Андрей СТОЛЯРОВ МОНАХИ ПОД ЛУНОЙ Не существует такого города, не существует таких людей, и не существует времени, когда все это происходило... 1. НОЧЬЮ НА ПЛОЩАДИ Редактор лежал на камнях, бесформенный, словно куча тряпья, пиджак у
него распахнулся, и вывалилась записная книжка с пухлыми зачерненными по
краю страницами, клетчатая рубаха вдоль клапана лопнула, штанины легко
задрались, оголив бледную немочь ног, он еще дышал - трепетала слизистая
полоска глаза. Я нагнулся и зачем-то потрогал его лоб, тут же отдернув
пальцы, пронзенные мокрым холодом.

Андрей Столяров. Альбом идиота 1 Я расскажу все, как было, - ни о чем не умалчивая и ничего не
добавляя от себя. Шторы были задернуты. Трепетала зелень на индикаторах плоского
магнитофона. И гитара, изнемогая от любви, беспрестанно выщипывала
гортанные звонкие струны: "О, прекрасная донна, подари мне эту розу!.. О,
прекрасная донна, я навсегда сохраню ее!.. Подари эту розу, как память о
нашей встрече!.. О, прекрасная белая роза!.. О, как она свежа!.."

Андрей Столяров. Ворон 1 Мне открыла Ольга. Помедлила, наклонила голову - здравствуй. Я ждал. Она неохотно позвала: - Антиох!.. Голос утонул в громадной черноте коридора. Скрипнула половица.
Пробежал легкий шорох. - Почему без света? - спросил я. Она промолчала, опустив неприязненные глаза. Что-то посыпалось в глубине квартиры. Грохнула дверь. Солнечный сноп
выхватил - пол, изогнутый плинтус, желтые обои.

Андрей СТОЛЯРОВ МЕЧТА ПАНДОРЫ 1 Вернув документы, лейтенант угрюмо откозырял: - Ничего не могу поделать. Отгоните машину к дому и ждите. У него было темное, обветренное лицо. Он не говорил, а выдавливал из
себя слова. За спиной его от канала через всю улицу тянулась цепь солдат -
ноги расставлены, на груди автоматы, в петлицах - серебряные парашюты.

Андрей Столяров. Сад и канал 1. ЗВЕРЬ ПРОБУЖДАЕТСЯ Полковник был мертв. Он лежал на ступеньках, ведущих к воде, черные
тупые ботинки его облепила ряска, а штанины форменных брюк были мокрые до
колен. Словно он перебрел сюда с того берега. Он покоился навзничь, руки,
как птичьи лапы, скрючились - над горкой груди, а неподалеку от лысого
черепа валялась фуражка. И валялся знакомый распухший портфель,
застегнутый на ремни. Тошнотворно-знакомый портфель - из коричневой кожи.
Было странно рассматривать их по отдельности: полковника и портфель. Мне
казалось, что два этих образа неразделимы. Вот полковник вылезает из
черной "Волги" - отдуваясь и прижимая портфель к животу. Вот он
неторопливо шествует по пустынной набережной, и портфель чуть колышется в
правой его руке. Вот он завтракает, сидя на чистом ящике в углу
стройплощадки, и тогда неизменный портфель зажат у него между ног.
Независимо друг от друга они не существовали. Но не это окончательно
убедило меня. Убедило меня нечто совсем иное. Убедило его изменившееся,
чужое лицо. Оно как бы выгорело, провалилось, обуглилось, мутным камнем
блестели морщинистые глаза, старческое мясо с него исчезло, потемневшая
твердая кожа присохла к костям. Впечатление было очень неприятное.
Полковник походил на мумию. Правда, я никогда не видел мумий. Мертвецов,
впрочем, я тоже еще никогда не видел. Я присел и потянул портфель на себя.
Неожиданно легко он раскрылся. Высыпались какие-то документы, бумаги.
Ничего этого я трогать, конечно, не стал. Никогда не следует трогать чужие
портфели. И тем более - портфели военных. Даже если эти военные валяются -
без признаков жизни.

Андрей Столяров.
Рассказы Аварийная
Взгляд со стороны
Давайте познакомимся
До света
Изгнание беса
Миллион зеркал
Некто Бонапарт
Странный человек
Сурки
Учитель
Цвет небесный Андрей Столяров. Некто Бонапарт ----------------------------------------------------------------------- Авт.сб. "Изгнание беса". М., "Прометей", 1989.

Андрей Столяров. Рассказы Цвет небесный До света Андрей Столяров. Цвет небесный Очередь была километра на четыре. Она выходила из павильона,
поворачивала за угол и черным рукавом тянулась вдоль промерзшего за ночь
бульвара. Стояли насмерть - подняв воротники, грея дыханием окоченевшие
пальцы. У Климова ослабели ноги. Он этого ожидал. Ему сегодня снились
голые, неподвижные деревья на бульваре, стылый асфальт и холодные,
мраморные статуи при входе. Озноб прохватывал при виде этих статуй. Он
представил, как сейчас закричат десятки глоток: "Куда без очереди?" - и он
будет жалко лепетать и показывать билет члена Союза - машинально, как у
всех, поднял воротник старого пальто. Каблуки стучали о твердую землю.
Хрустели подернутые льдом лужи. В подагрических ветвях сквозила синева
хрупкого осеннего неба.

Наверх