Автор :
Жанр : фэнтази

Цикл "Конан-варвар"

Роберт Говард, Л.Спрэг де Камп: АЛЫЕ КОГТИ БАРАБАНЫ ТОМБАЛКУ БАССЕЙН ЧЕРНЫХ ДЬЯВОЛОВ БОГ ИЗ ЧАШИ БОГ, ЗАПЯТНАННЫЙ КРОВЬЮ В ЗАЛЕ МЕРТВЕЦОВ ВОЛЧИЙ РУБЕЖ ГВОЗДИ С КРАСНЫМИ ШЛЯПКАМИ ГИБОРЕЙСКАЯ ЭПОХА Город негодяев ДОЛИНА ПРОПАВШИХ ЖЕНЩИН ДОРОГА ОРЛОВ ДОЧЬ ЛЕДЯНОГО ГИГАНТА ДЬЯВОЛ ИЗ ЖЕЛЕЗА КИНЖАЛЫ ДЖЕЗМА КОНАН, ВАРВАР ИЗ КИММЕРИИ КОНАН-ВАРВАР ЧАС ДРАКОНА КОНАН-ВОИН КОРОЛЕВА ЧЕРНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ Конан в цитадели мрака Конан и сокровища Пифона ЛОГОВО ЛЕДЯНОГО ЧЕРВЯ ЛЮДИ ЧЕРНОГО КРУГА МОРДА В ТЕМНОТЕ Мечи пурпурного царства ПО ТУ СТОРОНУ ЧЕРНОЙ РЕКИ ПОЛЗУЩАЯ ТЕНЬ ПОЛНЫЙ ДОМ НЕГОДЯЕВ РУКА НЕРГАЛА Степная царица ТЕНИ В ЛУННОМ СВЕТЕ ЧЕРНЫЙ КОЛОСС ЯСТРЕБЫ НАД ШЕМОМ

Р.Говард, Стив Перри: ПОВЕЛИТЕЛИ ПЕЩЕР Конан и четыре стихии

О.Эйриксон: ИЗГНАННИК С СЕРЫХ РАВНИН Лин Картер, Л.Спрэг де Камп: КОРОНА КОБРЫ

Роберт ДЖОРДАН: КОНАН-ЗАСТУПНИК

Майкл МЭНСОН:

КОНАН И ДАР МИТРЫ

Роланд ГРИН: КОНАН ХРАБРЫЙ ВОЛШЕБНЫЕ КАМНИ КУРАГА

Пол Андерсон: Секира света Джон Маддокс Робертс: Конан: не знающий страха Роланд Грин: Конан: против Звездного братства Стив Перри: Хозяин тумана Стив Перри: Цена победы Леонард Карпентер: На запретном берегу Леонард Карпентер: Путь воина Роланд Грин: У ворот зла Роберт Джордан: Конан и огненный зверь Роберт Джордан: Ловушка для демона

Антон Козлов: Конан и люди будущего.

ИЗГНАННИК С СЕРЫХ РАВНИН

О.Эйриксон

Глава 1. НОЧНОЙ БРОДЯГА

Ночь окутала Тарантию, великий город великого королевства. Черное небо усеяли крупные звезды; казалось, они нависли так низко, что касаются своими лучами крыш, парапетов городских стен и могучих башен, что охраняли каменный пояс Тарантии. Столица Аквилонии спала. Ночную тишину нарушила лишь звонкие удары колотушек сторожей, обходивших дозором свои участки. Время от времени они перекликались зычными голосами, но крики их не тревожили сон обитателей города. Наоборот, заслышав сквозь дрему протяжный долгий вопль, купец или ремесленник, либо кто-то иной из городских жителей - вместе со своей супругой и домочадцами - засыпал еще крепче, поглубже зарывшись в подушки, и сны его были сладкими и радужными. Только воров, грабителей да прочую нечисть, промышляющую темной порой, звуки колотушек и крики сторожей заставляли вжиматься в стены и прятаться в подворотнях. Но на этом их тревоги не кончались: отряды городской стражи прочесывали улицы и кривые переулки, отлавливая любителей ночной поживы. Так повелел Конан, король Аквилонии.

Едва миновала вторая стража, о чем оповестили голоса ночных охранников, как окно на втором этаже постоялого двора "Одноглазый Волк" распахнулось, ударив о стену затянутыми бычьим пузырем ставнями. Из окна во двор выпрыгнул человек, легко приземлился на утоптанную почву и сразу встал на ноги. Привязанные рядом лошади обеспокоено захрапели, встревоженные его внезапным появлением; храп лошадей разбудил большого рыжего пса с обрубленными ушами, мирно дремавшего в конуре - он, громыхая цепью, кинулся к незнакомцу и залился утробным низким лаем. Человек сделал два шага навстречу собаке, и пес захлебнулся, отпрянул и, поскуливая, забился в конуру.

За дверями, что вели внутрь постоялого двора, грохнул засов, и незнакомец, метнувшись за угол, прижался к стене. Дверь распахнулась. Заспанный гостиничный прислужник появился на пороге с зажженной лампой в руке, потирая кулаком веки; потом он поднял лампу повыше, уставившись в темноту двора припухшими со сна глазами. Но лошади уже успокоились, собака не вылезала из конуры, поэтому на заросшей щетиной физиономии появилось недоумение. Слуга, здоровенный малый с плохо мытой шеей, потоптался на пороге, решая, что делать дальше: произвести обход или пойти досыпать. Приняв решение, он пошарил за дверью, извлек оттуда увесистую палку и, с палкой в руке, направился к собачьей конуре. Пес выскочил из своего убежища на зов и, радостно повизгивая, завертел хвостом. Некоторое время слуга тупо следил за проявлениями собачьей преданности, потом озарение коснулось его дремлющего мозга.

- Ублюдок... пустобрех... отродье Нергала! - хрипло проревел он и вытянул бедного пса палкой вдоль хребтины.

Собака с истошным визгом прянула назад, в конуру. Слуга посмотрел ей вслед и с чувством сплюнул. Он сунул палку под мышку; пасть его распахнулась в звучном зевке. Затем, почесав толстыми пальцами копчик, он поплелся к дверям гостиницы. Дверь за его спиной со стуком захлопнулась, загремел засов и наступила тишина.

Тогда незнакомец, скрывавшийся в тени, покинул свое убежище и быстрым шагом пересек двор. Пес не казал носа из конуры, кони мерно хрупали зерном. Человек поднял перекладину, запирающую ворота, толкнул тяжелую створку ворот и проскользнул в образовавшуюся щель.

Покинув двор гостиницы, незнакомец. Улица была пуста, окна близлежащих домов темнели, словно бездонные провалы пещер. Он развернулся и побежал вдоль улицы ровным упругим шагом воина, держась поблизости от стен, чтобы в случае чего иметь возможность быстро скрыться. Судьба, однако, оказалась к нему благосклонна: препятствий на пути не встретилось. Ночной путник пересек кварталы знати и очутился перед стеной, окружающей королевский дворец. Здесь он остановился.

Человек поднял голову, цепким взглядом ощупав верх стены. Заметив силуэты двух часовых, он покрутил головой и ухмыльнулся каким-то своим мыслям; затем подобрался к стене поближе - к тому месту, где тень от сторожевой башенки черной непроницаемой завесой падала на камни кладки. Вступив в темноту, незнакомец точно слился с ней и стал невидим. Он вытащил из-за пояса два узких стилета с прочными четырехгранными клинками и, вонзая кинжалы в щели меж камнями, начал подъем.

Глава 2. В ПОКОЯХ КОРОЛЯ

Конан, король Аквилонии варвар из Киммерии, спал, раскинув по широкому ложу руки, способные свернуть шею быку.

Это были личные покои короля в которых он уединялся, когда не спал в опочивальне Зенобии, своей королевы. Здесь же, собрав военачальников он провел уже не один военный совет. Сюда приводили гонцов, примчавшихся на взмыленных лошадях, отсюда же они уходили, унося в сумках приказы, скрепленные королевской печатью, оттиснутой на цветном воске. Стены покоев, задрапированные плотной темно-зеленой тканью, несли не себе груз разнообразнейших доспехов и оружия. Кованные, склепанные из тысяч колечек кольчуги соседствовали с панцирями из кожи, покрытыми тонкими металлическими чешуйками в несколько слоев; кривые кхитайские мечи висели рядом с тяжелыми прямыми эспадронами, сработанными кузнецами Асгарда и Ванахейма; изогнутые кинжалы кочевников пустынь широким веером окружали боевые топоры с массивными топорищами, отполированные до блеска прикосновениями ладоней воинов, огрубевших от мозолей. Укрепленные в специальных стойках, вдоль стен выстроились копья, дротики и алебарды. Доспехов и оружия, которые находились в королевских покоях, хватило бы на то, чтобы до зубов вооружить небольшой отряд ратников.

Посреди залы стоял большой шестигранный стол, сколоченный из дубовых досок и покрытый темным лаком. Стол окружали дубовые кресла; их ножки, вырезанные в форме львиных лап, покоились на красном туранском ковре. Одну из стен занимал огромный камин, сложенный из гранитных валунов; у противоположной стены находилось широкое ложе, застланное множеством шкур, в изголовье которого висел длинный и широкий меч в старых потертых ножнах.

Легкий, еле слышный шорох, раздавшийся в тишине чертога, мгновенно разбудил короля. Конан сел в постели, хмурясь и протирая глаза; лицо его, только что спокойное и безмятежное, приняло сосредоточенное выражение. Источник звука он определил сразу - подозрительный шорох доносился из каминной трубы, от огромного очага, украшавшего его спальню. Киммериец прислушался, и в его холодных синих глазах сверкнуло раздражение. Столько шума мог производить только человек! Какой-то ополоумевший вор, решивший поживиться во дворце тем, что плохо лежит? Что ж, он попал прямо туда, куда нужно! С угрюмой ухмылкой король откинул в сторону шкуру, служившую одеялом, и протянул руку к мечу, висевшему в изголовье. Стражу, что ли, позвать, мелькнула ленивая мысль. Он отмахнулся от нее и, бесшумно соскользнув в ложа, неслышным шагом подкрался к камину. Глазам его темнота помехой не была: он сразу разглядел конец веревки, свисающий из дымохода. Веревка дергалась туда-сюда, а из трубы явственно был слышен негромкий шорох. Памятуя свой собственный опыт в подобных делах, Конан убедился, что вор лезет в одиночку. Совсем спятил, решил он. Раздражение его улетучилось, и во взгляде киммерийца, направленном в отверстие дымохода, появилось нечто вроде симпатии.

Надевая набедренную повязку, он обдумал план своих действий. Вор - явно сумасшедший, ибо только безумец мог решиться на этакую авантюру. Стражу звать не стоит, а лучше затаиться где-нибудь в покоях и понаблюдать за незваным гостем. Потом незадачливого грабителя можно разок стукнуть по голове, а когда очнется, порасспросить. Ежели вор, пробираясь сюда, не прикончил никого из дворцовой охраны, то пусть убирается на все четыре стороны - тем же путем, каким прибыл; если же он совершил убийство, то будет принародно казнен, чтобы другим неповадно было. Внезапно губы Конана тронула довольная улыбка. Хоть какое-то развлечение в монотонной дворцовой жизни! Он начал уже уставать от пиров, охоты и государственных дел.

Сняв со стены меч, король освободил его от ножен. Ножны он спрятал под шкурами, а лежавшую рядом одежду засунул под кровать. Создав видимость пустой опочивальни, с мечом в руках Конан вернулся к камину. Свободной рукой он по дороге прихватил одно и массивных дубовых кресел и притаился за ним сбоку от камина, чтобы отрезать грабителю путь к бегству. Ждать киммерийцу пришлось совсем недолго.

Шорох в дымоходе усилился, вскоре Конан услышал, как в камине тихо скрипнула под подошвами зола. Спустившись вор замер, прислушиваясь, затем сделал несколько осторожных шагов, и король уперся взглядом в его спину. Человек в короткой тунике-безрукавке темного цвета стоял посреди покоя и, озираясь, вертел головой. Конан, сидя на корточках за креслом, видел каждое его движение сквозь резную спинку, сам оставаясь незамеченным. Вот незнакомец крадучись стал пробираться в центр обширной залы... вот он снова замер, недвижный, словно скала... вот голова его повернулась к королевскому ложу...

Конан неслышно поднялся в полный рост, намереваясь швырнуть кресло под ноги незваному гостю, подскочить к упавшему и оглушить его одним мощным ударом, но неожиданно тот обернулся: глаза короля и вора встретились. В следующее мгновение Конан сильным толчком швырнул кресло. Однако грабитель оказался не так-то прост; стремительно отпрыгнув в сторону, он увернулся от летящего в него снаряда, и кресло с грохотом врезалось в противоположную стену. Киммериец выскочил вперед, отсекая вору путь к отступлению.

У дверей в королевскую опочивальню стояли в ночном карауле два гвардейца. Король их, однако, был не из тех людей, что нуждаются в охране, и стражи от нечего делать убивали время за игрой. По команде "три" оба одновременно выбрасывали из-за спины руки с растопыренными пальцами; при нечетном числе выигрывал один, при четном - другой. Играли на мелкую медную монету, не ради денег, а на интерес; бессмысленное занятие, конечно, но оно помогало скоротать томительное ночное дежурство.

Грохот, вдруг донесшийся из высочайших апартаментов, заставил стражей переглянуться. Они бросили игру и замерли, озадаченно прислушиваясь; король не любил, когда его беспокоили попусту, а крутой нрав его был известен всем. Наконец старший караульный принял решение: сняв со стены горящий факел, он осторожно приоткрыл двери и заглянул в королевские покои. То, что он увидел, повергло его в изумление - король, пригнувшийся, как хищный зверь, стоял перед камином в одной набедренной повязке и с обнаженным мечом в руке.

Конан услышал, как за его спиной тихонько скрипнула дверь, но даже не обернулся. Ткнув острием клинка в сторону вора, он отдал краткий приказ:

- Схватить его!

Воин направил свой взгляд туда, куда повелительно указывал королевский меч, и обнаружил незнакомого человека, замершего у стены, увешанной оружием. Уже безо всяких сомнений гвардеец широко распахнул створки дверей и вполголоса сказал напарнику:

- Еще двоих сюда. Быстро!

Тот кивнул и, выскочив на середину коридора, коротко и негромко свистнул. Из-за ближайшего поворота высунулась голова в шлеме. Страж показал два пальца и призывно махнул рукой.

Трое гвардейцев, бряцая доспехами, направились к грабителю; четвертый с факелом остался у двери, блокируя выход.

Вор, однако, не стал дожидаться, пока солдаты приблизятся вплотную, и проворно метнулся в угол, где резными ножками кверху валялось кресло. Стражники кинулись за ним. Они были уже в двух шагах от преследуемого, когда тот, ухватившись за ножки кресла, не глядя швырнул его себе за спину. Кресло смело двух солдат, которые бежали впереди; покатившись по полу, они сбили с ног своего товарища. В следующий миг незнакомец подскочил к поверженной страже и одним ударом отправил в беспамятство последнего, не оглушенного креслом гвардейца; затем звонко и презрительно расхохотался:

- Эй, король, - вскричал он, - я без оружия!

Конан на мгновение растерялся. Он уже понял свою ошибку - этот незваный гость мог быть кем угодно, но только не вором! В душе киммериец одобрил его действия; он и сам бы поступил точно так же. Теперь этому парню осталось только схватить со стены что-нибудь из оружия и пробиваться на свободу - коль уж он попал в такое безвыходное положение. Но странный незнакомец не делал попытки завладеть мечом или топором; наоборот, он предупреждал, что безоружен.

- Кром! - рявкнул киммериец. - Кто ты такой и чего тебе надо?- Я - вор, - с ухмылкой ответил пришелец. - Вор, который пришел украсть у тебя кое-что.

- По-моему, ты больше похож на помешанного, - пробормотал Конан. - Только безумца во дворце мне и не хватало!

Незнакомец стоял среди тел оглушенных стражников, скрестив на груди руки, и улыбался сверкая белыми зубами. Конан расслаблено опустил руку с мечом; похоже, его предположение об окончательно спятившем воре подтвердились настолько точно, что он этому уже не был рад. Окинув хмурым взглядом сумасшедшего, король повернулся к гвардейцу, стоявшему с факелом у двери.

- Ну-ка, парень, кликни людей. И пусть принесут сеть, - распорядился он.

- Но, ваше величество... - попытался возразить солдат.

- Это просто сумасшедший, - прорычал Конан. - Не беспокойся, я присмотрю за ним! Кром, как я хочу спать... - Он широко зевнул.

- Не надо никаких сетей, - грозно предупредил безумец, - а то я возьмусь за меч. Пусть твой воин остается на месте.

- Останется, останется, - проворчал киммериец и подмигнул солдату. Тот скрылся за дверью.

- Вот как ты встречаешь гостей! - с негодующим возгласом сумасшедший устремился к выходу.

- Стой на месте, недоумок! - приказал Конан, но безумец будто бы и не слышал.

Король отшвырнул меч и кинулся ему наперерез, но не учел прыти сумасшедшего - тот несся, как ураган, опрокидывая по пути мебель. Конан занес тяжелый кулак, метя в голову, но сумасшедший вор внезапно нырнул вниз и прокатился по полу, с силой ударив короля по ногам. Потеряв равновесие, Конан рухнул, пытаясь ухватить его за тунику, но промахнулся. Безумец, сделав ловкий кувырок, вскочил на ноги и полетел к двери.

Сыпя отборнейшими ругательствами, король выбежал в коридор.

- Держите его! - взревел он во всю мочь своей могучей глоткой.

Темная туника мелькала уже в самом конце прохода. Навстречу ее обладателю с копьями наперевес выступила пара солдат ночной охраны.

- Взять живым! - вскричал король.

С такого расстояния ему не удалось разглядеть, что сделал незнакомец, только солдаты, будто тряпичные куклы, разлетелись в обе сторон и остались лежать неподвижно. Сумасшедший разразился громким хохотом и стремительными прыжками помчался дальше.

- Ваше величество! - крик позади заставил Конана обернуться.

К его покоям спешил отряд из пятнадцати человек во главе с Паллантидом, командиром Черных Драконов - личной гвардии аквилонского владыки. Чешуйчатые доспехи воинов поблескивали в свете факелов, на высоких шлемах развевались конские хвосты; почти все эти отборные солдаты не уступали ростом самому королю.

- За мной! - приказал Конан.

Паллантид догнал его и пристроился рядом.

- Что случилось, ваше величество? - спросил он на бегу.

- Во дворце сумасшедший, - кратно ответил король.

Командир Черных Драконов чуть не споткнулся от неожиданности. Они пробежали мимо валявшихся без сознания охранников.

- Эй, кто-нибудь! Осмотреть и доложить, - бросил Паллантид через плечо.

Один из солдат отстал; он склонился по очереди над бесчувственными телами, затем поспешил вдогонку отряду. Поравнявшись с командиром, солдат произнес:

- Ран нет. Оба только оглушены.

- Ваше величество, вы уверены, что тот парень - простой сумасшедший? - осторожно поинтересовался Паллантид.

- Что? - переспросил Конан. - Проклятье! - Он выругался заметив еще одного солдата, без памяти валявшегося у стены.

- По-моему, он направляется к покоям королевы, - вырвалось у командира гвардейцев. Кроль ожег его таким взглядом, что Паллантиду стало не по себе.

- Прибавить шаг! - гаркнул Конан. - Быстрее!

Сам он припустил по коридору со всей скоростью, на которую был способен. Грохоча сапогами и лязгая оружием, солдаты устремились за королем.

У дверей в чертоги королевы происходила схватка между сумасшедшим и тремя Черными Драконами, в ту ночь хранившими покой и сон повелительниц Аквилонии; четвертый воин караула вытянулся в стороне на полу, не подавая признаков жизни. В руках солдат сверкали мечи, а безумец отбивался от них, вращая копьем, которое, по-видимому, похитил по дороге.

Конан опытным взглядом оценил шансы сражающихся; его невольно поразила сноровка в обращении с копьем, какую демонстрировал безумец. Трое меченосцев в полном бессилии кружили вокруг него, и единственно, что им удавалось - беспрерывными атаками удерживать незваного гостя на одном месте. Он же с легкостью отбивал нападение солдат, не давая им подойти слишком близко. Света от шести факелов укрепленных в подставках, вполне хватало, и можно было разглядеть, что на обнаженных руках сумасшедшего нет ни одного пореза, ни одной раны. Он размашисто ударил копьем, заставив отскочить противников; вслед за этим безумец стремительно прыгнул вперед и нанес удар в грудь одному из солдат. Воин сложился пополам, загребая руками воздух и рухнул на пол. Теперь у безумца оставалось всего два противника.

Топот множества ног за спиной принудил странного вора обернутся.

- А вот и король! - заорал он, не забыв, тем не менее, свести на нет очередную атаку двух оставшихся стражей. - Медленно же ты бегаешь, киммериец!

Когда королевский отряд приблизился, сумасшедший занял позицию у стены, не давая возможности окружить себя. Он начал вращать свое оружие с бешенной скоростью, так что копье разрезало воздух с непрерывным низким гудением.

- Так ли он безумен, государь? - ее раз спросил Паллантид, оценив опытным взглядом сноровку виновника ночной тревоги.

Король не слушал.

- Сеть! - кратно бросил он.

Трое солдат бросились разматывать принесенную сеть.

- Растяните ее позади меня и будьте наготове, - приказал Конан.

- Что вы задумали, ваше величество? - обеспокоено спросил Паллантид. - У нас достаточно солдат, чтобы справиться с ним.

Киммериец не отвечал; он впился глазами в человека у стены. Сумасшедший по-прежнему вращал копьем, не останавливаясь ни на секунду. Сейчас король мог рассмотреть непрошеного ночного гостя гораздо подробнее, чем при скудном освещении в собственной спальне. Он был по полголовы ниже Конана, поуже в плечах и с менее развитой мускулатурой, но все же не производил впечатление обычного человека. Казалось, мышцы обвивают его тугими канатами; сухое натренированное тело профессионального бойца поражало соразмерностью и мощью.

- Паллантид, этот парень снесет голову любому из твоих парней даже не поморщившись, - наконец буркнул король и повернулся к солдатам. - Сеть готова? - спросил он.

- Готова, государь.

- Растяните ее за моей спиной и приготовьтесь.

Командир отдал Черным Драконам распоряжение, и Конан вышел вперед. Драконы рассредоточились в коридоре, полукругом охватив безумца; оба воина оставшиеся на ногах, и караула у дверей в опочивальню королевы, присоединились к отряду. Они тяжело дышали, пот ручьями стекал по их красным лицам.

Конан, весь напружинившись, внимательно следил за безумцем. Тот будто бы врос ногами в пол, откинул светловолосую, перемазанную сажей голову; на лице его блуждала странная улыбка, словно предстоящая схватка была всего лишь забавным аттракционом. Глаза Конана и незнакомца встретились, и подозрения Паллантида пришли на ум королю - в зрачках этого человека, проникшего ночью во дворец с неведомой целью, не было ни капли безумия. Осмысленный взгляд незнакомца столь же пристально следил за окружившими его людьми. Правда, в глазах его пряталось нечто такое, от чего у киммерийца пробежала холодная волна по телу, но безумием то назвать было нельзя. Тайну пришельца моно было разрешить, только схватив его, то оказалось весьма непростым делом.

Незнакомец перестал вращать копьем и застыл, готовый отразить любую атаку.

- Брось копье и сдавайся! - раздался повелительный голос Паллантида.

- Попробуй отбери его сам, - безмятежно ответствовал пришелец, не выказывая даже признаков страха или желания повиноваться.

Конану не хотелось губить зря своих воинов; он понимал, что если странный гость выхватил у кого-нибудь меч, то солдатам не поздоровится. Судя по тому, что натворил пришелец голыми руками, он способен если не пробиться на свободу с мечом в руках, то положить столько человек, что подсчет павших поразит кого угодно. На своем веку киммериец повидал немало фехтовальщиков и бойцов, чье искусство стало легендарным, но всем им было далеко до этого человека, стоявшего сейчас в коридоре королевского дворца. Но пришелец, похоже, не жаждал крови - он не убил за время пребывания во дворце никого, хотя мог бы сделать это с легкостью. Воины, поверженные им, уже подавали первые признаки жизни; один застонал, другой попробовал подняться и повалился на колени. Они медленно приходили в себя.

Конан решил сделать последнюю попытку.

- Слушай, вор, - сказал он незнакомцу, - мне по нраву твоя доблесть в бою. Ты не обагрил своих рук лишней кровью. Сложи оружие и убирайся, а утром можешь смело возвращаться снова. В войске всегда нужны такие умельцы, как ты. Слово короля, ты свободно покинешь дворец, никто не будет чинить тебе препятствий.

- Спасибо и на том, но без нужного мне я не уйду, - пришелец отвесил легкий поклон, тряхнув светлыми прядями.

- Кром! что тебе нужно, мерзавец? - поинтересовался король и добавил: - Твою наглость я прощаю.

- Увидеть королеву Зенобию.

- Что?!

- Увидеть королеву Зенобию, - повторил пришелец.

Король начал поднимать меч, но тут за его спиной раздался спокойный голос:

- Конан!

Головы людей невольно повернулись. В дверях покоев стояла королева, закутанная в синий плащ; в правой руке она сжимала длинный прямой кинжал. Из-за спины Зенобии испуганно выглядывала прислуживающая ей девушка.

- Шум, которым подняли вы, разбудит даже мертвеца, - громко произнесла супруга Конана и вызывающе спросила: - Ну, кто хотел увидеть королеву?

Вдруг киммерийца как громом ударило предчувствие беды; он ощутил, что сейчас произойдет нечто непоправимое.

- Зенобия, - закричал он, - уходи!

По коридору пронесся порыв холодного ветра, и люди оцепенели, не в силах двинуться с места.

Пришелец выбросил в сторону королеву руку, и выкрикнул несколько слов - странны слов, чуждых человеческому уху. С пальцев незнакомца слетела зеленая молния и ударила королеву в грудь. Кисть ее бессильно разжалась, ослабевшие пальцы выпустили клинок; потом тело королевы на миг окутало зеленоватое свечение; и она медленно опустилась на пол.

Ослепший от горя и ярости киммериец усилием воли сбросил с себя невидимые пути. Затем он вскинул меч и, взревев глухо и яростно, прыгнул вперед.

Незнакомец развернулся навстречу летящему в прыжке королю и нанес ему стремительный удар копьем. Подошвы Конана еще не коснулись твердой опоры, но лезвием меча он срезал половину древка, как тонкую тростинку. Острие описало в воздухе дугу, и пришелец не успел перехватить обрубок, чтобы парировать второй удар короля; оточенная полоса стали со свистом врезалась ему в шею, и голова, нелепо кувыркаясь, взлетела в воздух.

Обезглавленное тело слегка покачнулось от удара, но и только; ни капли крови не вытекло из перерубленных вен и артерий. Затем труп опустился на колени и стал слепо шарить вокруг в поисках утерянной головы, которая откатилась далеко от места схватки. Это было так неожиданно, что Конан на мгновение отпрянул. Однако подобная чертовщина была не в диковинку для короля Аквилонии - во время своих странствий, полных приключений, он навидался всякого. С ожившими мертвецами надо обращаться. Ухватив страшного гостя за тунику, он швырнул его в сеть.

- Свяжите его! - рявкнул король. - Да побыстрее, недоумки!

Грозный окрик вывел людей из оцепенения. Хотя лица солдат побелели от страха, ослушаться приказа не посмел никто; они скопом навалились на внушающего ужас врага, подбадривая друг друга криками. Обезглавленное тело пришельца туго запеленали в сеть, но оно безостановочно извивалось в путах, стремясь вырваться на свободу.

Конан подбежал к неподвижно лежащей королеве.

Девушка-прислужница стояла на коленях перед Зенобией, закрыв лицо ладонями; плечи ее тряслись. Король опустился на колени рядом с ней и прижался ухом к груди жены. Когда он поднял голову, лицо его было искажено гримасой отчаяния.

Верный Паллантид осторожно приблизился к королю.

- Государь, что с королевой? - тихо спросил он.

- Она мертва, Паллантид, - глухо ответил Конан, поднимая сжатые кулаки над головой. - Мертва! - прорычал он со стоном, тяжело поднимаясь с пола.

- Унесите королеву в ее покои... - начал было он, но сам себя прервал. - Нет. Я сам!

Он бережно поднял тело Зенобии, прижав к могучей груди и со своей печальной ношей направился к дверям опочивальни. Девушка последовала за ним, не переставая плакать.

- Ваше величество, - окликнул киммерийца командир Черных Драконов, - а что делать с этим? - Паллантид мотнул головой в сторону кокона из сети, извивающегося в ногах у солдат.

Конан хмуро взглянул на него - в синих глазах короля бушевало холодное пламя.

- Подождите. Я сейчас вернусь, - сказал он.

Не в силах выдержать взгляда короля, Паллантид склонился в поклоне и не разгибал спины, пока дверь не скрыла за собой государя.

Конан бережно уложил тело Зенобию на ложе. Пальцы его, огрубевшие от меча, коснулись вороных прядей. Волосы разметались по пышным подушкам, обрамляя белое, как мел, лицо.

- Позови остальных, - приказал Конан служанке. - Оденьте и приберите его.

Девушка бросилась выполнять приказание. Когда она вернулась, короля в покоях уже не было.

* * *

Солдаты столпились вокруг безголового, с суеверным ужасом наблюдая за его конвульсиями. Опытные бойцы, ходившие с королем не в один поход, участвовавшие в разгроме армии Ксальтотуна, он все же никогда не сталкивались с колдовством так близко. Тем более с таким! Воины нерешительно переминались, вполголоса переговаривались между собой. Когда тело вдруг перестало биться в тщетной попытке разорвать крепкие сети, вздох облегчения вырвался у всех разом, как по команде. Паллантид отослал троих охранять голову незнакомца, и солдаты окружили ее, держась на почтительном расстоянии. Голова лежала на полу и строила угрожающие гримасы, от которых у воинов под кольчугами бежали струйки холодного пота. Командир Черных Драконов неторопливо расхаживал между телом и головой, положа руку на рукоять меча: ему тоже было не по себе, но он старался сохранить бесстрастность. Когда король вышел из покоев Зенобии, Паллантид поспешил ему навстречу.

Киммериец мельком взглянул на спеленатое тело и прямиком направился к голове. Паллантид последовал за ним, держась позади. Конан присел на корточки перед головой, которая тут же перестала корчить гримасы и устремила на короля светло-желтые глаза.

- Кто ты? - спросил Конан. - Отвечай! Клянусь Кромом, я найду способ развязать тебе язык. Из какой преисподней ты явился?

- Меня зовут Зольдо, - ответила голова.

- Зовут? - прорычал киммериец. - Лучше скажи, звали! Не думай, что твои колдовские фокусы делают тебя неуязвимым. У каждого есть своя смерть, и я - клянусь Кромом! - найду, где лежит твоя!

- Тогда считай, что мы договорились, - сказала голова. - Надеюсь, слово короля так же крепко, как и его удар мечом.

- Что ты несешь, падаль? - взревел Конан и, схватив голову за длинные пряди, поднял в воздух.

Зольдо страдальчески наморщил лоб.

- Король, - протянул он, - твоя королева не мертва, она всего лишь уснула. Слышишь, уснула! Ты понимаешь, что я сказал?

До Конана дошел смысл этих слов, и он разжал пальцы. Голова с гулким стуком шлепнулась на пол.

- Полегче, король, - заявила она, подскочив при падении, - со своей головой ты бы так не обращался.

Конан подхватил ее и поставил на обрубок шеи.

- Так-то будет лучше, - удовлетворенно отметил Зольдо.

- Значит, уснула? - переспросил киммериец. Сам не зная почему, он сразу поверил речам пришельца; в безумных его поступках была какая-то логика - впрочем, совершенно непонятная Конану. - Но как я могу тебе верить? Ведь ты - колдун и нечисть?

И тут голова сказала то, что повергло короля в изумление.

- Спроси Пелиаса, - произнесла она. - Он подтвердит мои слова.

Глава 3. ОДИН НА ОДИН С ГОЛОВОЙ

Командир личной гвардии с неменьшим изумлением услышал приказ, исходящий из уст государя:

- Отнесите тело в мои покои.

Паллантид не осмелился возразить - тем более, что король, небрежно ухватил голову Зольдо за волосы, встал и направился мимо ошарашенных солдат.

Необычное шествие проследовало по королевскому дворцу. Возглавлял его сам Конан; он нес отрубленную голову, крепко ухватив ее за длинные светлые пряди. За ним трое солдат тащили на плечах ношу, туго стянутую сетью. Остальные воины почетным караулом окружили короля и его сопровождающих.

Навстречу шествию торопился большой отряд, поднятый по тревоге. Конан жестом подозвал к себе начальника Черных Драконов.

- Паллантид, отпусти людей. Отмени тревогу и прикажи держать язык за зубами. Кто проболтается, тому не сносить головы.

Паллантид, выслушав приказ, поклонился и поспешил его выполнять. Он опередил шествие и взмахом руки остановив солдат, затем отдал распоряжение лейтенанту; тот рявкнул на своих людей, и воины, развернувшись, направились назад, в казармы.

- Ваше величество, после того, как вы пройдете в опочивальню, я прикажу сменить все караулы, - отрапортовал вернувшийся Паллантид.

- Хорошо. Но проследи, чтобы не было лишних разговоров.

Когда король остался в покоях наедине со своим ужасным собеседником, Паллантид выстроил участвовавших в ночном сражении гвардейцев и обратился к ним с небольшой речью.

- Сейчас придет смена, и вы отправитесь в казармы. О виденном языками не плести! Королева жива. Преступник схвачен и обезглавлен. Понятно? Обезглавлен! Кто лишнее ляпнет, окажется на северной границе или в Боссонских топях. Это в лучшем случае! Я прослежу сам. В худшем - будет искать свою башку, если сумеет. Все!

После произнесения этих слов Паллантид придирчиво оглядел солдат, желая определить, какое впечатление произвела на подчиненных его краткая речь. Результаты осмотра удовлетворили его. Гвардейцы были поражены: обычно командир ронял два-три слова, а тут целая речь! Что касалось мрачных перспектив, нарисованных им, то они прекрасно знали, что все это правда: Паллантид всегда выполнял свои обещания, какими бы они не были. И, естественно, служба во дворцовой охране не стоила того, чтобы менять ее на границу. Поэтому каждый солдат поклялся себе молчать до самой могилы. Паллантид же знал, что все солдатские клятвы - до третьего кувшина вина в харчевне. Но ничего! Первое время они будут молчать под страхом наказания, ну а дальше, когда все увяжется, выболтанная под страшным секретом тайна превратится всего лишь в пьяную болтовню упившегося солдата.

Сам же командир Черных Драконов отправляться спать не собирался; проследив за сменой постов, он вернулся к покоям Для него было ясно как дважды два, что все еще только начинается.

* * *

Оказавшись, снова в своих покоях, король громким голосом потребовал огня. Паллантид без промедления вошел к нему с факелом. Он собрался зажечь свечи, но Конан отобрал у него факел и движением руки повелел удалиться. Положив голову Зольдо на стол, он снял с каминной полки литой бронзовый подсвечник с целыми свечами и запалил их от факела, который загасил о решетку очага и отбросил прочь. Затем киммериец поставил подсвечник на стол рядом с головой. Расплавленный воск капнул со свечи ей на щеку, и Зольдо, скосив глаза, недовольно поморщился. Король тем временем поднял тело и перенес его на середину комнаты - так, чтобы оно было поле зрения. Наконец он сел в одно из кресел и, протянув руку, повернул голову лицом к себе.

- Ты знаешь Пелиаса, огрызок? - спросил он мрачно.

- Еще бы мне его не знать, - ответил Зольдо и добавил: - Не зови меня так - я ведь сказал тебе свое имя.

- Я сожгу тебя по частям и развею пепел по ветру! - Конан так сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев.

- Полно, король, твой гнев бессилен, а угрозы смешны, - голова моргнула и ухмыльнулась. - Сон твоей супруги тогда продлиться на весь срок жизни, отпущенный ей богами, и тихо перейдет в смерть. В таком случае моешь укладывать свою жену в усыпальницу прямо сейчас. А меня ты этим не убьешь.

- Что тебе надо, нечисть? Выкладывай! - Конан испустил тяжелый вздох.

- Я не нечисть, киммериец! - рявкнула голова. - Я - Зольдо! Бессмертный Зольдо! Запомни это!

Заявление головы повергло Конана в тяжкие раздумья. Так или иначе смерь жены он не собирался оставлять без отмщения, и путь его - учитывая странные обстоятельства дела - все равно вел к волшебнику Пелиасу. Только этот чародей мог дать ответы на его вопросы, как уже случалось и раньше. С волшебником киммериец поддерживал отношения, которые можно было назвать дружескими, если бы Пелиас не был колдуном. Кроме того, Конан однажды вызволил волшебника из плена у черного мага, которому он хоть сколько-то доверял.

Поразмыслив некоторое время, король снова уставился на голову Зольдо и недоверчиво переспросил:

- Так ты бессмертен?

Голова помрачнела.

- Да, мой король. И я пришел к тебе предложить сделку: жизнь за жизнь, смерть за смерть.

- Как это?

- Ты сам сказал: у каждого есть своя смерть. Есть она и у меня, только мне ее не достать. Я хочу, чтобы ты нашел мою смерть.

- И что же потом?

- Когда я умру, чары развеются и королева проснется.

- Да? - Конан недобро усмехнулся. - Ты уже солгал, когда назвал себя бессмертным: если у тебя есть смерть, то твоему бессмертию - грош цена.

- Ты мне не веришь? - удивилась голова.

Конан яростно оскалился.

- Кром, владыка Могильных Курганов, пошли мне терпение! Почему это я должен тебе верить? Тебе, отродье Нергала?

- При чем тут Нергал? Я тебя не обманывал с самого начала. Я сказал тебе, что пришел обокрасть тебя - сделал это: я украл у тебя королеву. А теперь я тебе говорю, как ты можешь ее вернуть, в этом есть и моя выгода. Я - честен!

- Ты - кусок протухшей мертвечины! Ублюдок, который тайком пролез в мой дворец, чтобы добраться до ни в чем не повинной женщины! - заорал Конан, стискивая огромные кулаки.

Зольдо нахмурил брови.

- А что мне было делать? - глухо проговорил он. - Выполнить мое условие в силах только ты... только ты, и никто больше.

- Кто тебя это сказал? - вскинулся король.

- Пелиас, - отрезала голова.

- Ладно, - Конан покачал головой, - я верю тебе в том, что моя супруга жива - в это я просто хочу верить. Другого выхода у мен нет. Я отправлюсь к Пелиасу поутру, твое тело останется скованным в темнице, а ты, огрызок, в мешке отправишься со мной, как залог своих собственных слов.

- Не стоит этого делать, король. Ты ведь можешь потерять меня по дороге, не так ли? И нужно ли понапрасну терять столько времени на поиски? - попытаться возразить голова. - Проще послать гонца к Пелиасу и подождать, пока он не прибудет.

- У тебя, видно, через шею вытекли все мозги, - сморщился Конан. - Вряд ли Пелиас покинет свое логово, даже ради удовольствия лицезреть тебя разделенным на две части. Паллантид! - гаркнул он.

Командир Черных Драконов безмолвно вырос на пороге. Конан ткнул пальцем в неподвижный сверток на полу опочивальни.

- Тело отнести в темницу, - приказал он. - Сетей не снимать. Заковать в цепи и приковать к стене. Поставить охрану. Глаз не спускать.

- Слушаюсь, государь. - Паллантид замялся. - Государь...

- Что еще? - нахмурился Конан.

- Может, стоит сообщить графу Просперо...

- Ты прав, - кивнул король. - Распорядись, чтобы послали за графом. Он мне понадобится. Да, и прикажи принести мне крепкий ларь - с замком и ключами.

Паллантид, отвесив еще один поклон, шагнул вперед.

- Ты куда? - брови Конана снова сдвинулись.

- Я отнесу тело сам, господин, - ответил Паллантид. - Палач - немой, не проболтается, а лишние слухи нам ни к чему.

Конан озадаченно почесал в затылке.

- Похоже, я тебя недооценивал, - произнес он.

Паллантид лишь пожал плечами, затем, взвалив тело на плечо, покинул королевскую опочивальню. Конан пристально смотрел ему вслед.

- Киммериец, - позвала голова со стола, - ты недооцениваешь своих слуг, но переоцениваешь себя. Садись и слушай! А выслушав, немедля посылай гонца за волшебником. Пелиас приедет, не беспокойся.

Глава 4. КОРОЛЕВСКИЙ СОВЕТ

Граф Просперо, полководец и правая рука правителя Аквилонии, нашел своего владыку в опочивальне королевы Зенобии.

Графа поднял с постели запыхавшийся нарочный, принесший в тарантийский дворец Просперо записку Паллантида, командира Черных Драконов, королевской гвардии. Король призывал графа к себе. Срочно.

Просперо, известный мудростью и опытом, не стал гадать, что заставило короля вытащить его ночью из постели. С таким владыкой как Конан, придворным и рыцарям спокойная жизнь не грозила - что, впрочем, устраивало графа гораздо более, чем дворцовые интриги; он был с Конаном с самого начала его правления и делил с ним все превратности судьбы. Итак, граф покинул ложе, спешно оделся и направился во дворец, где его встретил Паллантид. Брови Просперо полезли вверх, когда командир Черных Драконов сообщил ему последние новости. Граф рассеяно коснулся украшенной драгоценными камнями рукояти меча, когда Паллантид упомянул о чарах, поразивших Зенобию, нахмурился, но не сказал ни слова.

Дурманящий аромат благовоний ударил в ноздри графа, когда он вошел в покои королевы. Хоть Просперо и был подготовлен рассказом Паллантида, все же вид Зенобии, лежащий на украшенном ложе в богатом траурном платье, заставил его вздрогнуть. Вокруг ложа в курильницах дымились благовония; облаченные в цвета скорби девушки-прислужницы глазами, полными слез, смотрели на короля, замершего посреди зала.

Граф закашлялся, когда клуб дыма из курильниц попал ему в горло. Король обернулся.

- А-а, Просперо, - мрачно прогудел он, увидев графа.

Просперо с тревогой отметил, что король одет по-походному.

- Я поторопился, сказав о смерти Зенобии, - продолжал король, - а теперь ничего не могу поделать с этими глупышками. Им бы радоваться тому, что королева жива, а они только молятся, плачут да таращат глаза - со страху, что я совсем рехнулся. И кого только Зенобия себе выбрала... Я еще раз повторяю, - снова обратился он к девушкам, - траур убрать! Королева жива. Она спит. Ясно?

Одна из прислужниц испуганно закивала.

- Ну, слава богам, - король повернулся к Просперо. - Пойдем, граф, нам есть о чем потолковать.

Тот на шаг отступил, пропуская Конана вперед. На пороге киммериец еще раз бросил через плечо девушкам:

- Траур убрать! Я зайду и проверю. Сам! - И, провожаемый напуганными взглядами, вышел.

Просперо последовал за ним.

Конан широкими шагами двинулся вперед. Граф пошел рядом.

- Паллантид рассказал мне многое, но, видно, не все, - произнес он и спросил: - Что значит твой наряд, Конан? Надо готовить войско?

- Войско? - Из широкой груди у короля вырвался вздох. - Нет, войска не надо.

- Почему?

Удивленный возглас Просперо вызвал у короля мимолетную гримасу.

- Я расскажу тебе остальное, - пообещал он. - И покажу нечто.

В знакомых покоях, увешанных оружием, где графу приходилось бывать частенько, он увидел кое-что новое - на дубовом столе находился небольшой крепкий ларец, окованный бронзовыми полосами. Король снял с пояса ключ и отпер ларь.

- Взгляни, Просперо на этот кусок говорящего мяса, - Конан откинул крышку ларца.

Просперо осторожно заглянул внутрь, и перед его взором предстала отрубленная человеческая голова. Она смотрела на графа широко раскрытыми желтыми глазами; светлые волосы, обрамлявшие ее, были перемазаны сажей.

Голова шевельнула глазными яблоками и раскрыла рот.

- Я не знаю, кто ты, - сказала она, - но убеди короля дождаться Пелиаса здесь.

Просперо невольно отшатнулся.

Конан свирепо хлопнул крышкой ларца.

- Рассказывай, - потребовал граф.

Король опустился в кресло, скрипнувшее под его тяжестью. Граф остался стоять.

- Садись, - Конан махнул рукой, и Просперо опустился в кресло напротив.

- Это чудовище, - король ткнул пальцем в сторону ларца, - проникло во дворец через дымоход. Там по-прежнему висит его веревка. - Просперо оглянулся на камни. - Остальное ты знаешь со слов Паллантида.

- Так, - сказал граф. - Что дальше?

- Дальше! - Конан грохнул кулаком по столу. - Этот ублюдок своим заклятьем погрузил Зенобию в сон, колдовской сон, который распадется только тогда, когда он подохнет!

Просперо хранил молчание. Король немного успокоился.

- Ты видел голову, - хмуро произнес он, - тело же находится в темнице. Этот ублюдок, Зольдо, говорит, что не может умереть сам. Его отправит в преисподнюю лишь какой-то дьявольский талисман, а я единственный, кто может добраться до него, сохранив свою шкуру. Поэтому он желает, чтобы я принес этот треклятый талисман ему.

- И что же? - спросил Просперо, видя, как король вновь закипает.

- Вернее, не ему, а Пелиасу, - поправился Конан, - тот знает, что с ним делать.

- Значит, ты отправляешься к Пелиасу, - задумчиво проговорил граф.

Конан ответил утвердительным кивком.

- Да, я захвачу с собой в мешке эту башку. Если Пелиас подтвердит то, что она мне наговорила, мне придется выполнить ее условие. Проклятье! - выругался он.

Граф погрузился в молчание, обдумывая услышанное.

- На время моего отсутствия ты будешь регентом, - добавил король.

Просперо рассеяно пошевелил пальцами.

- Почему голова просила меня убедить тебя остаться? - поинтересовался он.

На лице короля появилось выражение крайнего неудовольствия и досады.

- Боится потеряться в пути, - раздраженно фыркнул он. - Желает, чтобы я отправил к волшебнику гонца, уверяя, что тот не замедлит объявиться.

Просперо снова умолк.

Немногим более года назад король однажды покинул свое королевство, отправившись на поиски жены, которую похитили прямо из дворца. Во время пышного бала ее унесло в когтях жуткое чудовище, вызванное с Гор Ночи колдуном из далекого Кхитая, решившим уничтожить Конана. Тогда король в одиночку, в одежде простого наемника, отправился в путь. И сейчас снова в жизнь его ворвалась магия, опять коснувшись королевы.

- Может быть, стоит прислушаться к совету головы? - задумчиво произнес Просперо. - С Пелиасом тебя связывают давние приятельские отношения... Помнишь, он же помог тебе, когда Зенобию утащило мерзкое исчадье Нергала, науськанное черным кхитайским магом!

- О нет, Просперо, - возразил король. - Чтобы Пелиас покинул свое логово, свои книги, зелья и прочую колдовскую дребедень? Если такое и случится, то я не знаю, что может быть тому причиной, но только не моя Зенобия! Если что понадобиться ему самому, тогда еще можно ждать его появления, ну а в противном случае надо добираться до него.

- Понятно, - кивнул Просперо. - И все же я попытаюсь тебя убедить...

Конан прервал его взмахом руки.

- Друг мой, - сказал он, - я благодарю тебя, но ты меня не переспоришь. Я боюсь.

Чего-чего, а вот такого заявления граф никак не ожидал. Он с пораженным видом воззрился на короля. Синие глаза Конана прищурились.

- Я боюсь, Просперо, - король тяжело вздохнул. - Я знаю Пелиаса несколько лет, с тех пор, как впервые увидел его плененным в Алой Цитадели. Он могущественный чародей, который зарылся в свои свитки и знать не хочет ничего кроме них - по крайней мере, так было раньше. Но иногда у них, у колдунов, что-то щелкает в голове, и тогда нам обычным людям, приходится несладко. Вспомни Ксальтотуна, Просперо! Зачем его вызвали Валерий, Тараск и Амальрик? И что из этого вышло? А теперь ночью в моем дворце появляется невесть какая нечисть и вынуждает меня добывать чародейский талисман, и для кого? Для Пелиаса! Зачем? Что, если Пелиас решил перестать быть отшельником? А?

- Ну, тогда он обязательно должен откликнуться на твой зов.

Конан тяжело вздохнул.

- Эх, Просперо, мудрость твоя в тот раз тебя подвела. Неужто ты думаешь, что если у Пелиаса окончательно съехали мозги набекрень, я позволю ему появиться в столице моего королевства? Нет, я еще в своем уме! Я никогда особенно не жаловал колдунов и доверять им впредь тоже не собираюсь. Решено, я отправлюсь в Ханарию к нему сам и выведаю все, что смогу. - Конан замолчал на мгновение, лицо его помрачнело еще больше. - Зенобия попала в беду, и оставить это так просто я не могу. Но если происшедшее - дело рук Пелиаса, то пусть побережется - я никому не спускал подобных шуток со мной!

Граф понял, что разговор окончен. Он все-таки задал последний вопрос, хотя знал ответ на него заранее:

- И когда же ты намерен отправиться?

- Немедленно.

Король легко поднялся из кресла, и граф тоже поспешил встать. Конан уже потянулся за ларцом, когда в покои торопливым шагом вошел Паллантид.

- Государь, какой-то человек хочет пройти во дворец, - доложил командир Черных Драконов. - Он желает видеть ваше величество и уверяет, что вы знакомы. Стража напугана, потому что он - колдун. Его имя - Пелиас.

Глава 5. ВОЛШЕБНИК ПЕЛИАС

Седовласый, но стройный, как юноша, в длинных шелковых одеяниях и с деревянным посохом в узкой руке, чародей появился перед графом и королем. Упругим шагом он вошел в королевские покои и приветствовал Конана изящным почтительным жестом и словами:

- Друг мой, сколь рад я видеть тебя вновь! - Точеные черты волшебника озарила широкая улыбка. - Я думаю, ты удивлен: Пелиас покинул свои занятия и отправился в путешествие. Приношу свои извинения за то, что пришлось немного попугать стражу - уж очень недоверчивые у тебя солдаты, а мне, прости, ждать недосуг.

- Ты вовремя появился, Пелиас, - загремел Конан, прервал речь чародея. - Надеюсь, ты мне объяснишь, что все это значит! - Он грохнул кулаком по ларцу.

- Зная твой горячий нрав, именно за этим я и появился, - ничуть не смущаясь, ответил волшебник. Между делом он поприветствовал, как старого знакомого, графа Просперо. - Лучше прикажи принести вина и еды - в дороге я проголодался, да и в горле порядком пересохло.

- А, так значит, то ты мне его подослал? - Конан навис над Пелиасом, сверля чародея взглядом. Рядом с варваром волшебник казался тонким хрупким деревцем, выросшим по соседству с исполинским стволом дуба.

- И да, и нет, - ответил чародей и посмотрел в глаза киммерийцу. Веселость его пропала во мгновение ока; теперь лицо Пелиаса стало бесстрастным, а взгляд - жестким и решительным.

- Друг мой, поверь мне: твоей королеве ничего не грозит, если ты выполнишь то, о чем просит Зольдо, - сказал он, устало опускаясь в кресло. Маг положил посох на колени и поинтересовался: - А, кстати, где он сам? Где Зольдо?

- Один кусок здесь, другой - в темнице. - Король стоял, уперев руки в бедра, и синие его глаза, сверкавшие из-под смоляных прядей, пылали бешенством. Он не мог смириться с предательством чародея; казалось, еще немного, и король набросится на него.

- Не горячись, Конан, смири свой гнев и выслушай меня, - голос Пелиаса оставался спокойным, тон - дружеским. - Однажды я говорил тебе, что судьбы - твоя и твоей королевы - тесно переплетены с судьбами мира. Ты тогда не принял моих слов во внимание. Твой гнев - результат этого. Если б ты прислушался к моим речам, то воспринял бы происшедшее гораздо спокойнее.

- Хорошо, рассказывай, - проворчал киммериец. Он отступил на шаг и застыл, скрестив на груди руки.

Пелиас печально вздохнул:

- Может быть, ты прикажешь принести немного вина? Конан громко хлопнул в ладоши. Появившемуся слуге, который испугано косился на волшебника, он приказал:

- Вина и еды! На троих.

Пелиас омыл руки в поднесенной ему чаше с водой, вытер их полотенцем и с видимым удовольствием принялся смаковать вино из кубка маленькими глотками. Утолив жажду, он подвинул блюдо поближе. Конан тоже принялся за еду - аппетит киммерийца ничто в жизни испортить не могло. Граф Просперо трапезовал не спеша, искоса поглядывая то на волшебника, то на короля.

Прожевав очередной кусок мяса, Конан буркнул:

- Ну? говори!

Пелиас откинулся на спинку кресла, взял кубок и спросил:

- Зольдо успел тебе что-нибудь поведать?

- Немногое, хотя времени у него было предостаточно. В основном он убеждал меня послать за тобой гонцов.

- Но ты собирался приехать ко мне сам, прихватив и Зольдо с собой, - закончил вместо киммерийца Пелиас.

- Не всего, нет, не всего... Только голову этого ублюдка, - буркнул Конан.

Брови чародея поднялись на какой-то миг, затем он снова с бесстрастным выражением прильнул к чаше.

- Значит, о нем ты не ведаешь ничего?

- Кроме того, что он назвал себя бессмертным, - сказал Конан. - Да и какое это имеет значение?

- Можно попросить тебя об одном одолжении?

- Каком же?

- Верни Зольдо голову. Он больше не причинит вреда.

- Ну уж нет! - Конан стуком поставил кубок на стол. - Если он бессмертный, то подождет и так! А я пока послушаю тебя и решу, стоит ли это делать вообще.

- Ладно, пусть будет так, - согласился Пелиас. - Но мой рассказ окажется не из коротких.

Он поудобнее устроился в кресле и, неспешно потягивая вино, заговорил:

- В незапамятные времена, когда мир еще только зарождался, боги, чьи имена уже забыты, бились с демонами. Во главе демонов стоял сам мрачный Сет, Великий Змей, Пожиратель Миров. Велики и ужасны были ты битвы, от них кипели океаны и рассыпались в прах горные хребты. Люди, которые жили тогда, исчезли почти все, только малая их горстка сохранилась и влачила жалкую жизнь; остальные же погибли в величайших катастрофах, сопровождающих сражения между богами и демонами. В решающем бою светлые боги поразили Сета и отсекли часть его ужасного тела. Она упала на землю. Демон не мог вернуть ее себе: раненый, он вынужден был спасаться бегством. Войско его, потерявшее главу, распалось; исчадья Сета передрались между собой. Боги воспользовались возникшей междоусобицей и изгнали их из своих владений. Сет же укрылся где-то во вселенной и залечил свою рану, но собрать новой войско из рассеянных демонов ему уже не удалось. А в нашем мире в глубинах океана так и осталась частицу его тела. Тысячи лет минуло с тех пор. Поднимались из морских волн новые континенты, людьми, опускались под воду. Леса заносило песками, и они превращались в пустыни, и, наоборот, на месте пустынь вырастали джунгли... Так шло время, и однажды та часть морского дна, где лежал отсеченный кусок тела Сета, поднялась на поверхность, явив миру Камень Мертвых - ибо плоть демона приняла вид камня. Люди вскорости разыскали его, а жрецы и святые поведали остальным о его происхождении. Вокруг него возвели святилище, ему приносили жертвы, пока страна, где его нашли, не обезлюдела. А Камень Мертвых так и лежит в заброшенном святилище.

Пелиас умолк для того, чтобы оросить пересохшее горло вином.

- Историю ты поведал занятную, - Конан протянул руку к кувшину, схватил его и осушил через горлышко. - Но скажи, для каких черных дел понадобился этот камень тебе?

- Мне?! - усомниться в искреннем изумлении волшебника было нельзя. Пелиас удивленно приоткрыл рот и несколько раз моргнул; затем внезапно расхохотался: - ах, Конан, Конан, мой король... - сквозь смех проговорил он, а отсмеявшись, продолжил: - так вот в чем ты меня заподозрил, мой друг! Смею тебя заверить, что для меня этот талисман столь же бесполезен, сколь и опасен.

- Это почему же? - киммериец нахмурился.

- Просперо, прошу тебя, подлей мне вина, - обратился Пелиас к графу. Лицо его снова засияло улыбкой. - А я-то сижу и не совсем понимаю, в чем дело... Ну, да ладно! Друзья мои, ни один из магов-некромантов - даже из тех, кто принадлежит Черному Кругу - не решится взять Камень Мертвых в руки... даже близко подойти не осмелится! Да, в Камне Мертвых заключена великая сила - возможно, это самый могущественный талисман в нашем мире, потому что он - частица демона, и не какого-нибудь, а Сета, владыки Вечной Ночи, Пожирателя Миров. Но камень сей - всего лишь часть, не обладающая разумом демона; она может только уничтожать и разрушать. Подумай, мой король, что прельщает человека, обратившегося к магическим силам? Власть! В первую очередь власть! Власть над силами природы, людьми или, на худой конец, предметами... Коли маг вступит во взаимодействие с Камней Мертвых, то он будет уничтожен в первую очередь; а уж посредством его тела и магических способностей, что возрастут тысячекратно, Камень постарается уничтожить все в нашем мире и сам мир в придачу. С демоном еще как-то можно договориться, а это же просто камень, тупой и безмозглый. За все время, пока он лежал за земле, ни один маг - слышите, ни один! - не рискнул воспользоваться им. Проще вспороть самому себе живот... тогда и ходить-то никуда не надо! Ну, друзья мои, похож ли я на безумца, который решил отправится в тартарары, да заодно и прихватить с собой весь мир?

Пелиас замолчал; Конан и Просперо переглянулись. Потом граф Понтайнии первым нарушил молчание.

- Но, Пелиас, зачем же тебе Камень Мертвых, если он опасен в первую очередь для тебя самого? - спросил он.

Чародей вздохнул и покачал седой головой.

- Это уже другая история. Началась она давно, и мне придется рассказать ее вам, - Пелиас чуть прикрыл веки; на лбу волшебника залегла глубокая складка. - Однажды у меня в башне появился странный гость. Он поведал мне, что прислал его один из тех, кто в свое время обучался у меня магии. Звали пришельца Зольдо. Да будет вам известно, что у некромантов есть чары, с помощью которых можно вернуть к жизни мертвеца. Жизнью, конечно, назвать это нельзя, но душа возвращается с просторов Серых Равнин и вновь вселяется в тело. Многие колдуны, особенно приверженцы черной магии, создают себе подобных и делают из них слуг, которые полностью зависят от воли господина. Только смерть мага освобождает души этих несчастных из плена, позволяя им вернуться туда, откуда они были призваны злой волей. Зольдо тоже один из этих "живых мертвецов". Когда-то он был воином - и стал бы великим воином, если бы не погиб.

Чародей сделал паузу продолжил:

- Был у Зольдо единоутробный брат-близнец, молодой маг, чьи таланты и природная склонность к волшбе позволяли сделать большие успехи на поприще чародейства. Получив известие о смерти Зольдо, брат его отправился в путешествие и, вернувшись, привез с собой мертвое тело. Он совершил над ним надлежащие ритуалы и вернул Зольдо к видимости жизни. Но не желание обрести слугу, а слепая любовь к брату была тому причиной! Зольдо, однако, потребовал вернуть его на Серые Равнины. Брат отказался, хотя видел, что не принес своему родичу ничего, кроме страданий. Желая как-то исправить свою ошибку, он совершил другой ритуал и великими по силе заклятиями связал душу Зольдо с его мертвым телом навечно: теперь даже его собственная гибель никак не могла повлиять на оживленного. Узнав о содеянном над ним, Зольдо сошел бы с ума, если б мог. Он бы убил брата, но создание чародея не может поднять руку на своего создателя. Маг же считал, что совершает благодеяние; он отпустил Зольдо на все четыре стороны, говоря, что наконец-то спокоен за него. Зольдо ушел, напоследок прокляв брата. Он решил сам найти способ вернуться на Серые Равнины, в царство мертвых, и поиски привели его ко мне. Чары, наложенные на Зольдо, оказались мне неизвестны, - увы, и я не знаю всего в этом мире! - но сила их такова, что разрушить действие заклинаний, к сожалению, может только Камень Мертвых. Об этом я ему и сказал.

- Я благодарен тебе, Пелиас, за интересные сказки, но нельзя ли поближе к делу? - раздраженно прервал Конан волшебника: разъяснения чародея утомили его.

Пелиас отставил прочь кубок и сжал посох тонкими пальцами.

- Тебе, Конан, надлежит освободить пленника и отправиться вместе с ним за талисманом. Зольдо будет тебе проводником, - сказал он.

- А не проще ли собрать армию и пощекотать мечом ребра его братцу, если уж на то пошло?

- Некому щекотать, Конан, его уже нет в живых! Век его оказался не столь долог, как он предполагал.

- Туда ему и дорога, - злорадно сказал король. - Собрать бы вас, колдунов, всех вместе и отправить вслед за ним!

Волшебник пропустил эту реплику мимо ушей.

Конан, не сдерживая ярости, вскочил с кресла и отшвырнул его пинком в сторону.

- Я не верю тебе! - рявкнул он. - По твоим словам выходит, что ты это все затеял... ты! И лишь для того, чтобы этот ходячий кусок мертвечины мог спокойно сгнить в могиле! Скажи-ка, откуда твой труп знает заклинания, если он простой воин? Уж не ты ли обучил его колдовству? Для чего? Для того, чтобы отправить меня добывать очередную дьявольскую игрушку, которыми вы, колдуны, любите себя тешить на беду всем нормальным людям - ведь добыть ее могу только я! Ты сам это ему сказал. Я жду от тебя, Пелиас, ответа.

Волшебник поднял руку, призывая короля к спокойствию.

- Но, Конан, я ведь еще ничего толком не объяснил, - произнес он примиряющим тоном.

- А ты думаешь, я буду ждать еще месяц, пока ты доберешься до конца? Только нашей былой дружбе ты обязан тем, что я выслушиваю твои бредни!

Лицо Пелиаса помрачнело, плечи его сгорбились.

- Хорошо, - кивнул чародей, - я буду краток. Тебя, король, в отличие от меня, никогда не волновали судьбы мира, но я скажу тебе... Если тот, кто пробрался в твой дворец ночью, войдет в святилище и коснется Камня Мертвых, то нам всем небо покажется с овчинку... Вот так! Я же хочу повернуть колесо судьбы и пустить его другой колеей. И это выполнишь ты, Конан, ибо больше некому.

Лик короля стал чернее тучи; он сжал рукоять меча. Пелиас видел это, но у волшебника не дрогнула ни одна жилка. Он продолжал говорить спокойно и холодно:

- Пусть тебе послужит утешением то, что в противном случае твоей королеве суждена ранняя смерть. Считай, что я таким образом спасаю ей жизнь.

- Горазды вы, колдуны, жар чужими руками загребать, - в голосе киммерийца, казалось, не осталось ничего человеческого; лишь неутолимая звериная жажда крови звучала в нем. Граф Просперо вздрогнул; ни разу до сих пор он не видел своего короля таким. - Хорошо, я поеду! Ты не оставляешь мне выхода.

- Освободи пленника. Он отправится с тобой.

- Ну нет, колдун, - протянул киммериец, - проводником со мной поедет одна голова. Этого хватит.

- Конан! - Голос чародея загремел, заполняя собой покои. - Освободи его, или это сделаю я!

- Даже так? - удивился киммериец. Пелиас молчал. - Значит, ты мне еще не все сказал, колдун.

- Я тебе многого не сказал. Ты знаешь только то, что тебе нужно знать.

Конан задумался. Просперо сидел, затаив дыхание. Казалось, разговор с волшебником принимает не совсем приятный оборот.

- Я могу остаться во дворце заложником, - вдруг произнес Пелиас. - Можешь даже заточить меня в темнице. Даю слово, что не попытаюсь бежать.

Конан криво усмехнулся:

- Убирайся назад в свое логово, и чтобы ноги твоей здесь не было! Я освобожу его, твоя взяла! Он поедет со мной, а твоего смрадного духа во дворце мне не нужно. Я дам тебе знать, когда мы вернемся... И если слова твои лживы, то берегись, маг!

Глава 6. НАЧАЛО ПУТИ

В сопровождении Просперо и Пелиаса король спустился в темницу, где, опутанное сетью и цепями, лежало тело Зольдо. Палач, немой и горбатый, страшный, как само это подземелье, снял цепи и, повинуясь взмаху королевской руки, прихрамывая, удалился. Конан поставил на сырой пол ларец, который принес с собой, затем склонился над телом и несколькими взмахами ножа освободил его от оставшихся пут.

Обезглавленное тело, почувствовав свободу, сразу пришло в движение, поднялось на ноги и уверенным шагом направилось к ларцу; обрывки сетей свисали с его плеч и волочились по полу. Шумный вздох прорезал тишину, царившую в темнице. Граф Просперо, с побледневшим лицом, расширившимися глазами следил за действиями мертвеца. Взгляд графа был прикован к обрубку шеи, где на ровной поверхности среза белела кость, и круглым провалом виднелось отверстие перерубленного горла.

Тело приблизилось к ларцу и опустилось перед ним на корточки. Действия обезглавленного трупа были четкими и осмысленными, как будто голова, лежащая в ларце на расстоянии управляла им. Руки уверенным движением подняли крышку ларца и извлекли из него голову, затем приставили ее к шее; бледный, еле заметный сполох пробежал в том месте, где отточенная сталь рассекла мертвую плоть.

Зольдо опустил руки и сделал несколько вращательных движений головой.

- Наконец-то, - сказал бессмертный и принялся сбрасывать с себя остатки сети.

Киммериец резко повернулся и, не сказав ни слова, покинул подземелье, оставив чародея и графа в растерянности.

- Следуй за нами, - повелел Пелиас бессмертному. Желтые глаза Зольдо остановились на Просперо, изучая его; графу стало неуютно под пристальным взглядом того, кого первый и бесстрашный из полководцев Аквилонии справедливо считал чудовищем.

- Пойдем, Просперо.

Волшебник коснулся плеча графа, и Просперо еле сдержался, чтобы не отпрянуть. Но внутренний порыв полководца ничего не могло скрыть от Пелиаса. Лицо чародея стало печальным.

- Ах, Просперо, Просперо... - грустно обронил он.

Они поднимались по крутой узкой лестнице. Граф шел впереди, освещая дорогу; за ним, постукивая посохом по каменным ступеням, поднимался Пелиас. Зольдо шел третьим, чему граф был несказанно рад; меньше всего на свете ему бы хотелось, чтоб за его спиной вышагивало исчадье с Серых Равнин, приводившее его в дрожь. Просперо никогда не был трусом; своей отвагой полководец заслужил уважение солдат, которыми командовал в десятках сражений. Конечно, не только храбрость сопутствовала его славе среди друзей и недругов, но и она была не последним его достоинством. Однако колдовство внушало страх Просперо, как и любому другому человеку, столкнувшемуся с ним. За время своей службы королю Просперо приходилось уже встречаться с магией, но так близко и зримо это происходило впервые.

Граф шел, сжимая роняющий капли смолы факел, и мучительные раздумья переполняли его. В свое время, кода король в одиночку отправился в дебри Кхитая, Просперо частенько наведывался к Пелиасу, который с помощью магии старался следить за киммерийцем и передавал графу новости о странствующем короле. Жизнерадостный и насмешливый, чародей пришелся по нраву Просперо. А теперь Пелиас предстал ему в совершенно иной стороны.

Когда узкая лестница окончилась, граф Понтайнии решился. Замедлив шаг, он поравнялся с магом.

Волшебник предугадал его желание.

- Я слушаю тебя, граф Просперо, - произнес он.

Полководец замялся, подбирая нужные слова.

- Пелиас, я вполне могу поверить твоим речам о грозящих нам бедствиях, заключенных в... - Просперо незаметно качнулся головой в сторону Зольдо. - Я доверяю тебе, сам не знаю почему... Но что заставило тебя поступить именно таким образом? Наша бедная королева... Неужели не было другого выхода?

По губам волшебника пробежала невеселая улыбка.

- Друг мой, - сказал Пелиас, - я надеюсь, что ты позволишь мне называть тебя так? - Просперо кивнул. - Когда на чашу весов положено так много, то приходит время нелегких решений. Если ты обеспокоен тем, что между мной и королем пробежала черная кошка, то тут уж пока ничего не поделаешь. Лишь время исправит это, расставив все по своим местам.

- Но ведь ты мог приехать и рассказать обо всем Конану, не впутывая в это дело королеву Зенобию?

Волшебник вздохнул.

- Дорогой Просперо, неужели ты так плохо знаешь своего короля? Да, я бы мог приехать и все рассказать ему... Возможно, он бы согласился, а возможно, и нет. А вот его "нет" - этого мне допустить никак нельзя. Мне необходимо было вынудить его ехать, чего бы это ни стоило! Поверь, я бы мог вообще остаться в тени - Зольдо вынудил бы его ехать, а я - я вышел бы на сцену лишь в последний момент. Но, памятуя о нашей дружбе, я решил не прятаться.

- Он никогда не простит тебе того, что ты сделал.

- О, нет! Конан был и остался в душе тем, кто он есть. Поверь, он возможно даже и рад, что вновь отправится в путь, как в старые добрые времена. Он гневается на меня за то, что я вынуждаю его " не в привычках Конана действовать помимо своей воли. Однако предстоящее странствие делает его счастливым.

- Но ты противоречишь самому себе! - Тень недоверия легла на лицо полководца.

- Это только кажется, потому что мне ведомо больше, нежели я вам сказал.

- Почему же тогда ты таишься? Это вредит тебе самому.

Пелиас улыбнулся:

- Друг мой, неведение - самый лучший путь для тех, кто не связан с магией.

- Возможно. Но почему король должен ехать один, сопровождаемый лишь мерзким монстром? Почему, Пелиас? Небольшой отряд верных рыцарей готов сопровождать его хоть на край света...

- Конечно, друг мой! И ты, естественно, будешь во главе отряда?

Волшебник легко угадал невысказанные мысли графа.

Переложив свой посох в правую руку, он левой коснулся плеча Просперо.

- Он должен ехать один. Один, понимаешь? И с этим ничего не поделаешь.

* * *

- Ты еще здесь? - прорычал Конан, завидев Пелиас. - Тебе, по-моему, лучше убраться отсюда - да побыстрее!

Командир Черных Драконов невольно положил ладонь на меч, когда разглядел за спиной волшебника фигуру ночного гостя, доставившего ему столько неприятностей. Тот никак не отреагировал на жест Паллантида, будто никогда и не встречал его.

Чародей развел руками.

- Я прошу извинения, мой король. Я задержался лишь потому, что хочу попросить тебя выполнить мою просьбу.

- Просьбу? - Киммериец хлопнул себя по бедрам. - Просперо, ты только послушай его! Колдун, ты связал меня по рукам и ногам, а теперь всего лишь просишь? Так что же тебе надо?

- Я прошу тебя отложить отправление до ночи. Я помогу тебе сократить дорогу.

- Нет!

- Но, друг мой...

- Я тебе не друг!

Пелиас внезапно сник; плечи волшебника сгорбились, он отвесил королю глубокий поклон, повернулся и пошел прочь.

Конан просверлил взглядом спину чародея и обратился к бессметному:

- У тебя нет оружия, можешь выбрать его сам. Кони готовы. Когда соберешься, дай знать. И не мешкай! Паллантид тебе поможет.

Зольдо не проронил ни слова, а только выжидающе уставился на Паллантида. Командир гвардии холодно кивнул ему, приглашая следовать за собой, и они удалились.

- Конан, к чему такая поспешность - ведь ты даже не знаешь, куда отправиться, - вырвалось у графа Понтайнии.

- Какая разница, Просперо... хоть в саму преисподнюю! - Конан с досадой передернул могучими плечами. - Я буду у Зенобии. Пошли за мной, когда все будет готово.

- Хорошо. Только...

- Что еще?

- Мне не дает покоя Пелиас...

- Я не желаю слышать этого имени! - резко оборвал графа Конан. - Не произноси его при мне!

Полководец умолк и только сокрушенно покачал головой. Он смотрел вслед королю, и мысли его были печальны.

В покоях королевы киммериец обнаружил Пелиаса. Траурное убранство, равно как и погребальные одежды вместе с курильницами, исчезло. На ложе королевы опустился полог из кисеи, за которым, посередине широкой кровати, лежала она в повседневном наряде, с легкой короной поверх густых темных прядей.

Волшебник сидел в мягком кресле у ложа Зенобии, уперев подбородок в кулаки, и смотрел на спящую. У изголовья ложа на низком пуфе пристроилась одна из прислужниц - киммериец не помнил ее имени - и тихонько перебирала струны лютни, которую держала на коленях.

- Так... - процедил сквозь зубы Конан. - Что это значит?

Звуки лютни затихли. Девушка, подхватив инструмент под мышку, соскользнула с пуфа и исчезла за драпировкой, найдя укрытие от гнева короля в соседнем помещении.

- Какого дьявола тебе здесь надо? - продолжал Конан. Он направился к волшебнику, намереваясь вышвырнуть того вон собственноручно. - Ты что - ищешь собственной смерти, колдун?

Пелиас оторвался от созерцания спящей и повернул лицо к королю.

- Конан, ради нашей прежней дружбы выслушай меня, - сказал он.

Киммериец остановился. Голос Пелиаса был полон искреннего сожаления.

- Ну, говори, - произнес король.

Маг, хрустнув гибкими пальцами, удрученно вздохнул.

- Я не мог поступить иначе, руг мой. Я боялся. Боялся того, что добровольно ты не пойдешь за Камнем Мертвых.

- Так вам, магам, тоже знаком страх? - спросил с насмешкой киммериец.

- Да, Конан, когда дело касается таких вещей, как судьбы мира, - подтвердил Пелиас.

Конан подошел к ложу королевы и откинул полог в сторону.

- Мне нелегко простить тебя, - сказал он, указывая на Зенобию. - Я бы понял это, будь ты моим врагом, но таковым я тебя не считал. Ты ударил мне в спину.

- Я объяснил, почему это сделал. Я боялся, что ты не пойдешь добровольно.

- Вот в это могу поверить, - согласился Конан. - Ладно, Пелиас, считаться будем после моего возвращения. Где хоть находится твое святилище?

- На юге, в джунглях за Черными Королевствами. Где-то за рекой Зархебой.

Конан нахмурился.

- Далековато.

Пелиас согласно кивнул.

- Поэтому я и хочу предположить способ сократить дорогу.

- Как?

- Я вызову двух созданий - из тех, что подвластны мне. На своих крыльях они донесут тебя и Зольдо либо до побережья Аргоса или Шема, либо в глубь Стигии. Дальше они не смогут. Там вы купите лошадей или места на корабле.

- А такое исчадье, чтобы донесло до самого храма, ты вызвать не сможешь?

- Это сложно и опасно, Конан, да и время ныне не подходящее.

- Хорошо. Тогда пусть доставят нас на побережье. Пойдем морем, а то в Стигии чужестранцев не жалуют.

Конан отвернулся от волшебника. По-прежнему сжимая кисею в сильных пальцах, он смотрел на лежащую перед ним супругу.

- Пелиас, - тихо сказал киммериец, не поворачиваясь, - иди и вызывай своих тварей. И оставь меня одного. Сейчас.

* * *

Сумерки опустились на Тарантию, великую аквилонскую столицу. Тени удлинились, воздух стал прохладным, а солнце приобрело красноватый оттенок.

Конан придирчиво оглядел снаряжение своего спутника. Оружие и доспехи, выбранные Зольдо, доказывали, что в воинском деле он действительно не новичок. Бессмертный выбрал прочную, но не тяжелую кольчугу, крепкий боевой браслет и небольшой круглый шлем, который при надобности можно было укрыть под головным убором. Прямой меч и длинный кинжал составляли его вооружение. Помимо кинжала из-за пояса торчали рукояти двух стилетов. Он также сменил одежду, в которой появился, на другую, более богатую и изукрашенную шитьем - Просперо предложил, чтобы Зольдо представился в роли путешествующего аквилонского дворянина из мелкопоместных. Королю в этом случае выпадала роль слуги. Сам Конан в ответ на это только пожал плечами.

Пелиас стоял посреди обширного дворцового двора, возведя очи горе; губы волшебника шевелились - он неслышно читал заклинание. Когда в зените появились две едва заметные точки, он удовлетворенно облизнул губы и кивнул. Удивленные крики стражей на стенах заставили всех поднять головы; две точки стремительно росли, превращаясь в двух огромных крылатых существ. Конан спешно подошел к чародею и тронул того за рукав. Пелиас обернулся.

Король взглядом показал ему на бессмертного.

- Ты так настойчиво отправлял его со мной, - тихо проговорил он. - Мне ведь придется снести ему голову еще раз, верно? Только там, в святилище? и уже навсегда?

Пелиас мигнул, но ничего не ответил.

Два гигантских нетопыря, свистя перепончатыми крыльями, опускались на мощеный камнями двор. Чудовища с шумом приземлились; от взмахов крыльев поднялся ветер, в котором затрепетали плащи и волосы людей. Монстры царапали когтями камень и недовольно скрежетали; в глазах их горел красный огонь.

Киммериец взобрался на шею летающей твари. Та негодующе рыкнула, протяжно и гнусаво; заклятье колдуна не давало ей сбросить седока и разорвать его на части.

Бессмертный Зольдо оседлал свое чудовище.

- Ну, Пелиас, мы готовы! - крикнул Конан.

Маг гортанно и хрипло произнес несколько непонятных слов.

Монстры взмахнули крыльями, поднялись вверх и быстро растаяли в темном вечернем небе.

Глава 7. ДОРОГА К МОРЮ

Гигантский нетопырь мерно и неторопливо махал крыльями. Под ним, далеко внизу, проплывали ласа и горы, города с крепостными стенами, укрепленные замки и беззащитные деревни. Обжитые людьми места чередовались с опустевшими и даже такими, где еще не ступала нога человека. Серебристыми лентами сверкали реки, темными нитями тянулись дороги, протоптанные бесчисленными караванами. Уже светало, и первые солнечные лучи обагрили верхушки гор.

Конан проснулся, открыл глаза и зевнул. Киммерийцу, опытному всаднику, не составляло труда подремать в седле; теперь он воспользовался этим своим умением и выспался на шее монстра, чтобы не терять время зря. Второе чудовище летело чуть впереди. Когда оно опускало широкие кожистые перепонки, на шее нетопыря становилась видимой фигурка оседлавшего его Зольдо.

- Эй! - крикнул киммериец.

Всадник на чудовище остался недвижным.

- Гнилое мясо! - в сердцах выругался Конан и заорал снова: - Зольдо!

Бессмертный оглянулся и махнул рукой, показывая, что у него все в порядке.

Сколько еще должны были пролететь твари - перед тем, как опуститься на землю - Конан не знал. От нечего делать он принялся рассматривать проплывавшую под ним местность. Солнце уже поднялось над верхушками гор и неудержимо продолжало свой бег по небосводу. Далеко впереди, на нитке торгового тракта, появилось крохотное облачко; оно тянулось за крупным караваном, что вез товар к шемскому побережью. Конан видел с высоты линию берега, за которой начиналась слепящая гладь моря.

Но киммерийца больше заинтересовал караван, который они быстро нагоняли.

- Зольдо! - позвал он бессмертного. Тот обернулся.

Конан указал ему на облако пыли внизу, впереди которого уже можно было разглядеть маленькие фигурки верблюдов и вьючных лошадей.

Бессмертный кивнул, показывая, что видит караван.

- Там мы возьмем верховых лошадей.

- Нет, - ответил Зольдо и ткнул большим пальцем руки под себя. - Эти твари никак не хотят опускаться.

- Проклятье! - выругался киммериец. - А где они должны сесть на землю?

- Не знаю.

- Кром! Пошли чуму на головы этих колдунов, - пробормотал Конан.

Но он решил-таки заставить монстра опуститься.

- Вниз! - рявкнул он, слегка хлопнув нетопыря по затылку.

Чудище не обратило никакого внимания на шлепок и продолжало мерно взмахивать крыльями. Конан осторожно сдавил ногами толстую шею монстра. Никакой реакции снова не последовало. Конан усилил нажим; в ответ нетопырь издал отвратительный вопль и завертел головой так, что киммериец чуть было не свалился. Только грубая шерсть на шее монстра, за которую он цеплялся, помогла удержаться.

- А-а, мерзость! - Кулак Конана опустился между торчащих ушей твари.

Нетопырь взревел с подвыванием, завалился на крыло и косо пошел вниз к земле. Киммериец вцепился в шерсть на его загривке, проклиная свою неосторожность; он и не думал оглушить зверя, но, по-видимому, на темени монстра была какая-то уязвимая точка. Судорожно взмахивая кожистыми перепонками, тварь неуклонно падала вниз, словно подбитая птица. Второй монстр, заметив пропажу собрата, разразился призывными воплями, от которых кровь стыла в жилах. Он беспокойно закружил в воздухе и, обнаружив падающего нетопыря, сложил крылья и ринулся за ним.

* * *

Караванщик Шалим Арих мерно покачивался в седле в такт шагам иноходца. Товары, которые он вез на побережье, сулили немалую выгоду; некоторые из них будут прямо распроданы в Асгалуне, другие уйдет за море - и там, а морскими просторами, цена их возрастет вдесятеро. Эта мысль приносила Шалиму Ариху боль, что могла сравниться лишь с зубной. Но что делать - караванщик не выносил моря! Как только он поднимался на палубу корабля, ему становилось так плохо, что он чувствовал себя грешником, обреченным на вечные муки в чреве Нергала. Конечно, можно было бы нанять человека, чтобы тот отправился вместо Шалима Ариха с товарами на корабле. Но этот человек может обокрасть хозяина - это во-первых. Во-вторых, на море пираты; в-третьих - бури, из-за которых корабли идут на дно со всем товаром... Слишком много риска! На суше всегда было спокойнее и за товар, и за собственную жизнь. От непогоды укрытие не найдет только дурак, а слуги и помощники всегда под присмотром... Есть еще правда, разбойники, но умный человек - каким Шалим Арих, естественно, считал себя - не пожалеет денег на крепкую охрану. И деньги окупятся, и на душе спокойней.

Шалим Арих в очередной раз изъял занозу из своего сердца. Она появлялась всякий раз, когда он шел с товаром к морю. Просветленный своими мудрыми мыслями, он принялся подсчитывать прибыль. Этого занятия хватит на весь день, а затем можно начать заново - это как игра, которая никогда не прискучит. Он также порадовался тому, что покинул презренный городишко, лежащий на пути, раньше своих собратьев по ремеслу. Эта мелочь, которая осмеливается называть себя торговцами, не способна даже собрать количество товара, приличествующее настоящему купцу! То ли дело его караван: там есть...

Дикие, леденящие душу вопли, раздавшиеся невесть откуда, прервали приятные мысли Шалима Ариха. Он встрепенулся в седле, огляделся; иноходец под ним замедлил шаг, прижал уши и испуганно захрапел. Местность вокруг дороги представляла собой пологую равнину с редкими низкими холмами и обильными зарослями колючего кустарника. В таких колючках если кто и мог прятаться, то лишь черепахи, покрытые панцирем. Чего так испугался конь? Словно в ответ на немой вопрос караванщика, протяжные вопли раздались снова, но в этот раз громче и ближе. Он уже понял что они доносятся сверху, но увидеть того, кто их издавал, не мог, потому что конь под ним буквально взбесился, как и остальные животные в караване. Верблюды взревели и понесли, сбивая людей с ног и давя их; с лошадьми происходило то же самое. Воины охраны тщетно пытались удержаться верхом; один за другим они летели с взбесившихся лошадей на дорогу. Кони же ломились вместе с верблюдами и тюками сквозь колючие кусты и в неистовом галопе разбегались по долине. Всадники, которым повезло остаться в седлах, носились лошадьми, бессильные что-либо сделать. Но и люди вскоре поступили точно так же; с криками ужаса они устремились вслед за животными, прочь от дороги. Шалим Арих сразу получил ответы на все свои вопросы, когда иноходец выбросил его из седла. От сильного удара о землю у караванщика потемнело в глазах. Но лучше бы эта тьма никогда не рассеивалась - вот что пришло ему в голову, когда пелена перед глазами спала.

Два ужасных чудовища, два порождения тьмы спускались на дорогу, где только что мирно шел его караван. Глаза их горели красным огнем, широкие кожистые крылья плескали в воздухе, пасти были угрожающе раскрыты. Шалим Арих мог бы заметить, что одно из чудовищ опускается неровно, как будто бы оно ранено, но караванщику было не до того. С истошным звериным воем он вскочил на четвереньки и пополз с дороги. Он лез в кусты, не замечая усеявших ветви длинных колючек; потом закрыл глаза, истово молясь, чтобы страшные чудища его не нашли. По синим шароварам Шалима Ариха, оскверняя дорогую ткань, расползлось мокрое пятно.

* * *

Нетопырь неуклюже упал на лапы и ткнулся носом в сухую почву; Конан, слетев в шеи монстра, перекувыркнулся на земле и вскочил на ноги. Вторая тварь приземлилась следом, и Зольдо, спрыгнув с нее, подбежал к Конану. Чудовище, переваливаясь с лапы на лапу, заковыляло к раненому собрату: его перепончатые крылья волочились по земле, вздымая маленькие клубы пыли. Приблизившись, нетопырь обнюхал приятеля; красные глаза его тревожно горели.

- Что ты с ним сделал? - спросил бессмертный.

- Я? - Конан озадаченно посмотрел на свой кулак. - Стукнул разок по темени.

Он повертел головой по сторонам.

- Ладно, пусть Пелиас разбирается со своими тварями сам. Пошли! Вон в тех кустах запуталось несколько лошадей - это то, что нам надо.

Они подобрались к животным. Уздечки их намотались на колючие ветви, и лошади уже не делали попыток освободиться; ноги их мелко дрожали, а глаза с ужасом косились туда, где толкались на дороге нетопыри. Коней было четверо, и три из них - оседланы. Конан приметил гнедого жеребца с высоким седлом.

- Возьмешь его себе - он подходит к твоему наряду, - сказал он бессмертному, - а мне сойдет и та кобылка.

Зольдо не ответил, и Конан обернулся к нему. Бессмертный, прищурившись, вглядывался в нетопырей.

- Кажется, он пришел в себя после твоего удара, - сказал он.

- Тем лучше! Меньше мороки будет с лошадьми, - буркнул киммериец.

Зольдо оказался прав. Нетопыри перекинулись заунывными воплями и разом прыгнули вверх. Лошади испуганно заржали и забились в кустах.

Конан, успокаивая гнедого, похлопал его по шее.

* * *

Шалим Арих несколько раз приподнимал веки, чтобы получились маленькие щелочки, и опять в страх сжимал и, увидев, что монстры по-прежнему на месте. Он вжался в колючие ветви поглубже, когда чудовища огласили окрестности ужасными воплями. Но с ним не произошло ничего плохого: никто не вытаскивал его из кустов и не пытался сожрать. Отважившись, караванщик приоткрыл глаза еще раз - и вознес хвалу Богине-Матери Иштар: чудища исчезли. Раскрыв глаза во всю ширь, Шалим Арих увидел высоко в нее две крохотные точки и возблагодарил богиню еще раз - за собственное спасение. Затем он выполз из кустов и возблагодарил богиню в третий раз, когда увидел двух человек, по виду воинов, возившихся лошадьми. Среди них был и его гнедой иноходец.

Караванщик поспешил к незнакомцам. Один из них - тот, что держал иноходца под уздцы, - выглядел знатным человеком; второй, видимо, слуга, направлялся к господину, ведя за собой двух чалых кобыл. Они заметили приближавшегося караванщика, но не обратили на него внимания.

Шалим Арих подошел и заговорил:

- Хвала Богине Матери за ваше появление здесь...

Закончить ему не удалось.

Синеглазый слуга с испещренным шрамами лицом тряхнул копной смоляных волос и вскочил в седло одной из кобыл. Поводья свободной лошади он привязал к седлу.

Шалим Арих почувствовал нехорошее, когда желтые глаза господина без всякого интереса скользнули по его лицу.

Желтоглазый одним махом взлетел в седло иноходца.

- Это мой конь! - отчаянно закричал караванщик и повис на поводьях гнедого, вцепившись в них мертвой хваткой.

Слуга подъехал на крик.

- Откуда этот? - спросил он у своего спутника.

- Выполз из кустов, - пожал плечами желтоглазый.

Шалим Арих понял, что ошибся, определяя господина. И, когда он заглянул в синие глаза второго, то пожалел, что вообще родился на свет.

- Прочь, - коротко и властно сказал синеглазый.

Руки караванщика раздались сами собой; уткнувшись носом в дорожную пыль, он не поднимал головы, пока стук копыт не затих вдалеке.

Тогда Шалим Арих медленно поднялся и осмотрелся. От целого каравана осталась одна вьючная лошадь, которая неподалеку от дороги пощипывала траву - и все. Караванщик замер, не понимая, почему вокруг все качается и плывет - так, как будто он стоит на палубе корабля. Он никак не мог вспомнить, где видел это лицо - лицо синеглазого слуги. Потом ноги Шалима Ариха подкосились, и он в беспамятстве рухнул на дорогу.

Глава 8. АСГАЛУН

Конан, как и положено слуге, расседлывал лошадей в небольшой конюшне, что примыкала к гостинице. Этот постоялый двор был не из самых больших и богатых в Асгалуне, но путники не желали привлекать к себе излишнего внимания; мелкопоместному дворянину из северных краев не пристало бросаться деньгами.

Внезапно чья-то фигура заслонила свет в дверном проеме, и киммериец на секунду оторвался от своего занятия, посмотрев поверх спины гнедого, кого еще принесла нелегкая. Похоже, к нему приближался хозяин гостиницы. Был он тощим, как жердь, и одежда на нем болталась и висела невообразимыми складками; создавалось впечатление, что ему необходимо сделать несколько шагов внутри своей одежды, прежде ем этот балахон сдвинется с места. Другой достопримечательностью его являлся громадный нос, типично шемитский, украшавший довольно невыразительную физиономию. Кончик носа крючком нависал над верхней губой и заметно шевелился, когда его владелец вступал в разговор. И немудрено, что сей почтенный муж прозывался соседями не иначе, как Скелет с Носом, хотя предпочитал отзываться на более благозвучное имя Фард.

Он подошел поближе и остановился; потом пошевелил кончиком носа, словно принюхиваясь, и раскрыл рот.

- Эй, чужестранец!

Конан снял с иноходца седло и повесил его на крюк, вбитый в стену конюшни, едва удостоив Скелета взглядом. Но тому, видать, было все равно, и нелюбезный прием совсем не охладил его.

- Скажи мне, чужестранец, чем твой господин смог так улестить купца Шалима, что он продал ему своего любимого иноходца?

Конан насторожился, сразу вспомнив нелепую фигуру в мокрых шароварах на дороге.

- Что? - переспросил он, как бы не расслышав.

- Этот гнедой, - Скелет похлопал коня по крупу.

- Что гнедой?

Скелет никогда не отличался особой храбростью; от грозного взгляда, брошенного киммерийцем, его прошибло потом. Фард затряс нижней челюстью и пустился в путанные объяснения.

- Видишь ли, почтенный, караванщик Шалим Арих всегда останавливается у меня в гостинице. Этот иноходец... Он купил коня год назад... Божился, что никогда не продаст... Вот я и удивился. И еще с седлом...

Конан внимательно выслушал сбивчивую речь хозяина, уже зная, что скажет в ответ.

- Я удовлетворю твое любопытство, - произнес он, - Достойный караванщик одолжил этих коней моему господину, - эти слова дались киммерийцу с немалым трудом, тем не менее он продолжил: - Он также попросил оставить лошадей у тебя до своего прибытия в Асгалун.

Тут Конан извлек из кошелька золотую монету и подкинул ее в воздух. Золото притянуло взгляд Скелета, как магнит. Конан поймал монету и положил желтый кружок на толстый брус, разделяющий стойла.

- Присмотри за лошадьми до прибытия купца в город. Договорились?

Вид золотой монеты и прикосновение к ней примирили Скелета с грубостью северянина и развеяли его любопытство. Подхватив с бруса монету, хозяин молча удалился

Конан подождал, пока его долговязая фигура не исчезнет из поля рения, а затем направился к выходу из конюшни. На пороге он столкнулся с Зольдо.

- Куда ты пропал? - спросил бессмертный.

- Идем в порт. И поищем другую гостиницу.

- Что так?

Киммериец шагнул через порог, увлекая Зольдо за собой.

Они покинули постоялый двор Фарда и двинулись по шумным улицам Асгалуна к гавани.

- Купец, караван которого разбежался, ехал сюда. Эта страхолюдина, хозяин гостиницы, узнал гнедого иноходца, принадлежащего караванщику, - сказал Конан.

Зольдо прищелкнул языком.

- Тогда нам следует убраться отсюда поскорее.

Киммериец пробурчал в ответ что-то неразборчивое.

- Эй, парни! - позвал низкий женский голос.

Путники непроизвольно оглянулись. Голос раздался совсем близко. Они шли по узенькой улочке, с обеих сторон которой впритык друг к другу ютились дома. Прямо напротив них в открытой низенькой двери стояла женщина в синем платье, выставив обнаженную до бедра ногу в длинный разрез на платье.

- Не хотите поразвлечься, парни? - томно протянула она.

- Попозже, красавица, - сказал Конан. - Подскажи-ка лучше, как добраться в порт по вашим крысиным улочкам.

Густо намазанные брови поднялись на лбу, оштукатуренном чудовищным слоем белил. Шлюха недовольно скривила рот, подведенный ярко-красной помадой.

- Получишь монету. Серебряную! - пообещал киммериец.

Она передернула плечами.

- Если я пошлю сестру показать вам дорогу, дашь ей два кругляша? - спросила она, облизнув языком губы.

- Ладно, - согласился Конан.

Шлюха отлепилась от дверного косяка и крикнула внутрь дома:

- Гайдэ!

На зов прибежала девчушка лет десяти. Женщина показала ей на путников.

- Отведешь их в гавань.

Девочка кивнула и, подбежав к Конану, сказала:

- Пойдемте.

- Эй! - крикнула шлюха.

Конан и Зольдо остановились.

- Я передумала, - сказала она. - Две монеты сейчас.

Зольдо раскрыл кошелек, серебро полетело шлюхе в лицо. Она ловко подхватила деньги и помахала сжатым кулаком.

- До свидания, парни. Жду вас попозже.

Гайдэ уверенно вела их по кривым городским улочкам. Эта смуглая девчушка оказалась на удивление молчаливой; она вприпрыжку бежала впереди, часто оборачиваясь и посверкивая темными глазенками.

Киммериец шагал за девочкой, погруженный в свои мысли. Когда из подворотни вылетел лопоухий пес размером с годовалого теленка и наскочил на Зольдо, идущего рядом, он не сразу сообразил в чем дело. Собака, грозно рыча, явно намеревалась вцепиться в ногу прохожего, но, добежав, вдруг замерла на месте, словно наткнувшись на невидимую стену; шерсть на ее загривке встала дыбом, потом пес припал на передние лапы и начал отползать. Оказавшись на безопасном расстоянии, он уселся на задние лапы и глухо завыл, задрав к небу тупую морду. Зольдо не растерялся; схватив с земли увесистый камень, он запустил им в собаку. Булыжник угодил в покрытый свалявшейся шерстью бок, пес завизжал от боли и кинулся удирать со всех ног.

Гайдэ следила за собакой, приоткрыв свой маленький рот. Конан мельком оглядел улицу; к счастью, праздношатающихся зевак на ней не было. Девочка с изумление воззрилась на спутников.

- Идем, - поторопил ее Конан.

Она шмыгнула носом, потерлась щекой о плечо и, развернувшись на одной ноге, побежала дальше. Мужчины двинулись следом.

Конан искоса поглядывал на бессмертного. Во дворце, охваченный гневом, он и не интересовался своим спутником; теперь ему пришло в голову рассмотреть его поподробнее. Осмотр мало что дал: бессмертный на вид ничем не отличался об обыкновенного человека, разве что кожа его была бледна почти до синевы. Но и у некоторых северян можно встретить такую же бледную кожу. Зольдо, видимо, осмотр не принес удовольствия; он повернул к киммерийцу бледное лицо с желтыми радужками зрачков и произнес:

- Хочешь спросить?

- После, - ответил киммериец.

Гайдэ вывела их на широкую, мощеную камнем улицу и остановилась.

- Вон там, - она махнула рукой вдоль улицы. - Там лестница в гавань.

Киммериец и так уже заметил мачты, видневшиеся в дальнем конце улицы.

- Я пойду? - спросила девочка.

- Постой. - Конан вытащил из кошеля еще одну серебряную монету и протянул ее Гайдэ. - Держи. Только не говори о ней сестре.

Девочка юрким обезьяньим движением будто слизнула монету с ладони киммерийца, потом засунула ее за щеку и припустила бежать, не оборачиваясь.

- На тебя всегда воют собаки? - поинтересовался Конан.

- Всегда, - последовал краткий ответ.

- А лошади? Почему они не испугались?

- Они были и так достаточно напуганы.

- Значит, всякая живая тварь от тебя шарахается.

- Да.

- Кром! - буркнул киммериец. - Если каждый пес будет устраивать тебе столь громкую панихиду, то, в конце концов, это соберет толпу зрителей, и нам придется объясняться.

Зольдо молча пожал плечами.

- А крысы? - снова спросил Конан.

- Что крысы? - не понял бессмертный.

- Видно, тебе не приходилось плавать на кораблях...

- Не довелось.

- Если с корабля разбегутся все крысы, то нам никакими силами не заставить капитана выйти в море, пока они не вернутся. Разве что становиться самим на паруса, а ты ведь с этим, наверное, не знаком.

Зольдо посмотрел в сторону гавани.

- Крысы от меня не бегут, - сказал он и, подумав, добавил: - Как и люди.

Конан криво усмехнулся.

- Ну, тогда пойдем.

Они спустились в гавань, где царила обычная суета. Конан полной грудью вдохнул давно забытые запахи и пробежал глазами по строю кораблей, оценивая их. Портовая мелочь обступила их, наперебой предлагая свой товар; эти побирушки и мелкие торговцы оказались столь назойливыми, что киммериец не выдержал и рявкнул на них. Они от неожиданности шарахнулись в стороны; Конан де взглядом выделил из толпы одного и поманил к себе. Лохматая личность весьма оборванного вида осторожно приблизилась к нему.

Киммериец ткнул его пальцем в грудь. Оборванец сморщился от боли и через силу заискивающе улыбнулся.

- Ты, ублюдок! Знаешь, куда какая посудина отправляется?

Тот с усердием закивал головой.

- Говори.

Торговцы и нищие сразу потеряли интерес к происходящему и стали потихоньку расползаться. Оборванец начал перечислять названия кораблей, имена капитанов и порты назначения. Информирован он был неплохо - видно, дни и ночи болтался в гавани; возможно, служил наводчиком для пиратов.

- Стоп, - наконец прервал его Конан. - Этот, "Покоритель Бурь", где он?

Оборванец повернулся к морю лицом и указал на большое судно, пришвартованное в дальнем конце гавани.

- Когда он уходит?

- Завтра с рассветом, если будет на то воля богов.

- Держи.

Конан кинул оборванцу серебряную монету. Тот округлил глаза, не веря привалившему счастью, и осклабил в широкой улыбке редкие, через один, зубы.

- А теперь проваливай, - приказал киммериец, предупреждая о том, что дальнейшие услуги не требуются.

Оборванец сгинул, как будто и не было его вовсе, и путники зашагали вдоль линии пирсов к "Покровителю Бурь". С капитаном судна дело сладили быстро; вид кошелька с золотом побудил почтенного морехода осведомиться, не желают ли господа, чтобы он освободил им свою каюту. Получив отказ, он рассыпался в любезностях и заверил, что плаванье будет спокойным; корабль выдержит любую бурю, а солдат на нем столько, что пираты всего лишь мелкая досадная помеха, которая может быть встретиться, а может быть и нет. Было сговорено, что пассажиры явятся на борт ближе к вечеру, чтобы утром, с первыми лучами солнца, судно покинуло гавань и без помех ушел в плаванье.

У Конана зазвенело в ушах от многословия капитана, поэтому он с большим облегчением вновь нырнул в сутолоку порта. Зольдо безмолвной тенью следовал за ним. Киммериец поймал за полу одежду еще одного оборванца, ошивающегося в гавани, и выяснил, где находится ближайшая харчевня с постоялым двором.

Зольдо внезапно отстал и принялся вертеть головой, что-то высматривая.

- Эй, чего ты там застрял? - окликнул его киммериец, выяснив все, что ему нужно было.

Бессмертный догнал варвара, и они направились к лестнице, ведущей из гавани в город.

- Я голоден, и горло у меня пересохло от жажды, - заявил киммериец. - Тебе-то, нежити, еда не нужна.

Харчевня оказалась недалеко, какие-нибудь полквартала от порта. Она была маленькой, всего на четыре стола, и явно не предназначалась для посетителей такого ранга, какими в глазах хозяина были киммериец и бессмертный. Поэтому он быстро освободил один стол от завсегдатаев и с низкими поклонами усадил за него вновь прибывших. Расторопная служанка мгновенно притащила блюдо с жареным мясом, свежие лепешки, хлеб и два кувшина вина.

Конан первым делом подхватил один кувшин и единым махом вылил его содержимое себе в глотку. Пустую посудину он бросил остолбеневшей девице и распорядился:

- Принеси-ка еще, милашка.

После этого он вытащил нож и отдал должное еде. Зольдо пил вино маленькими глотками и съел довольно немного мяса с хлебом, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.

Хозяин, подождав, пока гости утолят первый голод, подошел и осведомился, не нужно ли чего еще.

- Комнаты есть? - спросил киммериец.

- Наверху.

Хозяин радостно потер руки, предвкушая поживу, но тут же к своему огорчению узнал, что комната нужна только до вечера. Тем не менее, Конан заплатил с королевской щедростью. Потом, прикончив второй кувшин, он послал служанку за третьим.

Остальные посетители харчевни притихли за своими столами, искоса рассматривая Зольдо, богатый наряд которого отличал бессмертного от этих голодранцев, как выделяется золотой самородок в сером речном песке. Зольдо лениво ковырял кусок мяса и был похож на нобиля, невесть зачем забредшего в портовые трущобы. Завсегдатая харчевни не были благородны ни видом, ни нравом, но мечи, висевшие на поясах непривычных посетителей, и их доспехи сразу охлаждали горячие головы. Покрытое шрамами лицо великана-северянина говорило о том, что клинок в его руках чувствовал себя привычно и уверенно Что до его спутника в богатой одежде, то каждый, кто заглянул в его странные желтые глаза, ощущал, как по спине у него пробегает морозная волна озноба.

Бессмертный оставил в покое свой кусок мяса, вытер нож и вложил оружие в ножны.

- Конан, за нами следят, - спокойно произнес он. Киммериец обвел взглядом харчевню.

- Эти? - он хмыкнул.

- Нет. За нами начали следить ее в гавани.

Киммериец положил кусок мяса на блюдо и отхлебнул вина.

- Тебе не померещилось?

- Нет, - сказал Зольдо.

* * *

Стигией Сеннух, по прозвищу Гиена, не поверил своим ушам, когда услышал знакомый рык, советующий портовому отребью отвалить и не путаться под ногами. Только одному человеку во всей вселенной мог принадлежать этот могучий голос, и к этому человеку у стигийца был давний неоплаченный счет. Сеннух, прячась за спины, осторожно подкрался поближе. Едва взглянув на обладателя мощной глотки стигиец понял, что не ошибся - это был он, Конан, варвар из Киммерии, а также Амра, предводитель черных пиратов. Сеннух-Гиена осторожно протолкался назад и укрылся за рядом бочек, дожидавшихся своей очереди на погрузки. Забившись меж ними словно крыса, он продолжал наблюдение.

В то время, когда имя Амры заставляло трепетать купцов из Аргоса, Зингары, Шема и Стигии, Сеннух был торговцем, человеком состоятельным и уважаемым. Правда, основу его богатства составляла перепродажа награбленного пиратами, но об этом мало кто знал, а те, кто ведал, сами были такими же гиенами и шакалами, питающимися крохами со стола льва. За свою неразборчивость в средствах, за жадность и трусость Сеннух и получил свое прозвище, опять же данное ему киммерийцем. Оно прилипло к стигийцу и стало чем-то вроде клейма или второго имени, которое быстро начало вытеснять данное при рождении. Гордость Сеннуха была уязвлена, но он терпел. Когда же варвара стала тяготить чрезмерная жадность скупщика награбленного, киммериец сошелся с менее прижимистыми партнерами, и поток дорогих тканей и редких безделушек начал иссякать, а через малое время прекратился совсем. Варвар не держал в секрете, что побудило его разорвать все сделки со стигийцем, в результате Сеннух остался без клиентов. Скупщику пришлось довольствоваться добычей мелкого ворья, которому некуда было деться и приходилось идти на поклон Гиене; от былого богатства за считанные месяцы осталось всего-то ничего.

Наконец стигиец попытался заняться другим промыслом и ничего не смог придумать лучше, как снарядить несколько кораблей с товаром. Амра, проведав о том через своих осведомителей пустил корабли стигийца ко дну, а товар, снятый с них, перепродал в том же городе. Скупщик мало того, что был разорен, но еще и стал посмешищем. Стигиец поклялся отомстить - тем более, что от прежнего компаньона к нему заявился посланец, который передал совет убраться куда подальше и не портить воздух в Асгалуне своим гнилым дыханием.

Ненависть Сеннуха потопила остатки разума. За голову Амры была назначена немалая награда, но только сумасшедший мог бы попытаться заработать деньги таким способом. Стигиец, однако, решил рискнуть, убив двух зайцев сразу: избавиться от Конана и поправить свои дела, получив обещанную награду - да и не только ее. Скупщик явился к асгалунскому наместнику и сказал, что знает, как поймать пирата. Наместник, важный вельможа из благородных шемитов, имевший постоянных доход с добычи морских разбойников, а потому предпочитавший смотреть на много сквозь пальцы, решил ради забавы выслушать безумца, пришедшего во дворец а потом упрятать его в тюрьму - ради собственного же спокойствия. Однако план Сеннуха затронул ту струну в душе наместника, которая была у них общей - алчность.

Хитроумный стигиец предложил бросить в тюрьму верного человека Конана, главного из его наводчиков - да и всех остальных в придачу; скупщик знал их поименно. Амра непременно заявится, чтобы отомстить, и тогда нужно лишь солдат побольше, и дело будет сделано. Себя же самого стигиец предлагал в качестве приманки. Но не это убедило наместника, а другое: казнь всех скупщиков награбленного с конфискацией их имущества в пользу казны, сиречь самого наместника. После того как варвар будет схвачен и доставлен в столицу для публичной казни, он, Сеннух, приберет всю скупку к своим рукам, - пиратам все равно некуда будет деваться. Тогда стигиец выставит свои условия, и они, само собой, согласятся. Семьдесят процентов от торговли скупщик предложил наместнику, себе оставив скромных тридцать - как посреднику его светлости, который, естественно, останется в тени. Эти перспективы сделали свое дело, вскружив наместнику голову, и он дал согласие.

Злая судьба, однако, продолжала преследовать стигийца - злая судьба в лице варвара из Киммерии. Конан узнал о готовящемся предательстве раньше, чем его человек оказался в тюрьме. Ответ Амры последовал незамедлительно: однажды утром асгалунский наместник обнаружил в своей спальне мешок с отрезанными головами стражей, оберегавших его покой. Затем к нему явился начальник Тайной Канцелярии со срочным докладом - ему прислали головы всех шпионов, которых он с усердием, достойным похвалы, пытался внедрить в среду пиратов. К мешку, найденному в спальне наместника, было приколото письмо, содержания которого Сеннух никогда не узнал. Утром за ним явились солдаты и повели в узилище - наместник решил не испытывать судьбу и оставить все, как есть. Стигиец только чудом сбежал по дороге, подкупив стражей. Несколько дней он прятался в выгребной яме и покинул город в бочке золотаря, заполненной смердящим содержимым. Вырвавшись на свободу, стигиец долго отсиживался в окрестностях Асгалуна, таился на самом дне, опасаясь мести грозного Амры. Лишь когда Конан покинул своих чернокожих головорезов, канув в безвестность, а в Асгалуне сменился наместник, Сеннух осмелился вылезти из своей норы и потихоньку, с оглядкой, занялся прежним ремеслом. По иронии судьбы кто-то снова окрестил стигийца Гиеной; нелестная кличка снова вернулась к нему и прилипла намертво. Каждый раз, невзначай услышав ее, Сеннух вспоминал Конана, и лютая злоба начинала клокотать у него в душе.

И вот теперь, много лет спустя, Сеннух-Гиена снова видел пере собой источник всех бед и несчастий, свалившихся на его шею. Рядом с киммерийским варваром ошивался какой-то незнакомец, по виду из знати - это не удивило стигийца; от северянина всегда можно было ожидать чего угодно. Сеннух проследил за варваром и его спутником до самых дверей харчевни; старая жажда мести вновь вспыхнула жгучим пламенем. Стигиец не слышал, о чем толковал Амра с портовым оборванцем, но поход его врага на палубу "Повелителя Бурь" помог понять Сеннуху дальнейший ход событий. Стигиец знал, то корабль покидает гавань на рассвете; следовательно, у него осталось мало времени, если Амра собирается улизнуть из Асгалуна на этом судне.

Сеннух задумался. Что, если сообщить о госте городским властям? Голова Амры по-прежнему в цене, хотя прошло немало лет - такие прегрешения властями не забываются. Но он тут же отмел мысль о доносе. Хватит, уже один раз донес! Чем это кончилось, он помнил слишком хорошо. Оставалась только одна возможность отомстить, и ее упускать не следовало. Приняв решение, Сеннух немедля приступил к делу.

Во всяком городе есть такие закоулки, куда человек, мнящий себя порядочным, не заглядывает никогда на свете - по крайней мере, пока обстоятельства не заставят его это сделать. Как всякий мерзавец, Сеннух не считал себя таковым, но других, как и водится, полагал мерзавцами и выродками. Больше всего на свете стигиец трясся за свою шкуру, а сейчас он направлялся туда, где ей грозила наибольшая опасность. Но жажда мести не остановила его и перед этим.

В грязной харчевне на задворках гавани имел постоянное пристанище некто, чья слава в Асгалуне не уступала славе самых темных демонов преисподней. Имени его не знал никто, и был он известен как Бесноватый Упырь, его так и в глаза звали. Похожий более на животное, чем на человек, не знал он другой забавы, как убивать; даже золото для него имело меньшую цену, чем вид и запах свежепролитой крови, от которого впадал Упырь в неистовство. Появившись в Асгалуне неведомо откуда, он быстро приобрел известность самого жестокого наемного убийцы - одного упоминания о Бесноватом было достаточно для того, чтобы устрашить любого. Жертвы свои Упырь преследовал до конца, и умирали они в страшных мучениях. Вокруг него собралась шайка молодчиков, способных зарезать мать родную из-за медного гроша; боялись они своего атамана и слушались беспрекословно. Несколько раз кто-то нанимал людей, чтобы отправить Бесноватого на Серые Равнины, но безрезультатно: истерзанные трупы наемников потом частям собирали на улицах города.

Сеннух протиснулся в низенькую дверь харчевни. Она даже не имела названия, да и нужды в нем не было - давно уже люди обходили этот притон стороной. Раньше времени состарившийся владелец его довольствовался тем, что перепадало ему от Бесноватого. Сеннух, прищурившись, попытался разглядеть что-то в полутемном помещении; Упырь любил темноту. Вдруг цепкая рука ухватила скупщика за ворот и сильно толкнула с порога; не удержавшись на ногах, он повалился на пол и уткнулся носом в валявшиеся на утоптанной глине объедки. Встать стигийцу не дали; его подхватили и поставили на колени, сунув под нос горящую лампу - да так, что он услышал, как трещат в огне его ресницы.

- А-а, Гиена, - протянул сумрачный голос.

Лампу убрали. Сеннух несколько раз зажмурился и наконец разглядел перед собой человека. Грязные нечесаные волосы свисали на низкий лоб, лицо его заросло столь же грязной бородой до самых глаз, тусклых и невыразительных. Стигиец понял, что перед ним сам Бесноватый Упырь.

- Что тебе надо, Гиена? - спросил Упырь.

- Откуда ты меня знаешь? - испуганно выдавил Сеннух и запнулся.

- Называй меня Упырем, Гиена, не бойся, - ласково сказал Бесноватый. - Мне это нравится. Знать тебя - знаю, а откуда - не твое дело, падаль. Говори, зачем пришел.

Стигийца трясло, поэтому слушал он невнимательно, а только выпалил заранее приготовленную фразу:

- У меня к тебе дело.

- Дело? - улыбнулся Бесноватый. - Какое? Я не ворую, мне нечего предложить тебе.

Стигиец яростно замотал головой, отрицая подобное предположение, и выдохнул:

- Мне нужна голова одного человека.

Упырь оскалил в подобии улыбки кривые желтые зубы.

- Ну-ну... и сколько заплатишь?

- По десять золотых на каждого.

В тусклых глазах Упыря что-то промелькнуло.

- Ты же говорил об одной голове? Или я не расслышал?

- Их двое, - объяснил стигиец, - но мне нужна одна голова.

Бесноватый покивал понимающе и поинтересовался:

- Ты сказал - по десять золотых? За каждого из них, или на каждого из нас?

- На каждого из вас, - простонал Сеннух.

- Тяжело же дались тебе эти слова, Гиена, - в тоне Упыря появилось нечто вроде сочувствия, за которым сквозило неприкрытое злорадство. - Ну, так и быть, послезавтра получишь свою голову. Говори, кто и где, а если вдруг не знаешь имен, то опиши наружность и, если что, не обессудь за ошибку.

- Не послезавтра, сегодня, - сказа стигиец.

В тусклых глазах появилось откровенное изумление.

- Значит, срочный заказ? Это будет стоить в два раза дороже.

Упырь назвал сумасшедшую цену - она и поначалу была совершенно безумной, но злоба лишила стигийца здравого смысла.

- Согласен, - сказал он.

Бесноватый наклонился к нему, и Сеннух почувствовал, как железные пальцы впились ему в горло.

- Нас восемь. Ты платишь сто шестьдесят золотых за одну голову?

- Да, - просипел стигиец.

Упырь дал ему глотнуть воздуха, а затем снова сжал пальцы.

- Кого ты пасешь, Гиена? Говори!

- Двое чужестранцев... Харчевня "Голубая Устрица"... Утром уплывают на "Покровителе Бурь"... - забулькал Сеннух, давясь набежавшей в рот слюной.

- Дальше.

- Один северянин... другой желтоглазый... голову северянина...

Сеннух прекратил биться и покорно ждал, пока Бесноватому надоест над ним измываться, но тот и не думал прекращать.

- Ты знаешь его имя? Говори!

Только сейчас в мозг стигийца вкралось некое смутное подозрение, а в чертах Упыря промелькнуло что-то знакомое. Но было поздно, в чем-либо раскаиваться.

- Ты знаешь его имя, - повторил Бесноватый.

Он сдавил горло стигийца и держал так, пока глаза у того от удушья не вылезли из орбит. Потом он ослабил хватку и тряхнул скупщика, как тряпичную куклу.

- Говори!

- Конан из Киммерии, - пролепетал полузадушенный стигиец.

- Амра?!

- Да.

- Повтори.

Стигиец не отвечал.

- Эй, принесите еще лампу, - рявкнул Упырь, - и воды, плеснуть ему на башку.

На стигийца вылили кувшин воды. Он не пошевелился. Молодчик отставил посудину и склонился над телом.

- Упырь, а он того... сдох! - сказал он, распрямляясь.

Бесноватый почесал пятерней затылок и радостно заржал.

- Значит, узнал-таки меня!

Молодчик со злобой пнул неподвижное тело.

- Плакали наши денежки...

- Заткнись! - рявкнул Упырь. - Не то, клянусь Сетом, отправишься вслед за ним и там потребуешь у него должок!

Молодчик сразу скис.

- Ты и ты, - Упырь ткнул пальцем, - ноги в руки, и к "Голубой Устрице". Узнать о двух чужестранцах. Если они еще там - один следит, в второй - сюда. Ясно.

Двое бандитов поспешно скрылись в дверях.

* * *

Конан и Зольдо поднялись в комнату, затем киммериец тщательно запер дверь на засов.

- Ты видел того, кто следил за нами? - спросил он.

- Да. Похож на стигийца, но одет, как местный.

- Проклятье! Только этого не хватало! Если здесь кто-нибудь вспомнил Конана из Киммерии, то нам будет трудновато выбраться.

Зольдо промолчал.

Киммериец направился к кровати, которая стояла посреди комнаты, и улегся на нее. Ложе под ним жалобно заскрипело.

- Кром, - сказал Конан спустя недолгое время и поднялся на ноги. - Ладно. Уходим.

В дверь тихо-тихо постучали.

Он глазами показал бессмертному, чтобы тот занял место у стены. Обнажив меч, Конан подкрался к двери на цыпочках и отодвинул засов, а сам быстро отступил. Дверь немного приоткрылась, и в щель просунулась кудрявая головка давешней служанки. Увидев отточенное лезвие, она округлила глаза и ойкнула. Зольдо рывком втянул девушку в комнату и зажал ей рот.

- Тсс... - прошипел киммериец, приложив палец к губам. - Тихо, девочка. Тебе нечего опасаться.

Служанка быстро закивала, и он дал знак отпустить ее.

- Что тебе надо?

Служанка стрельнула в киммерийца влажными глазенками и зашептала:

- Уходите отсюда, господин мой. Вас ищут.

- Кто?

- Люди Бесноватого Упыря.

- Кого? - перепросил Конан, подняв бровь.

Девушка передернула плечами и со страхом оглянулась.

- Есть здесь такой. Убивает за деньги. Мучает и убивает. - Она оглянулась еще раз. - Хозяин не знает, что я пришла к вам. Я побегу? А то он хватится.

- Спасибо, девочка, - сказал киммериец, - и не беспокойся. Главное, чтобы никто не узнал, что ты нас предупредила.

- Не узнают.

Служанка бесшумно выскользнула из комнаты. Зольдо запер за ней. Киммериец вложил меч в ножны и потянулся так, что хрустнули кости.

- Зачем запер? - сказал Конан. - Пошли.

- Куда? - спросил Зольдо.

- Охотиться на Упыря, - объяснил киммериец. - Или ты остаешься?

- Я иду с тобой, - бессмертный кивнул.

Они спустились по лестнице в зал харчевни. Служанка, завидев Конана, едва заметным знаком показала на ближний от входа угол, где в одиночестве потягивал вино мрачного вида парень. На поясе у него болталась кривая сабля. Он занял место в углу так, чтобы держать выход из харчевни в поле зрения; зал его не интересовал.

- Пойдем присядем, - предложил киммериец.

Они уселись за свободный стол.

- Эй, милашка, - позвал Конан служанку, - принеси-ка вина.

Когда девушка прибежала с полным кувшином, он игриво обнял ее за талию и усадил на колени. Со стороны казалось, что киммериец заигрывает со служанкой; широко улыбаясь, он что-то шептал ей на ушко. На самом же деле Конан шепотом спросил девушку:

- Он один?

Служанка сразу поняла задумку киммерийца. Притворно отбиваясь и хохоча, она прошептала:

- Второй ушел. Только что.

Конан отпустил девушку, напоследок хлопнув ее по заду. Неожиданно она развернулась и залепила Конану в ответ звонкую пощечину. Киммериец опешил, а девушка, смутившись, убежала на кухню, провожаемая хохотом. Киммериец потер щеку и расхохотался сам. Оплеуха была очень кстати - теперь девчонку вряд ли кто-нибудь заподозрит.

Зольдо наблюдал за ним, и на губах бессмертного блуждала непонятная улыбка. Конан свирепо посмотрел на него, потом снова усмехнулся и негромко произнес:

- Он один. Выходим и скрываемся. Потеряв нас, он побежит к своему Упырю, а мы последуем за ним.

Зольдо бросил на стол монету, затем они поднялись из-за стола и пошли к выходу. Парень с саблей скосил на них глаза и опять уставился сквозь дверной проем на улицу.

Они вышли из харчевни.

Молодчик жестом подозвал к себе хозяина.

- Ты говорил, что они будут здесь до вечера, - прошипел он, брызгая слюной.

Побледневший трактирщик развел руками.

- Они мне так сказали, - умоляюще произнес он. - Я не знаю, почему они ушли.

- Ладно, Упырь с тобой сам разберется, попозже, - пообещал молодчик и поспешил из харчевни.

Он рассчитывал, что варвар и его спутник не уйдет далеко, но, выбежав на улицу, и следа их не обнаружил. Молодчик заметался, не зная, что ему предпринять. В конце концов, как и рассчитывал Конан, он решил отправиться к Упырю и свалить всю вину на владельца харчевни, дабы отвести от себя гнев Бесноватого. Молодчик кинулся по улице сломя голову. Тогда два человека спрыгнули с плоской крыши маленькой пристройки рядом с харчевней и последовали за ним.

Бандит несся, как угорелый, даже не думая оборачиваться, так что не упустить его из виду не составляло большого труда. Киммериец и бессмертный следовали за ним по пятам. Улицы становились все уже и грязнее, дама - обшарпаней; в этих портовых кварталах витал запах нищеты, сдобренной вонью протухшей рыбы и нечистот. Наконец бандит резко затормозил перед низенькой, ничем не примечательной лачугой. Преследователи мигом нырнули за ближайший угол и прижались к стене. Молодчик потоптался на месте, толкнул хлипкую дверь и, согнувшись в три погибели, скрылся в доме.

- Пришли, - пробормотал киммериец.

Он покинул импровизированное укрытие и побежал к дому; за его спиной слышался топот сапог бессмертного. Киммериец собрался уже толкнуть дверь, но вдруг пальцы Зольдо перехватили его запястье. Плоть бессмертного была холодна, как льды Асгарда. Конан, ошеломленный его поведением, резко повернул голову.

- Дозволь мне войти первым, - шепотом произнес Зольдо, предупреждая возглас спутника.

Киммериец гневно отмахнулся от него, но тут последовало то, чего он никак не мог ожидать: бессмертный подставил варвару подножку, затем резким толчком швырнул на землю. Конан рухнул в пыль, сбитый с ног предательским приемом. Падая, он извернулся в воздухе, как кошка, и приземлился на четвереньки, готовый к дальнейшим неожиданностям, но бессмертного уже и след простыл, только дверь со стуком затворилась за его спиной. Конан с проклятьем вскочил на ноги и ринулся следом.

За дверью его встретили лязг оружия и тьма, едва рассеиваемая огоньком одинокой лампы. Конан застыл на пороге, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте; похоже, его появление осталось незамеченным. В центре небольшой комнаты с низким потолком копошилась темная масса, с грохотом падала мебель, звон стали непрерывной нотой висел в воздухе. Кто-то истошно заверещал, визг быстро перешел в захлебывающийся крик, и от темной массы отвалился ком, в котором можно было разглядеть фигуру человека, схватившегося обеими руками за грудь. Раненный сделал несколько неверных шагов и наткнулся на стену. Словно комок рухляди, сорвавшейся с гвоздя, он сполз вниз и опустился на пол, судорожно дергая ногами. Вскоре Конан разглядел еще двоих, без движения валявшихся под ногами сражавшихся.

- Ублюдок! - рявкнул он в темноту. Ругательство адресовалось бессмертному, но в то же время он хотел отвлечь на себя внимание нападающих.

Окрик подействовал, как ведро воды, вылитое на сцепившихся в драке котов - масса в центре комнаты распалась на отдельные фигуры. В середине круга стоял Зольдо с мечом и кинжалом; опешившие бандиты замерли, стараясь сообразить, что к чему. Соображали они недолго, но за это время Конан успел их сосчитать - десяток крепких парней самого разбойного вида. Через мгновение схватка возобновилась: трое с широкими кривыми саблями бросились к киммерийцу, остальные вновь накинулись на бессмертного.

Меч варвара со свистящим шелестом вылетел из ножен. Конан не стал ждать, пока враги приблизятся, и сам прыгнул навстречу. Два клинка, прямой и изогнутый, столкнулись, высекая искры; сабля птицей вылетела из руки бандита и вонзались в потолок с вибрирующим стоном. Киммериец ударом ноги отшвырнул противника к стене. Двое других отпрыгнули, чтобы напасть с двух сторон одновременно. Конан, не дожидаясь, пока они приведут свой план в исполнение, ринулся вперед - так, чтобы оказаться поближе к одному из противников. Бандиты разгадали маневр варвара, но слишком поздно.

Первая жертва покатилась по полу с распоротым животом, сжимая окровавленными пальцами раны; Конан же развернулся на месте и, как змея, скользнул к следующему. Тот начал вращать саблей в воздухе, рассчитывая, что не даст врагу приблизиться. Но Конан не интересовался фехтовальным искусством бандита; его меч с ужасающей силой рухнул на саблю противника. Удар был таков, что бандита развернуло к киммерийцу спиной - и тут же острие меча Конана врезалось в тело врага и прошло по спине наискось от плеча до поясницы, перерубив позвоночник. Мертвый бандит еще не упал, а варвар уже был готов к продолжению боя.

Враг, которого он обезоружил и оглушил ударом ноги в самом начале схватки, пришел в себя. Увидев, что киммериец стоит к нему спиной, он вскочил на ноги и изо всех сил помчался к своему оружию, которое засело в балке низкого потолка. Острие сабли ушло в дерево совсем неглубоко, и рукоять оружия подрагивала, отзываясь на топот множества ног, падения мертвых и столкновения живых. Бандит ухватил саблю, выдернул ее и обрушил удар на киммерийца. Вернее, так ему показалось - глаза его расширились от изумления, когда он заметил, что у него больше нет руки, а только короткая культя, из которой хлещет кровь. Больше он не увидел ничего: варвар был стремителен - первый удар мечом перерубил руку бандита в плече, вторым ударом Конан развалил его надвое. Рука врага так и осталась висеть: пальцы мертвой хваткой вцепились в рукоятку сабли.

Конан отвернулся от мертвеца и опустил оружие. Комната казалась пустой. Дрожащий огонек лампы скудно освещал перевернутые столы и скамьи, а также трупы, вповалку лежавшие меж ними. Бессмертного в комнате не было, но до слуха киммерийца донесся отдаленный шум. Приглядевшись, он заметил в дальней стене еще одну дверь; шум слышался оттуда. Конан быстро пересчитал мертвецов - их было восемь. В живых еще двое, подумал киммериец и поспешил на шум. Звон металла в темном углу комнаты изменил его первоначальные намерения: кто-то затаился в темноте, пережидая. Видно, надеялся улизнуть, оставшись незамеченным.

Конан замер, потом повернулся лицом к углу и приказал:

- Выходи!

Тускло блеснув металлом, вылетел кинжал! следом за ним выскочил человек и бросился к двери, ведущий на улицу. Но киммериец был начеку. Кинжал он на лету отбил клинком, а затем перехватил меч в руке и собрался метнуть его, как копье, в спину бандиту. Он не успел сделать это: короткий свист разорвал тишину, и бандит кубарем покатился по полу. Он упал лицом вниз, раскинув руки, и застыл неподвижно; в затылке у него торчала короткая палочка.

Бессмертный стоял в черном прямоугольнике внутренней двери.

- А, это ты, - проворчал киммериец.

Зольдо наклонился, подхватил что-то и направился к Конану. Это что-то было бесчувственным телом, которое он волок за шиворот. Он протащил ношу на середину комнаты и бросил ее к ногам киммерийца.

- Это Упырь, - сказал он. - Живой.

Зольдо пинком перевернул тело на спину.

- Принеси лампу, а то темно, хоть глаз выколи, - буркнул Конан. Бессмертный молча отошел. Вернувшись с лампой в руке, он подхватил перевернутый табурет и водрузил лампу на него. Рыжий огненный язычок поплясал немного и успокоился, вновь протянулся острием к закопченному потолку. Белки закатившихся глаз Упыря слабо заблестели, отражая неровный свет. Бесноватый не приходил в сознание.

- Крепко ты его, - заметил Конан и поинтересовался: - Вода здесь есть?

- Не знаю.

- Дай-ка лампу, - киммериец протянул ладонь.

Бессмертный снял светильник со стула и подал Конану; тот поднес огонек к заросшему волосом лицу Бесноватого Упыря.

- Ну и ну, - вдруг вырвалось у него.

Киммериец отставил лампу, вложил в ножны меч, который до сих пор держал в руке, и вынул кинжал. Его острием он ткнул под ребра распростертое перед ним тело. Упырь тихо застонал.

- Давай, очухивайся побыстрее, - пробормотал Конан и ткнул сильнее.

Бесноватый глубоко вздохнул и медленно опустил веки. Когда он пришел в себя от боли, то сразу сообразил, что к чему, и понял, что бежать ему не удастся: железные пальцы варвара крепко держали его за горло. Упырь вспомнил Сеннуха-Гиену и скривился.

- Ну, здравствуй, Рамес, - услышал он знакомый ненавистный голос и открыл глаза.

Лицо варвара с холодными синими глазами нависло над ним. Новые шрамы появились на нем, но не узнать Конана было невозможно. Упырь скосился и увидел второго. Желтоглазый смотрел на него словно на таракана - перед тем, как прихлопнуть насекомое. Из горла Бесноватого вырвалось хриплое проклятье.

- Ну, я виду, ты уже в полном порядке, - насмешливо прогудел киммериец и встряхнул Бесноватого так, что у того лязгнули зубы. - А теперь говори, скотина, кто тебя подослал?

Упырь, которого Конан назвал Рамесом, ощерился, с ненавистью глядя на варвара.

- Сеннух-Гиена, - процедил он сквозь зубы.

- Сеннух?! - удивился Конан. Память киммерийца годы не замутили: жадюгу-скупщика, который к тому же был предателем, он вспомнил сразу - как вспомнил и то, что сам разорил его; по мнению Конана, это было самым легким наказанием для Гиены. - Так он до сих пор не подох?

- Подох. Сегодня, - проскрежетал Рамес-Упырь.

Конан хмыкнул.

- Значит, сегодня... А кто ему удружил - уж не ты ли?

- Я.

- Ну, спасибо, - развеселился киммериец. - А вот заплатил ли он тебе?

- Проклятый варвар! - заорал Упырь, брызгая пеной, выступившей у него в уголках рта. - Чего ты медлишь? Убей меня!

- Да ты что? - усмехнулся Конан. - Мы так давно не виделись, вонючий ублюдок, хотелось бы потолковать... Значит, решил сам со мной расквитаться?

- Я не решил, - просипел Упырь. - Я...

Он с силой дернулся, и вдруг лицо его застыло в изумлении, а в виске выросла рукоять стилета. Тело Бесноватого обмякло, и голова упала, глухо стукнувшись о пол.

Киммериец разжал сведенные на глотке бандита пальцы и фыркнул, как разъяренный тигр.

- Разве я тебя в телохранители нанял? - ледяным голосом спросил он бессмертного.

Но Зольдо только мигнул желтыми глазами.

- Он что-то достал из одежды, - произнес он бесцветным голосом и указал пальцем на сжатый кулак мертвеца.

Киммериец умолк. Он посмотрел на свой кинжал, спрятал его в ножны и оглянулся. За спиной у него валялся труп бандита; рядом с ним лежала сабля. Конан поднял оружие и, просунув конец лезвия между стиснутых пальцев мертвеца, заставил кулак раскрыться. На ладони покойного Упыря темнел странный порошок.

- Черный лотос, - проговорил киммериец. - Ладно, беру свои слова назад!

- Ты знал его? - спросил Зольдо.

- Знал, - кивнул Конан, отходя от трупа. - Тоже стигиец, как и Гиена. Жрец-расстрига! Бежал сначала из своего гнилого храма, а после - из Стигии. Прибился к пиратам, но как был жрецом, так им и остался. Сколько козла не мой, он все равно воняет, - закончил он.

Зольдо наклонился над трупом Бесноватого.

- Лотос! - предупреждая его, воскликнул киммериец.

- Мне он не страшен, - сказал Зольдо.

Он выдернул из виска покойного свой стилет, вытер узкое лезвие о его грудь и спрятал нож за пояс.

Они пошли к выходу. Зольдо нагнулся к трупу, лежащему перед дверью, и вытащил второй стилет у него из затылка.

Неожиданный шум позади привлек их внимание; они насторожились. В проеме внутренней двери появился отсвет пламени, а вслед за ним возникла сгорбленная донельзя человеческая фигура с лампой в дрожащей руке. Свет вырвал из потемок морщинистое лицо - старик оглядывал мертвецов. Обнаружив тело Бесноватого, он что-то залопотал, а вслед за этим плюнул на покойника. Но, совершая свою старческую месть, он слишком сильно наклонился или, может быть, задел руку, в которой был смертоносный порошок - старик повалился на своего врага. Лампа выпала и покатилась, разбрызгивая горящее масло.

Оказавшись на улице, Конан прищурился на солнце.

- Время еще есть, - сообщил он. - Вернемся в харчевню, а то у меня в глотке пересохло.

И зашагал к гавани. Зольдо беспрекословно последовал за ним.

* * *

В харчевне "Голубая Жемчужина" Конан с порога зычным голосом потребовал вина. Служанка, увидев их, раскрыла рот от изумления, а хозяин побелел, как полотно. Киммериец уселся за стол, с удовольствием вытянув ноги; лишь сейчас он заметил, что на плечах бессмертного нет плаща.

- Где твой плащ? - спросил он.

- Остался там, - ответил Зольдо. - Зачем мне дырявый плащ?

- А-а...

И Конан перенес свое внимание на служанку, которая приближалась с объемистым кувшином. Она со стуком поставила посудину на стол и, сделав страшные глаза, прошептала:

- Почему вы вернулись?

Киммериец поймал ее за руку и отхлебнул из кувшина.

- Девочка, принеси еще один, - сказал он. - Этот я выпью, пожелав удачи демонам Нергала. Демонам, которые сейчас грузят душу Упыря в самый большой котел преисподней.

Служанка замерла.

- Хозяин послал к упырю сына - сказать, что вы вернулись, - пролепетала она.

- Передай этому ублюдку, чтоб попридержал язык до вечера, пока мы не уедем, иначе я ему его отрежу. И пусть молится богам, чтобы я не отрезал его вместе с головой, - тряхнув косматой гривой волос, киммериец отыскал взглядом хозяина харчевни. Тот, поймав брошенный взгляд, аж посинел. Конан чуть подтолкнул девушку: - Ну, иди!

Она убежала, и, схватив хозяина за руку, утащила его на кухню. Больше на глаза киммерийцу он не показывался, а служанка, кроме вина, принесла еще и блюдо с мясом. Конан потянул носом и причмокнул губами. На кувшине, замшелом от старости, красовалась печать на воске, которым была залита горловина. Зольдо ударом кинжала отбил горлышко кувшина, понюхал содержимое и протянул кувшин Конану. Киммериец снял пробу.

- Ого! - весело сказал он.

Служанка стояла рядом и ждала, теребя фартук дрожащими руками.

- Что еще? - спросил Конан.

Девушка потупилась.

- Не держи на него зла, воин... Упыря все боялись, - сказала она.

Киммериец махнул рукой, и девушка, просияв, убежала на кухню. Конан посмотрел на Зольдо, который не спеша потягивал вино из кружки: брови киммерийца сошлись на переносице.

- Зольдо, ты мне спас жизнь, - сказал он.

Бессмертный в знак согласия медленно наклонил голову.

- От ножа ты бы ушел, а от черного лотоса вряд ли, - бесстрастно подтвердил он и, помолчав, добавил: - сделай для меня обратное - и мы будем квиты.

Глава 9. ПОКА КОРАБЛЬ ПЛЫЛ...

Ты еще на свет не родился, когда я был убит, - сказал Зольдо. Он вытянул руки вперед, вглядываясь в свои ладони. - Мертвая плоть не стареет... Меня убили, когда мне было тридцать лет. И убил тот, кому я доверял как себе самому.

Бессмертный замолчал, а потом тихо произнес:

- Нет в моей смерти чести для воина, и не хочу я о ней говорить.

В раскрытое окно каюты врывался соленый морской ветер, трепал и ерошил светлые волосы Зольдо. Конан точил меч и слушал его рассказ.

- Когда мой брат вернул меня с Серых Равнин, я пришел к своему убийце. Он думал, что я чудом остался жив, и взял меч, чтобы биться со мной. Я позволил ему выбить у меня из рук оружие. С криком радости он вонзил клинок мне в сердце, так что лезвие вышло из спины. Я стоял, пронзенный мечом насквозь, и хохотал. Он поседел от страха у меня на глазах, а оптом я разорвал его в клочья голыми руками. На крики сбежались стражи, но, увидев меня с мечом в груди, они бросили оружие и пустились улепетывать в разные стороны. Я ушел и больше никогда не возвращался туда, где я родился. Я долго был у брата и все время умолял его вернуть меня на Серые Равнины, но он и слышать об этом не хотел. Тогда я ушел. Он отпустил меня, предрекая мне возвращение. Однако этого не случилось.

- А что произошло с твоим братом? - задал вопрос Конан.

Зольдо улыбнулся.

- Спроси о том у своего меча, киммериец.

- Что?!

Конан изумился. Он озадаченно потер шею кулаком с зажатым в ней точильным бруском.

- Это когда же?

- Вспомни Гулистан; горцы и похищенная магами вендийская принцесса.

- Ты не похож на вендийца.

- А я и не говорил, что я - вендиец.

- Так кто же ты все-таки?

- Оживший мертвец, который не может умереть сам.

Конан сдул прядь волос, упавшую на глаза, и кивнул.

- Не хочешь говорить - и не надо. А дальше?

- Я ушел. Теперь я не считаю себя воином: скучно убивать тех, кто не может убить тебя, а я искал свою смерть. В конце концов я добрался до Пелиаса. Все остальное ты знаешь с его слов.

- Почему ты сам не отправился за Камнем Мертвых? Или тебя устрашили россказни старого пройдохи-чародея?

- Может быть, я бы и сам пошел за талисманом, но в этом случае смерть моя оказалась бы ужасной. Камень Мертвых не способен без мага разрушить заклинание, связывающее душу с мертвой плотью, но он может уничтожить саму душу, и тогда я никогда не вернусь на Серые Равнины. Об этом мне сказал другой маг, не Пелиас; Пелиас это только подтвердил.

- А потом вы подстроили дело так, чтобы я отправился за талисманом, - мрачно продолжил Конан.

- Пелиас сказал: ты - и никто иной.

- Чтоб его молния поразила, этого старого фокусника!

Конан с лязгом вогнал меч в ножны.

- Тебе я не верить не могу, - сказал он. - Знавал я в одно время оживленного, вроде тебя - тоже ни о чем, кроме Серых Равнин, думать не мог. Но Пелиас напустил столько туману...

- Я знаю не больше, чем ты.

Киммериец задумался.

- Сдается мне, что нам доведется скрестить мечи друг с другом, а то, что болтал Пелиас о возвращении с талисманом - брехня!

- Не знаю, - сказал бессмертный. - Если так, то я отдам тебе свое оружие.

- Что? - изумился киммериец.

- Я могу убить тебя, - пояснил Зольдо. - А к чему нам это?

Конана такой поворот дела немного озадачил. Он подпер подбородок ладонью и замолк в томительном раздумии.

- Что ж, может статься и так, - наконец произнес киммериец. - Но если ты умрешь, то умрешь с мечом в руках. Я же порешил твоего брата.

- Туда ему и дорога, - тихо обронил Зольдо.

Глава 10. ДЖУНГЛИ

Несколькими сильными ударами своего длинного кинжала Конан перерубил змеевидные стебли лиан, что перегородили путь. Из одного обрубка выплеснулся белый, похожий на молоко, клейкий сок. Киммериец выругался и вытер заляпанное плечо ладонью, но тут же понял всю опрометчивость подобного поступка. Он поднес ладонь к носу и сморщился от отвращения.

- Кром! Да от него несет падалью!

Зольдо обломил у черенков пару листьев, способных служить плащом в дождливую погоду, и протянул их киммерийцу. Тот обтер ладонь, тщательно вытер лезвие кинжала и отбросил скомканную зелень прочь.

- Давай-ка теперь я пойду впереди, - предложил бессмертный.

Конан не успел ответить. Отдаленный гул барабанов смешался с непрерывной трескотней, которую издавали тысячи существ, обитавших в сумеречной зелени джунглей. Грохот прокатился над кронами деревьев, сцепившихся кронами так, что лишь отдельные лучи солнца проникали под эту живую крышу, и затих.

Киммериец и бессмертный переглянулись; кажется, барабаны не сулили им ничего хорошего. С молчаливого согласия спутника Зольдо вышел вперед; теперь он прорубал дорогу в густой переплетенной зелени тропического леса.

Солнце четырнадцать раз поднималось над горизонтом с тех пор, как они переправились через реку Зархебу и углубились в джунгли. Плаванье к Черным Королевствам прошло гладко и спокойно; киммериец изнывал от безделья, слоняясь по палубе от борта к борту. Когда корабль нагнал большую стаю дельфинов и капитан решил между делом поохотиться на морских животных, Конан с превеликим пылом принял участие в этой затее. Его искусство в обращении с гарпуном, который варвар метал с борта судна в лоснящиеся мокрые спины, вызвало восхищение у всей команды. Варвар не знал промаха. Стоя на носу корабля, обнаженный по пояс, он принимал из рук подающего тяжелое древко, на одном конце которого сверкало длинное зазубренное жало гарпуна, а на другом круглилось металлическое кольцо с привязанным к нему крепким тонким канатом. Прищурив синие глаза, чтобы не мешали блики солнца, пляшущие на воде, он выжидал, когда меж волн покажется черная глянцевая спина с торчащим серповидным плавником. Темные силуэты дельфинов стремительными молниями мелькали в прозрачной светло-зеленой воде. Когда у животного кончался запас воздуха, оно поднималось на поверхность, выпуская фонтан мельчайших брызг, а затем, набрав полные легкие, вновь скрывалось в глубине. Только на мгновение черная спина маячила среди волн, и этого мгновения терпеливо ждал варвар. С гортанным кличем, почти не замахиваясь, он метал гарпун, и, вслед за мощным броском, каждый раз раздавался торжествующий рев матросских глоток. Конану передавали очередной гарпун, потом на палубу вытаскивали жертву, пронзенную почти насквозь.

Вечером матросы пригласили Конана на свое ежевечернее сборище на палубе: испить чашу крепкого винца. Киммериец не чинился; он сидел в круге моряков, пил с ними и слушал морские байки. О чудищах, живущих в глубинах моря и поднимающихся наверх на погибель кораблям; о штормах и тайфунах, о далеких и таинственных землях, лежащих где-то за морями запада, ну и, конечно, о пиратах и схватках с ними, а из пиратов больше всего об Маре, предводителе Черных, Грозе Океана. Один из матросов, по его словам, видел Амру самолично, когда судно, на котором он плавал в то время, было захвачено и разграблено, а ему только чудом удалось остаться в живых. Был жесток Амра и не знал он пощады! Конану захотелось за столь правдивую историю дать рассказчику по шее, он сдержался, хотя матрос не желал красок, живописуя деяние грозного пирата. На вопрос, каков был на вид страшный северный варвар, подчинивший себе черных дикарей, в обычаях которых было не щадить инородцев, матрос нахмурил жидкие брови и принялся сосредоточенно скрести щетинистый подбородок. Он побегал глазами по лицам товарищей, с нетерпением ожидавших ответа, и остановил взгляд на киммерийце. Тут матрос хлопнул себя по коленям в избытке чувств и заорал:

- Ну вот как он, как господин Ольгар!

Взгляды матросов устремились на варвара, который этим именем назвал себя своим собутыльникам. Конан не почувствовал в этих взглядах для себя никакой опасности - узнанным он быть не боялся.

А матрос тем временем продолжал описание, пользуясь живым примером:

- Только тот был в плечах пошире, да и повыше на голову, а то и поболе будет.

Матросы, как будто впервые увидев перед собой, ощупали взглядами фигуру гиганта-киммерийца с ног до головы и разом выдохнули:

- Да неужто?

Рассказчик принялся клясться всеми богами подряд: и морскими, и сухопутными.

Конан чуть было не расхохотался. Пытаясь хоть как-то скрыть смех, он поднял чашу с вином, пряча в ней лицо. Напиток, увы, попал не в ту глотку - киммериец поперхнулся, и соседи услужливо заколотили кулаками по широкой спине северянина. Разошлись далеко за полночь, но больше участия в ночных посиделках Конан не принимал. Всю дорогу у него чесались руки надрать уши матросу-вралю.

Бессмертный во время плавания почти не покидал каюты; лишь изредка, перед закатом, он проявлялся на палубе и стоял у борта, уперев взгляд в заходящий диск солнца.

Когда борт корабля ударился о камни пристани в последний раз, они покинула судно и, купив верховых животных, двинулись на юг к своей цели, меняя по дороге лошадей и верблюдов. Их появление в безвестной жалкой деревушке на берегу Зархебы было воспринято ее жителям

почти как чудо: никогда до сих пор обитатели этого селения не приходилось видеть светлокожих рыцарей в кольчугах с длинными прямыми мечами на боку. Синие глаза киммерийца и желтые - Зольдо привели бесхитростных селян в детский восторг.

Конан с охотой принял гостеприимство дикарей. Жители деревни, узнав, что их гости держат путь в глубь джунглей, ужаснулись и стали отговаривать странников с глазами, похожими на цветные камешки из ручья. Когда же уговоры не возымели действия, чернокожие без лишних слов снарядили лодку и переправили киммерийца и бессмертного на другой берег реки, где и попрощались с ними, горько сетуя об их дальнейшей участи. Конан и его спутник углубились в джунгли. Они оставили своих верблюдов в древне и шли пешком, потому что так было легче продираться сквозь встретившие их заросли, сплошь и рядом усыпанные колючками. На десятый день путешествие Конан наткнулся на свежее кострище, возле которого валялись обглоданные человеческие кости и черепа, сложенные в кучу. Дикие звери так не поступают со своими жертвами - то были остатки трапезы людоедов.

Зольдо шел впереди. Правая рука бессмертного мерно опускалась и подымалась вновь - он расчищал дорогу. Громкий топот, раздавшийся справа, заставил его приостановиться. Кроме топота слышался треск ломаемых ветвей, словно кто-то напролом несся через лес, не разбирая дороги. Шум быстро приближался.

- Лезь на дерево! - услышал он голос киммерийца.

Зольдо не успел последовать совету. Спутанные ветви рядом с ним с треском раздались, и какая-то темная масса с чудовищной силой ударила бессмертного в бок; он подлетел в воздух, упал, и его снова ударило так, что он кубарем покатился по сырой почве, покрытой гнильем. Теперь Зольдо разобрал хрюканье и разъяренный визг кабана. Боли он не чувствовал, не мог чувствовать, но непрестанно атакующий зверь не давал бессмертному воину ни подняться на ноги, ни обнажить оружия. Перед его глазами мелькала то морда кабана с маленькими налившимися кровью глазками и бледно-желтыми клыками в хлопьях пены, то влажная земля, взрытая копытами взбешенного зверя. Вдруг кабан испустил истошный предсмертный визг, затем Зольдо услышал, как визг перешел в захлебывающееся хрипение. Бессмертный перевернулся на спину и увидел над собой киммерийца с окровавленным мечом в руке.

Когда зверь свалил Зольдо и принялся катать по земле словно бревно, Конан соскользнул с дерева, на которое успел вскарабкаться. Первым его порывом было броситься на помощь спутнику, но потом киммериец решил не спешить, вспомнив, что гибель Зольдо не грозит. В спине зверя торчал обломок копья; видно, это и послужило причиной яростной атаки кабана - он был ранен. И сейчас, направляя все силы на уничтожение одного противника, зверь совершенно не замечал другого. Памятуя о том, как спокойно Зольдо отнесся во дворце к потере головы, и решив, что несколько кабаньих ударов не принесут бессмертному вреда, Конан извлек из ножен меч бесшумно подкрался к зверю. Кабан не услышал ни приближения киммерийца, ни резкого свиста меча.

- Как ты? - спросил Конан, сверху вглядываясь в бессмертного.

- Ты не слишком торопился, - заметил Зольдо и сел, тяжело вздохнув. - Этой твари меня не убить.

Бессмертный огляделся и, увидев разрубленную надвое тушу зверя, прищелкнул языком.

Киммериец заботливо очистил лезвие от крови, затем вложил меч в ножны и присел над убитым животным.

- Разведи-ка костер. Коли так случилось, отдохнем и свежего мяса попробуем, - сказа он.

Бессмертный поднялся на ноги и принялся отряхиваться. Вскоре в пламени весело затрещали сучья. Конан отделил от туши ногу, насадил ее на крепкий сук и подвесил этот импровизированный вертел над кострищем. Зольдо подбрасывал в огонь сухие ветки, пока киммериец не кинул ему обломок копья, вырезанный им из кабаньего горба. Бессмертный поднял окровавленной древко, повертел перед глазами, а затем с безразличием отшвырнул прочь.

- Сколько нам еще идти? - спросил Конан, присаживаясь на землю рядом с бессмертным.

- Не знаю, - Зольдо поворошил угли палкой. - Не меньше, чем мы уже прошли. Мы приближаемся к святилищу.

Конан, пробурчал что-то нелестное, принялся следить за мясом.

* * *

Еще пять раз небесное светило поднялось в зенит и снова скрылось за краем земли. Лес понемногу стал редеть; тут и там появились проплешины, поросшие густой высокой травой, в полдень залитые слепящим сиянием солнца. После сумерек, царивших под густыми кронами, дневной свет на открытых участках немилосердно резал глаза. Почва стала суше, и идти по ней было значительно легче.

Огромный коричневый ствол лежал на земле, задрав в воздух вывороченные корни. Конан остановился перед упавшим деревом и ткнул его носком сапога; посыпалась высохшая кора. Толщина этого лесного исполина была такой, что он доходил киммерийцу до пояса. Конан проверил, не сгнило ли дерево; обходить его было делом муторным и долгим. Убедившись, что древесина под ним не провалится, он положил ладони на шершавую кору, собираясь единым махом перекинуть тело на другую сторону. Бессмертный появился из кустов вслед за ним, отряхивая с плеч налипшую листву.

- Тихо, - вдруг сказал варвар и резко присел.

Зольдо не стал спрашивать, в чем дело; он пригнулся и быстро подскочил к киммерийцу. Ствол поваленного дерева стал укрытием для них обоих.

- Слышишь? - шепотом спросил Конан.

- Слышу, - так же шепотом ответил Зольдо.

Где-то неподалеку переговаривались несколько человек. Голоса были мужскими, и их обладатели не таились, болтали громко, как хозяева; язык, на котором они говорили, был певучим и протяжным со странными прищелкиваниями в конце слов. Один из них произнес длинную непонятную фразу. Остальные ответили на нее раскатистым громким смехом.

Конан приподнялся и осторожно глянул поверх ствола.

Бессмертный последовал его примеру. На расстоянии, примерно равном полету стрелы, они увидели группу чернокожих. То, что это воины, было вне всяких сомнений - каждый нес большой, ярко раскрашенный щит и копье с широким наконечником. Киммериец пересчитал чернокожих - их было пятнадцать человек. Его удивили их головные убор, размалеванные красками сооружения размером с хорошую тыкву. Форму эти шапки имели самую причудливую.

Удовольствовавшись осмотром, он пригнулся и посмотрел на бессмертного. Тот все следил за передвижением отряда, и киммериец легонько толкнул его в бок. Зольдо покосился на спутника через плечо.

Не было слышно ни хруста сухой ветки под ногой, ни чего-либо еще - только звериная интуиция варвара заставила Конана повернуться в ту сторону, откуда они с бессмертным только что пришли. Первое, что он увидел - выкрашенный в ядовитые цвета колпак над свирепым черным лицом. Потом в глаза ему бросилось белое костяное кольцо, вдетое в плоский нос с вывернутыми ноздрями; над ним блестели темные глаза.

Дикарь, обнаружил, что его заметили, раскрыл рот и пронзительно крикнул. Его зубы, ослепительно белые на черном лице, были подпилены и, казалось, что у него не рот человека, а пасть хищной твари, заполненная острыми треугольными зубами.

Теперь прятаться не имело никакого смысла. Будто невидима сила подбросила киммерийца вверх; вопль дикаря еще не затих, а Конан уже стоял на ногах. Ошеломленный подобной быстротой чернокожий отпрянул, прикрываясь щитом, на котором был намалеван жуткий лик какого-то дикарского божка; по краям щита бахромой свисали пышные перья. Дикарь взмахнул рукой, и Конан увидел копье, нацеленное ему в грудь; широкий обсидиановый наконечник блеснул на солнце.

Киммериец усмехнулся. Каменному копью не пробить доброй кольчуги, сработанной лучшими аквилонскими оружейниками, но он не стал проверять свои доспехи на прочность. Он не дождался, пока дикарь метнет свое оружие, а прыгнул навстречу, варвар из ножен меч. Острое, словно бритва, закаленное лезвие прошло сквозь древко копья, как сквозь масло; чернокожий даже не понял, что остался без оружия. Он издал воинственный клич и выставил щит, чтобы парировать удар, но меч Конана со свистом рассек щит сверху донизу. Дикарь отчаянно заверещал, когда вместе с половиной щита лишился и левой руки по самый локоть; следующий удар снес его голову вместе с разноцветным колпаком, и труп рухнул в кусты. Конан настороженно замер, но дикарь, зашедший им с тыла, видимо, был один.

Однако с другой стороны неслись дикие вопли и улюлюканье чернокожих соплеменников убитого - и уже не так далеко, как раньше. Конан повернулся навстречу врагу. Бессмертный тоже поднялся во весь рост и ждал приближения орущей орды; он неспешно раскачивал обнаженный меч из стороны в сторону, разминая руку. Схватка Конана с дикарем заняла считанные мгновенья, и завывающая на разные голоса толпа не успела еще приблизиться вплотную, однако длинные ноги дикарей несли их вперед с поразительной быстротой.

Конан и Зольдо перескочили через поваленное дерево и приготовились к отражению атаки. Их враги, по-видимому, и понятия не имели о таких вещах, как тактика и стратегия - они просто неслись, потрясая щитами и копьями и оглашая окрестности леденящим душу воем. Из одежды дикари имели на себе только высокие колпаки ожерелья и зубов на шеях. Конан подумал и присовокупил к мечу кинжал, взяв его в левую руку.

Путники не дали дикарям возможности атаковать их первыми; они бросились навстречу им сами, когда до врага оставалось не более пятнадцати шагов. Дикари завопили еще громче; затем Конан и Зольдо врезались в толпу чернокожих, и их воинственные клики смешались с предсмертными стонами и хрипением.

Конан рубился мечом, колол кинжалом и наносил удары сапогами. На врагах не было даже набедренных повязок, а меч играючи распарывал раскрашенные щиты; лезвие со свистом резало воздух, и каждый удар повергал противника на землю. Краем глаза киммериец глянул, что поделывает бессмертный. Зольдо косил дикарей так, как мальчишка косит палкой траву, воображая, что палка - это меч, а трава - несметное войско неприятеля. Грозный вопль дикарей стремительно перешел в общий крик ужаса; оставшиеся в живых развернулись и бросились бежать едва ли не быстрее, чем при атаке Поле боя опустело, лишь на земле валялось шесть распростертых безжизненных тел, и почва жадно впитывала их кровь.

Конан, нахмурившись, смотрел вслед удирающим во все лопатки дикарям. Догонять их было пустым делом: они пересекли открытое пространство и затерялись между деревьями в лесу.

Бессмертный обходил трупы убитых.

- Конан, - позвал он, - иди сюда.

Киммериец приблизился к нему.

- Что тебе? - спросил он.

Зольдо кивнул на тело, лежащее перед ним.

- Этот живой. Притворяется мертвым.

Конан всмотрелся в лицо дикаря, и черная кожа того посерела. Он казался мертвым, но киммериец заметил, что ресницы чернокожего мелко дрожат. На бедре его была большая рана от удара мечом.

- Добей его, - равнодушно сказал киммериец и отвернулся.

Бессмертный коротко взмахнул клинком, дикарь дернулся и застыл.

- Теперь нам надо спешить вдвое против прежнего, - мрачно сказал киммериец. - Чернокожие, что живут здесь, менее гостеприимны, чем те, которых мы встречали раньше. За нами будут охотиться.

Глава 11. СВЯТИЛИЩЕ

Громыхание барабанов казалось, заполнило все небо; замысловатые дроби из раскатистых низких звуков вели перекличку, которая продолжалась весь день. Она притихла только перед сумеркам, стала реже, но время от времени тяжелая дробь издалека поднималась к покрасневшему небосводу.

Киммериец оперся спиной о замшелый валун, что торча из земли подобно острому зубу, нацеленному в зенит, спугну в ящерицу, которая грелась в предзакатных лучах солнца. Рептилия испуганно метнулась в щель на камне, мелькнув зеленой спиной. Грудь киммерийца тяжело вздымалась под кольчугой, по шее сбегали струйки пота. Зольдо опустился на землю рядом с валуном. Большую часть пути после нападения дикарей они проделали размеренным неспешным бегом, но лоб бессмертного оставался сухим, а дыхание его не было слышно.

Конан отер вспотевшие виски тыльной стороной ладони и сплюнул.

- Кабы знать, долго ли еще? - выдохнул он.

Зольдо махнул рукой в сторону темнеющей впереди холмистой гряды, поросшей лесом.

- Туда, - сказал он.

- Туда! - раздраженно передразнил его киммериец. - Сколько еще - туда?

- Близко. Очень близко.

Конан не ответил, а только сплюнул еще раз. Зольдо поковырял носком валявшуюся гнилушку.

- Доберемся до холмов, найдем укрытие, - произнес он. - Ты спрячешься, а остальное предоставь мне.

Киммериец насупил брови, обдумывая оскорбительное для себя предложение.

- Ну и что дальше?

Зольдо молча пожал плечами.

- Их будет не пятнадцать: как в первый раз, а, может быть, в десять раз больше. Если навалятся всем скопом, то от мечей проку мало, - сказал Конан. - Надо придумать что-нибудь получше.

- Я же бессмертный, - возразил Зольдо.

- Бессмертный! - заволновался киммериец. - А вдруг они и падалью не брезгуют!

Зольдо нахмурился и помрачнел; Конан же смутился, но гнев еще бродил в нем. Тут лоб бессмертного внезапно разгладился, и лицо его прояснилось.

- Ты меня не понял, - сказал он. - Я предлагаю вот что: ты укроешься в безопасном месте, но сделаешь для меня одну вещь - отрубишь мне голову. У тебя это неплохо получается, - вставил Зольдо не без тени иронии и продолжил: - Я возьму голову в руки и выйду навстречу нашим чернокожим друзьям. Думаю, что после встречи со мной пыла у них поубавиться.

Конан расхохотался, представив бессмертного расхаживающим с головой под мышкой. Зольдо продолжал говорить:

- Я могу драться и обезглавленным - лишь бы глаза видели врага и что с ним происходит. - Заметив изумленный взгляд киммерийца, он пояснил: - У тебя во дворце я притворялся: мне ничего не стоило продолжать бой даже после того, как ты рассек меня мечом.

Конан отмахнулся от предложения бессмертного.

- Мне это не нравится, - возразил он. - Мало ли что взбредет в дикарские мозги, а ты мне нужен - так же, как я тебе. Я предпочитаю видеть тебя рядом.

- Как знаешь, - произнес бессмертный.

Конан оторвал спину от камня.

- Поднимайся, - приказал он. - Еще чуть-чуть, и начнет смеркаться, а бежать в темноте мы не сможем. Надо бы добраться до холмов... а там видно будет!

Зольдо встал на ноги.

Они побежали дальше: бессмертный впереди, киммериец следом за ним. Сумерки были недолгими, но они успели наполовину сократить расстояние, которое отделяло их от гряды холмов. А потом, неожиданно и резко, опустилась тьма, и на потемневшем небе проступили крупные яркие звезды. Лес огласился новыми звуками, пришедшими на смену дневным; тонкие визги, басистое уханье и вой наполнили темноту. Путники сменили бег на шаг, продолжая продвигаться вперед, к холмам. Когда взошла луна, идти стало легче. Было полнолуние, и лунный свет рассеял непроглядную темноту леса. Тогда они снова перешли на бег. Грозный рев ночного хищника врезался в рулады обитателей джунглей; те на некоторое время испуганно примолкли, а потом опять засвистели, завизжали и загугукали.

Зверь рычал где-то неподалеку. Конан коснулся плеча идущего впереди Зольдо.

- Потише, - сказал он. - Пошли медленнее.

Киммерийцу совсем не улыбалось наткнуться на хищника; стоило быть поосторожней.

На рык первого зверя отозвался второй, и тоже близко. Путники шли, настороженно вслушиваясь и вглядываясь в тени, протянувшиеся от деревьев. Лунный свет серебрился на листьях и стволах, делая их белесыми.

- Впереди, - вдруг тихо сказал Зольдо. Он сразу замедлил шаг, и киммериец наткнулся на него. Конан понял краткое предупреждение бессмертного и принялся быстро обшаривать глазами расстилающийся перед ним ковер мха и древесные стволы.

Леопарда выдала тень, которую отбрасывал его хвост. До гигантской кошки, притаившейся на дереве, было шагов двадцать; зверь прижался к толстой ветви на высоте в два человеческих роста. Он великолепно спрятался, но, с нетерпением поджидал приближающуюся добычу, нервно подергивал кончиком хвоста. Будь хвост неподвижен, его бы можно было принять за высохший сук, но он мотался из стороны в сторону, и тень плясала, следуя за его движениями.

- Я пойду вперед, - шепнул бессмертный.

Не дожидаясь ответа, он направился к дереву, на котором распластался затаившийся леопард. Конан на всякий случай обнажил меч: где-то поблизости мог быть и второй хищник.

Бессмертный не преодолел и половины расстояния до леопарда, как тот вдруг завозился и тревожно мяукнул. Зольдо продолжал шагать к нему, и зверь, забыв про хоту, вскочил на все четыре лапы; шерсть на его спине поднялась дыбом, хвост нервно хлестал воздух. Леопард яростно зашипел на приближавшегося бессмертного. Громадная кошка меньше всего ожидала подобного подвоха: то, что двигалось к ней, не было добычей, а являлось тем, что приводило ее в неописуемый ужас. Наконец леопард, не выдержав, ринулся в бегство; он спрыгнул с дерева, которое выбрал для засады, и, ломая кусты, помчался куда глаза глядят, лишь бы оказаться подальше от этого внушающего ему страх существа.

Конан подошел к бессметному и озадаченно хмыкнул.

- Не понимаю, почему на тебя набросился кабан?

- Он был ранен и взбешен, а потом - слеп, - ответил Зольдо.

- Ладно. Уж на том спасибо, что не пришлось возиться с этой кошкой, - сказал киммериец, пряча оружие в ножны.

Громкий, полный боли человеческий вопль зазвенел в ночи. На него ответил разъяренный рык. Человек закричал снова, будто его терзал зверь. Ему ответили голоса людей, полные угрозы. И опять взревел хищник.

- Это с другой стороны, - произнес Зольдо. - Похоже, нас догоняют.

- А-а, проклятье! - выругался Конан. - Бежим! кто бы на них не напал, он их ненадолго задержит.

Они сорвались с места и помчались между деревьями. Ветер свистел в ушах киммерийца; на бегу он внимательно следил за тем, чтобы ненароком не наскочить на низко растущую ветку дерева и не споткнуться о выступающий из земли корень. Не упускал он из виду и мелькавшую между стволов впереди спину бессмертного: когда тот выскакивал на поляну или прогалину, надетая на нем кольчуга вспыхивала серебром в лунных лучах.

- Берегись! - неожиданно крикнул Зольдо в полный голос. В руке его, тускло блеснув, появился меч.

В ответ на его предупреждения лесная темнота разразилась нестройным хором улюлюканья и завываний, в которых не было ничего человеческого. Конан сообразил, что их не только догнали, но и успели окружить. Теперь им предстояло пробиваться сквозь кольцо врагов.

Вскоре он увидел среди деревьев разрисованные щиты дикарей - они уже не прятались, а выскочили навстречу, размахивая копьями. Свои тела они покрыли светлой краской и были похожи на призраков, кривляющихся в необузданном танце.

Бессмертный остановился, и Конан быстро нагнал его.

- Я буду прикрывать тебе спину! - крикнул Зольдо.

- Хорошо, - кивнул в ответ Конан и, не сбавляя шага, устремился вперед.

Он врезался в ряды дикарей как таран в крепостную стену. Киммериец издал боевой клич своего племени, и столь ужасен был его крик, что чернокожие, первыми принявшие на себя удары тяжелого меча, в страхе отшатнулись. Клинок варвара не останавливался ни на мгновенье: мерцающая полоса стали разрубала щиты, крушила черепа, рассекала мышцы и кости. Там, где не успевал меч, его работу доделывал длинный кинжал киммерийца. Оружие дикарей не могло выстоять против закаленного отточенного лезвия, а сами они нападали беспорядочно и бестолково.

- Не отставай! - крикнул Конан бессмертному, которого не мог видеть.

Зольдо ответил гортанным выкриком.

Меч киммерийца смел с дороги еще двух врагов; теперь кольцо окружения было прорвано. Вслед путникам полетели копья; одно ударило в спину бессмертного и сбило его с ног. Зольдо кувыркнулся по земле, вскочил на ноги и понесся вслед за Конаном. Чернокожие, разочарованно взвыв, бросились в погоню. Хотя они и были нагишом, что облегчало движения, деревья затрудняли путь как беглецам, так и преследователям. Самые быстроногие из дикарей бросили своих соплеменников и пустились вдогонку в одиночку. Один из черных скороходов даже обогнал киммерийца и выскочил из кустов наперерез, грозно размахивая копьем. Конан отбил каменный наконечник и срезал дикарю половину черепа вместе с частью щита, которым тот решил прикрыться. Дикарь завертелся волчком, разбрызгивая кровь и мозг, затем рухнул, ткнувшись изуродованной головой в землю.

Вскоре почва под сапогами Конана стала заметно тверже - начался склон холма. Киммериец тяжело дышал, волосы его намокли от пота и налипли на лоб; он мрачно размышлял о том, сколько еще может продлиться та гонка. Силы его, в отличие от бессмертного, были почти на исходе. Стар становлюсь, мелькнула мысль, тяжел... Вопли преследователей по-прежнему звучали за спиной, но стали тише - ненамного, но тише. Зольдо бежал рядом, рука об руку; подошвы бессмертного с мерным хрустом давили усыпавшую землю прель. Они перевалили первый холм, затем второй. При подъеме на третий Зольдо неожиданно опередил киммерийца и, взбежав на вершину, замер, как вкопанный.

Конан поднялся к нему, кипя от злости. Он остановился рядом с Зольдо, тяжело переводя дух. Внезапно он понял.

- Пришли? - только и спросил Конан.

- Да, - ответил бессмертный. - Смотри!

Подножие холма, на котором они стояли, было свободно от растительности - так же, как и склоны других холмов, окружавших ровную каменистую площадку на дне небольшой котловины. В глубине ее находилось то, что больше напоминало огромную груду наваленных друг на друга камней гигантского размера. У основания той кучи зияло черным провалом отверстие. По всей поверхности площадки валялись другие валуны.

Конан подтолкнул бессмертного к спуску, но Зольдо отшатнулся и взглянул на него.

- Дальше я не пойду, - сказал он. - Буду ждать тебя здесь. Спускайся один.

- Ты забыл о дикарях? - спросил Конан. - Нам надо найти подходящее место - либо для укрытия либо для обороны.

- Они сюда не придут. Они боятся приблизиться к храму. Я тоже.

- Слушай, - рявкнул киммериец. - Пелиас сказал, что тебе нельзя входить в святилище и касаться талисмана - и только! Ты пойдешь вниз!

- Хорошо, - согласился Зольдо. - Но перед тем как ты отправишься в храм, тебе нужно отдохнуть и выспаться.

Бессмертный стал неторопливо спускаться по склону вниз.

Конан прислушался. Похоже, Зольдо был прав: вопли дикарей больше не тревожили тишину. Хотя, как знать...

Камни, которые лежали на скальной поверхности и сверху казались разбросанными в беспорядке, на самом деле были обломками циклопических статуй, упавших в незапамятные времена; рядом с ними гигант-киммериец чувствовал себя карликом. Разрушенные временем стены святилища теперь закрывали половину неба; луна равнодушно изливала на них свои холодные серебристые лучи. Когда-то святилище, вероятно, возвышалось над холмами и было видно издалека, подумал Конан. Еще он заметил, что все до единой разбитые статуи изображали гигантского змея.

Бессмертный не сводил взгляда с разрушенного храма.

- Тебя что, тянет в него войти? - поинтересовался Конан.

Зольдо помотал головой, как будто избавляясь от наваждения.

- Нет. Просто оно мне внушает ужас, - сказал он. Конан вытер взмокшую шею ладонью и стряхнул с нее капли пота.

- А-а, - протянул он. - Да, местечко не из приятных. Похоже, ты прав: дикари сюда лезть не собираются. Жаль, спрятаться здесь негде. Разве что в самом святилище.

- Можешь идти туда. А я вернусь на холм.

Конан усмехнулся.

- Ну нет, ночевать здесь мне тоже не по сердцу.

Они развернулись и пошли назад, в холмы, чтобы утром вернуться вновь.

Глава 12. КАМЕНЬ МЕРТВЫХ

Смолистый факел весело трещал и разбрасывал мелкие искры, желтое пламя металось и прыгало, а вместе с ним прыгали тени на сырых стенах. Толстый слой пыли покрывал пол, заглушая шаги. Конан не торопился: вкрадчивыми мягкими шагами он ступал по пыльным камням, чутко вслушиваясь в тишину в коридоре. Пока широкий проход с высоким потолком был пуст и молчалив, но киммериец никогда не доверял подобному спокойствию в таких местах, как развалины древних храмов - оно могло рухнуть в самый неожиданный и неудобный момент. Один подвох уже был налицо: войдя в наполовину обвалившиеся громадные ворота, он сразу же попал в этот коридор, а затем, сделав четыре поворота после первой развилки, обнаружил, что пришел в тупик. Тут Конан с досадой сообразил, что святилище представляет из себя гигантский лабиринт; ему пришлось возвращаться и идти другим путем. Он уже бывал в лабиринте стигийского храма, и выбраться оттуда было трудновато - ему это удалось лишь с помощью оживленной мумии древнего мага. Но здесь такой случай мог и не представиться! Кроме этого, храмовые лабиринты часто оборудовались всевозможными ловушками, известными лишь посвященным. Любого другого обычно ждала печальная участь - эти ловушки устраивались так, что у попавшего в них всегда оставалось время и раскаяться в совершенном преступлении, и оплакать свою горькую участь; смерть в них наступала не сразу, но всегда была мучительной.

Следы на пыли отпечатывались хорошо, но Конан решил подстраховаться в поисках дороги назад. Стены лабиринта были сложен из крупных глыб мягкого песчаника, и он стал кинжалом делать на них зарубки, каждый раз перед тем тщательно осматривая глыбу, чтобы не нарваться на неприятности. Он давно уже потерял счет поворотам и закоулкам с тупиками, но до этих пор все шло благополучно: не проваливался в тартарары пол, не обрушивался на голову потолок. Ветка в руке Конана догорела, и он поджег следующую.

Коридор делал очередную развилку, и тут киммериец насторожился - в одном из новых проходов пол изменил цвет. Конан направился туда и обнаружил, что слой пыли с каменных плит исчез неведомо куда. Он сделал очередную зарубку на стене и проследовал дальше, но далеко идти ему не пришлось - вскоре он увидел, что путь преграждает какая-то непонятная масса. Конан остановился сразу, лишь только заметил ее. Расстояние было приличным, и рассмотреть, что там такое, при дрожащем свете факела он не смог, но увидел главное - то, что загораживало дорогу, занимая коридор во всю ширину, было живым. Оно непрестанно подрагивало и шевелилось! На Конана неведомое существо не обратило никакого внимания, и он осторожно отступил назад, вернулся к развилке и пошел в другой рукав коридора, но его ждало разочарование - там был еще один тупик. Оставался единственный путь, который занимала неизвестная тварь.

Существо никак не реагировало на осторожно приближающегося к нему человека. Конан мелкими шагами двигался к твари, сжимая в руке меч; он уже ясно видел это создание. Подобное чудо ему встретилось впервые; оно было похоже не полупустой бурдюк с вином, который валялся брошенный на землю. Чудовищный по величине бурдюк! только у бурдюков с вином не бывает щупалец. Длинные и тонкие, они усеивали поверхность твари и не знали ни секунды покоя: они вздымались вверх и опадали, свивались в клубки, ощупывали стены и перед бесформенным телом.

Конан остановился. Было странным, что непонятная тварь не совершает никаких попыток к нападению, - он уже подошел достаточно близко, чтобы его можно было заметить. Этот монстр либо слеп, либо лежит к нему не тем концом. Глаз у твари Конан не заметил, чего-либо напоминающего пасть - тоже. Обойти чудовище было невозможно, и как убить эту тварь, киммериец не имел никакого понятия. Он пожалел, что у него нет с собой копья - вот здесь оно бы пригодилось. Он снова двинулся вперед. Чудовище продолжало свивать щупальца, как будто человека поблизости и вовсе не было. Конан весь напрягся в ожидании атаки твари. Расстояние между ними медленно и неуклонно сокращалось.

Когда до чудовища оставалось не более пяти шагов, оно атаковало. Хотя Конан и приготовился, нападение было столь стремительным, что он не успел ничего сделать. Тело и руки киммерийца обвили щупальца, сдавили грудь - так, что потемнело в глазах; и хотя Конан не выпустил меч, но оружие мало чем могло ему помочь. Внезапно в центре бурдюка раскрылась большая круглая пасть, усеянная по краям множеством мелких загнутых зубов. Чудовище оторвало киммерийца от пола и стало неторопливо подтаскивать его в пасти. Конан отчаянно сопротивлялся, но тщетно - тварь не выпускала его из своих железных объятий. Факел Конана тоже не выронил, поэтому видел, куда его тащат. За несколькими рядами зубов твари была видна зеленоватая глотка в белесых потеках; из нее несло смрадом. Щупальца чудовища время от времени попадали в огонь факела и, обоженные, отлетали прочь и начинали судорожно извиваться в воздухе.

Конан попытался вытянуть руку с факелом вперед, и когда пасть твари оказалась под ним и жадно распахнулась еще шире, готовясь заглотить добычу, он на мгновение напряг мышцы левой руки, а затем внезапно расслабил их. Его рука получила немного свободы, чего он и добивался; теперь отчаянным рывком он вытянул левую руку и воткнул пылающий факел в разверстую пасть чудища. Пламя коснулось зеленой плоти, и она зашипела под огнем, и тут же тварь в судороге дернулась, и щупальца на какой-то миг ослабли. Почувствовал свободу, киммериец вогнал меч в тело твари по самую рукоять.

Чудище издало странный булькающий звук. Конан почти упал на его спину, крутанул меч в ране и потянул его, распарывая плоть твари. Щупальца вновь обрели былую мощь и отшвырнули киммерийца; он кубарем покатился по каменному полу, оставив меч в теле чудовища. Факел, которым он подпалил тварь, потух в ее пасти. С боевым кличем Конан рванулся вперед, спасать меч, но его встретила пустота: чудовище исчезло и унесло с собой его оружие.

Киммериец вытащил из-за пояса очередную смолистую ветку - он их нарубил впрок перед тем, как войти в святилище, и теперь возблагодарил Крома, что они не потерялись во время схватки. Он высек огонь и зажег факел. Коридор был пуст; тварь сбежала, оставив за собой крупные пятна темной жидкости - очевидно, то была ее кровь. Конан извлек из ножен кинжал и направился по следам, оставленным монстром - терять меч он не собирался. Расправившись с чудищем, он всегда сможет вернуться назад по пятнам крови и продолжить поиски Камня Мертвых. Других подобных тварей Конан не опасался - он уже знал их уязвимые места.

Пятна крови тянулись по коридору, петляя вместе с ним. Конан шел и размышлял, что вернее: тварь ли оказалась на редкость живучей, или он нанес ей не слишком опасную рану. Вскоре следы привели его в громадный зал, посреди которого находился большой, идеально круглый водоем. Конан поднял факел повыше, осматривая место, куда он попал. Потолок зала поддерживало множество колон с вырезанными в камине ощеренными змеиными мордами; посреди водоема - то ли озерца, то ли бассейна - находился шестигранный островок, к которому вело шесть тонких мостков, по одному на каждую грань. На островке высился пирамидальной формы алтарь, весь покрытый резьбой - от широкого основания до усеченной плоской вершины.

Конан решил обследовать зал после того, как вернет себе оружие. Пятна крови из ран чудовища уходили в темноту межу колоннами, и он последовал за ними. Когда киммериец проходил мимо змеиных морд с разинутыми пастями, ярчайшая вспышка внезапно ослепила его, и резко бросила в сторону. Оскалив зубы, с напружинившими мускулами, он обшарил помещение взглядом, но зал по-прежнему был тих и пуст. Конан с осторожностью снова приблизился к колоннам. В пасти одной из змеиных морд промелькнул яркий блик света и исчез. Вырезанная из красного камня, она находилась на высоте в рост Конана, и, заглянув в промежуток между каменными челюстями, он увидел там перекошенную рожу демона. От неожиданности Конан отшатнулся; рожа в пасти дернулась и пропала. Киммериец испустил шумных вздох облегчения и досады - в каменной пасти было спрятано изогнутое, отполированное до блеска зеркало. Такие зеркала он уже видел: жрецы в храмах использовали их для различных церемоний. В змеиной голове, расположенной ниже, находилось отверстие для факела.

За колоннами была высокая дверь без створок. Свет горящей ветви выхватил из мрака а дверью бесформенную массу чудовища, которое распростерлось сразу за невысоким порогом: щупальца твари бессильно свисали, а из разинутой пасти сочилась густая белая масса. Тварь лежала совершенно неподвижно и еще больше напоминала бурдюк, только уже распоротый. Рукоять меча выглядывала из-под обвившегося вокруг нее щупальца, которое Конан перерубил ударом кинжала. Щупальце обмякло и соскользнуло с рукояти, и киммериец вырвал оружие из тела твари. Острое лезвие было измазано густой темной кровью, и Конан поморщился: вытирать лезвие о гладкую шкуру чудовища не имело смысла. Может, в зале найдется какая-нибудь тряпка, которая истлела не до конца, решил киммериец. Он понес меч в руке; с лезвия медленно стекала кровь и крупными каплями падала на пол.

Поиски тряпицы успехом не увенчались. Громадный прямоугольный зал был пуст: только камень пыль и зеркала в колоннах, да за множеством дверей маячили все те же длинные коридоры лабиринта. Присутствия талисмана он так же не обнаружил - правда, оставался недосмотренным еще островок с алтарем. И нужно было поторопиться - вдруг на запах крови убитой твари соберется подобная же нечисть...

Наконец Конан подошел к бассейну. Вода в нем казалась черной, а гладь ее была ровной и спокойной: ни зыби, ни малой волны, и нахмурился, раздумывая. Если тварь, которую нон прикончил, не подохла в этом лабиринте с голода, значит она чем-то питалась. Вполне вероятно, что на дне водоема обитает еще какая-нибудь мерзость, которой только и надо, чтобы кто-нибудь ступил на мостки...

Конан опустился на колена, размахнулся, с силой ударил лезвием меча по воде и сразу же отскочил назад. Громкий, похожий на щелчок бича звук раздался в воздухе, по черной поверхности бассейна побежали быстрые мелкие волны; звук заметался между стенами, отдаваясь эхом, Конан выжидал. Поверхность воды вскоре успокоилась и снова стала ровной; похоже было на то, что в водоеме никто не обитал. Киммериец повторил трюк с мечом еще раз, но бассейн оставался безжизненным. Конан посмотрел на меч и довольно кивнул: вода почти смыла кровь с лезвия. Затем он поднялся и быстро перешел по мостику на остров.

Но здесь его тоже ждало разочарование - ничего похожего на Камень Мертвых! киммериец мысленно проклял и Пелиаса, и бессмертного, который сейчас дожидался его, шатаясь по холмам вокруг святилища. Сколько таких залов может быть в лабиринте? Он может бродить по его коридорам до конца своих дней! А если к тому же талисман упрятан в какой-нибудь тайник...

Эта мысль привела киммерийца в ярость. Гнев закипел в его груди, и ему надо было выплеснуть его наружу. Конан со злобой посмотрел на алтарь. Высокая каменная пирамида со срезанной верхушкой была сплошь украшена затейливыми письменами, вырезанными на ее гранях. Очертания букв, из которых складывались неведомые слова, были незнакомыми; он не мог прочесть того, что было написано на каменных гранях алтаря. Но сейчас киммерийцу хотелось одного - разнести этот алтарь на кусочки. Сорвать его с места и утопить в черной воде бассейна!

Тут в голове Конана промелькнула некая мысль, и он решил ее проверить. Он поднес огонь к подножию алтаря. Так и есть: между основанием пирамиды и каменной плитой, на которой она стояла, была щель - тонкая, почт незаметная. Конан положил меч и пристроил к нему горящий факел так чтобы он не потух, затем навалился плечом на алтарь, покрепче уперся ногами и надавил. Алтарь остался неподвижен. Странно! Пирамида была не столь велика, чтобы он не смог ее сдвинуть с места - и, однако, его попытка не увенчалась успехом!

Конан попробовал опрокинуть алтарь - тоже безрезультатно. Правда, камень стал раскачиваться, но совсем чуть-чуть: что-то не давало ему сдвинуться с места. Киммериец делал третью попытку. Присев перед алтарем на корточки, он обхватил его; мышцы на спине Конана напряглись, на руках вздулись вены, на лбу от нечеловеского напряжения выступил пот. Он начал медленно выпрямлять ноги, прижимая пирамиду к груди; алтарь поддался и пошел вверх. От тяжести камня у Конана зарябило перед глазами, но он, поднявшись вместе с алтарем, в последнем усилии толкнул его прочь от себя и разжал руки. Пирамида с грохотом упала и раскололась на куски. Конан вытер рукой лоб, глубоко вздохнул и потянулся, разминая онемевшие мышцы. Четыре металлических штыря, в две ладони длинной каждый, образовывали квадрат. Теперь Конан понял, почему ему не удалось сдвинуть или прокинуть алтарь - пирамида была насажена на эти торчащие из каменной плиты штыри.

Потом Конан нагнулся и увидел Камень Мертвых. В углублении под алтарем лежал он, и киммерийцу показалось, что свет факела внезапно ослаб, и темнота еще больше сгустилась в зале. Камень Мертвых бы цвета мрака - не черного, а именно мрака. Конан смотрел на него и чувствовал, как волна озноба пробегает по его сине, собирая кожу в пупырышки. Наконец он протянул руку, коснулся талисмана, и леденящий холод обжег его пальцы.

Но он не разжал их; он поднялся с Камнем Мертвых в руке, и боевой клич киммерийца прогремел под сводами святилища, эхом отразился от стен и вернулся к нему. Затем Конан распустил завязки небольшого кожаного мешка, висевшего у него на поясе, и спрятал талисман. Он запалил новый факел, подхватил меч и ушел с островка.

Пятна крови, пролитые тварью, уже подсохли. Пользуясь ими, как путеводной нитью, он двинулся по коридорам лабиринта к выходу, где его ожидал бессмертный.

Глава 13. ПОЕДИНОК

После мрака лабиринта дневной свет казался неестветвенно ярким. Конан заморгал, вытер выступившие на глазах слезы, потом оглянулся и посмотрел в темноту. Обратный путь к выходу из святилища не занял у него много времени и обошелся без помех; он вернулся по кровавым следам до места, где встретил чудище, а там уже шел по собственным зарубкам на стенах лабиринта. Когда глаза перестали слезиться и привыкли к свету, Конан прищурился на солнце и присвистнул от удивления: ему казалось, что в святилище он пробыл до вечера, однако золотой солнечный диск едва перевалил за полуденную черту. Сделав последний шаг, киммериец вышел из-под арки на скалистый грунт перед развалинами и направился в условное место, где его ожидал бессмертный.

Конан петлял между крупными обломками гигантских изображений Великого Змея, усеявшими площадь перед святилищем. Мелкие глыбы он перепрыгивал, при этом талисман в кожаном мешке увесисто бил его по бедру.

Дорогу киммерийцу перегородил очередной огромный обломок. Конан решил его не обходить; цепляясь пальцами за трещины в камне, он проворно взобрался на него и увидел фигуру бессмертного. Зольдо стоял спиной к святилищу на вершине холма, с которого они спускались давешней ночью, и смотрел в сторону джунглей.

- Зольдо! - крикнул Конан.

Бессмертный обернулся на крик и, увидев киммерийца, стал спускаться по скалистому склону обрыва. Конан посмотрел вниз, выбирая место поудобней, и одним прыжком слетел с камня.

Когда он вышел на свободный от обломков участок площадки, на противоположном ее конце появился бессмертный. Он взмахнул рукой, приветствуя Конана, и направился ему навстречу. Вскоре расстояние между ними сократилось настолько, что можно было разговаривать без крика.

- Ты нашел его? - спросил бессмертный.

- Здесь, - кратко ответил Конан и хлопнул себя по бедру.

Зольдо оставалось не более десятка шагов, и он мог бы коснуться плеча киммерийца, но вдруг споткнулся, как будто налетев на невидимую преграду, и рухнул на колени, а оптом упал лицом вниз и замер.

- Эй, что случилось? - спросил Конан.

Зольдо молчал; скрюченные пальцы бессмертного судорожно царапали камень.

Конан остановился. Происходящее было непонятным; вдобавок его настораживало то, что бессмертный упал на ровном месте. Опыт подсказывал киммерийцу, что от магии можно ждать подвоха в любое мгновение, а инстинкт напоминал, что такая перемена не сулит ничего хорошего.

Вдруг в воздухе словно бы потянуло ледяным ветерком, и Конан почувствовал слабые толчки в бедро. Не спуская глаз с распростертого тела бессмертного, он опустил руку на мешок с талисманом. Зольдо уже не лежал неподвижно; бессмертный медленно поднимался на ноги. Ладонь Конана вновь почувствовала толчки сквозь толстую кожу мешка; казалось, они стали гораздо сильнее. Камень Мертвых пульсировал, бился, как сердце, набирающее силу.

Зольдо поднялся и встал перед Конаном. Глаза бессмертного были выкачены из орбит, губы беспрестанно шевелились, будто он хотел что-то сказать, но не мог; однако движения его уже не казались неуверенными - медленным и точным жестом он положил кисть на рукоять меча и потянул лезвие из ножен. И в это же время его шевелящиеся губы справились с немотой.

- Берегись, Конан! - крикнул он.

Киммерийца поразил этот крик. В нем не было никакой угрозы; наоборот, Зольдо будто предупреждал его полным боли воплем. Камень Мертвых мерно и ровно бился в кожаном мешке.

Бессмертный обнажил меч и отбросил в сторону пустые ножны; его желтые выпученные глаза обежали киммерийца с ног до головы, словно впервые видел его. Но глаза эти были исполнены ужаса и муки - они не принадлежали существу, которое готовилось напасть.

Конан не стал гадать, что происходит с его спутником, - он просто поднял меч и приготовился к схватке. Оценив позицию бессмертного, он передвинулся немного влево, занимая более удобное для себя положение. Зольдо тут же переместился вслед за ним и этим свел преимущество Конана на нет. Киммериец видел уже искусство бессмертного в бою, но только сейчас оценил его до конца, сообразив, что во дворце так легко обезглавил Зольдо просто потому, что тот подставил шею сам. Но теперь он, кажется, не собирался поддаваться.

Бессмертный стал обходить Конана, не приближаясь к нему, и киммериец сразу раскусил уловку противника: тот хотел поставить его лицом против солнца. В свою очередь он выполнил маневр, который разрушил задумку Зольдо, и они закружили по площадке. Краем глаза Конан следил за тем, чтобы не споткнуться о какой-нибудь из валяющихся вокруг обломков. Он не хотел атаковать первым; слишком велик был риск нарваться на смертельный удар. Он, воин, вся жизнь которого прошла с мечом в руке, встретил равного себе по силе. Немало людей, слывших непревзойденными бойцами, нашли свою смерть от его меча, но тут противником был бессмертный, и это осложняло задачу. Одно дело - человек, которого можно ранить, и тогда боль от раны заставляет его делать ошибки; другое - ничего не чувствующая мертвая плоть. Зольдо был великим воином, и Пелиас ничуть не преувеличивая, утверждал это; кроме того, он был ожившим мертвецом, чье расчлененное тело срасталось мгновенно.

И потому Конан выжидал; бессмертный должен был напасть первым, раз талисман оказывает на него воздействие, хотя чародей говорил об обратном. Медленно отступая, киммериец двигался туда, где обломки статуй помешали бы поединку на мечах; он знал, что Зольдо физически слабей его, и в схватке без оружия потерпит поражение. Но бессмертный разгадал этот замысел: когда киммериец приблизился к узкому проходу меж двух обломков и стал пятиться туда, бессмертный остановился и опустил меч.

Конан выругался. Зольдо, повернувшись к нему спиной, отошел на несколько шагов и стал поджидать противника.

Конан отошел от обломков и встал напротив бессмертного.

- Ну, нападай! - рявкнул он.

Зольдо не шевельнулся.

- Тогда прочь с дороги, нежить! - сказал киммериец и шагнул вперед.

Оружие бессмертного свистнуло в воздухе. Конан парировал удар и ответил стремительным выпадом, нацеленным в голову противника. Хотя киммериец и был готов к этому, но, когда Зольдо отразил его удар, Конан проникся с восхищением к бессмертному. Потом удары посыпались один за другим; лезвия мечей сталкивались со звоном, разбрасывая брызги искр, противники фехтовали, предугадывая каждое движение друг друга. Этот бой мог продолжаться бесконечно; Конан это понимал, как понимал и то, что бессмертный, в отличие от него, не ведает усталости. Он сделал несколько попыток вышибить меч из рук бессмертного или отбросить его оружие и потом сбить Зольдо с ног, но тот оказался предусмотрительным. Мертвые мышцы боли не ощущали, к тому же бессмертный умело ослаблял силу ударов противника - и снова лезвие его меча плясало перед Конаном гибельный танец. Зольдо не отступал; не отступал и Конан, которому приходилось защищаться, ибо самая малейшая рана была сейчас для него смертельной угрозой. Они почти не сдвинулись с того места, с которого начали поединок; оба будто бы вросли в землю, и только звон стали окружал их незримой стеной.

Киммериец чувствовал, что усталость не за горами; скоро она начнет подкрадываться к нему. Он вспомнил меч, который бессмертный выбрал в оружейных кладовых королевского дворца. Меч был, без спора, хорош, но тоньше и легче его собственного - ненамного, но все же. Парировав очередной удар бессмертного - так, что его рука отлетела чуть дальше - Конан слегка раскрылся, и меч Зольдо тут же устремился в незащищенное место. С хриплым выкриком, собрав все силы, киммериец нанес страшный удар в самую уязвимую точку на лезвии вражеского меча, и в руке Зольдо осталась рукоять с торчащим из нее коротким обломком стали. Остальная часть лезвия отлетела далеко в сторону, со звоном упав на камень.

Бессмертный, однако, не растерялся; с силой метнув в Конана рукоять с обрубком лезвия, он бросился бежать к святилищу. Киммериец ринулся за ним вдогонку. Отчаянным рывком он настиг бегущего и замахнулся мечом, собираясь снести ему голову, но Зольдо неожиданно нырнул Конану в ноги. Киммериец налетел на него и покатился по земле.

В следующий миг Зольдо выдернул из-за пояса два стилета и прыгнул на поверженного противника. Конану пришлось выпустить меч, чтобы перехватить запястья бессмертного; потом, в борьбе за оружие, они покатились по площади. Киммериец после отчаянного сопротивления оседлал своего врага, вырвал у него стилеты и отбросил их подальше. Бессмертный неистово дергался под тяжелым телом Конана; Камень Мертвых ровно бился в мешке на бедре.

Киммериец поискал глазами свой меч, но тот лежал далеко. Конан подумал, что бегство Зольдо могло оказаться всего лишь уловкой, чтобы лишить его оружия. Рывки бессмертного усиливались, и держать его вечно киммериец не собирался. Он потянулся за кинжалом, намереваясь повторить то, что уже сделал однажды - отрубить Зольдо голову, а потом швырнуть ее подашь: обезглавленное тело бессмертного в этом случае станет практически беспомощным.

Он не смог выполнить задуманное. Тело под ним выгнулось, сбросив киммерийца, и тут же он получил страшный удар ногой по руке с оружием. Кинжал вылетел из пальцев Конана, а бессмертный змеей выскользнул из его хватки; и, не успел он опомниться, как Зольдо вцепился в мешок с талисманом и силой дернул к себе. Завязки лопнули, но Конан успел перехватить Камень Мертвых в воздухе. Рывок бессмертного помог ему подняться; затем кулак киммерийца врезался в лоб противника. Тот, выпустив мешок, кубарем покатился по земле.

Конан помчался к мечу. Он уже был совсем рядом, когда, споткнувшись о каменный осколок статуи, рухнул навзничь. Он сильно ударился подбородком: из глаз полетели искры, а во рту появился солоноватый привкус крови. Над ним что-то просвистело, и он увидел, как упал далеко впереди кинжал, который метнул в него Зольдо. Топот сапог бессмертного раздавался совсем рядом - и совсем рядом был меч.

Подтянувшись на руках, Конан схватил оружие. Подняться с земли он уже не успевал: фигура Зольдо заслонила над ним солнце. Киммериец перекатился на спину и рубанул мечом, подсекая противнику ноги. Бессмертный рухнул на него, но Конан тут же отшвырнул его прочь и стремительно поднялся. Зольдо, извиваясь всем телом, быстро полз к нему; ног ниже коленей у него не было; отсеченные конечности валялись рядом с киммерийцем, и тот пинками отправил их подальше. Бессмертный сделал попытку подняться, но вновь упал: культи плохо держали его. Внезапно встав на четвереньки, словно животное, Зольдо поскакал вдогонку за ногами, но киммериец в два прыжка настиг его и опрокинул, ударив сапогом. Бессмертный вцепился ему в ногу, стремясь свалить, и Конан заработал мечом.

Вскоре бессмертный, лишенный всех конечностей, беспомощно барахтался у его ног. Киммериец отпрыгнул в сторону; отрубленные руки Зольдо все еще сжимали его сапог. Он с омерзением стряхнул их; кисти упали и тут же поползли к бессмертному, перебирая пальцами. Зольдо же на обрубках ковылял им навстречу.

- А-а... Проклятье на твою голову! - взревел киммериец.

Не глядя, он сунул меч в ножны, подскочил к бессмертному, схватил его за волосы и поволок. Зольдо прилагал отчаянные усилия, чтобы освободиться, но Конан остервенело тащил и тащил его по площадке. Оттащив Зольдо, как ему показалось, на безопасное расстояние, киммериец отпустил волосы бессмертного, и тот немедля отправился за утерянными частями тела. Конан снова нагнал его, опрокинул и придавил ногой. Бессмертный возился, стараясь сбросить его сапог.

- Кром! Я что, так и буду бегать за тобой? - рявкнул Конан, глядя в лицо противника.

Остекленевшие глаза Зольдо были ему ответом. Киммериец огляделся и обнаружил неподалеку осколок каменной плиты, покрытой почти стершейся резьбой. Он подтащил бессмертного к нему. Мешок с талисманом, который Конан до сих пор сжимал в руке, мешал, и он откинул его в сторону. Удерживая бессмертного на месте, он наклонился к осколку плиты, перевернул плоский камень и навалил его на грудь Зольдо. Теперь бессмертный стал похож на опрокинутую на спину черепаху: голова его моталась из стороны в сторону, а обрубками конечностей он махал в воздухе, словно лапами. Конан с удовлетворением посмотрел на эту картину.

Подобрав мешок с талисманом, он вновь привязал его к поясу; Камень Мертвых по-прежнему бился и трепетал, словно живой. Легкое царапанье достигло слуха киммерийца; он резко повернулся на звук и увидел руки бессмертного, которые упрямо ползли к телу, цепляясь пальцами. Поморщившись, Конан подобрал два больших камня и придавил ими обрубленные конечности. Потом он вновь посмотрел на поверженное тело Зольдо и принялся за работу.

Выбирая из валяющихся вокруг обломков покрупнее и потяжелее, Конан заваливал камнями бессмертного, воздвигая над ним каменный курган, из-под которого без посторонней помощи Зольдо уже не выбраться. Плоским камнем он собрался закрыть его лицо, как услышал тихий, еле слышный шепот:

- Конан... Конан...

Бессмертный звал его.

Киммериец склонился над ним.

- Унеси Камень к холмам... Поскорее...

Конан выпустил осколок из рук и поднялся. Он воздел сжатые кулаки к небу и потряс ими.

- Кром!

Глава 14. СМЕРТЬ ЗОЛЬДО

В чистом голубом небе появилась темная точка. Она быстро увеличивалась, и вскоре у нее появились крылья. Крылья эти были не похожи на птичьи, да и размеры приближающегося существа были слишком велики для птицы. Какая-то тварь летела к святилищу; черный ее силуэт вырастал на глазах в прозрачной голубизне небосвода.

Безобразный крылатый монстр снижался на площадь, перед развалинами, отрезая киммерийцу дорогу к холмам. Глубокие глазницы монстра полыхали оранжевым: вместо шерсти морду покрывала крупная черная чешуя, а между острых ушей поднимался гребень. Торс чудовища был подобен человеческому; длинные шестипалые руки оканчивались загнутыми острыми когтями. Ноги только до колен походили на человеческие, а ниже - камень площади царапала громадная птичья лапа. За плечами, поднимая ветер, взмахивали две пары жестких крыльев, одна над другой.

Монстр опустился на площадь и сложил крылья за спиной. Он высунул из пасти тонкий раздвоенный язык и зашипел.

Конан попятился, прикидывая в уме расстояние до развалин. Только в лабиринте святилища можно было найти укрытие: как ни велики его коридоры, твари таких размеров в них не протиснуться.

Чудище, однако, проявило к киммерийцу полнейшее равнодушие. Зашипев, монстр опустился на четвереньки и наклонил голову низко к земле, сгорбив уродливую спину. На шее у него сидел человек. Чудовище подставило к плечу когтистую ладонь, и человеческая фигура соскочила на нее, а затем на землю. Размахивая руками, человек побежал к киммерийцу.

Конан изумленно глядел на бегущего. Путаясь в своем длинной просторном одеянии, к нему торопился маг Пелиас.

- Ты?! - выдохнул киммериец, когда чародей подбежал поближе.

Волшебник замахал на него руками, как ветряная мельница.

- Друг мой, - с натугой выдохнул он, - я все тебе объясню, но не сейчас. Где талисман?

Конан ответил на это взбешенным ревом.

- Нет! Ты мне объяснишь сейчас! - заорал он. - Ты все подстроил с самого начала! Ты все знал!

Пелиас устало опустился на обломок статуи и сгорбился. Тут Конан увидел, что лицо волшебника выглядит похудевшим и изможденным, а под глазами у него залегли черные круги. Пелиас развел руками и хлопнул себя по колену.

- Да, - произнес он, - я все знал. Но я не мог сразу отправиться вместе с вами. - Голос его сорвался на крик. - Понимаешь? Не мог!

Пелиас с размаху ударил кулаком по камню, на котором сидел, отшиб кулак и, сморщившись от боли, затряс им в воздухе.

- Мне необходимо было заглянуть еще кое-куда. Там я и задержался - вернее, меня там попытались задержать. - Волшебник придирчиво осмотрел пострадавший кулак и просил: - Ну, так где же Камень Мертвых?

Киммериец сорвал с пояса мешок и тряхнул им перед чародеем.

- Ага, - сказал Пелиас с удовлетворением.

Конан уставился на мешок, кожаные бока которого вздымались и опадали.

- Послушай, Пелиас, талисман вроде бы стал больше, - недоуменно произнес он.

- Ай-ай-ай, - насторожился чародей.

Внезапно радужные лучи брызнули в разные стороны от фигуры волшебника.

Волшебник, как бы защищаясь, вытянул вперед руки и отступил на шаг.

- Ну и ну, - вымолвил Конан.

Пелиас что-то негромко пробормотал, и вокруг него образовалась слабо мерцающая оболочка в виде яйца.

- Друг мой, нам нельзя больше медлить, - раздался из кокона приглушенный голос чародея. - Что с бессмертным?

Конан отодвинулся.

- Видишь? - спросил он.

Брови Пелиаса поднялись на лбу.

- Вижу, - ответил он. - Положи мешок с талисманом на землю.

Киммериец опустил мешок у своих ног.

- А теперь уходи отсюда, - сказал Пелиас. - Иди к монстру, на котором я прилетел. Он унесет тебя отсюда.

Конан помотал головой.

- Я никуда не пойду!

- Мой король, это смертельно опасно, - возразил волшебник. - Ты даже не представляешь, что здесь начнется!

Киммериец снова сделал жест отрицания.

- Ты меня уже разок надул, и я тебе не верю. Мне не по нутру, когда рядом с мои королевском крутятся ненормальные чародеи с какой-нибудь новой игрушкой. Я с таким уже встречался, и всегда приходилось разбираться с помощью меча.

- Конан, я знаю, что ты не доверяешь магам, - печально сказал Пелиас. - Но позволь, друг мой, сказать, что мы, вероятно, видимся в последний раз. Если сможешь, прости меня - ведь я вынудил тебя совершить это путешествие.

Киммериец нахмурился.

- Ты серьезно?

- Совершенно серьезно.

- Ну что ж, тогда я пойду, - задумчиво произнес Конан. - А чудище свое отпусти или оставь себе на всякий случай. Я доберусь сам.

- Мне эта крылатая тварь не понадобиться, - возразил маг. - Если ты не улетишь на ней, то она выйдет из-под моей власти, как только я задействую талисман.

- Мне она тоже не нужна, - решительно отказался киммериец.

- Как знаешь, - согласился Пелиас. - Позволь, я провожу тебя и заодно отпущу на свободу это существо.

Они расстались на краю площадки. Конан стал взбираться по крутому склону наверх; он слышал, как за спиной у него шумно взлетела тварь, отпущенная чародеем на волю. Киммериец добрался до вершины холма, помахал оттуда Пелиасу и направился в сторону леса - так, чтобы волшебник видел, как он уходит. Но прошел он совсем немного, а затем лег на землю и ползком вернулся к обрыву. Спрятавшись за чахлым кустом, прилепившимся на самом краю, киммериец стал наблюдать за магом.

Куча тяжелых камней, под которой покоился бессмертный, с этой точки была прекрасно видна. Пелиас сидел рядом с ней. Конан стал ждать, что будет дальше.

Ожидание его затянулось - видимо волшебник в самом деле решил предоставить Конану возможность уйти подальше. Глаза киммерийца начали слипаться, и он заснул.

Проснулся он от близкого раската грома. Конан поднял голову, моментально пробудившись, будто и не дремал вообще. Уже смеркалось. Гром бабахнул второй раз, и Конан в недоумении задрал лицо к небу, на котором не оказалось и следа облаков; оно было чистым и ясным, и первые звезды только-только проступали на нем. Киммериец посмотрел с обрыва вниз и ничего не увидел: луна еще не взошла, тени заливали котловину и только развалины святилища неясной грудой темнели в дальнем ее конце. Громыхающий раскат расколол небо в третий раз, и в землю ударила слепящая молния. Она не исчезла, а продолжала блистать, как искореженная нить, соединяющая безоблачный небосвод с погруженной во тьму землей. Маленький островок яркого света вспыхнул в котловине. Молнии били снова и снова; наконец они слились в одну сверкающую воронку, которая вытянулась острием вниз, упираясь в светящийся островок. Внезапно Конан сообразил, куда бьют эти молнии: в место, где лежал Зольдо, погребенный под обломками. Сощурившись от яркого блеска, киммериец увидел темную фигуру с воздетыми вверх руками; она медленно отступала среди бьющих со всех сторон молний. Островок света разгорелся и засиял, соперничая с ними блеском; тьмы больше не было, только черная фигура мага пятилась к краю площадки. Шаги чародея были неверны, он шатался, словно пьяный. И тут в него ударила молния... Маг рухнул наземь, как подкошенный.

Конан съехал вниз по склону и побежал к упавшему Пелиасу. Сияющие разряды с грохотом врезались в камень, но ни один не задел его. Киммериец упал на колени перед телом волшебника, разглядев, что опаленные волосы мага спеклись в темную массу. Похоже, у него больше не было ни ресниц, ни бровей, а кожа на лице потемнела и покрылась трещинами и волдырями. Конан схватил его за плечи и взвалил себе на спину.

Мощный удар выбил у киммерийца землю из-под ног. Он упал, ударившись плечом и выронив тело Пелиаса; площадка ходуном ходила у него перед глазами, гладкий камень лопался и стрелял трещинами. Конан вскочил, с трудом сохраняя равновесие; твердь земная колебалась под ним, словно палуба корабля в море. Подхватив обмякшее тело Пелиаса, он рывком забросил его себе на плечо и обернулся: там, где воронка из молний касалась земли, теперь зияла стремительно растущая пропасть, в которую низвергались громадные каменные обломки.

Киммериец бросился бежать; он несся не чуя ног, перескакивая через вздымающееся каменно крошево. Обдирая руки, он лез по склонам обрыва, падал и лез снова, и камни сверху сыпались на него.

ЭПИЛОГ

Королева Зенобия сидела в резном кресле, положив подбородок на сложенные ладони. Рядом с ней стоял граф Просперо, склонившись в учтивом поклоне; губы его беззвучно шевелились. Граф сопровождал свою неслышную речь выразительной жестикуляцией, но брови королевы оставались нахмуренными. Она о чем-то спросила Просперо, и граф беспомощно развел руками. Зенобия порывисто поднялась и топнула в гневе туфелькой.

Изображения королевы и графа побледнели и пропали; мерцающий шар, висевший над костром, съежился и струйкой дыма развеялся в воздухе.

- Ну, видишь, все в порядке, - сказал Пелиас и перевернулся на другой бок, зашипев при этом от боли.

Конан не ответил, ткнув ножом оленью ногу, подвешенную над угольями. Где-то неподалеку в джунглях громко захрустели ломающиеся ветви, и киммериец настороженно повернулся на шум.

- Не беспокойся, мой король,- произнес волшебник. - Хотя меня и потрепало изрядно, но сил, чтобы отвадить непрошеных гостей, хватит. Сквозь магический круг не пройти никому, ни зверю, ни человеку. Мы можем спать спокойно.

Пелиас пошевелил остатками бровей на обгоревшем лице и страдальчески сморщился.

- Вот уж не думал, что ты полезешь за мной в это пекло! - Волшебник осторожно коснулся кончиками пальцев кожи на лбу.

Конан отрезал от оленьей ноги маленький кусочек и сунул в рот, потом старательно разжевал и проглотил. На физиономии его проступило удовлетворенное выражение.

- Кром! Я бы продал душу за несколько глотков вина, - сказал он.

- Вина? - удивился Пелиас. - Что же ты молчишь?

Волшебник принялся бормотать себе под нос непонятные слова заклинаний. Когда он умолк, Конан огляделся в поисках кувшина. Вином, однако, не пахло.

- Ну? - раздраженно буркнул киммериец, разочарованный в своих ожиданиях.

- Подожди немного, вино будет, - успокоил его Пелиас.

Конан недоверчиво покосился на чародея, но ничего не сказал. Желудок его требовал пищи и, не дожидаясь обещанного вина, он отрезал два изрядных куска жаренного мяса, протянув один из них магу. Конан быстро расправился со своей порцией и примеривался отрезать еще, когда сверху раздалось громкое уханье.

- Вот и вино, - сказал Пелиас. - Лови!

Над головой Конана затрещали ветви; он поднял взгляд и увидел, как сквозь крону деревьев на него падает темный комок. Он поймал его на лету. Упавший предмет издал звучное бульканье, и Конан опустил себе на колени полный бурдюк. Пелиас благожелательно поглядывал, как его сотрапезник, вырвав из бурдюка затычку, шумно принюхался.

- Вино, - довольно сказал он и припал к меху, сделав изрядный глоток; затем оторвался и добавил: - Отличное вино!

После этого киммериец поднял бурдюк над головой, и темная жидкость струей потекла в его раскрытый рот. Бурдюк стал худеть на глазах.

- Друг мой, оставь и мне немного, - обеспокоено сказал Пелиас.

Конан вытер губы и протянул наполовину опустевший мех волшебнику. Пелиас чуть-чуть пригубил, и рот его сложился в довольную улыбку.

- Ты послал за ним одного из своих уродов? - спросил Конан.

Пелиас согласно наклонил голову.

- Хорошее винцо! Откуда он его взял?

- Стянул где-нибудь.

Киммериец вернулся к прерванному ужину, щедрыми глотками запивая куски жаренной оленины.

Пелиас, покряхтывая и шипя, принял сидячее положение.

- Друг мой, я бы хотел выразить тебе свою признательность, - заговорил маг, - ибо ты уже второй раз спасаешь меня от смерти. Я готов объяснить тебе причины моего странного на первый взгляд поведения.

Конан оторвался от мяса.

- Не надо, - сказал он.

- Как? - изумился волшебник. - Ведь ты требовал от меня объяснений?

Конан отшвырнул в сторону обглоданную кость.

- Пелиас, - сказал он, - ты хотел повернуть мир на другую колею и спасти его от гибели. Ты это сделал?

- Мы это сделали, мой король, - поправил киммерийца маг.

- А-а, пустое, - отмахнулся Конан, - оставь свои бредни при себе, у меня от них голова болит. Я видел, что ты вытворял перед развалинами! Не скрою, я думал, что ты хочешь завладеть талисманом, и решил тебе помешать, но я ошибся. Почему ты меня обманывал, не знаю и знать не хочу! То, что я видел, сказало мне, что твои слова о гибели моего королевства и королевы могут быть правдой. Поэтому мы квиты: ты делал свое дело, а я делал свое. Я знать не хочу о судьбах мира, а моя жена и королевство мне дороги. А вытащил я тебя потому, что решил: иной раз не худо иметь под рукой колдуна, с которым можно договориться. Ясно? Но постарайся не впутывать меня больше ни во что, иначе от нашей дружбы не останется и следа.

- О, мой король! Если бы только я мог поступить по-другому... - печально произнес Пелиас.

Конан усмехнулся и отхлебнул вина.

- Тогда хоть не ври - у тебя это плохо получается, - сказал он. - И ответь мне на один вопрос.

- Какой? - спросил волшебник.

- Что с Зольдо?

- А-а, я знал, что ты о нем просишь, - улыбнулся маг. - Теперь душа его на Серых Равнинах, тело же сгорело, а пепел канул в бездну вместе с Камнем Мертвых. Бессмертного больше нет!

Конан смотрел в огонь и молчал. Языки пламени, отражаясь, плясали в его синих глазах.

ВОЛЧИЙ РУБЕЖ

(Волки по ту сторону границы)

Р.Говард, Л.Спрэг де Камп

Глава 1

Далекий тревожный рокот барабанов пробудил меня. Не двигаясь, я лежал в кустах, выбранных мной для ночлега прошлым вечером. Затаившись от постороннего глаза, я напрягал слух, соображая, откуда доносятся рокочущие удары - в этом густом лесу было нелегко определить направление по отдаленным звукам.

Лишь мерный барабанный бой нарушал лесную тишину. Колючие ветви кустарника, оплетенные вдобавок вьющимися растениями, создавали надо мной непроницаемый темный свод. Из своего убежища я не мог видеть ни звезд, ни луны - вокруг простиралась сплошная тьма, черная и глухая, как ненависть врага. Но это вполне устраивало меня - если я почти ничего не вижу, то и сам остаюсь невидимым для чужих глаз.

Ритмичные барабанные удары начинали действовать мне на нервы; они продолжали звучать непрерывно, гулко и угрожающе: бух-бух-бух! - и снова: бух-бух-бух! Не приходилось сомневаться, что это глухой тревожный рокот предвещает нечто ужасное. Ведь только один инструмент на свете мог издавать эти низкие мерные звуки - боевой барабан пиктов, в который колотят размалеванные дикари в набедренных повязках, варвары, из-за которых дремучие леса по ту сторону границы были полны смертельной угрозы.

По ту сторону был сейчас и я. Один, без всякой надежды на помощь, укрывшись под колючими ветвями густого кустарника, я находился в чужом враждебном лесу, кишевшем полуголыми воинами; испокон веков они чувствовали себя хозяевами этих непроходимых джунглей.

Так! Наконец-то я разобрался, откуда доносятся ритмичные удары! Барабан бил на западе, и я решил, что расстояние до него было не таким уж большим.

Я внимательно проверил свое боевое снаряжение: потуже затянул пояс, на котором висело оружие, попробовал, легко ли выходит из расшитых стеклянным бисером ножен короткий кинжал; затем, убедившись, что все в порядке, я, извиваясь ужом и стараясь двигаться совершенно бесшумно, начал пробираться между колючками и острыми шипами кустарника в сторону несмолкающего барабанного боя.

Я был уверен, что этот ритмичный глухой стук означает что-то определенное, но вряд ли он возвещал о моем присутствии - меня обнаружить пикты еще не могли. И тем не менее зловещее "бух-бух-бух" несло угрозу и предвестие беды всем незваным пришельцам, осмелившимся вторгнуться на территорию дикарей, где на редких лесных полянах стояли их немногочисленные хижины. В рокочущих глухих ударах явственно слышались рев всепожирающего огня и шипенье градом сыпавшихся пылающих пиктских стрел, вопли, исторгаемые нечеловеческими пытками, и свист окровавленных боевых топоров, раскалывающих без разбора головы и воинов, и женщин, и детей. Это было поистине страшно!

Выбравшись из-под колючих ветвей, я в полной темноте осторожно пробирался между стволами гигантских деревьев. Время от времени, когда моего лица или напряженно вытянутых рук касалась какая-нибудь тонкая ветка, мне чудилось, что это хвост одной из тех огромных змей, смертельно опасных для человека, что обитают в этом лесу и, притаившись в древесных кронах, дожидаются добычи; эти твари молниеносно падали вниз и обвивались вокруг тела жертвы.

Но создания, которых выслеживал я, были куда опаснее самых смертоносных гадов. Я шел по верному пути: барабанный бой приближался, и теперь мне приходилось красться все осторожнее - как по острому лезвию ножа. Наконец в просвете между деревьями мелькнул красноватый отблеск, и, сквозь грохот размеренных низких ударов, я смог различить приглушенное бормотание собравшихся у костра дикарей.

Там, на поляне, окруженной вековыми деревьями, происходила какая-то варварская церемония - значит, скорее всего, вокруг расставлены многочисленные дозорные. Я знал, как пиктские стражи умели сливаться с темнотой окружающей чащи - их было невозможно заметить до того страшного мига, когда клинок или стрела вонзались в сердце незваного пришельца. При мысли, что я могу наткнутся на притаившегося часового, меня пронзила холодная дрожь. Однако я был уверен и в том, что, если не допущу неосторожности, ни один пикт не сможет разглядеть меня в царящей вокруг непроницаемой тьме: даже если б небо не было затянуто низкими облаками, свет луны и звезд не смог бы проникнуть сквозь густой шатер переплетенных ветвей.

Я спрятался за стволом гигантской лиственницы и всмотрелся в происходящее на поляне действо. Вокруг костра сидело около полусотни пиктов - мне были видны лишь неясные очертания их фигур. Их обнаженные - не считая набедренных повязок - тела были покрыты боевой раскраской. Мне удалось рассмотреть торчавшие в густых черных волосах соколиные перья, и по этому признаку я догадался, что дикари принадлежат к клану Сокола.

В центре поляны темнел грубо отесанный камень - примитивный пиктский алтарь. При виде его у меня прошел мороз по коже: однажды я уже лицезрел такой же камень, жирный от копоти и орошенный кровью. Но тогда его не окружали люди, и мне еще не приходилось быть свидетелем тайного варварского ритуала, совершаемого вокруг подобных алтарей. Но я слышал о нем от тех немногочисленных счастливцев, коим удалось бежать из пиктского плена, и когда я вспомнил их жуткие сбивчивые рассказы, меня снова пронзила неудержимая дрожь.

Между костром и алтарем извивался в причудливом танце шаман, в ритуальном одеянии из перьев, которые колыхались в такт его движениям. Лицо шамана прикрывала зловеще ухмыляющаяся маска. У самого костра, в центре людского полукруга, сидел дикарь с зажатым между колен огромным барабаном. Он размеренно бил в него кулаком, извлекая из натянутой кожи тот мерный рокот, который был причиной моего пробуждения.

Между сидевшими вокруг костра воинами и дергающимся в танце шаманом стояла еще одна странная фигура - этот человек, конечно же, не принадлежал ни к одному из племен пиктов. Он был значительно выше любого из них, ростом примерно с меня, и кожа его, насколько я мог рассмотреть в неверном свете костра, казалась светлой. Но одет он был так же, как окружающие его дикари, в набедренную повязку и мокасины. Тело размалевано, в волосах - соколиное перо. Наверное, он был лигурийцем - одним из тех светлокожих дикарей, что немногочисленными племенами обитают в пиктских лесах и то воюют с ними, то заключают недолгий мир.

Кожа лигурийцев даже светлее, чем у аквилонцев, да и самих пиктов вообще-то нельзя назвать чернокожими - просто они смуглы, черноглазы и черноволосы. Однако народы, обитающие к востоку от Пустошей Пиктов, не считают белыми ни тех, ни других - там принято думать, что истинно белым может называться только тот человек, в чьих жилах течет хайборийская кровь.

Пока я, затаив дыхание, наблюдал за происходящим у костра, дикари подтащили к огню еще одного человека - обнаженного окровавленного пикта, в растрепанные волосы которого было воткнуто сломанное перо, по которому я определил, что несчастный принадлежит к племени Ворона, находившегося в смертельной вражде с племенем Сокола. Связав пленника по рукам и ногам, воина бросили его на алтарь. Я видел, как мышцы Ворона напряглись в тщетном усилии разорвать кожаные путы и опали; ремни были крепки.

Шаман продолжал свой дикий перепляс, одновременно производя руками затейливые жесты над алтарем с лежащим на нем обреченным человеком. Барабанщик еще яростнее заколотил в барабан, впав в настоящий транс. И тут с ветки стоявшего на краю поляны дерева в освещенный круг упала огромная змея - из тех, возможная встреча с которыми приводила меня еще недавно в такой ужас.

Извиваясь, она ползла прямо к алтарю; на ее чешуе играли отблески костра, холодно посверкивали бусинки глаз, длинный раздвоенный язык быстро сновал в узкой змеиной пасти. На сидевших вокруг костра воинов она, казалось, не обращала никакого внимания, они же оставались совершенно спокойны, что немало удивило меня, поскольку уж если пикты и боялись чего-то на этом свете, так только змей.

Добравшись до алтаря, гадина вползла на него, и замерла, приподняв узкую голову. Движения пиктского колдуна замедлились - и тут, в такт с ним, затанцевала змея. Шаман издал жуткий сдавленный вой, напоминающий шум ветра, проносящегося сквозь заросли бамбука, а змея, поднимаясь все выше и выше над алтарем, внезапно начала обвиваться вокруг брошенного на камень пленника - причем размеры ее были столь велики, что сверкающие кольца полностью скрыли тело человека. На виду оставалась только его слабо подергивающаяся голова с переполненными смертельным ужасом глазами.

Вой шамана сорвался на истерический визг, он сделал резкое движение рукой и бросил что-то в костер.

Огонь стремительно взметнулся вверх, из пламени взвилось и заклубилось над жертвенником причудливое облако, скрывшее на мгновение происходившую на алтаре отвратительную сцену. Потом очертания каменной глыбы словно дрогнули, поплыли, и я уже не мог разобрать в этих непостижимых изменениях, что же было змее, а что - человеком.

Из груди собравшихся возле костра пиктов вырвался единый, полный благоговейного ужаса вздох, прозвучавший как легкое дуновение ветра в ветвях деревьев.

Дым постепенно начал рассеиваться. Змея теперь неподвижно лежала на алтаре рядом с пленником - почему-то я посчитал их обоих мертвыми. Шаман с усилием схватил гадину и сбросил ее на землю, потом стащил с алтаря и тело человека. Тот безвольно упал рядом со змеей, и колдун перерезал кожаные ремни, после чего снова задергался в танце, плетя руками в воздухе причудливые узоры.

И тут пленник начал проявлять признаки жизни. Он попытался приподняться с земли - и не мог. Голова его судорожно поддергивалась и безвольно перекатывалась из стороны в сторону, между полураскрытыми губами то появлялся, то исчезал язык. Потом - я непроизвольно вздрогнул от ужаса - он пополз в сторону, извиваясь всем телом, словно превратился в змею.

Гадина же, лежащая рядом с ним, содрогалась в резких конвульсиях. Она тоже попыталась приподняться с земли, но рухнула обратно. Снова и снова она безо всякого успеха порывалась встать на хвост, напоминая обезноженного человека, который, не осознавая этого, отчаянно желает подняться.

Тишину ночного леса разорвал дикий вой пиктов. Меня колотило от ужаса, к горлу неудержимо подкатывала тошнота. Теперь-то я до конца понял смысл кошмарного первобытного обряда, о котором раньше мне приходилось только слышать - шаман племени Сокола поместил душу врага в тело змеи, а душу отвратительной гадины - в его тело! Такая месть была достойна всех демонов преисподней! А сидящие вокруг костра пикты испытывали истинное наслаждение от этого омерзительного действа!

Обе жертвы ужасного колдовства - человек и змея - беспомощно корчились на земле.

Затем в свете костра коротко блеснул зажатый в руке шамана клинок, и по земле покатились две головы. И - я не мог поверить своим глазам! - рептилия дернулась и затихла, тело же человека перевернулось на бок и начало судорожно извиваться, как будто это на самом деле была обезглавленная змея.

Глаза мои видели многое, но сейчас на меня накатила волна слабости; я чуть не потерял сознание. Не удивительно: какой нормальный человек может вынести столь устрашающее зрелище кошмарного первобытного колдовства?!

Другое дело пикты: ужасная сцена привела их в такой дикий восторг, что они показались мне в этот момент не людьми, а мерзкими порождениями мрака.

Шаман продолжал свой танец. Высоко подпрыгнув, он остановился перед полукругом воинов, сорвал с лица маску, запрокинул назад голову и завыл, словно голодный волк. Красноватый отблеск огня упал на лицо колдуна - и в этот момент я его узнал! Весь перенесенный только что кошмарный ужас, все вызывающее тошноту отвращение переродилось в жгучую ярость - и, одновременно с этим, как туман испарился мой здравый смысл, все разумные мысли о собственной безопасности, о моей миссии и долге перед своей страной. Потому что шаманом был старый Тейанога - давний и заклятый враг, предавший мучительной смерти множество наших людей. А кроме того, он сжег живьем на костре моего лучшего друга - Джота, сына Гальтера.

Всепоглощающая ненависть заставила действовать меня едва ли не инстинктивно, без участия подсознания. Я вскинул лук и, наложив стрелу на тетиву, выстрелил, почти не целясь - все произошло почти мгновенно. Свет костра был обманчив, но на таком расстоянии промахнуться я не мог - у нас на Западной Границе жизнь во многом зависит от того, насколько хорошо ты умеешь натягивать лук.

Тонко свистнула в ночном воздухе стрела, старый Тейанога взвыл, как гиена, и, зашатавшись, рухнул навзничь. Из груди шамана торчало оперенное древко стрелы. Моей стрелы! Пикты завопили от неожиданности, сидящий у костра светлокожий высокий человек стремительным движением вскочил на ноги, впервые повернувшись ко мне лицом. И тут - о Митра! - я понял, что то был хайборией!

На какое-то мгновение я застыл, парализованный шоком, и это едва не стоило мне жизни. Все пиктские воины, как дикие кошки, ринулись ко мне, чтобы найти и покарать врага, выпустившего смертоносную стрелу. Они уже достигли края поляны, когда я пришел в себя и стремглав бросился в темноту, огибая стволы деревьев и уклоняясь от хлещущих по лицу ветвей - причем полагаться приходилось лишь на инстинкт и милость Светлого Митры, поскольку разглядеть в таком мраке я не мог ничего. Единственное, что давало мне надежду на спасение, так то, что выскочившие со света пикты не могли видеть во тьме оставляемые мной следы и вынуждены были преследовать меня столь же вслепую, как я пытался от них убежать. Но я знал, что охотиться за мной они будут подобно стае волков - до тех пор, пока не настигнут добычу.

Я мчался по ночному лесу, сердце колотилось где-то под горлом от страха и возбуждения, да еще давали о себе знать впечатления от той кошмарной сцены, невольным свидетелем котором я был только что. И этот хайбориец... Его присутствие во время ритуала потрясло меня самым невероятным образом - ведь человек белой расы не может наблюдать ха тайными обрядами пиктов и уйти живым, разве что ему посчастливилось остаться незамеченным. Но тот, кого я видел, был вооружен - я заметил на его поясе кинжал и топор! Это совершенно не укладывалось у меня в голове и вызывало самые мрачные предчувствия.

При всем моем желании производить как можно меньше шума, я, разумеется, время от времени все же натыкался на деревья; в непроглядной тьме и непролазной чаще избежать этого было невозможно, и мои преследователи ориентировались на эти звуки, поскольку видеть могли не больше моего. Я несколько опередил дикарей - сзади уже не слышались их дикие воинственные вопли, однако я знал, что пиктские воины с горящими, как у волков, глазами, сейчас растянулись широкой цепью и тщательно прочесывают лесные заросли. На мой след они пока еще не напали - если бы дикари почуяли, что жертва находится в пределах их досягаемости, из их глоток немедленно бы вырвался обычный боевой клич.

И, тем не менее, я чуть было не попался. Воин, заметивший меня, явно не был у костра на поляне - слишком намного он опередил своих собратьев. Скорей всего, он был послан в дозор и рыскал по лесу, чтобы не допустить неожиданного появления врагов с севера. Дикарь мгновенно бросился за мной; видеть его я не мог, но явственно слышал приближающиеся стремительные шаги босых ног. Еще немного, и ему удалось настичь меня. Я выхватил кинжал, наугад взмахнул топором, он ударился о нож пикта... И тут мне неслыханно повезло - ринувшись вперед, мой соперник напоролся на выставленный клинок. Предсмертный вопль дикаря разорвал ночную тишину, и ответом на него был яростный рев его сородичей совсем неподалеку от места нашей быстротечной схватки. Теперь пикты завывали, как волки, нагоняющие свою добычу - они наконец-то догадались, где она.

Мне пришлось совершенно забыть об осторожности. Спасти меня сейчас могли только быстрые ноги, а разобью я голову о ближайший ствол или нет, зависело лишь от милости Митры. Однако мне повезло: лес немного поредел, толстые деревья почти не попадались. Исчез и подлесок; сквозь ветви просачивался слабый лунный свет - видимо, ветер разогнал облака.

Митра, Податель Жизни, не оставил меня - охотничий рев моих преследователей, только что такой кровожадный и торжествующий, начал потихоньку отдаляться. Пикты отставали; ни один из них не мог соперничать с белым в беге на большое расстояние. Неужели я спасен?! - промелькнуло в голове. Конечно, оставался риск, что я наткнусь на еще одного разведчика или дозорного дикарей, но ни один размалеванный воин так и не прыгнул на меня из темноты.

И вот, наконец, продираясь сквозь густые колючие кусты опушки, я увидел впереди яркие огни - то была хорошо укрепленная цитадель Кваниара, южный рубеж обороны Шохиры.

Глава 2

Прежде чем продолжит рассказ о последующих кровавых событиях, я поведаю о себе и о том, почему той ночью я находился один в лесу пиктов, по ту сторону границы.

Мое имя Голт, сын Хагара, и я родился в аквилонской провинции Конаджохара. Два года назад пикты пересекли Черную реку и, напав на крепостцу Тускелан, охранявшую южный рубеж, вырезали там всех до единого, после чего начали охоту за поселенцами в долине Громовой реки. После этого Конаджохара снова превратилась в глушь, где обитали дикие люди, дикие звери и царили столь же дикие обычаи. Люди, ранее ее населявшие, вынуждены были бежать к западной границе - в Шохиру, Конавагу и Орисконию, или же еще дальше, на юг - к крепости Тандар, форпосту на реке Боевого Скакуна. Позже к ним присоединились те, кого перестала устраивать перенаселенность и условия жизни в их землях, и со временем здесь образовалась новая провинция - Тандар. Здесь ничто не напоминало размеренное и неторопливое существование во владениях короля и его баронов, что раскинулись на благодатных и плодородных Восточных Землях Аквилонии. Эти новые дикие места осваивали простые люди, они обходились без помощи нобилей и не терпели их вмешательства. И податей мы тоже не платили никому. Жители провинции сами выбирали Земельный совет, строили все новые укрепленные поселки и сами решали, когда объявить войну, а когда заключить мир. Угроза же вражеского нашествия была почти постоянной, поскольку прочного мира между нами и соседними пиктскими племенами Пантеры, Речного Крокодила и Змеи никогда не было.

Несмотря на тяжелые условия, наша маленькая провинция развивалась и процветала, и нас не очень-то интересовало, какие события происходят в плодородных Восточных Землях. Только случайно мы узнали, что в Аквилонии вспыхнула междоусобная война, что один из наемников поднял мятеж, желая свергнуть короля и захватить трон древней династии; искры этого пожара зажгли огонь и на границе, и теперь у нас сосед тоже выступал против соседа, брат - против брата, и сын - против отца. Аквилонские рыцари в блестящих доспехах сражались и погибали на равнинах королевства, а мне пришлось в одиночку пробираться через лесную глушь в Шохиру с известием, способным определить судьбу всего западного рубежа. И вот я наконец-то достиг своей цели!

Кваниара была небольшой крепостью - всего-навсего окруженной невысокой стеной деревянной казармой на берегу Кинжальной реки. В утреннем небе плескалось пурпурное знамя провинции Шохира, и я с удивлением заметил, что рядом с ним нет королевского стяга с изображением золотой змеи. Что бы это могло означать? Вообще-то, очень многое или вовсе ничего - нам на границе всегда было не до соблюдения этикета столь дорогого праздному люду с Восточных земель.

Пересечь вброд Кинжальную было совсем нетрудно - в самом глубоком месте вода едва достигала пояса. Когда я вошел в поток, с противоположного берега меня окликнул дозорный в кожаной одежде лесного стража. Я ответил, что иду из Тандара.

Воин несказанно удивился.

- Клянусь Нергалом, ты, видно, сошел с ума! Какие демоны понесли тебя через лес? Или дело, приведшее тебя в Шохиру, столь неотложно?

Тандар находится в стороне от других провинций, и между нами и этой боссонийской землей лежат обширные густые леса. Помимо пути через лес существует и другая, значительно более безопасная дорога, но она идет в обход через несколько провинций и куда более длинна и утомительна.

Потом дозорный поинтересовался, что нового у нас в Тандаре. Я ответил, что и сам не знаю, потому что мне долгое время пришлось провести в разведке в лесах, где обитает племя Змеи. Это не было истиной, но я не имел точных сведений, на чьей стороне выступает в этой войне Шохира, и до поры до времени решил держать язык за зубами. В свою очередь я спросил стража, смогу ли увидеть в крепости Кваниара Хакона, сына Строма, и узнал, что тот, кого я ищу, отсутствует - отправился в город Тенитея, расположенный далеко на восток отсюда.

И тут дозорный разрешил мои сомнения.

- Надеюсь, Тандар так же, как и мы, держит сторону Конана-киммерийца? - спросил он. - Видишь, в крепости почти не осталось бойцов, и теперь приходится охранять границу лишь с горсткой лесных стражей. Что бы я ни отдал, только бы очутиться сейчас в нашем воинстве! Оно стоит под Тенитеей, у ручья Огаха, и скорее ожидается крупное сражение с войском Брокаса из Торха и его презренными приспешниками.

Я удивленно вытаращил глаза. Ведь барон из Торха был повелителем Конаваги, а никак не Щохиры, которой управлял граф Тасперас из Кормона.

- А где же Тасперас? - непроизвольно вырвалось у меня.

- Наш владыка сражается за Конана! - Ответ лесного стража на этот раз был резким, и он посмотрел на меня подозрительным взглядом, как будто ему только что пришло в голову, что я могу оказаться шпионом.

Но мне хотелось выяснить еще один мучавший меня вопрос.

- Скажи, приятель, может ли в Шохире найтись хоть один человек, настолько связанный с пиктами, что принимает участие в их тайных церемониях? Да еще размалеванный, как они сами, и...

Я не успел договорить, увидев, что лицо лесного стража исказилось от ярости.

- Будь ты проклят! - едва владея собой, выкрикнул он. - Ты проделал этот путь лишь затем, чтобы нанести нам такое оскорбление?

Вообще-то он был прав: на западной границе нельзя было сильнее оскорбить человека, чем назвав его предателем. С моей стороны было не очень разумно задавать подобный вопрос, но так или иначе, мне стало ясно, что страж ничего не ведает о том светлокожем хайборийце, которого я видел у дикарского костра. Поэтому я поспешил заверить дозорного, что он неверно меня понял.

Успокоить его оказалось, однако, не так-то легко.

- Чего уж тут не понять, - буркнул он все еще дрожащий от гнева голосом. - Если бы не твоя темная кожа и южный акцент, я принял бы тебя за шпиона из Конаваги, и тебе пришлось бы держать ответ, приятель! Но даже если ты и не шпион, никто не давал тебе права так оскорблять людей Шохиры. если бы я не стоял сейчас на посту, я сумел бы доказать тебе в достойном поединке, что в Шохире нет ни предателей, ни трусов.

- Я не ищу ссоры, - ответил я. - Но если тебя так уж неймется, то еще некоторое время пробуду в Шохире, и ты, если пожелаешь, сможешь меня найти. Меня зовут Голт, сын Хагара.

- Не сомневайся, мы еще встретимся! - яростно выдохнул дозорный. - Запомни: я - Отхо, сын Корма! Меня знает каждый в Шохире!

С этими словами страж презрительно отвернулся и зашагал в сторону, продолжая свой обход. Одна его рука лежала на рукояти меча, другая крепко сжимала рукоятку боевого топора, словно он недвусмысленно давал мне понять, что прекрасно владеет обоими видами оружия. Я также продолжил свой путь, предусмотрительно огибая крепость, ибо мне не хотелось больше встречаться ни с дозорными, ни с разведчиками: никому неизвестного человека, в одиночку пробирающегося в город, действительно могли принять за шпиона. Конечно, в мирное время никому и в голову бы не пришло задерживать хайборийца, пересекшего границу, но теперь повсюду царит междоусобная вражда, и вполне возможно, что владетель Конаваги вторгся на земли своих соседей.

Перед фортом простиралось открытое пространство, ограниченное лесом, который стоял высокой зеленой стеной. Я придерживался опушки, и по пути в город мне удалось избежать нежелательных встреч, хотя я и пересек не одну тропинку, ведущую к нему. Наконец я увидел перед собой первые крыши домов Шохиры.

Этот пограничный город оказался на редкость красив; бревенчатые дома были выстроены добротно и со вкусом, встречались среди них и каменные, что у нас в Тандаре было большой редкостью. Однако меня удивило то, что вокруг Шохиры не было ни защитного рва, ни стены. В Тандаре мы строим дома, руководствуясь не столько соображениями удобства, сколько безопасности - все наши жилища были надежно защищены, и каждое из них является небольшой цитаделью.

С правой стороны от города была выстроена еще одна крепость, уже более привычная для моих глаз - окруженная рвом и защитной стеной. На высокой платформе стояла поворотная баллиста. Эта цитадель была заметно больше Кваниара, но, видно, людей не хватало и здесь: над стеной я увидел всего лишь нескольких солдатских голов, причем шлемы были только на двоих-троих. На флагштоке беспокойно трепетало на полуденном ветру знамя с соколом - гербом Шохиры.

Несмотря на слова Отхо, сына Корма, у меня вновь возникли сомнения: встала ли Шохира на сторону Конана? Ведь рядом с соколом не было золотого льва на черном фоне - знамени того отряда, которым в Аквилонии командовал Конан.

Слева, на краю леса, окруженным фруктовым садом, стоял богатый каменный дом. Похоже, то было жилище нобиля Валериана - я слышал, что он считался самым знатным землевладельцем Шохиры, сильным и могущественным человеком, имевшим значительное влияние в городе. Но мне почему-то показалось, что в доме сейчас никто не живет.

Странное впечатление произвел на меня и сам город - вероятно потому, что на его улицах почти не было видно мужчин. Я опять вспомнил слова дозорного о нехватке воинов. Зато женщин и детей было вокруг полным-полно. Когда я поднимался по вымощенной камнем дороге, меня провожало множество настороженных и любопытных глаз, однако заговорить со мной никто не пытался, а на мои вопросы отвечали сухо и коротко.

Почувствовал нестерпимую жажду, я завернул в попавшуюся по пути маленькую таверну. Народу там было немного - двое стариков и несколько калек, ни одного взрослого здорового мужчины. Как только я вошел, тихий разговор мгновенно смолк, и все глаза выжидательно обратились в мою сторону.

Я осведомился, где я могу найти Хакона, сына Строма. После некоторой паузы хозяин таверны сказал, что сегодня на рассвете Хакон направился в Тенитею, где размещены войска, но скоро должен вернуться. Помимо желания утолить голод и жажду, я чувствовал смертельную усталость - давали о себе знать ночные злоключения. Передо мной поставили тарелки с едой и кувшин пива, и, пока я ел, продолжал ощущать на себе настороженные вопросительные взгляды. Потом я упал на медвежью шкуру, любезно предоставленную мне хозяином таверны, и мгновенно уснул.

Когда незадолго до заката солнца вернулся Хакон, сын Строма, я все еще спал крепким сном. Этот воин был крупным и мощным человеком, длинноногим и длинноволосым, с широкими плечами. На нем была такая же, как и на мне, обычная одежда охотника - кожаные куртка и штаны, украшенные бахромой, и мягкие мокасины. Хакон появился в таверне в сопровождении шести лесных стражей, которые, усевшись за стол и потягивая из больших кружек пиво, внимательно наблюдали за мной.

Когда я назвал Хакону свое имя и сказал, что у меня есть для него важное сообщение, он пригласил меня устроиться рядом с ним за маленьким столиком в углу и выжидательно посмотрел на меня.

- Ваши люди представляют, что творится в Тандаре? - спросил я его первым делом.

- До нас доходят только слухи, - ответил Хакон.

- То, что я хочу сообщить, передает вам Брант, сын Драго, из Земельного Совета Тандара и Совета Нобилей. Сейчас ты поймешь, что я действительно тот, за кого себя выдаю, - с этими словами я обмакнул палец в кружку с пивом, быстро нарисовал на столе знак и тут же его стер. Хакон удовлетворенно кивнул, его глаза загорелись неподдельным интересом.

- Вот это сообщение, - сказал я и, после небольшой паузы, продолжил: - Наша провинция решила выступить на стороне Конана, а наше войско готово сражаться с его врагами.

Хакон облегченно улыбнулся и радостно пожал мне руку.

- Я надеялся на это! - воскликнул он. - Помощь Тандара будет нам сейчас очень кстати.

- Мы не могли поступить иначе, - отозвался я. - Многие в Тандаре помнят такого знаменитого следопыта и разведчика, каким был Конан - даже я, хотя в те времена был еще ребенком. Его посланцы прибыли в Тандар с сообщением, что Пуантен повержен и Конан теперь претендует на трон Аквилонии. Люди эти не вербовали добровольцев, а только просили, чтобы наша провинция не выступала против него. Ответ же был единодушным: "Мы не забыли Конаджохары!" После этого против нас выступил барон Ателиус, но нам удалось подстроить ему засаду в Малой Чаще и разбить его войско. Теперь мы должны опасаться только нападения диких племен.

- Если бы то же самое можно было сказать о Шохире! - с горечью ответил Хакон. - Барон Тасперас заявил, что присоединяется к армии мятежников Конана, и мы поддержали его решение. Наш владыка прекрасно знает, что здесь, на западе, каждый человек на счету - нам и так с трудом удается отстаивать границу. - Он отхлебнул из кружки. - Но Тасперас все же отозвал свой отряд из крепости, и мы пополнили наши ряды лесными стражами. После этого у нас возникли серьезные разногласия с землевладельцами короля Нумедидеса. Некоторые из них бежали со своими отрядами в Конавагу, а кое-кто из оставшихся обещал не выступать ни на чьей стороне, как, скажем, владетельный Валериан из Шохиры. так вот, бежавшие королевские прихвостни угрожают вернуться и перерезать нам глотки. Как раз сейчас в сторону Шохиры направляются войска лорда Брокаса - и до нас уже доходят известия об их жестокости к простым поселянам, которые поддерживают Конана.

Слова Хакона не были для меня новостью. Конавага - самая крупная и богатая провинция в западной части страны, там много могущественных и влиятельных землевладельцев, состоящих в родстве со знать королевства - не то что в Тандаре. Сражаться с их войсками будет очень нелегко.

- Брокас не столько держит сторону Нумедидеса, - продолжал Хакон, - сколько хочет под шумок подчинить своей власти всю западную часть страны. Старый король, как всем известно, давно уже не в себе, вот Брокас и надеется, наверное, править нами как его наместник. В его армии сейчас - оставшиеся верными присяге Аквилонские солдаты, боссонские лучники, дружины королевских приспешников из Конаваги и предателей из Шохиры. Все это воинство остановилось под Койягой, в десяти поприщах от реки Огаха. Солдаты Брокаса буквально опустошили весь восток страны, и в Тенитее полно бежавшего от их зверств люда. Брокас намного превосходит нас силой, но мы не сдадимся без боя! Уже приняты все возможные меры: укреплен берег Огахи, которую ему придется форсировать, прежде чем выступить против нас, и блокировать все дороги, чтобы не пропустить его кавалерию - словом, мы готовы к сражению.

- А мы готовы заключить с вами договор, - сказал я. - Наша провинция пошлет в ваши ряды полторы сотни лесных стражей - ибо мы в Тандаре все на стороне Конана-киммерийца, и междоусобицы у нас нет. В стычках же с пиктами мы сможем обойтись без этих людей - вам они нужнее.

- Командир крепостного гарнизона будет немало обрадован этим сообщением! - с энтузиазмом воскликнул Хакон.

- Как?! - вырвалось у меня. - А разве гарнизоном командуешь не ты? Ведь именно так считал Брант, сын Драго!

- Нет, старший над Кваниаром мой брат Дирк. если не возражаешь, мы выпьем еще по кружке пива, а потом отправимся в крепость, дабы брат мог сам выслушать тебя. Я как раз направлялся туда со своими людьми.

Из короткого разговора с Хаконом я понял, что он, несмотря на свойственную ему отвагу и храбрость, на самом деле не очень подходил для роли командующего крепостью - было видно, что он привык действовать без долгих раздумий. Однако этот воин сразу понравился мне - человек он был порядочный и преданный делу.

- Ты сказал, что для охраны границы у вас осталось совсем немного людей, - заметил я. - А если нападут пикты?

- Между нами заключен мир, - ответил Хакон. - К счастью, вот уже несколько месяцев на рубеже все спокойно... Ну, разве что пара-другая мелких стычек в месяц.

- А владетельный Валериан? Его поместье показалось мне покинутым.

- Он некоторое время назад отослал всех своих воинов и сейчас живет в доме один, не считая нескольких слуг. Где его люди, никому не известно. Он обещал нам держать нейтралитет, и пока не был замечен в нарушении слова. Хотя, откровенно говоря, я не очень-то доверяю ему. Валериан - один из тех немногих хайборийцев, которые пользуются уважением у пиктских племен. Представляешь, в какой костер мы бы попали, если б ему пришло в голову натравить на нас пиктов? С одной стороны - лесные дикари, с другой - армия Брокаса...

Тут Хакон поднял взгляд и едва не поперхнулся от удивления. К стойке подошел высокий мужчина в богатой одежде нобиля - в обтягивающих узких штанах, высоких сапогах и расшитой алой накидке.

- Это как раз и есть владетельный Валериан, - прошептал он, толкнув меня в бок.

Я присмотрелся к вошедшему повнимательнее - и, вздрогнув от неожиданности, вскочил на ноги.

- Валериан?! Но я видел этого человека прошлой ночью по ту сторону границы... Он присутствовал при чудовищном пиктском обряде Превращения Змеи!

Валериан резко повернулся ко мне. Был он бледен, как смерть, а глаза пылали, словно у разъяренного зверя.

Хакон тоже вскочил с места.

- О чем ты говоришь?! Это невозможно! Владетельный Валериан - один из знатнейших наших людей, и он дал слово чести...

- Может быть, и так, - запальчиво крикнул я, - но кто сказал, что он его держит! Ошибиться невозможно - я был очень близко от жертвенной поляны и хорошо запомнил это лицо! Повторяю: это был он - в набедренной повязке и размалеванный, как дикий пикт!

- Ты лжешь, гнусный мерзавец! - взревел нобиль, отбрасывая в сторону свою накидку и хватаясь за рукоять меча.

Но прежде чем он успел обнажить его, я прыгнул и сбил его с ног. Мы покатились по полу, но в этот момент чьи-то крепкие руки схватили нас и оторвали друг от друга. Нобиль стоял напротив меня, бледный и задыхающийся; в кулаке он сжимал мою перевязь, которую ему удалось сорвать во время схватки.

- Это грязная клевета! - прохрипел он. - Неужели вы поверите этому неизвестно откуда взявшемуся проходимцу?

- Я говорю правду, - сказал я, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. - Этой ночью я прятался под лиственницей у поляны, на которой стоит алтарь пиктов, и наблюдал, как шаман Соколов переместил душу воина племени Ворона в тело огромной змеи. Ужасающее зрелище! Я убил колдуна - моя стрела попала ему в сердце. И я видел там именно тебя - ты, хайбориец, стоял на этой поляне, словно один из дикарей!

- Если это так... - начал было Хакон.

Мне в голову пришла неожиданная мысль.

- Это легко доказать! - воскликнул я. - Посмотрите на его грудь! На кожу!

Я подскочил к нему и рванул ворот его рубахи. Все верно: на груди Валериана остались хорошо заметные следы - изображения белого черепа, того самого знака, который лесные пикты рисовали на своих телах, выходя на тропу войны с хайборийцами. Нобиль, конечно, пытался смыть рисунок, но краски пиктов глубоко въедаются в кожу. Сомнений больше ни у кого не оставалось.

- Разоружить его! - отдал короткий приказ Хакон с побагровевшим от ярости лицом.

- И отдай мою перевязь! - потребовал я, заметив, что Валериан все еще сжимает ее в кулаке. Но он лишь бросил на меня злобный взгляд и засунул тонкую, похожую на ленту полоску кожи в карман.

- Ты получишь ее назад, - прохрипел он, задыхаясь от ярости, - но она затянется вокруг твоей шеи, грязный пес!

Я не совсем понял его слова, но решив не спорить больше по этому не столь уж значительному поводу. Важнее было другое - что теперь делать с предателем. Хакон, казалось, пребывал в растерянности.

- Мне кажется, его нужно немедленно взять под стражу и отвести в форт, - сказал я. - Он предал вас, и сейчас можно ожидать самого худшего. Пикты племени Сокола были в боевой раскраске, а череп на его груди указывает, что и он собирается принять участие в этой войне.

- Великий Митра! - побелевшими губами выдохнул Хакон. - невероятно! Хайбориец, выступающий с пиктскими демонами против своих!

Валериан молчал. Его держали за руки двое крепких стражей, он был по-прежнему бледен, как полотно, тонкие губы кривились в злобной усмешке, глаза горели яростным желтым огнем, в котором мне почудилось сумасшествие.

Хакона беспокоило, как жители Шохиры отнесутся к тому, что самого знатного ее нобиля ведут в крепость под стражей. В то же время он понимал, разумеется, что оставлять Валериана на свободе нельзя.

- Люди захотят знать, в чем мы его обвиняем, - поделился он с нами своими сомнениями. - И когда станет известно, что он предал нас и снюхался с пиктами, может начаться паника. Я думаю, лучше избежать этого и запереть его здесь, в местной тюрьме, а потом прислать сюда Дирка, чтобы он сам перевел его в цитадель.

Я не был согласен с этим решением, ибо вряд ли в Шохире могло сыскаться достаточно надежное узилище, но командовал, в конце концов, здесь не я.

По указанию Хакона предателя скрытно вывели через заднюю дверь таверны. К тому времени уже стемнело, и мы, не привлекая внимания, благополучно достигли тюрьмы.

Как я и предполагал, ею оказалась обыкновенная бревенчатая хижина на самой окраине городка. Она была разделена на четыре камеры, причем лишь в одной из них сидел какой-то пьяница, страшно буянивший и оравший непотребные песни. Однако он тут же утих, увидев, кто стал его товарищем по несчастью. Когда Хакон запер за Валерианом дверь, тот по-прежнему молчал, лишь глаза продолжали гореть безумным огнем.

Я удивился, что тюрьму охраняет всего один человек, но Хакон посчитал, что этого вполне достаточно, поскольку выбраться наружу валериан не сумеет, а в городе нет никого, кто пожелал бы оказать ему помощь. Не скажу, чтобы меня убедили его доводы, но, в конце концов, это не было моим делом, поэтому я не стал продолжать спора, и мы с Хаконом направились в крепость, где я и встретился с Дирком, сыном Строма. Он был не только старшим над Кваниарой, но и заместителем Джена, сына Маркоса. Джен, которого лорд Тасперас назначил своим наместником, командовал сейчас военными силами, расположенными под Тенитеей.

К моему облегчению Дирк весьма серьезно отнесся к рассказу об этом происшествии и решив, как только станет возможно, сам побывать в тюрьме и допросить Валериана, хотя и не рассчитывал узнать от него что-либо существенное - нобиль, подобно всем знатным, был невероятно высокомерен. Предложение Тандры предоставить в его распоряжение полторы сотни человек весьма обрадовало Дирка. Он спросил, нет ли у меня желания остаться еще на некоторое время в Шохире - в этом случае он был готов послать в Тандару гонца, который передаст Бранту, сыну Драго, его благодарность и признательность. Я тотчас согласился, поскольку прекрасно понимал, что события, происходящие здесь, могут принять серьезный оборот, и был не прочь присутствовать при этом.

После аудиенции у Дирка мы с Хаконом вернулись в ту же таверну, где собирались переночевать, чтобы ранним утром отправится в Тенитею.

Разведчики сообщили в Шохиру, что армия Брокаса уже близко, но Хакон, который только что вернулся из тенитейского лагеря, знал, что попыток выступить против них нобиль не предпринимал. Мне подумалось, что, возможно, Брокас, которому, разумеется, известно о предательстве Валериана, ждет, когда пикты подтянуться к границе, чтобы ударить на Шохиру одновременно с двух сторон. Я поделился своими мыслями с Хаконом.

Но, как ни странно, несмотря на все факты, тот почему-то по-прежнему считал, что присутствие Валериана на жертвенной поляне не имеет большое значения - владетель, как известно, знался с пиктами и мог быть в лесу по какому-то делу, а на тайной церемонии присутствовал случайно. Я только покачал головой. Непростительное легкомыслие! Столь опытный, много лет проживший на границе человек должен был понимать, что пикты никогда не допустили бы чужого к своим обрядам. Только того, кто был принят в племя!

Глава 3

В ту ночь я спал плохо, меня мучили кошмары. Внезапно, словно от толчка, я проснулся и резко сел на своей растерзанной постели. Окно в комнате было распахнуто настежь, чтобы впустить внутрь хотя чуточку ночной прохлады. Оглядевшись, я увидел на фоне темно-синего звездного неба расплывчатый силуэт настолько огромных размеров, что он закрывал собой почти весь оконный проем. Я стремительно рванулся к своему боевому топору, но неизвестный оказался проворнее. Прежде, чем я успел встать, он длинным прыжком покрыл разделявшее нас расстояние, затем мою шею обхватили и со страшной силой сжали грубые пальцы. В темноте я не мог разглядеть ничего, кроме пылающих прямо передо мной багровых глаз на продолговатом черепе. В ноздри мне ударил резкий звериный запах.

Я схватил за запястье огромную лапу - она была волосатой, как у обезьяны, все перевитая буграми железных мышц. И в этот момент другой рукой мне удалось нащупать топор - я поднял его и, уворачиваясь от смертельного захвата великана, одним ударом раскроил ему череп.

Захват на моей шее ослабел, и тело нападавшего безжизненно скатилось на пол. С трудом переведя дыхание, я вскочил на ноги и, найдя огниво, кремень и трут, зажег свечу. Передо мной лежал нечеловек.

Фигура монстра была похожей на человеческую, но значительно более крупной, мощной и полностью заросшей волосами. Когти были как у хищного зверя, длинные и острые, а череп своим скошенным подбородком и низким лбом напоминал обезьяний. Это был чакан - одно из чудовищ, нечто среднее между обезьяной и человеком, обитающих в пиктских лесах.

В дверь настойчиво застучали, и я услышал встревоженный голос Хакона, спрашивающий, что случилось. Я отпер дверь, и мой новый товарищ с боевым топором в руке ворвался в комнату. При виде лежавшего на полу монстра он присвистнул от изумления.

- Это же чакан! - воскликнул он взволнованно. - Я никогда не видел их в наших краях, только далеко на западе. Эти твари невероятно опасны! А что это у него в лапе?

Я взглянул, и по коже у меня пробежал мороз - в намертво сжатых когтях чудовища была моя узкая, похожая на ленту оружейная перевязь. Видимо, чакан собирался использовать ее как удавку. В моей памяти тотчас всплыли слова Валериана. Судя по всему, вспомнил о них и Хакон.

- Я слышал, что шаманы пиктов умеют укрощать этих чудовищ и потом, как собак, натравливать на своих врагов, - задумчиво произнес он. - Но как это удалось сделать Валериану?

- Откуда мне знать? - пробормотал я. - Мы даже не может быть уверены, имеет ли он к этому отношение. Хотя кто еще мог дать чакану мою перевязь? Так что, по-моему, сейчас самое время проверить, как обстоят дела в тюрьме.

Хакон разбудил своих людей, и мы не мешкая направились к окраине города. Перед хижиной, что служила тюрьмой, нашим глазам открылась страшная картина - человек, которого оставили охранять Валериана, лежал с перерезанным горлом перед открытой дверью камеры сбежавшего нобиля.

Из соседней камеры на нас глядели безумные глаза сидящего там пьяницы - впрочем, было видно, что он уже успел протрезветь.

- Ушел, - проговорил он, запинаясь, - он просто взял и ушел! Вот как все было: посреди ночи меня разбудили чьи-то голоса, я посмотрел в окошко и увидел, что рядом с охранником стоит какая-то женщина. Дозорный велел ей убираться, на что она дерзко рассмеялась и взглянула ему прямо в лицо. О, Митра! Мне показалось, что воин моментально сошел с ума! Уставившись перед собой, он застыл на месте, а женщина вытащила у него из-за пояса кинжал и одним движением перерезала глотку! А потом нагнулась, достала ключи и отперла дверь камеры. Валериан вышел оттуда, торжествующе улыбаясь, поцеловал женщин, после чего они принялись о чем-то шептаться. Только теперь, в тенях за спиной этой ведьмы, я различил какую-то огромную безобразную фигуру. К свету фонаря над дверью великан не приближался, и я так и не понял, кто он.

Издав судорожный всхлип, пьяница продолжал:

- А потом я услышал, как ведьма сказала, что лучше избавиться и от этого бурдюка с вином - она говорила про меня. Я чуть сам не умер со страха, но Валериан, видно, торопился, и возразил, что делать этого не стоит - я все равно, мол, в стельку пьян и дрыхну без задних ног. Так что они ушли, но я еще успел разобрать, как Валериан сказал, что он должен поскорее послать кое-куда своего слугу, а потом она все вместе отправятся к хижине у Рысьей реки, где дожидаются его люди. Лорд добавил, что туда же придет и шаман Тейанога, после чего они направятся к границе, встретят пиктов, вернутся сюда - и вот тут-то они повеселятся!

Лицо Хакона побелело.

- Ты знаешь, кто была эта женщина? - спросил я.

- Наложница Валериана, само собой! Ее отец был пиктом из племени Соколов, а мать - лигурийка. Пикты называют ее Колдуньей из Скандаги. О ней болтали у нас много невероятных вещей, но я никогда ее раньше не видел и не очень-то верил этим россказням. Похоже, зря!

- А Тейанога? - продолжал я. - Клянусь копытами Нергала, я точно видел, как он свалился замертво, а моя стрела торчала у него прямо из сердца! Значит, они все же собираются напасть на Шохиру! как мы можем им помешать?

- Мы должны успеть к Рысьей реке и перебить их там, - решительно сказал Хакон. - если пикты перейдут границу, мы позавидуем тем, кто попал уже на Серые Равнины! Но нам придется рассчитывать только на свои силы - ни из города, ни из крепости нельзя забирать людей. Сколько бы их ни было - там, на берегу - нам придется справляться самим... И хорошо хоть, - добавил он, - что мерзавцы не догадываются, что нам известны их планы!

Мы выпустили из камеры полностью протрезвевшего пьяницу и отправили его в крепость сообщить о случившемся, после чего немедленно двинулись в путь. На бархатном ночном небе мерцали звезды, вокруг было тихо и спокойно, но на западе, как затаившийся зверь, поднимался темный и мрачный лес пиктов, смертельно опасный для каждого осмелившегося войти в него чужака.

Углубившись в заросли, мы шли след в след друг за другом, стараясь не производить ни малейшего шума и держа наготове боевые топоры. Впереди нашего маленького отряда шел Хакон.

По вьющейся между приземистыми дубами тропе мы достигли неглубокой травянистой низины, цели нашего пути. На речном берегу стояла та самая хижина, и сквозь неплотно прикрытые ставни одного из окон пробивался слабый свет.

Наш командир сделал знак своим людям оставаться на месте, а мы с ним подкрались поближе к хижине. Разумеется, Валериан не забыл выставить дозорного, но он, на наше счастье, был настолько невнимателен, что снять его не представляло большого труда. Затем мы подошли к окну и заглянули внутрь в щель между ставнями.

В хижине находились владетельный Валериан, глаза которого по-прежнему горели мрачным безумным огнем, и девушка, поразившая меня своей дикой красотой. На ней не было никакой одежды, кроме узкой набедренной повязки и украшенных бисером мягких мокасин, а также многочисленных ожерелий. Ее черные густые волосы перехватывал обруч тонкой работы, блестевший чистым золотом.

Кроме них в хижине было еще человек десять предателей из Шохины - три лесных стража в своей обычной кожаной одежде и разбойничьего вида мужчины в суконных штанах и простых крестьянских куртках, а также шестеро гандерландских наемников - высоких светловолосых солдат, одетых в тяжелые кольчуги и железные шлемы. Вооружены они были мечами и кинжалами. Гандерландцев - храбрых, опытных воинов - часто нанимали для охраны своих поместий землевладельцы вдоль всей западной границы.

Люди эти, судя по всему, пребывали в отличном настроении, возбужденно смеялись и вели громкие разговоры. Валериан рассказывал о своем удачном побеге, предатели на чем свет стоит поносили своих бывших друзей; лесные стражи, правда, больше помалкивали, гандерландцы тоже лишь изредка вставляли пару слов. Выглядели они безразличными и невозмутимыми, но я прекрасно знал, что за их видимым спокойствием скрывается абсолютная безжалостность. Красавица, которую остальные называли Кварада, весело хохотала и прижималась к своему господину.

Хакон прямо затрясся от ярости, когда услышал хвастливые слова Валериана:

- Освободится было до смешного легко. А этому тандарскому выскочке я приготовил приятный сюрприз - не думаю, чтобы он и дальше путался у нас под ногами. Когда у меня будут пиктский воины, я приведу их на границу, и мы нападем с запада, а Брокас ударит от Койяги. Вряд ли эти олухи ожидают чего-либо подобного - город свалится к нам в руки, словно перезрелый плод. Мы наконец получим то, что заслужили!

Вдруг мы услышали легкие шаги и, чтобы остаться незамеченными, бросились на землю. Дверь в хижину распахнулась, и когда мы через некоторое время снова приникли к щели в ставнях, то увидели, что к предателям присоединились семеро пиктов, украшенных перьями и покрытых боевой раскраской. Среди них был и старый Тейанога с туго перетянутой голой грудью.

Значит, мне не почудилось, и моя стрела действительно пронзила навылет сердце старого шамана... Но человек не может выжить после такого ранения! Не оборотень ли сейчас перед нами? Я почему-то вдруг начал верить в сверхъестественные способности пиктских колдунов.

По-прежнему незамеченные, мы услышали, как Тейанога сказал на ломаном аквилонском, обращаясь к Валериану:

- Ты хотеть, чтоб Соколы, пантеры и Черепахи вышли к границе. Но если мы сделать так, на нас напасть племя Волка. И, пока мы сражаться с Шохирой, они опустошить наши земли. Поэтому прежде, чем выступать в поход, нашим племенам надо заключить мир с Волками.

- Не имею ничего против, - сказал нобиль. - Когда вы сможете это сделать?

- Сегодня ночью вожди всех племен собираться около болота Призраков. Там они говорить с Болотным колдуном - и все вожди сделать так, как сказать колдун.

- Ну что ж, - пробормотал Валериан, - скоро наступит полночь. Если отправится прямо сейчас, мы дойдем до болота Призраков часа за три. Возможно, мы сможем убедить Болотного колдуна в необходимости этого шага.

- Быстро позови наших, - прошептал мне на ухо Хакон. - скажи, чтобы они незаметно окружили хижину и подожгли ее!

Нас было почти в три раза меньше, но я, разъяренный происходившим у нас на глазах гнусным заговором, так же, как и Хакон, был готов на самые безрассудные поступки, только бы остановить предателей.

Прокравшись к нашим людям, я привел их к хижине. По дороге мы собрали несколько охапок сухих веток и разложили их под окнами, у которых разместились попарно. Одни держали наготове натянутые луки с наложенными на тетиву стрелами, другие - поднятые боевые топоры, чтобы разбить ставни. Я приготовился поджечь хворост. Мешкать было нельзя: изнутри раздался голос Валериана:

- Немедленно собирайтесь, мы выходим прямо сейчас! - после чего послышались шаги и лязг металла: воины разбирали свое оружие.

Хакона трясло от возбуждения, он не мог дождаться начала атаки.

Я высек огонь, и пламя тотчас охватило сухие ветки. Пока оно не успело взметнуться слишком высоко и не перекинулось на стены хижины, наши люди разом обрушили свои топоры на ставни. В это же мгновение Хакон мощным ударом выбил дверь. Ставни разлетелись, и внутрь хижины полетели наши стрелы, поражая противников.

В первый момент люди Валериана от неожиданности даже не могли оказать сопротивления, но, опомнившись, бросились к выходу, где их уже ждали мы с Хаконом. Несколько врагов были убиты на месте, с остальными мы вступили в рукопашную схватку.

На меня сразу же напал коренастый гандерландец. Из-за жары он снял шлем, и его вспотевшая лысина блестела в неверных сполохах огня как огромное яйцо, однако тело было защищено длинной кольчугой. Я успел перехватить его руку с зажатым в ней коротким мечом. Впрочем, он тоже не стал мешкать, и мой тяжелый боевой топор оказался выведенным из игры тем же простым, но действенным способом. Мы топтались по кругу словно два борца, шатаясь и пыхтя, стараясь освободить свое оружие или хотя бы вывести противника из равновесия. Удача улыбнулась мне первому - противник повалился на землю, я упал на него, но стоило чуть ослабить хватку, как мой топор оказался у него в руке.

Я всеми силами старался сковать его движения, в то время как моя свободная рука шарила по земле в поисках чего-либо, хоть отдаленно напоминающего оружие. Внезапно я нащупал вросший в землю булыжник. Схватив его, я что было сил ударил по блестящей лысине. Тело подо мной слегка обмякло, и я, закрепляя победу, двинул еще раз, но уже схватив камень двумя руками. Гандерландец дернулся несколько раз и затих.

Я вскочил и огляделся в поисках новых противников, но все уже было кончено. Вокруг валялись трупы - и, к сожалению, среди них я увидел и нескольких наших людей. Оставшиеся в живых враги, петляя, бежали к лесу, пытаясь избежать наших стрел, хотя в такой темноте было чрезвычайно сложно поразить цель.

Наши люди постепенно собирались вокруг командира.

Внезапно один из них крикнул:

- Хижина! Валериан еще там!

Я кинулся к двери, находившейся буквально в пяти шагах, но было поздно - владетель и его женщина уже появились в проеме. Только наши руки потянулись к оружию, как колдунья, усмехнувшись, бросила что-то нам навстречу. Раздался взрыв, и всех ослепило нестерпимой яркости пламя. Нас окружило едкое зловоние, и мы невольно отступили, задыхаясь. Когда мы вновь обрели способность что-то видеть, оказалось, что парочка успела скрыться.

Мы лишили жизни около десятка врагов, большинство еще в начале атаки - стрелами. Еще несколько человек не слишком отличались от мертвых. Наши потери оказались скромнее: двое убитых и двое раненных. Раненного в ногу пришлось оставить на поле боя, в расчете на то, что люди из города перенесут его в крепость. Второму раненому перевязали руку, после чего Хакон сказал:

- Беги назад и предупреди Дирка, чтобы он перевел всех людей в цитадель и прислал кого-нибудь за Карлусом. Пусть поторопится, ибо пикты уже рядом! Мы постараемся задержать их у болота Призраков. Если не вернемся...

После того как лесной страж отправился в крепость, мы проверили свое снаряжение. Вместо топора я взял меч гандерландца и лук убитого стража - взамен того, который я потерял днем раньше. Было бы более разумным дождаться подкрепления, однако я прекрасно понимал, что нам нельзя терять ни мгновения.

Дорога была хорошо известна Хакону и одному из стражей, неоднократно ходившим к болоту на разведку. Яркие звезды давали достаточно света, чтобы не сбиться с пути. Вскоре мы оказались под густым пологом леса и растворились в сумерках.

Глава 4

Мы осторожно пробирались вперед, соревнуясь с пиктами в искусстве красться по ночам. Нас вела тропа проложенная от хижины прямо на юг.

Поход обещал быть сложным, ибо страна пиктов - не самое безопасное место даже в отсутствии рядом дикарей. Многочисленные хищные твари яро защищали свои владения от чужаков. Кроме волков, пантер, змей - а ведь и в них мало приятного! - здесь водились и другие чудища, которые в иных местах уже вымерли совсем. Как, например, вам понравилась бы встреча с саблезубым тигром или мастодонтом?

Сам я никогда не видел этих чудовищ, но мой брат, будучи в Тарантии, побывал в зверинце короля, где содержалась пара мастодонтов, и по его рассказам я примерно представлял себе, что можно ожидать от этих гигантов.

Еще более опасны болотные демоны или лесные бестии - называют их по-разному. Они в бесчисленном количестве обитали в том самом месте, куда мы направлялись. Днем их не видно, и никто не может сказать, где они таятся, а по ночам... От одного только их воя кровь стынет в жилах, но это еще не все: стоит подойти к ним поближе, как горло неосторожного моментально разрывают острые когти. Не удивительно, что Болотный колдун живет именно там - это самое впечатляющее доказательство его сверхъестественной силы.

Постепенно продвигаясь вперед, мы вышли к ручью Тулиана, названного по имени одного из воинов, геройски погибшего в сражении с отрядом пиктов. Ручей служил границей между Шохирой и страной пиктов - во всяком случае, так было обозначено в соглашении между ними. Достаточно трудно и тем, и другим соблюдать границу, если на вражеской стороне будет замечено что-либо полезное или соблазнительное.

После того, как мы, прыгая с камня на камень, пересекли ручей, Хакон остановился и начал шепотом советоваться с лесным стражем, которому была лучше известна дальнейшая дорога. Посовещавшись, они принялись внимательно осматривать кусты и подлесок, пока не нашли развилку тропы, после которой мы двинулись налево - едва видимая дорожка, петляя между мрачными стволами дубов, вела, судя по всему, прямо к болоту.

Хакон предупредил, чтобы мы удвоили осторожность, но в то же время особо не мешкали - надо было миновать лагерь пиктов до рассвета. Было очень трудно соблюдать одновременно оба этих условия, и тем не менее наш маленький отряд быстро и бесшумно продвигался к цели.

Минуло изрядное время. Лес немного поредел, и я озабоченно посматривал на восток, но, к счастью, еще не было заметно никаких признаков рассвета; звезды по-прежнему усеивали небесный шатер. Внезапно лесной страж остановился и прислушался. Мы замерли. Заглушая стрекот ночных цикад, послышались звуки, отдаленно похожие на кашель. Но Хакон успокоил нас - поблизости охотилась пантера, а эти хищники в одиночку никогда не нападают на группу вооруженных людей. Мы двинулись дальше и постепенно перешли на бег - с каждым мгновением увеличивалась вероятность встречи с пиктами.

Через некоторое время командир снова остановил отряд; теперь вдали послышался слабый шум, который не могло издавать никакое животное. Мы с тревогой вглядывались в сторону, откуда раздавалось тихое бормотание - в более спокойной обстановке я мог бы принять его за шелест дождя. Мое обострившееся в темноте зрение позволило различить слабый свет и еле заметные красноватые отблески на стволах деревьев.

Мы осторожно двинулись в ту сторону и, прислушиваясь к шелестящим звукам, углубились в лес, перебегая между деревьями и переползая небольшие поляны. Вскоре в неясном бормотании мне удалось различить гортанную речь пиктов. Хакон, подняв руку, призвал нас к бдительности. Буквально через несколько шагов мы увидели, что посреди хорошо протоптанной тропы сидят три дикаря. Это были дозорные, но к своим обязанностям они относились достаточно небрежно - коротали время за незатейливой игрой, подбрасывая вверх кусочек дерева и наблюдая, какой стороной он упадет на землю.

Я подполз к Хакону.

- Нападем на них?

- Нельзя, - прошептал он, - их вопли наведут на нас весь лагерь. Подожди, может быть, услышим что-нибудь интересное.

Мы замерли, напряженно вслушиваясь. Я, хотя и разобрал несколько знакомых слов, смог понять смысл только отдельных фраз, но меня сразу же насторожило имя Валериана, хотя и произнесенное на пиктский манер. Хакон, удовлетворенно кивнул, - видимо, он узнал все, что хотел, - пополз в сторону. Мы последовали за ним, но не успели мы преодолеть нескольких локтей и подняться, как раздался ужасающий рев. Я вздрогнул - впечатление было такое, словно какой-то великан трубит в огромный рог, скликая своих сородичей. Звук повторялся снова и снова, но - слава Митре! - постепенно отдалялся. Однако я успел заметить между стволами деревьев одного из тех монстров, о которых вспоминал так недавно. Это был мастодонт! Будучи высотой в два человеческих роста, длинными изогнутыми бивнями он едва не царапал землю и, если я не ошибся (все-таки света звезд было недостаточно), его бока были покрыты густой короткой шерстью.

Эта встреча повлекла за собой крайне неприятные последствия. От неожиданности Хакон непроизвольно сделал шаг назад и толкнул стоящего рядом лесного стража - причем так неудачно, что тот, как подкошенный, рухнул на землю. Я успел отпрыгнуть, но все равно мы наделали столько шума, что пикты не могли нас не заметить. Тут же послышался свист стрелы Хакона, ушедшей в темноту над моим плечом.

Резко обернувшись, я увидел пиктов, которые, на ходу выхватывая оружие, мчались в нашу сторону. Правда, их было всего двое - один уже лежал со стрелой Хакона в горле. Бежавший впереди дикарь метнул копье и с топором в руке ринулся на меня. Не успел я вытащить стрелу, как он оказался так близко, что мне ничего не оставалось, как схватить лук обеими руками и обрушить его на голову врага. Оглушенный пикт пошатнулся, и я успел, отбросив в сторону лук, обнажить клинок. Когда мой противник взмахнул топором, мне удалось перехватить его руку и вонзить меч под ребра дикаря. Третий удар, почти отделивший голову пикта от туловища, поверг его на землю.

Я осмотрелся по сторонам - схватка завершилась, все трое дикарей были мертвы, но и мы понесли серьезные потери. Рядом со мной стоял только Хакон, поразивший своего противника ударом топора. Один лесной страж лежал с разбитой головой, а другой, словно бабочка, был приколот к стволу дерева копьем, пронзившим ему живот. Но нам еще повезло - пикты напали на нас, не издав своего обычного боевого клича. В их лагере наверняка слышали рев мастодонта, и весь последующий шум могли отнести на его счет. Во всяком случае, больше никто из дикарей не появился.

- Теперь нас двое, - сказал Хакон. - Мы должны сделать все, чтобы отправить к Нергалу проклятого нобиля и Колдуна, даже если придется умереть самим! Дозорные болтали, что Валериан отправился к Колдуну с небольшим отрядом, большая часть его людей осталась в лагере. Мы обойдем лагерь, и ты засядешь у тропы - на случай, если Валериан вернется, - а я пойду к болоту и постараюсь прикончить их там.

Мне не понравился план Хакона; эта трясина была гиблым местом, где кроме дикарей можно было столкнутся с куда более опасными тварями, например, с теми же болотными демонами.

- Хакон, - возразил я, - ты опытный человек и потому твоя жизнь куда более ценна, чем моя. Будет лучше, если ты останешься в засаде, а на болото пойду я.

Однако переубедить командира мне так и не удалось - в конце концов он напомнил мне, кто здесь отдает приказы. Внезапно мы услышали слабый стон - пораженный в живот лесной страж был еще жив. Преодолевая чудовищную боль, он прохрипел:

- Не дайте мне попасть в лапы дикарей... они отомстят за своих...

- Но нам тебя не донести, мы...

Умирающий прервал Хакона:

- Я не прошу об этом... лучше легкая смерть... сразу...

Командир молча вытащил кинжал. Я отвернулся. Нашего товарища, попади он к пиктам, несомненно ждали жестокие пытки, но все равно я не мог спокойно наблюдать за подобным милосердием.

Глава 5

Мы пробирались лесом вокруг стана пиктов. Было видно, что скорого набега на Шохиру не предвидится - одни воины неторопливо возводили навесы, другие бездельничали, лежа на охапках свеженарубленных ветвей. Посреди поляны горел небольшой костер.

В лагере находились только воины, ни женщин, ни детей там не было. Все четыре племени расположились отдельными стойбищами - Соколы, Пантеры, Черепахи и, самое многочисленное, племя Волка. Несколько раз мы чуть было не наткнулись на бродивших по лесу дикарей. В конце концов мы опять оказались на тропе, ведущей к болоту Призраков.

Лагерь пиктов был разбит достаточно далеко от болота - видимо, дикари сами опасались обитающих там тварей. Прошло довольно много времени, прежде чем мы обнаружили подходящее место для засады - густые заросли папоротника, посреди которых торчало несколько разлапистых елей. Я взял на изготовку лук и улегся на землю, а Хакон начал осторожно спускаться вниз. В той стороне, куда он ушел, в просветах между деревьями виднелось небольшое озеро.

Мы были в пути уже достаточно долго, и мной снова овладело беспокойство, что нам может помешать наступающий рассвет. Но небеса все еще были темными. Вокруг царила тишина, и, как я ни напрягал слух, не мог различить никаких звуков, кроме тонкого гудения комаров. Усталость брала свое - все-таки за плечами был напряженный переход и две жестокие схватки. Мое внимание ослабло, и глаза стали закрываться сами собой. Это длилось мгновение, не больше - во всяком случае, именно так мне показалось. Вдруг я почувствовал, что на меня навалилось что-то тяжелое, и тут же услышал оглушающий дикий вой.

Спросонья я сопротивлялся вяло, да и силы были слишком неравны - мои руки и ноги крепко держали четверо дикарей, а пятый прижимал меня к земле. В одно мгновение я был крепко связан. Взглянув на небо, я ужаснулся - оно уже светлело. Великие боги, сколько же я спал?!

Пикты тем временем срубили молодое деревце, подвесили меня к нему, пропустив ствол между руками и ногами, и потащили в направлении болота. Болтаясь над землей, я только и мог, что в бессильной ярости наблюдать, как идущие за нами что-то оживленно обсуждают со злорадными усмешками. Я поразился: пикты, которые считали себя великими воинами, полагали смех недостойным себя, разве что кроме исключительных случаев - например, пыток пленных.

Я попытался взять себя в руки. Конечно, захвачен я был самым глупым образом, и впереди меня не ждало ничего хорошего. Но я был еще жив - значит, следовало подумать о побеге. Когда мы достигли болота, уже достаточно рассвело, чтобы можно было увидеть поверхность воды с клубящимся над ней туманом, который скрывал выступавшие камни, мертвые, словно обглоданные, деревья и заросли болотной травы. Меня тащили по травянистой косе, узкому языку суши, вдававшемуся далеко в болото. Потом дикари зашли в воду, которая, видимо, скрывала дорогу из камней, и, с трудом сохраняя равновесие, наконец добрались до логова Колдуна. Оно находилось на островке, между деревьями которого виднелись небольшие хижины, расположеные, как это принято у пиктов, полукругом. Нас вышло встречать не так уж много народу: среди них были Болотный колдун, Валериан с несколькими своими людьми, Кварада и старый Тейанога. Дикари, если судить по тому, как они были размалеваны, являлись вождями и воинами племен Черепахи, Сокола, Пантеры и Волка.

Увидев меня, нобиль злорадно оскалил зубы.

- Какая приятная встреча! - воскликнул он с издевательской усмешкой. - Это ведь жалкий мятежник из Тандара! Кто бы мог подумать, что ты окажешься настолько упорным! Я был бы на вершине успеха, если б мне удалось столь же преуспеть в величии и добродетели, сколь тебе - в бунтах и богомерзких поступках! Ну, что ж, тебя, как и твоего дружка-предателя, за ваши гнусные деяния ждет достойная награда!

Он сделал знак рукой, и меня, сняв с шеста, бросили на землю. Напрягая затекшие мышцы, я с трудом перевернулся. Увиденное не обрадовало меня: в центре площадки, окруженной хижинами, стоял столб, к которому был крепко привязан мой командир.

Валериан насмешливо кивнул в его сторону.

- Твой товарищ думал, что он хитрее Колдуна и болотных демонов. Большое заблуждение!

Мы с Хаконом только и могли, что угрюмо обмениваться взглядами, покуда дикари, по приказу Колдуна, принялись копать яму под его ногами. Колдун оказался очень старым, буквально высохшим, сгорбленным человеком. Его темно-коричневая кожа напоминала пергамент, хотя седые волосы были все еще густыми.

Когда я на западной границе слышал рассказы об этом человеке, в них упоминалось, что он был последним из Древних, которые населяли эти земли задолго до пиктов. И действительно, черты его лица были весьма необычны: широкий и плоский нос, сильно скошенный лоб, глубоко спрятанные под надбровными дугами маленькие глазки. Как и все пикты, Колдун был в одной набедренной повязке, однако вместо обычной раскраски его грудь украшал затейливый узор из шрамов. Он что-то прокаркал, и меня, поспешно подняв с земли, поставили на ноги. После этого Колдун, приблизившись, стал внимательно рассматривать меня, сверля своими черными острыми глазами. Наконец он отвернулся и отдал несколько новых приказаний.

Пикты бросились копать еще одну яму, в которую вставили ствол дерева и тщательно утрамбовывали землю вокруг него. Теперь на площади стояли два столба - к одному был привязан Хакон, а к другому потащили меня. Дикари перерезали мои путы, сорвали всю одежду и начали привязывать к столбу длинными кожаными ремнями.

Я не мог особенно сопротивляться, так как меня держало несколько человек, но попытаться как можно сильнее напрячь мышцы - когда я их расслаблю, это поможет освободиться. Мысли о побеге не оставляли меня даже в этом отчаянном положении.

Колдун вел неторопливую беседу с Валерианом и вождями. Внезапно один из них, предводитель племени Черепах, со злобной ухмылкой направился в мою сторону. Он выхватил из-за пояса боевой топор и, почти не прицеливаясь, метнул в мою сторону. Я приготовился свести последние счеты с жизнью, но топор, перевернувшись в воздухе несколько раз, вонзился глубоко в дерево над моей головой, а его рукоятка ударила меня в лоб. Раздались торжествующие вопли - видимо, собравшихся обрадовало то, что я вздрогнул. С этого обычно и начиналось - пикты стреляли в жертву из луков, в нее метали топоры и ножи и получали тем большее удовольствие, чем больше страха она выказывает. Я знал об этом, и старался оставаться невозмутимым.

Внезапно среди дикарей разразилась бурная ссора. Даже при моем слабом знании пиктского наречия мне удалось понять, что одни кричат "сейчас", другие - "потом". Впрочем, этот спор не мешал одному из воинов старательно строгать небольшой кусочек дерева, явно предназначенный для того, чтобы воткнуть в мое тело и поджечь. Когда выяснилось, что Колдун хочет "потом", крики прекратились. Я воспользовался тем, что пикты не заткнули мне рот, и тихо спросил Хакона:

- О чем они спорят? Когда начинать пытки?

- Да, - подтвердил мой товарищ по несчастью. - Главный из Черепах и те, кто с ним, желают немедленно поупражняться в меткости, а остальные предпочитают отметить этим поражение Шохиры. Колдун же утверждает, что мы принадлежим ему, и только он может решить, когда остальные смогут начать наслаждаться нашими муками.

Я с содроганием вспомнил о ритуале Превращения Змеи и подумал, что бывают вещи и пострашнее пыток...

Болотный колдун отослал воинов обратно в лагерь и удалился в свою хижину. За ним разошлись вожди; ушли и Валериан с Кварадой. Рядом с нами остались только два дикаря.

- Сейчас они отдохнут, а потом отправятся в набег на Шохиру, - объяснил Хакон. - Это будет после полудня, им как раз хватит времени, чтобы оказаться под стенами перед самым наступлением темноты.

- Понятно, почему они боятся идти днем, - сказал я. - Никому не хочется получить в брюхо стрелу из баллисты.

- Я понял еще кое-что, - продолжал мой товарищ. - Колдун обещал дать им какое-то особенное оружие. Нечто магическое, я думаю.

Он повернулся к стражам и крикнул по-аквилонски:

- Эй! А почему бы вам не поделиться с нами тем пивом, которое только что хлебами ваши вожди?

Оба охранника, непонимающие взглянув друг на друга снова отвернулись.

Хакон повторил эту же фразу на пиктском языке. Реакция дикарей последовала немедленно: один из них что-то гневно рявкнул, а другой сплюнул в нашу сторону.

Командир удовлетворенно кивнул.

- Теперь хоть ясно, что они понимают только свое карканье. Слушай, тебе еще не пришло в голову, как нам сбежать отсюда?

- Пока нет, но я надеюсь что-нибудь придумать, когда вожди со своими людьми уберутся отсюда. Давай пока помолчим, чтобы не привлекать их внимания.

Так мы стояли под палящим солнцем, уже начавшем склоняться к западу, мучаясь от жажды и укусов насекомых. К нашим полученным во время ночных схваток ранам прибавились многочисленные порезы от кожаных ремней, которые буквально впивались в тело. Хакон сильнее меня страдал от жарких солнечных лучей, так как я от природы обладал более смуглой кожей.

Храп, все это время раздававшийся со стороны хижин, понемногу стих. Послышались хриплые спросонья голоса - стойбище постепенно просыпалось. Наконец, из хижины вышел Колдун. Оглянувшись вокруг и посмотрев на солнце, он дунул в костяной свисток, висевший у него на груди.

На площади появился лорд Валериан в сопровождении дикарей, большая часть которых сразу же принялась править оружие. Тем временем Колдун вернулся в хижину и вытащил из нее огромный, около двенадцати футов длиной, кожаный мешок, чем-то до отказа набитый и крепко перевязанный. Вряд ли он был тяжелым, судя по тому, что немощный старик нес его без усилий; у меня сложилось впечатление, что мешок был просто хорошенько надут. По приказу Колдуна пикты привязали этот мешок к раздвоенному шесту и, наконец, тронулись в путь.

Судя по выражениям лиц и гневному ворчанию наших стражей, они были страшно недовольны тем, что оставлены охранять нас и лишены возможности участвовать в набеге.

Колдун смотрел вслед удалявшемуся отряду до тех пор, пока тот не скрылся в лесу. Затем он поочередно проверил крепость наших пут, при этом внимательно вглядываясь в лица. Мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы выдержать его пронизывающий взгляд. После этого старик отошел в сторону, уселся, скрестив ноги, и принялся за свое варварское гадание, подбрасывая кости и наблюдая, в каком сочетании они упадут на землю. Первоначальный результат явно не удовлетворил его, и, повторив попытку, Колдун дребезжащим старческим голосом затянул какую-то песню на незнакомом мне языке.

Охранники, не сомневающиеся в крепости наших пут, похоже, потеряли всякий интерес к выполнению своих обязанностей. Один вообще отошел в сторону, опустился в траву и задремал, прислонившись к стене хижины, другой же начал упражняться с оружием, демонстрируя все известные ему приемы боевого искусства. Внезапно он остановился и, разбудив напарника, показал рукой в сторону Колдуна. Тот сидел неподвижно, буквально окаменев и устремив отсутствующий взгляд в сторону болота. Дикари с осторожностью и почтением приблизились к старику и один из них, вероятно, более смелый, заглянув Колдуну в лицо, пощелкал перед ним пальцами. Тот даже не шелохнулся. Создавалось впечатление, что его дух пребывает сейчас где-то очень далеко.

Пикты начали о чем-то переговариваться между собой, поглядывая то на старика, то на нас с Хаконом. Из них слов мне удалось разобрать, что они решили отправиться вдогонку за ушедшим отрядом, пока Колдун, находящийся в трансе, не может их остановить. Один из дикарей, вытащив топор, направился в мою сторону. Его намерения были более чем ясны. Я, напрягая легкие, изо всех сил закричал, пытаясь вывести Колдуна из оцепенения.

Мой вопль остановил пиктов. Еще раз посовещавшись и, видимо, решив не искушать судьбу, они покинула остров, прыгая по дороге из камней. После того, как дикари исчезли из вида, Хакон пробормотал:

- Хвала Митре, все-таки две пары глаз долой. Но чем это нам поможет? Я связан так крепко, что мне не понять, где у меня руки, а где - ноги!

- Об этом мне удалось позаботиться, - отозвался я и принялся за дело. Расслабив напряженные мускулы, я почувствовал, что ремни уже не так впиваются в тело. Поочередно приподнимая, насколько это было возможно, и опуская плечи, я попытался освободить кисти рук. Постепенно стягивающие их петли начали соскальзывать, и через некоторое время я освободил правую ладонь. С неимоверным напряжением выворачивая кисть, я принялся просовывать кончики пальцев под петлю на предплечье - и, наконец, мне это удалось.

Колдун все еще был в трансе, а я, обливаясь потом, продолжал трудиться над своими ремнями.

День приближался к закату. После того, как я освободил правое предплечье, петли ослабли настолько, что вытащить левую руку не представляло труда. Остальное было еще легче - ремни, стягивающие грудь, я сдвинул вверх и освободил туловище, а затем и ноги.

Взглянув на Колдуна - тот все еще сидел неподвижно - я попытался тронуться с места. Острая боль пронзила все мускулы - казалось, в них как будто всадили тысячи иголок. На подгибающихся ногах я подошел к своему товарищу.

Пикты, безусловно, хорошо постарались, привязывая Хакона к столбу, и высвободить его из пут без ножа было почти безнадежным делом.

- Поищи лучше что-нибудь острое, - посоветовал командир, - а то провозишься до рассвета.

Я не хотел терять времени и пустил в ход зубы. Но так как результат оставлял желать лучшего, пришлось последовать совету и осмотреть хижины. К несчастью, пикты, уходя, унесли с собой все оружие, и я нашел только лук необычной формы, висевший на стене в хижине колдуна, забитой кучами различного хлама, копившегося, вероятно, не одно десятилетие. Здесь же был и колчан, заполненный короткими стрелами, годными для охотны на дичь не крупнее дикой утки, но их костяные наконечники не могли послужить для моей цели.

Таким образом, единственным доступным мне оружием был нож, висевший на поясе Колдуна. Я осторожно подкрался к старику, до сих пор находившемуся в прежнем положении, и, схватив его за волосы, изо всех сил нанес удар в челюсть.

Тело Колдуна отбросило на несколько локтей, и он безвольно растянулся на земле. Казалось, все кончено, но вдруг старик вздрогнул и попытался подняться. Я догадался, что дух, покидавший его тело, вернулся в свою оболочку. Не теряя ни мгновения, я навалился на Колдуна и стиснул пальцы на тощем горле. Но, невероятное дело - он стал сопротивляться с силой, которую было невозможно представить в его немощном теле. Под сухой кожей внезапно напряглись железные мышцы. Старик, несколько раз ударив меня ногами, попытался вцепиться в мои глаза таким быстрым движением, что я едва успел отклониться в сторону. Случайно поймав его взгляд, я вдруг почувствовал, как ослабевает моя воля. Я начал осознавать, что этот старик - мой повелитель, мой владыка, и если он захочет забрать мою жизнь, я покорно преподнесу ему этот скромный подарок. С чудовищным трудом я прикрыл веки; это помогло мне избавиться от наваждения, позволив не ослабить хватку.

Но дело осложнялось тем, что я не мог отпустить горло старика - произнеси он заклинание, мой дух навсегда покинул бы бренную плоть. И, тем не менее, сопротивление Колдуна ослабевало - хоть он ухитрился вытащить кинжал из висевших на поясе ножен, сил старика хватило лишь на то, чтобы поцарапать мне кожу. Постепенно его движения становились все более беспорядочными и вялыми, но я не отпускал его до тех пор, пока он не перестал подавать последних признаков жизни. Сердце старика остановилось, но я, не желая рисковать, выхватил из его рук кинжал и перерезал горло последнего из Древних.

С трудом поднявшись, я подошел к Хакону и освободил его от пут. Командир, как подкошенный, рухнул на землю и, шипя и кривясь от боли, принялся растирать затекшие члены. Когда он, наконец, обрел способность двигаться, я спросил:

- Хакон, зачем они взяли с собой мешок?

- В этом мешке - болотные демоны, - ответил командир. - Перед штурмом пикты поднимут его над стеной форта и откроют - чудовища не успокоятся, пока не перебьют всех, кто попадется им на пути. Колдун наложил на демонов заклятье - все легенды говорят об этом - и спастись можно, только бросившись на землю. Дикари, открывшие мешок, будут лежать до тех пор, пока демоны, завершив свое дело, не канут в ту преисподнюю, откуда явились.

- Тогда нам нудно поторопиться, чтобы остановить их, - сказал я, - но в нашем распоряжении только кинжал и лук - да и то охотничий.

- Это все же лучше, чем ничего, - ответил Хакон. - Он тоже может пригодится, если выпустить стрелу с близкого расстояния. Только действовать придется тебе одному - пикты в свалке выбили мне руку. Так что натянуть лук я теперь не смогу.

Итак, мы вдвоем с Хаконом отправились вслед за войском дикарей, ведомых владетельным Валерианом. Я нес лук Колдуна, Хакон держал здоровую руку на рукояти кинжала, отнятого мной у старика.

Мы предполагали, что пикты могли разместить где-то взбили ручья Тулиана несколько постов, поэтому переходили его с величайшей осторожностью. Затем, скрываясь еще тщательнее, перебрались через Рысью реку. Попавшееся нам на глаза перо из головного убора пикта указывало на то, что дикари проходили по этой дороге, но сейчас их нигде не было видно.

Заметили мы их только после захода солнца, окрасившего в багровый цвет небо на закате. Мы почт уже достигли полей, окружавших Шохиру. Пикты, растянувшись широким полукругом, залегли на краю опушки. Среди них были Валериан и его любовница-колдунья. Вожди дикарей сгруппировались вокруг странного мешка, привязанного к шесту.

В Шохире не замечалось ни одного огня - значит, гонец успел предупредить о готовящемся набеге. Крепость Кваниара, в отличие от города, была ярко освещена, и оттуда доносился неясный гул голосов, а также блеяние, мычание и рев согнанных из Шохиры домашних животных. Пикты значительно превосходили числом защитников крепости, но те были готовы дать дикарям достойный отпор. И если бы не эти ужасные твари с болота Призраков...

Наступала ночь; на темно-синем бархате небосвода высыпали многочисленные звезды. Сквозь просветы в листьях папоротника мы увидели узкий серебристый серп луны.

- Они будут ждать, пока окончательно не стемнеет, - еле слышно прошептал Хакон. - Может, нам удастся сейчас подобраться поближе к этому проклятому мешку?

Тут я, наконец, понял отчаянный план своего товарища. Ну что ж, ничего больше нам не оставалось, и, плотно прижимаясь к земле, мы поползли к стоявшему неподалеку огромному старому дубу. Прячась за его мощным стволом, мы с чрезвычайной осторожностью поднялись на ноги - кусты, в которых залегли дикари, теперь были не более чем в двадцати шагах от этого места.

Я наложил стрелу на тетиву. В этот момент послышался размеренный бой пиктского барабана, и сразу же за ним звонкие удары в гонг - в крепости забили тревогу.

Потом барабанный бой резко сменил темп на быстрое "раз-два, раз-два". Два пикта подошли к шесту и подняли его так, что мешок как бы парил над их головами.

- Пора! - раздался свистящий шепот Хакона.

Я прицелился как можно тщательнее, не забыв вознести молитву Митре - моя задача была явно не из легких. Лук, который я сжимал напряженными руками, не был привычен для меня; узкий серп луны и тусклые звезды давали слишком мало света, к тому же проклятый мешок все время раскачивался на ветру... а я не имел права промахнуться!

Темп барабанного боя еще более ускорился. Послышался свист, звон оружия, приглушенные слова приказов. С ужасающим воинственным воем пикты высыпали из укрытия и бросились к форту.

Я спустил тетиву и тут же понял, что промахнулся. Неужели не успею?! Стремительным движением я натянул лук еще раз. И тут Митра не оставил меня своей милостью - стрела попала в раскачивающуюся на фоне звездного неба цель! Раздался резкий звук, словно лопнула туго натянутая струна.

Два дикаря, которые несли мешок, взглянув верх, в ужасе застыли. Из лопнувшего мешка начало выплывать наружу какое-то клубящееся облако.

- На землю, живо! - скомандовал Хакон и ничком упал, уткнувшись лицом в сырой мох. Не мешкая, я последовал его примеру.

Пронзенный моей стрелой мешок утратил свою округлую форму и мятой тряпкой болтался на шесте. Похожее на густой дым облако, постепенно расширяясь, окутало ряды пиктов. Затем оно стало распадаться на отдельные части - и каждая из них обратилась в ужасное существо. Эти твари были человеческого роста, с хвостом и крыльями, как у птиц, и большой круглой головой, а также длинными руками и ногами с тонкими когтистыми пальцами.

Хотя я как можно плотнее вжимался лицом в землю, чтобы не привлечь внимание демонов, все же мне удалось заметить, что их было никак не менее нескольких сотен. Протяжно завывая и визжал, они носились над воинством пиктов, которые, совершенно обезумев от ужаса, беспорядочно метались по полю, наталкиваясь друг на друга. Как только из мешка появились эти жуткие твари, один из вождей громким криком приказал своим людям лечь на землю, но только несколько дикарей выполнили приказ. Вой пиктов перекрывал даже визг болотных демонов, но все попытки спастись были тщетны; их неотвратимо настигал летающий кошмар. Совсем близко от нас жуткая тварь одним движением оторвала голову какому-то дикарю, причем его тело с хлещущей из разорванных артерий кровью успело пробежать еще несколько шагов, пока, наконец, не рухнуло, с треском ломая кусты.

Охваченные безумной паникой пикты носились взад и вперед по полю, и везде их настигали когти кошмарных летающих тварей. Буквально через два десятка вздохов все было кончено. Не находя больше жертв, болотные демоны один за другим скрывались в лесу, и скоро вокруг нас не осталось ни одного живого существа.

Внимательно оглядевшись, мы с Хаконом поднялись и пошли по направлению к крепости. Внезапно перед нами с земли, как вспугнутый перепел, вскочил один из уцелевших дикарей - и, вместо того, чтобы с воинственным воплем ринуться на врага, резко развернулся и бросился обратно в лес. Видно, только что происшедшего кровавого побоища оказалось более чем достаточно, чтобы надолго отбить охоту к сражению даже у такого храброго и мужественного воина, каким считал себя каждый пикт.

Подойдя к брошенному шесту с пустым теперь мешком, мы обнаружили около него жалкие останки того, кто был совсем еще недавно могущественным владетелем Валерианом - голову, оторванную левую руку и растерзанное страшными когтями туловище. Мы прихватили с собой голову нобиля как доказательство того, что произошло. Кварады - ни живой, ни мертвой - нигде не было видно, и никто из нас так и не узнал, удалось ли колдунье избежать ужасной участи своих соплеменников.

Из цитадели навстречу нам уже бежали люди, посланные на разведку Дирком, сыном Строма. Услышав наш рассказ, они кинулись обратно, чтобы сообщить командующему хорошие вести. Из-за стен крепости выплеснулась ликующая и вопящая от радости толпа, нас подхватили на руки и внесли под арку ворот.

Что касается меня, то самым приятным было видеть изумление и растерянность Отхо, сына Корма, моего недавнего знакомца. Он приходил в Шохиру, чтобы расквитаться со мной за слова, которые он посчитал оскорблением, и теперь наблюдал за нами с таким глупым выражением лица, что я не мог не расхохотаться. Что ж, вряд ли у него теперь возникнет желание проучить одного из спасителей своего города!

* * *

Я вернулся в Тандар. Скоро мы узнали, что прежний правитель Нумедидес умер, и королем Аквилонии стал Конан. Конан-киммериец!

С этих времен - впервые на человеческой памяти - стычки на границе прекратились. Ведь по обе ее стороны прекрасно знали, что новый король грозен и крут и не потерпит ни малейшего нарушения заключенного договора. Мой Тандар благоденствовал, как и все остальные провинции; всюду строились новые деревни, крепости и города, расцветали ремесла и торговля. Мы добились того, о чем мечтали - долгожданного мира.

ПОВЕЛИТЕЛИ ПЕЩЕР

Р.Говард, Стив Перри

Глава первая

На открытой всем ветрам вершине темнела груда камней. Некогда здесь был поставлен межевой столб, извещавший спутников о том, что в этом месте сходятся земле Бритунии, Коринфии и Заморы, но за несколько веков ветер и солнце обратили столб в ничто. Впрочем, путники сюда забредали достаточно редко, а одинокая вершина и без того была заметным ориентиром.

По узкой припорошенной снегом тропке, приходившей по самому гребню, шли двое - мужчина и женщина. Они о чем-то спорили.

- Разве мы не видели коней? - спрашивала женщина. - Или об этом я должна заботиться?

Эта полногрудая женщина, предки которой жили в Хауранских пустынях, была молода и красива. Элаши - так звали ее - было не привыкать к походной жизни - в силе и выносливости она ничуть не уступала мужчинам. На плечи ее был наброшен тяжелый плащ, из-под которого виднелись толстая шерстяная рубаха и длинная юбка; обута же она была в высокие сапоги из мягкой кожи. На левом боку покачивалась короткая кривая сабля.

- Кони! Да эти кони давно бы уже издохли! - усмехнулся ее путник. - Пешком-то оно вернее будет.

Мужчина тоже был молод. Он был высок и на удивление широк в плечах. Подбородок его был гладко выбрит, черные как смоль волосы коротко острижены. Голубые глаза его будто горели ярким пламенем. Звали этого человека Конан. Он происходил из сурового племени горных киммерийцев, чьи студеные земли лежали далеко на севере. Он тоже был одет по-зимнему - тяжелые сапоги, теплый плащ, шерстяные рубаха и штаны. Висевшие на его поясе ножны скрывали огромный, острый как бритва меч из вороненой стали.

- Скажешь тоже! - не унималась Элаши. - Никак не могу взять в толк - и на что ты только годен, чурбан неотесанный!

Конан покачал головой. С тех пор, как он встретил Элаши в храме Послушников Суддаха, скучать ему не приходилось. Сначала им довелось встретиться с красавицей зомби, затем пришлось сражаться со слепыми слугами колдуна и его неуязвимыми созданиями. Смерть поджидала на каждом шагу.

Вот уже не одну ночь спутники делили ложе, однако на отношении Элаши к киммерийцу это никак не сказалось - то и дело она начинала корить Конана, обвиняя его во всех мыслимых и немыслимых грехах.

Конан кашлянул и, ухмыляясь, заметил:

- По ночам ты что-то на меня не жалуешься.

Элаши на миг застыла, но тут же ответила Конана деланной улыбкой.

- Спорить не стану, - с трудом выдавила она. - Но если бы мы ехали верхом, сил у нас было бы побольше.

- Не знаю. Чем-чем, а бессилием я пока не страдаю, - ответил киммериец. - И вообще, зачем ты говоришь о том, чего нет, - с тем же успехом ты могла бы желать царства или дворец из золота...

- Ты, ты - ты чурбан грязный!

Конан ухмыльнулся. После того, как он убил чародея Нега Злокозненного, он и Элаши решили странствовать вместе, пока их пути не разойдутся. Конан держал путь в известный своими роскошью и беспутством заморский город Шадизар, намереваясь заняться там воровским промыслом; Элаши, в свою очередь, направлялась еще дальше на юг - в свой родной Хауран. Прямого пути туда не было - вначале путники должны были идти по дорогам Коринфии, и только через несколько дней они могли повернуть на юг и вновь вступить на заморанскую землю. Тропа, по которой они сейчас шли, вела на запада.

По дороге они могли встретить какую-нибудь деревушку или городок, где киммериец смог бы поупражняться в воровстве. Разживись Конан серебром, и он купил бы пару жеребцов - для себя и для Элаши. Ее постоянное ворчание уже начинало действовать ему на нервы.

Земля была укрыта толстым слоем снега, тропинка, однако, была хорошо утоптана. Погода стояла морозная и ясная, на голубом небе - ни облачка. Конану нравились такие места. Город городом, а такой чистоты, как в горах, не сыщешь нигде. Если бы можно было как-то совместить одно и другое... Но увы, на горных тропах не встретишь ни жаркого, ни вина, ни женщин. Бог киммерийцев Кром жил в чреве горы, но он не требовал от людей того же - и слава богу...

Вдруг Конан услышал какие-то звуки.

Они были еле слышны, любой сколь угодно многоопытный путник принял бы их за шелест листвы на ветру или за звук осыпающихся под ногами невидимого зверька камешков. Любой, но только не Конан. Огромный киммериец замер и стал напряженно вслушиваться.

- Что это ты?

Конан жестом призвал Элаши к молчанию. Через мгновение он еле слышно прошептал:

- Кто-то поджидает нас за тем валуном.

Элаши посмотрела на камень размером с дом, на который указывал Конан.

- Я ничего так не вижу, - прошептала Элаши.

- Я слышал какие-то звуки, - стоял на своем Конан.

- А я ничего не слышала. Не забывай, что я выросла в пустыне, - это кое-то да значит.

Забыть об этом было невозможно. Не было ни дня, чтобы Элаши хотя бы раз не напомнила ему об этом.

- Значит, ты давно не чистила уши. Я слышал чей-то кашель.

Элаши смерила киммерийца таким взглядом, что обладай этот взгляд плотностью, от Конана осталась бы разве что лужа крови.

- Слушай, ты...

- Хватит болтать, - оборвал ее киммериец, вынимая меч из ножен, - я чувствую, что мы в опасности.

Элаши молча кивнула. Она знала киммерийца не один день, и за это время уже не раз убеждалась в том, то этот варвар действительно много чувствительней обычных людей. Взявшись рукой за эфес сабли, она тихо спросила:

- Что же мы будем делать?

- Ты пойдешь вокруг камня, а я - прямо по тропинке. Я отвлеку от тебя внимание, и ты смоешь зайти с тыла.

- Ни за что! - зашипела Элаши. - Ты хочешь отвести от меня опасность только потому, что я женщина! Не забывай, какой я крови!

Конан уставился на нее так, словно у Элаши вдруг выросли крылья. Он был достаточно молод и все же считал, что жизнь кое-чему его уже научила. Единственное, чего он действительно не понимал, так это женщин и всего, что с ними связано. "Впрочем, - подумал киммериец, - говорят, их не способен понять никто".

- Хорошо, - наконец сказал он. - Я пойду кругом, а ты направишься прямиком к тем, кто затаился за камнем.

- На том и порешим, - ответила Элаши, лучезарно улыбаясь.

Но уже в следующий миг улыбка ее померкла, и женщина посмотрела на Конана с подозрением.

- Ты что - хочешь, чтобы меня не стало? - Ее голос задрожал от негодования. Она вела себя так, словно киммериец только что нанес ей смертельное оскорбление.

Конан пожал плечами и принялся разглядывать горы. Как знать, быть может, где-то там притаился коварный демон, пытающийся околдовать его... но чего же в конце концов хочет от него Элаши? Что ты ей возразишь, что ты с ней согласишься, все одно - она будет с тобой спорить. Кром! Конан почувствовал, как в нем начинает закипать кровь.

Пытаясь говорить спокойно, он обратился к своей спутнице:

- Хорошо. Тогда скажи - как мы должны поступить?

- Прошу не говорить со мной таким тоном, - холодно ответила Элаши.

Конан почувствовал собственную беспомощность. Она, конечно, красавица - ничего не скажешь, а вот только во всем остальном...

- Ты пойдешь по тропе и отвлечешь на себя внимание тех, кто прячется за камнем, - зашептала Элаши. - Я же пойду вокруг и зайду к ним с тыла. Так я смогу застать их врасплох, ты понимаешь?

Конан смотрел на нее едва ли не испуганно. Он совершенно лишился дара речи.

- По-моему, мой план лучше, ты не находишь? - спросила Элаши ангельским голоском.

"Нет, нет, тут сомнений быть не может, - подумал Конан, - видно, я чем-то прогневал богов, иначе откуда бы взяться такой напасти?" постояв мгновенье, он без лишних слов стал спускаться по тропе.

Что бы или кто бы ни скрывался за валуном, Конан им теперь не завидовал.

Обогнув камень, Конан оказался лицом к лицу с неприятелем. Прямо перед ним стояло пятеро низкорослых коренастых воинов, одетых в кожаные поскрипывающие на морозе доспехи. В руках воины сжимали остроконечные пики. За их спинами на вороном жеребце восседало нечто весьма странное. На плечи диковинного всадника была наброшена тяжелая накидка, он был одет в шерстяную рубаху и кожаные штаны. Его рука, одетая в перчатку, сжимала эфес тонкого длинного меча, лежавшего поперек седла.

Вид всадника потряс Конана.

Судя по платью и осанке, перед ним был мужчина, однако лицом всадник скорее походил на женщину, об этом говорили не только нежные черты - на веки его были положены голубоватые тени, брови были аккуратно выщипаны и поведены углем, губы же - ярко накрашены. Рыжеватые волосы всадник были коротко подрезан и завиты. Из-под накидки ярко вырисовывалась грудь, которая могла принадлежать только женщине хотя во всем прочем тело выглядело явно мужским.

Размышления киммерийца были прерваны самим всадником.

- Отдай мне свое сокровище! - прорычал всадник басом. Странно было слышать этот голос, слетавший с нежных уст.

- Что я должен отдать? - спросил Конан. - Ты что - ослеп? Разве я похож на купца? У меня нет ничего, кроме того, что ты видишь.

- Я хочу, чтобы ты отдал мне свой меч, - ответил всадник.

В этот миг за спинами недругов появилась фигурка Элаши - она стояла на камне у них над головами.

Взмахнув пару раз мечом, чтобы хоть немного размять плечо, Конан взял рукоять в обе руки и нацелился острием клинка в глотку ближайшему воину - этому приему он научился у учителя фехтования в храме Послушников Суддаха.

- Вряд ли я тебе его отдам, - сказал киммериец, растягивая слова.

Воин, стоявший против него, нервно сглотнул.

- Не валяй дурака, - сказал всадник. - Нас шестеро, а ты один. Давай сюда меч и иди куда глаза глядят. Иначе мои люди убьют тебя.

- Странное дело - тебе так понравился мой меч, что тебе не жалко заплатить за него жизнью своих людей. То ли ты своих воинов и в грош не ставишь, то ли на уме у тебя что-то иное.

Женоподобный всадник захохотал.

- А ты, дикарь, совсем не глуп!

Элаши, так и стоявшая на валуне, положила саблю у ног и подняла большой, размером с человеческую голову, камень.

Предводитель разбойников слегка наклонился в седле. Скрип кожи казался неестественно громким.

- Хорошо. Тогда придется прибегнуть к силе. Взять его!

В тот же миг Элаши бросила камень вниз. Фехтовала эта жительница пустынь неважно, да и говорила она много лишнего, но камни бросать она умела - булыжник угодил в голову одному из воинов, и тот рухнул наземь как подкошенный.

Воины разом обернулись, пытаясь найти взглядом нового противника. Вороной жеребец храпя попятился назад, к валуну. Не успел его седок поднять глаза, как Элаши с криком бросилась ему на спину.

Воспользовавшись минутным замешательством, Конан с неожиданным для его большого тела проворством метнутся вперед и взмахнул мечом. Второй воин отправился вслед за первым в скорбные Серые Земли или даже в саму Геену.

Элаши и всадник свалились с коня. Конан успел заметить, как таинственный злодей вскочил на ноги и стряхнул с себя Элаши так, как терьер сбрасывает с себя вцепившуюся в его шкуру крысу. Элаши откатилась в сторону, не выпуская из рук клинка.

Пока все шло как нельзя лучше. Элаши отвлекла на себя внимание противника. Растерявшиеся воины не могли оказать Конану настоящего сопротивления; помимо прочего, киммериец стоял слишком близко к ним для того, чтобы они могли использовать против него свое оружие. Киммериец вихрем метался меж ними, круша своим страшным мечом и древка пик и тела воинов. Враги так и не успели прийти в себя - теперь в живых оставались только всадник и один из его воинов.

Воин счел за лучшее ретироваться - отбросив пику в сторону, он стремглав понеся прочь. Конан хотел было использовать пику как копье но тут же решил, что ему скорее следует заняться предводителем разбойников. Однако, обернувшись, он увидел, что тот вновь оседлал своего коня. Приподнявшись в седле, злодей вонзил каблуки в бока своего скакуна, направив его прямо на Конана.

Киммериец отскочил в сторону и взмахнул мечом. Однако неприятель оказался куда проворнее, чем Конан ожидал, - меч со свистом рассек воздух, даже не оцарапав врага. Замах был так силен, что Конан, не удержавшись на ногах, свалился наземь. Когда же он вновь поднялся на ноги, конь уже унес своего седока так далеко, что о погоне не могло быть и речи.

Конан угрюмо смотрел на удалявшиеся фигурки воина и всадника. Последний на миг остановился и прокричал:

- Погоди, варвар, этот меч все равно будет моим!

Конан покачал головой. Этот странный тип минуту назад едва не погиб, но все равно продолжает твердить о мече. Клинок у Конана и в самом деле был знатный, да вот только сокровищем его назвать было трудно - это был незатейливый клинок с бронзовой рукоятью, обмотанной кожей. Похоже, разбойник ко всему прочему был еще и сумасшедшим.

Подошла Элаши, отряхивая от грязи свой плащ.

- Ты не ранена? - спросил Конан.

- Нет. - Элаши, перестав чистить плащ, посмотрела на киммерийца с презрением. - Ты упустил двоих.

Конан застонал.

- Не знал, что жители пустынь так кровожадны.

- Если уж что-то делаешь, то делай до конца, - фыркнула Элаши. - Впрочем, что теперь говорить. Давай обыщем трупы.

- Это еще зачем?

- Все-то тебе объяснять надо, - вздохнула Элаши. - По-моему, ты собирался стать вором, или я ошибаюсь? Разве у врагов не может быть денег?

Конан покорно кивнул. В конце концов, в ее словах есть смысл. Он стал обыскивать убитых, думая о том, почему же они решили напасть на него. Неужели меч всему причиной?

Он решил не ломать себе голову зря. Как бы то ни было, с врагами покончено, и говорить пока больше не о чем. Что же до этого странного типа, то вряд ли судьба вновь сведет его с ним.

Глава вторая

Несмотря на то, что кошельки убитых были почти пусты, Конан без тени сомнения опорожнил их и, разделив деньги на две равные части, отдал половину Элаши. В конце концов, бандитам деньги были уже не нужны.

Они спустились в долину, и скоре вдалеке уже показалась крохотная деревушка. Деньги пришлись как нельзя кстати - теперь путники могли снять на ночь комнату и купить себе еду. Пару дней назад у Конана было де серебряных монеты, вырученных за шкуру убитого им огромного волка. Однако, к несчастью, Конан потерял их, пока он и Элаши бродили по замку колдуна, пытаясь отыскать выход. Так что в каком-то смысле бандиты появились как раз вовремя.

Солнце стало клониться к западу. У горизонта появились пепельно-серые облака, становившиеся с каждой минутой все плотнее и плотнее. Небо на западе заалело. Внезапно поднялся сильный, пронизывающий до костей ветер. Все говорило о том, что приближается буран. Конан поежился, на минуту представив, что непогода может застать их в дороге. До деревни нужно было идти не меньше часа.

Деревня походила на все прочие деревни, виденные Конаном в этих землях, Десятка два маленьких каменных домишек, крытых дерном, плотно обступали дорогу, которая в этом месте становилась пошире. Самым большим строением в деревне была гостиница. Над входом в нее висела резная вывеска, изображавшая овечку; очевидно, вывеска та указывала и а основное занятие местных жителей. Гостиничное здание тоже было сложено из камня. Судя по его виду, можно было с уверенностью сказать, что за всю свою историю оно ни разу не ремонтировалось. Окна были затянуты промасленной кожей, сквозь многочисленные прорехи в которой лился желтоватый свет.

Едва Конан и Элаши подошли к гостинице, пошел сильный снег. Не прошло и минуты как вся округа оказалась затянутой белесой вьюжно мглой.

- Не очень-то привлекательное место, - заметила Элаши.

- Выбирать не приходиться, - ответил ей Конана.

- Что верно, то верно.

Он толкнул дверь, и они оказались в гостинице. Потолки здесь были такими низкими, что Конан легко достал бы до них рукой. В гостиной было на удивление людно - здесь было десятка два человек, в основном мужчины. Они сидели за грубо склоченными столами или стояли у огромного камина, в котором ярко полыхало толстое полено. Сводчатый проход, открывавшийся в дальней стене, судя по всему, вел к кладовым и к комнатам постояльцев.

Конан прикрыл за Элаши дверь, ни на минуту не сводя глаз с посетителей. Очевидно, почти все они были местными жителями - лица их были смуглы, а одеты они были в пастушеские одеяния. Женщины, сидевшие здесь, были под стать своим мужьям - такие же дородные и так же просто одетые.

В дальнем конце залы у стола сидел человек, одетый явно не по сезону, - на нем были короткие, по колено, штаны и по-летнему легкая рубаха. Он был светловолос; с лица же его ни на минуту не сходила дурацкая ухмылка. То ли пьяница, то ли идиот, подумал Конан и перевел взгляд парочку, сидевшую рядом с этим странным человеком.

Люди эти чрезвычайно походили на тех вооруженных пиками воинов, с которыми ему довелось сегодня сражаться. Пик у них, конечно, не было, зато на поясах висели мечи и длинные кинжалы. В свете факелов, развешанных по стенам, лица их казались особенно мрачными и зловещими.

Едва Конан успел рассмотреть присутствующих, как перед ним вырос долговязый человек с пышной седой бородой. Вне всякого сомнения, это был хозяин гостиницы.

- Добро пожаловать! Не угодно ли будет отужинать?

Конан кивнул.

- Угодно. И еще - мы хотели бы здесь переночевать.

Бородач энергично закивал головой.

- Как вы того пожелаете! Вы поспели вовремя - сейчас там такое начнется!

И тут же, словно в подтверждение его слов, за дверью завыл ветер, а через одну из щелей в комнату влетел снежный вихрь.

- Лало! А ну-ка прикрой эту дыру! - распорядился бородач.

Худой, по-летнему одетый блондин тут же вскочил со своего места и, извлекши из кармана рубахи иголку и нитки, принялся накладывать на прореху заплату. Он что-то мурлыкал себе под нос, дурацкая усмешка так и не сходила с его лица.

Конан и Элаши сели за свободный столик, стоявший напротив камина. Бородач направился в кладовую за вином и снедью.

Еда оказалась вполне сносной. Баранина была излишне жирной, но не настолько, чтобы ее невозможно было есть. К жаркому были поданы черствый ржаной хлеб и терпкое красное вино, какое в гостиницах бывает нечасто. Элаши вынула из ножен небольшой нож и нарезала меся ломтиками. После кореньев и грызунов, которыми путники питались последние ни, еда эта казалась на удивление вкусной.

За ужин бородач взял с них шесть медяков, еще четыре он запросил за комнату. Конан хотело было поторговаться, но потом решил, что делать этого не стоит, к тому же его уже стала одолевать накопившаяся за день усталость. Деньгами этими он владел всего пару часов, и потому расстаться с ними ему ничего не стоило. Он молча заплатил за ужин и а комнату, своей покорностью вызвав у бородача улыбку.

После третьей чаши вина киммериец позволил себе расслабиться. Путешествие это было небогато событиями, даже сегодняшняя стычка теперь казалась пустяком, не стоящим внимания. За окном ярилась непогода, а он сидел в тепле - сытый и пьяный...

И все же насладиться покоем ему так и не пришлось. Странное дело - стоило ему хоть немного расслабиться, как тут же начинало происходить что-то неладное.

- Разуй глаза, идиот!

Конан поднял глаза и увидел, как Лало пятится от стола, за которым сидели воин. Судя по всему, Лало вызвал гнев тем, что задел их стол. У одного из воинов было отрублено ухо, у другого же в нескольких местах был сломан нос. "Хороша парочка, ничего не скажешь", - подумал Конан.

- Простите меня, мой господин, - извиняющимся тоном пробормотал Лало.

Кривоносый привстал.

- Ты что - издеваешься надо мной, парень? Это я, что ли, господин?

- О сэр... понимаете... Подумайте сами - кто вы против меня!

- Вот так-то оно будет лучше.

Лало продолжал улыбаться как ни в чем ни бывало.

- Я разумею - кто я, кто вы, - козявка - ни дать ни взять.

Кривоносый ухмыльнулся, явно не понимая смысла сказанного.

Теперь заулыбался и Конан.

К несчастью для Лало, Одноухий был поумнее своего напарника.

- Слушай, да он же издевается над тобой! - взревел он.

Кривоносый замер.

- И что же ты хочешь им сказать? Что-то я никак не пойму - куда ты клонишь?

- О, - ответил Лало. - Давненько не встречал я таких сметливых людей! - Он на мгновение замолк, но тут же прибавил: - Вы меня не слушайте - я еще и не такое могу сказать!

Конан фыркнул.

- Над чем ты смеешься? - спросила у него Элаши. - Они же этого бедолагу сейчас на куски порубят!

Конан пожал плечами.

- Это уже его проблемы. Сколь бы ни был остер язык, меч все-таки острее.

Одноухий рявкнул:

- Идиот! Он же тебя за дурака считает!

На сей раз терпению Кривоносого пришел конец. Достав меч из ножен, он медленно пошел на Лало.

- Я из твоей поганой башки суп сварю!

И тут Элаши схватилась за эфес своей сабли.

- Что это ты надумала? - удивленно спросил Конан.

- Здесь нет ни одного мужчины, который мог бы защитить безобидного человека от тих скотов! Придется это делать женщине!

Конан вздохнул. Нет, видно, не придется ему отдыхать. Он поднялся из-за стола.

- Успокойся. Я с ними сам разберусь.

- Но ты ведь так устал.

Конан поморщился. "Кром, за что ты покарал меня? Нет, наверное, мне следовало остаться в монастыре вместе с покойным Сингхом и дать обет воздержания. Женщины не стоят тех бед, которые они приносят своим явлением".

Кривоносый уставился на Конана, на миг забыв о Лало.

- Чужеземец, я бы на твоем месте в чужие дела не лез.

Конан решил воззвать к разуму мрачного воина.

- У меня сегодня был тяжелый день. И мне не хотелось бы, чтобы он закончился кровью. Оставь Лало в покое.

Кривоносый обратил свой меч к Конану.

- Мне наплевать, какой у тебя был день. Этот выродок оскорбил меня, и сейчас он за это поплатится!

Конан, не спешивший вынимать свой меч из ножен, глянул на Элаши и перевел взгляд на Лало.

- Послушай, может быть, ты извинишься перед Кривоносым, и вы разойдетесь с миром?

- Кривоносый?!! Это кого ты величаешь Кривоносым?

- Ты что - никогда не смотрелся в зеркало? - удивился Конан.

- Боюсь, такую гнусную образину ни одно зеркало не сможет отразить, - вмешался в разговор Лало.

- Ох, помолчал бы ты лучше, парень, - угрюмо заметил Конан.

Заорав что было сил, Кривоносый взмахнул мечом, мечтая только об одном - отрубить голову дерзкому обидчику.

Конан выхватил меч из ножен, и в тот же миг Одноухий метнул ему в голову бутыль с вином.

Сколь ни совершенна была реакция киммерийца, но отбить мечом бутыль и одновременно подставить свой меч под удар Кривоносого не мог даже он. Бутыль разлетелась вдребезги, клинок же Кривоносого опустился на голову несчастного Лало...

Но нет! удар не достиг цели! Чудесным образом Лало ушел из-под него, и меч вонзился в стол, да так, что Кривоносый, как он ни старался, не мог выдернуть его оттуда.

Дальнейшее выглядело не менее странно. Лало схватил Кривоносого за запястье и резко присел, одновременно повернувшись вокруг собственной оси. Кривоносый завопил и, перелетев через своего тщедушного соперника, ударился головой о стену.

Конан изумлялся бы еще долго, но тут Одноухий, по-волчьи завыв, занес меч над головой и бросился на него. Он сделал это зря и тут же поплатился за свою ошибку. Конан резко выставил вперед руку с мечом, метя противнику в грудь, и тот, налетев на клинок, тут же осел. Острый как бритва меч Конана пронзил врага насквозь. Киммериец выдернул из бездыханного тела клинок и, вытерев его о неприятельских плащ, верну в ножны. В том, что Одноухий мертв, он нисколько не сомневался.

"Вот тебе и мирный вечер", - с тоской подумал киммериец. Лало и Элаши разглядывали Кривоносого. Видно было, что шея того сломана, скорее всего, у него был проломлен и череп. Кривоносый лежал совершенно неподвижно.

- Он мертв, - прервала молчание Элаши.

Конан подошел к ним. Все прочие посетители сидели совершенно неподвижно, боясь даже пошевельнутся.

- Что-то не доводилось мне видеть такой борьбы, - заметил Конан. - Чудеса да и только.

Улыбка Лало стала еще шире.

- Меня научили этому в Кхитае. Я прожил там несколько лет. Сами китайцы называют эту борьбу джит-джит. Если ты овладел ею, тебе не страшен никто. При этом ты можешь и не обладать особенной силой.

- Любопытно, - задумчиво произнес Конан. - Но, думаю, ты сам повинен в том, что тебе пришлось демонстрировать перед нами свое искусство.

- Все правильно, - согласился Лало. - Видишь ли, на мне лежит проклятье... - Он посмотрел на лежавшие перед ним трупы. - Я справился бы с ними и сам, и все же я вам благодарен за поддержку. Может быть, вы позволите присесть за ваш столик?

Конан посмотрел на Элаши. Недолго думая та кивнула. Ну конечно же... придется согласиться и ему. Впрочем, Конан был заинтригован Лало не меньше, чем Элаши.

- Я рос в горах на востоке Заморы, - начал свой рассказ Лало. - Я был совсем еще ребенком, когда местный колдун ополчился на моего отца. Он был чрезвычайно искусен, этот маг. Ему ничего не стоило иссушить посевы или наслать порчу на наш скот или на нас самих. Но он решил поступить иначе. Он наложил проклятье на меня и моих братьев.

Лало на минуту замолчал и приложился к кружке с вином, Улыбка не сходила с его лица.

- Мои братья, - а их у меня было трое - умерли в течение двух лет, не выдержав тяжести проклятия. Я же покинул отчий дом и через Восточную Пустыню перебрался в Кхитай. Однако и это не помогло мне - чары от этого ничуть не ослабли.

Элаши ловила каждое слово Лало. Конан же почувствовал себя не в своей тарелке. Магия и все связанное с нею пугали его. Впрочем, он продолжал слушать рассказ Лало с интересом.

- Именно там, в Кхитае, - продолжал Лало, - я и изучил ждит-джит. Кхитайцы - большие мастера по этой части. Проклятье, однако, заставило меня покинуть и их гостеприимные земли. Я не могу долго находиться в одном месте - больше пары недель меня никто не выдерживает.

- Что же это за проклятье? - спросил Конан.

- Я всегда улыбаюсь, - ответил Лало. - И я не могу не подшучивать на другими. Ну это так - к слову; тебе, Конан, этого не понять.

- Что ты хочешь этим сказать? - нахмурился Конан.

Элаши легко тронула его за руку.

- Проклятье, Конан.

Конан взял себя в руки.

- Куда уж мне с моими цыплячьими мозгами.

Улыбающийся человек вздохнул.

- Что верно, то верно. Лишить меня колкостей все равно, что заставить женщину замолчать. Ты можешь себе то представить?

- Как это ужасно! - пробормотал Элаши.

- Вы вступились за меня, не испугавшись и головорезов Харскила, а я, признаться, могу и вам наговорить такого, от чего у вас голова кругом пойдет.

- Кто такой этот самый Харскил? - спросил Конан.

- Он скорее не "кто", а "что", - ответил Лало. - Харскил Лоплейнский - гермафродит: он и не женщина, и не мужчина.

Элаши вздрогнула.

- Вы что, встречались с ним? - удивленно спросил Лало.

- Да, - кивнул Конан. - Он и его люди устроили на тропе засаду. Послушай, Лало, а он случаем не сумасшедший?

- Сумасшедший? Да ты, я смотрю, и впрямь идиот! Конан вспыхнул, но тут же совладал с собой, вспомнив о проклятье, наложенном на этого бедолагу.

- Этот самый Харскил решил во что бы то ни стало завладеть моим мечом. Из-за этого он лишился всех своих людей.

- Вот оно в чем дело! Нет, к сожалению, это не так - его рассудительности и расчетливости позавидовали бы и кхитайцы! Харскил тоже проклят, но повинен в этом он сам. Некогда он был парой любовников - мужчиной и женщиной. Изведав все мыслимые утехи, они решили прибегнуть к магии, чтобы испытать то, что обычно неведомо людям. Они выкрали у колдуньи книгу, но, творя заклинания, в чем-то ошиблись. Вряд ли они хотели сблизиться настолько.

- Понятно, - кивнула Элаши. - Но только при чем здесь меч Конана?

- Все очень просто. Существует особое колдовство, которое может позволить Харскилу вновь стать мужчиной и женщиной. Одна из непременных его принадлежностей - меч смельчака, обагренный его кровью. Как, наверное, вы понимаете, смельчаки в наших краях давно перевелись, теперь он охотится за чужеземцами.

- У меня было такое чувство, что ему нужен не только меч, - пробормотал Конан.

- Только не подумай, что он решил мозгов у тебя призанять, - усмехнулся Лало. И тут же добавил: - Ты только на меня не обижайся.

Конан покорно кивнул. В конце концов, от Элаши ему доводилось слышать и не такое.

Лало сообщил им о том, что ему пришло время уходить отсюда. Конан и Элаши тоже не собирались задерживаться в этой деревушке. Лало посоветовал Конану быть настороже. Харскил имел возможность убедиться в отваге киммерийца и потому мог избрать его очередной своей жертвой.

Конан и Элаши направились в отведенную для них комнату.

- И как то ты стерпел все эти оскорбления? - подивилась Элаши.

- Я все думал о том, почему это он тебя решил не трогать, - невозмутимо ответил Конан.

- У него была мишень покрупнее, - фыркнула Элаши. - Поразительно - до чего же вы руг на друга похожи! Вот уж с кем бы ты ладила, так это с ним.

Элаши вдруг разобиделась. Конан же даже бровью не повел - он уже начинал привыкать. Однако, стоило ему лечь на кровать, как она легла рядом, тут же забыв обо всех своих обидах. Конан покачал головой и довольно хмыкнул.

Глава третья

Глубоко во чреве Гроттериума Негротуса Катамаи Рей положил перед собой волшебную кварцевую пластинку. Уставившись в магический кристалл недвижным взглядом, он сосредоточил все свои мысли на будущем.

Кристалл побелел, словно наполнившись туманом, и неожиданно у самого его края появилось мужское лицо. Голубоглазый, черноволосый мужчина смотрел прямо в глаза Рею, и не подозревая о том, что за ним кто-то наблюдает.

Рей сделал на кристаллом несколько пасов, но тот продолжал оставаться молочно-бледным. Он повторил пассы несколько раз, но это ничуть не прояснило картину - как и прежде, видна была только голова мужчины.

- Чтоб ты треснул, камень проклятый!

В ответ на проклятье кристалл померк так, что разглядеть на нем что-либо было уже решительно невозможно.

Извергая проклятья, Рей отвернулся от упрямого камня На сей раз ему удалось увидеть хотя бы это, обычно камень и вовсе отказывался повиноваться. Теперь он знал, что угроза его владычеству исходит от этого молодого человека. Ну что ж, он знал, как приготовиться к встрече с ним.

- Виккель!

Тут же послышалась тяжелая поступь. В пространстве, залитом призрачным зеленоватым светом, появилась странная фигура в полтора человеческих роста высотой. У твари был всего один глаз, отсвечивающий алым и расположенный в середине крутого лба. Горб на спине походил на горбы верблюдов, живущих в Южных Степях на границе Стигии и Пунта. Виккель был лыс, но бородат, единственным его одеянием была набедренная повязка. Могучие руки горбуна свешивались едва ли не до самой земли.

- Слушаюсь, Хозяин, - сказал горбатый циклоп. Голос его походил на треск, с которым рвется парусина.

- Отправляйся в Северные Палаты, - приказал Рей, - и приготовься к приему гостей. Любой, дерзнувший ступить на заповедные тропы, должен предстать передо мной.

- Слушаюсь, Хозяин! - ответил циклоп, поклонившись своему господину так, что его руки коснулись пола. Он развернулся и поспешил выполнять приказ.

- Путники нужны мне живыми, - прокричал Рей ему вдогонку. - Ты слышишь, Виккель, - живыми!

Чунта сняла со стены свой магический жезл и подошла к столу. Перед ней лежал Червь Гигантус, походивший на тысячекратно увеличенного земляного червя, выкрашенного фосфоресцирующей белой краской. Понять, где у него морда, было непросто, - колдунья привыкла считать головой тот конец, на котором виднелось несколько серых пятнышек. Червь длиною в три человеческих роста и толщиной в винную бочку слегка подрагивал, подобострастно внимая своей госпоже.

- Дик, - сказала она, - отправляйся в Северные Пещеры. В недалеком будущем там должен появиться тот, кто представляет для нас немалую опасность. Мы должны пленить этого человека, и для этого нам придется потрудиться. Ты должен привлечь на нашу сторону как можно больше союзников - это и Вампиры, и Белые Слепыши, и Прядильницы. Ты можешь обещать им все что угодно. И еще - мы должны опередить этого проклятого колдуна, ты понял?

Говорить червь не умел, однако он заизвивался так, что снизу послышалось ясное "Ес-с-сть!", произведенное трением кольчатого тела о каменный пол.

Стоило червю уползти, как Чунта, опершись на свой волшебный посох, задумалась. Картины, рисовавшие ей, были донельзя странными. Опасность, судя по всему, исходила от обычного человека. Она могла понять только это, лица же Врага Чунта, как ни силилась, увидеть не могла. Ну что ж, ей придется прибегнуть к помощи магического кристалла. Процедуры с кристаллом сопряжены с известным риском, но в такой ситуации можно было и рискнуть. Знамения говорили о том, что надвигается нечто грозное и по-настоящему страшное и потому ей следовало прибегнуть к решительным действиям. Да, она не станет мешкать и прямо сейчас обратится к кристаллу.

Замок Харскила стоял на самой вершине отвесной скалы куда не забрался бы и горный козел. Хозяин замка стоял перед огромным зеркалом и изучал свое отражение. Впервые за многие годы он почувствовал нечто, отдаленно напоминавшее надежду. Неужели этот варвар, которого они встретили на тропе, станет тем, кому суждено снять проклятье? В том, что он по-настоящему отважен, сомнений быть не могло - не колеблясь, варвар выступил против шестерых. Теперь еще и эта история в гостинице, где, вступившись за незнакомого ему человека, он расправился с одним из лучших его, Харскила, воинов.

Отражение в зеркале согласно кивнуло. Именно этого меча, обагренного кровью своего владельца, он ждал вот уже пятнадцать лет. Если этот варвар, которого, говорят, зовут Конан, окажется в его руках, они вновь станут такими, какими были прежде.

Да. Думать об этом было приятно. "Скоро он окажется у меня, - сказал себе Харскил. - Два десятка наших людей уже готовы к выступлению. Пусть даже большая часть из них погибнет, но я все же завладею этим мечом и пущу кровь этому варвару!"

Харскил едва заметно улыбнулся.

Деревня утопала в снегу. На небе вновь не было ни облачка, и снег сверкал так, что резало в глазах.

Конан и Элаши покинули гостиницу ближе к полудню. Накормив их сытным завтраком, хозяин принес теплую высокую обувь, в которой можно было уверенно идти по сколь угодно глубокому снегу.

- Я думаю, нам следует идти коротким путем, о котором говорил хозяин, - сказал Конан.

Элаши покачала головой.

- Разве ты не слышал о том, что там то и дело появляется какое-то чудовище?

- О чем ты говоришь? Чтобы я, Конан Киммерийский, сделал крюк из-за какой-то там собаки, охраняющей тропу? - Он похлопал рукой по ножнам. - Этим самым клинком я уложил пещерного волка, так что с псом этим я справлюсь и подавно.

- С чего ты взял, что это пес?

- Ну а кто же еще? Может быть, гусь? представляешь, как бы мы тогда отобедали? - Конан рассеялся.

Элаши промолчала. Конан мысленно поблагодарил Крома за его великодушие.

Путники шли по тропе, увязая в снегу по колено. День выдался морозным, и снег громко скрипел под ногами. Конан чувствовал себя прекрасно - он хорошо отдохнул за ночь и наелся до отвала за завтраком. Еще пара ней, и они покинут Карпашские горы Коринфии и окажутся на бескрайнем плато Заморы. Оттуда до Шадизара рукой подать - всего пара недель ходу. Если посчастливится, он выкрадет у местных пастухов пару жеребцов и тогда отправит Элаши на юг, сам же займется серьезным промыслом. Мысль об этом придала Конану сил.

Двадцать всадников ждали команды ступить. Кони переминались с ноги на ногу, храпя и прядая ушами. Над их головами клубились облачка пара.

Во двор на своем вороном жеребце выехал сам Харскил. Он остановил коня и обратился к воинам,

- Мне нужен и этот человек, и его меч. Я обещаю мешок золотых тому, кто приведет его ко мне. Если же ему удастся убежать - ни одному из вас не сносить головы. Все понятно?

Воины согласно закивали.

- Вот и прекрасно. Мы едем в деревню прямо сейчас!

Харскил и его отряд выехали из ворот замка и поскакали по тропе, заметенной снегом.

Через три часа после выхода из деревни Конан и Элаши решили подкрепиться. Вяленая баранина, прихваченная ими в гостинице, была излишне солона, но с вином, налитым хозяином во флягу, можно было съесть и не такое. Отдых был недолгим - Конан рассчитывал оказаться к вечеру по ту сторону перевала, дорога же им предстояла неблизкая.

Горбун Виккель брел по узким коридорам, шлепая прямо по лужам, в которых то и дело что-то побулькивало. В Северные Палаты вел добрый десяток путей. Путь, выбранный им, самым коротким не был, однако он был самым удобным - все прочие туннели были куда уже этого. Там чего доброго и застрянешь. Хозяин ох как не любит, когда слуги его подводят. Виккель был первым помощников Катамаи Рея. Его предшественник чем-то разгневал хозяина, и тот без лишних слов превратил его в зловонную лужицу. Первым заданием, данным Виккелю, как новому первому помощнику, было - вытереть лужицу, оставшуюся от его предшественника. Тем самым ему был дан и первый урок - с хозяином шутки плохи. Владения же Катамаи Рея были весьма обширны - он властвовал над доброй половиной пещеры.

Вспомнив эту историю, Виккель решил прибавить шагу. Если он подведет хозяина, лучше ему не возвращаться сюда вовсе. Мысль об этом приходила ему уже не впервые.

Дик старался ползти как можно быстрее. Он полз по-змеиному, слегка приподняв над землей свою маловыразительную голову.

На ходу он раздумывал о том, что же он может предложить прочим разумным обитателям Гроттериума Негротуса. Крылатые Вампиры озабочены только пропитанием и продолжением рода. Но с ними можно договориться - им всегда места не хватает. Он может предложить им одну из гигантских пещер на западе - пусть себе плодятся. Чунта придерживала эту пещеру пустой для каких-то своих целей, Вампиры давненько зарились на нее.

Прядильницы - те привыкли сидеть на одном месте. Оттого они всегда такие худые. Если Чунта поставит их на паек, они для нее что угодно сделают.

А что же преложить Белым Слепышам? С ними сложнее всего. Эти грязнули только с циклопами и водятся. Этим от Чунты ничего не надо. А сколько уже червей погибло от их каменных ножей - подумать страшно! Лучше к этим подонкам и не приближаться.

Дик видел Чунту такой возбужденной только однажды - в тот день, когда он и другие черви доставили к ней путника, невесть как попавшего в пещеру. Ликованию ее не было предела, да вот только хлопоты ее вышли несчастному путнику боком - он и недели не протянул и в итоге достался червям. Быть может, она и нового путника им отдаст? Впрочем, об этом думать пока рано - его еще надо поймать...

Дик пополз быстрее. Ни в коем случае нельзя упустить этого человека. Ни в коем случае. Если он сделает что-нибудь не так, Чунта его самого другим червям скормит.

Солнце стало опускаться за горную цепь, лежавшую на западе. Все это время путь был однообразен и скучен. Единственным встреченным ими живым существом был горный козел, изумленно взиравший на них со скал. Через час должно было уже стемнеть.

Неожиданно из-за огромного камня, лежавшего у самой тропы, вышло чудище.

Конан и Элаши застыли. Размером чудище было с лошадь, но на лошадь оно походило разве что количеством ног. Такого нельзя было увидеть во сне - тварь эта была похожа одновременно на собаку, на кошку и на крысу. Голова у чудища была скорее собачья, чем кошачья, тело - тоже, хотя покрывавшая его полосатая шелковистая шкура скорее была кошачьей. Длинными были и лапы чудища, заканчивающиеся четырьмя пальцами с черными когтями. Чудище засопело и отрывисто по-медвежьи рявкнуло.

Не отводя глаз от этого несуразного создания, Элаши со злобой забормотала:

- Пожалуйста - вот тебе и собака! Или это больше похоже не гуся - жирного такого гуся, - а? Ну, Конан, не думала я, что ты настолько легкомысленен и туп!

- Ты бы лучше клинок свой достала, - процедил сквозь зубы Конан, взявшись за рукоять своего меча.

Чудище вновь рявкнуло по-медвежьи и принялось принюхиваться. Конан решил не спешить. Ветер дул в спину зверю, ибо запах его бил в ноздри. Судя по всему, зверь плохо видел и полагался в основном на нюх.

- Похоже, он нас не видит, - шепну Конан на ухо Элаши. - Если мы будем стоять неподвижно, он потеряет к нам всякий интерес и уйдет.

- Я полагаю, нам придется стоять здесь до самой смерти.

- Хорошо, что предлагаешь ты?

- Почему ты в подобных ситуациях всегда обращаешься ко мне за советом? - прошипела Элаши.

- Ты говори погромче - он на ухо туговат.

Элаши вспыхнула, но тут же замолчала. Они вновь обратили взоры на диковинное чудище.

Оно было явно растеряно. Чудище вертело своей огромной головой из стороны в сторону, то и дело принюхиваясь. Оно явно не видело их, хотя находилось на расстоянии тридцати шагов.

Конан было вновь потянулся за мечом, но тут же заставил себя замереть. Лучше немного подождать, сразиться с ним он всегда успеет.

Всадник спешился и склонился над следом.

- След совсем свежий, мой господин. С тех пор, как они здесь прошли, прошло минут десять, не больше.

Харскил довольно улыбнулся.

- Ну что ж, вперед!

- Ты не можешь призвать на помощь каких-нибудь богов? - шепотом спросила Элаши.

- Только Крома, - ответил Конан. - Да вот только вряд ли он нам поможет. Он помогает человеку при рождении, потом же предоставляет его собственной судьбе.

- Ну и выбрал же ты себе бога! - фыркнула Элаши.

- Во-первых, я его не выбирал. А во-вторых, он другим и не может быть - он так же суров, как суров наш край.

- Мои боги помогают отыскать воду или наводят на след добычи, - прошептала сокрушенно Элаши. - О подобных тварях они ни не слышали.

Зверь тем временем сел на задние лапы, продолжая смотреть в сторону затаившейся парочки.

- Отчего бы ему не подойти к нам поближе! Тогда он и рассмотрел бы нас получше.

- Ты ему об этом скажи.

- Не можем же мы торчать здесь вечно, - зашептал Конан, слегка оживившись. - Давай попробуем сделать то же, что и вчера. Я пойду прямо на него, а ты зайдешь к нему с тыла, а?

- Идея что надо, - ответила Элаши.

Конан не смог сдержать смешок. "На сей раз она со мной не спорит", - подумал он.

- Кое-что меня в этом плане смущает, - продолжил киммериец. - Если я двинусь, он может заметить нас обоих. И еще неизвестно, кого он изберет себе в жертву.

Подумав пару секунд, Элаши ответила:

- Сказать честно, мне твой план и вовсе не нравится. Уж лучше, взяв в руки оружие, напасть на него.

- Все правильно, иначе мы просто превратимся в ледяные статуи. Ты готова?

- Нашел о чем спрашивать!

- Ну что ж. Тогда вынимай свою саблю.

Стоило Конана и Элаши выхватить клинки из ножен, как зверь поднялся на ноги. Пару раз рявкнув, он ощетинился и утробно зарычал. И тут люди услышали совсем иные звуки.

- Вот где они!

Обернувшись, Конан увидел всадников, несущихся прямо на них.

- Кром! Это еще кто?

Элаши решила не ломать себе голову зря и нырнула в кусты, росшие у самой дороги. Конан последовал ее примеру. В тот же миг чудище ринулось вперед и бросилось на всадников.

Горы огласились воплями людей, медвежьим ревом и храпом коней.

Чудище ударом лапы выбило из седел сразу трех седоков и тут же растерзало их в клочья. Прочие стали метать в него пики, но от этого монстр пришел в еще большее бешенство.

Поодаль стоял вороной жеребец, на котором сидел не кто иной, как Харскил. Размахивая руками, он что-то кричал своим людям.

- Как хорошо, что мы оттуда ушли, - шепнул Конан.

- Еще бы! - согласно кивнула Элаши.

Они поспешили прочь, подальше от тропы.

Минут через десять они становились, чтобы перевести дух.

- Ох и достанется же Харскилу! - сказал Конан. - Мало того, что он половину своих людей потеряет, он теперь и нас не сможет найти! Уже совсем темно.

Элаши кивнула.

- Лало был прав - Харскил действительно стал охотится за тобой.

- Кто его знает? У тебя, в конце концов, тоже есть клинок.

Элаши хотела было что-то сказать, но передумала, неожиданно о чем-то задумавшись.

- Я думаю, нам следует идти и ночью, - предложил Конан. - К утру мы спустимся на плато, где нас уже никто не отыщет, - вот только следы нам придется заметать.

- Ты думаешь, опасность уже позади?

- Я в этом нисколько не сомневаюсь, - улыбнувшись, ответил Конан.

И в тот же миг земля под ними разверзлась, и они рухнули в бездонный провал.

Глава четвертая

К счастью, они свалились в подземное озерцо. Конан с головой погрузился в ледяную воду, но тут же коснулся ногами дна. Вода доходила ему до груди. Вода забурлила, и над ее поверхностью на миг появилась головка Элаши. Чему Элаши не могла научиться в родных пустынях, так это плаванью. Конан схватил свою спутницу за руку, и женщина тут же вскарабкалась на него, обвив ноги вокруг его талии и сцепив руки на его могучей шее.

Киммериец стал осматриваться. Озерцо было совсем крошечным, он стоял на дне затопленного подземного туннеля. О том, чтобы забраться наверх, не могло идти и речи - отвесные стены были выглажены дождем и ветром до блеска. Летать же не мог и Конан.

С каждой минутой становилось все темнее. Им нужно было найти выход прежде, чем провал погрузится во тьму. Конан направился к ближнему берегу.

- Кром!

Элаши вздрогнула и посмотрела ему в глаза.

- Что такое?

Кивком головы Конан указал в глубь пещеры. Элаши обернулась и стала всматриваться во тьму.

В дальнем конце туннеля появилось десятка два странных существ. Белые приземистые твари больше всего походили на обезьян с огромными ослиными ушами. Глаз у них не было.

- Митра! - изумилась Элаши.

Становилось все мельче. Конан ускорил шаг, надеясь добраться до берега прежде, чем их заметят эти диковинные создания. Элаши выпустила его шею из рук и теперь шла рядом. В руке она сжимала саблю. Озерцо осталось позади, теперь они шли по затянутому сырым илом дну туннеля.

- Может быть, они и добрые, - неуверенно предположила Элаши.

- Может и добрые, - согласился Конан, - а может и нет. В любом случае мы должны быть настороже.

С этим Элаши спорить не стала.

Белые безглазые создания подходили все ближе.

Харскил был вне себя от ярости, еще бы - шестеро его людей погибли, двое были при смерти, трое - тяжело ранены. В его распоряжении оставалось всего девять воинов, сумевших-таки добить эту мерзкую тварь. Варвар и его спутница куда-то провалились. Оставалось ждать утра и надеяться на то, что беглецы не ушли слишком далеко. Черт бы побрал этого зверя! Ведь они уже настигли их! О Вездесущий и Всемогущий, помоги же мне!

Виккель подтачивал своды туннеля, готовя людям еще одну ловушку, когда в узкую подземную залу вбежал Белый Слепыш. Наткнувшись на тяжелую лестницу, на которой стоял циклоп, Слепыш замер.

- Идиот! - заорал Виккель, едва не шлепнувшись вниз. Белый Слепыш что-то затараторил. Он говорил на своем языке, которого Виккель так толком и не выучил.

- Что ты болтаешь? говори помедленнее!

Слепыш повторил сказанное еще раз, и теперь Виккель кое-что понял. Тот человек, который им был нужен, попал в ловушку!

Виккель сбежал по лесенке вниз. Он и не думал, что им так повезет! То-то волшебник будет доволен.

- Ну и где же он?

Белый Слепыш уверил циклопа, что человек находится у них в руках. Десятеро его братьев окружили пленника, и сейчас, наверное, он уже находится в одном из главных их залов.

- Как ты меня обрадовал! - воскликнул Виккель и поспешил за Слепышом.

Дик узнал о происшедшем от огромной Летучей Мыши, которая покачивалась на соседнем сталагмите. Дик не очень-то верил мышам, зная, что те могут продаться кому угодно, но в данном случае служили они Чунте, и потому в правдивости их можно было не сомневаться.

Дик потерся брюхом о скалу:

- Ты в-в-в эт-том ув-верен?

Летучая мышь утвердительно кивнула. Пара людишек попала в ловушку. Одноглазого: рослый самец и молодая самочка.

Дик возбужденно задвигался:

- Чт-то с-с-с ними б-было да-дальше?

Этого мышь точно не знала. Разведчик доложил о том, что создания эти окружены Белыми Слепышами, которые, судя по всему, хотят пленить их.

- Ч-ч-черт!

Жирное тело Дика стало подергиваться. Если люди попадут к Одноглазому, госпожа церемониться не станет. Скорее всего, она зашвырнет бедного червя в какую-нибудь штольню. От этой мысли Дику стало не по себе. Необходимы решительные действия! В этой части пещеры полно Прядильщиц, к ним-то ему и следует обратиться. Иначе песенка его будет спета. Жизнь Дика стоила теперь не больше, чем помет этой самой летучей мыши!

Одна из белых тварей неуклюже метнулась к стоящим в полутьме людям. Намерения ее явно не были дружественными. Конан отступил на шаг назад и взмахнул мечом. Клинок угодил безглавой твари в бок и рассек ее надвое. Слепыш рухнул в лужу у самых ног Конана. Свет быстро мерк, но алое пятно на камнях было пока вполне различимым.

Собратья поверженной твари вели себя осторожнее. Они взяли Конана и Элаши в кольцо и застыли.

И тут киммериец заметил странную вещь. Чем темнее становилось небо у них над головами, тем ярче разгорались стены и своды туннеля, погружавшие подземелье в призрачный зеленоватый свет.

Безглазые твари нападать пока не спешили, и Конан решил, что ему и Элаши лучше отступить. Он сказал ей об этом.

- И как же ты это сделаешь? перелетишь через чудовищ?

- Ну зачем же, - ответил Конан, крепко сжав в руке рукоять меча. - Мы попробуем прорваться сквозь их ряды. Вход в туннель охраняют всего трое. Ты возьмешь на себя правого, я же займусь двумя другими.

Элаши облизнула губы, вздохнула и согласно кивнула головой.

- Вперед!

Они бросились на стоявших перед ними тварей. Противник Элаши тут же бежал, прочие же двое стали драться, пытаясь отскочить к стене и тем самым уйти с пути Конана. Ударившись головами, они повалились наземь, и Конан, легко перепрыгнув через них, побежал вслед за Элаши.

- Ну и воины! - фыркнула Элаши.

Конан что-то хмыкнул в ответ, понимая, что теперь бежать им придется долго.

За спиной раздавался топот ног нескольких десятков белых тварей.

Виккель стоял над поверженным телом Белого Слепыша. Скорбно кивнула, он перевел взгляд своего единственного алого глаза на двух Слепышей, сидевших на земле и потирающих головы.

- Что с людьми? - наконец спросил Виккель.

Слепыши забормотали что-то невнятное. Эти двое, мол, оказались страшными чудищами. Они убили одного из их братьев, растерзав его своими гигантскими когтями, и пытались сделать то же самое с другими.

- Мы оказались на их пути, - говорили Слепыши, - и они отбросили нас в сторону с такой легкостью, словно мы какие-нибудь паучки. Мы пытались хоть как-то противостоять им, но против них...

- Достаточно, - сухо сказал Виккель. - Иными словами, вы их упустили.

- Наши братья отправились в погоню за ними, - в один голос сказала Слепыши.

- Молитесь, чтобы они их поймали! - мрачно сказал Виккель. - Если людям удастся бежать, это будет стоить мне жизни. Но в царство теней я отойду не один - вас я прихвачу с собой!

Разрази гром этих бестолковых слуг! Виккель направился в том же направлении, в котором скрылись беглецы. Он уже знал о том, что колдунья направила на поимку беглецов одного из своих жирных червей. Если люди попадут к ней, господин, не раздумывая ни минуты, обратит его в грязную лужицу. Ну что ж, ему не оставалось ничего иного, как только опередит слуг колдуньи и доставить этого человека к Рею. Вот только как это сделаешь...

Дик добрался до того места, где стены туннеля расходились, и уставился на лежавший в луже труп Белого Слепыша.

Летучая мышь, с которой он недавно беседовал, слетела вниз и присела на камень, хищно глядя на бездыханное тело.

- Зря б-бес-спокоишься, - прошуршал Дик. - Из н-него п-п-почти вся кровь в-вытекла.

- Лучше что-то, чем ничего, - сказала мышь ему в ответ. Если могучий Дик поможет ей перенести тело на берег, она расскажет ему кое-что интересное.

Дик побагровел от гнева и едва удержался от того, чтобы не швырнуть в летучую мышь камнем. И тут ему в голову пришла неплохая идея. Он приподнял свой хвост и резко опустил его в лужу. Снопы брызг окатили стены пещеры, волны же вынесли тело Слепыша на берег. В то же мгновенье мышь слетела с камня на труп и приступила к трапезе.

- Т-ты ч-чт-что-т-то х-хотела с-сказать, - закрутившись на месте, проскрипел Дик.

Вампир извлек из бездыханного тела перепачканный кровью хоботок си согласно кивнул. Дику нужны эти двое, что свалились в пещеру час назад? Они смогли бежать от Белых Слепшей и Одноглазого. Они побежали в ту сторону.

Дик не мог поверить в неожиданно привалившее ему счастье. Неужели людям действительно удалось бежать? Если это правда, то он, Дик, теперь сможет поймать их! Дик поспешил вслед за беглецами. Недавние страхи совершенно оставили его.

Катамаи Рей сидел в своей палатке, ожидая вестей от слуг, посланных на поимку человека. Вначале он поручил Виккелю тут же отправить непрошеного гостя на тот свет, но затем передумал и решил прежде допросить его. Вряд ли человек мог стать причиной всех тех бед, которые, если верить магическому кристаллу, угрожали владениям Рея. Скорее всего, этот человек был послан сюда другим волшебников или полководцем великой армии; разумеется, его надлежало убить, но лишь после того, как он расскажет всю правду. Колдун знал немало заклинаний, определенным образом воздействующих на человеческие органы и кровь, и потому нисколько не сомневался в успехе. Чародей самодовольно улыбнулся. Скоро этот инцидент будет исчерпан, и тогда он сможет вновь заняться одной мерзкой ведьмой.

Чунта прикладывала горящий алым светом магический рубин к разным частям своего тела, постанывая от наслаждения. Камень ничего не говорил ей о том, когда же Дик приведет пленников. Однако теперь она знала, что людей в пещере трое или даже четверо. Ничего хорошего этого не предвещало. И одного было более чем достаточно. Теперь она должна позаботиться о том, чтобы об этом не узнал колдун.

Она улыбнулась, глядя на залитые призрачным светом стены залы. Кристалл поведал о том, что грядущие события так или иначе вязаны с мужчиной, отличающимся необыкновенной силой. О. как давно у нее не было мужчины! А этот силач так молод, так горяч... Если ей удастся заманить его в постель, она станет сильной как никогда. Сенша заключит их в свои объятия, и мужское существо сольется с нею и физически и духовно. От нетерпения Чунта не находила себе места.

Конан и Элаши, пытаясь уйти от преследователей, бежали по каменным коридорам, скалившим острые каменные зубья сталактитов и сталагмитов. Все глубже спускались они, все холоднее становился воздух.

Где-то вверху ночь раскинула свое эбеновое покрывало над миром, здесь же, в чреве годы, все было залито ровным призрачным светом.

Глава пятая

Утреннее солнце озарило своими лучами гребень горы, тут же вспыхнувший слепящим белым пламенем. Сидя в седле, Харскил наблюдал за одним из своих слуг, склонившимся над зияющим среди снегов черным провалом. Два других воина, крепко схватив первого за ноги, на миг опустили его вниз и тут же извлекли наружу. Воин поднялся на ноги и подошел к Харскилу.

- Там пещера. Тропа идет через это самое место, так что они, скорее всего, туда и свалились. Глубина там приличная, но внизу, если я не ошибся, вода.

Харскил заерзал в седле, отозвавшемся пронзительным скрипом.

- Ну а следов их ты не заметил?

- Никак нет, мой господин.

- А могли они остаться в живых после такого падения? Может быть, там слишком мелко?

Человек пожал плечами:

- Не могу знать, мой господин.

Легким кивком головы Харскил указал воинам, стоявшим за спиной его собеседника, на черный провал. Те поняли его без слов. Не успел воин, беседовавший с Харскилом, опомниться, как его схватили за руки и силой потащили к яме. Завопив, воин полетел вниз; раздался плеск воды, и через миг послышалась отборная ругань.

- Нда, - задумчиво протянул Харскил. - Похоже, ничего страшного не случилось и с ними. Ну что ж. Тогда нам следует подумать о лестнице и факелах. Мы отправимся вслед за ними.

Воины заметно нервничали, но Харскил не обращал на них ни малейшего внимания. Он знал, что делает. Без Конана ему было не обойтись - ему нужны были его меч и его кровь. И тогда он вновь станет самим собой, их вновь станет двое!

- Вы что - не поняли меня? - прикрикнул он на воинов.

Уже через час было опущено некое подобие лестницы. Оставив одного из своих людей наверху, дабы тот охранял коней, Харскил и его воины стали спускаться в пещеру.

Безглазые преследователи не отставали от беглецов ни на шаг, хотя явно уступали в скорости. Они прекрасно ориентировались в подземном лабиринте и выигрывали время, спрямляя путь там, где Конан и Элаши петляли. Людям пока везло - туннель шел все дальше и дальше, причем бежать по нему пока было не сложно.

И тут удача, похоже, изменила им. Сделав очередной поворот, они оказались у развилки. Путь, шедший направо, тут же становился таким узким, что по нему можно было разве что ползти. Левый туннель был куда шире, но одна из стен его была совершенно скрыта низвергающимися откуда-то сверху потоками воды. Дно туннеля было затоплено водой, о глубине же этого подземного озера можно было только гадать, ясно было лишь то, что глубина была явно немалой. Элаши совершенно не умела плавать, и потому путь этот тоже казался сомнительным.

- Надо вернуться немного назад и пойти по другому туннелю, - словно разгадав мысли Конана, сказала Элаши.

- Слишком поздно, - отозвался киммериец. - Они уже совсем рядом. - Он вынул из ножен свой меч. - Похоже, здесь нам придется держать оборону.

Элаши кивнула и тоже взяла в руки клинок. Она и Конан стояли бок о бок, готовясь к встрече с белыми тварями.

- Идите сюда! - невесть откуда раздался вдруг человеческий голос.

Конан обернулся, но так никого и не увидел.

- Сюда! - вновь послышался тот же голос.

Посмотрев налево, Конан к собственному удивлению увидел человеческую руку, возникшую из-за водной завесы. Рука поманила его к себе.

- Скорее! - сказал тот же голос.

Конан и Элаши переглянулись. Особого выбора у них не было. Конан осторожно ступил в воду и тут же обнаружил, что в центрально части коридора вода не доходит ему и до колена. Держа свой меч наготове, он прошел по мелководью несколько шагов и, собравшись с духом, прыгнул сквозь ревущую водную стену туда, откуда только что возникла рука.

За водопадом, который был куда менее грозен, чем ему показалось вначале, стоял невысокий кряжистый человек. Из-под видавшей виды шляпы выбивались длинные пряди седых волос; седою была и борода незнакомца. На вид ему было лет пятьдесят. В руках человек держал длинный кинжал, за спиною же его открывался коридор, уходивший куда-то вниз.

Через миг рядом с Конаном стояла и Элаши. Старик жестом пригласил их следовать за ним. Уговаривать их ему не пришлось " возвращаться назад или поднимать шум сейчас было бы безумием.

Вскоре шум водопада был уже еле слышен. Остановившись, старик обратился к Конану и Элаши:

- Теперь Слепыши ничего не услышат. Вода и запах ваш давно смыла. Сюда они идти и не подумают.

- Спасибо тебе за помощь, - ответил Конан, немало изумленный всем происшедшим.

- Меня зовут Тулл, - вставил старик.- Вовремя ты, Тулл, появился. Я - Конан из Киммерии, а это - Элаши из Хаурана.

Киммериец на миг задумался, но тут же обратился к старику с вопросом:

- Скажи-ка, дружище, - куда это мы попали?

- О, об этом надо говорить особо! В двух словах этого не объяснишь.

- Мне кажется, что для разговоров времени у нас теперь предостаточно.

- Но лучше мы сделаем это в другом месте. Неподалеку отсюда есть одно укромное местечко, - сказал Тулл, - там-то я вам все и расскажу.

Конан и Элаши не стали спорить со стариком.

Виккель поднырнул под грозного вида сталактит, свисавший с низкого свода туннеля. Его провожатый остановился, склонил голову набок и повернулся к нему лицом. Его собраться, похоже, возвращаются. Они идут снизу и через минуту-другую уже будут здесь.

Виккель улыбнулся, обнажив свои мощные клыки. Он никак не ожидал, что все произойдет так быстро. Сейчас он увидит Белых Слепышей, а вместе с ними...

О ужас! Где же люди?!

Предводитель Слепышей, понурив голову, подошел к нему.

- Людей было двое, - сказал он угрюмо. - Судя по запаху, это были мужчина и женщина. Им удалось бежать.

- Бежать?! - взревел Виккель.

- Да, да. Именно бежать. Они словно под землю провалились.

- Люди на это не способны! - ответил циклоп Слепышу.

- Значит, они умеют ходить по воде, - ничуть не смутившись, сказал ему Слепыш. - И вообще, кто знает - люди это или волшебники.

- Отведите меня на это место, - приказал Виккель. - В отличие от вас я способен видеть!

- Вы только зря потеряете время, - ответил ему Слепыш.

- Своим временем распоряжаюсь я сам! - зло бросил ему Виккель.

"Ох, не сносить мне теперь головы", - думал он, следуя за бестолковыми Слепышами.

Летучая мышь тяжело плюхнулась на камень, лежавший прямо перед Диком, и принялась вываливать блох.

- Ч-что н-новенького?

- Ой, плохие новости, - ответила мышь. - Людям удалось бежать - по крайне мере, так говорят асами Слепыши. Людей было двое - мужчина и женщина. И вот теперь они исчезли, испарились, растаяли

Дик задумался. Плохо, что люди не попали к нему, но, с другой стороны, хорошо, что они сумели сбежать от Одноглазого. Кто знает, может быть, еще не все потеряно.

- А т-ты знаешь, к-как п-попас-сть т-туда, к-куда они с-скрылись? - Дик не любил длинных фраз, от них у него начинало ныть в животе, но сейчас парой слов было не обойтись.

Летучая мышь кивнула утвердительно.

- От-твед-ди м-меня т-туда!

Нетерпение Катамаи Рея росло с каждой минутой. Он принялся рыться в своих магических кристаллах, пытаясь отыскать маленький голубой камешек, с помощью которого он связывался со своими слугами. Он созовет к себе всех циклопов и накажет парочку особо нерадивых, чтобы другие были порасторопнее.

И куда же задевался этот проклятый камень?

Чунта расхаживала из угла в угол, ожидая вестей от своего слуги Дика. И куда этот проклятый червь запропастился? Она подождет еще час, если вестей не будет и тогда, она свяжется с гигантским белым червем... Чего она терпеть не мгла, так это ждать.

Укромное местечко, о котором говорил Тулл, оказалось небольшим гротом, стены которого были сплошь покрыты плесенью. Для того чтобы попасть туда людям пришлось вскарабкаться на самый верх стены огромной пещерной залы. Вход был завешен ветхой тряпкой серого света, заметить которую снизу было почти невозможно.

Свет, излучаемый стенами, был здесь едва ли не ярок. Посреди грота стоял маленький столик из костей и кожи. На нем стояла чаша, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении черепом какого-то животного. В углу лежала целая кипа белых кур, очевидно, служившая Туллу ложем. Похоже, то были шкуры Белых Слепышей. Впрочем, здесь же лежали и шкурки поменьше серого мышиного цвета.

- Это место носит имя Гроттериум Негротус, - сказал Тулл, - Черная Пещера. Если мои расчеты верны, я провел здесь уже пять лет.

- Как же ты сюда попал? - спросила Элаши.

- Провалился под землю.

- О, это нам знакомо! - грустно прошептала она.

- А что за твари нас преследовали? - вступил в разговор Конан.

- Это Белые Слепыши. Почти все они поддерживают Рея.

- Рея?

- Да, именно так - Рея. Этими пещерами правят двое. Половина Гроттериума принадлежит волшебнику Катамаи Рею, главное орудие которого - магические кристаллы. Второй половиной правит ведьма Чунта. Ее магические способности связаны, - как бы это сказать поточнее, - а, связаны с ее природой.

- С ее природой?

Тулл ответил ей на языке жестов, но значение их было настолько прозрачно, то Конан не смог сдержать смешка, Элаши же густо покраснела.

- Все эти пять лет я был свидетелем их борьбы. Говорят, что они воюют друг с другом вот уже несколько столетий. Причины же этой вражды, думаю, вам понятны - и он, и она пытаются завладеть всей пещерой. Все обитатели пещеры так или иначе служат либо Рею, либо Чунте. Это и Белые Слепыши, которых вы уже видели, и диковинные растения, называемые Прядильщицами, и Летучие Вампиры, и Черви-Гиганты, и горбатые циклопы. Порою существа эти изменяют своим господам и начинают служить той стороне, с которой только что боролись.

- Веселенькое место - ничего не скажешь, - заметила Элаши с иронией в голосе. - Но почему же ты отсюда не уходишь?

- Не могу, - спокойно ответил Тулл. - Черви и циклопы то и дело латают своды. Я нисколько не сомневаюсь в том, что теперь заделан и тот провал, в который попали вы. Все эти пять лет я бродил по пещере в поисках выхода, но, как видите, так и не нашел его.

- Значит, кроме тебя, людей здесь нет?

Тулл отрицательно помотал головой.

- Кроме вас, никого. Порою сюда кто-нибудь да проваливается. Но Рей убивает их на месте. Чунта поступает иначе, но после ее ласк никакому человеку не выжить. Так что лучше не попадаться ни Рею, ни Чунте.

Конан поежился.

- Честно говоря, мне эта чертова дыра совсем не нравится. Чем раньше мы отсюда выберемся, тем лучше.

- Я пытаюсь это сделать уже пять лет.

- Это ничего не значит. Наверняка отсюда есть выход.

- Не буду спорить, - спокойно продолжил Тулл. - Но не забывай о том, что Белые Слепыши служат Рею. Если он еще и не знает о вашем появлении, они в ближайшее время известят его об этом. Чунта, шпионами которой наводнена вся пещера, рано или поздно тоже услышит о вас. Так что искать будешь не только ты - искать будут и тебя.

Конан сжал рукоять меча.

- Если это действительно так, то мне жаль их.

Тулл посмотрел на огромный меч киммерийца и оценивающе обвел взглядом его мускулистое тело.

- Наверное, ты прав. Но мне тебя жаль еще больше. Один циклоп может правиться с двумя такими богатырями, как ты. Здесь же их сотни. Черви тоже ребята не промах - и бьются с циклопами на равных.

Конан и Элаши переглянулись.

- Лучше тихонько найти выход и покинуть это мрачное место, - пробормотал Элаши.

Конан промолчал, но в душе согласился со своей спутницей. Ведьмы, колдуны и странные подземные обитатели могли вызвать у него разве что отвращение. Чем скорее они отсюда уйдут, тем лучше.

Глава шестая

Размеры пещеры поразили Харскила и устрашили его людей. Стены излучали зеленоватое сияние, заливавшее мертвенным светом бесконечные подземные коридоры, однако факелы решено было не тушить, ибо в их ярком свете легче было напасть на след беглецов. Перед Харскилом стояла куда более сложная задача, чем он предполагал вначале, но это ничуть не влияло на его решимость настигнуть Конана. Если в его руках окажется меч киммерийца, он сможет снять с себя проклятье и стать тем, кем был прежде - мужчиной и женщиной. Слова заклинания Харскил помнил на память, денно и нощно повторял он их в ожидании заветного часа.

Воин, шедший впереди, чертыхнулся.

- В чем дело? - спросил Харскил.

- Опять со следа сбился, мой господин. Такое ощущение что после них здесь прошла целая толпа. Вы видите?

Воин приблизил факел к земле. Взгляду Харскила открылся странный, ни на что не похожий след, который мог оставить после себя лишь гигантский змей.

- Чей это след? - спросил Харскил.

Воин пожал плечами.

- В первый раз я такое вижу. Если это на что-то и похоже, то только на след змея, но таких змей не бывает.

"Как знать, - подумал Харскил, - быть может, придется извлекать и меч, и киммерийца из брюха сказочного чудовища".

- Вперед! - приказал он воинам.

Виккель едва поспевал за перепуганными Слепышами. И тут он услышал голос своего господина. Справа от него возник багровый шар, и тут же послышалось странное стрекотание, которое с каждым мгновением становилось все громче и громче. Виккель застыл, пронзенный ужасом.

Из багрового шара раздался голос Рея:

ТЫ ПОЙМАЛ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА?

Виккель нервно сглотнул и, стараясь не сболтнуть лишнего, стал держать ответ перед своим господином.

- Я как раз направляюсь к нему, мой повелитель. Белые Слепыши загнали его в угол.

КОГДА ТЫ ПРИВЕДЕШЬ ЕГО КО МНЕ?

- Честно говор, я не могу дать вам точного ответа. Место, о котором я говорил, находится достаточно далеко отсюда. До вас же оттуда и того дальше.

ТОРОПИСЬ, ВИККЕЛЬ. Я НЕ ЛЮБЛЮ, КОГДА МЕНЯ ЗАСТАВЛЯЮТ ЖДАТЬ.

- Можете не сомневаться, мой повелитель, - задерживаться зря я не стану.

Багровый шар завертелся на месте и с легким шипением исчез. Только теперь циклоп заметил, что у него дрожат руки. "Хозяина провести трудно, - с тоской подумал он. - Если он узнает, что человек исчез..." Виккель ускорил шаг.

Дика неожиданно посетило странное видение. Он лежит у ног Чунты, которая вдруг стала в раз десять больше, чем на деле.

"Где же люди?" - говорит они, строго глядя ему в лицо.

Дик чувствует, как его заливает пот.

"Я к-как р-раз к ним н-направляюс-сь, гос-спожа! Д-до них еще полз-зти и полз-зти!"

Чунта стоит над Диком - огромная, словно гора. Наклонившись, она берет его в руку, и он, словно маленький червячок, целиком умещается в ее ладони. Если сейчас она сожмет руку, от него останется мокрое место.

"Поспеши, Дик. Моему терпению скоро придет конец. Ты ведь этого не хочешь, правда?"

У Дика под брюхом нет камня, и потому он не может сказать ни слова. Ему становится по-настоящему страшно.

Дик затряс головой и очнулся. Как и прежде, он полз за летучей мышью, снующей из стороны в сторону, Вздыхать Дик не умел, да и времени на это у него уже не было.

Конан с интересом выслушал рассказ Тулла, но с последним его выводом не согласился. Следовало искать выход, несмотря ни на что. Он высказал эту мысль вслух.

К его удивлению, Элаши не стала с ним спорить.

- Да, чем скорее мы покинем это место, тем лучше, - согласилась она.

Тулл с сомнением покачал головой.

- Я думаю, ты поступаешь легкомысленно, Конан, - сказал он. - И все же я помогу тебе. Без моей помощи вы далеко не уйдете. Кто знает - может быть вам повезет больше, чем мне.

Конан заулыбался. Уж лучше что-то делать, чем ждать, когда же Судьбы смилостивится над тобой.

- Вот и прекрасно, - сказал он. - На том и порешим.

Они направились к выходу из грота.

Виккель стоял, созерцая ревущую стену воды.

- Вы уверены в том, что они направились именно сюда?

Белые Слепыши закивали.

Циклоп призадумался. Если уж людям удалось здесь пройти, то почему бы и ему, подземному жителю, не последовать за ними? Он вошел в воду. С каждым шагом становилось все глубже. Вскоре вода уже доходила ему до шеи. "Нет, люди сюда не пойдут, - подумал Виккель. - Может быть, подальше от края попробовать?"

Он сделал шаг в сторону и тут же почувствовал под ногою камень. Через минуту он уже стоял на отмели. "Судя по всему, беглецы смогли пройти мимо водопада именно по этому камню", - подумал циклоп. В то же мгновение скользкий камень ушел из-под его ног и он, отчаянно замахав руками, повалился вперед.

От страха Виккель зажурил глаза. Когда же он открыл их, он увидел перед собой длинный туннель, за спиною же его шумела и ярилась вода. Вот те на! Оказывается, за водопадом скрывается неведомый ему ход! Уже нисколько не боясь воды, он высунул голову наружу и закричал:

- Эй вы, идиоты! Идите за мной!

Дик наблюдал за происходящим сквозь узкую щель в стене. Одноглазый плюхнулся прямо в водопад, но уже через минуту он выставил оттуда свою голову и приказал Слепышам следовать за ним.

Стоило Слепышам исчезнуть за водопадом, как к трещине слетела летучая мышь.

- Т-ты з-знала об этом? - спросил Дик.

Мышь ответила утвердительно и сообщила ему, что туннель, вход в который находится прямо за водопадом, ведет в одну из мышиных пещер.

- А м-мож-жно п-попас-сть т-туда к-как-то иначе?

- Разумеется, - ответила мышь. - Неужели ты думаешь, что мы, мыши, станем нырять в этот водопад?

- От-тведи меня т-туда-да.

- Пожалуйста, - ответила мышь, которую роль проводника стала уже утомлять.

Дик пополз за надменной мышью, чувствуя себя едва ли не самым счастливым червем на свете. Назад беглецы возвращаться не станут - они тут же обнаружат, что их преследует Одноглазый вместе со своей шайкой. Если он, Дик, поспеет вовремя, люди выбегут прямо на него. С помощью летучих мышей он легко справиться с ними.

- Куда ведет этот туннель? - спросил Конан.

- С одной стороны - водопад, с другой - пещера, кишащая летучими мышами. В ней они выводят свое потомство, - ответил Тулл.

- А сможем ли мы проскочить мимо мышей? - поинтересовалась Элаши.

- Для этого нам нужно вести себя тихо. Когда они не совокупляются, ни спят.

- Ну что ж, тогда нам следует идти именно туда, - сказал Конан голосом, не знающим сомнений. Пока он и Элаши болтались по горным тропам, он мог вести с нею бесконечные словесные перепалки, из которых, как правило, победителем выходила она. Теперь же, когда им стала угрожать реальная опасность, ему было уже не до игр.

Конан пошел впереди, Элаши и Тулл следовали за ним.

Не прошло и часа, как они уже стояли перед пещерой, о которой говорил Тулл. Тулл жестом подозвал спутников к себе и тихо зашептал:

- Летучие мыши плохо видят, но они легко замечают любое движение. Если двигаться медленно, то они тебя не видят. Если вам покажется, что вас заметили, замрите на пару минут, и мыши вновь заснут.

Конан и Элаши закивали.

- И еще - они очень чувствительны в запаху крови. Если на вас будет хоть одна царапина, они слетятся как мухи на дерьмо, - прошу прощения у дамы. Справиться с ними нелегко. За несколько минут пара таких тварей способна высосать из Слепыша всю кровь. В этой же пещере мышей штук сто - не меньше. Так что смотрите - не осадите руки о камни.

Конан извлек из ножен свой меч.

- Эта штука здесь вряд ли поможет, - сказал ему Тулл. - Повторяю - здесь их не меньше сотни.

- Ну и что? - пожал плечами Конан. - За кровь им придется платить кровью.

Тулл решил не спорить с киммерийцем, и они направились к пещере. Конан шел впереди.

- Кто скажет - куда ведет этот туннель? - спросил Виккель у Слепышей, но тут же понял, что его вопрос лишен какого бы то ни было смысла. Разумеется, Слепыши не смогут на него ответить, ведь до недавнего времени о существовании этого туннеля они и не подозревали. С другой стороны, куда бы ни вел туннель, им оставалось только одно - идти вперед.

- Д-дол-лго ещ-ще?

- Скоро придем, - ответила мышь. - Разве ты не слышишь этого чудесного запаха?

Вонь стояла такая, что Дика едва не тошнило, но он понимал, что ощущениями своими с мышью делиться не стоит.

- Этот след ведет направо, мой господин!

Харскил кивнул. Он чувствовал, что идти следует именно туда.

- Сворачиваем направо! - приказал он.

Мыши поражали своими огромными размерами. Несколько пар было занято любовными играми, прочие же мирно дремали. Своды пещеры были буквально усеяны ими.

Осторожно, стараясь не совершать резких движений, люди стали пересекать огромную каменную залу. Вся земля была усыпана щебнем, из-под которого то тут, то там торчали игольчатые кристаллы. От пещеры отходило не меньше дюжины туннелей, одни были расположены на уровне земли, другие много выше, - для того чтобы попасть в них, пришлось бы карабкаться по стенам.

Конан, Элаши и Тулл направлялись к туннелю, который, по словам старика, был самым длинным и самым просторным; у пути этого было и еще одно преимущество - стены туннеля были изрыты множеством гротов, в которых можно было укрыться от возможных преследователей.

Люди были уже в центре пещеры, когда вдруг стало происходить неладное. Беда же, как водится, не приходит одна.

- Взять их! - раздалось у них за спиной.

Конан резко развернулся и увидел, как из туннеля, по которому они шли, выбежало с десяток Белых Слепышей. За их спинами стояло странное горбатое существо, у которого был всего один глаз. Огромное, это чудище было раза в полтора выше Конана. Горбатое чудище зарычало, развело в стороны свои могучие руки и пошло на людей.

В тот же миг Слепыш, бежавший первым, споткнулся и напоролся на одну из каменных игл, пронзившую его насквозь. Мыши, мирно спавшие до этого, почуяли запах крови и разом проснулись.

Но и это не все. Конан вдруг услышал, что Тулл чертыхается. Он повернулся к нему и увидел, что из другого тоннеля вылетела летучая мышь, за которой - о Кром! - полз белый червь совершенно немыслимых размеров - толщиною он был с бочонок! Эта омерзительная тварь ползла прямо на них.

Дружно запищав, мыши стали носиться по пещере, норовя вцепиться своими острыми как иглы зубами кому-нибудь в глотку. Слепыши, ничуть не растерявшись, принялись осыпать и градом камней. Судя по тому, как метко они метали камни, слух у них был отменный.

- Людей ловите, олухи, людей! - взревел циклоп. Однако Слепышам сейчас было явно не до него.

Одна из мышей спикировала на голову Конану, но киммериец резко отскочил в сторону и точным ударом меча отсек ей крыло. И тут раздался еще один голос: "Вот они". Это был голос Харскила! В зале появилось семь или восемь вооруженных пиками воинов с горящими факелами в руках.

Мыши тут же заметили новых гостей и решили устроить им подобающий прием. Добрая дюжина крылатых Вампиром бросилась на головы растерявшихся от неожиданности воинов.

Мыши пищали, Слепыши без умолку трещали, люди орали, циклоп ревел, огромный червь странно поскрипывал. От всего этого у Конана и Элаши голова пошла кругом.

- Пора делать ноги! - услышал Конан голос Элаши. Разрубив надвое еще одну мышь, киммериец побежал за умудренным жизнью старцем.

Глава седьмая

Пробиться к туннелю было непросто. Конан, размахивая над головой мечом, пытался защитить спутников и себя самого от крылатых тварей, и тут что-то прыгнуло ему на спину. Он резко дернулся, и Белый Слепыш свалился наземь. Элаши вонзила клинок в грудь безглазой твари и поспешила за киммерийцем.

- Сюда! - услышал Конан крик Тулла, и тут прямо перед киммерийцем вырос воин, сжимавший в руках пику.

- Стой! - закричал воин, но тут же ему на голову спланировала летучая мышь, а на спину бросился Слепыш. Циклоп взревел и, размахивая своими огромными кулачищами, понесся вслед за беглецами, сметая со своего пути мышей, Слепышей и людей.

Слева от Конана неистово размахивал хвостом огромный белый червь, осаждаемый Слепышами, при этом он нисколько не замедляя своего движения. В том, что червь охотится именно за Конаном, сомнений быть уже не могло.

Конан зарубил еще одну мышь. Горячие зловонные брызги полетели в лицо Элаши.

- Идиот! - завопила она. - Неужели нельзя поосторожнее!

- Сюда! Сюда! Скорее! - Тулл стоял у входа в туннель. Еще мгновение, и они уже бежали по узкому каменному коридору.

- Куда мы бежим? - поинтересовался Конан.

- Не все ли тебе равно! - бросила на бегу Элаши. - Ты лучше вспомни - откуда мы бежим!

- У этого туннеля масса ответвлений, - тяжело дыша, ответил Конану старик. - Мы сможем легко уйти от преследователей.

- Если только кто-нибудь станет нас преследовать.

- О, в этом-то, парень, ты можешь не сомневаться. Подумать только - все они только за тобой и охотятся! Значит, ты им зачем-то нужен, верно?

В интересах дела Харскил мог пожертвовать всеми своими людьми, но сейчас, когда киммерийцу вновь удалось улизнуть, жизнь каждого воина становилась ценной вдвойне. Конан, девица и этот неизвестно откуда взявшийся старик скрылись в туннеле, к которому его воины вряд ли смогли бы пробиться. Самым разумным в этой ситуации было отступить и собраться с силами. В противном случае идея преследования станет попросту абсурдной.

- Ко мне! - закричал он воинам.

На его зов явилось только четыре воина. Сжимая в руках окровавленный клинок, Харскил повел своих людей к ближайшему туннелю. С собою они прихватили и раненного Слепыша.

Виккель стоял, тупо уставившись своим единственным глазом на огромного червя.

- А ну-ка убери своих мышей! - приказал он Дику, свернувшему в спираль.

Дик слегка развернул свое тело и проскрипел:

- А т-ты уб-бери с-своих С-слепышей!

Циклоп и червь с ненавистью глядели друг на друга.

- Из-за тебя им удалось бежать!

- Из-з-за меня? - изумился Дик. - Эт-то т-ты во всем в-виноват!

За спиной Виккеля раздался вопль Слепыша, к которому приложились своими хоботками сразу три мыши.

- Пока мы с тобой будем спорить, они уйдут так далеко, что и за неделю их не сыщешь! Может быть, нам лучше объединиться, А? Неужели мы не сможем найти общего языка? Их в конце концов только трое, так что вдвоем мы с ними должны управиться. Ну а дальше - посмотрим... Что ты на это скажешь?

Дик на миг задумался. В каком-то смысле сотрудничество с Одноглазым оправдано, по крайней мере, этот горбатый циклоп все время будет на виду. Если же им действительно удастся поймать людей, от циклопа можно будет и избавиться.

- С-с-соглас-сен! - громко проскрипел Дик.

Виккель довольно ухмыльнулся. Как только они изловят людей, он скинет на этого поганого червя такой камушек, что от того и мокрого места не останется. Пока же лучше держать этого ведьминого прихвостня где-то рядом: черви - они такие, за ними глаз да глаз нужен!

- Ну что ж, тогда - в путь!

- А к-как же С-слепыши?

- Пусть достанутся мышам. Пока от них толку не было никакого - один вред.

- С-с мыш-шами тоже кашу не с-сваришь...

Дик старался не отставать от Виккеля, хотя и держался от него на известном расстоянии. Доверять Одноглазому нельзя - это он знал точно.

Терпению Рея пришел конец. Внутри у него уже все клокотало. Ну, циклоп, ну, мерзавец, - ты у меня дождешься!

Чунта металась по своему широкому ложу, чувствуя, как сладкая истома сменяется едкой горечью.

- Куда теперь? - спросил Конан. Они стояли у развилки, от которой отходило сразу три туннеля.

- Честно говоря, не знаю, - почесав голову, ответил Тулл. - Я в этих местах еще не бывал.

- Тогда все пути для нас годятся, - сказала Элаши. - Лично я пошла бы по центральному.

Не дожидаясь ответа, гордая жительница пустынь поспешила по избранному ею маршруту. Тулл вопросительно посмотрел на Конана.

Тот пожал плечами и тихо сказал:

- Такой уж у нее характер. Спорить же с ней - только зря время терять.

Мужчинам не оставалось ничего другого, как только последовать за Элаши. Она опережали их шагов на десять, но сбавлять шаг явно не собиралась.

- Может быть, ты все-таки нас подождешь? - обратился к ней Конан.

- Ты что - и догнать меня уже не можешь? - не оборачиваясь воскликнула Элаши.

- О чем ты говоришь? Дело в том...

Договорить он не успел. Раздался пронзительный визг, и Элаши внезапно исчезла из виду. Через миг они услышали громкий плеск воды. Конан поспешил вперед и замер в шаге от того места, где только что стояла Элаши.

Таких больших пещер он еще не видел. Он стоял на краю скалы, у подножия которой плескались волны. Подземное озеро казалось бескрайним - своды пещеры уходили куда-то вверх, и потому зеленоватый свет, излучаемый покрывавшей их плесенью, не мог рассеять тьму, стоявшую над озером.

Прямо под ними из воды появилась Элаши. Вода не доходила ей и до пояса. Конан усмехнулся.

- Догнать тебя - дело нехитрое. Я хотел сказать тебе, то спешить в этих местах не стоит, - того и гляди, появится что-нибудь неожиданное. Ведь здесь даже и Тулл не бывал.

- Как я тебя ненавижу! - прошипела Элаши.

Тулл остановился рядом с Конаном, но тут же оступился и едва не полетел в воду вслед за Элаши. Киммериец помог ему устоять на ногах.

- Поосторожнее, приятель, - сказал он.

Тулл благодарно кивнул и, окинув взглядом подземное озеро, прошептал:

- Это - Море Мрака.

- Выходит, ты здесь все-таки бывал?

- Здесь я впервые. Море же это я видел уже не раз - видишь, какое оно большое? Здесь куда ни пойди - все одно в него упирается.

Тулл посмотрел вниз и обратился к Элаши:

- А тебе, девонька, лучше там не стоять. В этом озере живности столько...

Снизу донесся плеск воды, и в следующее мгновение Элаши уже стояла на узкой каменной полочке, шедшей вдоль берега. Конан и Тулл спустились вниз и остановились рядом с нею.

Элаши разделась и принялась выжимать свои одежды.

- Дай мне свою накидку, - обратилась она к Конану, с трудом удержавшемуся от того, чтобы не рассмеяться.

"Это падение пойдет ей на пользу, - подумал Киммериец, - но лучше ей об этом не говорить, иначе всем нам худо будет".

Накидка его была такой же сырой, как и платье Элаши, но, закутавшись в нее, она неожиданно успокоилась.

- И что же это за море? - спросил Конан, повернувшись к старику.

- Я о нем почти ничего не знаю, - ответил Тулл. - Местами оно широкое, местами - узкое. Морем его только называют. А вообще это озеро, огромное подводное озеро. И вода здесь не соленая, а пресная.

- Это все?

- Не совсем. Никто не знает того, где оно начинается и где кончается. Но я нисколько не сомневаюсь в том, что где-то оно должно выходить на поверхность.

Конан задумчиво посмотрел на темные воды. Стало быть, выход следует искать именно здесь.

- Ну да, - вмешалась в разговор Элаши, к которой уже вернулся прежний сарказм. - Дело за малым - осталось найти лодку.

- Это-то как раз не проблема, - вздохнул Тулл.

- Что-то я тебя не понимаю, - удивился Конан.

- Все очень просто. Как я уже сказал, в этом озере полно живности. Водятся здесь и усатые рыбины размером с дом. Сам-то я их не видел, но Слепыш уверял меня, что это так.

- Ну и что?

- Выслушай меня до конца. Если тебе доводилось ловить рыбу, ты знаешь о том, что, издохнув, рыба всплывает на поверхность, - верно? У любой рыбы внутри есть пузырь, он-то и тянет ее наверх. Если положим, издохнет по-настоящему крупная рыба, она может стать чем-то вроде плота. Весла же можно сделать из ее плавников.

- Хорошая лодка - ничего не скажешь! - фыркнула Элаши. - А с чего ты взял, что рыба эта издохнет?

- Мы может умертвить ее сами, - ответил Тулл. - Очень точный удар мечом, и дело сделано!

- Но ведь прежде всего рыбину эту как-то приманить надо! - не сдавалась Элаши. - У тебя что и приманка есть?

Конан и Тулл переглянулись и вновь посмотрели на Элаши. Они улыбались.

Элаши тут же сообразила, куда клонит Тулл.

- Да вы с ума посходили!

- В противном случае нам придется провести здесь остаток жизни, - спокойно заметил Конан. - Друзей у нас здесь хоть отбавляй - черви, мыши, Слепыши, циклопы. О колдуне и ведьме я уже и не говорю.

- А почему бы приманкой не стать кому-то из вас?

- Я - рыболов, - ответил Тулл. - И я знаю рыбьи повадки. Без меня у вас ничего не выйдет.

- Ну, а я - воин, и сил у меня поболе, чем у тебя, - тут же заговорил Конан. - Да и клинок помощнее.

- Замолчите! - побледнев, пробормотала Элаши. - Сейчас же замолчите!

Тулл начертал на влажном песке нечто, отдаленно напоминающее рыбу.

- Бить надо сюда, - сказал он, указав пальцем на заднюю часть рыбьей головы. - Если удар будет точен, ты перережешь ей главный нерв.

Конан кивнул.

- Плоть у рыб мягкая. Постарайся вонзить в нее меч по самую рукоять.

Конан вновь кивнул.

Тулл поднялся на ноги и отряхнул песок с ладоней.

- Видишь ту скалу над водой? Это как раз то, что нам нужно.

- Теперь скажи, что мы должны делать.

- Девица будет плескаться под скалой, ты же будешь ждать рыбу наверху. Как только она появится, ты прыгнешь вниз, ясно?

Элаши хмыкнула.

- Мне очень жаль, но, боюсь, планам вашим сбыться не суждено. Я не умею плавать. Конан это знает.

- Тебе не придется плавать, - тут же нашелся Тулл. - Ты будешь болтаться на веревке. Веревку же я сделаю из плаща.

- Но как же...

- Хватит болтать, - отрезал Конан.

Приготовления не заняли и часа. Верхний конец веревки был привязан к вершине скалы, на нижнем же ее конце висела Элаши. Воды касались только ноги женщины. Время от времени Тулл дергал за веревку, от чего по поверхности озера начинала бежать рябь. Конан стоял рядом со стариком, взяв меч наизготовку.

- Если эта проклятая рыбина меня съест, в этом будешь виноват только ты, Конан. Я отыщу тебя на том свете, и тогда тебе несдобровать - ты ведь меня знаешь.

Конан ухмыльнулся. Неужели эта девица никогда от него не отстанет, неужели он встретиться с ней и в царстве теней? Он потряс головой и вновь уставился в воду.

- Смотри, - услышал он вдруг голос Тулла. Старик указывал рукою куда-то вдаль.

Конан прищурился. По воде шла какая-то рябь.

- Это плывет наша рыба, - зашептал Тулл. - Сейчас она выйдет на поверхность.

И действительно - по поверхности теперь скользило что-то длинное и узкое.

- Это ее спинной плавник! - воскликнул старик - Готовься, приятель!

Он посмотрел под скалу и прокричал Элаши.

- А ты, девонька, зря не переживай, - как только она подплывет поближе, я вытяну тебя наверх!

- Надеюсь, так оно и будет, - послышалось снизу.

- Клянусь Митрой, я таких рыбин еще не видывал! - забормотал Тулл. Ей одной можно всю нашу страну досыта накормить!

- Не пора ли меня вытаскивать? - вновь раздался голос Элаши.

- Придется потерпеть еще минуточку. Конан, ты готов?

Конан утвердительно кивнул головой и приготовился к прыжку. Рыбина подплывала все ближе и ближе, становилась все больше и больше...

- Поехали, дочка! - крикнул старик и стал выбирать сдвоенную ленту.

Но тут же раздался громкий треск и визг Элаши. Одна из лент оборвалась...

- Ох ты, черт! - пробормотал Тулл, понимая, что жизнь девицы теперь буквально висит на волоске. - Еще мгновение, и рыба заглотит бедняжку...

Элаши решила не искушать судьбу и с обезьяньим проворством полезла вверх.

В тот же миг Конан бросился вниз, оседлал рыбу и что было сил ударил ее мечом в то самое место, о котором говорил Тулл. Клинок вошел в ее тело по самую рукоять. Обезумевшая от боли рыба забилась так, что по озеру пошли гулять высокие волны. Конан отлетел далеко в сторону и тут же поплыл к берегу, стараясь держаться подальше от бьющегося в агонии чудища. Через минуту он уже стоял на вершине скалы рядом со своими друзьями.

Удар киммерийца был точен. Через несколько минут рыбина уже плавала на поверхности брюхом вверх. Каждая из чешуек была размером с блюдце.

Конан посмотрел на Элаши и улыбнулся.

- Ну, чем тебе не лодка?

Элаши поморщилась.

- Ты что - не слышишь, какая вонь от нее идет? Мы же пропахнем ею насквозь!

Конан и Тулл переглянулись. Вот те раз. И как это они ее терпят?

Глава восьмая

- С-считай, м-мы их п-поймали! - проскрипел Дик, остановившись. Разговаривать на ходу черви не умеют.

- С чего ты это взял? Кроме нас с тобой, здесь никого нет.

- Эт-тт т-тун-нель в-ведет к Морю Мр-рака.

- Вот оно в чем дело. - Эту часть пещеры Виккель толком не знал, хотя об огромном поземном озере ему доводилось слышать не раз. - Стало быть, они попали в ловушку.

- П-похоже н-на т-то.

- Тога нам стоит пойти побыстрее. Вдвоем мы с ними живо справимся.

- К-конечно с-справимс-ся.

Рей никак не мог установить связь с Виккелем. Циклоп либо ушел слишком далеко, либо погиб. Первый вариант был куда более вероятным, и в рассуждениях своих волшебник исходил именно из него. Если Виккель его уже не слышит, значит, он, - а вместе с ним и его жертва - находится за пределами сферы его, Рея, влияния. Если Виккель его слышит, но не может ответить, значит, с ним, Виккелем, что-то не так. И в том и в другом случае Рей никак не мог повлиять на исход операции, что сильно осложняло и без того непростую ситуацию. Мысль о том, что циклоп может просто-напросто игнорировать его зов, в голову волшебнику не приходила.

Катамаи Рей, кряхтя, распахнул сундук, в котором хранилась его колдовская параферналия. "Ничего не поделаешь, - думал он, роясь в своих сокровищах, - придется все делать самому".

Черт бы побрал этих бестолковых слуг - от усердия лбы себе порасшибают, а дела все равно не сделают, что ты им ни поручи.

Терпению Чунты пришел конец. Этот мерзкий червь уполз настолько далеко, что она, великая Чунта, перестала видеть его своим внутренним оком! Куда это Дик мог запропаститься? Не мог же он, в конце концов, погибнуть? И тут она вновь живо представила лицо того мужчины. О, как оно красиво, как оно мужественно! Чунта застонала. Нет, нет, так дело не пойдет. Она тяжело вздохнула. Лучше бы она все сделана сама. А ведь дело-то это и выеденного яйца не стоило: подумаешь - человека нужно было поймать... Может быть, этот проклятый колдун ей помешал? Может быть, он уже там?

Она вскочила с кровати и принялась метаться по зале, срывая со стен амулеты.

- Ничего, мы еще посмотрим! Я сама его поймаю. Дика же, если он жив, я истолку в порошок - ведь это он, червяк ленивый, заставил меня так волноваться.

Белый Слепыш покорно отвечал на вопросы Харскила. К счастью, один из воинов был знакомым с языком горцев и потому без особого труда понимал родственный ему язык подземных жителей, казавшийся сем остальным бессмысленной тарабарщиной.

- Скажи ему, - обратился к своему слуге Харскил, - что меня интересует человек по имени Конан.

Воин послушно выполнил просьбу своего господина. Безглазая тварь что-то пискнула в ответ и вновь замолчала.

- Мой господин, он говорит, что ему и его братьям было поручено разыскать и пленить какого-то человека.

- Кто же мог дать им такое поручение?

- Наш пленник служит одноглазому чудовищу, которое, в свою очередь, является рабом волшебника, правящего подземным миром.

Харскил задумался. Новость эта была не из приятных. Впрочем, для него это мало что меняло.

Решив, что спрашивать безглазую тварь больше не о чем, Харскил извлек из ножен меч и резким коротким ударом обезглавил несчастного Слепыша, не успевшего даже пискнуть.

Жестом он пригласил своих людей следовать за ним.

Конан вырубил в брюхе рыбины три углубления и смастерил из костей и плавников некое подобие весел. Плот был готов. С едою у людей особых проблем теперь тоже не было - она выглядела крайне неаппетитно, но зато ее было по-настоящему много.

- Одну минуточку!

Тулл неожиданно спрыгнул в воду и, выбравшись на берег, принялся что-то искать. Через несколько минут он вновь стоял на рыбьем брюхе; в руке он держал гриб. Взяв в другую руку кусок рыбьего мяса, старик принялся мять гриб, поливая мясо сочившейся из гриба жидкостью. В воздухе запахло уксусом.

- Сок той поганки безвреден для людей, - пояснил Тулл, - польза же от него - немалая. Не пройдет и минуты, как мясо это станет вполне съедобным.

Конан с сомнением посмотрел на старика, но, испробовав предложенный ему кусочек, пришел в восторг. Мясо теперь было не просто съедобным - оно было вкусным!

- Слушай, старик, может, ты нам и вина предложишь? - обратился к Туллу заметно повеселевший Конан.

- Рад бы, да не могу. Есть здесь, правда, странные грибки, от которых на душе легко становится, да вот только вкус у них премерзкий, да и в кишках от них бродить начинает.

- Да я же шучу! - засмеялся Конан.

Плотно отобедав, они спустились к воде и стали отмывать руки от едкого грибного сока. Элаши смотрела на воду с опаской: слова Тулла о том, что озеро кишит живностью, испугали ее не на шутку.

- Теперь самое время отправляться, - сказала она, вернувшись в вырубленное Конаном углубление, на дне которого отдыхали ее спутники. - Слышите вы, лежебоки!

Конан поднялся на ноги и потянулся.

- Отправляться, так отправляться...

Взяв по веслу, киммериец и Тулл заняли места в ямах, вырубленных по разные стороны от центрального углубления. Конан кивнул, и они разом опустили свои весла в воду.

Огромная туша пришла в движение.

Поначалу гребцам казалось, что их затея обречена на провал, - ж слишком тяжела была туша; однако уже через четверть часа их диковинное судно набрало скорость и грести стало значительно легче. Подводных течений в озере не было, и потому гребцы моли особенно не напрягаться.

Берег исчез во тьме. Светящийся каменный свод то взмывал высоко вверх, то нависал над головами людей. Разумеется, Конан предпочел бы оказаться в каком-то ином месте, но он понимал и то, что судьба обошлась с ними милостиво. Он был сыт и здоров, мало того - ему было на кого опереться. Преследователей пока можно было не опасаться, если бы они и отважились войти в темные воды подземного озера, их тут же проглотила бы какая-нибудь тварь наподобие той, что была у него под ногами. Конан заулыбался: да, судьба явно благоволили к ним.

О том, что может ожидать их в будущем, он не думал. Киммериец привык жить настоящим. Думы о завтрашнем дне лишают человека дня сегодняшнего. С него достаточно и того, что он пока жив.

- Приготовьс-ся! - тихо проскрипел Дик. - С-сейчас м-мы выйдет на б-бер-рег!

Виккель кивнул и принялся разминать пальцы.

- Ос-сторожно! - предупредил Дик. - Т-там обрыв!

Предупреждение Дика было запоздалым, однако Виккелю каким-то чудом удалось удержаться на вершине утеса.

- Здесь никого нет.

- Н-не может быть! Дай-ка я п-пос-смотрю!

Дик выполз из туннеля и, тихонько поскрипывая, стал водить головой.

- Н-да. Может быть, они лодку где-то раздобыли?

- В-вряд л-ли.

- Тогда куда же они могли деться? Назад они пойти не могли, здесь их тоже нет, верно? Остается только одно - они поплыли на другой берег.

- Т-ты, п-похож-же, п-рав! С-смотри!

Виккель внимательно посмотрел на червя, пытаясь понять, на что же тот указывает. Он перевел взгляд на берег и увидел там рыбьи кости и обрывки материи. Они спустились вниз и призадумались.

- В том, что у них была лодка, я теперь нисколько не сомневаюсь. Одного не мгу понять - где это они ее раздобыли?

Дик переполз с песка на камень и задумчиво заелозил по нему брюхом:

- Н-нам т-тоже п-понад-добитс-ся ч-что-н-ннибудь плав-вучее.

- Это и дураку понятно, - хмыкнул Виккель. - Вот только где ты это самое плавучее возьмешь?

- Н-над-до п-полз-зти п-по п-правому т-тунелю.

- Только не говори мне, что там ты спрятал корабль, Дик.

- К-корабля т-там нет. Т-там ж-живут П-прядильщицы.

- Ну и что? - раздраженно рявкнул циклоп. - На кой черт они нам сдались?!

- П-прядильщицы м-могут с-сплес-сти что угод-дно.

Виккель остолбенел. Ай да червь, ай да умница!

- Дик, ты - гений! при всем желании я не нашел бы лучшего спутника, чем ты!

Будь у Дика рот, он бы улыбнулся. "А этот циклоп вроде ничего, - подумал червь, - он и не глуп, и не заносчив, одно плохо - не того хозяина себе выбрал". Дик вспомнил о своей собственной госпоже и тут же погрустнел.

- Так ты предлагаешь отправиться к Прядильщицам, Дик?

- Н-ну раз-зумеетс-ся!

Катамаи Рей решил не обременять себя излишней тяжестью. Он взял с собой только самое необходимое: одежду, запас провианта, достаточный для того, чтобы поддерживать силы дюжины путешественников в течении шести недель, и пару сундуков с колдовским инструментарием - магическими кристаллами, разнообразными зельями и предметами, необходимыми для реализации тех или иных магических приемов. Помимо прочего, в сундуках лежало с десяток объемистых томов, посвященных проблемам черной магии и вопросам ее практического применения. Рей распределил груз между носильщиками-циклопами и отдал приказ к выступлению. Слугам своим он был крайне недоволен - они были тупы настолько, что считать их разумными существами было решительно невозможно. Если в их головы и приходила какая-нибудь дельная мысль, то приходила она извне, исходить же она могла только от самого Рея. До недавнего времени он возлагал определенные надежды на Виккеля, но, вы, в ожиданиях своих он обманулся. Что до этого мерзавца, то он еще пожалеет, что появился на свет.

Циклопы поднесли к нему паланкин. Жестом руки Рей отослал их прочь. Он пойдет пешком, в его возрасте это полезно.

Чунта пристегнула седло к спине апатичного крупного червя по имени Сориеси. Две дюжины огромных червей ждали приказа к выступлению. В подсумки, сшитые из шкур Белых Слепышей, ведьма уложила притирания, любовные зелья, магические кристаллы и волшебные палочки. Мешочек с сушеными грибами она привязала к верхнему краю седла. Теперь можно было и отправляться.

- Поехали! - скомандовала Чунта.

Она была возбуждена настолько, что по нагому телу ее то и дело пробегали зеленые искры. Ведьма довольно улыбнулась, предвкушая то, что ожидало ее в конце путешествия. Сумеречный туннель озарился ярким зеленым пламенем.

Глава девятая

С той поры, как Конан, Элаши и Тулл отчалили от берега, прошло уже несколько часов. Пока все шло на удивление гладко. Время от времени на поверхности озера появлялась какая-то рябь, слышался плеск, однако тут же все успокаивалось. Часа через три после отплытия лодка вдруг содрогнулась так, словно что-то тяжелое ударило ее в днище; гребцы напряглись, но новых ударов так и не последовало. Судя по всему, кто-то полакомился частью их судна.

По расчетам Конана день близился к концу. Лодка вплыла в тихую заводь и уткнулась носом в скалу. Здесь было куда темнее, чем по ту сторону озера. Фосфоресцирующей плесени на стенах почти не было, и оттого место это казалось особенно мрачным.

Путешественников уже начало воротить от запаха рыбы. Стоило их необычному судну причалить к берегу, как они тут же сбежали с него и принялись карабкаться вверх по скалам. Вскоре они оказались на широкой каменной полке, как нельзя лучше подходившей для ночлега. Тулл нашел на скале съедобный лишайник. Вкусным назвать его было нельзя, но рыба к тому времени приелась им настолько, что к ней никто не притронулся.

- Как здесь сыро, - посетовала Элаши, - Сейчас бы костер развести...

Конан выразительно посмотрел на свою спутницу.

- Знаю, знаю, - засмеялась она. - Сейчас ты скажешь, что с тем же успехом я могла бы пожелать царства.

- Как ты думаешь, далеко ли мы уплыли? - спросил Тулл.

Конан пожал плечами.

- Кто его знает. Миль пять-шесть - не меньше.

- Похоже, что так. Я думаю, теперь они так быстро нас не найдут, - поди-ка сыщи наш след.

В обычных обстоятельствах Тулл был бы прав, но он забывал о том, что пещерою этой правят колдун и ведьма, - от них же можно было ожидать чего угодно. Конан побаивался всего, связанного с магией. Магия - вещь грязная и опасная. Обычного врага, как бы ни был он страшен, можно победить в честном бою, с волшебников же так просто не совладаешь.

- Первая стража за мной, - сказал старик.

Конан согласно кивнул и повернулся к Элаши:

- Мне кажется, мы сможем согреться и без костра.

- Ты так считаешь? - улыбнувшись, ответила ему Элаши.

Они скрылись в маленьком гроте, Тулл же продолжал сидеть на самом краю каменной полки, созерцая безмятежную гладь Моря Мрака.

Прядильщицы не способны перемещаться с места на место, но от этого они не становятся менее опасными. Эти чудовищные, высотой в два циклопьих роста, растения представляют собой огромную утробу, окруженную колючими ветвями. Прядильщицами она названы не случайно - растения эту ткут паутину, отдаленно напоминающую паучью, выбраться из которой почти невозможно. В отличие от пауков, расставляющих свою патину, Прядильщицы молниеносно выбрасывают клейкие нити, стоит их жертве подойти достаточно близко. Нити эти приклеиваются ко всему, кроме их собственной паутины. Поймав жертву, Прядильщица начинает подтягивать ее к себе, пока та не оказывается нанизанной на длинные шипы ветвей. Со временем жертва теряет сознание, после чего она поглощается хищной утробой. Прядильщица окружает себя шелковистым ковром, сотканным из паутины, что препятствует прилипанию выбрасываемых нитей к камням. Обитатели подземного мира стараются не появляться в тех пещерах, где живут Прядильщицы, и никогда не заходят на их шелковые ковры. Растения эти были бы обречены на вымирание, если бы не одно замечательное их свойство - они зачаровывают своих жертв голосами.

Виккель и Дик стояли у огромного шелковистого круга, принадлежавшего королеве колонии. Они уже изложили ей свою просьбу и теперь ждали ответа. Зазвучал нежный хриплый голос, который мог принадлежать лишь самке циклопа, - она звала Виккеля к себе, она изнывала от одиночества... Дик же услышал призывный скрип прекрасной розоватой особы, кокетливо помахивающей хвостом...

И червь и циклоп были готовы к этому, они знали, что здесь самкам слышатся голоса самцов, самцам - голоса самок; и Дик и Виккель были достаточно разумны для того, чтобы не кидаться в этот омут страстей, - они понимали, чем это для них закончится.

- Посмеялись и хватит, - зазвучал нежнейший голосок королевы. - Теперь вы можете подойти поближе - я не привыкла кричать.

Виккель вздохнул и отрицательно покачал головой.

- Нет, сестра. Мы пришли сюда не для того, чтобы накормить тебя обедом. Мы хотим, чтобы наши отношения строились на иной основе.

- На иной основе? - королева сказала это так, что Дика бросило в жар.

- Да, - спокойно ответил Виккель. - Мы предлагаем тебе следующее - ты выполняешь нашу просьбу, мы же, со своей стороны, обязуемся через какое-то время накормить тебя.

- Чем вы собираетесь меня кормить и о каком времени идет речь? - голос королевы мгновенно стал другим - в нем зазвучали жесткие нотки.

Виккель довольно усмехнулся и прошептал:

- Как я ее, а?

- Здор-рово! - еле слышно проскрипел Дик.

Виккель откашлялся и продолжил:

- Скажи, ты смогла бы соткать лодку, которая выдержала бы нас обоих - меня и Дика?

- Конечно, - последовал ответ. - Из нашей Чудесной Нити можно соткать и не такое.

- Если ты это сделаешь, мы отдадим тебе на съедение полдюжины Белых Слепышей и полдюжины Вампиров. Идет?

- Двадцать Слепышей и двадцать Вампиров, - ответила королева. - И прекраснее вашей лодки не будет ничего на свете.

Виккель вновь ухмыльнулся.

- Я думаю, мы сойдемся на десяти, - шепнул он Дику.

- К-какая разница? Н-не т-тяни з-зря время!

Виккель вновь обратился к королеве:

- Мы не сбираемся посылать ее на конкурс красоты. Нам нужна самая обычная лодка. Восемь и восемь.

- Делай свою лодку сам! Шестнадцать и шестнадцать!

В конце концов они сошлись на дюжине Вампиров и десяти Слепышах, которых Виккель и Дик должны были предоставить в распоряжение королевы по завершении своей миссии. Разумеется, королева предпочла бы отобедать сразу же, но, коль скоро это было невозможно, она согласилась немного подождать. Пара недель не срок, если приходится голодать годами.

- Если я правильно понимаю, вы хотите настигнуть тех существ, которые поплыли на другой берег? - спросила вдруг королева.

Виккель изумленно уставился на нее своим огромным глазом.

- Откуда ты это знаешь?

- Мои сестры живут в разных концах пещеры, но все мы связаны корнями. Эти трое направились к Пограничной Пещере.

- Это точно?

- Еще бы не точно! Как ты смеешь не верить мне, королеве? Но, впрочем, я не обижаюсь. Лучше поговорим о другом. Если мы поможем вам поймать их, то как вы будете расплачиваться?

Виккель и Дик переглянулись. И тому и другому было дозволено действовать по собственному усмотрению. И для того и для другого провал миссии был равнозначен смерти.

- Скупиться мы всяко не станем, Ваше Величество! - ответил находчивый Виккель.

- Каждых по две дюжины, - назвала свою цену королева.

Виккель заулыбался. Торговаться он любил, хотя делать это ему приходилось нечасто.

- Две дюжины? Это за трех двуногих существ? Ты, наверное, от голода рехнулась! Пять и пять!

Не успели закончится торги, как сестры королевы уже приступили к работе над лодкой.

Ночь прошла на удивление спокойно. Стоило Туллу проснуться, как они тут же спустились вниз, к лодке, и заняли свои, ставшие уже привычными местами.

Часа через два озеро стало узким настолько, что они едва не касались веслами его берегов. Затем каменные стены вновь расступились, и они оказались в небольшом зале, заканчивавшемся двумя залитыми водой туннелями.

- Куда поплывем? - спросил Тулл.

- Да все равно. Можно и по правому, - ответил Конан.

Элаши промолчала, но судя по тому, как она посмотрела на киммерийца, можно было понять, что с его выбором она не согласна.

- Тебе что-то не нравится? - обратился к ней Конан.

- Разве я что-нибудь сказала?

- Ну что ж, тогда плывем направо.

- Правый туннель темнее.

- Хорошо, поплывем налево.

- Левый туннель уже.

Конан усмехнулся. Кажется, он начинал понимать, как же следует разговаривать с Элаши. Сама она ничего не предлагала, но если это делал он, она тут же вступала в спор. Для того чтобы поплыть налево, он должен настаивать на том, что плыть следует направо.

- Да, все же я был прав - мы поплывем направо, - сказал киммериец. Элаши не обманула его ожидания.

- По-моему, ты ошибаешься! - тут же заявила она.

Теперь ему оставалось согласиться с нею так, чтобы согласие его казалось вынужденным.

Он пожал плечами и раздраженно бросил:

- Хорошо, будем считать, что ты права.

- Неужели ты сам этого не понимаешь?

Конан отвернулся в сторону и только теперь позволил себе улыбнуться. Начало положено. Скоро он научится с ней разговаривать. Они направили лодку в левую протоку.

Харскил то и дело чертыхался. То, что совсем недавно казалось ему пустяком, неожиданно обратилось в задачу, которую вряд ли возможно было разрешить. И повинны в этом были эти омерзительные подземные твари. Почему боги отвернулись от него? Ведь он хотел совсем немного - стать тем, кем был прежде. Для этого ему нужна была кровь героя, но разве он, Харскил, не стоил того?

Он нисколько не сомневался в том, что Конан так или иначе попадет ему в руки. Теперь он думал только о том, как же он отомстит этому варвару, что он сделает с ним после того, как чары распадутся. Достаточно того, чтобы на клинке киммерийца появилась хотя бы капелька его поганой крови. Разить Конана мечом он не станет, варвар умрет куда более страшной смертью. Подумать только - из-за этого мерзавца ему, Харскилу, пришлось уподобиться червю!

К нему подошел воин.

- Мой господин, если мы пойдем по этому туннелю, мы окажемся по ту сторону этой чертовой пещеры.

- Прекрасно. На всякий случай держите пики наготове. Последней команды можно было и не давать - четверка уцелевших воинов ни на минуту не выпускала пики из рук.

Паланкин мерно покачивался. Рей с интересом поглядывал по сторонам, пытаясь вспомнить, как выглядели эти места прежде. То ли волшебника стала подводить память, то ли в пещере действительно произошли серьезные изменения, но многое представлялось ему чем-то новым, доселе не известным. "Нет, надо выходить из своей пещеры почаще, - подумал Рей, - иначе позабудешь и о том, чем владеешь. Кстати говоря, и с ведьмой той пора разобраться".

Волшебник задремал, откинувшись на мягкую спинку паланкина.

Санньеси выводил своим брюхом тихую, не лишенную приятности песнь: "Скрип-скри-ип, скрип-скри-ип..." Чунта, мурлыкая от удовольствия, думала о том светлом времени, когда она наконец сможет стать полновластной хозяйской пещеры. О, тогда она присоединит к своим владениям и все окрестные земли, по которым бродят мужчины... Если она расправится с этим гнусным колдуном, жизнь ее станет иной, исполнится нового, неведомого ей прежде смысла...

Чунте грезились будущие победы.

Глава десятая

Сотканная Прядильщицами лодка являла собой нечто замечательное. Она была легка настолько, что Виккель преспокойно нес ее в руке. Выдержать же она могла и полдюжины таких тяжелых седоков, как червь и циклоп. Прядильщицы сделали ее достаточно комфортной и удобной, соткав дополнительный полик, на котором можно было сидеть или лежать, не боясь простуды.

Виккель опустил то замечательное судно на воду, подождал, пока туда вползет Дик, и, пристегнув кормовое весло, запрыгнул в лодку и сам. Ход у лодки оказался поразительно легким - стоило Виккелю сделать несколько гребков, как она быстро заскользила по спокойной глади озера. Через пару минут Дик решил пособить своему товарищу - опустив в воду свой тяжелый хвост, он завращал им с такой бешенной скоростью, что лодка буквально полетела.

- Ты смотри, - поразился Виккель. - От скорости даже дух захватывает!

Дик хотел было поделиться с Виккелем своими ощущениями, но тут же сообразил, что сделать этого он не сможет, - шелковистый пол к разговорам не располагал.

- Наверняка люди плывут куда медленнее, - вновь заговорил Виккель, - час-другой, и мы их нагоним.

"Если только мы плевые в том же направлении", - подумал Дик.

- Важно, чтобы мы плыли в том же направлении, - продолжал циклоп. - Хотя ничего страшного не произойдет в том случае, если мы промахнем мимо, - с помощью Прядильщиц мы их все равно отыщем.

В знак согласия Дик закивал головой. Виккель улыбнулся, глядя на своего компаньона, и заметил:

- А ты знаешь, братишка, у меня такое чувство, что нам повезет. И вообще, должна же хоть когда-то восторжествовать справедливость!

Дик энергично закивал - он тоже чувствовал нечто подобное. Ему было несколько стыдно за себя - ведь совсем недавно он думал о том, как же ему избавиться от циклопа. Он хотел убить этого славного парня... Дик надолго задумался.

Мышь-разведчик заметила сидящего на берегу воина. Упускать такую добычу было глупо, и она тут же спикировала ему на голову. К несчастью для мыши, человек этот был здесь не один - рядом с ним таилось трое его собратьев. В последний момент мышь заметила их, но было уже слишком поздно - она попала в лапы людей. О каком-то сопротивлении не могло идти и речи - к горлу ее был приставлен холодный стальной клинок.

- Я хочу поговорить с тобой! - обратился к мыши стоявший поодаль Харскил.

Разведчик не издал ни звука.

- Как - ты меня не понимаешь? А я-то считал мышей образованными существами! Ну что ж - убейте эту мерзость, - обратился Харскил к воинам.

- Стойте! - изо всех сил завопила мышь.

- Подождите! - распорядился Харскил, улыбнувшись. Воины послушно опустили свои пики.

- Итак, - обратился Харскил к пленнику. - Как же тебя звать-величать?

Мышь приосанилась и гордо ответила:

- Я - Алый Силач, Летатель Над Всеми и Жизни Губитель!

- А почему же вдруг - "Алый"? - поинтересовался Харскил.

- По цвету пятна на спине.

- Понятно. Для простоты я буду называть тебя Рыжим. Итак, Рыжий, согласен ли ты выслушать мое предложение?

- Предложение?! Неужели ты думаешь, что после всего происшедшего я стану говорить с тобой?

- Отпустите его, - приказал Харскил.

Мышь почувствовала, что крылья ее свободны вновь. Она тут же развернула их с явным намерением бежать.

- Не спеши, Рыжий, умереть ты всегда успеешь. Как только ты взмахнешь крыльями, Зейт насадит тебя на свою пику.

Рыжий обернулся и увидел за своей спиной угрюмого воина, целившегося в него огромной пикой.

- Я просто расправил крылья, - пролепетала мышь. - Теперь же я весь внимание.

- Вы, мыши, питаетесь кровью, не так ли?

- Совершенно верно.

- Я почти ничего не смыслю в магии и все же кое-что умею. Смотри!

Один из воинов Харскила вдруг захихикал, он смеялся так, будто кто-то незримый щекотал его. Так продолжалось с полминуты, после чего смех разом стих, воин же обратился в холодную каменную статую.

Харскил как ни в чем не бывало продолжил:

- Это пустяк. Заклинание, о котором я хотел поговорить с тобой, куда серьезнее. С его помощью можно получить большое количество свежей крови.

- Ты, наверное, шутишь? - изумилась мышь. - Разве подобное возможно?

- Я могу это доказать.

С этими словами Харскил извлек из дорожной сумки небольшую бронзовую чашку и подал ее пленнику. Рыжий заглянул внутрь, зачем-то постучал коготком по бронзе и наконец изрек:

- Что-то я не вижу крови.

Харскил взял чашку в свои руки.

- Ее там и не должно быть.

Он закатал рукава и, вытянув руки перед собой, что-то зашептал.

Чашка тут же стала наполнятся густой жидкостью красного цвета. Харскил передал ее Рыжему.

- Удивительно, - пробормотала мышь. - Эта жидкость действительно пахнет...

- Кровью, - закончил за Рыжего Харскил. - Теперь ты можешь попробовать ее на вкус.

Рыжий было опустил в чашку свой хоботок, но неожиданно замер.

- Почем я знаю - моет быть, ты меня отравить хочешь.

Харскил улыбнулся.

- Если бы я хотел твоей смерти, тебе уже не было бы на этом свете.

Рыжий на миг задумался и согласно кивнул головой:

- Что верно, то верно.

После этого он погрузил свой хоботок в чашку и надолго замолчал.

- Вот это да! Ничего более вкусного я в жизни не пробовал! - наконец воскликнул он.

- Я рад это слышать.

- Скажи-ка мне, сколько же вмешает твоя чашка?

- Не так уж и много - шесть или семь бочек...

- Семь бочек?! Вот это да! ну и пир бы мы закатили, будь эта чашка у нас!

- Я забыл сказать о том, что по прошествии недели чудесные свойства чашки восстанавливаются. Для этого достаточно произнести заклинание.

- Послушай, человек! Дай эту чашку мне! Ты можешь просить за нее все что угодно!

Харскил усмехнулся. Похоже, мыши ничего не смыслили в коммерции. Кстати говоря, чаша могла наполнится кровью лишь единожды, но это ничуть не смущало Харскила, - в любом случае он не собирался торчать здесь целую неделю.

- Мне нужно переправиться на тот берег. Лодка и буксир - большего мне не надо.

- И это все? - поразилась мышь.

- Я уже сказал - большего мне не надо.

Рыжий посмотрел на чашку.

- Если не ошибаюсь, лодки строятся из дерева. А вот с деревом у нас как раз туговато...

- Меня не волнует, из чего будет сделана лодка, - можете слепить ее и из дерьма.

- Это меняет дело. Я нисколько не сомневаюсь в том, что наши умельцы с этим справятся. Сию же минуту я отправлюсь к своим братьям, и мы сообща что-нибудь придумаем. Где мы встретимся?

- Мы будем ждать тебя здесь.

Рыжий расправил крылья и с опаской посмотрел назад.

- Ты не мог бы попросить Зейта, чтобы он убрал свою страшную пику?

Харскил захохотал.

- Не бойся, дружище! он тебя не тронет!

Мышь стремительно взмыла вверх и исчезла.

Харскил был доволен собой. Еще бы! Одного простого заклинания оказалось достаточно для того, чтобы сделать мышей его, Харскила, союзниками. С их помощью он изловит этого варвара в два счета.

- Эта проклятая река, похоже, никогда не кончится! - проворчала Элаши.

- Меня смущает другое, - тут же отозвался Конан. - Он все больше и больше забирает направо.

- Будем надеяться, что это когда-нибудь кончится, - вступил в разговор Тулл и тут же воскликнул: - Смотрите!

Конан и Элаши посмотрели в направлении, указанном стариком. Конан тут же все понял, Элаши же пробормотала:

- Ничего не понимаю... Здесь ничего нет!

- Посмотри повнимательнее, - сказал Конан. - Вода уже вон где.

Их лодка постепенно уходила все глубже и глубже под воду.

- Что это? - ахнула Элаши.

Конан пожал плечами. В подобных материях он не разбирался.

- Скорее всего, наша лодка пришлась кому-то по вкусу, - спокойно произнес Тулл.

- Что же с нами будет?

- Придется идти пешком - только и всего, - ответил старик. - Об этом говорить пока рановато - день-другой лодка будет на плаву.

Конан недовольно покачал головой.

- Ох и не нравится мне это.

- Ты о чем? - встрепенулась Элаши.

- Мне кажется, что мы плывем к морю

- С чего ты это взял?

Конан пожал плечами. Он не мог объяснить этого даже самому себе: чувств - вещь тонкая, так просто в них не разберешься, да и смысла в этом нет никакого. Он знал одно - предчувствия его еще никогда не обманывали, и этого ему было достаточно.

- Какая разница, куда мы плывем? - быстро заговорила Элаши. - Если кто-то плывет за нами, этот крюк придется делать и ему - верно? и потом, разве мы плывем куда-то? Нет, мы просто плывем.

Конан промолчал. Возможно, Элаши права. Тревожиться пока действительно не о чем.

Рей изумленно разглядывал пещеру, пытаясь понять, куда же могли подеваться мыши. В огромном зале никого не было. Тела же, лежавшие на камнях, были уже не кем-то, но чем-то. Трупы невесть откуда взявшихся людей, изрубленные в клочья тела Слепышей, мертвые мыши... Н-да... Судя по всему, здесь побывал тот, за кем он охотится. Но... но куда же подевались мыши? Неужели они испугались вида своих изуродованных собратьев? Ну нет, это чушь. Чего-чего а крови мыши не боятся.

Рей ухмыльнулся, по достоинству оценив собственную шутку. Надо сказать это вслух - пусть и другие посмеются. Рей обвел взглядом своих спутников и грустно покачал головой. Где им понять меня...

Но - к делу. Если мыши покинули свое жилище, значит, на то у них была причина. Скорее всего, они решились на какое-то предприятие, требующее участия всех членов колонии. Придет время, мы разберемся и с ними, пока же следует подумать о другом... Откуда здесь эти люди? Кто их сюда привел? Вне всяких сомнений их появление как-то связано с приходом в пещеру Врага.

Рей не верил в совпадения и всегда исходил из того, что в мире нет ничего случайного. Возможно, именно поэтому век его и был так долог. Он подал знак носильщикам, и те послушно подняли с земли его паланкин.

Червь, посланный Чунтой на разведку, вернулся достаточно скоро. Пока он говорил своей госпоже о трупах людей, Слепышей и мышей, та слушала его вполуха, когда же он поведал ей о том, что совсем недавно через эту усеянную телами погибших пещеру прошел отряд циклопов, которым командовал колдун Катамаи Рей, она нахмурилась. Эта весть чрезвычайно встревожила ее. Если с места снялся даже этот старый слизняк Рей, значит, в пещере действительно творится что-то неладное. Эта гнусная образина тоже охотится за красавчиком, который по праву должен принадлежать ей. Ну да ладно. Рано или поздно ей все равно пришлось бы сойтись с колдуном лицом к лицу.

Чунта ударила пятками в мягкие бока своего скакуна или, точнее, ползуна, и тот, недовольно поскрипывая, устремился вперед.

Взору Харскила предстала странная картина - над ним кружило полсотни мышей, сжимавши в лапах длинные нити, на которых покачивалось несколько предметов, походивших на огромные двери.

Рыжий слетел вниз и, усевшись на камень, торжественно пропищал:

- Лодка ждет вас!

Харскил с сомнением посмотрел наверх.

- Ты говоришь об этих штуковинах?

Мышь недоуменно развела крыльями.

- Разве не ты говорил мне о том, что она может быть какой угодно?

- Этого мало. Помимо прочего, она должна выдержать мой вес и вес моих воинов.

- Ты забываешь о том, что мы будем поддерживать ее сверху.

Харскил задумался. В этой ситуации риск был оправдан, ибо отказ означал бы крушение всех его надежд.

- Хорошо, - наконец произнес он. - Я готов отправиться в путь прямо сейчас.

Рыжий заулыбался, обнажив острые как иглы зубы.

- Если бы мои братья не были так голодны, они были бы вдвойне сильнее.

Харскил усмехнулся. Мыши оказались куда хитрее, чем он думал. Впрочем, делу это пока не мешало.

- Но ведь кровь надо куда-то налить, не так ли?

- Это не так сложно. Видишь ту ямку? она, конечно, мелковата, но, я думаю, бочонок крови она вместить сможет.

- Будь по-твоему, - не стал спорить Харскил. - Можешь приглашать своих братьев к столу.

Через минуту мыши уже сидели по краям ямки, до краев наполненной кровью. Обед был недолгим, но он потряс Вампиров до глубины души. Когда еще им не доводилось есть ничего подобного. Да теперь у них появился настоящий друг, перед дарами которого блекло все то, что сулили им ведьма и колдун.

- Может быть, вы расскажете мне об этой ведьме и этом колдуне? - обратился Харскил к своим новым друзьям.

- Конечно, Харскил! Конечно расскажем! ради друга чего не сделаешь!

Глава одиннадцатая

Протока, по которой беглецы плыли, с каждой минутой становилась все уже; распухшая рыба то и дело касалась боками отвесных скал. Внезапно стены раздались, и люди оказались в широкой лагуне. Место это казалось Конану странно знакомым. Он оглянулся и увидел рядом с туннелем, только что покинутым ими, другой - как две капли воды похожий на первый. Киммериец вынул весло из воды.

- В чем дело? - спросил Тулл.

- Посмотри-ка туда, - ответил Конан, указав веслом на темнеющие в стене провалы.

Тулл и Элаши разом обернулись.

- Вот те раз! - изумленно пробормотал старик.- Ничего не понимаю! - воскликнула Элаши. - Кроме этих двух дыр я ничего не вижу!

- Неужели ты не узнаешь этого места? - спросил Конан. - Помнишь наш спор о том, куда нам следует плыть - налево или направо.

Элаши пожала плечами.

- При чем здесь наш спор?

- Да при том! Он происходил в этом самом месте! Просто мы сделали круг - вошли в левую протоку, а вышли из правой, понимаешь? Теперь в любую минуту мы можем столкнуться с нашими преследователями нос к носу!

- Какой ужас! - пробормотала Элаши.

И действительно, положение у них было незавидное.

- Что же нам теперь делать? - испуганно спросила она Конана.

- Я полагаю, что нам следует сойти на берег, - ответил киммериец. - Если память мне не изменяет, в часе пути отсюда есть какие-то пещеры.

- Ты прав, приятель, - тут же согласился Тулл. - Надеюсь, за это время наша лодка не потонет.

- Придется поработать веслами! - отозвался Конан.

Виккель и Дик решили немного передохнуть и заодно перекусить. Они причалили к берегу и отправились на поиски грибов. Вкусы у них были разные, и потому каждый собирал свои грибы сам.

- И не упомню, когда мне было так же хорошо, - набив рот зловонными желтыми поганками, изрек Виккель.

- И н-не г-говори. П-путеш-шествия - ш-штука х-хорош-шая.

Виккель кивнул.

- Я еще вот о чем подумал. Прядильщицы могли бы не одни только лодки делать. Они могли бы наладить производство одежды, мебели и всего такого прочего.

- Уд-дивит-тельное дело! Я т-только чт-то об эт-том подумал! - отозвался Дик, поглощая гриб за грибом. В отличие от Виккеля, он мог есть и говорить одновременно.

- Запас мышей и Слепышей в конце концов был бы исчерпан - нам пришлось бы отвести к Прядильщицам всех. Но ты знаешь, если бы их в пещере не стало, я бы нисколько не расстроился.

- Я т-тоже!

- Ты только представь, как бы тогда выглядела наша пещера! - с жаром произнес Виккель, но тут же осекся. - Охо-хо, - добавил он грустно. - Про волшебника-то я и забыл...

Дик грустно скрипнул:

- Д-да, о г-гос-сподах наш-ших мы как-то и не п-под-думали...

Аппетит ук Виккеля мгновенно пропал. Циклоп смахнул с губ грибные крошки и, немного помолчав, сказал:

- Сам-то я этого, конечно, не помню, но старики наши говорят, что до прихода в пещеру колдуна и ведьмы она была лучшей пещерой на всем белом свете.

- Я т-тоже об эт-том с-слышал. Гр-руст-тно эт-то...

Виккель принялся тереть ладони друг о друга, словно пытаясь отогреть их.

- И с этим, к сожалению, ничего не поделаешь. Рей, он такой: чуть что не так - вмиг тебя с грязью смешает!

- А Ч-чунт-та в из-звестковые к-колодцы п-провинившихся с-сбрасывает.

Установилось долгое молчание. Первым его нарушил Виккель:

- Пора нам, старина, в дорогу. Чем быстрее мы с этим дело справимся, тем лучше.

- К с-сожалению, эт-то т-так, дружище.

- Идем вниз. Я помогу тебе забраться в лодку.

- С-спасибо т-тебе, В-викель. Т-ты такой д-добрый.

Погрузив Дика на борт лодки, Виккель занял место на корме и опустил весло в воду. Быть может, ему и Дику все же удастся выпутаться из этой передряги. С людьми-то они как-нибудь справятся, но что же им делать потом? Куда им вести пленников?

Из поколения в поколение передаваться изустные сказания, повествовавшие о той далекой эпохе, когда черви и циклопы жили в мире и согласии. Прядильщицы в ту пору пытались лишь мышами и Слепышами, туннели блистали чистотой, повсюду росли несметные количества грибов. Даже слой плесени, покрывавшей собой стены и своды пещер, в те времена был куда толще... И тут в пещере появились колдун и ведьма.

До недавнего времени Виккель считал эти предания красивой сказкой, теперь же, когда он познакомился с Диком, он понимал, что все в них сущая правда. Дик был куда ближе и понятней ему, чем все эти Вампиры и Слепыши, мало того, он был куда умнее и порядочнее нынешнего его хозяина, считавшего себя чуть ли не венцом творения и не умевшего сделать без книг ни шагу. Его врагом Дик стал лишь волею судеб. Мысль о том, что этого славного червя рано или поздно придется убрать, теперь казалась Виккелю постыдной. Но разве был у него выбор?

Виккель вздохнул и налег на весло.

Более необычное средство передвижения трудно было себе представить. Харскил и его люди расселись на досках, веревки натянулись, и "лодка" пришла в движение.

"Интересно, как это выглядит со стороны", - подумал вдруг Харскил.

Теперь сама переправа его не волновала, он думал о другом - о том, что у него появились два всесильных соперника. Харскил уважительно относился к магам и магии, понимая, что против них он бессилен. Единственное, на что он мог надеяться, так что на скорость мышей. Если он опередит своих могучих соперников, он оставит их с носом. Мыши поведал ему не только о колдуне и ведьме, но и об их верных слугах - циклопах и огромных червях. Слуг он особенно не боялся, но помешать ему могли и они.

Определенные надежды Харскил возлагал и на собственные оккультные силы. Разумеется, с колдунами состязаться он не мог, но у него было одно серьезное преимущество - своим колдовством он мог застать их врасплох, важно только не ошибиться временем. Внезапная вспышка или густой туман могли бы повлиять на исход дела. С помощью заклинания, тайну которого он обещал раскрыть Вампирам, можно было произвести еще пять бочонков крови. Теперь ему следовало распоряжаться ею поэкономнее.

Доски буквально парили над водой. Харскил довольно улыбнулся. Вряд ли волшебники смогут обогнать его...

Рей был вне себя от ярости. Прогулка, конечно, дело полезное, но сколько же можно ходить. Он уже стоял на берегу Моря Мрака, однако ни человека, ни своего верного циклопа он так и не увидел. Нет, скорее всего, Виккеля уже нет в живых, иначе понять происходящее просто невозможно. Придется заменить его - одним из этих болванов.

Впрочем, не стоит отвлекаться. Если человека здесь нет, значит, он находится в другом месте. Этот мерзавец где-то раздобыл лодку, что само по себе удивительно. Да, он где-то раздобыл лодку и переправился на ней на другой берег.

Рей потребовал сундук с книгами. Дородные циклопы кряхтя поднесли сундук к нему и тяжело опустили его наземь.

- Осторожнее, идиоты! - закричал Рей. - Если сломается хоть одна вещица, эта пещера провалится в преисподнюю!

Рей конечно же соврал, но ему нравилось пугать слуг - помимо прочего, это приучало их к порядку.

Волшебник долго рылся в сундуке и наконец достал из него огромный фолиант, на обложке которого было начертано "Основы строительной телургии". На большом пальце его правой руки заплясал огонек, в свете которого возможно было читать книгу, не напрягая глаз. Так, так, "Дворцы", "Замки", "Крепости" - нет, это все не то. Куда же подевались "Мосты"?

Клянусь Сетом! Здесь про мосты не сказано ни слова! Но ведь я уже как-то строил мост - он растет по мере того, как ты его проходишь, и тут же исчезает...

Черт! Ну конечно же - его надо искать в разделе "Инженерные сооружения"!

Так. Вот он, родимый.

Рей что-то прошептал, описал рукой кривую, указанную на схеме, и стал ждать. Через пару секунд перед ним во всей своей красе уже стоял первый пролет моста. Он услышал полные изумления крики носильщиков. "Вот так-то, болваны! - подумал Рей. - Можете гордиться своим хозяином!"

- Вперед! - приказал он носильщикам.

Едва отряд миновал середину первого пролета, как впереди уже вырос второй. Так они и шли, переходя с пролета на пролет, за спиною же их моста уже и в помине не было. Разумеется, при необходимости волшебник мог сохранить и эту часть сооружения, но в данном случае это было лишено смысла, тратить же понапрасну свою мистическую энергию он не хотел.

Циклопы шли неспешным шагом, но Рей решил не понукать их. Рано или поздно они должны были оказаться на то берегу. Спешить же им было незачем.

Отряд Чунты шел к берегу другой дорогой. Это входило в намерения ведьмы, которая решила следовать за волшебником по пятам, но так, чтобы до последнего момента тот не догадывался о ее присутствии. На берегу Чунту уже ждал разведчик, сообщивший ей о том, что волшебник вместе со своим отрядом в данный момент переправляется через озеро по волшебному мосту.

Преодолеть Море Мрака предстояло и ей. Чунта на мгновение задумалась и тут де отдала команду:

- Всем собраться здесь и лечь бок о бок, да так, чтобы между вами не было ни единой щелки.

Подобным образом было уложено восемь червей, троим же пришлось играть роль поперечин.

Чунта стала рыться в сумках и вскоре извлекла оттуда длинный тонкий прутик. Взяв его в обе руки, она принялась тереть им свое тело, одновременно произнося заклинание.

Процедура это продолжалась недолго. Чунта раскрыла рот, и оттуда забила тонкая струя клейкой жидкости, которой она стала поливать тела лежащих перед нею червей. Когда это странное действо закончилось, Чунта обратилась к своим слугам с такими словами:

- Теперь вы будете двигаться по моей команде. Исполнять команды должны все, кроме перекладин. Поднимите свою центральную часть так, чтобы головы оставались на месте, а хвосты перемещались вперед! Так, а теперь, сохраняя хвосты неподвижными, распрямляйтесь!

К удивлению червей, передвигаться иначе они теперь не могли, - у них было одиннадцать созданий, но всего одно общее тело, походившее на широкую доску.

Живой плот сполз в воду. Чунта свалила в его середину весь свой скарб и достала из сумки кривую, похожую на винт палочку. Она положила ее на обращенный к берегу край плота и что-то пробормотала. Палочка тут же обратилась в огромный винт и бешено завращалась. Плот понесся вперед.

Чунта стояла у его переднего края. Ноги ее были широко расставлены, пышные волосы развевались на ветру. Волшебница улыбалась. - Ай, да Чунта, - думала она, - ай, да умница!"

Глава двенадцатая

Надеждам Конана не суждено было сбыться. Тухлая рыбина уходила все глубже и глубже под воду - гребцы уже стояли по щиколотку в воде.

- Да... Похоже, наша лодка свое уже отплавала, - задумчиво произнес Конан. - Ну ничего, я думаю, мы до этих пещер и по берегу доберемся.

- Хорошая мысль, - отозвался Тулл.

Мужчины подвели лодку поближе к берегу, и Элаши спрыгнула на камни. Гребцы последовали ее примеру. Рыбина немного всплыла, но большая часть ее брюха так и оставалась под водой. Она немного подергивалась - похоже, кто-то объедал ее снизу.

- За мной, - скомандовал Конан.

Он повел их по узкой тропке, терявшейся где-то вверху. Плесени на камнях почти не было, и потому каждый шаг был сопряжен с опасностью. Конан, отличавшийся на редкость острым зрением, шел впереди, выбирая сравнительно простой путь.

Не прошло и пяти минут с той поры, как они покинула лодку, как вдруг Конан замер и жестом приказал сделать это другим. Он что-то услышал. Понять природу этого звука пока было невозможно, но в том, что он шел откуда-то снизу, можно было не сомневаться.

- Спрячьтесь, - прошептал киммериец. - Кто-то плывет в нашу сторону.

Тулл и Элаши спрятались за валунами, сам же Конан залег в тени рядом с обломками гигантского сталактита.

Звуки явно приближались. Не прошло и минуты, как Конан увидел прямо под собой лодку, на корме которой стояло странное горбатое существо, работавшее огромным кормовым веслом. Этот одноглазый горбун был лыс и бородат. В руках его угадывалась чудовищная сила.

Еще больше Конана поразила лодка. Она была сделана из непонятного серебристого материала и имела совершенную форму. На дне лодки лежало нечто, показавшееся ему вначале гигантской личинкой. Конан присмотрелся получше и понял, что видит огромного червя. Неужели это те самые твари, которых они видели в пещере, населенной крылатыми Вампирами?

Лодка скрылась за поворотом. Конан покачал головой - не хотел бы он встретиться с этой парочкой вновь. Неслышными шагами он приблизился к тому месту, где укрылись Тулл и Элаши.

- Вы что-нибудь видели?

- Конечно, - прошептал Тулл, - циклоп и большой червь. Одного понять не могу: как это они оказались в одной лодке? Ведь черви и циклопы - давние враги.

- Они решили объединиться с тем, чтобы побыстрее нас изловить, - фыркнула Элаши. - С чем я тебя и поздравляю, Конан.

- Идем, - властно сказал киммериец. - Пока они сообразят, что мы проскочили мимо них, мы будем уже далеко.

Дик приподнял голову и возбужденно заерзал. Виккель понял его без слов - в воздухе запахло тухлой рыбой.

- Я уже и рыбину эту вижу, дружище, - обратился он к Дику. - Знал бы, что здесь такие водятся, - ни за что бы не поплыл!

Проплывая мимо зловонной туши, он вновь окинул ее взглядом. "Ну и чудище", - подумал циклоп, внутренне содрогнувшись.

Дик поднял голову и тоже стал разглядывать рыбу. "Похоже, над ней уже начали трудиться его подводные собратья", - подумал червь, заметив на теле рыбины пару ран странного вида.

Рыба больше не интересовала его, опустив в воду хвост, он стал помогать своему приятелю.

Ко входам в пещеры они добрались без особого труда. На всякий случай Тулл прихватил с собой скатанный им из светящейся плесени шар. Решено было идти по самому широкому туннелю. Едва они вошли в него, как Конан успокоился. Теперь преследователей можно было не бояться - пещер здесь было множество, и недругам их пришлось бы долго гадать, в какой из них они скрылись.

Предусмотрительность Тулла оказалась не лишней - не будь у них светящегося шара, они оказались бы в темноте. Стены туннеля были сложны из гладкого темного камня, на котором не было ни пятнышка плесени. Тулл поднял шар над головой, и друзья поспешили вперед.

Не прошло и минуты, как Конан вдруг замер.

- Что случилось? - дрожащим шепотом спросила Элаши.

Конан прислушался, но звук, мгновение назад привлекший его внимание, уже стих. Он замотал головой.

- Ничего. Наверное, показалось.

"Вовремя же я его послал", - подумал Харскил, слушая рассказ крылатого разведчика.

Это был Рыжий. Мышь сообщила ему о том, что люди, которых он ищет, только что вошли в одну из пещер неподалеку от места, в котором они сейчас находятся. Нет, нет, его они не заметили - в этом Рыжий был уверен.

Харскил улыбнулся. Ну наконец-то!

Дик внезапно заволновался. Виккель посмотрел по сторонам, но так и не смог понять, что же так встревожило его друга.

- Что с тобой? - спросил циклоп. - Ты хочешь что-то сказать?

Червь изобразил нечто, похожее на кивок.

- Все понятно. Сейчас мы причалим к берегу, и ты мне все расскажешь.

Виккель тут же подвел лодку к большому плоскому камню, торчавшему изводы.

Червь выполз из лодки и, сбиваясь от волнения, проскрипел:

- Р-ры-ба!!!

- Что "рыба"? что ты хотел не сказать?

Дик ужасно не любил длинных речей. Как же ему сказать о том, что у беглецов не было и не могло быть лодки, что раны на теле этой рыбы выглядят очень уж странно? Он подумал и решил сразу сказать о главном:

- Их л-лод-дка!

Чего-чего, а сообразительности Виккелю было не занимать. Пусть Катамаи Рей и считал его идиотом, но Дика циклоп понял с полуслова.

- Ты так считаешь?

Дик уже не сомневался в своей правоте.

- Д-да! - уверенно проскрипел он.

Виккель на миг задумался и тут же согласно кивнул головой.

- Твои слова не лишены смысла. Полагаю, теперь нам следует осмотреть рыбу повнимательнее.

- С-совер-ршенно в-вер-рно.

Они сели в лодку, и Виккель, развернув ее носом к морю, стал грести изо всех сил. То, что люди использовали дохлую рыбу как лодку, казалось ему чудом. Если они настолько умны, то легко представить, насколько они опасны. Нет, с ними надо держать ухо востро. До этой самой минуты он боялся лишь гнева Рея, теперь же в сердце его поселились и новые страхи.

Процессия циклопов, возглавляемая самим Катамаи Реем, шагала по странному бесконечному моту, который исчезал, едва возникнув. Они шли по нему так уверенно, словно под ногами их была земная твердь.

Живой плот Чунты, приводимый в движение чудесным винтом, неотступно следовал за отрядом волшебника, не приближаясь к мосту слишком близко, но и не отставая настолько, чтобы в случае необходимости не оставить его позади.

- Вот здесь. - Рыжий указал крылом на пещеры, видневшиеся наверху. - Они вошли в центральный туннель.

- Ты в этом уверен? - переспросил Харскил.

- Можете не сомневаться.

- Ну что ж. Тогда мы отправимся вслед за ними.

- Мне кажется, что мы со своей работой уже справились, - пропищал Рыжий. - Через море мы вас перевезли, верно? Пришло время расплачиваться.

- Но ведь мы их еще не поймали!

- Это уже твои проблемы.

Харскил задумался. Понадобится ли ему помощь мышей и впредь? Однозначного ответа на этот вопрос не было, и потому лишаться ее сейчас не стоило.

- Ты, наверное, знаешь о том, что правильная концентрация является непременным условием любого заклинания. Мои же мысли заняты сейчас совершенно иным. Ты понимаешь меня?

Мышь с сомнением посмотрела на него (вообще говоря, мыши смотреть не могут, но внешне это выглядело именно так).

- Ты не можешь не думать об этих людях?

- Я отдаю должное твоей проницательности.

Рыжий кивнул.

- Все понятно.

- Ты только подумай: если заклинание будет произнесено неправильно, волшебная чаша может утратить свои замечательные свойства.

Помолчав с минуту, мышь кивнула головой и важно пропищала:

- Ну да ладно, будем считать, что так оно и есть. Мы отправимся вместе с тобой.

- Ты тронула меня до глубины души.

- Неплохая идея.

- Что?

- Ничего. Хватит болтать. Пришло время ловить двуногих тварей.

- Что это? - поразилась Элаши.

Они стояли у входа в пещеру. В центре этой подземной залы, своды которой были покрыты толстым слоем светящейся плесени, виднелось несколько растений крайне странного вида. Земля вокруг них была затянута мягким шелковистым ковриком, вид которого заставил Конана вспомнить о недавно виденной лодке.

- Охо-хо... - печально вздохнул Тулл.

- Что-то ты не весел, - сказал киммериец. - Что случилось?

- Это - Прядильщицы, - пробормотал старик.

- Ну и что из этого? - поинтересовалась Элаши.

- Я знаю о них только одно - лучше держаться от них подальше.

И тут кто-то позвал Конана.

КОНАН.

Киммериец вздрогнул и обвел взглядом пещеру. Никого.

КОНАН-КИММЕРИЕЦ. МОГУЧИЙ И ОТВАЖНЫЙ ВОИН.

Нежный девичий голосок был исполнен сладости и неги. Но где же сама дева? Конан многое отдал бы за то, чтобы увидеть ее.

Я ЗДЕСЬ, КОНАН. ЗДЕСЬ, ЗА ЭТИМИ ПРЕКРАСНЫМИ РАСТЕНИЯМИ. ИДИ ЖЕ КО МНЕ! НУ, ИДИ ЖЕ, ИДИ!

Конан часто заморгал. Еще ни одна женщина не предлагала себя ему столь явно.

Киммериец взглянул на Элаши. Интересно, что она ему сейчас скажет? Элаши была настолько поглощена собственными мыслями, что даже не смотрела в его сторону. "Странно", - подумал Конан. И тут Элаши сделала шаг вперед.

В следующее мгновение вперед двинулся и Тулл.

С ними происходило что-то неладное.

НЕ БОЙСЯ, ВОИТЕЛЬ, ТВОИ ДРУЗЬЯ НАМ НЕ ПОМЕШАЮТ. Я ХОЧУ, ЧТОБЫ КО МНЕ ПРИШЕЛ ТЫ - ТЫ, КОНАН!

Элаши и Тулл шли к центру зала, не замечая друг друга.

- Стойте! - окликнул друзей киммериец.

Те даже не обернулись. Они слышали лишь голова, что звучали не в ушах, но в голове, - голоса чарующие и нежные.

Выхватив меч из ножен, Конан бросился вперед.

- Тулл! Элаши! Остановитесь!

Воины Харскила и мыши двигались по тесному каменному коридору, растянувшись длинной цепочкой. Если Рыжий не ошибся, они должны были настигнуть беглецов с минуты на минуту.

Харскил ликовал. Его час настал.

- Вот она, - сказал Виккель, указывая рукой по направлению к берегу.

Дохлая рыбина слегка покачивалась на волнах, поднятых лодкой. Раны на ее боку действительно выглядели странно.

Циклоп подвел лодку к берегу и помог Дику выбраться на камни.

- Течений здесь нет, - сказал он. - Скорее всего, они где-то рядом.

- Т-ты с-считаешь, что они пош-шли к морю?

- Больше им идти некуда. Я предлагаю вернуться в лодку и поплыть в том направлении.

- С-согласен.

Конан поступил достаточно опрометчиво - только теперь он подумал о том, что же он станет делать, если его друзья ослушаются приказа. Не рубить же их в самом деле...

К счастью, и Элаши и Тулл тут же замерли. Они стояли возле самого края серебристого мягкого ковра. Киммериец словно пробудил их от сна - они озирались по сторонам так, будто видели эту пещеру впервые.

КОНАН! НЕ ОБРАЩАЙ НА НИХ ВНИМАНИЯ! ИДИ КО МНЕ...

Конану показалось, что в этом сладком голоске зазвучали нотки раздражения и недовольства.

- Отступите назад! - приказал киммериец своим спутникам. Теперь он уже стоял на этом странном серебристом ковре.

- Конан! Сзади! - закричала вдруг Элаши.

Киммериец резко развернулся и увидел летящую к нему тонкую нить. Он взмахнул клинком и перерубил ее в тот момент, когда она коснулась его плеча. Скользнув по кисти, нить отдернулась назад и стала невидимой. Рука его заныла - с нее была содрана кожа.

Взяв оружие наизготовку, друзья стали отступать. Из отверстия в стволе росшего с края растения одна за другой стали вылетать стремительные как молния снаряды-нити.

Тулл, оступившись на камне, повалился наземь, и тут же к нему приклеилась паутинка. Старик попытался перерубить ее, но сил его для этого было явно недостаточно. Паутинка потащила его к растению.

Конан бросился вперед и с одного удара рассек эти прочную как сталь нить. Мимо него пролетели еще две паутинки.

СЕСТРЫ, - услышал он вдруг. СЕСТРЫ! ПОМОГИТЕ МНЕ - ЕСЛИ МЫ ЕГО ПОЙМАЕМ, НАМ ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ О ЕДЕ НЕ ПРИДЕТСЯ ДУМАТЬ!

Сладким этот голосок ему уже не казался.

Тулл и киммериец поспешно ретировались, вдогонку же им летели все новые и новые нити. Теперь Конан была понятна природа этого странного коврика - он слагался из тысяч и тысяч паутинок, а выбрасываемых охотящимися Прядильщицами.

- Слава богам! - тяжело дыша, пробормотала Элаши, когда они вновь оказались у стены.

КУДА ЖЕ ТЫ? - услышал Конан сладкозвучный голос. - Я ЖДУ ТЕБЯ. ТЫ ПОЗНАЕШЬ НАСЛАЖДЕНИЕ, РАВНОГО КОТОРОМУ В ЭТОМ МИРЕ НЕТ!

Конан взглянул на Элаши.

- Ты слышала, что она говорит?

- Разве это "она"? - изумилась Элаши. - Это голос царя пустынь. Он хочет, чтобы я стала его женой.

Киммериец посмотрел на Тулла.

- А ты, старик, что слышал?

- Эта особа обещала мне море ласки.

Конан кивнул. Все встало на свои места. Прядильщицы подманивают к себе жертвы, используя оккультные силы. Жертва, обманутая, сладким гласом, приближается к растению, и оно начинает пожирать ее.

НЕТ, - запел голосок. - НИКТО НИКОГО НЕ ПОЖИРАЕТ. ПОВЕРЬ НАМ.

Конан презрительно хмыкнул и повернулся к друзьям.

- Я думаю, нам следует вернуться назад пойти другой дорогой.

Путники не успели сделать и шага, как вдруг в пещеру влетела огромная летучая мышь. Из туннеля доносился мышиный писк и крики людей.

Конан тяжело вздохнул: неужели никогда не будет конца этому безумию?

Глава тринадцатая

Дик закрутился на месте, всем своим видом показывая Виккелю, что им следует причалить к берегу. Через минуту друзья уже покинули лодку.

- Ну что еще?

- Они п-пошли т-туда!

- С чего ты взял?

- П-посмот-три с-сам!

Виккель нахмурился и принялся разглядывать скалы. Неподалеку от того места, где они стояли, берег резко обрывался, переходя в отвесную стену, на которой смогли бы удержаться разве что мухи. Прямо же перед ним темнели входы в три пещеры.

- Да, похоже, ты прав... но вот только в какую из пещер они пошли?

- Н-надо идти н-наудачу.

Виккель кивнул.

- Может, пойдем направо?

- П-почему бы и н-нет?

Виккель легко забрался наверх, Дику же для этого пришлось немало потрудиться. Заглянув в пещеру, циклоп обнаружил, что там царит кромешная тьма.

- Слушай, Дик, пойду-ка я наскребу плесени.

- Н-не ст-тоит. Для меня света т-там д-дос-ста-точно.

- Ну что ж, тогда ползи первым.

Циклоп и червь скрылись во мраке.

Четверке мышей, напавшей на Конана, явно не повезло - первую киммериец разрубил надвое, две другие, стараясь избежать той же участи, угодили в тенета прядильщиц, последняя же, пытавшаяся уйти от двух бед разом, в итоге лишилась головы.

Элаши и Тулл тоже не стояли без дела - старик распорол одному из крылатых демоном брюхо, Элаши лишили своего противника крыла и лапы.

В пещере стоял такой шум, что в пору было оглохнуть: мыши пронзительно пищали, люди ревели, нити Прядильщиц со свистом рассекали воздух. Конан заулыбался. Скитания по подземному лабиринту утомили его донельзя, он истосковался по настоящему делу, и вот наконец дошел черед и до него.

Отведя меч за спину, Конан застыл в ожидании новой атаки.

Один из воинов с пикой наперевес бросился на Тулла и Элаши. Конан с улыбкой наблюдал за своими друзьями - те отпрянули в разные стороны, старик же при этом умудрился подставить ножку воину. Неудачливый вояка катился кубарем до самого серебристого коврика, сойти с которого ему уже было не суждено.

Харскил был вне себя от ярости - за одну минуту он потерял двух своих воинов, парочка же, остававшаяся в живых, жалась у стенки, боясь даже приближаться к противнику. Для Вампиров люди явно были слишком крепким орешком - те косили их, словно солому. "Ну что ж, - подумал Харскил, - пришло время и для магии".

В сумке, висевшей у него на поясе, лежало два пузырька; один из них был наполнен туманной закваской, другой - солнечной пылью. Первый состав мог погрузить пещеру в кромешный мрак, второй наполнил бы ее ослепительным светом. Имело смысл воспользоваться именно солнечной пылью - люди на какое-то время ослепли бы от вспышки, и он, Харскил, смог бы без труда пленить их.

Харскил достал пузырек из сумки и приготовился к броску. Следовало как-то привлечь внимание людей, чтобы они посмотрели в его сторону.

- Конан! - изо всех сил закричал Харскил.

Варвар тут же уставился на него. Спутники киммерийца тоже смотрели в его сторону. "Прекрасно!" - подумал Харскил и метнул пузырек под ноги своей жертве.

Катамаи Рей почувствовал, что в пещере происходит что-то неладное. Это что-то каким-то образом было связано с целью его прихода.

- Прибавить шагу! - взревел волшебник. - Шевелитесь, болваны!

Циклопы грустно посмотрели на своего господина и тут же перешли на бег.

Чунта подвела свой живой плот к излучине, за которой протока уходила в сторону. Сойдя на берег, она спряталась за огромным валуном, наполовину сточенным капающей сверху водой, и стала искать взглядом своего соперника. Отряд Рея ушел далеко вперед, теперь он двигался куда быстрее прежнего. "Разрази его Сенша! - подумала Чунта. - И что то он так заспешил?"

Ведьма тут же вернулась на плот, и тот полетел вперед с удвоенной скоростью.

- Ч-черт в-возьми! - проскрежетал Дик.

- В чем дело?

Огромный червь унял дрожь и сокрушенно проскрипел:

- Т-там т-тупик...

- Ты не ошибся?

- Н-да... придется, возвращаться назад.

- И чем с-скорее, т-тем л-лучше!

Бросок Харскила был точен - пузырек должен был разбиться у самых ног Конана. Волшебник зажмурился, досчитал до трех и только затем открыл глаза.

В пещере стояла кромешная тьма.

О, как безжалостны были боги! Он бросил не тот пузырек!

Пещера внезапно погрузилась во тьму. За миг до этого Харскил что-то бросил наземь... Конан поежился. Он и не предполагал, что Харскил может обладать оккультными способностями. Подумать только - он был властен даже над тьмой...

Киммериец решил не думать об этом и шепотом подозвал к себе друзей:

- Элаши! Тулл! Скорее ко мне! Я попробую вывести вас отсюда.

В пещере царил переполох. Было темно даже для Вампиров - испуганно попискивая, они носились по залу, то и дело врезались в стены или друг в друга.

- Конан?

- Я здесь, Элаши.

Конан вытянул руку перед собой и коснулся груди своей спутницы.

- Но-но! Поосторожнее! - зашипела Элаши.

- Я смотрю, ты пришла в себя! - усмехнулся киммериец.

В тот же миг Тулл налетел на Элаши, едва не свалив ее с ног.

- Вы что - сговорились? - Вновь зашипела хауранская красавица.

- Прости меня, деточка, - смущенно пробормотал старик.

- Возьмитесь за руки, - приказал Конан и, держа Элаши за руку, направился к выходу из пещеры. Чувство направления, уже не раз выручавшее киммерийца, не подвело его и на этот раз - не прошло и минуты, как друзья уже бежали по туннелю.

Дик и Виккель находились же возле самого выхода из туннеля. Циклоп внезапно застыл и схватил червя за хвост.

- Стой, - прошептал он. - Я слышу какие-то звуки.

Друзья осторожно двинулись к выходу. Хотя природа этих звуков была неведома им, они прекрасно понимали, что ничего хорошего звуки эти не предвещают. Увиденное потрясло обоих.

На огромном мосту, возникшем неведомо откуда, стоял не кто иной, как сам Катамаи Рей, окруженный собратьями Виккеля.

Циклоп тут же отшатнулся назад и тихо выбранился, уподобив своего господина экскрементам. Дик последовал примеру друга, мысленно согласившись со словами циклопа.

- Наша песенка спета, - прошептал Виккель.

Дик тихонько проскрипел в ответ:

- Н-не с-спеши. Он-ни ч-чем-то д-другим заняты.

Циклоп задумался. Да, Дик был прав: в их сторону Рей не смотрел - судя по всему, его занимала только центральная пещера. Скорее всего, волшебник и не догадывался, что он и Дик находятся совсем рядом. Впрочем, не найди Рей людей в соседних пещерах, он начнет обыскивать и эту. Если же волшебнику удастся захватить беглецов без его, Виккеля, помощи - не сносить ему головы. Дику Чунта и подавно не простит этого. Как ни крути - все плохо.

От этих мыслей Виккеля отвлекли доносившиеся снаружи голоса циклопов. Понять, чем вызвано их возбуждение, было нетрудно - судя по всему, Рею удалось-таки настичь беглецов. Виккель печально вздохнул и прошептал:

- Все, Дик, приехали...

- И н-не г-говори, б-брат...

Катамаи Рей с улыбкой наблюдал за появившимися из пещеры людьми. Однако уже в следующее мгновение все трое - включая женщину - извлекли клинки из ножен и приготовились к встрече с противником. В бою могли пострадать не только слуги Рея, но и сами люди, с которыми волшебник хотел разобраться самолично и подобное развитие событий его совершенно не устаивало.

Черноволосый гигант ринулся к одному из циклопов. Катамаи Рей взмахнул руками и произнес несколько слов на языке, давно забытом людьми. Тут же над головами беглецов возникла грубо сработанная сеть, нити которой были прочнее каленой стали. Сеть камнем рухнула вниз, накрыл собою всю троицу.

Это волшебство, как и многое в его магии, связывало определенные сверхъестественные элементы в сложные сочетания, что приводило к известному их перераспределению в атмосфере. Едва заклинание было произнесено, волшебный мост вздрогнул, но, к счастью для Рея, этим все и обошлось. Слишком высокая концентрация волшебства приводит к исчерпанию эфирных энергий, восстанавливающих нормальный уровень лишь по прошествии определенного времени. Любой мало-мальски образованный волшебник, зная об этом, постоянно следит за уровнем названных энергий. Рей, однако, забыл и думать об этом: еще бы - противник, вынудивший его отправиться в столь долгое путешествие, был теперь у него в руках...

- Приведите-ка их сюда, - приказал маг своим слугам.

Полдюжины циклопов тут же ринулись выполнять команду хозяина.

Катамаи Рей улыбнулся. Теперь его царствию ничто не угрожало.

Чунта наблюдала за происходящим из-за камня.

- Разрази его Сенша! Он все же отбил мою добычу! - прошипела она.

Ведьма села наземь и задумалась. Рей лишь опередил ее, говорить же о его победе пока было рано, - пока колдун не вернулся в свое логово, она может одолеть его, ведь Рей и не догадывается о том, что она следит за ним.

Главное теперь - не ошибиться, ведь на карту поставлено все. Она знает, как можно расправиться с этим мерзавцем, и теперь уж этой возможности она не упустит - Рей отправится прямиком в Геену. Что до людей, то уж с ними-то она как-нибудь разберется.

Глава четырнадцатая

Бессильная злоба снедала Харскила. Он потерял всех своих воинов - первого зарубил варвар, второго затянули в свои тенета Прядильщицы, третьего прикончили мыши, четвертого растоптали чьи-то тяжелый ноги.

Мышь, с которой Харскил вел переговоры, села у его ног.

- Плохо дело, - пропищал Рыжий.

Харскил счел за лучшее промолчать.

- Тебе не кажется, что пора рассчитываться? - вновь запищала мышь. - Надеюсь, ты не забыл заклинание?

Харскил было вспыхнул, но тут же взял себя в руки и холодно процедил:

- Мне ведомо и другое заклинание. Совсем другое, Рыжий. С его помощью можно превращать летучих мышей в насекомых.

- Ты, наверное, шутить...

- Ты хочешь, чтобы я его продемонстрировал? Давай испытаем его на тебе!

Мышь на мгновение задумалась.

- Что ты, Харскил! Я тебе и на слово верю!

- Вот и прекрасно. Ты и твои собратья будете со мной до той поры, пока я не изловлю этого варвара. В противном случае я понаделаю из вас бабочек.

Виккель и Дик, затаив дыхание, следили за происходящим. Циклопы обезоружили пленников и завели их на мост. Сеть теперь только мешала - волшебник легким движением руки заставил ее исчезнуть. Бежать пленники не могли, даже самому крупному из них это было не под силу.

Не успел отряд Рея достигнуть конца первого пролета, как уже вырос следующий; отряд перешел на него, и первый пролет тут же растворился в воздухе. Вскоре процессия окончательно скрылась из виду.

- Ч-что б-будем д-делать?

Виккель вздохнул.

- Кто ж его знает, Дик? Надеяться нам теперь особенно не на что. Ты представляешь, как расстроится твоя госпожа, когда ты поведаешь ей о случившемся?

- Н-ну уж н-нет. К н-ней я т-теперь не пойду.

- Мне к своему тоже нельзя возвращаться. Он неудачников не любит.

- Ч-что же н-нам д-делать? Ж-жить в из-згнании?

- Лучше уж жить в изгнании, чем не жить вовсе. Вот только жить на подаяния как-то не привык.

- Я т-тоже.

Виккель рассеяно кивнул и надолго замолчал. И тут вдруг его словно осенило.

- Слушай, Дик, ты когда-нибудь думал о том, сколь славным местом стала бы наша пещера, не будь в ней ведьмы и колдуна?

- Я в-се в-время об эт-том д-думаю...

- Ты можешь представить, что их здесь нет?

- О, к-как бы м-мы тогда з-зажили!

- Теперь слушай меня внимательно. Пока они все-таки здесь, и жизнь наша - и твоя и моя - гроша ломаного не стоит, верно? Так почему бы нам не пожертвовать ею ради этой великой цели?

- Т-ты хочешь с-стать бунтарем?

- Почему бы и нет? Терять-то мне все равно нечего.

Дик задумался. Вне всяких сомнений в идее Виккеля, несмотря на кажущуюся ее абсурдность, было что-то привлекательное. Что лучше - до скончания лет таиться в далеких гротах, уповая единственно на милость судьбы, или же, поборов страх, сразиться с тиранами и, быть может, почить геройской смертью?

- Жизнь - штука суровая, Дик! Выбора у нас нет - либо мы их, либо - они нас! Я предпочел бы первое.

- Я с-согласен, - проскрипел Дик в ответ.

Выбора у них действительно не было.

Время от времени Конан начинал артачиться, пытаясь вырваться из железных объятий двух здоровенных одноглазых молодцов; попытки эти ни к чему не вели - с тем же успехом он мог бы пытаться взлететь размахивая для этого руками.

Будущее не сулило ему ничего хорошего, но киммериец давно приучил себя жить настоящим и не тревожиться о будущем. Эти пустые тревоги могут привести разве что к бессмысленной трате сил, силы же нужны всегда - кто знает, сто произойдет завтра? положение, в котором оказались Конан и его друзья, было весьма непростым, но отчаиваться пока было рано.

Чунта смотрела на марширующих по мосту циклопов. Ее час еще не настал, но в то, что он придет, ведьма нисколько не сомневалась.

Когда Харскил и его крылатая свита покинула туннель, отряд Катамаи Рея был уже еле виден. Обладавший чрезвычайно острым зрением Рыжей тут же узнал волшебника и предостерег Харскила от встреч с ним. Харскил застонал. Почему боги так немилосердны к нему? Почему мир так жесток? Быть может, все происходящее ныне вызвано все тем же страшным проклятьем?

- Мы отправимся вслед за ними, - сказал он Рыжему, - и будем ждать своего часа.

- Какого-такого часа? - изумилась мышь.

- Не твое дело. Прикажи своим братьям спустить лодку на воду.

Дик и Виккель изумленно разглядывали необычный экипаж, возникший невесть откуда.

- Интересно, откуда здесь взялся этот тип? - прошептал Виккель, указывая на Харскила. - Эту тварь мы уже встречали в пещере, помнишь?

- К-конечно, п-помню. Одного н-не м-могу п-понять - чего же он х-хочет?

Катамаи Рей был крайне доволен собой. Этот идиот Виккель не смог сделать того, на что у него, Рея не ушло и минуты. Теперь он отведет пленников в свою палату и станет допрашивать их - допрашивать основательно, неспешно... волшебник довольно улыбнулся. С этим великаном ему придется попотеть, но ничего - он и не таких раскалывал.

И тут вдруг сверху посыпались камни; волшебник поднял глаза и увидел летящего прямо на него демона!

Изумление Рея было столь велико, что он не мог вспомнить и самого простого защитного заклинания. Единственное, что он смог сделать, так это всплеснуть руками. Визжащий демон слегка изменил свою траекторию и рухнул в воду, едва не задев за мост. Рей облегченно вздохнул и перевел взгляд на пленников.

Тех на мосту уже не было.

Стоило стражам задрать головы вверх, как Конан тут же высвободил правую руку, оттолкнув от себя одного из циклопов. Второго же он ударил своим тяжелым сапогом в то место, которое у всех прямоходящих является самой уязвимой частью тела. Циклоп тут же выпустил киммерийца и, застонав, осел наземь.

Киммериец бросился к циклопу, державшему за руку Элаши, намереваясь повторить удар ногой. Одноглазый страж оттолкнул от себя пленницы и попытался защитить себя руками. Удара, однако, не последовало - Конан заметил, что циклоп стоит у самого края моста, и решил ограничиться толчком. Циклоп полетел вниз.

Элаши не теряла времени зря - когда Конан повернулся к ней, она уже держала в руках три клинка. Киммериец, схватив свой огромный меч, двинулся на стражей Тулла. Те решили не испытывать судьбу и тут же отпустили старика.

- Прыгаем в воду! - закричал Конан.

В следующее мгновение все трое были уже в воде, однако положение их от этого не стало менее скверным - волшебник вот-вот должен был прийти в себя, до берега было неблизко, Конана же приходилось грести одной рукой - второй он придерживал Элаши.

Чунта внимательно следила за происходящим. После того, как сверху рухнуло что-то неведомое, отряд Рея пришел в смятение, чем не замедлили воспользоваться пленники, тут же попрыгавшие в воду. Отлично! Теперь ей нужно отвлечь Рея, иначе этот мерзавец испепелит беглецов. Когда люди выберутся на берег, она позаботиться о том, чтобы далеко они не ушли.

Ведьма прибавила скорости и остановила свой плот лишь тогда, когда не заметить ее было уже невозможно. Улыбаясь, она достала из сумки запечатанную сургучом бутыль с туманом и презрительно посмотрела на волшебника.

- Опять эта проклятая баба! - взревел Катамаи Рей. - Я сразу понял, что это ее рук дело!

Воздев руки к светящимся сводам, волшебник стал произносить заклинание. В тот же миг Чунта вынула пробку из бутылки и тотчас же исчезла в густом сером тумане, проглотившем собой и мост.

- Разрази тебя Сет, мерзавка!

- Заткнись, придурок!

Рей попытался развеять серую мглу молниями, но Чунта тут же ответила на это ново порцией тумана. Концентрация чудес достигла такого предела, что теперь любое магическое действие становилось небезопасным. "Пора плыть", - подумала Чунта и, сладострастно застонав, направила плот к берегу.

Харскил увидел облачко тумана. "Что бы это могло значит? - подумал он. - Неужели эти проклятые мыши не могут лететь быстрее?"

Конан и Элаши направились к берегу, окутанному туманом.

Через минуту к отмели подплыл и Тулл.

- Что будем делать? - спросил старик, выбравшись на камни.

- По-моему это и так ясно - чем быстрее мы уйдем отсюда, тем лучше.

- Конан прав, - согласился Элаши.

- И как это такая идея могла прийти ему в голову? У него же вместо мозгов мускулы - раздалось вдруг из тумана.

Первой голос вспомнила Элаши.

- Лало! - изумленно воскликнула она.

Да, это действительно был Лало. Он вышел из воды и направился к людям. Именно его они встретили в горной деревушке пару дней назад. Неужели с той поры прошло всего несколько дней? Конан покачал головой - ему казалось, что едва ли не вся его жизнь прошла здесь, в подземелье.

- Что ты здесь делаешь, Лало? - спросила Элаши.

- Вас пугаю, - засмеялся тщедушный заморанец. - Вы мне лучше объясните, что здесь происходит. - Улыбка не сходила с лица Лало ни на минуту.

- Мы сделаем это немного позже, - ответил Конан заморанцу. - Мы должны уйти отсюда прежде, чем туман рассеяться.

- Да? А ты и в тумане можешь видеть?

Элаши рассмеялась, немало удивив тем Конана. "Ну и парочка", - подумал киммериец и сокрушенно покачал головой.

Дик и Виккель вновь плыли по темным водам подземного озера на своей замечательной лодочке. К тому времени, когда они достигли того места, где мерялись силами их бывшие господа, туман уже рассеялся. Самих же господ они успели увидеть - Чунта, стоявшая на плоту, собранном из собратьев Дика, была уже возле самого берега, Рей наводил свой удивительный мост туда же.

- Хотелось бы знать, что здесь произошло, - задумчиво произнес Виккель.

Дику хотелось того же, но сказать об этом вслух он не мог.

- Я думаю, спешить нам не следует. Будем держаться в сторонке. Главное сейчас - добраться до берега, ну а дальше - посмотрим.

Циклоп оглянулся назад и неожиданно охнул.

- Слушай, Дик, а люди-то эти скорее всего сбежали! Ведь с хозяевами нашими их не было, верно вдруг нам удастся их поймать?

Дик протестующе закрутил головой.

- Да, дружище, скорее сего, ты прав - в этом уже нет смысла. Если уж чью-то сторону и принимать, так это людей - вон как им везет!

"Скорее всего, мы их уже не увидим", - подумал червь.

- Впрочем, скорее всего, мы их уже не увидим, - подытожил циклоп.

Червь задумался. Да, о лучшем товарище он не мог и мечтать.

Глава пятнадцатая

Тулл предложил вернуться берегом к тому месту, где час тому назад их пленил волшебник. Конан же придерживался иного мнения.

- Так просто его не проведешь! - сказал киммериец. - Нам следует идти прямо в противоположную сторону.

Лало кивнул.

- Мысль Конана не кажется мне верной, но я готов согласится с нею и призываю к этому всех остальных.

Конан покачал головой. Только Лало ему и не хватало.

Люди пошли вдоль берега, надеясь покинуть эти места еще до того, как туман рассеется. Не прошло и пяти минут, как они оказались у стены, в которой было сразу несколько пещер. Тулл посмотрел на Конана.

- Как ты думаешь, куда нам лучше всего пойти?

- Ты спрашиваешь об этом у него? - изумился Лало. - Выходит, у тебя и вовсе мозгов нет!

Тулл схватился за нож.

- Успокойся! - воскликнула Элаши, схватив Тулла за руку. - Лало заколдован - он находится под действием чар!

- Сейчас он у меня в аду окажется! Я ему этих слов не прощу!

- Понимаешь, проклятье, наложенное на него, заставляет его оскорблять всех встречных. Он издевается не только над тобой - он издевается над всеми!

- Никогда еще меня так не оскорбляли! - буркнул старик, возвращая кинжал в ножны.

- Простите, что прерываю вашу беседу, - вмешался в разговор Конан, - но мне кажется, что нам пора идти, иначе говорить нам придется совсем в другом месте.

- И куда же мы пойдем? - поинтересовался Тулл.

- Сюда! - уверенно сказал Конан, показав на ближайшую пещеру. Он посмотрел на Элаши, мысленно готовясь к словесному поединку, но та не сказала не слова. Она смотрела на Лало.

Друзья вошли в туннель. Минут через двадцать они пошли к развилке и, не останавливаясь, пошли по правому пути. Вскоре узкий коридор кончился, и они оказались в просторном зале с низкими сводами, на каменном полу которого лежало несколько огромных валунов. Теперь можно было и передохнуть.

- Может быть, вы все-таки расскажете о том, что здесь происходит? - обратился к своим спутникам Лало.

Элаши посмотрела на Конана, но тот покачал головой и сказал:

- У тебя это лучше выйдет.

Элаши согласно кивнула и стала рассказывать Лало о том, что приключилось с нею и Конаном после того, как они покинули деревушку. Тулл дополнил ее рассказ сведениями общего характера, поведав Лало об устроении пещеры и о нравах ее обитателей. Внимательно выслушав своих спутников, Лало рассказал им и свою историю.

- Так уж получилось, что в гостинице я пришелся не ко двору. То ли хозяина я чем-то обидел, то ли лицо мое ему не понравилось, но он указал мне на дверь. Взял я свою котомку и пошел прочь. Идти же я решил по горной тропе, о которой в народе говорят разное иду я себе и иду, никого не встречаю, вдруг смотрю - чудище какое-то лежит, а рядом с ним - трупы воинов. Не понравилось мне это, и решил я побыстрее покинуть это негостеприимные земли; но не прошло и часа, как вдруг - вдруг земля подо мною разверзлась и полетел я куда-то вниз. Все, дума, конец мне пришел. И вдруг смотрю - падаю-то я прямо на ваши головы!

- Удивительно! - восхитился Конан.

- Еще бы не удивительно! - согласился Лало и, обратясь к киммерийцу, спросил: - Ну а теперь, приятель, скажи мне, что же вы собираетесь делать? Только не говори пространно, от твоих разговоров меня уже мутит.

Совладав с собой, Конан криво улыбнулся и сказал,

- Вначале мы думали только о том, как бы побыстрее покинуть эту треклятую пещеру.

- Вначале?! - в один голос воскликнули Элаши и Тулл.

- Да, я не оговорился, - спокойно ответил киммериец, - теперь же наши планы изменились.

- Я говорю - теперь наши планы изменились. Вначале мы завладеем сокровищами подземных властителей, и только затем мы станет искать выход.

- Да ты, похоже, рехнулся! - прошептала Элаши.

- Нет, моя милая. Ты, наверное, забыла рассказы Тулла о несметных сокровищах колдуна и ведьмы.

- Ничего я не забыла! Но у меня нет ни малейшего желания рыскать по их палатам! Неужели ты не понимаешь, что живыми оттуда мы уже не выйдем?

- Ты так считаешь? Я думаю иначе. И колдун, и ведьма будут искать нас здесь. Они уверены в том, что их палаты мы будем обходить стороной.

- Нет, он точно рехнулся! - пробормотала Элаши.

Лало захохотал.

- Может быть, это и так, но план у него замечательный! Крестьянин в поле - лисичка во двор!

- Еще один ненормальный! - застонала Элаши.

- Посмотрел бы я на тебя, поулыбайся ты с мое! Мне действительно нравится эта идея. После того, что со мной случилось, волшебников я не очень-то жалую - если ж мы сумеем завладеть их сокровищами, это будет определенной компенсацией за тот моральный ущерб, который они мне причинили. Помимо прочего, мне нужны деньги как таковые. Если они у меня появятся, я заживу припеваючи, ибо богатому человеку прощается все. Можешь считать меня своим союзником, варвар!

Конан улыбнулся.

- Спасибо за помощь, Лало.

- А Конан-то похоже, дело говорит, - задумчиво изрек старик.

- Скажешь тоже! - фыркнула Элаши.

- Я готов выслушать тебя, - сказал Конан, глядя в глаза своей спутнице.

Элаши неожиданно улыбнулась.

- Хорошо, я не стану возражать. Сказать мне пока нечего.

- Вот и прекрасно. - Конан повернулся к Туллу. - Старик, ты сможешь отвести нас в эти палаты?

- Конечно.

- Тогда - в путь.

За время совместных скитаний Виккель и Дик изрядно попривыкли друг к другу, однако был решено, что и тому и другому следует как можно быстрее вернуться к своим собратьям. Лучшего времени для этого нельзя было придумать - и ведьма, и волшебник рыскали по пещере в поисках людей, и потому слуги их, оставшиеся в господских палатах, были предоставлены самим себе.

Виккель направил лодку к родным берегам. Примерно через час, когда обратная половина пути была уже пройдена, он подвел лодку к скалам, с тем чтобы немного передохнуть и подкрепиться.

- Ох, и не просто будет с ними говорить!

- К-конечно. Н-наш брат б-боится их как огня!

Виккель кивнул и, проглотив очередную поганку, продолжил:

- Это естественно. Трудно представить себе что-нибудь более страшное, чем гнев наших господ. Многие из нас могут погибнуть. И потому задача наша становится особенно сложной. Более того, наши братья могут решить, что мы движимы гордыней.

- Т-тоже в-верно...

- С этим ничего не поделаешь - рассудить нас сможет только время.

- М-мы умрем еще д-до т-того, как это п-произойдет.

- Я это понимаю. Но это не имеет никакого значения. Я совершенно уверен в том, что правда на нашей стороне. Смотри, как прекрасно мы понимаем друг друга...

- Д-да, д-да - эт-то удивительно!

- И я нисколько не сомневаюсь в том, что такие же прекрасные отношения будут и у наших народов!

- Х-хорошо с-сказано, В-виккель!

- Обращаясь к нашим братьям и сестрам, мы должны говорить о будущем, Дик! если нам удастся низвергнуть тиранов, мы тут же создадим правительство народного доверия, в которое войдут не только представители наших народов, но и депутаты от Прядильщиц, Вампиров и Слепышей. Я убежден в том, что только так мы сможем прийти к процветанию!

- Т-ты идеалист, В-виккель.

- Может быть, ты и прав, Дик обнажил то, что являлось его ротовым отверстием, - он верил циклопу, верил так, как, наверное, не верил и себе.

- Я чувствую, что мы войдем в историю! - сказал циклоп, соскребая с камня еще одну порцию плесени.

- Ил-ли ок-кажемся в известковых штольнях, - проскрипел мгновенно захмелевший Дик.

Гнева и страха был исполнен Катамаи Рей. Этот человек, которого женщина назвала Конаном, вновь умудрился бежать. Увы, пока все происходило именно так, как предвещал кристалл. Виновата же во всем была эта проклятая ведьма. Вначале его едва не поразил вызванный ею демон, затем она напустила тумана, зная о том, что он, Рей, не сможет поразить ее, не погубив при этом себя. Как ловко она все рассчитала! Если бы он ответил колдовством на колдовство, мост, на котором он стоял, вмиг бы исчез, и он оказался бы в этих страшных водах.

К тому времени, когда туман рассеялся, ведьмы уже и след простыл. Эфирных энергий едва хватало на то, чтобы строить мост; о более эффективном волшебстве пока не приходилось и думать.

"Ничего, - подумал Рей, - она за это еще поплатится".

Чунта чувствовала, что ее плот начинает разъезжаться. Волшебный клей, скреплявший тела червей в единое целое, стремительно размокал. Она тут же прибавила ходу и уже через минуту оказалась за пределами опасной зоны, в которой уровень эфирных энергий упал едва ли не до нуля. Клей тут же затвердел вновь, но Чунта решила не снижать скорости. Скорее всего, красавчик и его спутники были уже где-то на берегу, и потому ей следовало спешить.

Во всем происшедшем ей был неясен только один момент - она никак не могла понять, что же это за тварь свалилась на волшебника. Впрочем, объяснить можно было и это - скорее всего, Рей допустил ошибку в заклинании и тут же поплатился за это. Чунту то особенно не интересовало: ее думами владел только он - статный красавец с черными как смоль волосами...

Харскил слез с доски и направился к мысу, с которого хорошо просматривались окрестности. Прибрежные воды уже очистились от тумана, середина же озера все еще была объята плотной дымкой. Приказав Вампирам на время исчезнуть, Харскил спрятался за камень и устремил взор на темные воды Моря Мрака.

Вскоре из тумана выплыл диковинный плот, построенный из гигантских белых червей, на котором стояла прекрасная нагая женщина. Плот направлялся туда, откуда только что пришел сам Харскил.

Прошло еще несколько минут, и над озером вырос мост, по которому шагал отряд волшебника; едва циклопы покидали очередной пролет, как он тут же растворялся в воздухе. Волшебник шел в том же направлении, что и ведьма.

Ни Конана, ни его спутников Харскил так и не увидел.

"Интересно, - подумал он. - Выходит киммерийцу удалось бежать". Люди не могли добраться до берега раньше, чем там оказался он сам, а это значило, что они направились совсем в другое место. И ведьма, и колдун двигались в заведомо ложном направлении.

Как только волшебник исчезнет из виду, он призовет к себе этих бестолковых Вампиров и продолжит поиски. Если ему повезет, то он намного опередит своих соперников, которые, вообще говоря, могут уничтожить руг друга.

"Лучше на это не надеяться, - подумал Харскил, провожая взглядом последнюю шеренгу циклопов. - Так. Где же эти крылатые ублюдки?"

Глава шестнадцатая

Врожденное чувство направление не подвело киммерийца и на сей раз. Через пару часов он и его спутники уде сидели в убежище Тулла. Путникам показалось странным то, что огромная пещера, в которой совсем недавно им пришлось сражаться с мышами, на сей раз была совершенно пуста. Недоумение, порожденное этим открытием, пожалуй, было единственным дорожным впечатлением, ибо на всем пути люди не встретили ничего более примечательного.

- Ну ты, Тулл, молодчина! - воскликнул Лало, разглядывая укромное стариковское гнездышко. - Будь ты женщиной, я бы тебя тут же в жены взял!

Тулл криво улыбнулся и вновь схватился за свой кинжал.

Конан устало вздохнул. Проклятие проклятьем, но мог бы этот малый и помолчать, когда надо. Решив разрядить ситуацию, Конан спросил:

- Что ближе - палаты ведьмы или палаты колдуна?

- Расстояние до них примерно одинаковое, - ответил Тулл.

- Понятно. Тогда скажи - у кого из них кладовые побогаче?

Тулл почесал бороду.

- Ты лучше скажи мне, чего тебе больше хочется. Волшебник, тот питает особую приязнь к золоту, им-то он свои сундуки и набивает.

- Я смотрю, у него губа не дура! - засмеялся Лало.

И Конан, и Тулл разом замолчали, ожидая, что их новый спутник вновь скажет что-нибудь эдакое, но к их удивлению на сей раз тот промолчал. Впрочем, их раздражало даже его молчание.

- Что до ведьмы, - наконец продолжил Тулл, - то она больше всего на свете любит драгоценные камни - изумруды, рубины и все такое прочее.

Конан задумался. Что лучше - золото или драгоценные камни? Лучше всего и золото, и камни.

- Послушайте, друзья, может, нам следует погостить и там, и там?

- Нет, он действительно выжил из ума, - сказала Элаши, глядя на Лало. - Раньше он таким все-таки не был. Конан, неужели на тебя разговор о сокровищах так подействовал? я и не знала, что ты такой жадный!

Конан пропустил ее замечание мимо ушей, но ответ Тулла его тоже особенно не обрадовал.

- Вряд ли мы сможем это сделать, - сказал старик. - До каждой из палат примерно день пути, находятся же они по разные стороны от этого места.

- Да, это действительно скверно, - растерянно произнес Конан и тут же добавил совсем иным тоном: - Стало быть, идти нам надо к ведьме.

Элаши удивленно посмотрела на киммерийца:

- Это еще почему?

Конан чуть было не сказал ей, что с ведьмой совладать им будет проще, поскольку она - женщина, но тут же он оборвал себя по полуслове и замолчал. Подобным аргументом он лишь раздразнил бы свою не в меру речистую спутницу, считавшую женщин во всем равными мужчинам.

- Что же ты молчишь? - вновь обратилась к нему Элаши.

Только теперь Конан сообразил, что же ему следует говорить.

- Видишь ли, Элаши, камни куда дороже и куда легче золота.

С этим спорить было невозможно, и Элаши не оставалось ничего другого, как только согласиться с ним.

Конан торжествовал. Эти умники, Лало и Элаши, могут издеваться над ним сколько угодно, ума у него от этого не убудет.

- Тулл, - обратился киммериец к старику. - Показывай, куда нам идти!

Все попытки Виккеля воззвать к разуму своих собратьев оказались безрезультатными, народ его так и не смог узреть света истины, пророка же своего циклопы сочли безумцем. Он печально брел по узкому коридору, вспоминая недавние разговоры.

- Бороться с колдуном и ведьмой? В своем ли ты уме?

- Мы обязаны рискнуть! Иначе - грош нам цена!

- Рискнуть? Виккель, да ведь они уничтожат нас в один момент - мы даже пикнуть не успеем.

- Нас много, их же всего двое.

- Сказал слизняк, увидев падающие на него камни. Оставь ты эту глупость, брат! Лучше займись чем-нибудь стоящим.

Виккель говорил со своим родным братом, который был лишь на год моложе его, и потому слышать это ему было особенно больно.

- Ты забываешь о том, что на нашей стороне будут и черви.

- Виккель, ты что - плесени объелся? Разве можно верить этим подонкам?

Виккель понял, что продолжать разговор бессмысленно. До недавнего времени он был уверен, что большинство циклопов поддержит его план, теперь же, когда даже родной брат отвернулся от него, он был уверен в обратном. Да и какой это в самом деле "план"? так - пустая затея.

Братья поняли бы Виккеля, сумей он доказать на деле то, что и с волшебниками можно бороться. Если бы он мог нащупать в них хоть какую-то слабину, его народ тут же пошел бы за ним - рабы всегда ненавидят тиранов, последние же, зная об этом, держат их в постоянном страхе. Виккель вздохнул. Оставалось надеяться на то, что Дику повезет больше. Кто знает, может быть, черви окажутся куда более умнее циклопов, что впоследствии даст им право на большее число депутатских мест. Виккель согласился бы и с этим - в конце концов, сейчас это было неважно.

Он должен был встретиться с Диком в уединенном гроте, лежавшем в стороне от торных дорог. Еще несколько минут, и он увидит своего товарища. Что же он скажет Дику?

К тому времени, когда Дик добрался до грота, Виккель был уже там. Разговор с червями ни к чему не привел, и теперь Дик думал только о том, как же он скажет об этом циклопу. Впрочем, чему быть, того не миновать...

Друзья обменялись приветствиями, и червь тут же заполз на плоский шершавый камень, как нельзя лучше подходивший для разговоров такого рода.

- М-мои б-братья р-решили, что я с-сошел с ума.

- Не может быть! Я так надеялся...

- Н-на что т-ты н-надеялся?

- Я так надеялся на то, что тебе повезет больше, чем мне. Меня ведь тоже приняли за сумасшедшего!

- В-выходит, циклопы н-не с-станут помогать н-нам?

- Боюсь, что нет. Если я тебя правильно понял, на червей мы тоже не можем рассчитывать.

- Увы, эт-то т-так...

- Провались они все в Геену! Что же мы теперь будем делать?

С минуту Дик лежал неподвижно. Наконец он собрался с духом и, слегка путаясь от волнения, проскрипел:

- М-мы до-должны до-доказ-зать с-свою п-правоту д-делом!

Виккель кивнул.

- Ты прямо читаешь мои мысли. И ты знаешь, такая возможность у нас есть.

- У т-тебя есть г-готовая идея?

- И не одна! Правда, у всех этих идей есть один недостаток - мы можем воплотить их лишь ценой собственной жизни.

- Я д-думаю, т-тебе следует еще р-раз все обдумать.

- Именно этим я и собираюсь заняться, но теперь мы будем делать это вместе. Одна голова - хорошо, а две - лучше. Что-нибудь мы обязательно придумаем!

Диком овладело странное волнение. Выбор сделан. Либо свобода, либо сточная канава - третьего не дано.

- Для начала я познакомлю тебя с идеей, которая...

Ждать Вампиров Харскилу пришлось достаточно долго. Теперь он должен был решить - лететь ли ему по воздуху вместе с ними или же идти пешком. Доверить свою жизнь бестолковым мышам он не мог и потому предпочел второй вариант.

Харскила вновь переполняла ярость, в любую минуту он мог сорваться и наделать кучу глупостей. Следовало как-то успокоить себя. Все складывается не так уж и плохо, стал уговаривать себя он. Люди сбежали вновь, но зато сбились с их следа и волшебники. Он потерял всех своих воинов, но у него появились крылатые друзья - он поменял собственных полудурков на здешних недоумков. Положение его оставалось примерно таким же, каким было и в самом начале пути - не лучше, но и не хуже.

Харскил шел по следу Конана и его друзей, предаваясь этим неспешным раздумьям, что должны были как-то примирить его с действительностью. Покой к нему, однако, так и не приходил, и от того снедавшая его ярость разгоралась со все большей силой.

Теперь Чунта вела свой плот вдоль берега. Она внимательно разглядывала зеленоватые скалы, пытаясь понять, куда же могли направится беглецы. Эти места были ей совершенно неведомы, за те долгие годы, что она провела под землей, на озере она бывала лишь пару раз. Она часто вспоминала о том счастливом времени, когда она еще жила на земле. Мужчины, едва завидев ее, искали ее любви, не подозревая о том, что объятиях ее потеряют свою душу. Но всему приходит конец. Нравы людей изменились, и она уже не могла появляться перед ними нагой; мало того, гибель людей стали связывать ее появлением, и потому не раз и не два ей приходилось спасаться бегством от разъяренной толпы, жаждавшей ее смерти.

Разумеется, пещерная жизнь не шла ни в какое сравнение с той, прежней ее жизнью, и все же ее можно было существенно улучшить - для этого достаточно было избавиться от колдуна и подчинить себе все подземное царство. Она тут же наладила бы регулярный приток мужчин, поставив ловушки на горных тропах, все же остальное наладилось бы само собой.

Прямо перед собой Чунта увидела вход в пещеру. Люди вполне могли войти в нее. Разумеется, они могли пойти и в любую другую пещеру, которых здесь было предостаточно, но поиски ведьма решила начать именно отсюда.

Она достала из сумки высокий черный кувшин и пинцет. Открыв кувшин, она извлекла из него при помощи пинцета маленький, с булавочную головку, шарик темно-красного цвета и положила его прямо на плот. Чунта пробормотала заклинание и сделала несколько пасов руками. Шарик тут же превратился в огромного, размером с воробья, красного шершня.

- Лети в пещеру, - приказала Чунта страшному шершню. - Если найдешь людей - возвращайся ко мне!

Шершень послушно взлетел и вскоре исчез во мраке пещеры. Волшебные шершни чрезвычайно глупы, но на редкость исполнительны. С подобными заданиями они справляются прекрасно, но более сложных поручений давать им нельзя - они могут только помешать делу.

В кувшине лежало несколько десятков красных шариков, и потому Чунта нисколько не сомневалась в том, что поиски беглецов будут недолгими. Кувшин этот некогда принадлежал самозваному волшебнику, решившему лишить ведьму покровительства Сенши. Однако у этого нахала ничего не вышло, и он разделил судьбу всех своих предшественников, отдав ведьме не только душу, но и этот кувшин с шершнями. Волшебника этого Чунта вспоминала частенько: еще бы - он сумел продержаться целый час...

Уйти далеко беглецы не могли, они либо забрались в одну из ближайших пещер, либо отправились берегом. И в том и в другом случае ждать ей оставалось недолго.

Чунта улыбнулась. Нет, она не поведет их в свои пещеры, она займется ими прямо здесь, так будет надежнее.

Катамаи Рей покачивался в своем паланкине, лениво посматривая по сторонам. Людей он пока не видел, но это не имело особого значения. Скорее всего, беглецы забрались в одну из пещер, которых здесь было в преизбытке. Волшебник был готов и к этому.

Порывшись в сундуке, Рей достал из него кожаную бутыль внушительных размеров. Он потряс бутыль и приложил ее к уху. Послышалось слабое жужжание. Рей вынул пробку и вновь встряхнул бутыль. Едва оттуда выползло маленькое, размером с овода, насекомое, пробка была возвращена на место. Рей что-то забормотал, и овод превратился вдруг в синюю осу размером с жаворонка. Оса ползала по бутыли, ожидая команды Рея.

- Ты должна осмотреть те пещеры. Если увидишь в ней людей - сразу же возвращайся ко мне.

Оса полетела в сторону берега. Рейд довольно улыбнулся. Когда-то у него был и черный кувшин с красными шершнями, но он решил продать его заезжему любителю оккультных наук. Ох, и давно же это было! Шершни и осы терпеть не могут друг друга. Если работаешь с шершнями - не выпускай ос, если работаешь с осами - не выпуская шершней, в противном случае они просто убьют друг друга. Иметь и тех и других - бессмысленная роскошь, лучше ограничиться чем-то одним.

Рей вспоминал о ведьме. Она явно была где-то рядом. Теперь-то он не позволит себя одурачить! Эта блудливая особа скоро пожалеет о том, что стала у него на пути. Катамаи Рей таких веще не прощает!

Глава семнадцатая

План Конана был достаточно прост. Они должны были добраться до палат ведьмы, обезвредить охранников и, набив карманы драгоценностями, скрыться в одной из окраинных пещер. Поскольку на поиски выхода у них могли уйти и годы, решено было прорыть туннель, который рано или поздно привел бы их на поверхность земли.

Элаши тут же вознегодовала.

- По-моему, ты недооцениваешь ведьму. Наверняка ее палаты охраняются какими-нибудь чудищами, вроде этих огромных червей.

- Вспомни ту рыбину, - спокойно ответил Конана. - Если уж я поразил ее, то с червями я и подавно справлюсь.

- Хорошо, будем считать, что так оно и будет. Поговорим лучше о туннеле. Тулл провел под землей уже пять лет, верно? Я нисколько не сомневаюсь в том, что он пробовал выбраться и таким способом.

- Это так, Тулл? - обратился к старику Конан.

- Разумеется я испробовал и это. Рыть имеет смысл только в тех местах, где своды опускаются достаточно низко. Мест же таких совсем немного, зато червей и циклопов в них предостаточно. Порою подземные обитатели сами пробивают подобные туннели, в надежде на то, что какая-нибудь живность свалится на них, но эти туннели или, скорее, провалы, как правило, находятся слишком высоко, и забраться к ним невозможно.

Конан повернулся к Элаши.

- Тулл рыл в одиночку, нас же - четверо. Мы и рыть будем быстрее, и от червей сможет отбиться.

- Я смотрю, у тебя на все есть ответ! - зло бросила Элаши.

Конан кивнул. Так оно и было.

- Тулл, дружище! Сколько нам еще идти?

- Часа два-три.

- Я предлагаю прекратить на это время все разговоры, тем более что смысла в них нет никакого!

Элаши нахмурилась, однако не сказала ни слова, промолчал и улыбающийся Лало.

Теперь они шли молча. Плесень покрывала стены пещер таким толстым слоем, что виден был каждый камешек.

В одной из пещер им встретилась Прядильщица. Конан тут же услышал ее сладкий голосок:

О ВОИН! ПРИДИ КО МНЕ, И ТЫ ПОЗНАЕШЬ РАЙСКИЕ УСЛАДЫ!

На сей раз Конан и ухом не повел. Не вняли сладкому зову и Тулл с Элаши. Друзья хотели было предупредить Лало об опасности, но в этом, как оказалось, не было никакой надобности. Лало на миг замер и тут же воскликнул:

- Что это еще за репа? Отродясь такой гадости не видел!

Таких оскорблений Прядильщица вынести не могла, она тут же завопила:

ДА Я ИЗ ТЕБЯ ВСЕ СОКИ ВЫСОСУ, СКОТИНА!

Конан усмехнулся. Даже попади Лало в паутину, Прядильщица вряд ли стала бы есть его, уж слишком тот был колок.

Тулл знал эти места как свои пять пальцев, он вел людей по пустым туннелям, которыми местные обитатели, похоже, не пользовались. За все время им встретился лишь один червь, переползший им путь и тут же скрывшийся во тьме.

Вскоре они уже оказались у палат ведьмы. Конан и Тулл осторожно поползли ко входу в главную палату, но уже через минуту вынуждены были остановится. Вход охранялся четверкой огромный червей.

Стараясь не шуметь, друзья поползли обратно.

- Ну что? - в один голос спросили их Элаши и Лало.

- Перед входом лежать четыре огромных червя, - ответил Конана.

- Я же тебе говорила! - едва ли не радостно воскликнула Элаши.

- Лично я не вижу в этом ничего страшного, - сказал Конан, с презрением посмотрев на свою спутницу. - Мы поступим так. Двое отвлекут на себя червей, что позволит двум другим войти в палату. Тулл говорил, что червь не может догнать человека. После того, как сокровища будут захвачены, мы встретимся в условленном месте.

Элаши покачала головой, Лало же заметил:

- Ох, Конан, Конан... Для тебя что в Геену сходить, что на горшок - все едино.

К Элаши вернулся дар речи.

- Скажи-ка мне, Конан, кто же твоих червяков отвлекать будет? Раз я уже имела глупость согласиться с тобой и едва не оказалась в брюхе у рыбы. Второй раз со мной это не пройдет!

- Отвлекать червей будем мы с Туллом, - спокойно ответил Конан. - Мы постараемся водить их за собой подольше, так чтобы вы успели взять пару-другую камешков.

Лало захихикал.

- Прежде я считал тебя тупым варваром, Конан, но оказалось, что дело обстоит и того хуже. Ты оказался политиком, киммериец. Вполне возможно, что однажды ты станешь и королем.

Судя по всему, Лало оскорбил его, хотя того, в чем состояло оскорбление, Конан так и не понял. Он решил не ломать себе голову и сделал вид, что ничего не услышал.

- Я думаю, к делу нужно приступить не мешкая, - заговорил Тулл. - Рано или поздно ведьма поймет, что она сбилась со следа, и направится не куда-нибудь, а сюда. Лучше, если к этому времени нас здесь не будем.

С этим не стал спорить никто.

- Ну что ж, тогда не будем терять время зря, - сказал Конан.

Харскил прекрасно понимал, что ни он сам, ни те, кого он преследовал, не могут тягаться в скорости с его крылатыми слугами, и потому отослал вперед все мышиное воинство, оставив при себе только Рыжего.

Рыжий то и дело начинал недовольно ворчать. Успокоить же его было не так-то просто.

- Боюсь, что вся эта кровь не стоит тех трудов, которыми она нам достается...

- Что я тебе скажу? Вспомни ее вкус.

- Но не могу же я до скончания лет ловить этих людей!

- Я понимаю тебя, Рыжий. В знак особой признательности я хочу предложить тебе нечто особенное. Да, кстати, превращать тебя в насекомое я и не думал, это была шутка.

- Я так и понял, - ответил Рыжий, явно не доверяя сказанному.

- Предложение же мое заключается в следующем - после того как я произнесу одно небольшое заклинание, ты станешь неотразимым, Рыжий, все самки твоего племени будут жаждать только одного - твоей любви!

Рыжий фыркнул.

- Ты только зря потратишь время - я и так пользуюсь большим успехом у дам.

Харскил едва смог удержаться от смеха.

- Я в этом нисколько не сомневаюсь, приятель. Речь идет о другом... Твои... как бы это сказать? Да, твои мужские потенции станут беспредельными.

- Беспредельными?

- Практически беспредельными.

Рыжий изумленно уставился на Харскила.

- Я тебя понял. Вообще-то особых проблем с этим у меня нет, но, думаю, твое заклинание тоже будет не лишним.

На этот раз Харскил уже не мог удержаться от смеха.

В тот же миг он увидел перед собой еще одну летучую мышь. Сделав круг над его головой, она села на землю и принялась пищать на разные лады.

- Переведи! - обратился Харскил к Рыжему.

- Он говорит, что твои или, вернее, наши жертвы находятся у входа в палаты ведьмы.

- Что они там забыли?

- Кто ж их знает. Мысли мы читать не умеем.

- Далеко это отсюда?

- Нет. Туда можно добраться и за час.

- Тогда чего же мы ждем?

Виккель и Дик двигались по одному из главных коридоров по направлению к покоям ведьмы. Руки Виккеля были связаны крепкой веревкой, свободный конец которого находился во рту к Дика. Червь вел за собой взятого в плен циклопа.

План заговорщиков был достаточно прост. Стражи, охранявшие господские покои, знали о том, что Дик является доверенным лицом Чунты, и вряд ли заподозрили бы его в измене. Оказавшись в главной палате, они стащили бы у ведьмы парочку талисманов и тут же направились бы назад. Охранники, насколько это было известно Дику, особым умом не отличались, и потому наплести им можно было что угодно.

По завершении первой части операции Виккель и Дик должны были поменяться ролями, теперь Дик становился пленником, а Виккель - конвоиром. Вторая часть операции была точным повторением первой, с той лишь разницей, что осуществляться она должна была в покоях волшебника. На всю операцию у них должно было уйти не меньше двух дней, но дело того стоило, ибо в результате ее они стали бы обладателями двух магических талисманов, принадлежавших враждующим сторонам. Талисманы же эти должны были стать мощным орудием убеждения. Речь была заготовлена заранее.

"Если волшебник/ведьма так уж неподебим/а, то как вы объясните то, что мне удалось похитить из его/ее логова эту штуковину? То, что вы считаете силой, на деле - пустое бахвальство! Победа будет зав нами!"

Эту речь следовало произносить при большом скоплении народных масс.

Ни у Дика, ни у Виккеля не было уверенности в том, что план этот приведет их к желанной цели, но у них не было и особого выбора. Лучше хоть что-то, считали они, чем ничего.

Под дороге им встретилось несколько червей. Рассказ Дика ничуть не смущал их, они воспринимали его как нечто, само собой разумеющееся. Это говорило о том, что план их не так-то плох.

Чунта почувствовала что-то неладное. Шершни были запущены ею едва ли не во все пещеры, однако все она возвращались ни с чем. Многие еще отсутствовали, но уже было понятно, что людей в этой части пещеры нет. Все это время ее плот плыл со скоростью бегущего человека, шершни же летели и того быстрее - люди, если бы они были здесь, просто не успели бы так далеко уйти, Следовательно, они направились в каком-то ином направлении.

Чунта хлопнула себя по бедру. Ну конечно же! Почему она не подумала об этом раньше? Они ведь могли направиться и назад, тем более что те места им уже знакомы.

Неужели на эту уловку попался и волшебник? Если это так, то он может появиться здесь с минуты на минуту.

Чунта вздохнула. Она могла сразиться со своим заклятым врагом и сейчас. Конечно, с энергией, которую она получила бы от варвара, она чувствовала бы себя увереннее, но пока об этом не приходилось и мечтать. Проскользнуть мимо Рея незамеченной ей все равно не удастся, так что лучше напасть на него первой.

Чунта принялась рыться в своих сумках, вынимая оттуда разного рода мистическое оружие. Она устроит засаду в какой-нибудь тихой пещере, из которой этот треклятый колдун уже не выйдет.

Едва Рей выпустил из бутылки третью осу, как его осенило. Он зря терял время, люди ушли совсем в другом направлении. Сказать о том, откуда пришло к нему это знание, волшебник не мог, но это его особенно и не интересовало.

Мост резко изменил направление. Рей встревожился не на шутку. Разумеется, у покоев его была выставлена надежная охрана, но от этих людей можно было ожидать чего угодно. Могли они проникнуть и в его главный зал, где хранились такие предметы, к которым даже он, великий Катамаи Рей, подходил с опаской. Ему следовало как можно быстрее вернуться домой и задраить все входы-выходы, в противном случае могло произойти что угодно. Только бы не опоздать!

- Прибавьте ходу, ублюдки! - заорал Рей.

Быстрее циклопы бежать уже не могли. Рей застонал и, прикрыв глаза, погрузился в тягостные думы.

Глава восемнадцатая

Конан и Тулл разом выбежали в коридор, ведущий ко входу в главную палату Чунты. Киммериец громко кричал, размахивая над головою мечом, старик же выделывал немыслимые коленца и постанывая.

В тот же миг четверка охранников ринулась вперед. В скорости черви ничуть не уступали людям.

Друзья бросились бежать. Когда они повернули за угол, Конан на миг остановился и раздраженно бросил:

- Ох и набегаемся мы сегодня!

Тулл смущенно развел руками.

- Кто ж знал, что эти черви будут ползать так быстро...

Они еще раз повернули за угол и побежали по длинному узкому коридору. Черви не отставали от них ни на шаг.

Едва стражи скрылись за поворотом, Элаши и Лало ринулись ко входу в покои ведьмы. Не прошло и минуты, как они уже стояли в ярко освещенной передней.

- Пустое это дело, - прошептала Лало. - Скорее всего, ведьма взяла свои сокровища с собой.

- А раньше об этом ты сказать не мог?

- Так вы же меня и не спрашивали. Лезть же в чужие дела не в моих правилах.

- Лало, у нас нет времени на споры. Пора делом заняться.

Они вышли из передней и оказались в огромном зале с высокими сводами, в центре которого стояла огромная кровать. Вдоль стен стояли шкафы, зеркала, сундуки, туалетные столики и тумбочки.

- Похоже, мы у цели, - прошептала Элаши.

- Удивительно тонкое наблюдение. Я покорен...

- Заткнись! У нас и так мало времени.

Харскил был настроен решительно. Он завладеет варваром и его клинком, чего бы ему то ни стоило. План его был чрезвычайно прост. Когда они настигнут Конана, он, Харскил, напустит на него дюжину другую Вампиров. В том, что мыши смогут справиться с варваром, можно было не сомневаться, тем более что наградою им была бы кровь жертвы. Харскилу хватило бы и капли крови варвара - успех заклинания определялся не ее количеством, но ее качеством. Конечно, приятнее было бы помучить жертву напоследок, но теперь об этом думать уже не приходилось. Главное - кровь, всем остальным можно и пожертвовать.

Время шло, а волшебник все не появлялся. Куда же запропастился этот негодяй? Чунта вновь забеспокоилась. Одно из двух: либо он заметил ее и поспешил отступить, либо - подобно ей понял, что людей в этой части пещеры нет, и направился в каком-то другом направлении.

Чем быстрее она поймет это, тем лучше. Чунта выпустила из кувшина красного шершня и сказала ему следующее:

- Ищи волшебника Катамаи Рея. Но смотри - он не должен тебя заметить!

Шершень взмыл вверх, Чунта же села на свой плот и задумалась.

Слугам Рея приходилось несладко. Волшебник все подгонял и подгонял своих носильщиков, не давая им ни минуты передышки. "Только бы успеть, - думал Рей. - Только бы успеть".

Ему вдруг показалось, что он слышит какое-то жужжание. Он посмотрел по сторонам, но не заметил ничего подозрительного. Впрочем, сейчас подобные пустяки его нисколько не беспокоили. Рею вспомнилась ведьма. Скорее всего, эта потаскуха находится где-то поблизости. Наверняка она совершила ту же ошибку, что и он сам. Но, впрочем, это уже ее проблемы.

Черви явно нагоняли беглецов. Конан оглянулся назад. Еще пять-десять минут, и эти ползучие твари будут давить на пятки.

- По... камням... они... лазать... могут? - крикнул он обливающемуся потом Туллу.

- Плохо! - прохрипел старик.

- Тогда бежим направо!

Правый туннель был уже знаком киммерийцу, по одно из его стен можно было забраться наверх, на узкую каменную полку. Не прошло и минуты, как друзья оказались перед нею.

- За мною! - крикнул киммериец и, не дожидаясь ответа, полез наверх.

Стена оказалась куда круче, чем думал Конан, однако ему не составило особого труда добраться до полки, годы, проведенные среди диких киммерийских скал, не прошли для него даром, он лазал по скалам с ловкостью ящерицы. Через минуту на полку забрался и старик, подобной прыти Конан от него никак не ожидал.

- Что же мы будем делать? - прохрипел Тулл, усевшись на камень. - Не торчать же нам здесь вечно?

Конан взял в руки большой, в две человеческие головы, камень.

- Долго мы здесь не задержимся, дружище. Оружия у нас теперь хоть отбавляй.

Тулл согласно кивнул и тоже наклонился за камнем.

Черви были уже под ними. Один из них принялся извиваться на месте, произнося немыслимый скрип.

- Н-немедленно с-спускайтесь вниз! - услышал вдруг Конан.

Фраза эта была произнесена на языке гиперборейцев. Конан немало удивился познаниям червей, не решил не вступать с ними в диалог. Вместо этого он швырнул вниз камень.

Бросок его был точен. Червь, лежавший под скалой, забился в предсмертной агонии, истекая тягучей желтоватой жидкостью. Метким оказался и бросок Тулла.

Пара оставшихся в живых червей тут же отползла на безопасное по их понятиям расстояние. С минуту они о чем-то совещались, затем один из них заполз на большой плоский камень и грозно проскрипел:

- М-мы еще в-вернем-ся!

После этого черви гордо удалились.

- Что он хотел этим сказать? - удивился Тулл.

Конан пожал плечами.

- Кто ж его знает. Может быть, они отправились за подмогой, а может, имелось в виду и что-то другое. Я думаю, нам не следует ломать себе голову над этим. В любом случае нам нужно уходить отсюда.

Пока киммериец спускался вниз, старик стоял наверху, держа наготове огромный камень. Оказавшись внизу, Конан извлек меч из ножен и стал дожидаться Тулла. Черви так и не появились.

- Надеюсь, Элаши и этот придурок сделали все что надо, - сказал старик.

- Времени на это у них было предостаточно, - усмехнулся киммериец. - Интересно, чем же они нас обрадуют?

Проблема, с которой столкнулись Элаши и Лало, оказалась достаточно странной, камней было слишком много. Понять, что это за камни, можно было лишь при свете дня, но Лало, оказавшись докой в этих вопросах, тут же нашел среди них рубины, изумруды, алмазы, сапфиры, огненные агаты, опалы и жемчуг.

Отобрав самые ценные камни, они наполнили ими четыре кожаных мешка, нести которые было весьма непросто.

- Все, хватит! - сказала Элаши.

- А как же все остальное?

- Ты хочешь, чтобы под тяжестью камней мешки порвались?

- Нет, нет! Это я так.

Взяв в руки мешки, спутники направились к выходу. Едва они миновали главный туннель и свернули за угол, как у входа появилась пара охранников.

- Я и не ожидал, что все пройдет так гладко, - прошептал Лало.

- Рано ты об этом заговорил, - ответила Элаши. - Радоваться будем потом.

- Слушай, Элаши, порою мне сдается, что проклятье наложено не только на меня!

- Замолчи, идиот! Ты слышишь?

Из-за угла доносились чьи-то тяжелые шаги.

- Скорее сюда! - прошептал Лало и, протиснувшись в крохотный грот, помог забраться туда и своей спутнице.

Вскоре они увидели огромного червя, державшего во рту веревку, которой были связаны руки покорно следующего за своим конвоиром циклопа. Элаши внимательно наблюдала за этой странной парочкой, не забывая время от времени поглядывать и на своего не в меру разговорчивого спутника. Предосторожность эта оказалась не лишней, едва хвост червя исчез и виду, Лало зашевелил губами, явно собираясь сказать ей очередную глупость. Элаши выпустила мешок из руки и крепко зажала ему рот, несказанно удивив тем своего спутника.

Дар речи вернулся к нему только через минуту.

- Более напористой женщины я еще не видел! - восхищенно пробормотал он.

Элаши улыбнулась.

- Хватит сидеть. Наверняка друзья нас уже заждались.

У входа в покои ведьмы Дик и Виккель, увидели двух чрезвычайно взволнованных червей. Виккель, понурив голову, ждал, когда черви наговорятся друг с другом, справедливо полагая, что предметом их разговора является не он, а нечто куда более важное. Дик дернул за веревку, и они вошли в покои ведьмы.

Едва они миновали переднюю и вошли в главную залу, Виккель спросил:

- Что произошло?

- Н-недавно з-десь появилась п-парочка л-людей. В-все четыре охранника отправились в-в п-погоню з-за н-ними.

- Четыре? Лично я заметил только двух.

- Д-воих уже н-нет, они п-погибли. Л-люди убили их к-камнями.

- Какое зверство! - пробормотал циклоп, но едва ли не тут же добавил: - Впрочем, нет худа без добра. Происшедшее как-то повлияет и на отношение червей к ведьме.

- З-здесь я с-с тобой с-согласен.

Виккель стал и с интересом разглядывать покои Чунты.

- Кому как не тебе знать эти места, Дик. Скажи, что мы должны взять?

- Иди з-за м-мной.

Они направились к огромному комоду. Виккель внезапно вскрикнул и тут же поднял с пола камешек, поранивший ему ногу.

- Ты смотри! Да это же изумруд! - Он понес камень к морде Дика. - Они что - так повсюду и валяются?

- Ко-конечно н-нет!

Виккель на миг задумался.

- Ты знаешь, приятель, мне кажется, что людей было не двое.

- Д-да. З-здесь п-побывал и т-третий.

- Совершенно верно. Пока охранники гонялись за людьми, кто-то лишил твою госпожу всех ее сокровищ.

- Д-да! П-представляю, к-какую она р-рожу с-скорчит!

Виккель рассмеялся

- Ну а теперь, старик, давай и мы прихватим свою долю. Хуже ей от этого уже не будет.

Глава девятнадцать

Харскил осторожно выглянул из-за камня. Глазам его предстала странная картина: из узкого прохода, охранявшегося парой огромных червей, появилось двое - циклоп и червь. Руки у циклопа были связаны, второй же конец веревки находился у червя во рту. Эта странная пара вскоре исчезла за поворотом. Харскил подозвал к себе Рыжего.

- Ты шел слишком медленно, - сказала мышь. - Люди уже ушли.

Харскил заскрипел зубами.

- Куда ушли?

- Они находятся неподалеку отсюда. Двое уже там, двое других направляются туда же. Наши разведчики сообщили мне, что первая пара отвлекала на себя внимание червей, вторая же пара в это время побывала в покоях ведьмы и вышла оттуда с каким-то тяжелым грузом.

Харскил удивленно покачал головой. Оказывается, они еще и воры. Но ничего, после того, как мыши расправятся с людьми, а произойти это должно было совсем скоро он прихватит с собой и награбленные ими сокровища.

- Показывай путь, - приказал Харскил Рыжему.

Обе пары пришли в условленное место почти одновременно. Элаши и Лало несли с собой тяжелые мешки.

- Удивительно! - засмеялся Лало. - И как это вы не заблудились?

Тулл заскрипел зубами, Конан же изобразил на лице некое подобие улыбки.

- Я смотрю, вы времени даром не теряли.

- На это можно купить целое царство, - ответила Элаши. - Пока же я предпочту свою долю тебе. - Она протянула киммерийцу оба мешка.

Конан покачал головой.

- Мне и своей хватит.

Он взял один из мешков и оценивающе прикинул, тяжелый ли он. К несчастью, мешок оказался слишком ветхим, и из него сверкающим потоком хлынули каменья.

- Что ты наделал! - воскликнула Элаши.

Не говоря ни слова, Конан присел, собрал горсть самоцветов и высыпал их в кошель, висевший у него на поясе.

- А как же остальное? - изумился Тулл.

- С меня достаточно и того, - ответил Конан. - Сокровища сокровищами, но жизнь мне дороже.

- Но ведь эти богатства...

- Обесценятся, если мы не сможем выйти из пещеры. Вы забываете о том, что мы со всех сторон окружены врагами.

- Смотрите, - воскликнул Тулл, показывая куда-то вверх. - Мышь!

Крылатая тварь тут же метнулась к выходу из пещеры и исчезла.

- Хорошо, если она одна, - пробормотал киммериец. - В любом случае нам лучше уйти.

Друзья направились к выходу, с сожалением поглядывая на рассыпанные сокровища. В последний момент Элаши подняла с земли огромный изумруд и протянула его киммерийцу.

- Зря ты такими камнями разбрасываешься.

Конан посмотрел на камень. Да, этот камень стоил всех прочих. Взяв его в руки, киммериец почувствовал, что камень едва заметно пульсирует, но он решил не обращать на это странное обстоятельство внимания и положил его в кошель.

Шершень вернулся к ведьме с вестью о том, что волшебник с большой скоростью движется к своему дому. Новость эта ничуть не обрадовала Чунту. Разрази его гром! Чего доброго он ее и опередит!

Впрочем, отчаиваться пока было рано. В запасе у ведьмы было одно чудодейственное средство, прибегать к которому ей доводилось лишь однажды, ибо применение его было связано с немалой опасностью. Рисковала она многим, но ничего другого ей, похоже, уже не оставалось.

Живой плот ведьмы выехал на пологий берег. Чунта пробормотала заклинание, и в тот же миг узы, соединявшие червей в единое целое, распались.

- Возвращайтесь в мои покои, да побыстрее! - приказала ведьма своим слугам.

Черви отправились на поиски туннелей, по которым они могли бы добраться до дома, Чунта же достала из сумки пергамент с заклинанием, которым она не пользовалась вот уже двести лет. Свиток этот был сделан из кожи крылатой рептилии, жившей на Земле задолго до того, как туда пришли люди. Размахом крыльев эта древняя тварь уступала только птице Рух, голова ее походила на голову крокодила, когти же на ее черных лапах были остры словно бритва. Поймано это чудище было в зловонных джунглях к востоку от Ксухотля, одной из твердынь Черных Царств.

При произнесении заклинания свиток превращался в плащ, который заклинатель должен был надеть на себя; при этом он становился точной копией того древнего ящера, из шкуры которого и был сделан свиток. Ящер не боялся никого и ничего, однако у заклинания был один серьезный недостаток - понять, сколь долгим будет его действие, было невозможно, соответственно, воспользовавшемуся им следовало избегать как больших высот, так и высоких скоростей, в противном случае полет мог обернуться и катастрофой.

Чунта была весьма искушена в магических материях, однако летать каким-то иным способом не могла. Смягчить возможное падение также было невозможно, ибо на произнесение заклинания, делающего мага легким как перышко, требовалось несколько минут, которыми она, разумеется, не обладала. И все же в ее положении риск был оправдан.

Ведьма стала взбираться на высокую скалу, сжимая в руках магических свиток. Крылатые ящеры прекрасно летали, но вот взлететь им было непросто - для этого им требовалось возвышение, с которого они могли бы спрыгнуть, раскрыв свои широкие крылья.

Оказавшись на вершине, Чунта развернула свиток.

Катамаи Рей чувствовал себя уверенно. Одна из его ос сообщила ему о том, что ведьма осталась далеко позади. К тому времени, когда она осознает свою ошибку, и Рей, и его жертвы будут для нее недосягаемы.

В тот же миг над волшебником пронеслась странная тень. Он посмотрел наверх, однако ничего не увидел. Впрочем, нет, тень была уже далеко впереди. Или ему это только показалось?

- Что это? - спросил он у своих слуг.

Циклоп, бежавший рядом с паланкином, пожал плечами и ответил:

- Не иначе, мышь.

- Что я, по-твоему, - мышей не видел? - рявкнул волшебник и задумался.

Если это не мышь, то что же это такое?

Скорее всего, эта крылатая тварь появилась здесь случайно, более того, она могла быть и плодом его воображения. Тревожиться пока рано, подумал Рей и тут же почувствовал, как к сердцу его подступает страх.

Дик и Виккель торжествовали. Первая часть операции прошла на удивление гладко, в своем кошеле циклоп нес магическое устройство, похищенное из покоев ведьмы. Палаты Чунты остались далеко позади. Дик остановился и стал объяснять своему другу принцип работы этого странного устройства, представлявшего собой деревянную дощечку размером с игральную карту, на одном из концов которой было высверлено крохотное отверстие, к другому же концу был приделан небольшой рычажок.

- Н-направляешь отверстие н-на т-ту с-стену и н-нажми р-рычаг, - проскрипел Дик.

Виккель выполнил сказанное, и из отверстия вылетела тончайшая белая нить, которая начала тут же сплетаться в хитроумную паутину. Виккель вернул рычажок на место, и паутинка мгновенно оборвалась, теперь кружевная сеть, повисшая меж камнями, не была связана с породившим ее устройством.

Циклопа это нисколько не поразило.

- Ну и что с того? На кой черт нам нужна эта паутина?

- П-попробуй ее р-разорвать.

Виккель коснулся кружев и тут же оказался плененным ими. Он было попытался вырваться из этих тончайших пут, но тут же понял, что сделать это ему не удастся.

- Я забираю свои слова обратно. Теперь скажи - как мне отсюда выбраться?

- П-переключи р-рычажок.

Виккель с трудом осуществил названное действие, и паутина тут же стала возвращаться назад, в дощечку. Не прошло и минуты, как циклоп был свободен вновь.

- Эт-то в-волшебство н-не считается с-серьезным, н-но оно н-не т-требует и с-специальных п-познаний в магии.

- Замечательно! - воодушевился циклоп. - Даже одной этой штуки достаточно для того, чтобы народ пошел за нами!

Харскилом овладело странное беспокойство. Один из разведчиков сообщил ему, что люди, которых он ищет, находятся совсем рядом. Ему хотелось тут же побежать за ними, но он понимал, что теперь ему следует быть предельно осмотрительным. Лучше не спешить и действовать наверняка.

Под ногами у него что-то поблескивало. Харскил наклонился и поднял с земли маленький камешек. Он знал толк в камнях и тут же понял, что держит в руках небольшой рубин. Он принялся рассматривать другие камни и с удивлением обнаружил, что стоит на россыпи самоцветов. "Грешно проходить мимо таких сокровищ, - подумал Харскил и стал набивать камнями карманы. - Минута-другая ничего не решат, - думал он, - уйти от меня варвар теперь не сможет".

Огромный ящер грандиозно размахивал крылами. Он и его собраться владели Землей, ибо им дано было покорить небо. Полет, исполненный легкости и мощи... Чунта вспомнила о грозящей ей опасности и тут же пришла в себя. Летать, конечно, приятно, но существуют и другие, куда менее рискованные, способы достижения блаженства. Как только варвар окажется в ее руках, она насладиться сполна. О сладостная нега...

Глава двадцатая

Конан вел друзей по извилистому коридору с высокими сводами.

- Боюсь, этот чурбан заведет нас не туда, - послышался сзади голос Лало.

К оскорблениям подобного рода киммериец уже привык, они нисколько не трогали его. И тут Лало сказал:

- Как ты бесстрашен, киммериец!

Конан резко обернулся и посмотрел в глаза своему спутнику.

- Это еще что за новости?

- Что-то я тебя не понимаю, киммериец, - удивился Лало.

Голос его зазвучал вновь:

- Знал бы ты, как не хочется мне тебя обижать, дружище.

Киммериец внезапно понял, что эти слова рождаются в нем самом, он не слышал их своим физическим слухом, они звучали в его мозгу.

- Это я так, Лало. Не обращай на меня внимания.

"Опять какое-то колдовство. Неужели я научился читать мысли", - поразился Конан. В том, что этот бестелесный голос принадлежал его товарищу, он нисколько не сомневался.

Через минуту Элаши споткнулась о камень и неловко упала наземь, обнажив свои красивые ноги. Конан ухмыльнулся.

- Я смотрю, ты ни о чем другом и думать не можешь! - презрительно фыркнула Элаши.

Тут же последовало:

- Конан, любимый, как мне плохо без тебя...

Киммериец смутился, но тут же заметил, что последнюю фразу услышал только он - ни Тулл, ни Лало никак не среагировали на нее. Быть может, на этот раз он слышал мысли Элаши?

Что это с ним случилось? Неужели его заколдовал неведомый волшебник?

Немного подумав, он решил, что последнее предположение лишено смысла. Какой толк в таком колдовстве, которое позволяет жертве читать чужие мысли? На проклятье это как-то не похоже.

Произошло нечто значительное. Ломать голову над тем, что это, киммериец не собирался, на это у него попросту не было времени. Если в минуту опасности тебе протягивают спасительное оружие, ты берешь его, не спрашивая о том, кто это делает и зачем.

Конан был прагматиком.

Именно по этой причине он решил не делиться с друзьями своим открытием. Быть может, когда-нибудь он и поведает им об этом. Когда-нибудь, но только не сейчас.

- Они совсем рядом, - тихонько пропищал Рыжий. - За этим поворотом.

- Вы готовы к атаке? - спросил Харскил.

- Еще бы не готовы! Наши ребята только этого и ждут.

- Вот и прекрасно. Чашу с кровью вы получите сразу же, скажи об этом своим братьям.

Чунта стояла перед входом в свои покои, наблюдая за двумя перепуганными стражами. Принимать обычный свой облик она не спешила.

Своего поста черви так и не покинули, ведьма, удовлетворенная этим, развела полы плаща, дабы не вводить слуг в излишнее смущение. Она вопросительно посмотрела на них. Те мгновенно успокоились и принялись докладывать своей госпоже о том, что приключилось с ними ха время ее отсутствия.

- Эт-то н-настоящий д-демон! Он убил Кука и Т-туму!

Чунта жестом руки призвала червей к молчанию. Известие о гибели двух слуг ее нисколько не взволновало, куда более важным было то, что варвар находится где-то рядом. Медлить было нельзя.

Она взобралась на хвост одного из червей.

- Когда я приму облик ящера, ты легонько подбросишь меня вверх.

Не дожидаясь ответа, она вновь обратилась в крылатую рептилию и раскрыла свои широкие крыла.

Насмерть перепуганный червь дернулся и взмахнул хвостом с такой силой, что ящер взлетел к сводам пещеры.

Пленить варвара можно было несколькими способами, особенно хорош был один из них, позволявший ей застать варвара врасплох. Конан был где-то рядом, она чувствовала его запах.

Теперь циклопы бежали по широкому туннелю, ведущему прямо к его дому. Катамаи Рей поежился. Неужели он опоздает?

- Я с вас шкуры поспускаю, болваны! Неужели вы не можете прибавить ходу?

Вторая часть операции прошла так же блестяще, как и первая. Парочка циклопов, охранявших покои волшебника, решила не вмешиваться в дела доверенного лица их господина, тем более что последний не известил их о том, что с некоторых пор статус Виккеля стал совершенно иным. Рей считал циклопов идиотами и потому не имел привычки делиться с ними своими мыслями. В своем плане Виккель учел и это немаловажное обстоятельство.

Оказавшись в палате Рея, друзья тут же принялись за дело, не прошло и минуты, как они завладели одним из его талисманов, а через полчаса Виккель уже демонстрировал своему другу их новое приобретение.

Вначале небольшой серый кувшин не казался Дику чем-то особенным, однако циклоп тут же доказал ему обратное. Он достал из кувшина щепотку белого порошка и бросил ее перед Диком.

- Н-ну и что из э-этого?

- Попробуй-ка переползти это место.

Будь у Дика плечи, он пожал бы ими, настолько странным казалось ему предложение Виккеля. Он покорно пополз вперед и тут - тут он почувствовал, что опора, потребная ему для движения, исчезла! Он словно повис в воздухе.

Виккель засмеялся.

- Это особая смазка. Она делает камень настолько скользким, что передвигаться по нему можно только так.

Циклоп легонько толкнул Дика, и тот легко заскользил вперед. Подъехав к краю этого волшебного катка, червь поспешил выбраться на привычную шершавую поверхность.

- В-вот это д-да! - восхитился он. - И д-долго эт-то д-дей-ствует?

- К сожалению, нет. Через час этот камень ничем не будет отличаться от всех остальных. Но нас это не должно волновать - магические предметы должны быть нашими аргументами в споре с массами, верно? Так что своему назначению они отвечают.

- Н-нес-сомненно!

- Не будем зря терять время. Куда мы теперь направимся - к тебе или ко мне?

- М-мои п-пещеры п-поб-ближе.

- Стало быть, туда мы и пойдем.

Конан услышал писк мышей задолго до того, как их приближение заметили его спутники. Он выхватил меч из ножен и резко развернулся.

- В чем дело, Конан? - испуганно пробормотала Элаши.

- Позади мыши! - крикнул киммериец.

У входа в пещеру появилась дюжина огромных летучих мышей. В нескольких шагах от Конана начинался узкий туннель, и киммериец решил отступить туда, ибо мыши могли бы влетать в него лишь поодиночке.

- Скорее в туннель, - закричал он друзьям. - Я вас прикрою!

- Конан... - начала было Элаши, но киммериец тут же прервал ее:

- Делайте то, что я сказал!

Спутники подчинились его приказу; мысли их были исполнены страха, однако в них слышалась и решительность помочь ему, Конану. Киммериец мрачно усмехнулся и поднял свой меч.

Первую мышь он зарубил играючи, со второй и третьей ему пришлось немного повозиться.

И все же мышей было слишком много. Не успел Конан занести меч для нового удара, как на него обрушились сразу четыре мыши. Они были куда легче его, но совокупность массы их хватило для того, чтобы сбить его с ног. Конан рухнул наземь, успев пронзить клинком одну из нападавших на него тварей. Другая мышь вцепилась зубами ему в плечо и стала жадно сосать выступившую из ранки кровь. Конан схватил ее за крылья и размозжил ее хрупкое тельце о камни.

И тут в пещере появился Харскил. Только теперь Конан вспомнил о его существовании. Харскил, сжимавший в руке тонкий клинок, пытался приблизиться к нему, однако ему помешали мыши, снующие по пещере.

- Мы идем к тебе, Конан! - услышал киммериец крик друзей. Он размозжил голову еще одной мыши и перевел дух. "Похоже, на этот раз они легко одолеют противника, - подумал он, - ни мыши, ни Харскил им не страшны".

И тут раздался ужасный рев.

Он не походил ни на что, грозный звериный рык смешивался в нем с пронзительным, леденящим кровь визгом. Конан глянул вверх. То же самое сделали Харскил и мыши.

На них камнем падало огромное крылатое чудище, с головою крокодила и крылами гигантской летучей мыши.

Конан поднял меч над головой, готовясь к встрече с новым противником, но в это же мгновение обезумевшая от страха летучая мышь метнулась к нему и выбила клинок из его рук.

Не успел Конан опомниться, как чудовищные лапы схватили его за руку и за кожаный пояс. Ящер замахал крыльями и, легко оторвав свою добычу от земли, стал набирать высоту.

- Бегите! - закричал киммериец друзьям.

Его спутники исчезли в туннеле, поняв, что помочь своему товарищу они уже не смогут. Ящер же взлетал все выше и выше.

Снизу донесся истошный крик Харскила, проклинавшего и судьбу, и богов, и ящера.

Чудище вылетело из пещеры и теперь летело по широкому туннелю, круто уходившему влево. Конан даже не пытался сопротивляться, ибо прекрасно понимал, к чему приведет падение с такой высоты.

Харскил внезапно понял, что теплые капли, упавшие ему на лицо, были каплями крови - крови Конана. Для заклинания было достаточно и их. Клинок героя лежал в трех шагах от него.

Едва Харскил сделал шаг вперед, как перед ним возник Рыжий.

- Пошел вон! - негромко сказал Харскил.

- Я требую, чтобы ты немедленно выполнил свое обещание, - зло прошипел Рыжий. - Хватит нас завтраками кормить!

- Ждать тебе осталось недолго, Рыжий. Сейчас я возьму этот меч...

- Я сказал - немедленно! - завопила мышь, гневно передернул крыльями.

Это было уже слишком. Харскил взмахнул своим клинком, и голова Рыжего покатилась по земле. Пять или шесть оставшихся в живых вампиров переглянулись и вопросительно посмотрели на Харскила?

- Вы тоже спешите?

Мыши развели крылами - нет, нет, никто не спешит.

Харскил взял в руки клинок Конана, осторожно коснулся его острием капельки крови, упавшей ему на лицо, и стал читать заклинание, прикладывая холодную стал клинка к различным частям своего тела.

Белый мерцающий свет наполнил пещеру. Харскил почувствовал, что тело его начинает распадаться надвое - правая его сторона стала средоточием мужского начала, левая - женского. Еще немного, и слившиеся в нем сущности вернутся к блаженной своей особенности. Он засмеялся, вспомнив о том, каких трудов стоило ему это освобождение. А сколько ему пришлось пролить невинной крови! Даже подумать страшно. Он довольно хмыкнул и через миг потерял сознание.

Мужчина и женщина стояли друг против друга, довольно улыбаясь.

- Это еще что такое? - раздался хриплый голос.

Люди обернулись. Мужчина держал к руках клинок Конана, женщина - меч Харскила.

Перед ними стоял не кто иной, как сам Катамаи Рей.

- Кто вы такие? - грозно спросил волшебник.

- Не твое дело, - ответила женщина.

- Попридержи язык! - прошептал стоявший рядом с ней мужчина.

- После стольких лет молчания? Да ни за что!

- Однажды твой язык уже сослужил нам дурную службу, дорогая.

- Мой язык? Да как ты...

- Молчать! - заорал волшебник. - У меня нет времени на то, чтобы выслушивать этот бред!

- Что ты стоишь? - прошептала женщина. - Неужели мы с ним не справимся?

- Не говори глупостей, - так же шепотом ответил ей мужчина.

С пронзительным визгом женщина бросилась на волшебника. Спутнику ее не оставалось ничего иного, кроме как последовать ее примеру.

Волшебник взмахнул руками и произнес заклинание, состоявшее всего из четырех слов, слов резких и страшных.

Мужчина почувствовал, что у него отнимаются ноги. Он посмотрел вниз и к ужасу своему увидел, что ног у него уже нет - они превратились в грязную зловонную лужу. Он перевел взгляд на свою спутницу и увидел, что с нею происходит то же самое.

- Что ты наделал! - возопила она.

- Я? Я наделал?

Это были его последние слова - Харскил Лоплейнский превратился в лужицу.

Глава двадцать первая

Черви встретили Дика не очень-то радушно. Больше всего их смущало то, что он появился не один, а в компании с циклопом.

- Д-дик, т-ты что - с-спятил?

- Т-ты з-зачем его с-сюда п-привел?

- У т-тебя что - с-своей головы н-нет?

После того, как друзья продемонстрировали соплеменникам Дика чудесную паутину и волшебную смазку, волнение в зале усилилось.

- О б-боги!

- Д-дик, п-прекрати с-сейчас же!

- Я полагаю, нам пора брать слово, - прошептал Виккель.

- П-похоже н-на то, - согласился с товарищем Дик.

Друзья посвятили червей в свои планы, и тут же в пещере установилось напряженное молчание. Черви задумались. Разумеется, Чунту они не любили, но мысль о том, что ее можно низвергнуть, никогда не приходила им в голову - уж слишком неравны были силы. Теперь же ведьма предстала им в новом свете - она была не всесильна, доказательством чего были магические предметы, похищенные заговорщиками. Споры длились не один час, но в результате их червям удалось прийти к единому мнению: если Дик и Виккель смогут гарантировать участие в борьбе одноглазых, то они, черви, станут на сторону заговорщиков.

Дик и Виккель переглянулись. Ну наконец-то!

Разумеется, торжествовать пока было рано: им нужно было привлечь на свою сторону и циклопов, однако то обстоятельство, что они уже заручились поддержкой червей, существенно упрощало их задачу.

Виккель повел своего друга к родным пещерам.

Ящер уносил Конана все дальше и дальше от пещеры. В том, что это чудовище было послано одним из волшебников, киммериец не сомневался; оставалось понять, кому же из них он обязан этим необычным путешествием. Судя по всему, он нужен был магу живым, в противном случае ящер давно бы выпустил его из своих когтей.

Ответ на свой вопрос киммериец получил в ту же минуту. В голове его прозвучало:

Скоро мы будем дома, красавчик.

Голос мог принадлежать только женщине, пусть и исходил он от крылатого зубастого чудовища. Скорее всего, его несла сама Чунта, чудесным образом превратившаяся в ужасного дракона.

Через миг сомнений в этом у него уже не было - ящер свернул налево и полетел по хорошо знакомому киммерийцу туннелю - туннелю, ведущему к покои ведьмы. У входа в палаты лежали два гигантских червя, с которыми Конан был уже знаком.

Крылатая рептилия спланировала на пол и выпустили киммерийца из своих страшных лап. Ведьма нисколько не сомневалась в том, что бежать от нее пленник уже не сможет, - одно неосторожное движение, и черви тут же раздавят варвара своими массивными телами.

Пленник, однако, бежать и не думал. С тех самых пор, как ведьма приняла обычный свой облик, он смотрел только на нее. Конан ожидал увидеть уродливую безобразную старуху - перед ним же стояла редкостная красавица, которая вдобавок ко всему была совершенно нагой. Кром! Как она прекрасна! Такой груди и таких ног ему еще не доводилось видеть.

Ведьма томно улыбнулась.

- Знал бы ты, как долго я тебя искала, - промурлыкала она. - Мне нужно с тобой... поговорить.

Конан потрясенно смотрел на нагую колдунью. Нет, не может сочетаться такая красота со злом. - Тулл явно оговорил Чунту.

- Идем со мной, - сказала она. - Ты, наверное, изрядно устал. В моих покоях тебя ждет кровать.

В эту минуту Конан думал о чем угодно, но только не об отдыхе, тем более что в голове его вновь послышался сладкий голос волшебницы:

Я одарю тебя таким блаженством, варвар, о котором ты не мог и мечтать...

Чунта направилась в свои покои, легко покачивая бедрами. Конан как зачарованный последовал за ней - рассказы Тулла о ведьме казались ему теперь злобными старческими измышлениями.

Туннель, по которому бежали Тулл, Элаши и Лало, привел их к глухой отвесной стене. Посовещавшись, друзья решили пойти назад, к пещере, но не успели они сделать и дюжины шагов, как перед ними появились два циклопа, за которыми угадывалась фигура Катамаи Рея.

- Привет, ребята, - сказал волшебник. - Вы так быстро ушли, что я не успел с вами поговорить. Я смотрю, вашего полку прибыло. - Рей посмотрел на Лало. - Что-то я тебя не помню, парень.

- Я провалился совсем недавно, - улыбаясь, ответил Лало.

- Ну конечно же, как я мог забыть! Тебя подослала Чунта, верно?

- Ничего подобного! Надо быть последним идиотом, чтобы так подумать!

Волшебник дернулся, но тут же взял себя в руки.

- Кажется, я начинаю понимать... ты околдован. И околдовать тебя мог только мой брат Мамбаи Рей. Ты случаем не был знаком с ним?

Лало лишился дара речи.

- Можешь не отвечать - меня это особенно не интересует. Лучше ответь на другой вопрос: куда подевался ваш спутник?

Ответа не последовало и на этот раз.

Волшебник улыбнулся.

- У нас еще будет время побеседовать на эту тему. Будем

Считайте, что я пригласил вас к себе. - Он подал знак циклопам, и те двинулись на людей.

Тулл и Элаши переглянулись. Старик отрицательно покачал головой. Кинжалом и мечом циклопа не возьмешь.

Собратья Виккеля были настроены скептически.

- Слова ничего не стоят, братишка, - заметил один из циклопов.

- Сейчас я подкреплю их действием, - спокойно ответил

Виккель и, направив волшебную дощечку в сторону сомневающихся, переключил рычажок.

Всем сомнениям тут же пришел конец - шестеро циклопов завязли в паутине, остальные же покатились кто куда по скользкому как лед полу, посыпанному магическим порошком.

- П-посмотрим, что они с-скажут т-теперь, - довольно проскрипел Дик.

Обсуждение длилось несколько часов. В итоге циклопы решили присоединиться к червям и их стали интересовать совершенно иные вопросы: кто возглавит армии союзников, в чем будет состоять задача циклопов, на что могут рассчитывать мятежники в случае удачи и прочая, и прочая, и прочая.

Виккель закашлял, прося внимания, и подытожил обсуждение такими словами:

- Мы с Диком все обдумали. Прежде всего вы должны избрать военный совет, в который следует ввести достойнейших из достойнейших. То же самое проделают и черви. После этого мы соберем оба совета и изложим пред ними детальный план действий. Что касается командования армиями, то осуществляться оно будет мною и Диком, - я думаю, наши кандидатуры не вызовут у вас возражений.

Закончив свое краткое выступление, Виккель гордо вышел из пещеры. Дик важно проследовал за ним.

Через полчаса друзья решили остановиться и обсудить сложившуюся ситуацию. Выбрав камень посуше, Дик спросил у своего товарища:

- О к-каком т-таком д-детальном плане т-ты г-говоришь?

- Должен же я был им хоть что-то ответить! Честно говоря, я и не ожидал, что дело примет такой оборот. Ты только подумай, Дик, мы начинаем самую настоящую войну!

- Н-но ведь именно к эт-тому м-мы и с-стремились, В-виккель. В-возникает в-вопрос - к-как же м-мы будем в-воевать?

- Именно об этом нам и следует думать. У тебя есть какие-нибудь идеи на этот счет?

- Ч-честно г-говоря, я уже н-начинаю с-сожалеть о п-происшедшем, - уныло проскрипел червь.

- Дик, да не слизняк же ты в самом деле! Выше голову! Кто знает - может быть, победителями окажемся мы!

- Что-то м-мне в это с т-трудом в-верится...

Ведьма подошла к огромной кровати, стоявшей в центре пещеры, на четвереньках добралась до ее середины и, улыбнувшись, посмотрела на Конана. "Иди ко мне, красавчик. Мне холодно без тебя".

У Конана пересохло во рту. Никогда еще женщина не призывала его к себе столь откровенно. Он направился к кровати.

Иди ко мне, мой воин. Подари мне свою силу. Я - твоя последняя женщина.

Конан вздрогнул. Последняя?

"Чего ты ждешь? Неужели я не нравлюсь тебе?"

Отдай не свою мужскую силу, а вместе с ней отдай и душу. О, как я голодна!

Конан шагнул вперед. Теперь он понимал, что перед ним самая настоящая ведьма, любовь которой может стоить ему и жизни, но он не мог ослушаться ее зова. Что он мог поделать? Отвергнутая женщина подобна демонице...

- А ты ничего, - сказал Рей, рассматривая Элаши. Друзья уже находились у него в покоях. У них за спиной стояла пара циклопов.

- Давненько не знавал я женщин, - продолжал Рей. - Но это не значит, что я слаб, доченька.

- Скорее я дам себя изжарить, чем отвечу на твои ухаживания.

- Что-что?

- У тебя что - уши плесенью заросли? - вмешался Лало. - Ты вызываешь у дамы отвращение, хрен старый, и в этом я с ней солидарен.

- Замолчите, вы! - тихо пробормотал Тулл. - Вы же его только разгневаете.

- Старик прав, - сказал Рей, - и потому его смерть будет легкой. Вам же придется немного помучиться. Но вначале мне хотелось бы узнать - куда исчез Конан?

- Скорее всего, он уже покинул эти пещеры, и теперь ему не страшны ни ты, ни ведьма, - ответила колдуну Элаши.

- Хорошо, если это так, - задумчиво изрек Рей. - Но это еще следует проверить. И помогать в его поисках, а может быть, и в его поимке, будете мне именно вы. Со мной шутки плохи, и в этом вы убедитесь еще не раз.

Люди переглянулись. Будущее не сулило им ничего хорошего.

Глава двадцать вторая

- Ты д-думаешь, что м-мыши и С-слепыши с-согласятся?

Виккель рассеяно посмотрел на Дика. Они находились в пещере, служившей циклопам купальней. С узкой полки, на которой сидела друзья, срывался водопад, воды которого низвергались далеко вниз, в неглубокое пещерное озерцо. Шум воды заглушал визг самочек, плескавшихся в озере. С каким удовольствием Виккель оказался бы внизу...

- В-виккель?

- Что такое? Ох, прости, Дик. Да-да, я в этом нисколько не сомневаюсь. С растениями будет посложнее, но, думаю, открыто противостоять они нам не осмелятся. Вампирам и Слепышам идея наша вряд ли понравится, но мы поставим перед ними такое условие - либо они принимают нашу сторону, либо мы изгоняем из пещер. Разве это не справедливо, Дик?

- П-поганки н-не отбросишь, в-все в-варево испортишь.

- Это ты хорошо сказал, дружище.

Виккель снова посмотрел вниз. Одна из самочек, заметив его, помахала ему рукой. Он махнул ей в ответ.

- Т-твоя з-знакомая? - К сожалению, нет. Если нам удастся пережить грядущие события, я непременно отыщу ее.

- Он-на д-действительно с-славненькая.

- Я смотрю, Дик, у нас и вкусы совпадают. Хотелось бы мне посмотреть на твой гарем.

- С-сначала в-выиграй в-войну, Виккель.

Несколько часов, проведенных Конаном в постели у ведьмы, казались ему несколькими столетиями. В конце концов ведьма забылась покойным сном, который обещал быть долгим.

Конан стал торопливо облачаться в свои одежды. Неожиданно пояс с тяжелым кошельком свалился на пол, громко звякнув бронзовой пряжкой. Киммериец замер и перевел взгляд на Чунту. Та даже не шелохнулась. Он решил не собирать разлетевшиеся по полу самоцветы и, осторожно поднял пояс, поспешил к выходу из пещеры.

Покои ведьмы охранялись двумя стражами. Оружия у него не было - его меч остался в той пещере, где на них напали летучие мши. Как же ему пройти мимо червей? Конан приостановился. Стражи охраняли вход, а не выход, и этим следовало воспользоваться. Если ему удастся проскользнуть мимо червей, догнать его они уже не смогут. План был неплох, но Конан не был уверен в том, что черви погонятся за ним, - вместо этого они могли разбудить свою госпожу, от которой бежать было гораздо сложнее.

Времени на раздумья у Конана не было. Набрав в легкие побольше воздуха, он шагнул вперед.

- Привет, ребята! - сказал им киммериец по-гиперборейски.

Черви разом повернули к нему свои головы и приготовились к броску.

- Чунта просила не беспокоить ее - она отдыхает, - продолжил Конан. - Она послала меня за остальными.

Конан надеялся на то, что черви не станут сомневаться в правдивости его слов, - вряд ли кому-либо из гостей Чунты удавалось покинуть ее покои, и потому ее стражи, знавшие об этом, должны были поверить в то, что он исполняет поручение ведьмы, ибо в противном случае появление его было бы необъяснимым.

Черви медленно отползи в сторону, уступая киммерийцу дорогу. Он не спеша направился вперед, стараясь не выдать себя неосторожным движением. Стоило ему вернуть за угол, как он тут же перешел на бег.

Долго бежать ему не пришлось - за одним из поворотов его ждала паутина. Тончайшие ее нити были на удивление прочными - он не мог ни разорвать их, ни сорвать паутину со стены. Попытки освободится привели единственно к тому, что через минуту Конан уже не мог двинуть ни ногой, ни рукой. И тут он заметил, что за ним с интересом наблюдают циклоп и огромный червь.

- П-правильно ли м-мы п-поступаем? - тихо проскрипел Дик, не сводя глаз с бьющегося в тенетах человека.

- Мне понятны твои сомнения, Дик, - кивнул Виккель. - Но ты не должен забывать о том, что именно этого человека пытались изловить наши господа.

- Б-бывшие г-господа, В-виккель, б-бывшие! - поправил друга червь.

- Разумеется. Наши бывшие господа считали этого человека опасным, верно? Как мы видим, силы ему действительно не занимать - ведь он смог сбежать и от колдуньи, и от ведьмы.

- Н-но м-можно ли д-доверять ему?

- Поживем - увидим. В любом случае будет лучше, если он будет воевать с нами, а не против нас. Рея и Чунту он любит не меньше нашего. Мы же со своей стороны, кое-что можем ему предложить.

- Эт-то в-верно...

- Я предлагаю начать переговоры прямо сейчас.

Рей готовился к допросу Элаши. Пара угрюмых циклопов держала ее за руки, волшебник же неспешно точил свой ржавый нож. Тулл и Лало были прикованы к стене.

Рей провел по лезвию пальцем удовлетворенно хмыкнул и отложил точильный камень в сторону. Поигрывая ножом и гнусно улыбаясь он направился в сторону Элаши.

К несчастью для волшебника, стройные ноги норовистой южанки были свободны, чем она не замедлила воспользоваться, - как только Рей подошел достаточно близко, она изо всех сил лягнула его в пах, заставив волшебника согнуться в три погибели.

Катамаи Рей заметно приуныл, однако допроса решил не отменять. Едва придя в себя, он заорал:

- Вы что - и с девицей не можете справиться?!

После чего циклопы схватили Элаши и за ноги, придав ее телу горизонтальное положение.

Рей вновь улыбнулся и несколькими движениями ножа распорол одеяния своей жертвы, оставив на ней только сапоги. После этого он приставил нож к ее животу и спросил:

- Ну и где же Конан?

- Гореть тебе в аду, мерзавец! - еле слышно пробормотала Элаши.

Рей покачал головой и надавил на рукоять...

- Стой! - закричал Лало. - Я все расскажу!

- Лало! Молчи! - вскричала Элаши.

Волшебник посмотрел на улыбающегося человека.

- Так, так... Это уже интересно.

- Освободи ее, и тогда я скажу тебе, где прячется Конан, - прохрипел внезапно побледневший Лало.

- Отпускать пленников не в моих правилах. Я могу несколько облегчить ее смерть.

Лало кивнул:

- Хорошо, я согласен. Конан прячется в маленьком гроте неподалеку отсюда. Прежде в этом гроте жил Тулл.

Тулл и Элаши недоуменно переглянулись.

- Где находится этот рот? - Все внимание волшебника теперь было сосредоточено на Лало.

- Лало, ты - гнусный предатель! - завопил Тулл.

- Я тебя ненавижу! - зашипела Элаши, решившая подыграть своему спасителю.

Лало стал объяснять волшебнику путь к гроту. Тот заметно повеселел и велел приковать Элаши к стене. После чего, как приказ его был выполнен, и он, и циклопы вышли из пещеры.

- Зачем ты сказал Рею, что Конан прячется в моем гроте? - прошептал Тулл. - Его ведь...

- Чудище крылатое утащило, - перебил старика Лало. - Коль скоро Рей об этом ничего не знает, значит ящер тот был послан ведьмою, верно? Если мы скажем об этом волшебнику, он нас уничтожит за ненадобностью.

- Лало прав, - прошептала Элаши. - Так мы хоть не