодой мужчина в желтом пиджаке. - Центр Уайтчеппля. Вроде как Пикадилли для Империи, так кофейня Чарли для нашего района. Выпейте-ка чашечку, пока рядом. Кофе Чарли или убьет, или вылечит - точно говорю.

Молодой мужчина подвел Джерека к большому фургону, открытому с одного бока. Над открытым бортом был натянут навес, под которым уже собрались посетители. В глубине фургона виднелись несколько больших металлических контейнеров (явно горячих), а вдоль борта были расставлены множество фарфоровых чашек и блюдец, а также разнообразные предметы, которые, вероятно, являлись каким-то видом пищи. Большой краснолицый и усатый мужчина в полосатом переднике стоял в фургоне с закатанными по локоть рукавами, подавая людям чашечки, которые наполнял из металлического контейнера.

- Я заплачу, - сказал молодой мужчина великодушно.

- Заплатите? - повторил Джерек, наблюдая, как его новый приятель протянул маленькие коричневые диски усатому человеку.

Получив в обмен две фарфоровые чашки, мужчина протянул одну Джереку, и тот чуть не уронил ее, когда тепло обожгло пальцы. Джерек осторожно глотнул жидкость, оказавшуюся и горькой, и сладкой одновременно. Ему понравился кофе.

Молодой мужчина посмотрел с любопытством.

- Вы хорошо говорите по-английски, - сказал он.

- Благодарю, - ответил Джерек, - хотя это не проявление моего таланта. Вы знаете, трансляционные пилюли...

- Что? - переспросил мужчина, но не стал выяснять дальше. Его мысли, казалось, где-то витали, пока он пил кофе и рассеянно поглядывал вокруг. - Очень хорошо, - сказал он. - Я бы принял вас за английского джентльмена, если бы не одежда, конечно, и... тот язык, на котором вы заговорили сразу после того, как вас сбила лошадь. Сошли с корабля, не так ли? - Его глаза сузились.

- В некотором смысле, - согласился Джерек, не желая на этой стадии распространяться о машине времени, так как мужчина захочет повести его к изобретателю прямо сейчас, чтобы помочь достать новую машину, но главной целью в настоящий момент было найти миссис Амелию Ундервуд. - Это 1896 год? - спросил Джерек.

- Что? Год? Да, конечно. Четвертое апреля 1896 года. У вас что, другой календарь там, откуда вы приехали?

Джерек улыбнулся.

- Можно сказать и так.

Люди начали расходиться, прощаясь друг с другом.

- Доброй ночи, Нюхальщик, - кивнула одна из женщин молодому мужчине.

- Пока, Мэгги.

- Вас зовут Нюхальщик? - спросил Джерек.

- Точно. Прозвище. - Мужчина поднял указательный палец правой руки и, приложив его поперек к носу, подмигнул. - А тебя как кличут, приятель?

- Мое имя Джерек Корнелиан.

- Я буду звать тебя Джерри. Договорились?

- Конечно. Я буду звать вас Нюхальщик.

- Ну, насчет этого... - Мужчина поставил пустую чашку на прилавок. - Может, ты будешь звать меня мистер Вайн?.. Между прочим, это мое настоящее имя. Я не возражал бы при нормальных обстоятельствах, но там, куда мы собираемся пойти, "мистер Вайн" будет звучать более респектабельно.

- Хорошо, мистер Вайн. Скажите мне, мистер Вайн, Бромли далеко отсюда?

- Бромли в Кенте. - Мужчина засмеялся. - Зависит от того, что тебе нужно. Можно добраться туда достаточно быстро на поезде - меньше чем за полчаса с вокзала "Виктория"... или "Ватерлоо"? Что, у тебя там какой-то родственник?

- М-м... невеста.

- Молодая леди? Англичанка, да?

- Думаю, да.

- Вам повезло. Ладно, я помогу тебе добраться до Бромли, Джерри. Не сегодня, конечно, не обижайся. Комфортабельная постель в роскошном отеле. За мой счет.

- Вы очень добры, мистер Вайн. - Действительно, подумал Джерек, люди этой эпохи исключительно дружелюбны. - Я уже замерз и сильно помят, - засмеялся он.

- Да, твоя одежда нуждается в чистке. - Вайн пощупал подбородок. - Ладно. Думаю, я смогу помочь тебе и в этом тоже. Обеспечу новый костюм и все остальное. И еще нужен какой-нибудь багаж. У тебя есть багаж?

- Гм, нет. Я...

- Не надо больше слов. Багаж будет обеспечен, Джерри, мой друг. Как твое второе имя?

- Корнелиан.

- Корнел. Я буду звать тебя Корнел, если ты не возражаешь.

- Совсем нет, мистер Вайн.

Вайн издал жизнерадостный смешок.

- Я вижу, мы станем хорошими друзьями, лорд Корнел.

- Лорд?

- Это мое прозвище для тебя. Идет?

- Если хотите.

- Отлично, отлично. Что за карта ты, Джерри! Похоже, наш союз будет очень прибыльным.

- Прибыльным?

Мистер Вайн дружески хлопнул Джерека по спине.

- В духовном смысле, я имею в виду. Дружба. Пошли, быстренько заберемся в мое логово и обрядим тебя, как красавчика!

Удивленный, но чувствуя себя более уверенно, Джерек Корнелиан последовал за новым другом через лабиринт темных улочек, пока, наконец, они не пришли к высокому черному зданию, которое стояло особняком в конце аллеи. Из нескольких освещенных окон выплескивались шум, смех, крики, в том числе, как показалось Джереку, гневные.

- Это ваш замок, мистер Вайн? - спросил он.

- Ну... - Вайн ухмыльнулся. - И да, и нет. Я разделяю его, можно сказать, с одним или двумя приятелями, товарищами по профессии, сэр. - Он низко поклонился и гротескным жестом пригласил Джерека подняться первым по сломанным ступенькам к парадной двери из рассохшегося дерева и ржавого металла, покрытой облупившейся коричневой краской. В центре болтался на цепи грязный бронзовый молоток в форме львиной головы.

Они достигли верхней ступеньки.

- Это здесь мы должны провести день, мистер Вайн? - Джерек с интересом поглядывал на дверь. Она была замечательно уродливой.

- Нет-нет. Мы только переоденемся здесь наверху, а потом отправимся дальше в кэбе.

- В Бромли?

- Бромли позднее.

- Но я должен попасть в Бромли как можно быстрее. Видите ли, я...

- Я знаю. Призыв любви. Бромли манит. Будь уверен, ты увидишь свою леди. Завтра.

- Вы очень добры, мистер Вайн. - Джерек, довольный тем, что нашел такого всезнающего проводника, был уверен: счастье наконец улыбнулось ему.

- Да, конечно. Если Нюхальщик дает обещание, ваше величество, оно чего-то стоит.

- Итак, это место...

- Можешь считать его, в некотором смысле, гостиницей... для джентльменов с независимыми средствами, сэр. Для профессиональных леди. А также для детей и других желающих изучить ремесло. Добро пожаловать, ваше величество, в Кухню Джонса.

И Нюхальщик Вайн стукнул несколько раз молотком по двери.

Но дверь уже открывалась. В тени прохода стоял маленький мальчик дикого вида: в лохмотьях, волосы засалены, лицо покрыто грязью.

- А еще ее называют Задницей Дьявола. Привет, Нюхальщик, кто твой приятель?

12. УДИВИТЕЛЬНЫЕ ПОЯВЛЕНИЯ И ИСЧЕЗНОВЕНИЯ НЮХАЛЬЩИКА ВАЙНА

В Кухне Джонса было жарко и полно запахов, не все из которых понравились Джереку. К тому же она была набита людьми. В длинной комнате на первом этаже и в галерее, огибающей ее поверху, было тесно от пестрой коллекции скамеек, кресел и столов (все далеко не в лучшем состоянии). Вдоль одной из стен под галереей размещался большой бар. Напротив бара в огромном каменном очаге ревел огонь, и там жарилась туша какого-то животного. Грязная солома и объедки, тряпки и бумаги, перемежаясь лужами разной формы и размеров, почти полностью скрывали плиты пола. Сквозь жужжание голосов то и дело прорезались взрывы грубого смеха, обрывки песен, вопли непонятного происхождения, потоки обвинений и клятв.

Грязная одежда здесь явно была в моде.

Напудренные раскрашенные леди в фантастических тряпичных шляпках щеголяли в платьях из зеленого, красного и голубого шелка, украшенных кружевами и вышивкой, а когда они поднимали юбки, что случалось часто, взору представали слои грязных нижних рубашек. У некоторых верх платья был расстегнут. Мужчин украшали усы, бороды или щетина, прекрасно сочетающиеся с помятыми котелками или шляпами, желтые в клеточку пиджаки, желтые, голубые или коричневые брюки. У многих висели часы на цепочке или торчали цветы в петлицах. Девочки и мальчики носили укороченные варианты такой же одежды, а кое-кто в подражание взрослым раскрашивал свои лица румянами и углем. Стаканы, бутылки, кружки были в каждой руке, даже в самой маленькой, на столах и на полу валялись тарелки, ножи, вилки и остатки пищи.

Нюхальщик Вайн ловко вел Джерека Корнелиана сквозь людское скопление. Все здесь знали его.

- Ого, Нюхальщик! - кричали ему. - Как дела, Нюхальщик? - И: - Поцелуй нас, Нюхальщик!

Нюхальщик ухмылялся, раскланивался на ходу, кивал головой, поднимал ладонь в приветственном жесте, не забывая направлять Джерека в нужную сторону. Так они и шли через эту толпу эпохи Рассвета, сквозь этих людей, послуживших семенами, которые, брошенные в благодатную почву, дали со временем обильные всходы, росли и увядали, росли и увядали миллион или два лет истории. Они были его предками. Он любил их всех.

Джерек тоже улыбался и махал рукой и получал, к своему удовольствию, широкие улыбки в ответ.

Вопрос маленького мальчика часто повторялся на разные лады:

- Кто твой друг, Нюхальщик?

- Что у него там под странной одеждой?

- Что ты задумал, Нюхальщик?

Пару раз, останавливаясь, чтобы потрепать по щеке девицу, Нюхальщик отвечал:

- Иностранный джентльмен. Деловое знакомство. Легче, легче вы, отпустите его. Он не знаком с нашими обычаями. - И, подмигнув девице, шел дальше.

А один раз кто-то подмигнул в ответ Нюхальщику.

- Новая жертва, а? Ха-ха! Ты покупаешь их круглые градусники, а?

- Вроде того, - ответил Нюхальщик, потрогав нос жестом, снискавшим ему прозвище.

Джереку казалось, что трансляционная пилюля не работала в полную силу, так как он не понимал большинства из сказанного. К несчастью, пилюля, скорее всего, переводила его словарь на английский девятнадцатого века, чем снабжала его словарем этих людей, но сам он все же мог объясняться достаточно хорошо.

- Привет, парни, - сказала, подойдя к ним, старая леди и, похлопав Нюхальщика по заду, протянула стакан, наполненный чем-то, запах чего живо напомнил Джереку тот, каким пахла другая леди на улице. - Хотите джина? Хочешь повеселиться, красавчик?

- Убирайся, Нелли, - сказал Нюхальщик добродушно. - Он мой.

Джерек заметил, что голос Нюхальщика изменился с того момента, как он вошел в Кухню Джонса. Казалось, он говорит здесь совсем на другом языке.

Несколько женщин, мужчин и детей выразили готовность заняться любовью с Джереком, и он был вынужден признать, что при других обстоятельствах с удовольствием удовлетворил бы предложения, но Нюхальщик тащил его дальше.

Джерека начинало удивлять, что ни один из этих людей не напоминал ни выражением лица, ни видом миссис Амелию Ундервуд. Ужасная мысль закралась ему в голову: а вдруг может существовать более одной даты со значением "1896 год"? Или он попал в другой временной поток (как-то Браннарт Морфейл объяснял ему теорию)? С другой стороны, Нюхальщик знал Бромли. Может быть, в разных районах живут разные племена, обычаи которых отличаются друг от друга? Возможно, Миссис Ундервуд принадлежала к племени, где в моде были скука и смирение, тогда как здесь люди жили весело и разнообразно.

Теперь Нюхальщик вел Джерека вверх по шаткой лестнице и дальше по галерее. От галереи отходил коридор, и Нюхальщик вошел в него, подталкивая Джерека впереди себя, пока они не подошли к одной из дверей. Нюхальщик остановился и, достав ключ из кармана жилета, открыл дверь.

Войдя внутрь, Джерек оказался в полной темноте.

- Минутку, - сказал Нюхальщик, шаря вокруг.

Раздался скрежещущий звук, сопровождаемый вспышкой света. Лицо Нюхальщика осветилось маленьким огоньком, горящим на кончиках его пальцев. Он приложил пальцы к стоявшему на столе предмету из стекла и металла, и тот сам начал светиться, постепенно залив тусклым светом всю маленькую комнату.

В комнате умудрились разместиться кровать с мятыми серыми простынями, шкаф, стол, два кресла, большое зеркало и около пятидесяти или шестидесяти сундуков и чемоданов различных размеров, сваленных повсюду. Груды их доставали до потолка, высовывались из-под кровати, чуть не падали со шкафа, частично закрывая зеркало.

- Вы собираете ящики, мистер Вайн?

Джерек восхищался сундуками, пораженный их многообразием: обтянутые кожей, обитые металлом, деревянные, и еще бог знает какие. На многих имелись надписи, которые Джерек, конечно, не мог прочитать, но они казались очень разными.

Нюхальщик Вайн фыркнул и засмеялся:

- Да. Верно, ваше величество. Это и есть мое хобби. А теперь давай подумаем о твоей одежде.

Он один за другим открывал чемоданы с выражением хмурой сосредоточенности на лице, иногда вытирал пыль с очередного сундука, всматриваясь в надпись или проверяя ручку, и наконец вытащил снизу из кучи два дорожных баула и поставил их около лампы на столе. Баулы были одинаковыми, и письмена на них тоже были одни и те же.

- Отлично, - заключил Вайн, потирая острый подбородок. - Великолепно. Д.К. - твои инициалы, верно?

- Боюсь, что не умею читать...

- Не беспокойся об этом - я буду читать за тебя. Так, а теперь нам нужна какая-нибудь одежда.

- Ага! - Джерек обрадовался, что может помочь новому другу. - Скажите, что вам хочется надеть, мистер Вайн, и я сделаю это одним из моих колец власти.

- Сделаешь?

- У вас, вероятно, нет здесь таких, - сказал Джерек, показывая свои кольца. - Но с их помощью я могу произвести все, что пожелаю... от носового платка до... гм... дома...

- Ты, значит, фокусник по профессии? - Глаза Нюхальщика Вайна расширились и стали настороженными.

- Я могу сделать все, что вы хотите. Скажите мне.

Нюхальщик издал странный смешок.

- Хорошо. Мне нужна куча золота... на этом столе.

- Сейчас... - Джерек с улыбкой мысленно материализовал просьбу Нюхальщика и направил соответствующий нервный сигнал, управляющий рубиновым кольцом власти. - Готово!

Ничего не появилось.

- Ты смеешься надо мной, а? - Нюхальщик косо посмотрел на Джерека.

Джерек удивился.

- Как странно!

- Да, странно, - согласился Нюхальщик.

Брови Джерека разгладились.

- Конечно. Нет банков энергии. Банки находятся за миллионы лет в будущем.

- Будущем? - Нюхальщик, казалось, застыл на месте.

- Я из будущего, - сказал Джерек. - Я собирался сказать вам позже. Корабль... ну, это машина времени, естественно. Но поврежденная.

- Перестань! - Нюхальщик несколько раз прочистил горло. - Ты русский. Или кто-то еще.

- Уверяю вас, я говорю правду.

- Ты хочешь сказать, что можешь узнать победителя завтрашних скачек, если я дам тебе список сегодня?

- Не понимаю.

- Сделать предположение, как гадалка. Ты цыган?

- Мои предсказания имеют мало отношения к вашему времени. Мои знания о ближайшем будущем, мягко говоря, схематичны.

- Ты чертов псих, - сказал Нюхальщик Вайн с некоторым облегчением, поборов удивление. - Сбежавший псих. О, вот мое счастье.

- Боюсь, я не вполне...

- Не имеет значения. Ты все еще хочешь попасть в Бромли?

- Да, конечно.

- И ты хочешь ночевать сегодня в роскошном отеле?

- Если вы считаете, что так лучше.

- Тогда давай, - сказал Вайн, - подберем тебе одежку. - Он подошел к шкафу. - Господи! Ты почти заставил меня поверить!

Джерек стоял перед зеркалом и разглядывал себя не без некоторого удовлетворения: белая рубашка с высоким крахмальным воротником, пурпурный галстук с жемчужной булавкой, черный жилет, черные брюки, полированные черные ботинки, черный фрак, а на голове высокая черная шелковая шляпа.

- Картина английского аристократа, - сказал, окинув Джерека оценивающим взглядом, Нюхальщик Вайн, сам выбравший всю одежду. - Сойдешь, ваше величество.

- Благодарю, - ответил Джерек, сочтя замечание друга за комплимент. Он улыбнулся и, пощупав одежду, понял, что она напоминала ту, которую носила миссис Амелия Ундервуд. Это значительно подбодрило Джерека. Казалось, одежда приблизила его к миссис Ундервуд. - Мистер Вайн, мой дорогой, одежда очаровательна!

- Ну, держись, - сказал Нюхальщик, рассматривая его с определенной долей тревоги на тонком живом лице. Сам он был одет в черный костюм, хотя и не такой роскошный, как у Джерека. Он поднял два дорожных баула, которые почистил и наполнил несколькими меньшего размера баульчиками. - Торопись. Кэб сейчас будет здесь. Они не любят долго ожидать около Джонса.

Джерек и мистер Вайн проделали обратный путь через толпу, сопровождаемые, как и раньше, оживленными репликами, пока не очутились снаружи, в холодной ночи. Туман немного рассеялся, и Джерек разглядел кэб, ожидающий на улице, - такой же, как и тот, что сбил его недавно.

- Вокзал "Виктория", - сказал Нюхальщик кучеру.

Они сели, и кучер хлестнул лошадь. Коляска задребезжала по улицам Уайтчеппля.

- Так лучше, - объяснил Вайн Джереку, который был очарован кэбом и тем немногим, что сумел разглядеть сквозь окошко. - Мы там пересядем. Н